Нечасто встретишь в герцогских покоях столь странную компанию. Гвай утверждал, что всегда лучше оставаться тем, кто ты есть, а не пытаться выставить себя с лучшей стороны.

Посему, месьоры Ночные Стражи оделись так, как привыкли. Разве что обычные серые рубахи «на каждый день» сменили на праздничные, беленого льна, с затейливой тесьмой по вороту и рукавам.

Гвай предпочитал одеваться в нордхеймском стиле — широкие штаны с красными и белыми вертикальными полосами, короткие мягкие сапоги, белая нижняя рубаха и темно-малиновая верхняя. На шее — красивая мужская гривна-полукольцо, короткий суконный плащ закреплен на плече крупной серебряной фибулой. Голову покрывает круглая шапка с опушкой из драгоценного черного песца. Нордхеймский меч на левом боку, само собой. Такого крепко сбитого широкоплечего молодца можно запросто встретить и на палубе нордхеймской ладьи-дракона, и в числе телохранителей вождей Асгардской земли, а то и в отрядах «иноземного строя» при дворах монархов Заката. И просто, и красиво, и внушительно.

Конан и Эйнар от предводителя не отставали — разница только в цветах одежды и украшениях: на пальце Конана светился синей искрой прекрасный перстень с сапфиром-инклюзом — подарок тана Арнульфа, заправляющего делами в мире Ауруса, за порталом. Эйнар, как существо к роду человеческому не относящееся и практически бессмертное, к побрякушкам относился с презрением, пускай и носил в левом ухе скромное серебряное колечко в виде переплетшихся тонких веточек можжевельника.

Впрочем, возвышавшийся над остальными Конан производил впечатление сам по себе — роста он был не маленького, да и вообще, происходил из немногочисленной породы людей которые всегда производят впечатление «больших». Крупный мужчина средних лет с уверенной и ничуть не тяжеловесной плавностью в движениях. Асгерд, как и всякая молодая женщина из Нордхейма, предпочитала одеваться и красиво, и практично — платье она одевала только дома, а ходить по гостям и работать гораздо проще в скромном охотничьем костюме дворянского покроя. Удобный темно-зеленый колет, высокие сапоги из тонкой кожи. Как дань своему полу — серебряные браслеты на запястьях, одновременно игравшие роль оберегов от нечистой силы. Тугие соломенные косы хитроумно уложены на затылке и закреплены метательными иглами — смертельно опасная игрушка в умелых руках. Одно движение, игла у тебя в пальцах, а спустя миг она уже летит в глаз недоброжелателю — не увернешься!

И вот, сия четверка не то наемников, не то просто путешественников из Асгарда или Ванахейма, решивших осмотреть сомнительный достопримечательности захолустной Полуночной Бритунии, минует порог «зала для малых приемов» обиталища его светлости, принца крови, Великого герцога Варта Райдорского. Пышно, ничего не скажешь. Но все-таки месьор Варт — родственник короля, ему обязательно положено иметь резную мебель с шелковыми подушками, коллекцию драгоценного оружия на ковре, парчовые драпировки и золотую посуду. Для пущего великолепия, у подножия герцогского кресла устроилась потрясающе красивая черная пума — громадная кошка с глазами-изумрудами вылизывала розовым языком лоснящуюся шерсть на плече, даже не посмотрев в сторону хозяйских гостей.

— Его светлость сейчас выйдет, — пророкотал дворецкий и, пятясь, вернулся в коридор замка, притворив за собой обе дверные створки.

— Есть соображения, зачем понадобился этот неожиданный визит? — подал голос Конан, не без восторга рассматривая собрание клинков и кинжалов. Чтобы разглядеть поближе особо заинтересовавший его туранскии меч, киммериец положил на стол непритязательный мешок, который притащил с собой, и, сощурившись, уперся взглядом в лезвие, которое на его просвещенный взгляд было отковано из пяти слоев металла.

— Императорские кузни Аграпура, — послышался низкий, тягучий голос. Герцог вошел незаметно, через боковую дверь. — Это называется «Ятаган Эрлика». Таких клинков отковано всего десять или двенадцать, для подарков коронованным особам... Доброго вечера вам, месьоры и прекрасная дама. Рад видеть вас в своем доме.

Варт Райдор мало походил на особу королевской крови — здоровенный, пузатый, с клочковатой бородищей, когда-то рыжей, а теперь обильно прореженной сединой. Одет в простой камзол черного бархата и только на груди сияет знак титула — золотая цепь с эмалевым гербом под короной. Скромный кинжал на поясе — не оружие, так, церемониальная зубочистка.

Повинуясь жесту светлейшего, расселись. Конан только зубами скрипнул, увидев, что злополучный мешок лежит прямо напротив кресла месьора Варта. Герцог, разумеется, заинтересовался.

— Хотите похвастаться очередной добычей? — Барт усмехнулся в бороду, и прежде чем Гвай успел остановить руку его светлости, рванул за завязки и выкатил содержимое мешка на стол. По малой зале для аудиенций начала распространяться недвусмысленная вонь. Аромат от полуобгоревшей головы этеркапа даже пантеру заставил недовольно зафыркать.

— Гхм... — Герцог Райдор поднял на Гвайнарда непонимающий взгляд. — Это что? Дополнение к ожидающему нас ужину? Какой соус заказать у стряпух?

Конан не выдержал и прыснул, Асгерд тоже не сдержала улыбки. Предмет, испоганивший собой отполированную изразцовую древесину стола выглядел бы аппетитно только в глазах ополоумевшего от бескормицы вурдалака. Возьмем слегка вытянутый человеческий череп, удалим верхнюю и нижнюю челюсти, вместо них поставим изогнутые, как серпы жвалы, длиной с ладонь, оные жвалы украсим сотнями зазубринок-зубчиков, а со стороны подбородка поместим нечто вроде тройных щипцов, вероятно исполняющих роль дополнительных челюстей. Ну и, конечно, обгорелая кожа, лопнувшие от огня глаза... Зрелище тошнотворное, и сказано это довольно мягко.

—Этеркап, — кашлянув, сказал Гвай, эпическим жестом указав на смердящий какой-то невыразимой гадостью череп. — Очень опасная тварь... ваша светлость. Убит минувшей ночью в окрестных лесах.

Герцог гранитно молчал, созерцая на своем столе округлое непотребство. Протянул руку к колокольчику, позвонил. Конан напрягся — сейчас месьоров Охотников пинками выставят вон из замка, и будут правы. Не каждый же человек захочет видеть в своем доме обугленную голову очень несимпатичного монстра. На звон явился дворецкий.

—Гедрих, будь добр, возьми эту... вещь, и отнеси придворному алхимику, вдруг заинтересуется? — сказал Райдор, кивнув на череп этеркапа.

Дворецкий слегка побледнел, однако не растерялся. Взял каминные щипцы, зажал ими вонючую мерзость и с тем отбыл. В спину дворецкого полетели спокойные слова вельможного Варта Райдора:

— Ужин прикажи накрыть не здесь, а в синей гостиной. И скажи слугам, чтобы эту комнату прибрали и окурили благовониями.

— Я... Мы... — Гвай снова прокашлялся. — Мне очень неприятно, что так получилось, ваша светлость.

— Пустое! — Райдор наконец-то улыбнулся. — Хотя, признаться, при виде этого сюрприза меня едва не вывернуло. Идем в синюю гостиную! Можно считать, разговор мы уже начали с явления вашего очаровательного подарка. Боги, какое счастье, что моя супруга и дочь этого не видели! Тут одной тошнотой не обошлось бы, а запас нюхательных солей хранится в другом крыле замка! И наш лекарь сегодня, как кажется, опять пьянее любого конюха...



* * *



Отужинали плотно, с роскошествами. Месьор Барт всегда был хлебосолен. Тут тебе и кавиар с Закатного побережья, и перепела в сметане, и любимая Конаном медвежатина — в бритунийском захолустье мясо медведя не считалось чемто особенным. Выбор вин — королевский, вплоть до изысканного «Либнума» и драгоценной «Золотой Лозы». Ну, и пиво, конечно — куда ж без него? Поскольку на трепезе присутствовали супруга и входящая в самый цвет дочь герцога (непринужденно стрелявшая глазками то на Гвая, то на Конана), разговоров о ночных страшилищах не велось — беседовали чинно.

Слышали, младший сын короля Нимеда назначен великим протектором и наместником области Соленых Озер? Три герцогства, восемь графств, а баронств вообще бессчетно! А из Аграпура доносят, что Император Илдиз устраивает великолепные торжества по случаю сорокалетия восшествия на престол! Приглашен весь цвет дворянства Заката, но мы поехать не сможем — праздник состоится зимой, в это время из Райдора не выедешь, да и дорога займет шесть седмиц! А на дорогах так опасно, сплошные разбойники! Интересно, как вы можете путешествовать всего вчетвером, не опасаясь злых людей?

Разговор поддерживал Гвай — как-никак, он претендовал на захудалое дворянское происхождение, будучи ненаследным сыном гандерландского барона, да и образование в молодости получил относительно приличное. Впрочем, «молодость» Гвайнард еще не избыл, всего-то двадцать восемь лет. Во всей компании (не считая Эйнара-броллайхэн, по всем меркам, что человеческим, что не-людским, владевшего телесным бессмертием), так вот, во всей компании самым старшим был Конан — целых тридцать шесть лет! Однако, как отмечали девицы из единственного в Райдоре дома свиданий, куда варвар частенько - наведывался «отдохнуть», сохранился он весьма неплохо, а в иных делах даст фору двадцатилетнему.

Свершилось: герцогиня Адельфрида чинно промокнула губки шелковым платочком, подавая пример дочери, и сообщила, что время позднее. Посему, благовоспитанные дамы (явно камень в сторону Асгерд!) отправятся на молитву в митрианскую часовню, затем посвятят время чтению или рукоделью а уж после отойдут на покой, ибо ночь предназначена для праведного сна и ни для чего другого (уже не камень, а целый валун в огород всех охотников, ибо их Стража вовсе не зря именуется «Ночной»).

— Не обижайтесь на них, — улыбнувшись, сказал герцог, когда дамы, поддерживая полы тяжелых платьев, отбыли. — Другое воспитание, другое воззрение на мир. Они не подозревают, что однажды вы можете понадобиться ради того, чтобы спасти их нежные шейки от вампирьих клыков, а потому относятся к охотникам с вежливым высокомерием повелителей мира. Хотел бы я послушать вопли моей супруги, окажись на ее столике с драгоценностями ваше сегодняшнее подношение... Не обращайте внимания.

— Мы привыкли, — усмехнулся Гвай. — Дамы, в отличие от мужчин, всегда более легкомысленно относятся к правде жизни. Итак, светлейший, чем обязаны твоим вниманием?

