Лебедь встретился с Ельциным, и они договорились.

Жертвой пал министр обороны Грачев, с которым у Лебедя вышел конфликт. В Кремле тогда пошли бы и на большее… 19 июня Лебедь предложил своим сторонникам голосовать за Ельцина. Взамен он получил крепкое рукопожатие президента, который многозначительно сказал, глядя в телекамеры:

— Это союз двух политиков.

На самом деле это была циничная сделка. Ельцин накануне второго тура голосования покупал Лебедя и голоса его избирателей. Александру Ивановичу дали должность секретаря Совета безопасности и помощника президента. И Лебедь, казалось, не верил своим глазам: неужели это он в Кремле, рядом с президентом?

Борис Николаевич держался до последнего, не подавал виду, что ему совсем плохо. Но накануне второго тура голосования сердце не выдержало таких нагрузок. У него развился тяжелейший инфаркт — врачи поражались, как он вообще выжил… Его состояние тщательно скрывали. Он отказался лечь в больницу.

Но чем было объяснить внезапное исчезновение президента? Его нельзя было даже показать по телевидению. Администрация отменила все встречи. Новый пресс-секретарь президента Сергей Владимирович Ястржембский демонстрировал чудеса изобретательности, рассказывая о напряженной работе Ельцина с документами.

Предвыборному штабу предстояло проводить избирательную кампанию без кандидата. Борис Николаевич в прямом смысле не мог встать с постели. Когда президент пропал с телеэкранов, страна забеспокоилась. Организовали специальную съемку. В комнате, где лежал Ельцин, изготовили деревянные панели — такие же, как в его кремлевском кабинете. Ельцина посадили в постели, подложив под него подушки, надели на него рубашку, галстук, пиджак. Даже эта манипуляция стоила Борису Николаевичу огромных сил. Только сильная воля и страсть к победе могли заставить его пересилить боль и слабость. Вокруг стола расселись только свои, те, кто был посвящен в истинное положение дел, Валентин Юмашев, Татьяна Дьяченко… Эту картину показали по телевидению.

Когда готовили обращение Бориса Николаевича к избирателям, всех телевизионщиков попросили выйти из комнаты, чтобы они не видели, как ведут президента, который с трудом произнес несколько слов. Когда в день выборов показывали, как Ельцин опускает бюллетень в урну для голосования, вспомнились последние съемки уже смертельно больного Черненко…

Казалось, все рушится. Если страна поймет, в чем дело, не проголосует за тяжелобольного человека, и победит Зюганов. Тем не менее люди уже сделали выбор. В воскресенье 3 июля на втором туре голосования Борис Николаевич получил 53,82 процента голосов, Геннадий Андреевич — 40,3 процента. Одержав победу на выборах, президент Ельцин представил убедительное свидетельство своего политического здоровья. Но теперь окружающий мир был обеспокоен его физическим здоровьем.

5 августа появился указ «Об официальных символах президентской власти и их использовании при вступлении в должность вновь избранного Президента Российской Федерации». Инаугурацию предполагалось провести на Соборной площади в Кремле под звон колоколов и пение од. Но пришлось сократить всю церемонию до двадцати минут.

9 августа Ельцин появился на публике, прочитал по телесуфлеру слова президентской клятвы и опять исчез. Тяжелобольной человек еле держался на ногах. Сидевшие в зале видели слезы на глазах его дочери Татьяны Дьяченко. Правда, на приеме, где Ельцин пробыл те же полчаса, он держался очень мужественно и произнес тост.

16 августа в кардиологическом центре академика Чазова Борису Николаевичу сделали коронарографию — исследование, позволяющее определить степень поражения сосудов сердца. Результаты повергли врачей в уныние. Участники расширенного консилиума не сомневались в том, что президент нуждается в аортокоронарном шунтировании. Повреждены были не только сосуды сердца, но и сама сердечная мышца, которая не справлялась со своими функциями.

Состояние президента было угрожающим, сердечная мышца работала на пределе своих возможностей. Врачи боялись внезапной остановки сердца. Делать операцию было невозможно. К тому же обнаружились анемия и ослабление иммунитета. Сам Ельцин и его окружение хотели сделать операцию побыстрее, чтобы снять напряжение. Но врачи кардиологического центра рекомендовали отложить операцию месяца на три, провести курс лечения и немного восстановить здоровье Ельцина.

5 сентября страна узнала, что Ельцин страдает ишемической болезнью сердца и нуждается в серьезной операции. Это вызвало большое разочарование. Выходит, проголосовали за тяжелобольного. И еще неизвестно, чем закончится операция.

Такой была реакция обычных людей. Но для политиков тяжелая болезнь Ельцина и грядущая операция с неясным исходом открывали неожиданные возможности. Так, может быть, в ближайшее время понадобятся новые выборы? И все взоры устремились на Лебедя. Вот человек, который на сей раз постарается не упустить власть. Тем более что сам Александр Иванович выражался ясно и определенно:

— Власть никто не может дать. Ее берут твердой рукой и держат.

Его слова не остались незамеченными. Когда Ельцин выбыл из активной политики, его фактически заменил Чубайс, возглавивший президентскую администрацию. Анатолий Борисович рассказывал мне тогда, что отчаянно сопротивлялся назначению:

— На всех предыдущих должностях у меня была очень содержательная работа. Были серьезные экономические проблемы, для решения которых я вынужден был использовать политические методы, иногда весьма сомнительного свойства. Теперь все содержание моей работы состоит из такого рода политики. Мне это не нравится. Но я предлагал другого человека на пост главы администрации — Игоря Малашенко, руководителя НТВ. Я написал секретное письмо Ельцину, где изложил все положительные его стороны и написал, как преодолеть негативные, которых очень немного. Ельцин согласился. А Малашенко отказался, и даже Гусинский не смог его переубедить. Тогда уж мне пришлось…

Чубайса обвиняли в узурпации власти, называли регентом, говорили, что он не имеет права руководить страной. Никто не думал о том, в каком сложном положении он оказался. Он должен был обеспечить исправную работу государственного механизма в тот момент, когда президент сам действовать не способен, но и свои полномочия никому не передоверяет. И Чубайс с этим справился. Человек дела, блестящий менеджер. И очень смелый человек. Он удерживал корабль на плаву до тех пор, пока Ельцин не обрел способность контролировать своих подчиненных.

Упоминание фамилии Чубайса вызывает массовое помешательство. Нелюбовь к нему имеет понятные основания — его считают виновным в том, что приватизация была проведена несправедливо. Но есть и какие-то иррациональные причины для такой сильной ненависти.

