Аскеледон тоже понял, почему развеселился его верткий противник.

Шум скандала постепенно утих. Рыдания горчичной удалились. Снова воцарилась сонная тишина.

Сев перед Конаном на корточки, дядя Эг заглянул ему в лицо и спросил:

— Ничего, — прошипел он, — ничего, поиграй, побегай… Надолго ли тебя хватит?

Легкий ветерок раздвинул листья, и перед глазами Конана появился второй плод, такой же золотистый и сочный, как и первый. Конан потянулся было и за ним, но тут же замер: в беседку направлялся господин Эмбриако.

— Хочешь купить красивую раковину?

И он ринулся в атаку. Несмотря на кажущую неуклюжесть, демон наносил удары с завидной быстротой. Конан уклонялся, отпрыгивал, ускользал… Выбрав удачную позицию, он нанес несколько ударов мечом — безрезультатно. Сталь отскакивала от толстой шкуры чудовища, как от скалы.

— Господин Джунийе, вы здесь? — звал он своего гостя.

Собрав всю силу, Конан попробовал нанести неожиданный укол в брюхо демона. Шкура прогнулась, Аскеледон получил ощутимый удар, но и только. Конан не знал, насколько чувствительны демоны к боли. Судя по реакции его противника — не очень.

Вот как! Стало быть, Эмбриако ничего не знает о том, что Джунийе пропал. Не перед соглядатаем же разыгрывает он комедию поисков гостя! Конан был уверен в том, что господину Эмбриако ничего не известно о присутствии в саду некоего киммерийца.

Оставалось одно — ждать, когда хозяин серой страны забудется и откроет горло. Внезапно Аскеледон остановился. Нет, он не устал, ему просто надоело без толку махать лапами. Конан понял, что сейчас противник сменит тактику. И действительно, демон, после некоторого раздумья, решил нападать по-другому. Того, что он сделал, не ожидал никто. Это настолько противоречило всем канонам рукопашной битвы, что предвидеть такой оборот было попросту невозможно.

— Господин Джунийе! — еще раз повторил!

— Мне не нужна раковина, — ответил пришелец. — К тому же у меня нет денег.

Аскеледон ринулся вперед в странном, кособоком прыжке, затем повалился на бок и покатился, как огромное бревно, на противника. И Конан попался. Такого приема он не ожидал и не успел отпрыгнуть достаточно далеко. Демон ухватил его за ноги и одним рывком бросил на землю.

Эмбриако и вошел в беседку.

Конан подобрался поближе, чтобы лучше видеть.

Конан пытался освободиться от хватки когтистых лап, но через несколько мгновений демон подмял его под себя и издал победоносный рев. И в этом была его ошибка! Заревев, он задрал морду, и на миг оставил без защиты уязвимую точку на шее. Но чего ему было опасаться? Меч Конана лежал в стороне — до него не дотянуться, да и невозможно действовать мечом на близкой дистанции.

— Что он сказал? — полюбопытствовал Сим, выглядывая из хижины.

* * *

Эмбриако остановился посреди беседки и, внезапно забыв о цели своих поисков, уставился на стеклянные шкафы. На губах хозяина поместъя появилась довольная улыбка. Он разглядывал свою коллекцию. Ну конечно! Все коллекционеры — сумасшедший народ. Конан слыхал об этом и теперь получил отменную возможность убедиться во всем собственными глазами.

— Благодарит нас за гостеприимство, — отвечал дядя Эг не моргнув глазом.

Эмбриако открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда золотую маску. Уставился на нее влюблено. Боги, какой болван! Неожиданно выражение лица Эмбриако сделалось другим. Самодовольство сменилось недоумением, а затем проступил страх.

Впоследствии во всех тавернах серой страны шли горячие дискуссии: по правилам или вопреки всяким правилам Конан победил демона. Большинство не видели ничего страшного в том, что оруженосец бросил своему господину кинжал — на то он и оруженосец! Другие возражали — в поединке-де надо биться только тем оружием, что есть при тебе!

Несколько раз Эмбриако вздрогнул, как будто боролся с кем-то невидимым, а затем, словно против собственной воли, начал приближать золотую маску к своему лицу с явным намерением надеть.

Огромный орех, доверху наполненный вином, Конан опустошил в три глотка и тут же вонзил зубы в рыбу. Глядя на пустой орех, дядя Эг опечалился. А смуглая сухонькая Марга, мать Сима и Катэ, наоборот, обрадовалась и старалась угодить гостю. Жестами она объяснила, что вяленого тунца нужно сначала макать в пряный соус, а уж потом жевать. Конан с понимающим видом кивал.