— Нехорошие и очень смутные новости с Полуночи... — скривился герцог. — Меня беспокоит именно «смутность», сиречь неопределенность, слухов. Кстати, помните молодого эрла Ронина, которого вы давеча избавили от бруксы? Он мертв. Пал жертвой фамильного проклятия через девять дней после вашего отъезда. Триголов все-таки настиг его... Неужели этой семье никак не избавиться от проклятой псины?

Киммериец почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сам, своими глазами, видел гигантского трехглавого пса с Ронинских трясин и впредь не желал даже вспоминать о чудовищном демоне, весь смысл существования которого заключался в истреблении членов семьи эрлов Ронинов из-за проклятия, наложенного на отдаленного предка эрла Алаша, который, как выяснилось, теперь погиб. Выходит, зря старались уберечь его от напасти...

Безмолвная прислуга очистила стол и Варт Райдор самолично расстелил на досках огромную карту Полуночной Бритунии, придавив углы склеенных в единое целое пергаментных листов тяжелыми бронзовыми подсвечниками. Ничего особо интересного на карте не наблюдалось, однако стоило признать, что выполнен план с изрядным прилежанием. Отмечены дворянские замки, хутора, колодцы, проселочные дороги и множество прочих мелочей. Весь верхний правый.гугол карты занимало подробнейшее изображение стыка двух горных хребтов — Граскааля и Кезанкии. Перевалы, тропы, пещеры, речки и ручьи, заброшенные дома охотников... Составитель карты немало постарался, столь подробный труд был достоин всяческого уважения даже со стороны королевских хранителей путевых планов Немедии или Аквилонии.

— Это совсем новая карта, — сказал герцог, кивком указывая на пергамент. — Создана по моему приказу полтора года назад как образец, с которого копируются все прочие планы. Насколько я знаю, более тщательных изображений Великого герцогства Райдор и полуночных земель нашего королевства нет и в Пайрогии, в военной управе короля Эльдарана.

— При чем здесь военная управа? — удивился Гвай. — Ждем войны? На мой взгляд, любое нападение на нас невозможно — от Гипербореи и Турана мы надежно отделены горами, у немедийцев более чем хватает трудностей с управлением Заморийским и Коринфским протекторатами, следовательно, у Трона Дракона нет ни возможностей, ни желания расширять империю за счет Бритунии. О Пограничье можно вспомнить лишь с улыбкой: совершить один-два разбойничьих набега со стороны Вольных Баронств они могут, но вести долгую войну против нашей страны?.. Было бы разумнее ожидать нападения со стороны Пунта или Зембабве!

— Соображаешь, — понимающе кивнул герцог Варт. — Сам служил?

— Давно... Два года учился в Бельверусе, в королевской военной академии, потом Аквилонская Латерана, особая гвардейская сотня «Беркут».

—Ничего себе! — пораженно присвистнул Райдор. — Боевой отряд аквилонской тайной службы? Переворот в Аргосе шестилетней давности — ваших рук дело?

—Я покинул гвардию раньше, — Гвай улыбнулся, поняв, что имел в виду герцог. Нескольколет назад один из Аргосских королей не то спьяну, не то по наущению жены-кофийки, решил перекрыть аквилонским судам путь по Хороту. Тогдашний повелитель Трона Льва, король Вилер, действовал молниеносно: на Мессантию нежданно-негаданно свалился тот самый отряд, который некогда пришлось покинуть Гваю, и невзирая на довольно большую аргосскую армию, гвардию короля и ликторов королевы, быстро навел порядок. То есть, престол Аргоса занял симпатизирующий Аквилонии дворянин Мило из герцогской семьи Краспианов. К слову, потери составили всего одиннадцать человек.

—Вернемся к делу, — нахмурился светлейший. — Вы, месьоры, абсолютно правы, войны не предвидится, Бритуния никогда не была лакомым кусочком для великих держав Заката. Дело тут в другом...

Варт Райдор вынул из медного тубуса новый план и положил рядом. На пожелтевшем старом пергаменте более крупно изображалась самая полуночная область герцогства, а именно горная его часть — хребты тупым острием вонзались в пустоши Гипербореи.

—Этой карте пятьсот тридцать лет; посмотрите на дату и подпись составителя, — говоря это, герцог выложил на стол третий план, теперь уже папирусный. — А вот здесь, дата совсем ранняя — видите, время считают не от основания Аквилонии, а от откровения святого Эпимитриуса. Девятьсот лет назад! И для эффектного завершения нашего исследования в искусстве картографии, взгляните на это... На самом краю стола уместилась еще одна карта, испещренная буквами Кхарийского алфавита. Неимоверная древность!

—Купил в библиотеке Ианты Офирской, — пояснил герцог. — Выложил больше тысячи шеллинов... Итак, все четыре плана показывают земли, которыми теперь владеет моя семья. Разница в составлении — приблизительно в пятьсот-шестьсот лет, на последней еще заметна печать переписчиков из хранилищ свитков Ахерона. Вы, господа, люди наблюдательные, извольте сравнить изображения!

—Сравнить? — Гвай и остальные склонились над картами. — Вроде бы ничего особенного, только стилистика рисования разная, алфавиты... Вот Лазурный хребет, Четырехдолье, истоки рек на кхарийской карте показаны неправильно —сдвинуты к закату. На самых древних картах еще отмечены входы в королевство гномов Кезанкии, сейчас разрушенные или заваленные самими гномами — их царство пришло в полный упадок, под горами живут лишь несколько семей карликов, торгующих с заморийцами... Стоп! На современной карте и плане времен Эпимитриуса вот здесь отмечена горная гряда, на двух других — крупная долина. Видимо, ошибка.

— Никаких ошибок, — вздохнул герцог. — Оставим пока карты, поговорим о другом. Насколько я знаю, все вы не бритунийцы?

— Разве в этом есть что-нибудь плохое? — спросил Конан. — Я рожден в Киммерии, Асгерд —в Нордхейме, Гвай появился на свет в Гандерланде Аквилонском. Только Эйнар может претендовать на коренную бритунийскую кровь — живет здесь, сколько себя помнит.

Последцее утверждение было вполне правдоподобным, ибо Эйнар и на самом деле предпочитал никогда не покидать страну, лесов, озер и болот, в просторечии именуемую Бритунией. Одна беда: жил он в Бритунии уже несколько столетий, если не тысячелетий, так как являлся воплощенным в тело человека Духом Природы, броллайхэн. Только благодаря его непредставительному виду (кто будет принимать всерьез мальчишку семнадцати-восемнадцати лет?) на Эйнара редко обращали внимание, причем совершенно зря: влепит обидчику магическим огненным шаром — мало не покажется! Тайну происхождения Эйнара Ночные Стражи предпочитали держать при себе — пусть лучше все остальные полагают отрядного мага обычным человеком, принятым в ватагу охотников.

— Вы меня не поняли, — спокойно ответил герцог, на слегка раздраженные слова киммерийца. — Аля меня нет разницы, кто ты — шемит, зингарец или кхитаец. Я подразумевал, что вы мало осведомлены о легендах нашей страны, которые каждый бритунийский ребенок впитывает с первым глотком материнского молока. Вы охотитесь на настоящих чудовищ, отметая в сторону сказки, верно?

— Верно, светлейший, — кивнул Гвай. — Иногда сказки очень мешают работе. Полгода назад мы полторы седмицы проторчали в замке одного из твоих вассалов, который уверял, будто у него завелся вампир. Сей дворянин завалил нас жуткими легендами о своих фамильных проклятиях, которых, если верить, у эрла было больше, чем волос на голове. Но потом оказалось, что этот достойный муж просто был немного не в себе... Ему требовался лекарь, а не Ночные Стражи.

—Бритуния — очень древняя страна, — вдруг сказал Барт Райдор. — Наши города построены на фундаментах кхарийских крепостей, а кто жил здесь раньше, знают одни боги... Настолько же древни и легенды. Как, например, рассказ об Исчезающей Долине.

— Позволю себе перебить речи светлейшего, — сдвинул брови Гвай. — Значит, ты показал нам карты, чтобы подтвердить легенду? О долине, которая то есть, то нет? Прости, но у меня имеются основания не доверять сказкам. Ошибки составителей карт, недостоверные рассказы путешественников, откровенное вранье любителей потешить публику страшными историями! Законы нашего мира гласят, что гора не может исчезнуть просто так, заместиться долиной, наместе которой потом снова воздвигнется гора! Кроме того, в Кезанкийских горах нет вулканов, иногда способствующих подобным метаморфозам...

— Не горячись, — Барт сам принес золотой поднос с бокалами и кувшином вина, разлил перебродивший сок золотого винограда и проникновенно воззрился на охотников. — Лучше скажи, за последний год в землях герцогства Ночные Стражи не наблюдали ничего... необычного? Из ряда вон выходящего? Необычных чудовищ, которые прежде не встречались? Случаи редкого безумия у людей? Гвайнард, подумай хорошенько, это очень важно!

— Необычное, странное и удивительное? — начал рассуждать вслух Гвай. — Признаться, мы с этим сталкиваемся ежедневно. Впрочем, для нас болотный ящер или тот же этеркап не являются чем-то особенным, ремесло такое. Но если вдуматься... Я раньше не обращал на это никакого внимания, однако твой вопрос наводит на определенные мысли. Реликтовые, то есть очень древние и редкие чудовища стали чаще появляться возле человеческого жилья. Размножились некоторые виды опасных вампиров — лично я уже встречал ревалта, хотя этот кровосос прочно считался вымершим еще в прошлом столетии. Из деревень на Полуночи приходят недостоверные сообщения о горных троллях, которых люди не видели несколько веков...

— «Несколько» — это сколько? — напрягся герцог. — Двести лет, триста, семьсот, или больше?

— Около пятисот, — твердо ответил Гвай. — Добавим сюда лесных и скальных гоблинов, которых явно стало больше по сравнению с прошлыми годами. Весной неподалеку от поселка Аста был найден труп огра. В предгорьях участились землетрясения, и после каждого — всплеск жалоб от кметов на необычных, пусть и безопасных тварей, появляющихся в округе. К чему ты клонишь, светлейший?

Герцог Райдорский помолчал, отпил из бокала, встал, прошелся по гостиной вперед-назад. Вернулся к столу, опершись ладонями о столешницу.

— Приблизительно два раза в тысячу лет, в горах, отделяющих Райдор и соседние герцогства Бритунии от Гипербореи начинает происходить нечто странное. И, насколько я знаю из летописей, опасное. Появление забытых чудовищ — это лишь невзрачные мелочи. Полуночные горы внезапно становятся источником болезней, передающегося от человека к человеку безумия, хотя обычное сумасшествие незаразно... Там, на очень короткое время, появляется какая-то своя, особенная и напрочь чуждая нам жизнь.. Простите за высокопарность, но там зарождается некий сгусток зла. Зла с большой буквы.

