Тогда Ланс понял, что может рассчитывать только на себя. То, что он вез, не должно попасть в руки кубинцев. Его сторож не мог увидеть со своего места движения его рук. Он медленно вытащил из кобуры под мышкой пистолет и положил его на колени. Затем с бесконечными предосторожностями взвел курок.
Его план был прост: застать сторожа врасплох и ринуться в рубку. Пользуясь внезапностью, он мог бы разоружить того, кто охранял экипаж, закрыться в рубке и тогда те, за дверью, не смогли бы помешать пилоту повернуть назад.
Он сел боком и поднял руку. Сторож с пустыми глазами не подозревал ни о чем. Майор Ланс спустил курок своего револьвера 45-го калибра и прыгнул.
Пуля ударила пирату прямо в грудь, и его отбросило к переборке. С судорожной улыбкой на губах от удивления он выпустил на пол пистолет, затем тоже съехал на пол.
Майор Ланс взялся уже за ручку двери. Затем повернул ее, но дверь не открывалась: она была заперта изнутри! Он заколебался - стоит ли стрелять. Он боялся ранить пилота. Пока он так стоял, \"DC-9\" сделал резкий вираж влево. Небо в иллюминаторах перевернулось, и Ланс, потеряв равновесие, упал, выронив оружие. Пилот, должно быть, услышал выстрел и попытался прийти ему на помощь по-своему.
Самолет еще исполнял свой странный танец: он резко выровнялся и наклонился вправо; из салона второго класса послышались крики: пассажиры были в совершенной панике. Пока Ланс на четвереньках искал свой пистолет, в салон вошел человек с автоматом. Он мгновенно увидел тело своего сообщника и понял ситуацию. Когда Ланс уже взялся за рукоятку своего кольта, человек выпустил очередь, которая прошила грудь Ланса навылет.
Майор почувствовал страшное жжение, все вокруг потемнело, он завалился вперед, заблокировав дверь своим телом. Пилот в ярости сжимал рычаги, слушая выстрелы.
- Сволочи! - изрыгал он проклятия. - Хотите в рай его отправить?! За этот фокус вы все пойдете в газовую камеру. А я приду посмотреть, как вы дохнете.
Высокий загорелый детина, стоявший за его спиной, был одет в почти вылинявший костюм с пятнами пота. Он ударил пилота по затылку дулом своего револьвера.
- Заткнись. Скорее всего туда отправишься ты и прямо сейчас. Со всеми, кто там в салоне.
- И с вами тоже, - вставил пилот.
- Нам наплевать. Немного раньше, немного позже, по крайней мере, хоть не один...
Пилот чувствовал, что тот готов на все. Заслышав выстрелы, пилот резко повернул самолет в надежде, что его противник потеряет равновесие, и его можно будет атаковать. Но тот был начеку. Вцепившись в спинку кресла, он не выпускал свой пистолет:
- Не будь дерьмом или я тебя кончу. И сразу все полетим вниз.
Пилот медленно выпрямил машину. В наушниках стоял неумолчный шум. Все радиостанции на 150 миль вокруг пытались войти с ним в контакт. По крайней мере он хоть успел подать сигнал тревоги. Может быть это будет стоить жизни его приятелю - второму пилоту.
- Что я должен делать? - разъяренно спросил он пирата.
- Заткнуть свою пасть и валять на Кубу. Если попытаешься сесть, то ты труп и остальные тоже.
Командир, отчаявшись, не отвечал. Теперь только чудо могло помешать успеху предприятия. Через десять минут он будет уже над Гаваной.
Стенли Лоуэл не шел ужинать; склонившись над приемником, он старался поймать все переговоры касательно захваченного \"DC-9\". Лоуэл был помешан на радио. Он так оборудовал свой пост, что мог ловить ряд армейских частот, которые по идее ловить был не должен. Иногда было довольно забавно их слушать. Эфир кишел сообщениями. Ему как раз удалось перехватить одно из них. Это был очень чистый диалог, которого он сначала не понял.
- Генерал, - говорил какой-то голос, - мы в контакте с \"Путаником-1\". Вы можете говорить на канале семь.
- Говорит \"Путаник-1\", - раздался молодой звучный голос среди помех. - Я вас принимаю \"пять-пять\".
- \"Путаник-1\", говорит генерал Сидней из Главного Управления в Вашингтоне. Чтобы перехватить \"DC-9\", использованы все средства. Самолет захвачен неизвестными и летит в данный момент на Кубу. Огонь на поражение, догоните его и атакуйте.
Наступила минутная тишина. Затем молодой голос, все такой же чистый, повторил:
- Роджер. Огонь на поражение. Догоните и атакуйте \"DC-9\".
Дальше были только хрипы. Стенли Лоуэл смотрел на свой репродуктор, как зачарованный. Он тряхнул головой, не в состоянии что-либо выговорить.
- Боже мой, боже мой! - наконец сказал он.
К горлу подступила тошнота. Это было невозможно: он только что услышал, как американский офицер приказывает американским истребителям сбить американский лайнер, битком набитый пассажирами!
Кубинцы не впервые пытались захватить самолет. На худой конец, его получат обратно с Кубы вместе с перепуганными пассажирами, которых ожидало волнующее возвращение.
Офицер, отдавший этот приказ, должно быть, сошел с ума. Нужно было что-то делать. Лоуэл поднял телефонную трубку и твердым голосом сказал:
- Соедините меня с главным управлением Воздушных Сил в Вашингтоне. В срочном порядке.
Ведущий самолет в шестерке \"А-II\" выполнял долгий вираж. Они летели на высоте около девяносто тысяч футов над Карибским морем. В мире очень мало кто из людей знал, что подобные истребители, способные летать со скоростью 2700 миль в час, есть на вооружении. В этот день, выполняя задания по наблюдению, они получили послание генерала Сиднея. Они только что поймали \"DC-9\" на экранах радаров, но не вмешивались.
Голос капитана, командовавшего эскадрильей, раздался в приемниках остальных \"А-II\" на специальной частоте, которую могли слышать только шесть машин эскадрильи.