Возможно, дело в том, что Чубайс — это Штольц наших дней, немец Штольц, изображенный Гончаровым в романе «Обломов» как антипод главного героя, как олицетворение западной деловитости. Автор романа, скорее, симпатизировал умелому, толковому Штольцу, который если берется за дело, доводит его до конца. Но вот Никита Сергеевич Михалков в фильме «Обломов» выставил немца Штольца глубоко чуждым России человеком. А Михалков тонко чувствует дух времени и настроения людей… Поклонников у Штольца, как и у Чубайса, маловато. Но обойтись без Чубайса не получается.

В жизни Анатолий Чубайс менее рыжий, чем кажется по телевидению. Зато по телевидению не видно, что глаза у него красные от переутомления. Но усталости или отчаяния он не выдает. Он умеет держать себя в руках. Он на редкость спокойный и уверенный в себе человек. Никто не слышал от него жалоб, истеричного недовольства.

Чубайс нуждался в Ельцине, который дал ему возможность развернуться. И Ельцин нуждался в Чубайсе, потому что верил в его способность решить любое дело. Анатолий Борисович отличался от всех других подчиненных президента тем, что не жаловался и ничего не просил. Чубайс — идеальный подчиненный.

Журналисты спрашивали его:

— Вы любите власть?

— Нет.

— Совсем?

— Вы не поверите, совсем. Это инструмент, не менее, но и не более того. Уточню, воспользовавшись сравнением. Отношусь к ней примерно так, как хороший токарь к токарному станку, пианист — к роялю…

Проблема возникла с Лебедем, который строил большие планы. Лебедя президент не принимал, ему предлагалось обращаться к президенту в письменном виде. Александр Иванович возмутился тем, что стал получать поручения президента, о подготовке которых он ничего не знал, с факсимильной подписью Ельцина. Тем самым Лебедь давал понять, что президенту эти документы даже не показывали, потому что тот не способен их подписать. Однажды Лебедь без приглашения приехал на дачу в Горки, чтобы добиться встречи с Ельциным. Охрана его не пустила.

Конечно, Лебедь нарушил все мыслимые и немыслимые правила. Но то, что его не пустили, что никто к нему не вышел, тоже было делом из ряда вон выходящим. А войти ему не разрешили по той простой причине, что никому, кроме самых близких людей, видеть больного Ельцина не следовало.

4 октября Лебедя наконец принял Ельцин и уделил ему двадцать восемь минут. Это было еще до операции. Борис Николаевич выглядел ужасно. Лебедь, видимо, решил, что Ельцину недолго осталось руководить страной. С этой минуты он исходил из того, что надо готовиться взять управление государством на себя.

Лебедь говорил журналистам:

— Надо просто менять систему. Надо менять людей. Надо менять исполнителей. Вот я к этому готовлюсь — менять систему и менять исполнителей.

— А когда же вы предполагаете стать президентом? — спросили тогда Лебедя.

— Это как карта ляжет, — ответил он.

Лебедь и не подозревал, что в окружении Ельцина уже давно решили его убрать. В один из последних октябрьских дней 1996 года, уже после увольнения Лебедя, я беседовал в Кремле с человеком, занимавшим тогда один из высших постов. К сожалению, я и по сей день связан обязательством не называть его имя. Но он раскрыл мне весь механизм интриги вокруг Лебедя:

— Лебедь сделал ставку на досрочный приход к власти. Он видел Ельцина в худшие дни перед инаугурацией, когда самочувствие президента было на крайне низкой точке. Потом долгое время президент его не принимал, а окружение Лебедя сообщало ему, что президент уже на смертном одре, — все бумаги на самом деле подписывает Чубайс. И Лебедь решил, что вот-вот дорога ему откроется…

В окружении Ельцина считали, что Лебедь идет на обострение, чтобы иметь повод в решительный момент выйти на площадь, присоединиться к бунтующему народу и повести его на Кремль. Сотрудники администрации уверяли, что им было известно о контактах Лебедя с силовыми структурами — с десантниками, со спецназом, с военной разведкой. Эти люди выражали ему поддержку и были готовы за ним пойти. А были ли основания подозревать Лебедя в том, что он способен совершить подобное?

— Он — человек, который пойдет на все. Вернувшись после подписания документов с чеченцами, он приехал ко мне сразу с самолета еще разгоряченный. Я стал расспрашивать его о том, что будет потом. Он, среди прочего, говорит: «Надо готовить киллеров». — «Для чего?» — «Да с этими людьми — Яндарбиевым, Масхадовым — дело же иметь нельзя. Придется решать вопрос». Я человек не наивный в политике, но внутренне содрогнулся…

Мой собеседник был исключительно высокого мнения о талантах Александра Ивановича:

— У Лебедя поразительное политическое чутье и интуиция. Поразительная интуиция. Я несколько раз подталкивал его к ошибке, но он всякий раз уходил. Он почти не сделал ошибок…

17 октября Ельцин уволил Лебедя. Выступая по телевидению, президент сказал:

— Он просил у меня некоторое время назад об отставке. Я ему сказал, что надо научиться работать в контакте со всеми государственными организациями и руководителями. Надо научиться — тогда вам будет легче решать проблемы. А так — ни одной проблемы, если вы будете в ссоре со всеми, не решить. Я отставку не принял, считая, что он все-таки сделает выводы. Выводы он не сделал… Мало того, он за это время допустил ряд ошибок, которые просто недопустимы для России.

Александр Иванович до конца не верил, что с ним так могут поступить. Лебедь казался одним из самых влиятельных людей в России. Многие были уверены, что он наследует Ельцину, что если пройдут досрочные выборы, то именно он победит, а он в один день был выброшен из политики. Когда Лебедь это осознал, это было, наверное, тяжким для него ударом.

В 18:00 был обнародован указ о его освобождении от должности. В 18:01 у него отключили всю связь. Планировалось, что в шесть вечера Лебедь выйдет из кабинета, а вернуться уже не сможет. Но Лебедя за полчаса предупредили об указе, и он еще полтора часа находился в кабинете и разбирался со своими архивами.

В администрации президента не хотели, чтобы повторилась история с генералом Коржаковым, после ухода которого исчез архив службы безопасности президента. Но было два варианта: либо арестовать Лебедя, либо позволить ему уйти с документами. У Лебедя было трое официальных охранников и полсотни людей с оружием, которые нигде не числились. В окружении Ельцина выбрали второй вариант, чтобы избежать крови…

В осажденной крепости

5 ноября 1996 года бригада хирургов во главе с профессором Ренатом Сулеймановичем Акчуриным сделала Ельцину удачную операцию аортокоронарного шунтирования. Она продолжалась шесть часов. Сердце остановили, его работу исполнял аппарат искусственного кровообращения. Когда Акчурин закончил накладывать шунты, все замерли — «заведется» ли сердце? Сможет ли оно работать? К счастью, работа сердца легко восстановилась. Еще несколько часов президент находился под действием наркоза.

