– С молодости еще якшались, вроде со студенческой скамьи! Она с ним раньше, чем со мной, познакомилась.

– И вы, лучшая подруга, называющая себя сестрой Леры, ни разу не пересеклись с ее любовником? Ну извините!

Инесса снова вытащила сигарету.

– Поверить в такое трудно, я понимаю ваше недоумение, ладно, слушайте. Сейчас все станет ясно.

Глава 13

Инесса познакомилась с Лерой, когда та пришла к ней домой стричь престарелую болонку. Случается иногда, что между людьми, не обязательно мужчиной и женщиной, моментально возникает тесная связь. Лера провела у Инессы три часа, приводя в порядок кудлатое существо. И за это время девушки стали подругами. Инесса тогда работала в районной управе, зарплаты ей едва хватало на геркулес для любимой собачки, коллектив состоял из злобных незамужних баб, в общем, более неприятную службу и представить трудно. Инесса давно подумывала о смене места, но уходить в никуда не хотела, а достойной работы не намечалось. И тут появилась Валерия с планом создания салона «Артемон».

Инесса, страстная собачница, тоже загорелась этой идеей. И подруги начали действовать. У Валерии имелись кое-какие накопления, Инесса же впервые использовала свое служебное положение. Именно она нашла нужное помещение и сумела быстро оформить все бумаги для открытия салона. Без подруги, сотрудницы районной управы, Валерия бегала бы по инстанциям годы, а так бюрократическая волокита заняла считаные дни. Еще неизвестно, кто больше сделал для создания «Артемона»: Лера с ее идеями и деньгами или Инесса, своя среди чиновников, способная войти в любой кабинет без записи и очереди.

Салон заработал. И Лера, и Инесса пропадали в своем детище сутками, дневали и ночевали на работе, придумывали рекламу, нанимали «человека-сандвич» и ставили его у метро, добывали альбомы с прическами, закупали шампуни, пенку, краски, лаки… Работы было невпроворот, девушкам не хватало ни рук, ни ног, и вдруг в самый разгар «пахоты» Лера исчезла. Телефон ее молчал, перепуганная Инесса поехала к ней на квартиру, но и там не нашла Валерию. В ужасе Инесса бросилась в милицию, но менты заявление о пропаже брать не стали. Четыре дня Инесса провела в страшной тревоге, а потом Лера объявилась, сама позвонила подруге.

– Где ты была! – завопила Инесса. – Я чуть с ума не сошла.

– Прости, – заплакала Лера, – мне так плохо!

Инесса, бросив все дела, понеслась к Валерии и поняла, что той и в самом деле не слишком хорошо. Лера осунулась, побледнела, появились синяки под глазами.

– Что с тобой? – спросила Инесса.

– Так, ерунда.

– Ты пропала, никого не предупредив!

– Извини.

– Где ты была?

– Я… нет, потом расскажу.

Инесса топнула ногой:

– Сейчас!!! Немедленно.

– Ты перестанешь меня уважать.

– Глупости.

– Хорошо, – сдалась Лера, – я была с мужчиной, уехала с ним на дачу и про все начисто забыла.

– Слава богу, – обрадовалась Инесса, – я уже переживать стала, что ты монашенкой живешь. Ну-ка расскажи скорей, кто он, чем занимается?

– Это Масик, – прошептала Лера, – он меня не отпускает!

– Масик?

И тут Лера так бурно зарыдала, что Инесса даже растерялась на мгновение, не понимая, как ей поступить: броситься к подруге или бежать на кухню за валокордином.

В конце концов Валерия успокоилась и рассказала Инессе невероятную историю, похожую на сюжет любовного романа.

Лера училась в институте, когда произошла судьбоносная встреча. Девушка готовилась к сессии в читальном зале. Перед ней, возле стойки выдачи книг оказался преподаватель ее вуза, симпатичный мужчина ненамного старше Леры. Они разговорились, потом пошли в кафе. В общем, разгорелся роман, продлившийся месяц. Глупая Лера начала уже строить планы совместной жизни, и тут кавалер ее бросил. Просто без всяких объяснений перестал приходить на свидания. Валерия, потеряв всякий стыд, принялась названивать любимому домой, но трубку всегда снимала его мать.