- Не знаю, что там задумали эти балбесы в Вашингтоне, но приказ вы все слышали, - сказал капитан. - Мы должны догнать и сбить этот \"DC-9\".
- Но почему? - сказал пилот одного из истребителей. - Это же гражданский самолет, там полно гражданских, наших. Мы совершим преступление. Даже если \"DC-9\" под контролем кубинцев.
- Вы знаете, кто такой генерал Сидней, - сладко прозвучал голос капитана, - начальник Разведки Воздушных Сил. Он согласовывает свои приказы непосредственно с президентом, даже если это кажется нам жестоким, мы не должны ничего обсуждать. Здесь, конечно, кроется какая-то тайная настоятельная необходимость.
- А если президент сошел с ума? - настаивал кто-то.
- Все, поехали. Хватит болтовни! - сказал начальник эскадрильи. - Все по местам, орудия к бою.
Капитан просчитал в обратном порядке от пяти до одного, а потом спокойно произнес: \"Верх!\". Шесть пальцев нажали на шесть рычагов. По сотне патрубков горючее потекло к моторам, аппараты задрожали от ускорения. Охота началась.
Из подземного бункера в предместьях Вашингтона генерал Сидней следил за охотой на большом экране радара, где машины выглядели движущимися зелеными пятнышками. \"DC-9\" был далеко впереди, совсем рядом с красной чертой, отделявшей кубинское воздушное пространство. Шесть маленьких точек летели гораздо быстрее, но они были еще слишком далеко.
Он вздохнул. Он сам не знал, почему надо было любой ценой сбить этот ни в чем не повинный \"DC-9\", полный гражданских. Ему не раз приходилось по службе выполнять разные странные поручения, такие, как, например, посадка неопознанных самолетов, но подобного случая не было никогда.
Маленькие зеленые пятнышки приближались к \"DC-9\". Внезапно от истребителей отделились точки: они выпустили свои ракеты \"воздух-воздух\" по \"DC-9\", поскольку горючее у них уже было на исходе.
Сидней тревожно следил за траекториями. Экипаж \"DC-9\" даже не знал, что смерть уже в пути.
Но судьба решила по-другому: одна за другой траектории ракет грациозно отклонились к морю и исчезли с экрана радара. \"DC-9\" был вне пределов досягаемости. \"А-II\" уже летели обратно. А \"DC-9\" пересек красную линию кубинского воздушного пространства. Не желая себе в том признаться, генерал Сидней вздохнул с облегчением. Жизнь ни в чем не повинных людей с преследуемого самолета была спасена. Может быть, и плохо, что не удалось сбить этот самолет, но он был счастлив. Он поднял телефонную трубку:
- Соедините меня с Белым Домом, - сказал он.
На том конце провода ему ответил сам секретарь президента:
- Вы сбили этот \"DC-9\"?
- Нет, сэр. Истребители вмешались слишком поздно, хотя выпустили все свои ракеты.
- Это печально, очень печально, - ответил секретарь. - Президент отдал приказ сбить этот самолет. Мы попадем в драматическую ситуацию, если он сядет на Кубе. Неужели ничего нельзя больше сделать?
- Нет, сэр.
- Ну, хорошо. Я пойду доложу президенту. Держите это дело в полном секрете. Я со своей стороны предупрежу ФБР, чтобы предотвратить возможную утечку. Какая-то радиостанция перехватила SOS, поданный самолетом. Надо бы узнать, что они сказали.
Он на мгновение замолк и сделал вывод:
- Мы вляпались в скверную историю.
На следующий день, через десять минут после того, как Стенли Лоуэл приступил к исполнению служебных обязанностей, в контрольный пост вошел какой-то человек. У него был представительный вид, толстая папка для документов, серый костюм и со вкусом подобранная фетровая шляпа. Но взгляд у него был не как у коммивояжера.
- Я - Джим Конэн из ФБР, - сказал он Лоуэлу, приоткрывая удостоверение. - Я хотел бы поговорить с вами.
- Я в вашем распоряжении, сэр.
Крайне смущенный Лоуэл старался ничем этого не обнаруживать. С ФБР он имел дело первый раз в жизни.
- Расскажите мне все, что вы знаете насчет того самолета, который свернул с курса, - вежливо приказал полицейский.
Пока Лоуэл говорил, он сделал только несколько пометок, довольствуясь тем, что внимательно слушает. Он не поморщился, когда радист рассказал ему о переговорах и приказах сбить самолет. Накануне лицо, которое говорило с ним по телефону из Белого Дома, пообещало его кое-кому представить. Когда радист закончил, он спросил:
- Что вы думаете по поводу причины, согласно которой была совершена попытка сбить этот самолет?
Лоуэл широко открыл глаза.
- Конечно, ничего. А вы можете мне ее сказать?
- Я не уполномочен вам отвечать.
Тон был безапелляционным. Полицейский продолжал:
- Мистер Лоуэл, я должен вам напомнить, что вы должны сохранять в глубочайшей тайне все, что касается этого дела. Вы не должны об этом рассказывать никому, даже вашей жене или подружке. Всякая нескромность с вашей стороны повлечет за собой самые тяжкие последствия. Вы предстанете перед Верховным Судом... за шпионаж.
- Но...
- Я ничего не могу вам сказать. Информация, которой вы обладаете, касается непосредственно службы безопасности США. В других странах вас отправили бы прямо в концлагерь для большей безопасности. Вам повезло, что вы живете здесь...
Полицейский встал и взял свой портфель. Затем пожал руку Лоуэла и сказал:
- Если у вас будет какая-нибудь новая информация касательно этого дела, свяжитесь немедленно с ближайшим отделением ФБР и никому об этом не рассказывайте. До свидания.
Полицейский давно уже ушел, а Лоуэл все сидел молча. Он бы дорого дал за то, чтобы узнать, почему такие важные особы заинтересовались такой банальной с виду историей.
2
Из стены почти под ноги Сержу Ленцу выскочила крыса. Тот отпрыгнул и ударом палки размозжил грызуна, когда заметил, что из его пасти идет пена.