— Прошу простить за вмешательство, — влез Эйнар, — но каждый понимает зло поразному. Я убил комара. Аля комара и его сородичей — это зло. А для меня — избавление от жужжащего над ухом кровососа, который, вдобавок, может заразить меня лихорадкой. Что ты подразумеваешь говоря о том, что в горах «зарождается зло»?

— Всплеск чужой черной магии, — выпалил герцог. — Да настолько сильной, что часть природного рельефа разительно меняется, приходят монстры, которых никто не видывал со времен Пифона! Даже кхарийцы, если верить уцелевшим летописям, не знали, что это такое.

— И зачем же ты, о светлейший, нас позвал? — непонимающе осведомился Гвайнард. — Ночная Стража борется со злом в самых обычных его проявлениях. Мы уничтожаем чудовищ, досаждающих людям, по мере сил избавляем твои земли от черной магии, но вступать в драку с... с неизвестно чем? Впрочем, это лишь эмоции. О чем конкретно ты нас просишь?

—Два дня назад мне сообщили, будто над скалой Клык Демона, главной вершиной Исчезающего кряжа, было замечено черное облако дыма. Изменения кряжа обычно начинаются именно с этого — по крайней мере, так указывает погодовая хронология моего предка в одиннадцатом колене, герцога Регина, наблюдавшего это явление чуть больше пятисот лет назад.

Вскоре начался мор. Не помогли никакие маги, заговоры или лекари, выписанные из Бельверуса. Через год все внезапно кончилось — снова черное облако, и снова вместо долины — горы. Волшебников на этот раз я нанимать не буду — не помогли тогда, не помогут и теперь. Заставлять вас вчетвером бороться с неизвестной напастью — глупо и бессмысленно. Я только хочу выяснить, чего следует ждать. И подготовиться, по мере сил. Всем известно, что Ночные Стражи куда сообразительнее и благоразумнее любых магов — вас любит народ и дворянство, вы умеете рисковать... Всю посильную помощь я вам предоставлю.

— То есть, ты предлагаешь нам съездить в горы и посмотреть, что там происходит? — уточнил Гвай.

— Точнее не выразишь.

— Хорошо, мы беремся за это дело, — ни у кого даже не возникло сомнений, что Гвайнард герцогу Райдору не откажет. — Какая будет нужна помощь? Асгерд и Эйнар этой ночью посидят в твоей библиотеке, светлейший. Предоставь им все летописи, своды, хроники, касающиеся упомянутых событий. Мы хотим знать все, что узнать возможно. Снаряжение у нас свое собственное, поэтому твой арсенал мы трогать не будем... Да, обязательно нужны несколько почтовых ястребов, чтобы отсылать донесения. Путь-то неблизкий!

—Все будет сделано незамедлительно, — кивнул герцог. — Может быть, посоветуете что-нибудь, используя собственный опыт?

Гвай призадумался, потом ответил:

—Если вслед за изменением кряжа начинаются болезни, следует запретить людям ездить на Полночь. Всех приезжающих оттуда — заворачивать обратно под каким-нибудь благовидным предлогом, устроить заставы в трех лигах от Райдора и больших поселков. Распространите слух, что гиперборейцы собираются напасть, в конце концов, простецы поверят в знакомую опасность! Словом, введите осадное положение. Не допустить сплетен и пакники, всех, кто будет мутить народ — вешать, как гиперборейских лазутчиков.

— Заметно военное образование, — невесело улыбнулся Варт Райдор. — Согласен, все выполню.

— Светлейший, мы можем немедленно получить копии всех четырех карт? — четко спросил Конан. — Они могут серьезно пригодиться.

— Завтра же утром все предоставлю. Засажу переписчиков на ночь, к рассвету планы будут готовы. И еще... Если поднятая мною паника окажется беспочвенной, получите обычное вознаграждение за труды. А коли опасения подтвердятся, каждый получит дворянство, титул и земли — лен в моем герцогстве обещаю твердо. А теперь — примите!

Варт Райдорский вынул из шкатулки четыре пергамента, скрепленных его личной печатью и знаком королевского наместника.

Конан развернул выданный ему свиток и только рот открыл. На тонкой, прекрасной выделки, телячьей коже значилось:

«Мы, Варт, Великий герцог Райдора и прилегающих земель, принц крови, наместник Его величества короля Элъдарана Бритунийского, сим подтверждаем, что податели сего являются моими доверенными лицами. Всем ленным вассалам Райдора, дворянам, каштелянам и управителям замков, приказывается почитать волю обладателя этого рескрипта, волей Великого герцога и наместника Полуночных областей Бритунии, оказывая любую посильную помощь. Собственной рукой подписал — Варт Райдорский.»

«Влипли! — сразу же подумал Конан. — Такие бумаги зря не даются!»



Глава вторая

в которой Конана задерживают за убийство, после чего охотники собираются в дорогу



Если внимательно изучить карту Полуночной Бритунии, то вы заметите, что Райдорское герцогство занимает широкую полосу возвышенностей и долин, протянутую вдоль закатных склонов Кезанкии и полуденных отрогов Граскаальского хребта вплоть до рубежей Пограничного королевства. Таким образом выходит, что владения светлейшего Варта расположены как бы углом, чье острие упирается в область под названием «Четырехдолье» на самом стыке двух огромных горных кряжей.

Четыре плодородные широкие долины спускались точно с Полуночного восхода на Полуденный закат, а разделяющие их горы отмечались на планах как «Драконья лапа», ибо на рисунке этот ландшафт действительно очень напоминал положенную на землю лапу титанического ящера, чьи когти-скалы как раз и образо вывали Четырехдолье. Двигаясь дальше вверх по одной из долин, путешественник наткнулся бы на Лазурный хребет, плавным полукругом уходящий с Полудня на Полночный закат и врезавшийся в черные Граскаальские горы.

Именно за Лазурным кряжем и находилась искомая «Исчезающая долина», со всех сторон окруженная непроходимыми горами — путь на Полдень и Восход был накрепко перекрыт безграничным нагромождением скал, заканчивавшихся где-то на побережье Полуночного океана, за Гипербореей.

Конан, восседавший за столом подперев подбородок кулаками, не вынес из представленных герцогом планов ничего поражающего воображение. Горы как горы, долины как долины, замысловатая сеть речушек, сбегающих с ледников, несколько глубоких узких озер, образовавшихся в расселинах меж скал. Зато можно было видеть, как разительно изменялось с течением столетий искусство составления путевых планов. Если на древнейшей, кхарийской карте, горы изображались общими штрихами, а художник совершенно не заботился о точности местонахождения рек и напрочь забыл о бродах или отметках, сообщающих об опасности камнепадов или схода лавин, то последнее произведение ученых мужей Райдорского герцога изобиловало синими кружочками, которыми показывались колодцы, коричневыми штриховыми линиями — мосты через ущелья, и даже надписями наподобие «Будь осторожен, поблизости берлога серых медведей».

Что ж, серые медведи — это замечательно. По меньшей мере этот могучий хозяин гор насквозь понятен и предсказуем, в нем нет ничего таинственного или, упаси Митра, магического. Никто не спорит, в горах частенько встречаются существа гораздо опаснее серого медведя, однако человеку знающему и достаточно ловкому можно без лишних усилий завалить и тролля и огра, буде таковые случайно выскочат из-за поворота.

— Изучаешь? — Гвайнард подошел так тихо, что едва не заставил Конана вздрогнуть.

— Скукотища одна, — киммериец зевнул и снова уставился на карту. — Как поедем, я уже наметил. По тракту на Четырехдолье, там переночуем в замке местного барона, как его?.. А, верно, барона Дортона, владеющего всеми четырьмя долинами, потом полезем наверх — через перевал Лазурного кряжа, смотреть на долину, которой якобы не существует. Как полагаешь, его светлость никогда не был склонен к розыгрышам?

— Пока не замечалось, — Гвай присел на лавку рядом. — Варт обычно был человеком серьезным. Помнишь наш вчерашний разговор? Так вот, я поутру прогулялся по городку и уже заметил бурную деятельность, которую развили по приказу светлейшего. На замке — боевой вымпел, возле городских ворот усилена стража, в тавернах некие неприметные господа — как я полагаю, мальчики из тайной службы герцога — вовсю толкуют о возможном крупном набеге со стороны Гипербореи. Звучит, кстати, убедительно — лето, перевалы открыты и почти не охраняемы, урожай собран добротный, а значит найдется что пограбить. Армию подтягивать с Полуденного восхода долго... На площади перед замком герцога торжественно повесили какого-то грабителя. Бедняга, которому еще вчера светило лишь пять лет на серебряных рудниках, к утру внезапно сознался, будто шпионил в пользу магов Белой Руки из Халоги. Разумеется, проклятый гиперборейский шпион орал и отбивался, крича, что невиновен, чем окончательно убедил зевак в злонамеренных замыслах наших полуночных соседей. Каково?

—М-да, Райдор начал действовать с размахом, — кивнул варвар. — Не похоже на глупый розыгрыш. А на что тогда похоже? Если ненадолго забыть о всяких долинах, которые то появляются, то обратно зарастают горами? Тебе не кажется, будто здесь что-то не совсем чисто?

— Не кажется, — уверенно помотал головой Гвайнард. — Вариантов два. Первое: все, о чем рассказал Варт Райдор — правда. Второе: герцога некто специально убедил в существовании призрачной опасности, появившейся в горах, и пока в райдорских землях царит суматоха, созданная напуганным властителем, провернет свои частные делишки.

—Сомнительно, — сказал на это Конан. — На ноги подняты стража, военные дружины и тайная служба, усилены разъезды на дорогах, будут поставлены заставы... Не самое лучшее время для противозаконных авантюр! Контрабанда? Быть не может, по вполне понятным причинам — контрабандистам лишний шум не нужен, по своему опыту знаю. Переворот? Смешно! У Барта есть взрослый сын, служит в королевской гвардии Пайрогии, рано или поздно титул и земли отойдут к нему. А если некий совсем уж скорбный головушкой авантюрист, попробует свергнуть с герцогского престола родственника короля, из столицы немедля примчится гвардия и наведет порядок в два счета! Какой вывод? Правильно, опасения герцога, будь они реальными или надуманными, и есть первопричина начинающейся свистопляски.

— В любом случае, у нас день на сборы, — проговорил Гвайнард, поднимаясь. — Эйнара и Асгерд я отослал собирать все возможные сказки пр ближайшим деревням — у деревенских память длиннее. Пускай поговорят со старостами, знахарями... А ты возьми деньги, и отправляйся на рынок за припасами. Считай, три дня ехать до Четырехдолья, там еще пополним мешки у барона Дортона, а сколько в горах просидим — один Митра знает!

