В ночь с 14-го на 15 ноября 1998 года американский президент Билл Клинтон и британский премьер-министр Тони Блэр девять раз беседовали по телефону, обсуждая ситуацию вокруг Ирака. Они пришли к выводу, что пока удар можно отложить. Но предостерегли Саддама: в следующий раз они ударят без предупреждения.

Но 17 ноября Багдад обвинил руководителя спецкомиссии ООН Ричарда Батлера в том, что тот превысил свои полномочия. Игра Саддама была ясна. Он устраивал конфликт, уступал только в последний момент и всякий раз за это что-то получал. Саддам хотел понять, до какого предела он может идти и на что решатся американцы.

Американцы оказывались в дураках: они тратили огромные деньги на мобилизацию военной машины, а потом все отменяли.

Инспекторы ООН вернулись в Багдад, но 15 декабря Ричард Батлер сообщил Совету Безопасности, что иракские власти отказываются передавать документы, в которых речь идет о создании оружия массового уничтожения.

16 декабря в Белом доме приняли решение нанести удар.

17 декабря Соединенные Штаты и Англия нанесли первый удар по военным объектам в Багдаде. Операция получила наименование «Лиса в пустыне».

Они три дня обстреливали Ирак крылатыми ракетами. В налетах участвовала и авиация. Американцы и англичане пытались уничтожить заводы по производству химического и биологического оружия. Удар был нанесен по командным пунктам армии, по казармам республиканской гвардии и дворцам Саддама, на строительство которых ушло, кажется, все богатство страны.

С этого момента на каждый вызов Саддама следовал ответ в виде бомб и ракет.

Считается, что удар по Ираку не имел никакого военного смысла, что Саддам Хусейн этому только рад. На самом деле не так. Это был тяжелейший удар по самолюбию Саддама, который видел, как рушатся его военная машина и его любимые дворцы.

Россия необыкновенно резко реагировала на удар по Ираку. Президент Ельцин и премьер-министр Примаков не пожалели резких слов, повторяя, что Соединенные Штаты нарушают устав ООН. В Государственной Думе американцев и англичан называли «международными террористами». Впервые за многие годы из Вашингтона и Лондона были отозваны российские послы. Это был сильный жест.

Действия Примакова получили почти полную поддержку общественного мнения, которое симпатизирует Ираку — из-за стихийного неодобрения американцев: зачем они всем навязывают свою волю? В знак протеста депутаты Государственной Думы отложили ратификацию российско-американского договора о сокращении стратегических вооружений (СНВ-2).

Начальник главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны генерал-полковник Леонид Ивашов заявил, что, если мнение России будут игнорировать, Москва «будет вынуждена изменить свои военно-политические векторы и может стать лидером той части мирового сообщества, которая не согласна с диктатом».

Среди генералов по-прежнему много желающих вернуться к противостоянию времен «холодной войны»…

Соединенным Штатам с каждым разом становилось труднее добиться поддержки своих акций против Ирака. Когда-нибудь им это надоест, рассчитывал Саддам, и тогда он получит свое, ничем не жертвуя, — инспекторы уйдут, а санкции будут сняты.

После войны в Персидском заливе Саддам построил сорок восемь президентских дворцов на сумму в два миллиарда долларов. Это дворцы с водопадами, искусственными озерами, похлеще Версаля.

Саддам не пускал во дворцы инспекторов не только из-за того, что, возможно, прятал там оружие. Он не хотел, чтобы видели, как он живет. Стало бы ясно, куда уходят деньги, почему не на что кормить людей. Иракцы демонстрировали иностранцам голодных детей и требовали немедленно снять санкции.

Организация Объединенных Наций в марте 1991 года пришла к выводу, что Ираку грозят «эпидемии и голод, если не будут предприняты усилия по поддержанию жизни населения». Саддаму предложили экспортировать под международным контролем нефть и закупать на вырученные деньги все необходимое.

На протяжении пяти лет Саддам отказывался от этой программы, считая, что зрелище голодных иракцев заставит ООН вовсе отказаться от санкций.

В 1995 году Совет Безопасности принял программу «Нефть в обмен на продовольствие». В мае 1996 года ООН и Ирак подписали меморандум о взаимопонимании, и программа начала осуществляться. Ираку разрешалось экспортировать определенное количество нефти, чтобы на эти деньги приобретать продовольствие и лекарства. Первоначально ему позволили продать в течение полугода нефти на два миллиарда долларов.

Саддам превратил своих граждан в заложников. Как выразился один дипломат, он действовал как террорист, захвативший самолет: расстреливал по одному заложнику каждые пятнадцать минут, пока его требования не удовлетворят.

Администрация Клинтона сдалась и позволила Саддаму продавать значительно больше нефти, чем прежде.

В 1998 году Ирак экспортировал нефти на пять с половиной миллиардов долларов. Эти деньги пошли на строительство новых дворцов для Саддама и на вооруженные силы. До начала второй войны Багдад выручил от экспорта нефти в общей сложности двадцать пять миллиардов.

СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НЕМОЛОДОГО МАРШАЛА

Годы после первой войны в Персидском заливе были худшими в жизни Саддама Хусейна. Он оказался в положении изгоя. Он не мог никуда поехать, да его никуда и не приглашали. Он лишился возможности создавать новое оружие и воевать.

Весь мир ждал, когда он наконец потеряет власть. И в его собственном окружении начались разброд и шатания. Самые верные приближенные утратили веру в его счастливую звезду и покинули страну.

Сбежал его сводный брат Барзан Ибрагим Хасан ат-Тикрити, который с 1979-го по 1983 год возглавлял военную разведку, а с 1988-го был представителем Ирака при Европейском отделении ООН в Женеве. В реальности он руководил иракской разведывательной сетью в Европе и распоряжался деньгами клана, вложенными в швейцарские банки.

Саддам отправил за ним специального посланника, чтобы уговорить вернуться. Барзан ат-Тикрити торговался, выпрашивал высокий пост. Новой должности он не получил, но благополучно вернулся домой, сумел успокоить сводного брата и даже не попал в тюрьму.

В 1995 году в соседнюю Иорданию от Саддама убежали две дочери, Рахда и Рана, вместе с мужьями, которые были его самыми близкими помощниками.

Это был тяжкий удар для Саддама. Его зятья занимали важные посты.

Подполковник Саддам Камель Хассан аль-Маджид возглавлял личную охрану президента. Он был очень похож на Саддама и в молодости играл его в кино.

Генерал-лейтенант Хусейн Камель Хасан, бывший министр экономики, руководил программой вооружений, в частности производством химического и бактериологического оружия.

Генерал Камель, уже находясь в Иордании, заявил, что иракцы надеялись испытать ядерное оружие в феврале 1992 года, но военное поражение и появление инспекторов ООН помешали этому.

Зять Саддама утверждал, что он бежал из Багдада, потому что желает освободить Ирак от своего тестя. Скорее всего, он просто проиграл в схватке за власть и боялся, что станет жертвой гнева президента.

Генерал поссорился со старшим сыном Саддама — Удаем. Удай пригрозил Камелю:

— Я тебя уберу со всех постов. Ты — конченый человек.