Зверек протащился еще несколько метров в пыли и свалился набок. Лапы слабо задвигались, а живот раздулся так, что чуть не лопнул. Затем крыса конвульсивно дернулась и больше не двигалась. Превозмогая отвращение, Серж Ленц подошел ближе и склонился над трупиком. Тот уже вонял.
Точно такой же запах плавал над всей деревней. Это не был тот обычный запах подгоревших черепах и жареного маиса вперемешку со шлаком, который можно встретить повсюду в мексиканских деревнях. Это был запах едкий и в то же время сладковатый. Запах смерти.
Серж Ленц прошел вперед по деревушке. Он еще не видел ни одного живого существа. Ничего, кроме раздутого и потерявшего форму тела какого-то старика у входа в деревушку. Оно лежало поперек канавы в окружении мух и было покрыто чем-то наподобие красноватой плесени, которую Ленц заметил и на гигантских кактусах, растущих между домами.
Он крикнул:
- Hola [привет! (исп.)].
Никто не отозвался. В конце концов, даже если мужчины были в поле, должны быть еще женщины, дети.
Он вытер струившийся по лбу пот. После сухого зноя Мехико душная влага тропического климата давила на плечи, словно свинцовая мантия. Он находился в более чем тысяче километров от столицы и мог считать себя на другой планете. Чтобы добраться до деревушки Лас-Пьедрас, он крутил баранку день и ночь - двадцать четыре часа подряд. Сначала по скоростной трассе Мехико - Гвадалахара, затем по не очень глубокой колее в земле, прямо до ответвления, ведущего в деревушку. Это была тропинка, непригодная к использованию шесть месяцев в году в течение сезона дождей. На въезде размытый плакат предупреждал: \"Осторожно! Эта дорога патрулируется нерегулярно!\"
Другими словами, если у вас поломка, следует рассчитывать только на себя самого.
Лас-Пьедрас находилась в конце тропинки длиной около 120 километров. Ленцу потребовалось пять часов, чтобы их преодолеть. Вне всякого сомнения, его автомобиль был первым, покорившим этот путь. Раз в году на ней пытал счастья налоговый инспектор верхом на муле. Вряд ли ему удавалось вытянуть много песо из этой деревушки с сотней душ, затерянной в гуще джунглей в нескольких километрах от Тихого океана.
Обитатели проживали в строгой экономии на своем маисе, маниоке и домашней птице. Каждые два или три месяца кто-нибудь из них отправлялся в Лос-Мочис в двухстах километрах обменять яйца и свиней на соль, лекарства, одежду и спички. Путешествие занимало пятнадцать дней. Они не привозили с собой газет, в Лас-Пьедрас никто не умел читать. Телефон, конечно, тоже был неизвестен, как и почта. Да и кто бы писал? Из молодежи двое уехали в Гвадалахару несколько лет тому назад, но от них ничего так и не было слышно.
Единственным контактом с внешним миром был транзистор у старосты деревни, купленный однажды по глупости. Аппарат включали редко.
Ленц выругался. Подумать только, что он попал сюда из-за россказней какого-то пьяницы! Его приятель по кличке Чамало рассказывал о Лас-Пьедрас столько странных вещей, после того, как выпил три бутылки текилы [текила крепкий спиртной напиток, изготовляется из сока агвы или других суккулентных растений], что Ленц подумал, что он не врет. При его профессии не пристало верить в совпадения.
Эта затерянная в джунглях деревушка не должна была содержать никакой тайны. Дома из сухого камня, оштукатуренные известью, были точно такие же, как в тысячах других мексиканских деревушек. Джунгли были такие же зеленые и буйные, как всегда. Кроме, разве что, узкой полоски растительности как раз перед входом в деревню. Там листья были покрыты любопытной плесенью ярко-алого цвета.
Однако эти пустынные улочки и эти смолкнувшие дома... Серж Ленц толкнул калитку одного из двориков и вошел. Стоял отвратительнейший запах. Вокруг пересохшей лужи валялись трупы кур, уток и даже свиньи.
На крыльце распростерлась темная масса, облепленная мухами. Кошка пришла умереть здесь. Все трупы были покрыты одинаковым алым налетом.
На этот раз Ленц не здоровался. Он отфутболил ногой кошачью падаль, толкнул дверь и вошел.
Ослепленный солнечным светом, он сначала не увидел ничего. Но жуткий запах уже сдавил ему горло. Он подошел к окну и распахнул деревянные ставни, впуская поток света. Увиденное заставило его отступить. На полу было три трупа. Две женщины и мужчина, одетые во все белое, как все мексиканские крестьяне. Их лица и руки покрывала пленка красного цвета.
Пошатываясь, Серж Ленц вышел. Ему понадобилось добрых десять минут, чтобы, прислонившись к стене из сухого камня, прийти в себя. Он вернулся к своему автомобилю, взял в саквояже фляжку виски и проглотил половину одним махом. Алкоголь обжег гортань, на глазах выступили слезы, однако он почувствовал себя лучше. Если бы речь шла только о нем, он бы уже прыгнул за руль. Но он должен был выполнить свое задание.
Ленц вернулся назад и вошел в другой дом. Затем обошел еще дюжину. По всей деревне зрелище было почти одинаковым: везде раздувшиеся трупы. Все животные также были мертвы. Деревушка превратилась в гигантскую груду трупов.
Все это казалось нереальным. Стояла мертвая тишина, и солнце палило по-прежнему сильно.
Учитывая изолированность Лас-Пьедрас, власти обнаружат это кладбище только несколько месяцев спустя. Мексика ведь такая большая! Даже в середине двадцатого века цивилизация проникла не повсюду. В Лос-Мочис, ближайшем из городков, большинство жителей не ведали о существовании Лас-Пьедрас.
Что же здесь произошло? Серж Ленц не был ни медиком, ни биологом, но эта внезапная эпидемия показалась ему странной. Конечно, при такой жаре в этом краю все происходит быстро. Но однако!.. И что это за неизвестная болезнь, которая, похоже, одинаково успешно поражает и растения, и людей?
Во всяком случае, беда должна была произойти молниеносно, потому что никто не успел поднять тревогу... Правда, ближайший врач находится в десяти часах езды на муле. Но можно было хотя бы поехать за ним.