Услышав ее высокое контральто, Лера терялась и отсоединялась. В конце концов ее муки стали невыносимы. Лера просто спряталась у подъезда «Ромео» и таки дождалась его.

Парень спокойно заявил:

– Я женюсь через пару недель.

– А как же я? – вскричала Лера. – Выходит, ты просто забавлялся со мной?

– Что ты, – обнял ее кавалер, – я люблю только тебя, но, понимаешь, живу вместе с мамой и, хоть получил диплом и работаю, больших денег не имею. Матушка растила меня одна, тянула изо всех сил, сейчас ей уже много лет, хочется отдохнуть от забот.

– При чем тут женитьба? – взвилась на дыбы Лера. – Если ты решил помочь матери и хочешь, чтобы твоя супруга сняла с нее груз бытовых забот, то я великолепно готовлю, глажу, стираю, шью. Буду помогать свекрови и никогда с ней не поссорюсь.

– Все так, любимая, – кивнул Ромео, – только мы с тобой нищие суслики, даже на белье денег нет, а мама подыскала для меня богатую партию, с отличным приданым. Понимаешь, если я стану мужем этой девицы, матушка сможет спокойно уйти на пенсию и жить без хлопот. Я не могу лишить маму столь желаемого ею богатства. Люблю тебя, но распишусь с другой. Извини, но я порчу свою жизнь из-за матери, отдаю ей сыновний долг.

И что оставалось делать Лере? Прорыдав месяц, она попыталась забыть Масика, но это ей не удалось. И тогда Валерия совершила ошибку, к сожалению, многие женщины поступают так же. «Ладно, – думают они, – вот выскочу сейчас замуж за первого встречного, пусть тогда мой бывший помучается. Прибежит ко мне с повинной, станет предлагать руку и сердце, а я гордо отвечу, как Татьяна Ларина Евгению Онегину – мол, я другому отдана и буду век ему верна. То-то он покрутится, будет себе локти кусать!» Это очень опасная затея, потому что, собираясь радикально отомстить бросившему вас мужчине, вы забываете о том, что становитесь женой чужого, постылого человека и должны выполнять абсолютно все супружеские обязанности. Ничего хорошего из таких браков не получается…

Инесса загасила окурок в пепельнице и немедленно схватилась за следующую сигарету. У меня щипало в глазах. Сам балуюсь табачком, но в крохотной каморке без окон дым стоял столбом, и лично мне курить совершенно не хотелось.

– Вот и у Леры беда вышла, – продолжала Инесса, – расписалась с другим парнем, где нашла его – я не знаю. Отправились они в свадебное путешествие на море, и Лера сразу поняла, что сглупила. Муженек к ней лапки тянет, сексуальный интерес проявляет, а новобрачную прямо крючит.

Медовый месяц протекал отвратительно: в скандалах и ссорах. Валерия твердо решила, что, вернувшись домой, подаст на развод, и тут произошло ужасное событие.

Муж покончил с собой, поругался в очередной раз с ней и утопился.

Лера страшно тяжело переживала случившееся, ей казалось, что она собственными руками толкнула парня в море. У нее началась тяжелая депрессия, которая длилась целый год и чуть не довела Леру до психушки. От «желтого дома» Ермилову спас… Масик. Он неожиданно позвонил ей и сказал:

– Прости, я очень виноват перед тобой, если прогонишь меня сейчас – не обижусь, только не смог я жить с нелюбимой. Никаких денег не надо, за волосы себя в постель тянул. Давай поговорим.

– Не о чем нам говорить, – процедила Лера, не собираясь прощать Масика.

Но тот вдруг добавил:

– Мне так плохо, извелся весь. Представляешь, я ненавидел жену, еле терпел, а она возьми да умри.

Лера зарыдала. Нет, так в жизни не бывает, судьба наказала их совершенно одинаковым образом.

Отношения возобновились, со стороны Леры такие же страстные, любовь к Масику вспыхнула в ней с еще большей силой. Как вы думаете, чем дело кончилось? Свадьбой? Ошибаетесь, Масик опять ушел от Леры. На этот раз он объяснил свой поступок благородным порывом. Его полюбила девушка-инвалид, жить которой осталось пару недель.

– Родители ее меня умоляли, – объяснял Лере Масик, – просто в ногах валялись, хотят к тебе прийти. Речь идет о днях, несчастная должна умереть, чувствуя себя любимой. Я в этой ситуации проявляю себя не как мужчина, а как… спаситель. Святой Иосиф.