Если бы не сделали операцию, еще один, шестой по счету, инфаркт мог убить Ельцина. Но врачи предупредили семью: он должен решительно изменить образ жизни, начисто отказаться от алкоголя и злоупотребления седативными препаратами, иначе начнется быстрое дряхление. А общее ослабление организма приведет к постоянным инфекционным процессам. К сожалению, прогноз оправдался.

Помощники Ельцина считали, что худшее позади. Он оправится и начнет работать. Но в январе 1997 года у Ельцина началось сильное воспаление легких, и с того времени он, по существу, переходил из одной хворобы в другую. Болезнь наложилась на послеоперационный фон, и произошло резкое ухудшение состояния.

Беда не только в том, что Борис Николаевич то и дело оказывался на больничной койке — воспаление легких, ангина, трахеобронхит, язва желудка… Он как-то сразу постарел и ослаб, лишился той кипучей энергии, которая позволяла ему встречаться с огромным количеством людей и поглощать приносимую ими информацию. Он сократил круг общения и как-то замкнулся у себя в кремлевском кабинете. Он потерял интерес к делам, которыми занимался через силу, и все хуже представлял себе реальную ситуацию в стране. Состояние его здоровья будет ухудшаться с каждым годом, и в силу этого будут нарастать отстраненность и отчуждение от жизни России.

Президентская команда сменилась почти полностью. Из Кремля ушла вся группа помощников Ельцина — Георгий Александрович Сатаров, Юрий Михайлович Батурин, Михаил Александрович Краснов. Зато Татьяна Дьяченко и Валентин Юмашев официально заняли должности советников президента. Постепенно они стали играть ключевую роль в кремлевских делах.

Заместитель Чубайса в администрации Евгений Савостьянов вспоминает:

— Весь второй срок Ельцина — это непрерывная болезнь. Он отсутствовал на рабочем месте и практически не работал. Начиная с 1996 года задачей администрации в значительной степени было создать образ работающего президента. И там, где это возможно, заменить его.

История болезни Бориса Николаевича Ельцина составляет не один толстенный том. Букета даже известных всем нам заболеваний достаточно, чтобы другого человека — не президента — давно отправили бы на покой. Правда, нам постоянно говорили, что его интеллектуальные способности не затронуты. Но в последние годы на телевизионном экране мы видели малоподвижного человека, который говорил крайне медленно и с видимым трудом.

Наконец наступил момент, когда Ельцин, видимо, осознал: его силы исчерпаны, то, что он предполагал, ему уже не сделать. В 1997 году Ельцин стал говорить, что не станет баллотироваться на третий срок и в 2000 году передаст свой пост преемнику. Никто ему не верил. А он всерьез задумался о преемнике.

Ельцину нравился молодой нижегородский губернатор Борис Ефимович Немцов. Весной 1997 года Ельцин несколько взбодрился и произвел большие перемены в правительстве. Вновь назначил первым вице-премьером Чубайса, на сей раз с особыми полномочиями. Затем появился еще один первый вице-премьер — Борис Немцов — тоже с большими полномочиями и, как тогда думали, с большим будущим. Уговаривать Немцова перейти в правительство прилетела в Нижний Новгород дочь Ельцина Татьяна Дьяченко.

О Борисе Ефимовиче, который молодые годы провел в Сочи, ходило множество рассказов: что играть в карты он научился раньше, чем читать, и этим зарабатывал на жизнь, что в юности вел жизнь веселую и привольную, как положено приморскому плейбою. Но в Нижнем Новгороде губернатора любили и провожали в Москву с болью в сердце.

Борис Николаевич, созвав журналистов, торжествующе объявил о новом назначении Черномырдину и Чубайсу. Лицо Виктора Степановича осталось непроницаемым — он понимал, как ему трудно будет иметь дело сразу с двумя полновластными замами. А Чубайс был, очевидно, доволен:

— Сильный ход, Борис Николаевич!

Ельцин и сам таял от удовольствия, думая о том, как он все здорово придумал. Он и в самом деле походил на заботливого, хотя и непредсказуемого дедушку, как его теперь за глаза именовали в Кремле. Президент прилюдно обещал Немцову, что тот останется на этой должности до 2000 года. И все поняли, что Борис Николаевич примеривает Бориса Ефимовича на свою роль.

— Говорили, что у нас были особые отношения, — вспоминал Немцов. — Потому что у Ельцина не было сына, а мне не хватало отца. И все считали, что я слишком хорошо к нему отношусь.

Но столичная карьера у нижегородского губернатора не сложилась. Вероятно, преодолевая некоторую неуверенность провинциала, он с первого дня повел себя чересчур самоуверенно, совершил несколько непростительных ошибок, заботливо преданных гласности, и сильно повредил своей репутации.

Немцов мне так говорил:

— Белый дом — опасное место. Многие в него входили улыбаясь. Но никто из него с улыбкой не выходил.

С 1997 года начинается быстрая, даже слишком быстрая смена ведущих фигур в Москве. Ельцин перебирал варианты в поисках человека, которому он сможет доверить страну. Но это станет ясно позднее. А пока что страна недоумевает, злится и обращает свое раздражение против президента: с какой стати он постоянно меняет правительство, вновь и вновь ввергая страну в кризис? Он, понимаешь, утром не с той ноги встал, решил очередного премьера выгнать, а нам страдать…

21 марта 1998 года, в субботу, Ельцин принимал Черномырдина у себя на даче в Горках. Во время разговора неожиданно сказал давнему соратнику:

— Виктор Степанович, я недоволен вашей работой.

Это был сигнал.

Вечером того же дня президент вызвал к себе руководителей своей администрации Валентина Юмашева и Сергея Ястржембского. Распорядился подготовить указ об отставке главы правительства. Юмашев и Ястржембский уговорили Ельцина отложить обнародование указа хотя бы до понедельника, 23 марта, чтобы не портить стране выходные.

Со стороны казалось, что Борис Николаевич пытается вновь запустить экономические реформы. В действительности ему нужен был преемник. Он, видимо, решил, что Черномырдин в преемники не годится, и потерял к нему интерес. Выбрал на роль премьера молодого Сергея Владиленовича Кириенко, надеясь найти в нем второго Гайдара.

Но все его планы сломал кризис 1998 года, которого никто не ждал.

Предыдущий, 1997-й, был удачным для России. Начался рост реального сектора экономики. В 1995 году инфляция превышала 130 процентов. Чубайс, вернувшись в начале 1997 года в правительство, снизил ее до 11 процентов! И был назван лучшим министром финансов 1997 года (по списку развивающихся стран).