Серж Ленц вернулся к своей запыленной машине. Никакая природная эпидемия не поражает так сразу и не держится в узких пределах одной деревушки. Внезапно ему пришло в голову объяснение. Деревушка, скорее всего, использовала воду из пруда, который был отравлен.
Вот откуда могло прийти несчастье. ЭТО должно было находиться поблизости от воды, необходимой для всего живого.
Он вновь вернулся в центр деревушки. С площади он заметил небольшую отлогость. Здесь должна была быть вода.
В самом деле, он тут же ее нашел. Прозрачный ручеек тек между травами и камнями метрах в ста. На берегу была ровная площадка, служившая местом для стирки.
Все выглядело пустынным.
Внезапно что-то прыгнуло на Сержа Ленца, и тот отскочил назад, охваченный невыразимым отвращением.
Это была только птица. Но какая! По гигантскому изогнутому клюву он опознал тукана, разновидность попугаев, по обыкновению раскрашенных во все цвета радуги. А этот был весь красный, с культями крыльев. Будучи не в состоянии лететь, он тащился на длинных ногах, уставившись на человека тусклым взором. У него был такой вид, словно его только что окунули в ванну с кислотой. Он прошел два или три шага и свалился набок, открывая и закрывая рот. Затем он сдох прямо на глазах Сержа Ленца, выплюнув розоватую пену.
Ленц не осмелился дотронуться до тушки. Он провел языком по пересохшим губам. Он умирал от жажды, но теперь вода из этого ручейка приводила его в ужас.
Эта чистая и прозрачная струйка в силу неизвестных причин несла смерть. Впадая через километров двадцать в Тихий океан, она не могла заразить какую-нибудь другую деревушку. Выше по течению она пересекла с дюжину деревушек, где ничего не произошло.
Но почему смерть настигла именно это, оторванное от всего света селение на западе Мексики, где сотня бедных крестьян жили так же, как и двести лет назад?
Серж Ленц вернулся к площади. Он собирался взять как можно больше образцов и сообщить санитарно-эпидемическим службам страны. Во что бы то ни стало следовало похоронить этих несчастных. Не будь так жарко, он принялся бы за работу сам! А затем поставил бы в известность своих боссов. На этот раз у него было такое впечатление, что он раскопал большое дело.
Возвратившись к своему автомобилю, он растянулся на траве, в тени кузова, зажег сигарету и с наслаждением сделал первую затяжку. Этот запах был знакомым и успокаивающим.
Целых пять минут он размышлял, уставившись в вечно голубое небо. Если он, Серж Ленц, был здесь, значит, дело нечисто. Из Вашингтона он получил телеграмму: \"Проведите расследование по любой эпидемии животных или людей, происходящей в настоящее время в любом уголке Мексики.\"
Ему не сказали, почему. Кстати, ему никогда не говорили, почему приказывают делать разные странные вещи. Теперь он торопился покинуть эту проклятую деревню. Он потянулся, и когда встал, услышал человеческий голос.
Тишина была такая, что, казалось, голос раздается совсем рядом. На самом деле он доносился из центра деревушки. Серж Ленц было открыл рот, чтобы окликнуть, но неожиданный звук заставил его сдержаться: кто-то хохотал во все горло. Это был громкий смех самоуверенного и властного человека.
Этот смех обдал Ленца холодом. Кто мог смеяться при виде трупов и всего этого уныния?
Голос заговорил на испанском. Ленц с предосторожностями обогнул свой автомобиль и скрылся под покровом леса у обочины дороги. Эти смеющиеся незнакомцы внушали ему инстинктивный страх.
Пройдя немного вперед, он увидел их сквозь листву. Пятеро мужчин, одетых во все белое, в соломенных шляпах. У четверых из них были винтовки с патронташами, которые они носили на мексиканский манер через плечо. На поясах висели длинные мачете.
Пятый и был тем самым человеком, который смеялся. Издалека он казался еще больше. В нем было около двух метров роста. Одет он был, как и все остальные, только без винтовки, одна лишь кобура для револьвера.
Он еще смеялся, указывая на какой-то предмет. Затем вытащил из кармана платок и приподнял шляпу. Его череп был обрит наголо.
Ленц проклял себя за то, что не взял оружия. Его физические возможности были ограничены. Он был горожанином и при росте один метр семьдесят пять сантиметров весил 65 кило. Совсем не похоже на атлета!
Будет лучше, если эти люди его не заметят. Если бы он мог вывести машину на дорогу и смыться, пока не обнаружили его присутствия, то еще можно попытать счастья. Но увы, у них винтовки, а дорога была прямой.
А потом, что они здесь делают? Они явно пришли пешком через джунгли, стало быть, не издалека. К тому же они совершенно не казались удивленными гибелью деревни...
Ленц вздрогнул. Значит, \"они\" знали, почему Лас-Пьедрас перестала существовать.
Они еще не обнаружили автомобиль, спрятанный в тени большой папайи. Но если они направятся в ту сторону, его непременно обнаружат.
Следуя по опушке леса, Ленц двинулся к центру деревушки. Он удалялся от своего автомобиля и приближался к неизвестным. Может быть, удастся кое-что узнать.
Когда он подобрался к площади, пятеро все еще стояли там. Четверо из них обследовали дома, вынося оттуда разные мелкие предметы, а великан сидел на камне в тени спиной к Ленцу. Рядом с ним лежал чем-то набитый мешок. Ленц увидел, как кто-то из них бросил туда золотое украшение: они грабили.
На пустынной площади раздавались их самодовольные и циничные возгласы. На плохом испанском языке они насмехались над трупами. Один из них громкими криками подозвал остальных: они обнаружили транзистор. Вдруг великан рассердился:
- Пошли, пошли, хватит развлекаться! - крикнул он. - Нам здесь больше нечего делать, незачем рисковать. Сюда может нагрянуть федеральная полиция.