Хождение по рынкам не входило в число самых любимых развлечений Конана, но приказ есть приказ, ничего не поделаешь. Варвар отправился в конюшню, забрал из стойла верного помощника отряда — боссонского тяжеловоза с традиционным именем «Малыш» — и они вдвоем двинулись в сторону базарной площади.

На памяти киммерийца, пришедшего в отряд совсем недавно, это был уже второй тяжеловоз; первого, и тоже «Малыша», около четырех седмиц назад загрызла брукса — опаснейший вампир-демон, бесчинствовавший в поместье эрла Ронина. Тварь вовсе не охотилась на лошадь — она убила тяжеловоза только потому, что тот попался ей под горячую руку и она жаждала хоть как-то досадить Ночной Страже. После гибели Малыша, Гвай поклялся, что так просто этого не забудет и выполнил обещание — через два дня брукса была мертва.

Нового тяжеловоза купили не столь давно, в Чарнине. Почему именно боссонская порода? Очень просто: эти меланхоличные, по-детски добрые твари отличались невероятной выносливостью, привязчивостью к человеку, могли запросто перетаскивать немаленькое снаряжение Ночной Стражи, а вдобавок, отличались более тонким, нежели у других лошадей, чутьем к нечистой силе. Поскольку охотникам приходилось сталкиваться с нечистью через два дня на третий, такой молчаливый и сильный помощник был незаменим — Гвай, со временем, надеялся выдрессировать его не хуже, чем прежнего тяжеловоза, отходившего с отрядом несколько лет.

Райдор, по бритунийским, да и всем другим меркам, был очень небольшим городом. Над поселением господствовала скала, с громоздящимся на ней замком герцога, а саму скалу окружало несуразное и запутанное скопление домов, домиков и домишек, дополняемых множеством хозяйственных пристроек. Строения в основном деревянные, каменные дома могли позволить себе лишь богатые купцы, да чиновники управ — как-никак Райдор был столицей герцогства, по территории превышавшего Хорайю, Хауран и Коф вместе взятые. Как и положено, единовластным властителем этих земель (после, конечно, престарелого короля, у которого своих забот в Пайрогии хватало) был светлейший Барт, каковой и обустроил свои немаленькие владения как настоящее государство. В Райдоре были все приличествующие почти самостоятельной стране управы — военная, порубежная, дорожная и городские стражи, торговыми гильдиями управлял Купеческий приказ, в городах выбирались магистраты из числа старейшин...

Все это было прекрасно и замечательно, однако Конан, видевший блеск дворов Аграпура, Бельверуса или Тарантии все одно почитал Райдор самой глухой провинцией материка после, само собой, Пограничья, которое и королевством-то назвать было сложно — так, лоскутное одеяло из враждующих меж собой владений мелких дворян, способных объединиться только ради грабежа ближнего и дальнего своего. Кстати, почти половина бритунийской армии стояла как раз возле рубежей Пограничья — во-первых, ходили слухи, что эта страна населена настоящими оборотнями, во-вторых вольные бароны беспокоили приграничные земли не реже десятка раз в году, хотя обычно бывали побиваемы регулярной кавалерией короля Эльдарана.

Что нужно купить, отправляясь в многодневный поход? Солонину, вяленое мясо, запас соли, мед. Муку, конечно. Хлеб ведь с собой не повезешь, испортится, а испечь пшеничные лепешки на костре — минутное дело. А если вспомнить, что леса и предгорья полны дичи, вопрос о голодной смерти отпадает сам собой. Конан никогда не был против вкусной еды, а посему мало доверял кулинарным искусствам Асгерд, пусть она и была единственной женщиной в отряде — в Нордхейме, откуда Асгерд была родом, предпочитали или пресную, или чересчур пересоленную пищу.

Оттого-то киммериец всегда прикупал мешочки с туранскими специями, при помощи которых даже из крысы можно сделать королевское блюдо.

И стоило ради всего этого тащить с собой Малыша? Ничего, пускай тяжеловоз прогуляется, а то застоялся в яслях.

— Эй-эй, ты чего? — Малыш внезапно дернул головой, едва не вырвав поводья из ладони киммерийца, и начал пятиться от прилавка со свежими овощами так, будто призрака увидал. Толстые губы тяжеловоза задрожали, показалась пена, коричнево-лиловые глаза выкатились. Лошадь явно была напугана, но чем?

Варвар, с трудом удерживая готового понести Малыша, быстро огляделся.

Торговка овощами выглядит вполне обычно — толстая розовощекая женщина в сельском костюме и чепце. Рядом торгуются два горожанина, занятые выбором бараньей вырезки, чуть дальше прохаживаются двое городских стражников с короткими копьями, мальчишка тащит тележку с яблоками.

Позвольте, а это что еще такое? Конану внезапно показалось, что проходивший мимо ребенок — девочка, лет десяти — на миг раздвоилась в его глазах. Будто прошла сквозь струю горячего воздуха, который размыл силуэт. И тут же грудь начало, покалывать и холодить — проснулся оберег Ночной Стражи, серебряное кольцо с изображением волчьей головы внутри. Амулет, который носят все до единого охотники, врать не может — слишком он для этого прост: перед варваром находилась вполне настоящая нечистая сила.

Нечистая сила?! День ясный, солнце светит, со стороны митрианского храма доносятся размеренный моления жрецов и монахов, восславляющих наступающий полдень. Этого просто не может быть! Не может быть и все тут! Хоть на куски режьте!

Малыш уже начал вздрагивать всем телом, да и удержать эдакую махину, весящую не меньше откормленного быка, не хватит сил ни у кого — будь ты хоть трижды силачом. Надо принимать решение. Немедленно! Но каково же это будет выглядеть — средь бела дня здоровенный вооруженный мужчина убивает ребенка? Обыватели разорвут мерзавца на месте, не дожидаясь ни стражи, ни чиновников из управы дознания!

— Эй, малышка, — брякнул Конан первое, что попалось на язык. — Хочешь серебряную монетку? Купишь себе орехов с медом.

Странный ребенок обернулся на голос и варвар успел разглядеть, что глаза у девчонки необычные — черные, без зрачков. То-то она шла опустив голову!

Дальнейшее действие Конана выглядело вполне невинно — он бросил ребенку выуженную из пояса серебряную монету в один шеллин. Ничего особенного, обеспеченный месьор дарит денежку ребенку из бедной семьи, такое случается чаще, чем можно представить...

Милое дитя увернулось от летящего серебряного кругляшка, будто от арбалетной стрелы и как-то совершенно не по-детски зашипело, показав провал маленького ротика с заостренными, будто у ящерицы зубками. И мигом припустило со всех ног от щедрого господина. А у самого щедрого господина не осталось и мгновения на раздумья.

Левая ладонь сама скользнула к широкому кожаному поясу, сорвала звездочку, которая вроде бы как использовалась в качестве украшения, а в нужный момент становилась серебряным шурикеном.

Короткий взмах, металл с жужжанием распарывает жаркий летний воздух...

Умирало оно долго и противно, подняв среди мирных посетителей рынка добрую панику.

Свою лепту в образовавшуюся суматоху внес и Малыш, наконец-то вырвавший узду из правой руки Конана и тяжеловесно рванувший напролом, через лотки со снедью, корзины с живыми курицами и прилавки зеленщиков.

В десяти шагах перед Конаном билось в судорогах не виданное им прежде синевато-белесое существо, отчасти похожее на обыкновенного горного гоблина, который, впрочем, к нечистой силе никаким боком не относится. Оно выло, рыдало, визжало, исходило синим вонючим дымом и вдруг исчезло с ослепительной вспышке, расшвырявшей по сторонам остатки товаров с лотков.

Едва наступила тишина, киммериец осторожно подошел к месту, где умерла тварь, сплюнул, увидев обугленную ямку и, отыскав щепочку, выкопал из спекшегося песка свой шурикен. Звездочка совершенно оплавилась, превратившись в бесформенный комок металла. Только затем варвар услышал низкий голос — к его безмерной радости, человеческий.

—А ну, встать, колдун поганый! Руки на виду держи, иначе железом нашпигуем!

Понятно, на бродящую среди столичного герцогского города нечисть славные блюстители даже не смотрят, а вот охотника на чудовищ готовы насадить на копья. Везде одно и то же! Человечество решительно не желает меняться в лучшую сторону.

— Именем его светлости... — вякнул было Конан, но сразу получил весьма чувствительный удар тупым концом пики в спину.

— Еще раз упомянешь своей поганой пастью имя вельможного Варта Райдора, проткну на месте, да так, что умирать будешь до конца седмицы! Парни, скрутить его! Живо в кордегардию дознавательной управы! По всему видно, колдун из Гипербореи!

«Ага, теперь я колдун из Гипербореи, — слегка отрешенно подумал киммериец, мучительно пытаясь вспомнить, прихватил он с собой именную бумагу герцога, или оставил дома. — Ничего, выпутаемся, где наша не пропадала! Главное, чтобы сразу не убили. А поэтому, до поры, до времени будем вести себя смирно...»



* * *



Кордегардия, сиречь караульное помещение с клетками для арестованных и неудобными конурами для месьоров чиновников, ничуть не отличалась от прочих подобных заведений в странах к Закату от Кезанкии — это Конан мог удостоверить как знаток. Правда, в государствах цивилизованных, подозреваемого не бросали незамедлительно в глухой карцер, предварительно надев крайне неудобные кандалы, схватывающие пальцы — чтоб колдовать не мог, изверг гиперборейский! В Аквилонии хотя бы пытались разобраться в чем дело, а потом били, в Немедии сначала били, потом разбирались, в Бритунии, как выяснилось, ни били, ни разбирались — сразу в темную. Бить, вероятно, будут потом.

Одно хорошо — обыскали, причем до неприличия тщательно. В руки месьоров государевых сыскарей попали все скольнибудь ценные вещи, начиная от пояса с украшениями-шурикенами (изъятие объяснено было тем, что узник может на поясе удавиться и через то миновать справедливого возмездия. Это при том, что ремень варвара был шириной в две ладони, и повеситься на нем смог бы только очень упитанный дарфарский гиппопотам), вплоть до оберега Ночной Стражи, который доставил чиновникам маленькие неприятности — попадая в чужие руки амулет начинал кусаться тонкими розовыми искрами, что для означенных чужих рук есть больно и обидно. Само собой, наличие у схваченного злодея волшебной вещи еще более уверило бритунийцев в том, что перед ними глава конклава Белой Руки, а то вовсе Тот-Амон, Тсота-Ланти и Ксальтотун в одном лице.