В дефолте были равно виновны и правительство Черномырдина, которое составляло бюджет за счет выпуска государственных краткосрочных обязательств (ГКО), и парламент, который такой дутый бюджет утверждал. Государство не было в состоянии без займов сводить концы с концами. Но жизнь в долг понравилась, исчез стимул сокращать расходы.

— Кризис 1998 года наглядно показал, — считает Сергей Владимирович Алексашенко, в те годы первый заместитель председателя Центрального банка, — что не может нормально существовать государство, которое не в состоянии собирать налоги, чтобы финансировать свои расходы.

Правительство постоянно шло на уступки влиятельным лицам и силам. Наделяло льготами компании, созданные спортсменами, афганскими ветеранами и церковью. Вообще крупные предприятия, во главе которых стояли директора с широкими связями. И отдельно — «Газпром», что лишило бюджет полумиллиарда рублей.

Все это наложилось на азиатский кризис и падение цен на нефть (меньше десяти долларов за баррель). В этой ситуации политическая нестабильность, смена правительства только ухудшили ситуацию.

20 июля 1998 года совет директоров Международного валютного фонда предоставил России кредит — 4 миллиарда 781 миллион долларов. Вокруг этого кредита ходит множество мифов. Говорят, что в казну деньги не попали, их поделили между собой Черномырдин, Чубайс, Березовский и Татьяна Дьяченко… В обличительных материалах даже фигурируют некие платежные поручения.

МВФ потребовал провести расследование. Платежки оказались фальшивыми. Все деньги поступили строго в Центральный банк и министерство финансов России и были использованы для погашения государственных краткосрочных обязательств и поддержания валютного курса. Другое дело, что эти суммы оказались каплей в море и спасти никого не смогли…

В самые сложные месяцы Государственная дума, где тон задавали левые, коммунисты, отказалась сотрудничать с правительством, что в других странах немыслимо. Все это значительно ухудшило ситуацию. Инвесторы стали забирать деньги.

В субботу, 15 августа 1998 года, на даче премьер-министра Кириенко собрались Чубайс, Гайдар, председатель Центробанка Сергей Константинович Дубинин и его заместители Сергей Владимирович Алексашенко и Александр Иванович Потемкин, министр финансов Михаил Михайлович Задорнов и его первый заместитель Олег Вячеславович Вьюгин. Собравшимся было ясно: не избежать ни девальвации рубля, ни дефолта — то есть отказа выплачивать долги.

«Дефолт августа 1998 года был для меня одним из самых тяжелых ударов за всю мою работу во власти, — говорит Анатолий Чубайс, который к тому времени ушел из правительства в компанию “Единые энергетические системы России”. — Сотни тысяч едва родившихся частных собственников потеряли свой бизнес, миллионы — работу, почти все население страны, чей уровень жизни и без того был очень низким, резко обеднело. Едва зародившийся средний класс за несколько суток просто исчез».

Через какое-то время стало ясно, что кризис резко сократил импорт и сделал экспорт выгодным. Свой товар заменил привозной. Сельское хозяйство, которому потребовалось больше времени для приспособления к новым реальностям, пошло на подъем. Земля обрела ценность. Низкий курс рубля способствовал подъему экономики. Словом, заработали механизмы, созданные еще Гайдаром и его командой.

Частная собственность, разумная макроэкономическая политика, рыночное ценообразование, отмечают Сергей Гуриев и Олег Цывинский, открыли возможности для развития страны. Конечно, на приватизацию значительной части экономики страны, балансировку бюджета и обуздание инфляции ушли годы. Но после экономического кризиса 1998 года началась эпоха экономического роста. И это продолжалось целых десять лет — до глобального кризиса. В истории советской экономики такого удачного десятилетия не было.

Но это станет ясно позднее. Тогда в стране царили панические настроения.

Экономический кризис 1998 года стал для Ельцина тяжелым ударом. В нем многое изменилось. Он думал уже не о продолжении реформ и развитии страны, а о спасении и сохранении себя и своей семьи.

Бориса Николаевича страна когда-то поддержала как человека, выступившего против привилегий, готового разделить с людьми тяготы их жизни. А кончилось это святочным рассказом для телезрителей о том, что жена будто бы жарит ему котлеты, купленные в магазине, чему уж точно никто не поверил, и красивой жизнью его окружения, которое даже не стеснялось демонстрировать свое процветание. Вот это, наверное, больше всего отвратило людей от Ельцина.

Многие и по сей день сомневаются: сам ли Борис Николаевич принял неожиданное для страны и мира решение уйти, чтобы передать кресло Путину? Или же был вынужден покинуть Кремль, подчиняясь чьей-то сильной воле? И вообще — в какой степени в последние месяцы и годы он решал, что и как будет, а в какой прислушивался к настойчивым советам других?

Ельцин, несмотря на возраст и болезни, оставался человеком очень волевым и своенравным. Он не любил ездить по накатанной колее. Ему нравилось удивлять окружающих хорошо подготовленными экспромтами, которые потом везде цитировались. Иногда его своенравие проявлялось самым странным образом.

Так почему же он все-таки решил уйти досрочно? Сейчас, наверное, не все это помнят, но в конце 1999 года Ельцин еле-еле ходил. Он производил впечатление неизлечимо больного человека, который не в состоянии управлять государством. Отдавал ли он себе отчет в том, что происходит в стране и вокруг него? Казалось, земной жизни ему осталось совсем немного. Уйдя в отставку, он продлил свою жизнь на несколько лет.

Но в 1999 году его явно преследовал не страх смерти. Он боялся того, что может последовать за победой на выборах кого-то из его политических противников. В разгар бурной предвыборной кампании один из оппозиционных Ельцину политиков публично напомнил ему о судьбе семьи румынского вождя Николае Чаушеску, сметенного волной народного гнева. Это прозвучало достаточно зловеще: Николае и Елена Чаушеску были расстреляны после скорого суда, а их сына посадили на скамью подсудимых…

Борис Николаевич был человеком не робкого десятка. Скорее всего, боялся не за себя, а за семью — в узком смысле этого слова. Боялся или его пугали — этого мы знать не можем. Участники тех бесед молчат, и, думаю, никогда ничего не расскажут.

В окружении президента ощущали себя, как в осажденной крепости: вокруг одни враги и мало друзей.

«Что было бы со страной, — пишет Татьяна Дьяченко, — если бы осенью 1998 года премьер-министром был назначен Юрий Михайлович Лужков, который с вероятностью в 99,9 % стал бы летом 2000 года президентом? Я всегда была уверена, что ничего хорошего».