– Он чурался женщин, а не спал с ними, – ответила Лера.

– Злая ты, – рассердился Масик и ушел.

У Валерии вновь началась психологическая ломка, она даже чуть было не начала пить, но, к счастью, от алкоголя ей делалось настолько плохо, что мысль о забытьи в пьяном угаре пришлось отбросить.

Едва Лера пришла в себя, Масик снова вернулся к ней с повинной головой.

Вы думаете, Ермилова метлой прогнала ветреного кавалера? Ан нет, она его приняла. Ей-богу, среди женщин встречаются самозабвенные мазохистки, которые приходят в восторг от того, что любовник вытирает о них ноги.

Инесса закашлялась, вытащила носовой платок и завершила рассказ:

– На моей памяти он ее многократно бросал, а потом звал обратно. Просто наркотическая зависимость у нее была, сродни гипнозу. Лера, умная, интересная, заслышав голос Масика, мгновенно превращалась в его рабу. Уж не знаю, любовь ли это? Похоже, что нет, скорее патология. Он ее постоянно унижал, а в последнее время использовал, ну типа принеси-подай. Понадобится стервецу что-нибудь, он Лере звонит и приказывает:

– Ну-ка сгоняй в Реутов да посмотри один дом. Стоит ли мне его покупать?

Счастливая Лера кидалась выполнять поручение, а Инесса лишь злилась, она-то великолепно понимала, что меркантильный Масик использует потерявшую всякий разум Валерию как прислугу.

Причем Масик постоянно крутил шашни с другими девицами, Леру не брал с собой никуда. Он все время кормил ее обещаниями.

– Вот сейчас куплю машину, и мы поженимся.

Автомобиль приобретался, и снова заверения.

– Квартиру отремонтирую – и с тобой в загс.

Инесса только хмыкала, когда восторженная Лера повторяла эти слова любимого.

– Он ее опутал, окрутил, лишил воли, достоинства, ума и использовал на грязных работах, – подвела итог Инесса.

– Она никогда не называла его при вас по имени? – еще раз уточнил я.

– Нет, только Масиком.

– Но почему?

– Не знаю, я сама удивлялась. Ни словом Лера не обмолвилась ни о его работе, ни о родственниках. Вот то, что эта сволочь томатный сок предпочитает, я знаю, огурцы маринованные банками жрет, душится Диором, на ботинки состояние тратит, – это она рассказывала, но имя, фамилия, адрес, место работы! Тут она молчала, словно партизан.

– Странно.

– Я как-то раз спросила: «Где твой красавчик служит?» – печально улыбнулась Инесса. – А Лера вдруг ответила: «Не могу сказать, Масик не разрешает. Он очень известный, богатый и популярный человек, оттого и имя скрывает. Извини, это не моя тайна. Если мы надумаем пожениться – познакомлю вас!» Только, видно, о бракосочетании речь не заходила. А потом Лера глупо погибла.

– Может, этот Масик решил ее убить? – выдвинул я гипотезу.

– Да нет, – покачала головой Инесса, – он же, считайте, прислуги лишился. Лерка последний год ему квартиру убирать ездила. Богатый, богатый, а на домработнице экономил.

– Хорошо, – подвел я итог этой части разговора, – у Ермиловой была патологическая привязанность, но не нам осуждать Валерию, каждый распоряжается своей жизнью, как умеет. Если вы, человек, отлично знающий ситуацию изнутри, считаете, что Масик ни при чем, отставим эту версию. Следующий вопрос. Что она говорила вам о покушениях?

– О чем? – искренне изумилась Инесса.

– Лера не упоминала о Викторе?

– О ком?

– О бывшем муже, решившем убить ее?

Инесса на какое-то время лишилась дара речи.

– Но у Лерочки не было супруга, – вымолвила она наконец, – что за чушь взбрела вам в голову?

– Сами же только что сказали о ее скоропалительной свадьбе после первого разрыва с Масиком.

– Верно.

– Следовательно, у нее муж был.

– Но он покончил с собой, прыгнул со скалы в море.

– Валерия никогда не говорила, что он жив?

Инесса снова схватилась за сигареты.