Мимоходом варвар поблагодарил всех известных ему богов — пергамент, подписанный Вартом Райдором оказался за пазухой и тоже был изъят. Однако, радужные надежды на всесилие герцоговой подписи и печати с грохотом рухнули. Не стоит даже говорить о том, что документ был немедленно объявлен наглой подделкой. Его милость королевский дознаватель, который займется делом убиения нечестивым магом невинного дитяти, обязательно разберется, какой негодяй изготовляет фальшивые манускрипты, на которых значатся высочайшие имена!

По подсчетам Конана, коротавшего время в компании одинокой крысы, вылезшей из норы взглянуть, кто соизволил посетить ее владения, в кордегардии он находился уже не менее четырех колоколов. К вечеру Гвай и остальные начнут беспокоится исчезновением киммерийца и обязательно отыщут его, однако варвара очень смущала перспектива оказаться на дыбе прежде, чем вмешаются друзья и герцог Райдорский. В связи с осадным положением, спущенные с цепи псы-сыскари особенно церемониться не будут, не в их это правилах, причем даже в более спокойные времена.

Помещение, которое любезно выделили единолично Конану, в точности напоминало жуткие байки про подвалы Латераны или Вертрауэна — страшных тайных служб Аквилонии и Немедии. В общем-то, никакие они не страшные (Гвай, например, сам в Латеране служил, что не наноситпятна на его честь), но ребятки из секретных канцелярий дело свое знают крепко. Учтем, что сейчас Конан очутился в обычнейшей кордегардии управы дознания городской стражи, где нравы попроще и помягче, но... Но киммерийца никак не вдохновляли заржавленное пыточное кресло, весьма удобная дыба и висящий на стенных крючьях набор инструментов, о которых и думать-то страшно, не то что созерцать воочию.

Единственная разумная политика (если вскоре оные инструменты сочтут нужным применить к заключенному...) — врать напропалую и говорить то, что захочет услышать чиновник управы. Тянуть время. Ты маг из Гипербореи? Да! Ты приехал в Райдор чтобы убить герцога? Конечно, всю дорогу повизгивал от нетерпения! Ты хочешь свергнуть короля и отдать Бритунию под власть гиперборейского конклаве темных магов, иначе известного как «Белая Рука»?

Именно, ваша милость! А сам я должен быть канцлером при новом короле Бритунии, точнее при королеве — слышали про Лухи, Ведьму Туманов? Вот ее-то и прочат на трон Пайрогии! То-то веселья будет! Боги всеблагие, бред какой...

Громыхнули ключи, заскрипел засов и взвизгнули дверные петли. Худшие предположения начали сбываться. Поочередно в камеру зашли трое. Пухленький самодовольный чиновничек с дубовыми листочками на рукавах колета, бледный молодой писец с безразличным взором и вполне обычный мужичок в кожаном фартуке, напоминающий бочара или плотника. Конан только ругнулся про себя — такие невинные дядюшки и являются худшими палачами. Не надо представлять себе заплечных дел мастера в виде обезьяноподобного громилы с волосатыми ручищами, заячьей губой и шрамом через все лицо. Правда жизни куда более скромна и беспросветна — пожилой худенький старичок в фартуке с одного движения руки заставит тебя признаться в том, что ты своими руками убил святого Эпимитриуса и в недалеком прошлом являлся императором Кхарии.

В дверном проеме маячили еще трое — гигантские фигуры охранников. Это на случай, если заключенный будет вести себя недостойно и его придется усаживать на милое железное креслице с ласковыми уговорами.

Чиновник и писец заняли места с противоположных сторон кособокого стола, палач скромно расположился в уголке. На некоторое время воцарилось многозначительное молчание — толстячок в форменном колете проникновенно изучал Конана. Последний ответил ему лучезарной улыбкой.

— Чего лыбишься, мразь? — почти нежно, юношеским тонким голоском, вопоросил чиновник. Раздул пухлые губки в самоуверенный бантик. — Есть над чем смеяться?

— Вот превращу тебя в жабу — посмеешься! — не менее любезно ответил Конан. — Ты, идиот, бумагу от герцога изучил подробно? А если изучил, изволь снять эти дурацкие железяки (варвар звучно потряс кандалами) и вызвать повозку, чтобы отвезли меня домой. И благодари, если я не обижусь всерьез.

— А мы, оказывается, обидчивые^ — горестно вздохнул пухленький. — Жаль, очень жаль. Но хватит пикировок, перейдем к делу. Меня зовут месьор Гасс, я представляю здесь власть короля и Великого герцога Райдорского.

—Конан Канах, очень рад знакомству. Месьор Гасс кивнул секретарю, чтобы записывал.

— Тебе известно, в чем тебя обвиняют? — осведомился чиновник, но не дожидаясь ответа сказал сам: — Черное колдовство, убийство ребенка с ритуальными целями на рыночной площади, соглядатайство в пользу Гипербореи, которая начинает с нами войну... Пока хватает?

— Конечно! — залился лучезарной улыбкой варвар. — Я готов во всем сознаться, ваша милость. Вопросов можно не задавать, я сам все расскажу.

Месьор Гасс просиял — он-то думал, что со столь опасным типом будет много возни. Сложил пальцы в замочек и многозначительно уставился на Конана: признавайтесь, сударь! Я весь внимание!

Ох, Конан и признался! У Гасса, секретаря и палача глаза на лоб полезли. Киммериец употребил все свое воображение, всю фантазию без остатка. Он развил перед обалдевшим дознавателем Чудовищную картину всеобщего заговора черных магов, собирающихся подмять под себя Закатный материк, перебить всех (до единого!) королей вместе с наследниками и дальними родственниками, повсеместно ввести поклонение Великой Тьме и Сету Змееногу... И так далее, и так далее.

Окажись хотя бы сотая часть представляемых Конаном баек правдой (причем он соблюдал полную серьезность, не желая выдать себя даже мимолетной улыбкой), вся цивилизация Заката оказалась бы под угрозой полного исчезновения. Сплошные ужасы: нечистая сила, монстры, орды черных магов, обязательно упадет новая Небесная Гора (нарочно вызванная колдунами, дабы уничтожить могущественную Аквилонию), на трон Немедии прочат воскрешенного жутким валузийским обрядом мага, некогда владевшего конклавом Кхарии... Короче, в свое пламенное признание Конан включил почти все леденящие душу истории, слышанные за минувшие годы.

Картина получилась настолько устрашающая, что с месьора Гасса пот градом валил. Варвар умел быть убедительным. Когда Конан начал выдыхаться, дознаватель отослал писца и палача, приказав запереть дверь.

— Это... Это все правда?

— Истинная. Клянусь Сетом Великим!

— Но как же?.. Закат могуществен, наши армии непобедимы...

— Вполне победимы. Силы одного Тот-Амона— слыхал о таком? Мой старый друг! — более чем хватит, чтобы обратить в пепел всю кавалерию Немедии.

— И никто не уцелеет?

— Ну, отчего же... Верные нам люди будут править миром, вместе с Великим Конклавом!

Следующие три квадранса разговор велся на пониженных тонах. О чем Конан толковал с месьором Гассом и какие слова при том использовал, осталось известно только им обоим. Завершилась беседа вот чем: Гасс собственными ключами открыл замочки на кандалах варвара, а затем под его диктовку начал составлять некий таинственный документ, который пришлось подписать кровью, взятой из проколотого иголкой пальца.

Едва таинство свершилось, в дверь мощно саданули. Не иначе, как тяжелым сапогом.

—Именем герцога! — протрубили со стороны коридора. — Именем...

Когда окованная дверь распахнулась, Конан с невероятным удовольствием узрел на пороге бородатого Варта Райдора, за спиной которого маячила озабоченная физиономия Гвая.

— Фу, по счастью самых непоправимых ошибок удалось избежать, — проворчал герцог, входя в каземат. — Рад видеть тебя, Конан, живым и здоровым. Мои костоломы не слишком перестарались?

— Как, светлейший, и вы тоже... с нами? — пролепетал месьор Гасс.

— С нами, с нами, — варвар перебросил герцогу только что подписанный пергамент — Ознакомься, светлейший. Очень занятно, просто зачитаешься! Я рад, что в твоей дознавательной управе служат настолько преданные люди!

Спустя квадранс месьора Гасса обезглавили прямо во дворе кордегардии. Конан наблюдал за экзекуцией не без злорадства, после чего сказал с непонятной интонацией:

—Провинция...



* * *



—Кажется, началось.

Эти слова герцог Райдорский произнес таким тоном, что создалось впечатление, будто грядущим утром следует ожидать неминуемого конца мира и Великой Битвы Богов.

Провозглашение начала «неизвестно чего» случилось прямиком в кордегардии дознания, которую светлейший временно избрал своим штабом. Плевать на месьора Гасса — он, на свою беду, оказался полнейшим болваном, сдуру купившись на сказки Конана. В сущности, чиновника можно было пожурить и простить, наказав отставкой или просто понижением в чине. Герцог, однако, внимательно изучил надиктованное Конаном «соглашение с конклавом Белой Руки», подписанное незадачливым Гассом собственной кровушкой, и отправил доверчивого дознавателя на плаху — чтоб другим неповадно было. По приказу светлейшего, на процедуру отделения головы от туловища месьора Гасса согнали всех служащих управы, а сам наказуемый умер, как казалось, со вздохом облегчения. Он просто ничего не понял.

После свершения казни герцог Райдорский изгнал из собственного кабинета городского прецептора, приказав усилить стражу вдвое и бдеть в оба глаза, разослал гонцов из числа своей гвардии к нужным людям и вскоре перед его светлостью собрались наиболее важные персоны, ответственные за управление полуночной провинцией королевства Бритуния.

Стоит заметить, что абсолютное их большинство подчинялось не большим вельможам из Пайрогии, а самому Варту Райдору — назначенцам короля герцог доверял мало, а потому за долгие годы владения ленными землями подобрал себе верный коллоквиум соратников, за каждого из которых мог поручиться. Глава стражи, капитан гвардии, легат войска, которому были подчинены армейские отряды герцогства, и, наконец, начальник тайной службы — некий месьор Атрог из Гайарны — самая проверенная, са мая преданная и самая зубастая гвардия герцога. Не люди — боги в своем ремесле!

— Конан, расскажи им, — коротко приказал Варт Райдор, когда последний из приглашенных прибыл. Кроме присных герцога присутствовал и Гвайнард, которому Варт доверял, как человеку много лет помогавшему стране и самому владыке. Причем, помогавшему не ради славы и почестей, а ради знаменитого Кодекса Ночной Стражи, основной закон которого укладывался в одну фразу: «Помогай, чем можешь».