Споры часто переходили в потасовки, и тогда правыми оказывались обладатели более мощных кулаков. Но когда в таверну заходил огромный воин по имени Селидон — его имя Конан услышал только на пиру по случаю освобождения страны от власти демона — никаких споров не возникало. Ибо Селидон считал, что Конан и Хепат действовали правильно, и одного взгляда гиганта было достаточно, чтобы все с ним поспешно согласились…

Конан выскочил и метнулся к хозяину дома. Нельзя было терять ни секунды. Киммериец не сомневался теперь в зловещем предназначении маски. Как дикий зверь, набросился он на Эмбриако и, ломая его сопротивление, вырвал маску из его рук. Маска откатилась в сторону и замерла на траве.

— Он останется с нами? — с восторгом спросил Сим. — Вот здорово!

* * *

Эмбриако тяжело дышал.

— Не спеши! — оборвал его дядя Эг. — Вдруг он захочет вернуться домой?

Его била крупная дрожь, он весь был покрыт испариной, рот его безвольно распахнулся, из глаз градом текли слезы.

— А как он попадет на материк? Разве только на большом корабле из Бритунии, а когда он еще придет!

Именно в тот момент, когда демон поднял морду и издал ликующий рев, в воздухе мелькнул фамильный кинжал Хепата. Казалось, это оружие само легло в руку киммерийца. Каким образом Конан, не глядя, поймал клинок, оставалось загадкой, хотя гном иногда, загадочно улыбаясь, доставал из кармана небольшую, вырезанную из янтаря статуэтку, гладил ее и бережно прятал обратно в карман.

— Кто вы? — спросил он киммерийца. Слышно было, как стучат зубы Эмбриако.

— Бритуния? — выговорил Конан с набитым ртом и сказал на бритунском наречии: — Здесь колония бритунцев?

Он считал, что ответил на вопрос, ибо статуэтка изображала самого Митру — бога солнца, подателя жизни…

— Кто я — неважно, а вот кто он? — Конан показал на маску.

Дядя Эг напряг все свои лингвистические способности. Бритунский диалект был знаком ему лучше остальных материковых языков, поэтому фраза вышла вполне осмысленная.

— Не трогайте ее! — в ужасе вскрикнул Эмбриако. — Там… там такой страх! Там — смерть! Я видел ее глаза, и она хотела забрать меня!

Конан не знал о том, что его друг успел не только привести армию, но и отыскать храм Митры. Поэтому, когда на пиру киммерийца спрашивали, как же он все-таки поймал кинжал, он только пожимал плечами.

— Приходят морем, покупают рыбу, жемчуг, привозят ткани и вещи из металла, — произнес старик и, подумав, добавил: — Капитан Нэш, бритунец. Хороший человек.

Конан положил ручищи на плечи перепуганного лорда.

И когда резная рукоять кинжала легла в руку Конана, варвар нанес один-единственный, точный удар!

Лицо Конана просветлело.

— Сядьте. Я принесу вам плод. Тут у вас поблизости растет изумительное дерево, очень вкусные плоды. Сочные. Лучше винограда.

Труп демона разложился практически мгновенно. Видно, его тело было гораздо старше тела мятежного демона, убитого в горах. Армия Аскеледона перестала существовать сразу после того, как покрытый ранами Конан, тяжело дыша, выбрался из-под туши чудовища и высоко поднял окровавленный кинжал. Ящерицы опустились на четыре лапы и разбежались в разные стороны.

— Когда? — спросил он, но дядя Эг не смог бы ответить на этот вопрос, даже если бы владел бритунским диалектом в совершенстве.

Эмбриако послушно уселся на траву, вытянув ноги и прислонившись спиной к резной деревянной колонне беседки.

Огромные, мрачные негры, молча сложили оружие и, выстроившись, ожидали решения нового хозяина — прежнего правителя страны — относительно их дальнейшей судьбы. Так же поступили и воины, которых Конан называл про себя «южанами».

— Да он, должно быть, ужасно сильный, — предположил Сим и потрогал бицепс на руке Конана. — Ого! Твердый, как камень. Он один сможет вытащить полную сеть! Я тоже не слабак. Вот, смотри! — Подросток согнул правую руку перед лицом пришельца и продемонстрировал свои упругие, крепкие мышцы.