Он встал и направился тяжелыми шагами к выходу из деревушки, в ту сторону, где находился автомобиль Ленца. Четверо других бросились бегом его догонять, Ленц видел, что они приближаются к его автомобилю. Если они пройдут мимо и не заметят его, он постарается поехать вслед за ними. Если же нет...
Великан встал как вкопанный, заметив сверкающее на солнце ветровое стекло. Ни слова не говоря, четверо других стянули с плеч винтовки. Ленц заметил, что это были автоматические карабины совершенного образца производства Соединенных Штатов.
Рассыпавшись веером, пятеро мужчин двинулись к автомобилю. Они больше не пели и не разговаривали. Великан с пистолетом в руке резко распахнул дверцу. Убедившись, что машина пуста, они опустили оружие. Ленц не слышал о чем они шушукались. Продолжая прятаться за деревьями, он следил за дорогой по всей длине. Он бы дорого дал за самый простой пистолет.
Раздавшийся окрик заставил его подпрыгнуть:
- Hola! Куда направляетесь?
Великан окликал его на испанском, сложив ладони рупором у рта. Возможно, они приняли его за чиновника, делающего объезд. Он из осторожности не отвечал. Его окликнули еще раз с настойчивостью в голосе.
Ленц неподвижно сидел на корточках. Надо было выждать, пока они уйдут, чтобы вернуться к машине. А потом удирать.
Ленц видел, что они идут прямо на него, обшаривая глазами каждый пучок зелени. Не оставалось никаких иллюзий относительно судьбы, которая будет ему уготована, если его схватят.
Как можно тише Ленц отступил назад и бросился в джунгли. Он сразу же вышел на ручей. Превозмогая отвращение, ступил в воду. Это был хороший способ оторваться от преследователей. Вода была прохладной, и это его взбодрило. Он пошел против течения. Он не знал, куда ведет эта дрянная речушка. Времени было три часа пополудни, и оставалось по меньшей мере пять часов до захода солнца.
Его единственным спасением было углубиться в джунгли и идти наугад, все время держа курс на восток, пока не выйдет на проезжую дорогу. Там он смог бы позвать на помощь. Если прежде он не наступит на скорпиона или гремучую змею и если те, другие, его не догонят.
Вдалеке послышались крики. Затем выстрелы. Вероятно, стреляли в воздух.
Посчитав, что уже достаточно удалился, он вышел из речушки и нырнул в заросли. Он продвигался с трудом из-за лиан и бесчисленных растений. Через полчаса, обессиленный, он остановился и сел на землю. В этой чащобе можно блуждать неделю. Это было невозможно. Следовало разыскать какую-нибудь дорогу.
Он поднялся и взял новое направление. Ему повезло. Он почти сразу же набрел на тропку, по всей вероятности, проложенную животными.
Рубашка прилипла к спине. И осталось только две сигареты. У него уже заболели ноги. Сердце выскакивало из груди, легкие горели. В голове молнией пронеслось, что он, наверное, подцепил ту ужасную болезнь, которая уничтожила Лас-Пьедрас. Но это была просто усталость. Чтобы перевести дух, он пошел медленнее.
Его сердце уже стало биться в нормальном ритме, когда какой-то шум заставил его заледенеть от ужаса: за ним шли. Он обернулся и заметил белые пятна одежды.
Преследователи его обнаружили.
Он сорвался с тропки, как сумасшедший, надеясь, что его не увидели. Но раздался выстрел, и возле уха просвистела пуля. Они шли по следу, намереваясь его убить.
Прижав локти к телу, он побежал, не чувствуя больше ни лиан, ни растений, которые царапали его. Он не знал куда бежит. Им завладела только одна мысль: избавиться от этих людей. Когда гигантские колючие кустарники хлестали его лицо, он с горечью думал, что профессия \"уважаемый сотрудник\" ЦРУ совсем не теплое местечко.
3
Его высочество князь Малко Линге, рыцарь Ордена Серафимов, маркграф Нижнего Эльзаса, великий воевода Сербского воеводства, глава Ордена Золотого Руна, законный кавалер Черного Орла, граф священной Римской империи, лендграф Флетгауса, почетный и благочестивый член независимого Мальтийского Ордена, владелец исторически ценной усадьбы на границах Австро-Венгрии, короче говоря, \"внештатная ищейка\" Центрального Разведывательного Управления, оперативного подразделения со скоростью 960 километров в час спокойно скользил среди пышных, словно из хлопка, слоисто-дождевых облаков, которые покрывали север Атлантики, держа в руке стакан водки \"Крепкой\".
Удобно развалившись в мягком кресле и прикрыв глаза, он наблюдал из-под затемненных очков, как стюардесса Скандинавских Авиационных Служб хлопотала вокруг шести пассажиров первого класса. Высокая, нежная и грациозная, словно сошедшая со средневековой гравюры, она называла себя Карэн.
Это все, что он смог узнать о ней за пятнадцать минут разговора. Она вежливо, но твердо отвергла его авансы. В утешение Малко сказал себе, что ее напугали его черные очки. Однако он носил их не из снобизма, а по необходимости - увидев однажды его глаза цвета жидкого золота, их обычно не скоро забывали. Это мешало в профессии, где лучше было оставаться незамеченным...
Малко сделал глоток водки. Первый раз за многие месяцы он почувствовал себя совершенно расслабленным.
Он был на каникулах.
\"DC-8\" авиакомпании SAS взлетел с аэропорта \"Джон Кеннеди\" - самого большого в Нью-Йорке - в 7:30 вечера. В Копенгагене он будет в 8:30 утра из-за шестичасовой разницы во времени. Малко сможет все утро делать покупки. Его самолет \"Каравелла\" на Вену вылетал в 12:40. Ему нужно было побывать только в одном, но очень важном месте. Из Америки он заказал одному антиквару в Копенгагене сервиз из тончайшего фарфора для обеденного зала в своем замке. Должно быть, он его уже ждет.
Вечером он, наконец, будет у себя! При этой мысли у него вырвался вздох удовлетворения. К тому же он обожал самолеты. Это было единственное место, где он отдыхал по-настоящему. Это также было единственным местом, где он должен был только нажать на кнопку, чтобы к нему подбежала хорошенькая девушка, готовая удовлетворить его малейшее желание; но в пределах требований хорошего тона, увы!..