Смертельно боялись, что если выборы выиграет команда Примакова — Лужкова, за этим последуют репрессии в отношении ельцинской семьи. Опасались, скорее всего, напрасно.

Но этот страх, охвативший обитателей Кремля, привел к власти сплоченную когорту людей, которым в начале своего президентства Ельцин, скорее, противостоял. Смена президентов стала и сменой вех. В стране довольно быстро сложился куда более жесткий режим. Что важно — поддержанный немалой частью населения. Для этого были весомые причины социально-психологического свойства.

Понятие ментальности, конечно, достаточно неопределенное. Оно обозначает некую зыбкую, но реальность. Это базовый слой культурного сознания. Ментальность, по мнению профессора, доктора философских наук Игоря Григорьевича Яковенко, складывается в возрасте от двух до восемнадцати лет в процессе социализации и включения в культуру. Что определяет ментальность? Поведение человека.

«Яркий поворот к авторитаризму, — считает глава “Левада-центра” Лев Гудков, — был бы невозможен без социальной зависти — реакции на кризис и социальные напряжения конца 1980-х — первой половины 1990-х годов».

Нельзя забывать, какую роль в поведении людей играла «советская уравниловка, враждебность к индивидуальному своеобразию, таланту, инициативе, способности к инновациям…» Советская система оставила в наследство «человека мстительно-агрессивного, обиженного, завистливого и вместе с тем — лукавого и пластичного».

Зависть (к олигархам, приезжим, «другим») и жалость к себе («богатеют другие, а меня обходят»), неуверенность и непрочность бытия пугали. Казалось, что возвращение к жесткой власти («восстановление порядка», «сильный лидер») вернет утерянную простоту и ясность мира. Защитит от чужаков («им достается все»). Успокоит. Утешит.

Не только в России, но и в других бывших советских республиках все еще не могут примириться с распадом единого государства. Мы — не единственные, кто это пережил. Великие империи редко умирают благополучно.

Скажем, после Первой мировой войны развалилась Австро-Венгерская империя. В 1918 году славянские народы и венгры вышли из ее состава. Тогда в Европе высокомерно говорили: Австрия — это то, что осталось от великой державы. Страна казалась маленькой и незавидной, случайным и временным образованием на политической карте.

Мешали воспоминания о славном прошлом. Австро-Венгерская монархия занимала в Европе второе место по площади после России, а по численности населения — третье место после России и Германии. С 1529 года Австрия была ядром великой державы, и австрийцы привыкли жить в крупном политическом сообществе. Они испытали близкое и понятное нам теперь чувство. Только что они были подданными великой империи, которую боялись и не любили, и вдруг превратились в граждан государства, от которого мало что зависит. Что делать в такой ситуации? Попытаться воссоздать империю или же начать новую, нормальную жизнь?

Австрийцы испробовали оба варианта. Присоединение к гитлеровскому государству вернуло им ненадолго сладостное чувство имперского величия. Но это привело австрийцев в 1945 году к катастрофе. Народ, который столетиями принимал участие практически во всех европейских конфликтах, избавился от любви к великодержавию и научился ценить свою страну.

Современный австриец трезво смотрит на мир. Он не страдает из-за того, что не живет в великой империи. Австрийцы избавились от имперского прошлого и добились процветания. Им нравится их хорошая и спокойная жизнь. И за исчезнувшую державу им совершенно не обидно.

Разумеется, Россия — не Австрия. Но присмотреться к чужому опыту всегда полезно…

Российские молодые реформаторы спешили создать слой частных собственников, но способ приватизации, пишут Сергей Гуриев и Олег Цывинский, привел к тому, что общество в целом считает его результаты нечестными и несправедливыми. И это позволит при Путине чиновникам — под лозунгом «больше государства» — вернуть себе контроль над страной. Экономические потери не имеют значения: власть важнее.

В российской ментальности сохраняется понятие принадлежности государству. Человек заранее согласен с тем, что государственный аппарат, то есть начальство, чиновники, имеют полное право им командовать, ограничивать его в правах. Готов терпеть. Но при этом ждет от них неких благодеяний.

Это несколько облегчает жизнь, поскольку на немалой части территории страны у людей просто нет ресурсов и возможностей для самостоятельного устройства жизни. В небольших городках, поселках, деревнях невозможно получить хорошую специальность, заработать денег, чтобы начать собственное дело или хотя бы для того, чтобы переехать с семьей в крупный промышленный центр, снять там жилье и найти прилично оплачиваемую работу.

Здесь главный, а то и единственный наниматель — государство. Бюджетники — счастливчики. Оттого так ценится самая маленькая должность, за которую хоть сколько-нибудь платят из казны. За такую работу держатся. На выборах голосуют за начальство. Поддерживают вертикаль власти. И страшно опасаются перемен. А ну как без зарплаты останешься? Чем семью кормить?..

В эти годы — переходные от Ельцина к Путину — стало очевидным и другое: важнейшие институты советской системы остались неизменными. Они благополучно пережили распад Советского Союза и крах социализма. Суд, прокуратура, госбезопасность, милиция сохранились как органы репрессий и контроля над страной. Некоторое время, пока на высших постах находились люди с демократическими убеждениями, эти структуры словно пребывали в спящем режиме. Смена вех привела к их активации.

И многие достижения в сфере демократического устройства исчезли. История словно повторялась. Как и в семнадцатом году, общество, свергнув прежний режим, эволюционировало от либеральной демократии к жесткому режиму.

Разница состоит в том, что в семнадцатом году все это произошло за считанные месяцы — от февраля до октября. В наши дни революция и контрреволюция растянулись на полтора десятка лет. И степень жесткости режима не сравнишь. Но эти повороты свидетельствуют об определенных закономерностях исторического развития России.

Революция пожирает не только своих детей, но и отцов — тех, кто ее совершил. Выходят на площадь и ложатся под танки одни. Власть, должности и богатство достаются другим. Революции начинаются с праздника, с веселья, иногда безоглядного, а заканчиваются чистками. И первые жертвы — разочарованные и чудовищно обманутые в своих ожиданиях революционеры.

Революция напоминает гибель потухшей звезды. Взрыв рождает не новую галактику, а сгусток энергии. Когда праздник революции заканчивается, вопрос не в том, кто одержал победу, а в том, кто воспользуется ее плодами. Революция пробуждает невероятные надежды. Сбросив тирана, торжествующая толпа расходится в счастливой уверенности, что пришло царствие свободы и справедливости. Но как редко революции приводят к расцвету демократии!

Вот Ленин-то хорошо понимал, что главный вопрос всякой революции — это вопрос о власти. Зрителей много, актеров немало, а режиссер один. Главный вопрос — кому будет принадлежать власть. Или, как коротко и ясно выражался Владимир Ильич, кто кого.