Одним прыжком Конан подскочил к деревцу, сорвал второй плод и поднес его своему подопечному. Эмбриако жадно проглотил сладкие дольки и ощутил прилив сил.

Правитель поступил с ними великодушно и мудро — добровольцев принял к себе на службу, а остальных просто отпустил на все четыре стороны. Труп демона превратился в прах еще до того, как его армия сложила оружие, и вскоре на месте поединка лежал только перстень с почерневшим, потрескавшимся камнем.

— Мне гораздо лучше, — проговорил он. — Спасибо. Расскажите мне, кто вы.

— Отвяжись от него! — воскликнула Катэ. — И вообще, дайте человеку спокойно поесть!

— Друг кхитайского каллиграфа. Его спутник… э… телохранитель, — сказал киммериец.

Но никто — ни один человек — к нему не прикоснулся, и еще долгие годы лежал на огромной проплешине черный перстень демона. А еще через несколько лет, после небольшого землетрясения, в земле образовалась трещина, которая и поглотила навеки перстень демона Аскеледона.

Эмбриако успокоенно кивнул. События начали приобретать для него понятные очертания.

— А-а! Ты думаешь, что нашла себе новую игрушку! — фыркнул Сим, после чего немедленно получил от сестры затрещину.



— Что вы увидели в маске? — настойчиво спросил Конан. — Ну, помимо своей смерти и прочих глупостей.

Насытившись, Конан поклонился в знак благодарности, улегся тут же на циновку, подложив под голову кулак, и мгновенно заснул.

— Мне показалось… Нет, я не могу этого сказать! Вы сочтете меня сумасшедшим и не будете после этого серьезно относиться к моим словам.

— Не сочту. Говорите!

Несколько месяцев назад он сел на боевую каравеллу «Морской Змей», чтобы принять участие в охоте на огромного кита-убийцу, утопившего за год больше дюжины бритунских и аквилонских кораблей. Кит оказался хитер — он выманил каравеллу далеко в океан, дождался бури и, когда команда сражалась со стихией, пробил днище корабля в двух местах. Большая каравелла затонула в несколько мгновений. Конану повезло — он успел вцепиться в какой-то обломок и бешено колотя ногами и руками выплыл из водоворота. Всю ночь буря швыряла его по волнам, от воя ветра болели уши, море ревело… Скоро меч на спине, такой привычный, сделался очень тяжелым и тянул ко дну, но Конан не расстался с ним…

— У меня есть племянник, некто Форез, который почти наверняка пытается найти способ свести меня в могилу. Меня и еще нескольких лордов, которые мешают ему получить наследство. Мне почудилось, будто я вижу в маске его глаза. Но это, конечно, абсурд! Там ничего нет, кроме пустых прорезей…

Неимоверным напряжением воли и физических сил он спас свою жизнь и теперь имел полное право расслабиться и передохнуть. Не страшные челюсти кита раскрывались перед ним во сне, не видения ужасной бури — Конану снились смуглые красивые девушки, переступавшие босыми ногами по песку и подставлявшие солнцу и морскому свежему ветру обнаженную грудь. Видеть такие сны необычайно приятно, и Конан сладко улыбался, иногда причмокивая губами. А тем временем почти вся деревня успела побывать во дворе семьи Катэ и посмотреть на спящего пришельца.

— Никогда не знаешь, кто скрывается за маской…

— Ты прав, смертный! — прогремел чей-то голос.

— А уж какой он вежливый, и какой почтительный! — расписывала его поведение старая Марта. — Глядя на меня, он все время опускал глаза. Зато на мою Катэ смотрел, не отрываясь. Она красавица и сразу ему понравилась.

Конан резко развернулся и увидел, что золотая маска больше не лежит на траве — она парит в воздухе, никем не поддерживаемая. Эмбриако взвизгнул и исключительно быстро заполз в беседку.

Рыбак Зуп захотел исследовать меч чужака и даже подержать его в руках, но Сим этому решительно воспротивился. Сам-то он уже успел потихоньку вытащить его из ножен и для пробы даже разрубил им кокос на две равные половины, хоть клинок и был для него тяжеловат.

Взрослые островитяне оказались любопытны, как дети. Чего же было ожидать от детей? На следующее утро Сим проснулся королем всего юного населения. По своей популярности он далеко превзошел даже самого Длинного Кира, который спрыгнул в море с высокой красной скалы и не убился.

Выставив перед собой меч и широко ухмыляясь, Конан шагнул навстречу духу.