Утверждают, что перед побегом из Багдада генерал Камель получил от директора центрального банка тридцать миллионов долларов. В качестве министра экономики он не без пользы для самого себя конвертировал иракские динары в доллары.

Камель входил в число тех, кто распоряжался деньгами Саддама, размещенными за границей. Двоюродный брат генерала Камеля майор Изеддин Мохаммад Хассан, который бежал вместе с ним, тоже занимался денежными делами. Майор обычно сопровождал делегации иракских военных, которые осуществляли закупки вооружений.

Саддам болезненно воспринял бегство дочерей и зятьев. В стране, где семейные, родовые, клановые отношения имеют такое значение, это повредило его образу отца нации.

Король Иордании Хусейн хорошо принял изгнанников. Но со временем интерес к ним угас. А вскоре они и вовсе превратились в нежелательных гостей и почувствовали себя в изоляции. Дочери Саддама стали требовать возвращения. Они плакали, устраивали скандалы. Получив теплое письмо от матери из Багдада, клялись, что дома все будет хорошо, отец ничего с ними не сделает, достаточно попросить у Саддама прощения. Они поклялись мужьям на Коране:

— Если с вами что-то случится, мы покончим с собой.

В феврале 1996 года генерал-лейтенант Камель заявил, что намерен вернуться в Ирак. Он сказал, что, узнав о планах Соединенных Штатов сместить Саддама Хусейна, понял, что обязан быть на родине и ее защищать.

17 февраля он написал покаянное письмо Саддаму. Президентским указом Хусейн Камель аль-Хасан был амнистирован.

Удивительно, что эти люди поверили Саддаму, зная, с кем имеют дело. Ведь Хусейн Камель под настроение любил рассказать о жестоких нравах в правящей верхушке Багдада. Да он и сам был таким. Однажды поведал, как наказал подчиненного, не выполнившего приказ: заставил несчастного выпить полную бутылку бензина, зарядил винтовку зажигательной пулей и выстрелил тому в живот. Смеясь, Камель утверждал, что виновный просто взорвался…

За несколько дней до возвращения в Ирак генерал Камель объяснил журналистам, что не намерен умереть в изгнании вдали от родины. Его желание исполнилось.

Через сорок восемь часов, после того как все они отправились в Багдад, иракское телевидение передало, что дочери Саддама получили развод — это означало, что они не разделят судьбу своих несчастливых мужей.

На границе возвращенцев встретили оба сына Саддама Удай и Кусай. Генерал Хусейн Камель и полковник Саддам Камель были убиты. Удай устроил расправу в клане аль-Маджидов, обвинив родственников в том, что они «воспитали предателей».

У Саддама остался только один зять — Джамаль Султан ат-Тикрити, женатый на его младшей дочери Хале.

ТИКРИТСКАЯ МАФИЯ

Саддам в 1963 году женился на двоюродной сестре — Саджиде, дочери Хейраллаха Тульфаха. В Тикрите у него большое число родственников. Они делятся на два крыла. Одно — родственники дяди Саддама, они носят фамилию аль-Маджид. Другое — это клан его отчима и сводных братьев, носящие фамилию аль-Ибрагим.

Не партия, не армия, не гвардия, не служба безопасности, а выходцы из Тикрита были главной опорой Саддама. Они занимали важнейшие посты. Из числа «тикритской мафии» назначались вице-президент, министры обороны и иностранных дел, мэр Багдада и командир столичного гарнизона…

Командующий республиканской гвардией генерал Камаль Мустафа Абдалла Султан ат-Тикрити был не только земляком Саддама, но еще и его родственником. И к тому же родной брат генерала женился на младшей дочери Саддама Хале.

Многочисленные земляки и родственники позволяли Саддаму контролировать страну и превратить управление богатым нефтью государством в семейное дело.

Земляки хранили верность Саддаму по двум причинам. Во-первых, они, как и все в Ираке, боялись своего родственника. Во-вторых, еще больше они боялись, что если Саддама свергнут, то их всех вырежут. В Ираке побежденные не уходят в оппозицию, побежденных в Ираке уничтожают.

Выходцев из Тикрита многие в стране ненавидели.

У Саддама было шестеро детей. Первая жена Саджида родила ему сыновей Удая (1964) и Кусая (1966), дочерей Рахду (1968), Рану (1970) и Халу (1975). Вторая жена, Самира Шахбандар, родила сына Али.

12 декабря 1996 года едва не убили старшего сына Саддама — Удая. Четыре автоматчика обстреляли его кортеж, состоявший из трех белых «Мерседесов». Убили шофера, Удай остался жив. Он пролежал шесть месяцев в больнице «Ибн Сина». Одна из пуль застряла в позвоночнике.

В июне 1997 года телевидение показало, как Удай на костылях выходит из больницы. К полноценной жизни он уже не вернулся. Удая не просто искалечили. Покушение сделало его уязвимым, он потерял политическую власть. В этой стране ценят только силу и уважают только победителей. Здесь не уважают больных и инвалидов.

У старшего сына Саддама было много врагов в стране.

Его считали диким и необузданным человеком, классическим отпрыском тирана.

Когда началась война в Ираке, журналисты отыскали в Англии женщину, которая в начале семидесятых преподавала английский язык в частной школе в Багдаде. Среди ее учеников был одиннадцатилетний Удай Хусейн.

Он приходил в школу в сопровождении телохранителей и вел себя, как хозяин. Однажды во время урока он захотел попрыгать по классу. Учительница, которая не подозревала, чей он сын, схватила мальчика за вихор:

— Этого нельзя делать. Сейчас идет урок. Иди и сядь на свое место.

Он был потрясен: наверное, впервые ему сказали, что он не имеет права что-то делать.

На следующий день он пришел стриженный наголо и улыбнулся довольный: теперь учительница не смогла бы схватить его за волосы. Но, получив отпор, в дальнейшем он вел себя спокойно… Помимо учительницы английского, которая вскоре покинула страну, никто не смел его остановить.

В юности он сломал руку и лежал в больнице. К нему пришел приятель выразить сочувствие.

— Ты сочувствуешь мне? — повторил Удай. — Тогда ты захочешь разделить со мной мои страдания.

И приказал, чтобы его приятелю тоже сломали руку.

В 1988 году он забил до смерти одного из охранников своего отца, обязанность которого состояла в том, чтобы пробовать, пищу перед тем как ее давали Саддаму. Дело в том, что охранник познакомил президента Ирака с женщиной, которая стала его второй женой.

Взбешенный диктатор наказал сына, отправив его в тюрьму. Когда Удай поднял руку на тюремного охранника, на него надели наручники и отправили в карцер. Он написал слезное письмо матери, которое нашли после падения режима.

«Твой бывший муж решил убить меня, — писал Удай. — Надо вытащить меня отсюда. Здесь я или умру, или сойду с ума».

Саддам отправил сына в ссылку в Швейцарию. Но через какое-то время — все-таки родная кровь — вернул домой.