Праздник революции длится недолго. Революция — это трагедия, это плата за неспособность и нежелание власти справляться с возникающими проблемами. После свержения очередного властителя ожидают немедленного улучшения жизни. Но когда рушится диктатура, страна погружается в хаос. Прежняя жизнь развалилась, а люди не имеют навыка самоорганизации. В растерянности и отчаянии они требуют порядка и стабильности и ждут, что кто-то за них все наладит. Хаос и беспорядок заставляют людей жаждать твердой власти, а уж власть устраивает свою жизнь с максимальным комфортом.

Прощание

31 декабря 1999 года Ельцин и Путин проговорили часа два наедине. Напоследок Ельцин еще раз зашел в свой кабинет, обвел его взглядом, сказал:

— Здесь все государственное. Моего уже ничего нет.

Все личные вещи и документы первого президента России заблаговременно переправили на дачу. Путину он подарил ручку, которой подписывал указы. Сказав на прощанье: «Берегите Россию», Борис Николаевич покинул Кремль. Владимир Владимирович остался. Наступили Новый год, новый век и новая эпоха. Жизнь в Кремле продолжалась. Уже без Ельцина.

Владимир Владимирович исполнил свою часть обязательств — подписал давно подготовленный указ «О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи». Главное в этом указе состоит в том, что Ельцину был предоставлен полный иммунитет от уголовного преследования: он «не может быть привлечен к уголовной или к административной ответственности, задержан, арестован, подвергнут обыску, допросу либо личному досмотру». Столь же неприкосновенными оставались его жилье и транспорт.

В 1991 году Ельцин, завоевав Кремль, категорически отказался наделить такой же неприкосновенностью Михаила Сергеевича Горбачева, уходившего с поста президента СССР, и посоветовал тому сразу покаяться во всех своих грехах — пока не поздно…

Государственная дума рассмотрела законопроект «О гарантиях президенту России, прекратившему исполнение полномочий, и членам его семьи». Законопроект фактически повторял указ, подписанный Путиным 31 декабря 1999 года. За Ельциным сохранились практически все блага и привилегии, которыми он пользовался до отставки: государственная дача, спецтранспорт, охрана, медицинское обслуживание, все виды правительственной связи и деньги на помощников и секретарей. Пенсию ему установили в размере семидесяти процентов от президентского оклада.

Борис Николаевич говорил, что живет на гонорары от книг, изданных по всему миру. Вероятно, он сам в это верил. В реальности содержание первого президента оплачивалось казной. Федеральная служба охраны располагает для этого никем не контролируемыми фондами. Никто из наших властителей и денег-то в руках не держал — разве что в тех случаях, когда утверждал внешний вид новых купюр государственного банка. Многие привилегии распространяются и на семью бывшего президента.

Конечно же, те льготы, которыми Путин наделил Ельцина, это больше, чем следует давать бывшему президенту. Все поняли, что это часть политической сделки, в результате которой Ельцин досрочно покинул Кремль и тем самым фактически гарантировал Путину победу на выборах. Если бы Борис Николаевич знал, что после отставки ему ничего не грозит, он бы не стал заниматься операцией «Наследник» и дал бы гражданам России возможность самим выбрать себе следующего президента! И наша страна, возможно, пошла бы иным путем…

В январе 2000 года, через девять дней после ухода Ельцина в отставку, в Большом театре вручали премии «Триумф», присуждаемые выдающимся мастерам литературы и искусства. В царской ложе появился Борис Николаевич с Наиной Иосифовной. Зал встал. И тогдашний художественный руководитель Большого театра народный артист СССР Владимир Викторович Васильев обратился к Ельцину:

— Вы триумфально пришли и триумфально ушли.

Зал вновь встал. Это было признание. Ему забыли все плохое. Люди отходчивы. Самый талантливый режиссер не сумел бы так искусно покинуть политическую сцену, как это сделал первый президент России, который в последний день XX столетия передал свое кресло в Кремле Владимиру Владимировичу Путину.

Все поразились, как легко Ельцин пережил уход на пенсию. Он лечился, ходил в театры, путешествовал, насколько позволяли силы. Не забывал родной Екатеринбург. Борис Николаевич с удовольствием собирал однокурсников, всякий раз в новом месте. В последний раз повидался со старыми друзьями в мае 2005 года в Кисловодске. Ельцин всем купил билеты и снял виллу, где минеральную воду можно пить, не выходя из номера. Дважды в год — 12 июня и на Новый год — Ельцин собирал на даче в Барвихе всех родственников. Дочери, внуки и внучки часто к нему приезжали.

Поведение Ельцина-пенсионера в первую очередь определялось состоянием здоровья. Через год после ухода в отставку, 1 февраля 2001 года, ему исполнилось семьдесят лет. Домашние хотели отметить юбилей, но на Бориса Николаевича обрушилась очередная инфекция, поднялась температура, и его положили в больницу. Ельцин ушел на пенсию тяжелобольным человеком, каждодневно нуждающимся в медицинской помощи. Вместе с тем не оправдались слухи о том, что ему совсем плохо, что начался распад личности.

Осенью 2001 года он пригласил к себе на дачу своих бывших помощников и референтов. Один из приглашенных рассказывал мне, что боялись ехать, не хотели видеть тень некогда выдающегося человека. Но помощники нашли Ельцина в очень приличной форме (он всех называл по имени-отчеству, знал, кто чем занимается) и были страшно довольны.

«Знаете, я много раз задумывалась над тем, что будет, когда папа оставит пост, как он это перенесет, — говорила Татьяна Дьяченко журналистам. — Многие же писали, что он вообще не может без власти. Когда любой человек уходит на пенсию, он страшный стресс испытывает, а тут… К счастью, папа оказался сильнее. Заметьте, он ведет себя предельно аккуратно и тактично, хотя при его сильном характере, при его темпераменте ему наверняка хотелось бы высказаться по многим вопросам, что-то прокомментировать».

Интересен список гостей, которых приглашал Ельцин. В середине февраля 2000 года у Бориса Николаевича побывал Егор Тимурович Гайдар. В конце февраля многолетний руководитель кремлевского протокола Владимир Николаевич Шевченко позвонил лидеру фракции Союза правых сил Борису Ефимовичу Немцову:

— Борис Николаевич приглашает пообедать.

Немцов нашел бывшего президента в отличной форме:

— Я его давно таким не видел, лет десять.