\"DC-8\" бесшумно скользил по небу. Наступила ночь. Чтобы размять ноги, Малко решил выпить стаканчик в баре, расположенном в носу самолета. А также чтобы поболтать с очаровательной Карэн. Она ждала его и улыбалась:
- Виски? Водка? \"Кровавая Мэри\"? Манхэттен или шампанское? предложила она. - Не стесняйтесь, это бесплатно.
- Водку, - сказал Малко. - Русскую.
В США он перевернул все вверх дном, чтобы ее найти. Это была самая лучшая водка.
- Откуда вы, Карэн? - спросил он.
- Из Стокгольма, сэр.
- Вы не останавливаетесь в Копенгагене?
Она, смеясь, покачала головой.
- Нет. Но вы можете приехать в Стокгольм. Мы с мужем будем очень рады дать вам возможность оценить шведское гостеприимство.
Вот тебе на.
- Вы хорошо говорите по-английски, - заметил он, чтобы возобновить разговор.
Она скромно улыбнулась.
- Я также говорю на немецком, испанском, французском и греческом. И, конечно, понимаю датский и норвежский.
Он резко поставил свой стакан.
- Карэн, вы знаете, что могли бы зарабатывать миллионы?
Молодая женщина звонко рассмеялась.
- Честно?
- Почти.
Не мог же он ей в самом деле сказать, что в ЦРУ хорошо платят умным девушкам, говорящим на стольких языках. У него самого одним из самых больших козырей была именно восхитительная память, которая позволяла ему очень быстро приспосабливаться к странным языкам, на которых говорили за пределами цивилизованных англо-саксонских стран. На какую-то секунду он замечтался, что дала бы команда, составленная из него и Карэн.
Карэн бы очень позабавилась, если бы узнала фамилию своего собеседника. Его называли SAS из-за начальных букв его профессии.
Для американцев так было короче. Путешествуя самолетами авиакомпании SAS, он чувствовал себя немножко в своих владениях. К тому же он ценил скандинавский сервис, более качественный, чем у вечно спешащих стюардесс американских авиакомпаний.
- Возвращайтесь на свое место, - сказала Карэн, - сейчас вам подадут ужин.
Движимый голодом, он не заставил себя просить. Он чувствовал себя приподнятым и счастливым. Ему предстояло забыть на целых два месяца всякие задания, опасности и жизнь, полную разного скотства, которую он вел с довольно давних пор. И думать только о том, как реставрировать свои деревянные панели.
Прочитав меню, он признал, что Европы ему крайне недоставало. Наконец-то, настоящая кухня! Он с нежным чувством прочел, что авиакомпания SAS состоит членом старейшего гастрономического общества в мире, Общества Любителей Жаркого. Ему подали какую-то скандинавскую закуску из засахаренной сельди, дымящийся лосось и, конечно, икру. Он проглотил лангуста с половиной бутылки \"Лаффит-Ротшильда\" и на десерт возвратился к водке. Его охватила сладкая дрема, и ЦРУ стало отдаляться все дальше и дальше.
Забирая поднос, Карэн вручила ему маску из ткани черного цвета в форме очков, где вместо дужек был эластик.
- Наденьте, чтобы свет вам не мешал, - предложила она.
Он повиновался, и последнее, что он увидел, была полосатая желтая блузка стюардессы. Он мгновенно заснул.
Какой-то приятный запах вывел его из еще более приятного сна. Это невозможно было передать словами: Карэн протягивала ему маленькую салфетку, смоченную одеколоном, чтобы освежить лицо. Как в Японии. День уже наступил.
- Через час мы прибываем, - объявила она.
Он успел съесть взбитую яичницу и причесаться. \"DC-8\" плавно спускался над Копенгагеном. \"Еще одна страна, где никакие неприятности меня не ждут\", - подумал Малко.
Пилот совершил мягкую посадку. Малко не почувствовал, в какой момент шасси коснулись земли... Карэн звонким голосом объявила:
- Мы совершили посадку в Копенгагене. Сейчас семь часов сорок минут по местному времени. Авиакомпания SAS желает вам...
Малко вздохнул. Грустно было покидать прекрасную Карэн! Но в конце концов, мир так тесен!
Он еще имел право на благосклонную улыбку и вышел из \"DC-8\" с куклой в руках - подарком авиакомпании. И еще он заслужил на память черную маску для сна.
В этот утренний час коридоры аэропорта были почти пустынны. Малко размашистыми шагами направился к выходу. Внезапно какой-то низенький человечек, любезно улыбаясь, преградил ему дорогу.
- Вы - SAS, не так ли?
От неожиданности Малко остановился как вкопанный. Человеку было около сорока лет. Он был одет в легкий дорогой костюм. Рубашка на нем была американского фасона под стать стрижке.
- Что вам угодно? - довольно жестко спросил Малко.
Тот протянул ему руку с немного стянутой кожей.
- Я Берри Горди. Атташе по культуре при посольстве. У меня для вас послание. От вашего друга Митчелла.
Малко стиснул зубы. Митчелл был шефом ЦРУ на Среднем Востоке и его другом. Человек протянул телеграмму, и Малко прочитал следующее: \"Возвращайтесь немедленно тчк Нуждаемся в вас в жизненно важном деле тчк Ваши финансовые требования выполняем заранее тчк Привет тчк Митчелл\".
Он знал, этот Митчелл, что Малко нуждается в деньгах. Старый скряга! Он постоянно предлагал золотые горы тем, кого отправлял в преисподнюю. И частенько их не выплачивал по причине преждевременной кончины получателей.
- Идите, отправьте телеграмму Митчеллу, - сказал Малко, - что вы меня упустили, что меня не было в самолете, что он разбился, что я арестован, да что угодно. Я в отпуске и в нем остаюсь. До свидания.
И он поспешно удалился.
\"Атташе по культуре\" тут же двинул за ним. Но его коротенькие ножки перебирали недостаточно быстро. Тогда он вцепился в один из самокатов, которые сотрудники авиакомпании SAS использовали для передвижения по гигантским коридорам, и, словно спущенный с цепи подросток, врубил скорость, чтобы догнать Малко.