– Что за чушь! Она долго переживала по поводу самоубийства мужа. Как он мог уцелеть, сиганув вниз с такой высотищи? Лерочка рассказывала, что он на гору влез, откуда многие самоубийцы в море бросались, чтобы уж наверняка расшибиться.

Ситуация показалась мне несколько странной. Инесса лучшая подруга Леры, почти сестра, отчего же Валерия не рассказала ей о своих страхах? Стеснялась? Об отношениях с Масиком, извращенных и унизительных, поведала, а о том, что Виктор воскрес и решил расправиться с ней, ни словом не обмолвилась?

– Когда сломался чайник? – резко спросил я.

– Я не помню!

– А кто его испортил?

– Сама Лера.

– Каким образом? – удивился я.

Честно говоря, я предполагал, что чайник не случайно перестал греть воду, и вот такой пердюмонокль.

Инесса объяснила:

– Да очень просто, забыла налить воду и включила его. Он у нас допотопный был, сам не отключался, ну и сгорел. Лера совершенно не расстроилась.

– Вот и славно! – воскликнула она. – Наконец-то мы можем поменять это чудище на нормальный прибор. Лично меня душила жаба выбрасывать плохой, но еще работающий агрегат.

– Давай я сгоняю в магазин, – предложила Инесса.

– Сама куплю, хочу лично выбрать, – сказала Лера.

– На здоровье, – согласилась Инесса, – мне все равно, какой будет, лишь бы воду грел.

– Значит, не заморачивайся, – приказала Лера, – а пару дней можно и дедовским попользоваться, на кухне в углу простой эмалированный стоит.

– А плита когда начала барахлить?

– Она нормально работала. Мы ее недавно меняли, поставили современную, фирменную, – объяснила Инесса, – и вообще, когда я уходила, газ нигде не подтекал.

– Точно знаете?

– Я закрывала салон, – заявила Инесса, – всех мастериц проводила, с клиентами распрощалась, устала, как лошадь в цирке, ну и пошла кофейку для бодрости глотнуть. Вскипятила воду, развела растворимый, напилась кофе, все выключила и ушла.

– Может, конфорку не до конца закрыли?

– Я?!!

– Случаются порой недоразумения.

– Только не со мной, – отрезала Инесса, – я очень хорошо помню, что ручку повернула до упора, подняла рычажок на трубе газа, проверила воду, свет, поставила парикмахерскую на пульт и ушла. За мастерами глаз да глаз нужен, вот они все забудут и улетят!

– Погодите, но почему вы ушли?

– Так домой, у меня, между прочим, муж есть и дети.

– Не в этом вопрос. Лера ведь договорилась стричь в тот день йорка, ночью, перед отлетом собаки на выставку.

Инесса кивнула:

– Ну и что? Мы с ней иногда так поступаем. Одна уйдет, а вторая приходит в любое время. Ничего особенного, мы обе хозяйки, код для пульта знаем, ключи имеем.

Я постарался разложить информацию по полочкам.

– Следовательно, перед вашим уходом все было в порядке.

– Верно.

– А потом Галина включила конфорку, и рвануло.

– Именно так.

– И она осталась жива?

– Просто чудом.

Я щелкнул пальцами, что-то мне не нравилось в этой ситуации…

– Дайте мне координаты Галины, – попросил я.

– Пишите.

Инесса взяла со стола толстый ежедневник и принялась диктовать адрес.

– Спасибо, – сказал я, получив сведения, – еще одна просьба: если этот Масик позвонит вам, попросите его номер телефона.

– Можно подумать, он мне его скажет!

– У вас определителя нет?

– Как не быть. И автоответчик, и факс имеются, только у Масика блокатор стоит. Он пару раз сюда звонил, а вместо номера на табло нули выскочили. Шифруется, будто он Джеймс Бонд, – злобно сказала Инесса.

Глава 14

Домой я прибыл буквально без ног. Голову после бурно проведенного дня сверлила лишь одна мысль: сейчас разденусь и упаду в кровать. Если останутся силы, почитаю Рекса Стаута.

Я повернул ключ в замочной скважине, толкнул дверь, но она не поддалась. Удивившись, я предпринял еще одну попытку открыть дверь, с трудом сдвинул ее с места, пролез в образовавшуюся щель и изумился еще больше.