— А чего рассказывать? — набычился варвар, видя суровые взгляды, государственных мужей. — Ничего особенного, просто нечисти вы развели у себя сверх всякой меры...

Да, на базаре Райдора Конан случайно заметил существо, весьма искусно маскировавшееся под человеческого ребенка. Варвар, с помощью амулета Ночной Стражи определил, что предним не-человек имеющий происхождение из Черной Бездны — средоточия всего зла, существующего во Вселенной. Оставалось одно: атаковать первым. Результаты нападения известны, а именно: нечисть, которая не терпит серебра исчезла, а Конана задержала стража, якобы за убийство ребенка. Другие вопросы?

— Она... Это существо, касалось продуктов выложенных на рынке? — первым задал вопрос месьор Атрог — глава всех конфидентов Райдора выглядел особенно мрачно, но вместе с тем и деловито.

— Не знаю, не видел, — буркнул киммериец.

— Еще раз подробно опиши, как оно выглядело. Одежда, внешний облик, поведение?

— Как? Да обычно! Девчонка из деревни! Серое платье, волосы повязаны платком, никаких украшений или знаков рода на одежде! Идет все время глядя вниз, в землю. Ни с кем не разговаривает. Только посмотришь на нее искоса, и силуэт расплывается. Лошадь ее испугалась — спрашивается, почему?!

— Ты уверен, что амулет Ночной Стражи не ошибся, указывая на нечистую силу? Все произошло днем, было безоблачно, а нечисть не выходит под солнечный свет.

—Позвольте вмешаться, месьоры? — Гвай вышел вперед, глянул на герцога и получив его молчаливое одобрение, продолжил: — Наша Гильдия тесно связана с магическим конклавом Золотого Лотоса, немногочисленным сообществом магов, признающих Свет и Равновесие, но отвергающих Тьму. Вам знакомо имя волшебника Пелиаса из Кофа? Именно он изготовляет амулеты Ночной Стражи, которые потом раздаются командирам отрядов. Любой оберег, созданный Пелиасом Кофийским, исключительно прост — он может только отличить Зло Черной Бездны от любых других проявлений магии. Ошибки исключены — если охотник, носящий амулет член гильдии Стражи, оказывается рядом с чужеродной для нашего мира тварью, серебряная подвеска становится очень холодной и начинает вздрагивать. Когда сила зла перевешивает силу, заключенную в обереге, он может расплавиться.

Такое неоднократно случалось и со мной, и с моими соратниками. Если мой друг, Конан Канах, говорит, что оберег подействовал средь бела дня, определил чужака, я подтверждаю его правоту.

Отвечая на взгляды приближенных, герцог Райдорский наклонил голову:

—Я ручаюсь за слова Гвайнарда из Гандерланда. Этому человеку я верю безоговорочно. Следовательно, мы обязаны принять истинность слов Конана Канах. А заодно выслушать прочие сообщения о происшествиях сегодняшнего дня. Сообщения до невозможности неприятные. Всем все ясно?

Разумеется, никто возражать не стал. Герцог выстрелил взглядом в насупленного месьора Атрога.

Глава тайной службы подняться с кресла не пожелал, оправил рукава колета и начал говорить нарочито скучным голосом.

—Пока досточтимый Конан Канах отдыхал в нашей гостеприимной кордегардии, в городе произошло несколько событий, на первый взгляд внимания властей не заслуживающих. Мне донесли, что около десяти человек обратились к практикующему в Райдоре лекарю, несколько лет назад приехавшему к нам из Коринфии. Не доверять этому месьору у нас нет оснований — грамоты храмовых митрианских школ, рекомендации лекарской гильдии и все такое, но... Опытный врачеватель всегда может приметить нечто необычное, а посему он немедля отправил помощника в магистрат, сообщить о странностях. Мои подчиненные как раз и обязаны обращать внимание на странности. Короче говоря, в Райдоре началась чума.

— Чу... ма? — слегка заикнулся Конан. — Какая чума?

— Обыкновенная, — чуть презрительно фыркнул Атрог. — Разумеется, мы тотчас приняли меры...

— Тайную службу я предупредил о том же, о чем вас, — пояснил Варт Райдор. — Об Исчезающей долине. Продолжай Атрог.

— Мор — штука серьезная, — сказал охранитель спокойствия герцогства. — Уважаемым охотникам не стоит думать, будто в Райдоре живут одни медведи да лешаки — кое-чему мы обучены. Латерану или Вертрауэн мы не обойдем, но в пределах Бритунии работаем неплохо. Все сообщения о необычных происшествиях, особенно связанных с магией, незамедлительно докладываются городским прецепторам, а после и мне лично. И вот, на рынке некий «маг» убивает ребенка, лучший лекарь Райдора бьет тревогу, увидев отличительные признаки опаснейшей болезни, о которой в Райдоре не слыхивали долгие столетия, ко мне прибегает уважаемый месьор Гвайнард, обеспокоенный исчезновением члена своего отряда...

— Малыш, весь в мыле, примчался домой, — обращаясь к Конану сказал Гвай. — Я сразу подумал, что с тобой приключилась неприятность и обратился к месьору Атрогу.

— Благодарю за спешность в действиях, — чуть поклонился Атрог. — Цепочка событий, особенно учитывая предание о бедствиях, в свое время вызываемых Исчезающей долиной, побудили меня к немедленному вмешательству. Работать пришлось жестко, но меня оправдывает забота о безопасности всего Райдора. Мои конфиденты навестили все дома где есть заболевшие. Каждый делал сегодня покупки на рынке. По словам уважаемого Конана Канах, именно на рынке он прикончил существо, являвшееся... Чужаком. Вывод очевиден?

— Нарочно распространяют заразу? — спросил Конан. Впрочем, ему и без того уже все было ясно.

— Похоже на то. Действуя без разрешения герцога, я приказал поджечь дома, в которых находились зараженные чумой. Разумеется, сначала их убили вполне быстрым и безболезненным способом. И не смотрите на меня, будто на кровожадного упыря, месьоры! Вам понравится, если в городе начнется повальный мор? Рынок закрыт, торговля любыми продуктами запрещена. У нас есть прекрасное оправдание — гнусные лазутчики Гипербореи хотят отравить пищу и, вдобавок, подожгли несколько зданий в городе. Лекаря, впервые обнаружившего болезнь, его семью и помощников я временно... изолировал. Теперь придется отдать еще несколько тяжелых приказов. Но сначала я хочу посоветоваться с Ночной Стражей. Как лучше противостоять нечисти? Как проверять людей?

—У любого патруля стражи на улице должно быть серебряное оружие и зеркала, — не раздумывая ответил Гвай. — Подозрительным типам надо вкладывать в ладонь серебряную монетку — все мгновенно станет ясно. Если и это не подействует, что сомнительно, дать посмотреться в зеркало: оно отражает истинную сущность, а не личину. При сопротивлении — убивать серебряными стрелами или посеребренными кинжалами. Жителей оповестить, чтобы не принимали в домах незнакомцев. Жечь факелы и костры на улицах — нечисть боится огня. Ну, и совсем домашний способ — чеснок. В целом, это все. Я никогда не сталкивался с нападением потусторонних сил на целый город.

— Если не на целую страну, — рыкнул герцог Райдорский. И снова повторил: — Кажется, началось...

— Слушаем приказы вельможного, — монотонно сказал месьор Атрог. — Мы обязаны действовать жестоко и не раздумывая. Никакой лирики. Могут пострадать невинные, увы, зато будут спасены остальные.

— Осадное положение, — тяжко сказал герцог. — Теперь уже без шуток. На улицах тройная стража. Гвардию вывести из города в полевые лагеря, чтобы не допустить распространения болезней. Поддерживать слухи о войне с гиперборейцами. Вход и выход из города закрыть — выпускать только по личной подорожной за моей подписью. Оповестить старейшин в деревнях, заставам на дорогах выдать столько серебра, сколько понадобится. И обязательно выполнить все советы месьоров охотников. Идите, исполняйте!

Ближние герцога исчезли, будто их вовсе не было. Конан только хмыкнул понимающе — хорошо же светлейший вымуштровал своих подчиненных.

— А какой совет вы дадите лично мне? — Райдор, от свалившихся на него бедствий будто меньше ростом сделался, глаза совсем потухшие.

— Война с иномировыми силами — ваше ремесло... Я не ожидал, что все начнется так внезапно, сразу.

— Беды обычно приходят без предупреждений, — ответил Гвай. — Светлейший, ты обязан сохранить в своих руках управление провинцией и не допустить безвластия. Немедленно забери семью, слуг, и переезжай в другое место.

— Куда? — ошеломленно спросил Райдор. — Ты предлагаешь мне бежать?

— Не бежать, а обеспечить себе безопасное пристанище. Ты ведь владеешь замком в Граскаальских горах, возле Ронина? Взять с собой только доверенных людей, обставить замок зеркалами и засыпать серебром... Положение, сам понимаешь, нешуточное. Гонцы из коренного Райдора должны быть знакомы лично тебе, перед встречей обязательно проверять каждого — нечисть, особенно действующая под солнцем, способна великолепно менять обличья.

— Но что же это за нечисть, коли шастает днем?

— Не знаю. И никто не знает. Но, думаю, разберемся. Мы выезжаем к Исчезающей долине завтра с рассветом. Конан, ты не возражаешь?

— Тебе возразишь...



* * *



Последний военный совет состоялся уже глубоко ночью, в собственном доме месьоров охотников на Волчьей улице. Киммериец давно предлагал оснастить массивное бревенчатое строение в два этажа завлекательной вывеской с намалеванным драконом и надписью вроде: «Истребление монстров по сходным ценам», но Гвай посчитал, что такое излишество будет выглядеть нескромно.

Мать и отец погибшего весной Торгейра давно отправились спать — месьор Эгир и госпожа Тюра в дела охотников не вмешивались, ограничиваясь присмотром за домом и невеликим хозяйством — следовательно, Ночной Страже пришлось употреблять ужин собственного изготовления. Точнее, приготовленный Конаном, ибо Асгерд с Эйнаром только в сумерках вернулись в Райдор, а Гвай разбирался с поклажей в сарае. Огорченный сегодняшними приключениями, Конан слегка перебрал с огненным красным перцем к свинине, но никто не жаловался — все устали и хотели есть.

Стол накрыли в комнате, которую не сговариваясь прозвали «оружейной» или «арсеналом». Обустраивала комнату Асгерд — не даром была дочерью вождя-херсира из Одаль-фьорда, что в Ванахейме. Деревянные лавки, медвежьи и волчьи шкуры, рога косуль и даже самый настоящий бивень редкого на Полуночи зверя — нордхеймского мамонта. А на стенах — коллекция оружия, которой позавидовал бы сам герцог. Единственно, мечи Варта Райдора почти никогда не употреблялись по прямому назначению, а вот три с лишним десятка самых вычурных (и в основном посеребренных) клинков бывали в действии частенько. Их странная форма объяснялась тем, что с обычным прямым мечом на, допустим, мантикора или арфаксату не попрешь и многочисленные зацепы служили ради того, чтобы достать плоть означенных чудовищ из под прочнейшего панциря.