Удай был известен своим пристрастием к спортивным автомобилям. Его личный секретарь в апреле 2003 года рассказал, что Удай ввозил автомобили из-за границы сотнями. Надоевшие модели раздаривал приятелям и собутыльникам, себе покупал новые. Рассказывали, что он в гневе выстрелил в своего дядю Ватбана Хасана ат-Тикрити, из-за того что тот отказался отдать ему итальянскую спортивную машину редкой марки — «Ламборджини Диаболо».

Отец довольно своеобразно наказывал старшего сына. За какой-то проступок расстрелял из автомата любимую машину сына и приказал охранникам сжечь еще несколько десятков автомобилей.

Второй страстью старшего сына Саддама были драгоценности и золото. За бриллиантом стоимостью почти в полмиллиона долларов он сам ездил в Саудовскую Аравию.

Удай занимал три десятка должностей — издатель газеты «Бабиль», владелец телевизионного канала и радиостанции, председатель Национального Олимпийского комитета, руководитель комитета по делам молодежи и спорта. Он также занимался бизнесом: нелегально продавал иракскую нефть и обложил иракских торговцев данью, заставляя их платить долю от прибыли.

При этом он не брезговал ничем: каждому иракскому спортсмену, выезжавшему на соревнования за рубеж, полагались командировочные — двести двадцать восемь долларов. Половину приходилось отчислять Удаю.

В качестве руководителя иракского спорта он проявил все ту же беспредельную жестокость. Проигравших спортсменов подвергали пыткам и издевательствам, например, окунали в бак с нечистотами.

Штат слуг и охранников достигал семидесяти человек, из которых и семь поваров, двенадцать водителей. Он приказал своим слугам регулярно взвешиваться. Если кто-то набирал вес, то Удай его наказывал, считая, что тот крадет у него еду.

Пока Удай находился в больнице, власть и влияние перешли к другому сыну Саддама — Кусаю. Его тоже не раз пытались убить. В январе 1996 года взрыв прогремел на его вилле, погибли несколько телохранителей, но младший Хусейн уцелел.

Кусай вел себя осторожно. Он избегал ходить в ночные клубы, где обычно гулял его старший брат Удай, любитель женщин. Удай настроил против себя многих влиятельных в Багдаде людей, тем что под страхом смерти уводил у них жен.

Кусай, как уверяют иностранные дипломаты, был столь же жесток и цинично расчетлив, как и его отец. Кусай боготворил отца и во всем старался ему подражать — одевался, как он, отпустил такие же усы и курил те же сигары.

Удай начал когда-то формировать отряды «Фидаинов Саддама» как личную гвардию. Он набирал молодежь в детских домах, полагая, что сироты будут ему особенно преданы, и в тюрьмах — уголовники сделают все, лишь бы выйти на свободу. Но в 1996 году Кусай забрал у раненого Удая руководство «Фидаинами Саддама», подчинил их себе.

Кусай принял участие в уничтожении мятежных шиитов в 1991 году. Когда их разоружили, вытащил пистолет и застрелил четверых, дав сигнал к бойне.

Если кто-то из родственников или ближайших подручных терял доверие вождя, его ждала смерть. Однажды Саддам Хусейн сказал:

— Я могу прочитать в глазах человека готовность предать меня. Поэтому я успеваю избавиться от него, прежде чем ему представится шанс нанести мне удар.

В 1984 году Саддам отстранил от власти влиятельную группу своих родственников во главе со сводным братом Барзани ат-Тикрити, сменил всех командующих армейскими корпусами, многих министров и губернаторов провинций.

В 1989 году в результате вертолетной катастрофы во время песчаной бури погиб шурин Саддама министр обороны Аднан Хайрулла. Но в Ираке ходили слухи, что это не был несчастный случай. Просто Саддам приказал от него избавиться. Новым министром стал его дядя Али Хасан аль-Маджид.

В 1998 году был казнен генерал-лейтенант Фадыль ат-Тикрити, начальник Специальной службы безопасности (охрана руководства страны и контроль над другими спецслужбами), вместе с Назымом Каззаром, начальником Главного управления безопасности (политическая полиция). Они оба были очень близки к вождю, но утратили его расположение.

Контрразведку возглавил Рифаа ат-Тикрити, бывший посол в Турции. Но и он недолго сохранял свой пост. Саддам выразил неудовольствие его работой, и начальник контрразведки 11 октября 1999 года скончался, как говорилось в официальном извещении, от сердечного приступа. В тот же день он был похоронен в родном городе Тикрите.

Контрразведку Саддам подчинил Кусаю, который командовал также республиканской гвардией и частями особого назначения; им платили значительно больше, чем армии.

Кусай своеобразно понимал правосудие. Когда ему сказали, что места заключения переполнены, он посетил тюрьмы и велел расстрелять тех, кто приговорен к большим срокам тюремного заключения. Причем семьям пришлось уплатить расходы по исполнению смертной казни, прежде чем они получили право забрать тело казненного…

МИШЕЛЬ, КОТОРЫЙ СТАЛ ТАРИКОМ

Один из немногих, кто сохранил свое место рядом с Саддамом, — вице-премьер бригадный генерал Тарик Азиз, который часто приезжал в Москву. У него здесь много приятелей. Тарик Азиз, как и Саддам, родился в бедной семье в 1936 году. Его мать работала прачкой, чтобы он смог получить образование. При рождении ему дали христианское имя Мишель, которое он потом сменил на арабское — Тарик.

Азиз христианин и не принадлежал к тикритскому клану. Возможно, именно поэтому он уцелел в кровавых чистках. Христианин не станет главой Ирака. Поэтому Азиз не соперник Саддаму и не представлял для него опасности.

Тарик Азиз выучил английский в Багдадском университете. Еще студентом он вступил в партию БААС, в 1958 году познакомился с Саддамом Хусейном, в 1968 году стал главным редактором партийной газеты «Аль-Саура» («Революция»). В 1974 году его сделали министром информации, в 1979-м — вице-премьером. С января 1983 по март 1991 года он был еще и министром иностранных дел Ирака.

Он многие годы представлял Саддама за границей. В этом и заключалась его миссия. Говорили, что Азиз — самый четко формулирующий свои мысли арабский дипломат.

Восточный джентльмен, он окутывал собеседника дымом дорогих гаванских сигар и рассуждал по-восточному витиевато. Но глаза у него злые. Ему не составило труда убежденно говорить, что Ирак просто вынужден был травить курдов отравляющим газом, что оккупация и разграбление соседнего Кувейта были необходимы. Многие из подручных Саддама, люди неграмотные, просто ничего не знали и не понимали. Азиз все знал и все понимал и при этом служил преступному режиму.

В 1996 году сына Азиза посадили в тюрьму по обвинению в финансовых махинациях. Через два года Саддам его простил.

Накануне второй войны в Персидском заливе Тарик Азиз торжественно клялся, что скорее умрет, чем сдастся в плен американцам и окажется в военной тюрьме на базе США в Гуантанамо (здесь, на Кубе, содержатся пленные талибы и боевики из террористической организации «Аль-Кайда», захваченные во время операции в Афганистане осенью 2001 года).