Холл-прихожая был забит мебелью. Дверь подпирал комод из красного дерева, до сегодняшнего дня мирно стоявший у Норы в спальне. У вешалки громоздились гардероб и письменный стол, еще здесь находилось с десяток стульев, карниз, матрац…

– Лена, что у нас происходит? – завопил я.

Появилась Тася.

– Ох, Ванечка, – забормотала она, – ну и дела! Ведь говорила ей: не у себя дома, ничего не трожьте. А все как завизжат, молчи, дура, твое место на кухне.

– В чем дело?

– Мы мебель переставляем.

– С какой стати?

Тася замялась:

– Знаешь, Ваняша, не могу тебе повторить, как оно называется.

– Что? – продолжал недоумевать я.

– Таисия, идиотка, – полетел из спальни Норы визгливый голос маменьки, – ну сколько можно тебя ждать?

Домработница, бывшая когда-то моей няней, ринулась на зов[6]. Я же отправился мыть руки. Когда Нора делала ремонт в своей квартире, она допустила оплошность. Выключатели, при помощи которых в ванных и на кухне зажигается свет, находятся не в коридоре, а внутри этих помещений. Поэтому первые полшага в санузел вы делаете в темноте и лишь потом нащупываете клавишу.

Я, не ожидая ничего плохого, вошел в ванную, мгновенно стукнулся лбом обо что-то холодное и металлическое, услышал звон и опешил.

Рука нашарила выключатель, но вместо яркого света, который давал прикрепленный над зеркалом светильник, вспыхнул оранжевый, тусклый огонек. Он был настолько маломощным, что я с трудом разглядел в посеребренном стекле свое озадаченное лицо.

Я осмотрелся вокруг. С потолка, прямо у входа, свисала некая железная конструкция. На тоненьких проволочках покачивались стальные блестящие пластинки. Сталкиваясь между собой, они издавали низкое гудение. Плафон над раковиной кто-то замазал краской, на полочке, где обычно стояли принадлежности для умывания, громоздились два бокала с сухими вениками. Мыла не было, вместо него сода.

Полный решимости узнать, что происходит в нашей квартире, я кое-как ополоснул руки и пошел в комнату, где спала Нора.

Моя хозяйка, как это ни странно, женщина романтичная. Зная, что она с нуля создала современный, как часы действующий холдинг, трудно поверить в это. В бизнесе Нора даст фору многим мужчинам, она без всякой жалости разорит конкурента, перехватит чужую выгодную сделку и никогда никому не даст денег в долг. Безупречно причесанная, идеально одетая, всегда при макияже и драгоценностях, Элеонора производит на своих подчиненных и партнеров впечатление железной, несгибаемой бизнес-леди. Ее боятся и уважают. Нора не из тех руководителей, которые предпочитают отеческий тон в общении с подвластными ей людьми. Для нее существует лишь один критерий оценки человека: его работоспособность. Хорошо сделал дело? Молодец, выполняй следующее задание. Многократно справлялся с поручениями? Получишь прибавку к зарплате. Проявил себя инициативным сотрудником? Жди повышения. Первый заместитель Норы, ее правая рука, Володя Крюков, начинал работу в фирме простым курьером, а достиг поста вице-президента. Нора предпочитает американский стиль управления, она считает, что каждый способен сделать успешную карьеру, просто большинство служащих лентяи и разгильдяи, мастера так называемого русского рывка. Это когда вы весь месяц курите в коридоре, а потом, забыв про сон и еду, за два дня «сколачиваете» годовой отчет.

А еще все, кого Нора приняла на работу, великолепно знают: если не сумел хорошо и вовремя выполнить поставленную перед тобой задачу, не вздумай в качестве оправдания лепетать что-нибудь типа: «У меня умерла тетя». Или: «Ребенок заболел, ездили к врачу».

Нора не посочувствует, она вас уволит. Именно так она поступила с одним заведующим отделом, который сорвал важные переговоры, опоздав на совещание.

– Понимаете, – блеял дурачок, – я колесо проколол, пришлось менять.

Утром на доске висел приказ об отстранении N. от должности, а вся фирма шепотом повторяла фразу Норы, которую она произнесла, подписывая бумагу: «Нет колес – иди пешком, ползи ползком, но никогда не опаздывай, мне все равно, каким образом ты доберешься до работы».