В целом, в оружейной было уютно и очень по-домашнему — свечи, вместо коптящих масляных ламп, открытый жаркий очаг, гигантский стол мореного дуба. Впечатления необжитости дом охотников не оставлял.

— ...А какие новости в округе? — осведомился Гвайнард у соратников, после краткого описания событий минувшего дня в самом городе. — Видели в деревнях что-нибудь примечательное?

— Больше, чем хотелось бы, — отозвалась Асгерд. — Знахари, из тех, что постарше, да поопытнее, твердят о наступлении какого-то «Времени тумана», причем выяснить подробно, что же это за время такое, никак не удалось.

— Конец света в пределах Полуночной Бритунии, — откомментировал Эйнар, и взоры сразу обратились к нему. Броллайхэн жил на Закате долго, много дольше любого человека, был наблюдателен и наверняка что-то знал. — Обстоятельства, други, таковы. В горах происходит временный, но весьма неприятный всплеск магии,нашим временам и нашей эпохе не принадлежащей. Магия эта враждебна и непредсказуема, но почему-то, спустя несколько лун все возвращается на круги своя. Наша тайная долина снова замещается горами и на ближайшие пять с небольшим сотен лет вновь воцаряются тишь да благодать. Я и раньше слыхал о Времени тумана, но поскольку не слишком интересовался черным волшебством, докапываться до истины не стал... Тут я вам не помощник.

— Помолчал бы лучше, помощничек, — бросила Асгерд. — Ну и поездочка сегодня была, лучше б я вместо киммерийца в когдегардии отсидела, все ж спокойнее! Начнем с самого оригинального. Гвай, дай сюда карту! Вот глядите, в шести лигах от Райдорского замка стоит Лисий хутор. Большой хутор, шесть домов, стадо коров, овцы, птичник, живут там несколько семей, объединенных ближним и дальним родством. Точнее, жили.

— Померли что ли? — обеспокоился Конан. — Мор, чума?

— Ты слушай, не перебивай. Подъезжаем мы к Лисьему, столб на тракте так прямо и указывает — добро, мол, пожаловать, господа проезжающие! А хутора просто нет. Ровное травяное поле с молодыми сосенками.

У Гвайнарда вытянулось лицо.

— Вы, случайно, не ошиблись? Странно все это... Куда может исчезнуть немаленький хутор с людьми?

— В никуда, — хмыкнул Эйнар. — Никакой ошибки нет, я на Лисьем бывал раньше. Ничего не осталось, понимаешь? Ни заборов, ни фундаментов. Колодец у них.был примечательный — здоровенный, глубокий, стены выложены гранитными валунами. Сейчас — даже ямки не нашли. Вообще никаких следов человеческого жилья. Только птички поют да пчелки жужжат. Мы внимательно все осмотрели — люди твари неаккуратные, любят оставлять мусор, доски там всякие, обломки. Ничего — девственно чистый лужок.

— И это еще не конец, — добавила Асгерд. — В соседней деревне все коровы — то есть дейст- вительно все, до единой, — вдруг родили по... Даже не знаю как сказать. По уродцу. Каждая, в одно утро. Даже те, которые не были беременны. Существо небольшое, с морщинистой розовой кожей, очень напоминает кошку. Только посреди лба растет рог. Кметы, ясен пень, перебили всех новорожденных, но нескольких я успела осмотреть. Странные существа, прежде я ничего подобного не видела.

— Исчезнувшая деревня, коровы, будто сговорившись, рожают котов-единорогов, нечисть появляется среди населенного города... — протянул Гвайнард. — У меня по этому поводу есть лишь одно слово: чудеса! Дальше?

— Ерунда, ничего особенного, — продолжила Асгерд. — В одном месте ночью видели Лесную Деву, что относится к области чистейших сказок, в другом поймали бальберита и утопили в нужнике. На Пайрогийском тракте появилось ответвление — наезженная дорога с глубокой колеей, ведет в никуда, в трясину. Судя по следам, по дороге проезжали за два квадранса до нас, всадники гордо прошествовали в болото и там благополучно сгинули.

— Может, свернули? — вяло предположил Конан.

— Некуда там сворачивать, бурелом сплошной. Не то, что лошадь, кошка с рогом не пролезет. Словом, по мелочи набирается множество случаев самого откровенного магического наваждения. Случаев как глупейших, так и вполне заслуживающих внимания — нехорошо, когда пропадает в никуда целый поселок с немаленьким населением. Добавим сюда нечисть, скрывающуюся под обликом человека, возможное начало мора в Райдоре и неизвестный катаклизм, происходящий в Кезанкии. Что это может напоминать?

— Если подумать... — Гвайнард наморщил лоб. — Про Бури Перемен слыхали? Магические штормы, буйство неподконтрольной магии. Подобный шторм, проходя над землей, способен натворить немало чудес — заклинания-то не направляются человеком, они извращают плоть сами по себе. Вот и получаются непредставимые уродцы, вроде теленка с человеческой головой. Вы не смейтесь, сам однажды такого видел. И не забудьте, мы граничим с Гипербореей, там подобные случаи не редкость.

—Не надо все валить на гиперборейцев! — воскликнул Эйнар. — Мы же не тайная служба герцога, нам надо искать причину, а не призрачного врага! Во-первых, до Халоги не меньше полутора тысяч лиг по прямой, во-вторых, за девятьсот с лишним лет существования Бритунии, мы всерьез воевали с гиперборейцами только четыре раза, в-третьих, Гиперборея надежно отгорожена горами и у тамошних обитателей своих забот полон рот. Не думаю, что маги Белой Руки нарочно приехали в Райдор, чтобы устраивать мелкие пакости.

— Заражение чумой — это не мелкая пакость, — справедливо сказала Асгерд. — Однако, Эйнар прав. Гиперборейцы во всем происходящем невиновны — повадки у них другие, да и источник угрозы расположен совсем рядом, на Полуночном восходе от Райдора.

— Времена Тумана, — вдруг вспомнил Конан слова девушки. — Герцог, между прочим, говорил; что над скалами за Лазурной грядой наблюдается необычное облако. Вдруг это как-то связано с упоминанием тумана в сказках? И потом, ваши достопочтенные старцы, хранители преданий, соизволили вспомнить, что же это за времена такие?

— Легенда, — сказала Асгерд. — Очень древняя, смутная легенда. В горах, якобы, пробуждается древнее зло, сохранившееся едва ли не современ небезызвестного Роты-Всадника. Начинается магическое буйство, из тумана выходят древние демоны, мстящие людям за то, что они заняли их старинные земли... Короче, обычный набор жутковатых повестей о временах Тьмы. Такое впечатление, что означенная Тьма просто изнывает от нетерпения, кусая ногти... в смысле, когти, лишь бы нагадить людям.

— Неувязочка получается, — отозвался Гвай. — События, которые мы наблюдаем сейчас, происходят раз в пятьсот лет с разницей в полстолетия в большую или меньшую сторону. Несколько лун безобразий — и снова тишина. Мелковато для повелителей Черной Бездны. Затем: на двух картах Исчезающая долина отмечена довольно чётко, следовательно люди там бывали и благополучно вернулись, чтобы нарисовать план или рассказать о долине интересующимся ученым мужам. Если уж за Лазурным хребтом на некоторое время воцаряется эдакое царство кромешного зла, которое человека на дух не переносит, откуда эти сведения? Демоны Черной Бездны никого бы не выпустили оттуда живым. Боюсь, дело закручено посерьезнее и поинтереснее.

— Но зло — зло в нашем, человеческом понимании! — так или иначе просыпается! Больше нечисти, больше болезней, герцог упоминал о каком-то безумии... Давайте учтем, что за минувший год чудовищ в округе появилось значительно больше. Лично я, Асгерд из Одаль-фьорда, на месте недавнего этеркапа сидела бы не высовываясь в сотне лиг от ближайшей деревни и кушала бы обычное лесное зверье, а не людей. А этот дурень приперся почти к стенам Райдорского замка, чтобы строить логово! Он либо действительно был полоумным, либо осмелел, почуяв возрождение силы, которая породила его племя!

—Все правильно, — сказал Конан. — И вместе с тем мы наблюдаем вполне невинные наваждения, вроде народившихся рогатых котят. Кметы, конечно, перепугались, но с их ненаглядными коровами все в порядке, верно? Знаете, что мне напоминают нынешние события? Наряду с вашим предполагаемым «пробуждением зла», по округе бродит сбрендивший маг и устраивает дурацкие розыгрыши наподобие новой дороги, ведущей в болото... Боги милостивые, Кром Молнемечущий, ну кого еще принесло в такое время?!

В дверь неистово колотились. Мужчины, понятное дело, машинально схватились за оружие, Асгерд подошла к притвору и осторожно отбросила деревянную задвижку на высоте человеческого лица. В прорезанном в толстых досках квадратике темнела бородатая человеческая физиономия.

— Госпожа Асгерд, Гвайнард дома? — послышался жалобный голос, принадлежащий соседу, месьору Харту, жившему на соседнем дворе. — У меня... У нас чудище в хлеву!

— Какие могут быть чудища среди ночи? — задал сам себе вопрос Конан, хотя отлично понимал его бессмысленность. Ночью-то как раз больше всего работы.

Месьор Харт, перепуганно бормоча и перебиваясь с пятого на десятое, рассказал по дороге, что зашел в сарай проверить скотину а там... Там такое! Более внятных объяснений добиться не удалось — Харт трясся и отмахивал правой рукой знаки, отгоняющие нечисть.

Заглянули в сарай, осветив его факелами. Животные — две коровы и десяток коз спокойны, значит нечистая сила в хлеву отсутствует.

— Где чудовище? — посуровел Гвайнард, который терпеть не мог, когда охотников отрывают по пустякам.

— Вот! — месьор Харт подвел охотников к загону для свиньи. — Сами гляньте, пакость какая!

Здоровущая неповоротливая свинья лежала на боку даже не глядя на людей. К ее соскам приникли поросята, родившиеся, видимо, несколько дней назад. Но среди обычнейших розовеньких свинок кормилось существо, меньше всего похожее на поросенка: лопоухая маленькая тварь с глазенками навыкате, четырьмя рожками, синеватой кожей, покрытой белесой редкой щетиной и коротким завитым хвостиком, раздвоенным, словно змеиный язык.