Разговор так и продолжался. Чем больше Малко прибавлял ходу, тем сильнее вспотевший и запыхавшийся атташе перебирал ногой. Приближался другой конец коридора с полицейским постом и таможней. Тяжко дышащий Берри Горди оставил свой самокат и схватил Малко за руку:
- Слушайте. Я получил из Вашингтона инструкции вернуть вас любой ценой. Если понадобится, я помешаю вам выйти из этого аэропорта. Мы в очень хороших отношениях с датской полицией. Ну же, не будьте идиотом. Я не хочу из-за вас потерять свое место. В отпуск можно будет уйти после.
- А если я умру, тогда что? - сказал Малко вне себя от ярости.
Но он уже проиграл. Он прекрасно чувствовал, что Горди не блефует. Если Митчелл решился прервать отпуск Малко, тому должна быть действительно серьезная причина.
Горди прочитал его мысли.
- Я заказал вам билет в первом классе рейса 913 авиакомпании SAS, сказал он. - Вы улетаете в двенадцать часов и в 14:55 будете в Нью-Йорке. Если вам повезет, что маловероятно, сегодня вечером вы сможете увидеть в Вашингтоне Митчелла.
- А вы не хотите, чтобы я в промежутке сделал крюк и разбомбил Россию?
Горди, торжествуя в душе победу, рассмеялся услужливо ровно настолько, чтобы пролить бальзам на душу Малко.
- Ладно, - сказал тот. - А сейчас вы меня отвезете к одному антиквару. Вы знаете толк в фарфоре?
Горди поклялся, что страстно любит в мире только две вещи: свою матушку и фарфор. Он был все таким же преданным, когда четыре часа спустя проводил Малко к трапу \"DC-8\" курсом на Нью-Йорк.
Это был совершенно невинный флакон, какие можно еще встретить в деревенских аптеках. В него вмещалось около литра. До самого горлышка он был заполнен каким-то сероватым порошком. Вверху торчала пробка, залитая воском. По низу флакона шла широкая красная этикетка. На ней выделялись желтые знаки: CX-3.
Четверо человек в полном молчании созерцали этот флакон, стоящий на столе с белым пластиковым покрытием.
- Дорогой мой SAS, - сказал один из них, - того, что здесь, во флаконе, хватит, чтобы убить два миллиарда человеческих существ.
Малко посмотрел на флакон. Уму непостижимо! Однако у него не было никаких причин подвергать сомнению слова профессора Олсопа - директора Центра военных исследований в Детрике, на военном жаргоне - базе К-46. Широкой общественности было совершенно неизвестно, что речь шла о самом современном в мире центре бактериологической войны. Это был американский ответный удар аналогичным русским базам, обнаруженным ЦРУ...
Стоявший рядом с Малко лысый ученый с гноящимися глазами, одетый в измятый костюм, слегка дрожащим голосом сказал:
- При благоприятных условиях один грамм CX-3 может убить 300 тысяч человек.
Малко посмотрел на него с некоторым отвращением.
- А при неблагоприятных условиях, профессор?
Не уловив черного юмора в вопросе, ученый покачал головой:
- Не знаю. Может быть, несколько сотен.
- Замечательно! - продолжал Малко. - Это вы запустили в ход такое чудо?
Пожилой ученый скромно покачал головой.
- О нет. Я только использовал возможности природы. Вы же знаете, что можно отравиться банкой испортившихся консервов?
- Да.
- Вирус, вызывающий это отравление, называется ботулическим. Это один из сильнейших природных ядов. В природе его находят в ничтожно малых количествах. Нам удалось искусственным путем создать ботулин, который стоит перед вами.
- Итак, - подвел итог Малко, - одна чайная ложечка этого продукта в резервуар с водой - и я уничтожу население Нью-Йорка?
- К несчастью, все не так просто, - вздохнул профессор. - Но пропорция верна.
Малко ужаснулся неосознанному цинизму ученого. Он повернулся к четвертому персонажу в генеральском мундире.
- Скажите, генерал, вы что, прервали мой отпуск, чтобы сыграть в игру \"Испугайся сам\"? Что вы ждете от меня? Что я проглочу содержимое флакона?
Генерал Хиггинс, командовавший одной из важных служб ЦРУ, был озабочен и не оценил шутки:
- Вы должны были увидеть этот флакон, - забрюзжал он. - Пройдемте в кабинет профессора. Я расскажу вам одну историю.
SAS прошел следом за генералом. В очередной раз ему предстояло разрешить деликатную и опасную задачу. Иначе бы его не вызвали. Американской казне это будет дорого стоить.
Небольшая группка прибыла в профессорский кабинет с широкими застекленными окнами, которые выходили на зеленый островок Мэриленда. При виде голубого неба и мирной панорамы Малко подумал, как могут человеческие существа проводить свою жизнь, создавая ужасы наподобие содержимого этого американского флакона? Он сам занимался исключительно пацифистскими делами. Прежде всего нужно реставрировать исторический замок предков в Австрии, где он и рассчитывал закончить свои дни. Для этого требовалось целое состояние, что понуждало его работать на ЦРУ, поскольку квалифицированные рабочие по контракту, старинные камни и деревянные панели стоили бешеных денег.
Другое его пристрастие было не столь разорительно. Стоило заметить хорошенькую женщину, чтобы у него появилось желание уложить ее в свою постель. Это частенько влекло за собой бесчисленные осложнения. Закоренелый холостяк, он не признавал ревности. Но не всегда можно было сказать то же самое о его партнершах. Сегодняшнее плохое настроение было не только по причине страшного флакона: он насмотрелся предостаточно ужасов, чтобы пресытиться ими. На этой базе не было ни одной более-менее подходящей секретарши.
- Дорогой мой SAS, - начал генерал, - мы вляпались в вонючее дерьмо.
- Ах, - сказал Малко.
Вояки имеют склонность к преувеличению.
- У нас попросту война на носу.
- Война? С кем?
- С Кубой.
- С Кастро?