19 марта 2003 года Тарик Азиз устроил в Багдаде пресс-конференцию, на которую явился с пистолетом в руках и обещал, что «американские наемники» будут разбиты.

Тем не менее 25 апреля Тарик Азиз добровольно сдался американским военным властям, доставив особое удовольствие президенту Джорджу Бушу-младшему…

ГЛАВНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ

За годы своего правления Саддам превратил Ирак из процветающего за счет нефтедолларов государства в нищее.

Багдад был когда-то одним из самых ярких городов в арабском мире: много театров, ночных клубов, хороших ресторанов. Но война в Персидском заливе и санкции превратили Багдад в скучный город.

Зарплата мелких служащих составляла всего три доллара в месяц — если переводить в доллары динары, которые стремительно падали в цене. За хлебом очереди. Отели и рестораны пусты: иракцам они не по карману, иностранные бизнесмены и туристы не приезжали.

Из развлечений остались только восемь городских театров. Да и какие развлечения в городе, где повсюду военные посты и патрули, а на крышах — зенитки?

Почему же Саддам до вторжения американских войск продолжал сохранять абсолютную власть в стране и почему не оправдались все прогнозы, предсказывавшие его скорое падение?

Потому что многие иракцы его поддерживали. В Ираке существовала знакомая нам система: партийный аппарат, сотрудники госбезопасности, армейская верхушка получали привилегии и понимали, что их благополучие зависит от любимого вождя.

Саддам сумел пробудить в иракцах чувство национального превосходства. Когда он атаковал Иран в 1980 году, или присоединил Кувейт в 1989 году, или грозил американцам, иракцы ему апплодировали. Саддам внушил иракцам уверенность в том, что они — лучшие арабы на всем арабском Востоке.

То, что европейцам кажется странным, спокойно воспринимается на Ближнем Востоке. Иностранцев всегда поражает, как часто политики здесь откровенно лгут, но никто не хватает их за руку. Врать — здесь это в порядке вещей.

Саддам вел три войны. Одна продолжалась восемь лет, стоила жизни десяткам тысяч людей и закончилась если не поражением, то по меньшей мере оказалась пустой тратой сил. Вторая война завершилась разгромом и унижением. Таким же унижением было для Ирака уничтожение израильской авиацией его ядерного комплекса. Обычно проигравшего лидера свергают. Саддама же превозносили как блистательного полководца. Только третья война привела к крушению режима…

Сами иракцы говорят о том, что они все еще воспринимают мир с позиции человека пустыни, скотовода, бедуина. Для бедуинов характерны клановость и привычка подчиняться начальнику.

Саддам, как и многие арабские лидеры, был непримирим и нереалистичен, традиции и эмоции действовали на него сильнее доводов рассудка.

Президент Туниса Хабиб Бургиба говорил:

— У нас, арабов, эмоции подавляют разумные действия, эмоции оправдывают инертность. Мы, арабы, кричим, наносим оскорбления, мы погрязли в ругани, мы проклинаем и думаем, что таким образом мы выполняем свой долг. За всем этим стоит комплекс неполноценности.

В этом отражается и свойственная исламским государствам привычка противопоставлять себя остальному миру. Но арабы питают столь же глубокое недоверие и друг к другу.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

БУШ И ЕГО ЛЮДИ

Ровно десять лет спустя после первой войны в Персидском заливе команда, организовавшая операцию «Буря в пустыне», чтобы жестоко наказать диктатора, вновь оказалась у власти. Ее собрал Джордж Буш-младший, который в январе 2001 года вступил в должность президента Соединенных Штатов. Он не только внешне похож на отца, но и является его полным единомышленником.

Когда говорят, что Буш начал войну в Ираке ради иракской нефти, которая нужна его компаньонам по бизнесу, это большая ошибка.

11 сентября 2001 года президент Соединенных Штатов Америки Джордж Буш-младший впервые в жизни ощутил собственную незащищенность. После того как рухнули башни Всемирного торгового центра и загорелся Пентагон, никто не знал, где еще террористы нанесут удар. Даже Белый дом перестал быть безопасным пристанищем, хотя два столетия он надежно служил президентам. Поэтому секретная служба предпочитала держать президента в воздухе, в самолете, который только время от времени садился на одной из военных баз.

Американские спецслужбы винят в том же, в чем и российские. Ни Центральное разведывательное управление, ни Федеральное бюро расследований не сумели уберечь Америку от трагедии 11 сентября.

ПРОВАЛ ЦРУ И ФБР

ФБР, которое наводнило страну своими агентами, позволило двумя десяткам террористов легко захватить четыре самолета и погубить несколько тысяч человек. ЦРУ при всем своем огромном бюджете не смогло подобраться к Осаме бен Ладену, который задумал и осуществил эту операцию.

В окружении Буша считают, что в провалах ФБР виновен прежний директор Луи Фрей, назначенный еще Клинтоном. Фрей развалил контрразведку. Ему не хватало административного опыта, и он имел привычку наказывать тех, кто ему противоречил или приносил дурные новости.

Когда Луи Фрея назначили в ФБР, он приказал убрать из своего кабинета компьютер. Он никогда не пользовался электронной почтой. За восемь лет его директорства неуважение к современной технологии превратилось в бедствие для ФБР. К моменту теракта 11 сентября тринадцать тысяч компьютеров ФБР безнадежно устарели. Невозможно было использовать современные программы, работать с графикой и компакт-дисками.

Электронная почта внутри ФБР была настолько маломощной, что сервер не справлялся и записки, отправленные агентам, просто до них не доходили. Внешней линии электронной почты не было вообще. Агентам приходилось по старинке писать письма и отправлять их почтой. Поскольку служебные компьютеры не осиливали графику, фотографии подозреваемых полицейские пересылали агентам ФБР домой.

В результате бюро получало горы информации, которые не могло ни разобрать, ни проанализировать.

Луи Фрей вовремя подал в отставку — за четыре месяца до катастрофы 11 сентября. Вместо него директором ФБР назначили Роберта Мюллера-третьего, бывшего морского пехотинца, он служил во Вьетнаме и получил два ордена.

Когда его пригласили к президенту Бушу на беседу, у Мюллера внезапно зазвонил мобильный телефон. Он знал, что Буш этого не выносит.

— Все, — обреченно сказал Мюллер, — мне конец.

Президент добродушно рассмеялся. Джорджу Бушу понравилась непосредственность кандидата. Мюллер вступил в должность 4 сентября, за неделю до теракта. Он успел только заказать новые компьютеры и съездить в академию ФБР, где он объявил, что нужно открыть курс подготовки аналитиков.

Ветераны ЦРУ с ностальгией вспоминают о временах холодной войны. Но разговоры о прежнем расцвете разведки — это миф. На самом деле число ценных агентов и в те времена можно было пересчитать по пальцам. Когда президентом был Рональд Рейган, который не жалел денег ни разведке, ни вооруженным силам, в Советском Союзе ЦРУ имело десяток агентов. И все они были в одночасье арестованы КГБ, когда сотрудник ЦРУ Олдрич Эймс стал работать на советскую разведку.