Учитывая вышесказанное, какой, по-вашему, должна быть спальня Норы? Хай-тек с гнутыми торшерами? Офисная мебель, разбавленная кроватью? Аскетичный интерьер монашки?

А вот и нет, вы не угадали. В просторной комнате стоит большая кровать, накрытая стеганым покрывалом нежно-абрикосового цвета. Ложе завалено подушками, думками и валиками. Кокетливые занавесочки с оборками свисают с окна, еще тут полно мелких пуфиков, скамеечек и ковриков. А на стенах висят странные картины, на одной из них изображены кошки, пьющие чай за большим столом.

Увидав впервые спальню Норы, я понял, что под железной маской несгибаемой бизнес-дамы скрывается душа девочки-подростка. Если не хочешь, чтобы окружающие раскусили тебя, никогда не пускай их в свои личные покои.

Но сейчас, войдя к Элеоноре, я не узнал ее комнату. Ковры исчезли. Вместо них повсюду уложены колючие циновки. Шторы сняты, ничем не прикрытые окна мгновенно сделали спальню неуютной, пуфики и скамеечки вынесены, а кровать застелена серой тканью, больше всего похожей на мешковину.

Вера и Николетта стояли у стены, покрикивая на двух мужиков в спецовках. Рабочие держали в руках огромную кадку с деревом, сильно смахивающим на гигантскую двухметровую петрушку.

– Левее! – кричала Николетта.

– Нет, нет, к окну, – командовала Вера.

– Лучше в угол.

– Энергия отсечется!

– Хорошо, – неожиданно согласилась маменька, – пусть у подоконника ставят.

– Что здесь происходит? – наконец обрел я голос.

– Фэн-шуй, – ответила Николетта, – мы по нему ориентируемся.

– Прости, я тебя не понимаю.

– Это древнее китайское учение о правильном интерьере, – сообщила Вера. – Тут совершенно жуткая обстановка, отсюда и болезни, преждевременное старение. Вот скажи мне, Ваня, почему у тебя денег нет?

Я хмыкнул. Наверное, следует, в свою очередь, спросить, а кто станет платить за перестановку, циновки и озеленение? Сдается мне, что счет выставят Ивану Павловичу.

– Очевидно, много трачу, – ответил я, – мои расходы превышают доходы. Помнится, в институте нам преподавали политэкономию, и там…

– Не умничай! – рявкнула Николетта.

– Нет, Ваня, – торжественно заявила Вера, – деньги утекают через унитаз!

– Может, и верно, но я вовсе не так много ем.

– Не о продуктах речь, а о крышке! – отрезала Вера.

Я опешил.

– Если постоянно держать крышку над унитазом открытой, – неслась дальше Вера, – а вы, между прочим, именно так и поступаете, то энергия купюр утекает сквозь толчок к вашим соседям! Вы нищаете, они богатеют. Кто под вами живет?

Я кашлянул.

– Один банкир, очень удачливый, он даже в дефолт устоял.

– Вот! Видите, – завопила Вера, – он питается вашими накоплениями!

Вымолвив эту глупость, она с торжеством посмотрела на меня. Я не нашелся что ответить.

– А нельзя к нему сходить и нашу денежную энергию назад отнять? – заинтересованно спросила Тася. – Ну, в мешок ее покласть и домой приволочь!

– Нет, – покачала головой Вера, – она утекла навсегда.

– И че? Он теперь жировать станет, а нам голодать? – не успокаивалась Тася. – То-то я смотрю, Николетта дала денег на хозяйство, а у меня – пшик, и ничего нету!

– Следует обороняться, – кивнула Вера, – слушайте внимательно. Крышку над унитазом всегда держите закрытой, на пол настелите фольгу, уберите ковры и паласы, купите натуральные покрытия – и энергия денег останется с вами.

Дальше слушать у меня не было сил.

– Это не совсем этично, приехав на пару дней в гости, переоборудовать квартиру без ведома хозяйки, – быстро прервал я очередную реплику Веры. – Думаю, следует вернуть спальне статус-кво. Впрочем, я готов не то что крышку опускать, а даже запирать сортир снаружи, если сие действие доставит вам удовольствие.

Что началось после моей вежливой и совершенно разумной фразы, описывать не стану. Надеюсь, никто из вас никогда не попадал в эпицентр тайфуна и не оказывался на пути бешено несущейся с горы снежной лавины. А не познав ощущений несчастного, которого крутит, словно былинку, вы не поймете, что обрушилось сейчас на мою голову.