Гостя угощали борщом и пельменями, поили красным вином. К мужчинам присоединялись Наина Иосифовна и Татьяна. Рассуждая о кадровой политике Путина, Ельцин заметил, что ему необходимо окружать себя не столько преданными людьми, сколько профессиональными. Поддержал предложение избирать членов Совета Федерации: «Не назначать же всех из Кремля!» Бывший президент совершенно определенно высказался и в поддержку свободы слова:

— Я терпел любую критику, а сейчас даже справедливое замечание трудно произнести вслух.

Едва ли слова бывшего президента понравились Путину и его окружению. Борис Немцов рассказал журналистам, что руководители государственных телеканалов получили указание о его встрече с Ельциным ничего не говорить и самого Немцова в эфир не пускать… Еще несколько раз Борис Николаевича высказывал то, что не очень нравилось в Кремле.

Люди, пришедшие к власти, оценивали эпоху Ельцина очень резко, его самого именовали разрушителем государства. А те, кто оказался в оппозиции к нынешней власти, кто считал, что страна пошла не тем путем, продолжали апеллировать к первому президенту — ведь это он привел к власти Путина. Люди демократических убеждений ставили Ельцину в вину войну в Чечне и то, что он отдал власть человеку, который отказался от его наследства.

1 февраля 2006 года его семидесятипятилетие отмечалось в Кремле. В Георгиевском зале был устроен прием для политической элиты страны. Один из гостей рассказывал мне:

— Собрались в основном люди, которые его ненавидели. Каково им было пить за него?

Со стороны судить непросто, но есть ощущение, что Борис Николаевич жил в нереальном мире, считая, что дела в государстве идут все лучше и лучше. Не уверен, что отрезанный и оторвавшийся от реальной жизни человек мог адекватно оценивать происходящее в стране. К тому же очень давно и столь тяжело болевший. Конечно, инфаркт не инсульт, но серьезные поражения сердечно-сосудистой системы не проходят бесследно и для интеллектуальной деятельности. И семья, заботясь о здоровье близкого и дорогого человека, делала все, чтобы он пребывал подальше от забот и тревог страны.

Борис Николаевич Ельцин скончался в понедельник 23 апреля 2007 года в 15 часов 45 минут в Центральной клинической больнице. У него остановилось сердце. Точный диагноз — прогрессирующая сердечно-сосудистая полиорганная недостаточность. Так сказал руководитель медицинского центра управления делами президента. Борису Ельцину шел семьдесят седьмой год.

Борис Николаевич поступил в больницу 16 апреля. Его поместили в первом корпусе, в специальном отделении, которое когда-то и было оборудовано специально для него. В те дни на том же этаже, в соседнем отделении офтальмологии, лежала моя мама — она мучилась с глазами. Когда я зашел ее проведать, она сказала:

— Знаешь, привезли Ельцина. В больнице большая суета.

Думали, что это рядовая госпитализация — ведь в последние годы его часто привозили в ЦКБ. Но на сей раз Борис Николаевич чувствовал себя очень плохо. И он уже не вставал.

По словам Рената Акчурина, который сделал Ельцину операцию на сердце, его пациент после операции, проведенной в 1996 году, чувствовал себя прилично, но сердечная недостаточность с годами прогрессировала. Борис Николаевич каждый день плавал, гулял, перестал ужинать, отказался от сладкого и мучного, похудел, и это пошло ему на пользу. Активный образ жизни после ухода в отставку был для него спасением.

Но в начале 2005 года он перенес тяжелую пневмонию, за которой последовал сепсис. Он не мог дышать, несколько недель был подключен к аппарату искусственного дыхания, но выкарабкался. Врачи признали, что он впервые был на волосок от смерти.

В 2006 году Борис Николаевич отдыхал на острове Сардиния, упал и сломал шейку бедра. Для пожилых людей это очень опасный перелом. Его оперировали, и он некоторое время вынужден был провести в постели, потом начал ходить. Жаловался на боли, поэтому двигался мало, и это было плохо для его больного сердца. Появилась одышка. Золотую свадьбу Борис Николаевич и Наина Иосифовна Ельцины отметили в очень узком кругу.

Погубила его сильная простуда — результат еще одной зарубежной поездки. 25 марта 2007 года он полетел в Иорданию, где несколько дней отдыхал на Мертвом море, потом перебрался в Израиль и осмотрел то место на реке Иордан, где, как считается, был крещен Иисус Христос. Опустил в реку руки, омыл лицо святой водой. 2 апреля вернулся в Москву. Резкая смена климата — серьезное испытание для не очень здорового человека. Для Бориса Николаевича путешествие оказалось роковым.

На сей раз старания врачей не увенчались успехом. В последние три дня его самочувствие резко ухудшилось. В субботу ему стало совсем плохо. А утром в понедельник как будто бы отпустило. Но это было лишь временное облегчение. Его старший телохранитель Анатолий Иванович Кузнецов (он после Коржакова руководил службой охраны президента) зашел в палату, чтобы помочь ему умыться, и у него на глазах Борис Николаевич потерял сознание. Больше он в себя не пришел.

Сердце остановилось. Реанимационная бригада запустила сердце, но вторая остановка оказалась последней. Наина Иосифовна все время находилась рядом. Когда ей сказали, что все усилия медицины оказались бесполезны, она с тоской в голосе произнесла:

— Я никогда не думала, что потеряю самое дорогое — и так быстро.

О смерти Ельцина президентская пресс-служба сообщила ровно через два часа.

Короткое сообщение с пометкой «молния!» появилось в тот понедельник на компьютерной ленте новостей без пятнадцати минут шесть вечера:

«Скончался Ельцин — пресс-служба Кремля».

В эту минуту я находился на радиостанции «Эхо Москвы», куда меня пригласили поделиться «особым мнением» (так называется программа) о главных событиях дня. Программа закончилась ровно без пятнадцати шесть, и с двумя очаровательными девушками, которые только что пристрастно допрашивали меня в прямом эфире, мы вышли в тесный коридор. И тут показалась чья-то взъерошенная голова:

— Бэ-Эн умер!