Оперативники ЦРУ хороши на приемах и коктейлях, но плохи, когда нужно работать на улицах чужого города. Один журналист презрительно писал о сотрудниках ЦРУ, которых он видел в Чили во время военного переворота в сентябре 1973 года: мне трудно представить себе, что генералу Аугусто Пиночету хоть чем-то помогли эти манерные пижоны, которые и испанским-то плохо владели.

Во времена «холодной войны» разведчики выискивали будущих агентов на светских вечеринках, держа в руках бокал шампанского. Террористы не ходят на приемы и коктейли. Если они появляются в посольстве, то за рулем грузовика, нагруженного взрывчаткой. Можно ли вообще представить себе сотрудника спецслужбы, действующего внутри террористической группы? Это почти наверняка означает участие в терактах, в убийстве невинных людей. Кто же из работающих в аппарате разведки захочет играть такую роль?

Остается одно — вербовать самих террористов.

Но директор ЦРУ при Клинтоне Джон Дейч требовал от своих подчиненных тщательно проверять прошлое агентов. Он запрещал вербовать тех, у кого руки в крови. К сожалению, только те, кто сам убивал и мучил людей, знают планы своих соратников. Указание Дейча было воспринято как сигнал к тому, что лучше сидеть в конторе, чем рисковать.

Джон Дейч, бывший профессор химии, до назначения в ЦРУ был заместителем министра обороны. Он обидел разведчиков, сказав, что они менее компетентны, чем профессиональные военные. Дейча сменили на Джона Тенета, который прежде руководил аппаратом сенатского комитета по разведке.

В сенате Тенет занимался контролем за тайными операциями ЦРУ. Он заставил ЦРУ свернуть две большие операции, после того как выяснил, что разведчики действовали наперекор политике страны и позволяли своим агентам тратить деньги из спецфонда на личные нужды.

Через неделю после теракта 11 сентября Буш приехал в штаб-квартиру ЦРУ. Он успокоил разведчиков:

— Я вам доверяю. И вы мне нужны. Я знаю, какую важную работу вы делаете.

В ЦРУ были довольны. Президент мог возложить на них всю ответственность. Но он не стал искать козла отпущения и предпочел приободрить разведчиков. Хотя ЦРУ ничего не смогло сделать, чтобы спасти страну от чудовищного теракта. Говорили, что все дело в неумении соединить обрывки информации, которыми спецслужбы будто бы обладали… Это не так. Не было даже обрывков информации.

Американская разведка сильна техникой. Разведывательные спутники и самолеты обшаривают поверхность земли и мирового океана. Специальные сенсоры по всему миру анализируют воздух, землю и воду, выискивая следы радиоактивных частиц. Мощные антенны перехватывают миллионы телефонных-и радиопереговоров, потоки электронной почты.

Техническая разведка не пропустит ни одного запуска ракеты. Но сейчас разведка имеет дело с противником, у которого нет ракет. Террористы передвигаются по одиночке, спрятав взрывчатку в подошву туфель.

— Мы восхищаемся тем, что можем из космоса увидеть номерные знаки любого автомбиля, а что толку от этого? Пока у нас не будет агентов среди наших врагов, ничего не получится, — сокрушался на сенатских слушаниях по терроризму заместитель министра обороны Пол Вулфовиц.

ЦРУ получает огромное количество снимков со спутников, но неопытные аналитики не в состоянии их освоить. Он призвал приглашать аналитиков со стороны, чтобы избавить агентство от интеллектуальной лени.

По мнению ЦРУ, американские спецслужбы опаздывают на пять лет в организации системы борьбы с международным терроризмом. Прежде всего не хватает личного состава и агентуры.

Оперативный директорат ЦРУ насчитывает четыре тысячи сотрудников, каждый четвертый занят борьбой с терроризмом. Но это всего лишь тысяча оперативников — столько же, сколько Федеральное бюро расследований держит в только Нью-Йорке.

В середине девяностых ЦРУ было в загоне. Десять лет назад учебные курсы ЦРУ в Вильямсбурге в штате Вирджиния, которые именуются «Фермой», заканчивали всего двадцать пять человек в год. А через учебные лагеря «Аль-Кайды» в Афганистане, организованные Бен-Ладеном, проходили по две тысячи моджахедов в год.

Что разрешил своим спецслужбам Буш?

ФБР наделили правом подслушивать разговоры подозреваемого террориста, каким бы телефоном он ни пользовался. Прежде агенты должны были получать санкцию на прослушивания каждого конкретного аппарата, а их, с учетом мобильных, могло быть множество. Пока агент получал разрешение, терророрист успевал сменить номер.

ФБР получило возможность преспокойно заниматься священнослужителями. Прежде агенты не рисковали заходить в мечеть. Не разрешалось знакомить с информацией, полученной разведкой, агентов, занимавшихся расследованием уголовных преступлений. Но террорист и уголовник часто если не одно и то же лицо, то как минимум они помогают друг другу.

Теперь курсы ЦРУ каждый год заканчивают двести начинающих разведчиков. Но подготовка оперативника с учетом изучения трудного иностранного языка занимает примерно семь лет.

ЦРУ вербует молодежь открыто — через рекламу в Интернете, газетах и журналах. Молодежи обещают уникальную международную карьеру. Требования — интерес к международным делам, знание иностранных языков, умение добывать информацию и быстрая реакция. Важнейшее качество — это коммуникабельность, способность разговорить собеседника.

Еще десять лет назад в ЦРУ работали только мужчины с белым цветом кожи. Теперь берут женщин, афроамериканцев и американцев азиатского происхождения. Для работы в России, бывших социалистических странах вербуют молодежь в Чикаго и Детройте, где много выходцев из Центральной Европы.

Для оперативной работы подбирают уже состоявшихся людей в возрасте двадцати восьми — тридцати лет, тридцать пять лет — это уже предельный возраст. Зарплата начинающего разведчика составляет сорок-пятьдесят тысяч долларов в год. В бизнесе платят больше.

Верность — это другой ключевой фактор в отборе кандидатов. Новичков проводят через психологические тесты, их прошлое тщательно изучается.

Разведчикам предстоит вести двойную жизнь. Они не имеют права говорить, где они работают, и выдают себя за совершенно других людей. Начинающим разведчикам объясняют, что говорить о себе друзьям, соседям, знакомым. Жены (или мужья) обычно посвящены в тайну. А детям о службе отца в ЦРУ скажут только тогда, когда они будут достаточно взрослыми, чтобы уметь хранить секреты. Не говорят даже родителям, чтобы они случайно в приливе гордости за сына не обмолвились, чем он занимается.

Но с собственной конторой разведчики должны быть абсолютно откровенны. Сотрудник ЦРУ проходит проверку на полиграфе в начале службы, в конце трехлетнего испытательного срока и затем каждые пять лет. Разведчику предлагается ответить на семнадцать вопросов. Среди них такие: «Вы снимали когда-нибудь копии с закрытых документов? Употребляли наркотики? Занимались гомосексуализмом?» Неискренний ответ, зафиксированный машиной, ведет к увольнению.