- Да. И хуже всего то, что он грозится ее выиграть...
SAS несколько удивленно посмотрел на генерала:
- А наши ракеты? А наши бомбардировщики?
- Не все так просто. Разновидность войны, которую нам навязывает Кастро, запрещает нам классическое сопротивление, будь оно атомным или не атомным. Как вы думаете, что может произойти, если завтра мы отправим наши ракеты на Гавану?
- У вас не будет больше сигар...
- Не валяйте дурака... ООН исключит нас из человеческого сообщества. Не стоит так рисковать. Мы связаны по рукам и ногам. Нам нужно выпутаться из этого дела при помощи хитрости.
- Если бы вы не говорили загадками, вас бы поняли гораздо лучше, закончил мысль Малко. - Сначала вы мне показываете флакон, который, кажется, затмевает ваши бомбардировщики и ваши ракеты. Теперь вы мне говорите, что мы почти в состоянии войны с Кубой, и что Кастро вот-вот поставит нас на колени. Что вы хотите этим сказать? Что существует флакон еще больший, чем наш? Что найден способ превратить всех наших вояк в идиотов?
SAS начинал скучать в этой лаборатории. Эти офицеры и ученые, живущие в ирреальном и зловещем мире, начинали действовать ему на нервы. Профессиональных военных он считал кретинами: жизнь так коротка. Своей собственной он рисковал только по нужде. Другого способа реализовать его давнюю мечту - жить в замке в своих владениях, как его предки - не было. А еще потому, что он любил свободу. Ему приходилось бывать во многих коммунистических странах. Социалистический образ жизни был ему глубоко антипатичен.
Генерал почувствовал, что Малко надоели разговоры вокруг да около:
- Пойдемте SAS. Я должен вам рассказать одну историю.
- Если вы намерены испробовать на мне вашу штуку, - сказал Малко, - я добровольцем не буду...
- Постарайтесь быть серьезным пять минут и следуйте за мной в мой офис, - сухо сказал генерал.
Они углубились в анфиладу коридоров. Профессор Олсоп семенил следом. Офис генерала был роскошен. Зеленый ковер на полу, в котором ноги утопали чуть ли не по щиколотки, деревянные панели, старинный английский стол и прекрасный вид на Мэриленд. Малко уселся в глубоком, словно диван, кресле и закурил.
Генерал занял место за столом, а профессор остался стоять в углу комнаты.
- Итак, - начал генерал, - вы, вероятно, знаете, что, как и большинство современных стран, мы изучаем здесь возможности бактериологической войны, короче говоря, способы уничтожения населения или вражеской армии путем развязывания искусственных эпидемий.
- Вы уже наложили руку на Корею, - с мягкой иронией прервал его Малко...
Генерал остановил его жестом.
- Мы были не единственными. Знаете ли вы, что у русских имеется шесть специальных лабораторий в Азербайджане и на Кавказе, которые занимаются только этим вопросом? Станция N_1 специализируется на культуре тифа; станция N_2 - на культурах оспы и спинно-мозгового менингита; станции N_3 и N_5 - на бактериальных культурах малярии, паратифа и менингита; и, наконец, станции N_4 и N_6 занимаются чумой и дизентерией... Что вы на это скажете?
- Это звучит отнюдь не утешительно.
- Мы опережаем русских на десять лет, - отрезал генерал. - Мы давно прошли стадию бактерий и природных ядов.
- Тогда в чем ваши проблемы?
- В неосторожности. В ужасной неосторожности, за которую я несу ответственность. Наши союзники ведут приготовления к этому роду войны. Англичане, между прочим, тоже. В данное время у них появились некоторые осложнения, поскольку один из их ученых умер от чумы в результате несчастного случая. Может быть, поэтому они решили отправить корабль-лабораторию на Багамы.
- Странная мысль!
- Не такая уж и странная. Они намеревались изучать там развитие бактерий в условиях тропического климата. Не забывайте об азиатском Юго-Востоке... Итак, вот уже два месяца, как англичане сознались нам, что корабль-лаборатория \"Бен-Ломонд\" бросил якорь у берегов Ямайки примерно на две недели. Поскольку у нас имеются с ними соглашения, они попросили прислать им одного из наших специалистов с образцом нашего последнего продукта CX-3.
- Что это такое?
- Это то, что вы видели во флаконе. Самый сильный в мире яд. Синтезирован из природного яда, чью вирулентность мы увеличили в десять тысяч раз. Естественно, его формула абсолютно засекречена.
Только вот, поскольку мы проявляем осторожность в том, что касается классических вооружений, мысль, что этот флакон могут украсть, не пришла мне в голову. Таким образом мы взяли билет на самолет для одного майора из моих подчиненных и отправили его без сопровождения на Ямайку встретиться с английскими коллегами. В своем портфеле он вез флакон, как две капли воды похожий на тот, который вы видели. Этого хватит, чтобы уничтожить человечество...
- И что теперь?
Малко начинал проникаться этой историей. Хоть раз речь не шла о ракетах!..
- Так вот, майор так и не прибыл на Ямайку. Его самолет был захвачен в воздухе неизвестными, которые заставили экипаж приземлиться на Кубе. Мы сделали все, чтобы этому помешать, поскольку я отдал приказ сбить самолет со всеми пассажирами. Но было слишком поздно.
Компания выкупила самолет. Пассажиры целые и невредимые были возвращены через Ямайку - все, кроме одного. Майор Ланс исчез. Кубинцы утверждают, что его не было в списках пассажиров. Конечно, портфель и его содержимое тоже испарились.
- Вы полагаете, что кубинцы вам желают зла? В конце концов, вы можете их ликвидировать двумя ракетными выстрелами... с микробами или без.
Генерал затряс головой.
- К несчастью, нет, мой дорогой SAS. Прежде всего вы, как и я, знаете, что мы не можем трогать наши ракеты, чтобы не развязать мировую войну, короче говоря, конец света. И потом, мы даже не уверены в том, что кубинцы желали нам зла во всей этой истории. Или, по меньшей мере, у нас сложилось впечатление, что речь идет о чем-то другом...
- О чем?