В конце концов, одурев от криков приверженцев фэн-шуя, я быстро ретировался, бросив на прощание:

– Делайте что хотите.

– А мы и не собирались поступать по-твоему! – завопила мне в спину Николетта.

Я добрался до своей спальни и осторожно зашел внутрь. Мне полегчало. Слава богу, дамы в погоне за стопроцентным здоровьем, молодостью и вечной жизнью не стали ничего трогать в моей скромной обители. Был еще один положительный момент в происходящем: увлеченная перестановкой мебели маменька начисто забыла о существовании сына, и я мирно читал до полуночи Рекса Стаута.

Не успели новые сутки сменить старые, как затрезвонил мобильный.

– Вава, иди сюда.

Я вздохнул. Ну вот, обустройство интерьера завершено, пора и Ваню потормошить.

Николетта лежала в кровати.

– Немедленно пристегни меня к батарее, – велела она, потрясая браслетом, от которого шла массивная железная цепь.

Я посмотрел на сверкающие звенья.

– Зачем?

– Так надо!

– И все же?

– Вава, ты зануда! Делай что говорят.

– Мне бы хотелось сначала узнать причину столь необычной просьбы, – твердо сказал я.

Николетта села, отбросила одеяло, и я с удивлением увидел на маменьке пижаму из блестящей материи, похожей на металл или фольгу. Талию вместо пояса охватывала еще одна цепь.

– Боже, – закатила глаза Николетта, – как трудно жить с человеком, который по-старчески осторожен. Тебе, Вава, сто лет! Ты абсолютно не способен воспринимать новые веяния, пользоваться современными технологиями. А мне всего двадцать, отсюда и желание испробовать все. Ладно, поясню. На мне специальный костюм-заземление. Наука доказала, что нас старят токи, постоянно пронизывающие организм. Поэтому спать следует в изоляции, пристегнувшись к батарее, дабы ненужная энергия стекала с тела. Понятно? Теперь прикрепи меня.

Я пристегнул колечко к чугунной «гармошке». Если особого вреда для жизни нет, то не следует спорить с Николеттой. На мой взгляд, нога, присоединенная к батарее, не принесет маменьке ничего, кроме неудобства. Впрочем, она помучается немного и отстегнется сама.

– Ключ положи на тумбочку, а то потеряешь, как всегда, – процедила маменька.

На самом деле я патологически аккуратен, это Николетта вечно расшвыривает принадлежащие ей документы и мелочи. Но спорить не стану, я давно вышел из подросткового возраста. Постулат Л.Н. Толстого о непротивлении злу насилием мне близок, я считаю, что какие-то неприятные вещи следует просто не замечать. Ну какой смысл пинать ногами верблюда, который преградил тебе путь? Во-первых, его никогда не сдвинешь с места, во-вторых, он плюнет в тебя, и ты останешься стоять весь в дерьме, пардон, в слюне. «Корабль пустыни» надо просто тихонько обойти сзади и следовать спокойно по своим делам. Так и с Николеттой, попробуй ввязаться с ней в спор, мало тебе не покажется. Хочет маменька почивать приклепанной к отопительной системе, я возражать не стану.

– Теперь сделай мне антистатическое питье, – выдвинула Николетта новую задачу.

Я призадумался.

– Это трудно.

– Почему? – рассердилась маменька.

– Насколько я знаю, у Ленки имеется антистатик, но он в аэрозоле, выпить его будет сложно. Могу опшикать им тебя.

Николетта взвизгнула:

– Вава! Что за идиотская шутка! Как ты мог предположить, что я стану глотать бытовую химию?

Я пожал плечами. От человека, способного спать прикованным к батарее, можно ожидать чего угодно.

– Антистатическое питье нужно сделать самому. Пиши рецепт. В стакане теплого молока надо растворить две таблетки шипучего аспирина, накапать пятнадцать капель йода, добавить чайную ложку водки, измельченную дольку чеснока, черный перец и пару зерен аниса.

– Тебе будет плохо!

– Вава!!!

– Ладно, – сдался я, – уже иду.

– Да, и не забудь положить на дно маленький гвоздик.

– Гвоздику? Пряность?