ЦРУ дважды докладывало президенту, что точно знает, где находится Саддам Хусейн, а один раз было уверено, что обнаружило Осаму бен Ладена. Президент верил разведчикам и всякий раз отдавал приказ поднять в воздух самолеты. Все три авиаудара не достигли цели. Но были и удачи. Американские спецслужбы в конце концов поймали Саддама и многих руководителей «Аль-Кайды».

Президенту Бушу Джон Тенет нравился. Они оба — бейсбольные болельщики. Но осенью 2004 года Буш подобрал нового руководителя разведки — конгрессмена Портера Госса.

Он стал вторым конгрессменом, который с Капитолийского холма перешел в ЦРУ. Первым был отец нынешнего президента Джордж Буш-старший.

Как и Буш, Портер Госс окончил Йельский университет, где изучал литературу и историю, выучил древнегреческий язык. Он собирался заниматься бизнесом, но случайно попал на беседу к профессиональному вербовщику ЦРУ. Тот говорил настолько убедительно, что Госс захотел быть разведчиком.

Он стал оперативником, работал под прикрытием, служил в Латинской Америке (в том числе на Кубе — после прихода к власти Фиделя Кастро) и в Центральной Европе. В 1970 году с ним произошла загадочная история. Его обнаружили в гостиничном номере умирающим от неизвестной инфекции. Врачи вытащили его, что называется, с того света.

Коллеги подозревают, что его заразили опасной болезнью и что это дело рук КГБ.

В те годы разведки подозревали друг друга в таких делах.

Директор ЦРУ Уильям Колби в 1976 году поручил своим сотрудникам встретиться с офицерами КГБ, чтобы выяснить, не причастно ли КГБ к убийству резидента ЦРУ в Афинах Ричарда Уэлша. Тайная встреча состоялась в Вене, где обе разведки чувствовали себя уверенно. Американские разведчики сказали, что «они этого не потерпят». Сотрудники КГБ были возмущены таким предположением — и не кривили душой. Потом выяснилось, что американского резидента убила кипрская террористическая группа.

В 1984 году был похищен резидент ЦРУ в Бейруте Уильям Бакли. Директор ЦРУ Уильям Кейси распорядился встретиться с представителями КГБ, чтобы выяснить, не могут ли они разобраться в происшедшем. Разговаривали в Вене. Американцы пришли к выводу, что русские к этому не причастны…

Портер Госс провалялся на больничной койке несколько месяцев и вынужден был подать в отставку. Он уехал на юг, во Флориду, поправлять здоровье. Почувствовав себя лучше, стал издавать газету, потом выставил свою кандидатуру в мэры своего городка, в 1988 году добился избрания в конгресс. Только во время предвыборной кампании дети узнали, что папа служил в ЦРУ.

В конгрессе он стал председателем комитета по разведке, то есть человеком, от которого зависели ассигнования на разведку.

Прежде чем утвердить Госса, сенаторы его изрядно помучили. Причем публично, многочасовые слушания в сенатском комитете по разведке транслировали по телевидению. Сенаторы допрашивали коллегу с пристрастием, но утвердили, потому что кандидат отвечал очень умело.

А вот предложенный им в заместители директора Майкл Костив должности не получил, поскольку выяснилось, что он двадцать лет назад совершил мелкий неблаговидный поступок. Причем выяснили это журналисты, а конгресс к ним прислушался. Словом, по мнению американцев, свобода печати и строгое соблюдение демократических процедур нисколько не мешают борьбе с терроризмом.

У Буша была одна реакция на трагедию 11 сентября:

— Мы избавим мир от этих негодяев.

Буш сформулировал свою доктрину самым простым образом. Америка не станет ждать следующей атаки. Соединенные Штаты будут первыми наносить удары по террористам, где бы они ни находились. Надо заботиться не о том, как потом наказать террористов за содеянное, надо предотвратить их удары.

Он сказал директору ФБР Роберту Мюллеру:

— Ваша задача — не наказывать за уже совершенные преступления, а предотвращать их.

Руководители ЦРУ представили президенту план охоты на Осаму бен Ладена, его подручных и вообще противодействия террору по всему миру: найти и уничтожить, где бы они ни были. Заместитель директора ЦРУ по оперативной работе предупредил, что в ходе этих опасных операций неминуемо погибнут и отправленные на задание американцы.

— Это война, — без размышлений отозвался Буш. — И мы обязаны ее выиграть.

КОНДОЛИЗА РАЙС И БОРИС ЕЛЬЦИН

В один из мартовских дней 2002 года Джордж Буш заглянул в кабинет своего советника по национальной безопасности Кондолизы Райс и уверенно сказал:

— Чертов Саддам, мы его вышвырнем!

Вернее, президент выразился более откровенно, но я не рискую дословно перевести это выражение на русский язык.

В кабинете Райс сидели три сенатора, которые обсуждали вопрос, как лучше воздействовать на Ирак — с помощью ООН или ближневосточных союзников Америки.

Буша эти дипломатические ухищрения не интересовали. Он сформулировал свою политику в одной фразе. Сенаторы усмехнулись. Райс ответила понимающим взглядом. На этом обмен мнениями завершился. Президент ушел.

Кондолиза Райс родилась в 1954 году в Бирмингеме (штат Алабама), где темнокожая девочка сталкивалась с открытой расовой дискриминацией. В Алабаме черные и белые ели отдельно, пользовались разными туалетами.

Кондолиза так и не смогла забыть один эпизод из раннего детства. Ей было семь лет. Мама повела ее в магазин. Они выбрали платье. Мама спросила продавщицу, можно ли его примерить. Продавщица пренебрежительно указала в сторону склада:

— Вот там меряйте.

Но мама Кондолизы проявила характер. Она сказала железным голосом:

— Или моя дочь примерит платье там же, где все остальные покупатели, или я потрачу свои деньги в другом магазине.

Она настояла на своем, и в конце концов их отвели в примерочную.

В семье Кондолизы действовал принцип — «вдвое лучше». Иначе говоря, темнокожий ребенок, если он хочет преуспеть в жизни, должен все уметь делать вдвое лучше белого.

Ее отец был пресвитерианским священником, мать преподавала музыку и дала девочке имя, образованное от итальянского музыкального термина (в переводе на русский — «с нежностью»). В три года девочка начала учиться играть на пианино. В четыре она аккомпанировала в церкви своему отцу, преподобному Джону Райсу.

В пять Конди уже читала. В школу ее не взяли — слишком маленькая. Тогда мама ушла с работы и полностью посвятила себя дочке, занималась с ней каждый день.

— Мои родители, — вспоминала Кондолиза, — мыслили стратегически. Они хотели, чтобы я была готова ко всему, что меня ждет в белом обществе.

Родители внушали девочке, что в один прекрасный день она может стать президентом.

Когда она училась в университете, один из преподавателей стал излагать теорию Уильяма Шокли о том, что белая раса генетически выше черной. В аудитории можно было насчитать всего два-три черных студента среди двухсот пятидесяти белых. Конди Райс встала и громко сказала:

— В этой аудитории я одна говорю по-французски. Я единственная, кто может играть Бетховена. Я лучше вас знаю вашу культуру. Чем же вы лучше?