—Тьфу, пропасть! — сплюнул Гвай, — Нашли чудовище, тоже мне! Детеныш лесного гоблина, забрался в хлев покушать. Один вопрос, каким образом он сюда попал? Лесные гоблины к человеческому жилью вообще никогда не подходят, боятся. А этот, по всему видно, новорожденный. Подкинули? Какому человеку в здравом уме придет в голову подкидывать в хлев гоблиненка? Месьор Харт, незачем закатывать глаза — он безобиден, как муха!

Гвайнард взял крошечного уродца за шиворот, оторвал от неиссякаемого источника молока и попросту выкинул из хлева на улицу. Из темноты донесся обиженный писк.

— Идем домой, завтра вставать рано, — буркнул предводитель отряда, бросил клинок в ножны и покинул хлев. Только на пороге дома Асгерд тронула Гвая за плечо:

— Послушай, ты главное-то заметил?

— Что — «главное»?

— У свиньи недавно отошел послед, она не успела его сожрать. Валялся в соломе, можно было рассмотреть. Ты раньше встречал свиней, ни с того, ни с сего, рожающих лесных гоблинов? Я — никогда!



Глава третья

в которой охотники попадают в замок барона Дортона и впервые сталкиваются с загадочным туманом



Выезд маленького каравана из Райдора не был сопряжен с излишними трудностями, однако на воротах, охраняемых едва ли не полусотней стражников и гвардейцев герцога, всех Ночных Стражей непременно проверили на принадлежность к нечистой силе — сунули под нос серебряные зеркала и заставили пожевать чеснок. Обижаться вовсе не следовало — Гвай самолично присоветовал светлейшему именно таким образом выявлять чужаков, которые вполне могли пробраться в город.

Осадное положение теперь было введено по всем правилам — открыты для прохода лишь Полуденные ворота Райдора, на стенах и возле зданий управ стоит угрюмая стража, продажа продуктов разрешена только под надзором зорких и внимательных ребят из ведомства месьора Атрога, которым строго-настрого указано задерживать всех подозрительных личностей и с осторожностью препровождать оных куда следует. Виселица перед замком пополнилась еще тремя украшениями — на груди каждого казненного висит табличка с не блистающими разнообразием надписями: «Гиперборейский шпион», «Колдун из Халоги» и «Отравитель колодцев». Опытный в подобных делах Конан крепко подозревал что эти неудачники не совершили ничего страшнее банальной кражи, но были призваны послужить государству в тяжкие времена в качестве наглядного доказательства силы и действенности герцогской власти. Политика, ничего тут не попишешь.

После проверки у ворот к Гвайнарду подошел неприметный серенький человечек и втихомолку передал поклон от его милости Атрога Гайарнского. Его милость просили поблагодарить за услуги и передать, что рекомендации Ночной Стражи исполнены в точности: герцог с семьей покинули город ночью, перебравшись в укрепленный замок Эрдат, что в грасскаальских предгорьях. Еще его милость указали забрать клетки с птичками — почтовыми ястребками, которые доставят любое донесение по назначению.

Когда ажурные ивовые клетки взгромоздили на спину тяжеловоза, и десятник отметился в подорожных невнятным росчерком, можно было отправляться.

Четыре всадника (трое на обычных лошадях, один на сартаке), медовой масти боссонский тяжеловоз и два заводных коня покинули ощетинившийся перед неизвестной опасностью Райдор без сожаления. Впереди ждала интересная и опасная работа, а что еще требуется в жизни настоящему охотнику на монстров?

Отряд обошел город с Полудня на Полуночный восход, оставив за спиной скалу с чернеющей коробкой опустевшего герцогского замка и направился по тракту на Четырехдолье, к владениям барона Олема Дортона, ленного вассала его светлости Великого герцога Райдорского. По сведениям, барон был молод, хорош собой, являлся отчаянным охотником и гулякой, а заодно владел едва ли не самыми лучшими угодьями этого отдаленного края. Четыре прекрасные долины, расположенные между Когтями Дракона приносили Олему исправный доход. Сюда же добавим два бывших серебряных рудника кезанкийских гномов, которые барон без всякого зазрения начал вновь разрабатывать, да неплохое наследство матушки — весьма богатой графини из самой Пайрогии.

Как поговаривали, барон Дортон был гостеприимен и разухабист, как и всякий дворянин, живущий в невообразимой глуши Полуночной Бритунии. Если подходить научно, Четырехдолье являлось самой отдаленной точкой всего Заката, если таковым считать квадрат, образованный цепью Граскааля, Эйглофиата и Киммерийских гор с Полуночи, побережьем Пущи Пиктов с Заката, берегами Великого Океана с Полудня и самым протяженным на материке Кезанкийским хребтом с Восхода. Словом, медвежий угол, каких поискать.

На протяжении первых лиг пути ничего интересного или загадочного не происходило. Лошади шли размашистой рысью, тяжеловоз по имени Малыш пыхтел, будто кипящий котел, но это вовсе не означало усталости — как сказала Асгерд, такой большой зверь и дышать должен много. Сартак Конана вовсю передразнивал певчих птиц — это животное, кроме хищного нрава и неотличимого от лошади внешнего облика, обладало великолепным талантом имитатора. Не столь давно сартак умудрился выучить даже несколько особо крепких киммерийских словечек, услышанных от Конана, чем вводил непосвященных в немалое смущение — надо же, говорящая лошадь! Хотя сартак получил от хозяина непритязательное имя «Гнедой», варвар всерьез подумывал переименовать его в «Попугая», благо у старого приятеля Конана по морским приключениям в Зингаре, боцмана карака «Вестрел» Зелтрана, как раз имелся яркий дарфарский попугай, за долгие годы запомнивший немало сугубо пиратских выражений, которые в приличном обществе не употребляются.

Дебри Полуночной Бритунии по своему привлекательны. Это вам не ухоженные, смахивающие на дворянские парки, лесочки Аквилонии и не кипарисовые рощи Золотого Офира. Оказавшись в бритунийском лесу, ощущаешь себя так, будто ты вернулся в самый первый год от сотворения мира, когда природа еще не знала прикосновения руки никакой разумной расы, будь то альбы, кро мара или люди.

Колоннады стволов-гигантов, над головой непроглядная, связанная в единый ковер зеленая крона, цветы невиданных раскрасок, многоразличные птицы, начиная от всем известных дятлов, до птиц-ящеров, с синими перьями и зубками в клювах. Зверье непуганое и многочисленное — людей здесь мало, охотника встретишь редко, вот и ходят вдоль тракта кабаньи гурты, одинокие медвежата-подростки, сбежавшие от грозных мамаш на самостоятельную прогулку, или важно шествуют знаменитые болотные ящеры — чудовища с доброго быка размерами, длинным хвостом и почти черепашьей мордой.

Ко всему этому непременно прилагаются замечательные запахи леса, смешивающиеся с единый аромат, пахнущий грибами, прелойлиствой, пыльцой и сыростью. Пятна солнечного света на подлеске, в глубине чащобы раздаются таинственные скрипы веток и тявканье волков, недавно обзаведшихся потомством. Где-то в отдалении недовольно ревет медведь, искусанный пчелами после покушения на их гнездо. Гудит, словно боевой рог, олень-трубач, а ему отвечает грай вставших на лесном озере журавлей.

И никакого следа человека, если не считать поросшей травой дороги, да крайне редких, замшелых столбов-указателей. Благолепие. Именно такой, спокойной и величественной, помнил Конан давно покинутую Киммерию. В лесу Бритунии он чувствовал себя почти как дома.

—Та-ак, а это что у нас такое? — Гвай, ехавший впереди и с наслаждением слушавший музыку леса, резко натянул поводья. — Всем стоять! Ни шагу без команды!

Благолепие рухнуло в один момент. Ну как, скажите, следует относиться к обычному человеческому дому, наверняка некогда являвшемуся форпостом дорожной стражи герцогства, если этот дом в свое удовольствие разгуливает по большой, освещенной полуденным солнцем, поляне? Зрелище, само по себе, довольно абсурдное.

Конан напрягся, хотя его амулет Ночной Стражи молчал, не чувствуя непосредственной опасности. Небольшая, в одну-две комнаты, сторожка под двускатной крышей и со слепыми окнами бычьего пузыря, уверенно накручивала круги по вытоптанной в траве проплешине, ничуть не стесняясь появившихся рядом людей. Над входной дверью виден герб Райдора в обрамлении соснового венка — верно, знак дорожной стражи. Домик бегает на десятках ножек, в точности похожих на человеческие — пятки так и сверкают. Никакого смысла в его эволюциях не наблюдается: знай, отсчитывает круги диаметром в полсотни шагов, словно лошадь на чембуре вокруг шеста.

—По-моему, вино которое мы пили вечером, было вполне приличным, — неуверенно высказался Эйнар. — Значит, это не белая горячка. Я наблюдаю какую-то магию, в виде зеленых с лиловым волн, но что сие значит, объяснить не могу. Сколько живу на свете, ничего подобного даже в пьяном сне не видывал.

Лошади, а особенно тяжеловоз, глядели на хибарку с человеческими ногами совершенно бесстрастно — следовательно, черная магия отсутствует. Только Гнедой киммерийца заинтересованно потягивал носом воздух — сартаки намного умнее лошадей, некоторые утверждают, будто они почти разумны. Однако и сартак не воспринял явленное чудо с негодованием или агрессией. Ему было просто интересно понаблюдать за необычным движущимся предметом.

—Эй! — рявкнул Гвай, пытаясь привлечь внимание домика. Тот приостановился, совершенно животным движением повел вправо-влево фасадом с хлопающей от тряски дверью, а после со всех ног припустил в лес, будто испугавшись. Только треск ломаемых сучьев послышался, да гудел легкий топоток.

— Демоны зеленые, — Конан утер пот со лба, и приметил, как аналогичный жест повторила Асгерд. — До глубокой старости такого не забуду!

— Поедешь дальше — глубокой старости и сопливых правнуков тебе не видать, как короны Аквилонии, — процедил Гвай. — Соединение живого с неживым — ничего себе выверты! Что происходит в старом добром Райдоре? К демонам такие чудеса, будем считать, что это нам привиделось от жары!

— Какая сейчас жара? — прогнусил Эйнар. — Прохладный ветерок с гор, даже в чащобе чувствуется. Домик на ножках? Это ли не бред? И знаете, никакого злого волшебства! Я бы мигом учуял. Начинаю разделять твою, Гвай, мысль о Буре Перемен — только она способна породить такое непотребство. Но если никакой бури нет, то что тогда мы наблюдали? Или прав Конан, говоря о сумасшедшем волшебнике, который сбежал из приюта для умалишенных и теперь вовсю развлекается?