На «Эхе Москвы» стали переделывать новостной выпуск. Понадобились мнения разных людей. Я оказался под рукой, меня завели в студию. Получилось, что я первый, кто говорит об уходе Бориса Николаевича. Глядя в черный микрофон, я сказал:

— Ушел человек, определявший всю нашу жизнь на протяжении последних полутора десятилетий, и я думаю, настало время воздать ему должное. Несмотря на то что он услышал при своей жизни множество ужасных обвинений, отвратительных оскорблений, он никогда не отвечал на эти обвинения и оскорбления, никогда никого не душил, никогда никому не запрещал говорить. Он ушел из власти, когда захотел это сделать. Его не выталкивали оттуда. Он останется в моей памяти человеком, который был исключительно мужественен, человеком, который выиграл все выборы, в которых участвовал. То есть всякий раз, когда он обращался за мнением к народу, народ его поддерживал. Он ушел человеком, совершившим две ужасные ошибки, но сейчас не время об этом говорить. Он сделал для России значительно больше, чем Россия сказала ему благодарственных слов…

Председателем государственной комиссии по организации похорон первого президента страны Путин назначил руководителя своей администрации Сергея Семеновича Собянина. Он организовал первые государственные похороны в новой России. В последний раз главу государства хоронили в Москве в марте 1985 года, когда скончался председатель президиума Верховного Совета и генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко. По православному канону в последний раз отпевали почившего в бозе императора Александра III в 1894 году. И в послании патриарха Московского и всея Руси Алексия II говорилось:

«Впервые за сто с лишним лет мы прощаемся с главой Государства Российского в храме, прощаемся с молитвой».

Гроб с телом Ельцина доставили в храм Христа Спасителя. Всю ночь семинаристы Сретенской и Николо-Перервинской семинарий читали над ним псалтырь.

Церемония прощания с Ельциным в храме Христа Спасителя началась во вторник, в половине пятого вечера. Гроб стоял в центре зала, почетный караул нес президентский полк. На двух скамейках сидела семья — на первой Наина Иосифовна с дочками и зятьями, на второй внуки.

Выстроилась большая очередь — от набережной. К середине ночи желающих попрощаться было больше всего. К утру поток спал. Цветы раскупали с невероятной скоростью. Попрощаться с Ельциным, по данным милиции, успели двадцать пять тысяч человек. Люди проходили мимо гроба, накрытого российского флагом, кланялись и оставляли цветы. Те, кто побывал в храме Христа Спасителя, отмечали, как много в этом нескончаемом потоке было хороших, открытых и молодых лиц.

В среду в половине первого прекратили пускать в храм. Выставили кордоны из солдат внутренних войск. Появились почетные гости. Ближе к двум часам приехал президент Путин с женой. В храм прибыли все высшие чиновники государства и многочисленные иностранные гости, среди которых выделялись два бывших президента Соединенных Штатов — Джордж Буш-старший и Билл Клинтон.

Отпевание совершил старейший член Святейшего Синода митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. Патриарх Алексий II отсутствовал, потому что лечился в Швейцарии. Заупокойную литию на Новодевичьем кладбище совершил викарий патриарха архиепископ Истринский Арсений.

Отпевание завершилось около четырех дня. Гроб вынесли и поставили в черный катафалк. С эскортом мотоциклистов его провезли по Волхонке и набережной и доставили в Новодевичий монастырь. Владимир Путин шел за гробом пешком. Здесь гроб переставили на пушечный лафет, который тащил бронетранспортер. Первому президенту были оказаны все воинские почести как бывшему Верховному главнокомандующему.

Место для могилы на Новодевичьем кладбище заранее выбрали дочь президента Татьяна Дьяченко и его зять Валентин Юмашев. Московский мэр Юрий Лужков сказал дочери Ельцина:

— Таня, как ты скажешь, так и будет.

На центральной аллее Новодевичьего кладбища положили новый асфальт, вдоль аллеи высадили цветы, памятники протерли.

Ельцина проводили артиллерийским салютом. Два офицера стали складывать флаг, которым был накрыт гроб, но это получилось у них только со второго раза. Глава президентской администрации Сергей Собянин — на американский манер — передал сложенный флаг Наине Иосифовне.

Очень важные персоны, которые не поехали на кладбище, ждали остальных в Малахитовом зале Кремля, ели бутерброды и пили чай. Поминальный обед, обозначенный в приглашениях как «Траурный прием», прошел в Георгиевском зале Кремля. Многие места за столами пустовали. Официанты разливали «Царскую» водку, угощение показалось более чем скромным — блины, салаты, холодная рыба. Прием не затянулся. Не прошло и часа, как стали расходиться.

А страна три дня говорила о Ельцине. Вдруг не без ностальгии вспомнили эпоху, которую последние годы поминали только недобрым словом. Самого Ельцина считают разрушителем и возлагают на него (как и на Горбачева) ответственность за распад Советского Союза, тяжелый экономический кризис, хаос, политическую неопределенность, коррупцию и власть олигархов. Его эпоху называют десятилетием упущенных возможностей, временем великих надежд и разочарований. Но только ли Ельцин виноват в том, что не сбылись наши чаяния? Это задача не для одного человека. Мы наивно надеялись, что все произойдет как-то само собой, без нашего участия. Что он все сделает за нас один. Не получилось, и тогда Ельцина стали топтать ногами с той же остервенелостью, с какой еще недавно потрясали его портретами на митингах и демонстрациях.

Считать его правление эпохой бесконечных провалов и неудач, понятное дело, крайне выгодно для политических наследников Бориса Николаевича. А тут, после смерти Ельцина, вспомнили о том, что он был выдающейся фигурой, без которой невозможны крутые повороты истории, что он — первый избранный народом глава России. Сколько бы ни кричали об «антинародном режиме», Борис Николаевич — единственный, кто получил мандат народа (причем не единожды!) на свою политику. Более того, он первый, кто добровольно — в отличие от Николая II, Хрущева или Горбачева — оставил свой пост. И он первый глава государства, кто счел своим долгом дважды просить прощения за свои ошибки.

После смерти Ельцина вспомнили, какой была страна, когда он стал президентом, — очереди, пустые полки, забастовки и бунты. Вспомнили, что демократия и либеральные реформы заложили базу для нынешних экономических успехов.

На короткий миг изменилось государственное телевидение: на экраны вернулись его прежние соратники и помощники, которые не только называли Бориса Николаевича выдающимся политиком, чье имя навсегда вошло в историю, но и с тревогой повторяли, что основные достижения его эпохи либо отменены, либо поставлены под сомнение — прежде всего свободы и права человека.

Хочется воскликнуть: о каком месте в истории можно говорить применительно к человеку, которым все недовольны? Но пройдет время, и оценки изменятся. Ведь даже Леонид Ильич Брежнев, который при жизни был только объектом насмешек, персонажем анекдотов, сейчас оценивается иначе и многим кажется олицетворением стабильности, сытой и спокойной жизни.

Ельцин принадлежал к тем, кто делает историю. Он из породы людей, которые неостановимо идут к власти. Для них власть — это, пожалуй, единственное, что приносит удовольствие всегда. Все остальное доставляет лишь кратковременную радость. На наше счастье, Ельцин пришел к власти и оставался у власти с помощью механизма демократии. Нарушив историческую традицию, Борис Николаевич перестал давить на своих подданных и насильно тянуть нас в светлое будущее. Нельзя сказать, что народ ему за это сильно благодарен.