Кондолиза собиралась стать профессиональным музыкантом, но поняла, что выдающаяся пианистка из нее не получится. Тогда она всерьез занялась политологией. Ее интересовал Советский Союз. Она получила докторскую степень в университете в Денвере под руководством профессора Йозефа Корбела — отца Мадлен Олбрайт, которая позднее стала государственным секретарем в правительстве Билла Клинтона.

Семья Корбелов бежала из Праги в Англию от нацистской оккупации. Йозеф Корбел был советником при чехословацком правительстве в изгнании. После войны он был назначен чехословацким послом в Югославии, затем представителем в ООН. Когда в 1948 году коммунисты взяли власть в Чехословакии, он попросил в Америке политического убежища и преподавал европейскую политику и историю.

В двадцать шесть лет Кондолиза Райс сама стала профессором в Стэнфордском университете. Но ее быстро пригласили на государственную службу — в аппарат комитета начальников штабов. Четыре года при Рейгане она занималась проблемами ядерного планирования.

В 1986 году в Стэнфордский университет приехал один из крупных специалистов в военно-политической сфере генерал Брент Скоукрофт. Он был еще помощником Генри Киссинджера в Белом доме. Скоукрофт хотел познакомиться с экспертами по разоружению. Непринужденная беседа проходила за обедом. Райс была единственной женщиной, единственной темнокожей и к тому же самой молодой среди присутствующих.

Брент Скоукрофт обратил внимание на то, что и как она говорит, и пригласил ее поработать в группе по внешней политике в Аспенском институте. Когда Буш-старший сделал Скоукрофта советником по национальной безопасности, тот взял с собой Райс. Молодая женщина руководила советским отделом в аппарате Совета национальной безопасности.

«Я остановил свой выбор на Конди, — вспоминал Скоукрофт, — потому что она глубоко знает советскую историю и политику, умеет объективно и сбалансированно оценивать происходящее, обладает острым умом, склонна к стратегическому и концептуальному мышлению. Она прошла стажировку в комитете начальников штабов и достаточно хорошо ориентировалась в современных военных делах. Она была очаровательна, вела себя непринужденно, но, когда ситуация требовала, могла быть тверда, как сталь».

Буш-старший верил в личную дипломатию. Часто говорил по телефону с лидерами других государств. Он побаивался эмоциональных и непредсказуемых политиков. Предпочитал солидных, надежных, с кем можно договариваться. Возможно, поэтому у Буша-старшего не сложились отношения с Ельциным.

Именно Кондолиза Райс организовала первую встречу оппозиционного политика Бориса Николаевича Ельцина с президентом Соединенных Штатов.

В сентябре 1989 года народного депутата СССР Ельцина пригласили в Соединенные Штаты читать лекции.

Американские достопримечательности, особенно магазины, произвели неизгладимое впечатление на будущего президента России. Заглянули в супермаркет, вспоминал его преданный помощник Лев Евгеньевич Суханов, стали искать глазами очередь — не нашли:

«Естественно, никто из обслуживающего персонала не знал о нашем прибытии и потому ни о какой „показухе“ не могло быть и речи. Ассортимент продовольственных товаров на тот момент составлял примерно тридцать тысяч наименований. Когда мы пошли вдоль рядов, глаза не знали, на чем остановиться. Я предполагал разное, но то, что увидел в этом супермаркете, было не менее удивительно, чем сама Америка. Кто-то из нас начал считать виды колбас. Сбились со счета…
Для нас с Борисом Николаевичем посещение супермаркета стало настоящим потрясением».


В самолете Ельцин задумался надолго. Не зря ведь в советские времена некоторые слабонервные люди после возвращения из высокоразвитой заграницы впадали в депрессию.

— До чего довели наш народ, — сокрушался Борис Николаевич. — Всю жизнь рассказывали сказки, всю жизнь чего-то изобретали. А ведь в мире все уже изобретено…

Но Ельцин не хотел выглядеть туристом. Ему принципиально важно было добиться, чтобы американские лидеры увидели в нем равного им политического деятеля и признали лидером оппозиции, способным конкурировать с Горбачевым.

Бориса Николаевича приняли государственный секретарь Джеймс Бейкер и некоторые сенаторы. Ельцина же интересовало только одно — состоится ли встреча с президентом Бушем?

Ельцин всегда умел произвести впечатление. На деловом обеде в Совете по внешней политике американские политологи стали его расспрашивать, с какими идеями он приехал в Соединенные Штаты.

Борис Николаевич, не моргнув глазом, ответил:

— Обо всем, что я с собой привез, я скажу самому Бушу. У меня есть что сказать вашему президенту, и я думаю, ему будет интересно встретиться со мной.

В реальности ничего особенного он Джорджу Бушу не сказал, но президент нашел время для встречи с гостем из России. Произошло это в самый трудный и неудачный для Бориса Николаевича день.

Утром ему предстояло выступать в Институте имени Дж. Гопкинса, а потом его ждали в Белом доме, причем до последнего момента неясно было, состоится встреча с президентом Бушем или нет.

В этот день Ельцин вел себя очень странно. Американцы объясняли это тем, что российский гость до самого утра дегустировал отборные сорта виски и не успел прийти в себя.

Помощники Ельцина объясняли все усталостью Ельцина, сменой часовых поясов и особенностями его организма.

Заботливый Лев Суханов писал: «Надо учитывать „специфику“ сна Ельцина. Первые часы он спит убойным сном. Затем пробуждается, и начинается двухчасовое бодрствование. Кстати, очень для него продуктивное. Мозг в эти часы работает особенно интенсивно, без помех. И когда он потом, перед самым утром, снова засыпает, то разбудить его можно только из пушки».

По словам спутников, накануне Ельцин почти не спал, жаловался, что не в состоянии уснуть, потом проглотил снотворное и уже не мог проснуться в условленный час.

Лев Суханов:

«Он спал, причем спал тем убойным сном, о котором я говорил раньше. Стоило огромных усилий его расшевелить, и когда он вроде бы пришел в себя и начал одеваться, я понял, что он так и не проснулся. Принятое накануне снотворное было сильнее его воли. Все его движения — вялые, заторможенные».


К девяти часам, то есть к началу лекции, он с трудом оклемался. Зал был полон. И вот в этот момент Ельцин вдруг оживился и даже начал подшучивать над президентом университета. На сцену они вышли одновременно. Глава университета стал по бумажке зачитывать приветствие и представлять гостя. Ельцин подошел и забрал с его пюпитра текст.

— Давайте будем в равных условиях, — сказал ректору Ельцин, — раз я буду говорить без бумажки, то и вы говорите без нее…

Это было неслыханно! Однако публике это даже понравилось. И тогда, и позже экстравагантность, скажем так, Ельцина соответствовала романтическим представлениям о русском медведе, грубоватом и неуклюжем, но добром, искреннем и надежном.

Сразу после лекции Ельцина повезли в Белый дом на встречу с советником президента Соединенных Штатов по национальной безопасности Брентом Скоукрофтом, очень влиятельным человеком.