– Я сказала – гвоздь! Чем ты слушаешь! Железный штырь, ножку со шляпкой, его вбивают в стены.

– С ума сойти! Извини, Николетта, но я не могу позволить тебе глотать острые предметы!

Николетта закатила глаза:

– От детей сплошные неприятности. Нельзя быть таким бестолковым, никто и не собирается глотать железку. Она должна лежать на дне. Антистатическая реакция произойдет от соединения паров аниса, чеснока, перца и водки с излучением железа. Ясно? И, пожалуйста, поторопись, Николай велел мне не нервничать, это сокращает жизнь!

Я пошел на кухню и составил зелье. Все необходимые ингредиенты нашлись сразу, незадача вышла только с гвоздем. Его нигде не было. Инструментов в нашем доме нет, я не умею забивать гвозди, если в квартире требуется повесить картину, на помощь призывается шофер Шурик, который является со всем необходимым. Вот у запасливого водителя имеется все и на все случаи жизни. Но, укладываясь в клинику, Нора отпустила парня в отпуск, а тот, обрадовавшись свободе, отправился на строительство. Экономный Шурик самолично возводит для себя дом в деревне. Нанять рабочих ему жалко, ну с какой стати платить деньги за то, что умеешь делать сам? Правда, стройка длится уже пятый год и протянется столько же, но Шурика это не смущает.

Поразмыслив, я, не поглядев на часы, позвонил в дверь к соседу Валере и попросил гвоздь.

– Надеюсь, ты вешаться не собрался? – зевнул тот и потопал в кладовку.

Вас, наверное, удивит такая готовность соседа услужить мне. Просто не так давно мы с Норой помогли ему в одном деликатном деле, и он с тех пор считает нас своими лучшими друзьями[7].

– Есть только шурупы, – крикнул Валера, – с дюбелями!

– Давай, – обрадовался я.

– Дрель нужна?

– Нет, спасибо.

– А как ты дюбель в стенку засадишь? – заинтересовался Валера.

– Спасибо, он не нужен, мне шуруп в молоко положить надо.

Валера крякнул, начал было закрывать дверь, но потом все же не выдержал и заявил:

– Слышь, Иван Павлович, ты поосторожней-то с шурупами. У нас один на зоне кровать разобрал и железок наелся, хотел только в больницу попасть, но помер.

Я быстро шмыгнул в свою квартиру.

Получив стакан с «антистатическим» раствором, Николетта царственно махнула рукой:

– Ступай, Вава, отдыхать.

Я дошел до своей комнаты, хотел поставить мобильный на подзарядку, увидел на дисплее надпись: «Звонков неотвеченных три» – и нажал на зеленую кнопочку. Ну и кто меня столь упорно добивается? Женя Милославский! Я с сомнением посмотрел на часы, но все же сделал ответный звонок.

– Слушаю, – пробубнил Женя.

– Это я.

– Кто?

– Иван.

– А, привет.

– Извини за поздний звонок, но я подумал, если ты меня ищешь, вдруг чего случилось?

– Не, я просто так, хотел поболтать. Как дела? Чем занимаешься?

Вот тут я очень удивился и ляпнул:

– Жень, ты не заболел?

– С какой стати ты так решил?

– Ну… ты с недавних пор очень беспокоишься о моих делах, – не слишком хорошо подумав, брякнул я.

Женька помолчал, а потом с обидой воскликнул:

– Ну ты даешь! Мы столько лет дружим! Неужели я такой, по-твоему, эгоист, что не могу поинтересоваться твоими делами?

– Жень, извини, я просто устал. Занят сейчас очень, закрутился прямо, – принялся оправдываться я, – да еще Николетта чудит, к батарее приковалась, какую-то дрянь для омоложения пьет.

Женя помягчел:

– Ладно, давай на днях сходим пообедать.

– С удовольствием.

– Только теперь ты мне сам звони.

– Ну не злись.

Приятель хмыкнул:

– А какой смысл яриться? Тебя не исправить. Чао!

Я лег в кровать и мгновенно заснул, так и не дочитав книгу.

Глава 15

– Ваняша, проснись, – потряс меня кто-то за плечо.

Я с трудом разлепил склеенные веки.

– Кто здесь?

– Тася.

– Что случилось?

– Так Николетте плохо, прямо совсем.

Я подскочил как ошпаренный.

– Который час?

– Три ночи.