Буш не хотел принимать Ельцина, чтобы не злить Горбачева. Тем не менее опытный Скоукрофт настоял на том, что Бушу нужно встретиться с видным оппозиционером. Сотрудники Белого дома предложили ни к чему не обязывающую форму: российского гостя примет Скоукрофт, а президент Буш и вице-президент Дэн Куэйл просто по очереди заглянут к ним в комнату. Это стандартный дипломатический прием, позволяющий проводить некоторые встречи, не вписывающиеся в обычный протокол.

В машине Ельцин, который по-прежнему находился, скажем мягко, в необычном состоянии, заупрямился и заявил, что не поедет к Скоукрофту — не тот, мол, уровень. Возмущенно говорил Суханову:

— Ну, представляете себе, Лев Евгеньевич, что Буша встречаете вы, мой советник, а не я?

Пока все наперебой уговаривали Ельцина, машина доехала до бокового входа в Белый дом. Борис Николаевич, проявив неожиданные познания в вашингтонской политической жизни, недовольно сказал:

— Когда гостя привозят к президенту, то входят не здесь.

Встречала его Кондолиза Райс, поскольку она отвечала за отношения с Советским Союзом. Райс на приличном русском языке пояснила Борису Николаевичу:

— У вас назначена встреча с генералом Скоукрофтом.

Ельцин стоял на своем:

— Зачем мне идти, если меня не примет президент?

Кондолиза Райс — женщина с характером. Она твердо сказала:

— К сожалению, генерал Скоукрофт — человек занятой. Если мы не собираемся к нему идти, ему надо об этом сообщить.

Ельцин сдался:

— Хорошо, пошли.

Всем приехавшим вручили стандартные карточки с надписью «гость». Ельцин обиделся — он не гость, а политик, который пришел к другому политику — и карточку не взял.

Скоукрофт сразу заметил, что гость расстроен. Но Борис Николаевич стал пространно рассказывать, как именно Соединенные Штаты должны помочь Советскому Союзу.

Пока он говорил, пришел президент Буш. Ельцин сразу оживился и повеселел. Они пожали друг другу руки. Ельцину понравилось, что они оба очень высокие.

Борис Николаевич довольно сказал:

— Да, мы стоим друг друга.

Эту фразу переводчик благоразумно не перевел…

Президент извинился перед российским гостем, что у него мало времени, он должен выступать по телевидению. И они с Ельциным поговорили всего двенадцать минут. Буш потом сказал, что Ельцин — »славный парень».

Затем в этот же кабинет Скоукрофта наведался и вице-президент Дэн Куэйл. Он тоже коротко побеседовал с экзотическим московским гостем, они сфотографироались, и Куэйл ушел. Разговор у Скоукрофта продолжался еще около часа.

Все были довольны. Неформальный характер встречи не создавал для американцев проблем в отношениях с Горбачевым, который ревниво следил за американским путешествием своего соперника. Ельцин же мог смело говорить, что беседовал с президентом Соединенных Штатов, и объяснил ему, как следует спасать советскую перестройку. Когда машина с Ельциным покинула Белый дом, его заметили журналисты. Борис Николаевич приказал остановиться, вышел и с удовольствием стал отвечать на вопросы, чего в аппарате как раз и надеялись избежать…

То, что Кондолиза Райс запросто управилась с Ельциным, пошло на пользу ее карьере. Характера для общения с российскими и иными гостями Кондолизе Райс не занимать.

После избрания президентом Билла Клинтона, в марте 1991 года, она ушла из Белого дома и вернулась в Стэнфорд.

Она занималась наукой, пока Буш-младший, баллотировавшийся в президенты, не попросил ее поработать с ним. Она должна была помочь ему понять, что такое внешняя политика.

Когда он добился победы, то доверил ей важнейший пост в Белом доме.

Ее мать умерла в 1985 году. Она не увидела триумфа любимой дочери. В декабре 2000 года ее отец, Джон Райс, лежал в больнице. Врачи считали его положение безнадежным. Вдруг его вторая жена влетела в палату со словами:

— По телевидению только что передали новость: твоя дочь назначена советником президента Соединенных Штатов Америки по национальной безопасности!

Кондолиза Райс стала первой женщиной и первой темнокожей, занявшей этот высокий пост. Ее умирающий отец заплакал.

В Белом доме Райс выделили престижный угловой кабинет, неподалеку от президента. Считается, что у нее мужской характер, но, как всякая женщина, в ящике письменного стола она держит небольшое зеркальце.

В жизни она симпатичнее, приятнее и обаятельнее, чем на телеэкранах. Но она не замужем. Периодически ее спрашивают, есть ли у нее друг, встречается ли она с кем-нибудь. Она отвечает одно и то же:

— Моя личная жизнь — это единственная тема, которую я не хочу обсуждать. Но хочу заметить: я не полностью поглощена работой. У меня есть близкие друзья, и меня интересует кое-что помимо дела.

Один-два раза в месяц по субботам вечером она устраивает у себя в квартире музыкальные вечера. Для гостей она играет сама. Ее любимый композитор — Брамс.

Райс имеет право неограниченного доступа в Овальный кабинет. Буш беседует с ней по нескольку раз на день. Они часто вместе обедают. Она пользуется еще большей привилегией: ее одну из всего аппарата семья Бушей регулярно приглашает на выходные в загородную резиденцию в Кэмп-Дэвиде.

Роль советника президента состоит в том, чтобы координировать работу соревнующихся между собой ведомств — государственного департамента, министерства обороны, спецслужб и аппарата Совета национальной безопасности, обобщать их мнения и представлять президенту рекомендации в сфере внешней и оборонной политики.

Она следила за тем, чтобы указания президента выполнялись неукоснительно. Если между различными ведомствами возникают разногласия, она бралась за телефон, выясняла, в чем проблема, и тут же ее решала.

На совещаниях она редко высказывала свое мнение. Как утверждают злые языки, у советника президента по национальной безопасности просто нет своего мнения. Кондолиза Райс полагала, что ее задача в роли советника — понять, что желает президент, и претворить его указания в жизнь. Хотя когда они остаются вдвоем, она высказывает Бушу свое мнение. А уж он волен учесть ее слова или пропустить их мимо ушей.

САМЫЙ ЧИТАЮЩИЙ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ

Через год хлесткая фраза Буша-младшего о Саддаме Хусейне («Мы его вышвырнем!») трансформировалась в военную акцию.

Главным действующим лицом в подготовке войны против Саддама Хусейна стал вице-президент Дик Чейни. Он, возможно, самый влиятельный вице-президент в политической истории Соединенных Штатов. Клинтон очень уважительно относился к Альберту Гору, своему вице. Но Джордж Буш-старший прислушивается к Чейни больше, чем к кому бы то ни было другому.

Обычно на роль вице-президента выбирают человека, который не может составить конкуренцию президенту и будет оставаться в тени. Джордж Буш без колебаний взял в вице Дика Чейни, обладавшего значительно большим политическим и административным опытом. Причем они плохо знали друг друга. Это была рекомендация Буша-старшего, и сын к нему прислушался.