Через несколько дней генерал оказался в Каире. Из страны в страну он перелетал на личном самолете военно-воздушных сил «С-40» (это приспособленный для военных целей «Боинг-737»). Самолет располагал самой совершенной системой связи и — редкость для военно-транспортной авиации— иллюминаторами.
Президент Хосни Мубарак говорил по-английски с сильным акцентом, но очень четко:
— Генерал, вы должны быть очень, очень осторожны. Я знаю Саддама Хусейна. Он сумасшедший. У него есть оружие массового уничтожения, биологическое. Он пустит его в ход против ваших войск
Генерал поспешил доложить эту информацию Рамсфелду. Хотя в эти дни у самого Фрэнкса возникла личная проблема похуже иракского биологического оружия.
Генеральный инспектор министерства обороны составил доклад, в котором говорилось, что Фрэнкс использовал служебное положение в личных целях. Заставлял своих офицеров прислуживать его жене Кэти, разрешал ей летать на служебных самолетах и даже показал ей секретные документы во время совместного полета.
Последнее обвинение было самым опасным. Его жена действительно летела вместе с мужем, когда генерал устроил прямо на борту совещание со своими офицерами. Пришлось Кэти подписать обязательство о неразглашении сведений, ставших ей известными. Этим Рамсфелд и удовлетворился. Накануне войны он хотел, чтобы генерал Фрэнкс сохранял душевное равновесие.
Министр ограничился легким внушением:
— Чем выше поднимаешься по лестнице власти, тем осторожнее следует быть. Запомните это.
— Ясно, сэр, — ответил генерал.
5 февраля в Совете Безопасности Колин Пауэлл показал фотографии, сделанные разведывательными спутниками. Они свидетельствали о том, что иракцы пытаются скрыть следы производства химического оружия. Пауэлл представил перехват переговоров офицеров Республиканской гвардии, которые инструктировали подчиненных не упоминать химическое оружие и скрыть запрещенное оборудование.
Все это была информация, добытая американской разведкой. Директор ЦРУ Тенет сидел за спиной Пауэлла, готовый снабдить его дополнительными доказательствами того, что Ирак на протяжении всех этих лет обманывает мировое сообщество.
24 февраля Соединенные Штаты и Великобритания внесли в Совет Безопасности проект новой резолюции, которая обвиняла Ирак в невыполнении своих обязательств и предлагала дать Саддаму Хусейну еще неделю на разоружение.
10 марта российская дипломатия сообщила, что наложит вето на такую резолюцию.
В этот день умерла идея международной коалиции против Саддама Хусейна. Колин Пауэлл понял, что все его планы действовать с помощью ООН рухнули. У тех, кто считал, что надо применить силу, руки были развязаны.
— Господин президент, — попросил Буша генерал Фрэнкс — мне нужно за два дня знать, что вы решили нанести удар. Я отправлю спецназ, чтобы они уничтожили ракеты СКАД.
— Два дня, — повторил Буш. — Хорошо, Томми, у тебя будут два дня, если дело дойдет до этого.
В штабе генерала Фрэнкса позаботились и о журналистах. Американские военные были недовольны освещением афганской кампании, но поставили это в вину самим себе. Журналистов держали подальше от войск, поэтому корреспонденты питались слухами. На сей раз Фрэнкс получил нового сотрудника, отвечавшего за работу с прессой. Джима Уилкинсона позаимствовали из Белого дома. Он пообещал генералу:
— Иракская кампания будет самой хорошо описанной битвой в истории.
Генерал поморщился:
— Держи журналистов подальше от меня.
— Вам придется их полюбить, — сказал Джим Уилкинсон.
До такой степени изменить себя генерал не смог, но он доверял Уилкинсону.
17 марта Соединенные Штаты, Великобритания и Испания сообщили, что отказываются от попыток найти понимание в Совете Безопасности. К такому решению пришли президент США Джордж Буш, премьер-министр Великобритании Тони Блэр и глава правительства Испании Хосе Мария Аснар. Они провели переговоры на американской базе Лажеш на Азорских островах.
Президент Буш предъявил хозяину Ирака ультиматум: либо Саддам и двое его сыновей покидают страну, либо коалиции придется применить силу, чтобы избавить мир от постоянной угрозы.
«ПОСТАВИМ НА КОЛЕНИ И ОБЕЗГЛАВИМ»
Саддам заявил, что «лучше умрет, чем покинет Ирак».
Он сформировал четыре военных округа и назначил своего младшего сына Кусая командующим Центральным округом, в который входят Багдад и Тикрит. Кусай приказал республиканской гвардии занять оборону вокруг столицы. Саперы получили приказ заминировать международный аэропорт имени Саддама Хусейна. Всем иракцам, живущим в радиусе пяти километров от аэропорта, приказали переехать в другое место.
Автоматическая телефонная связь в Ираке была отключена, соединение осуществляли операторы на станции.
Командующий Южным округом генерал Али Хасан аль-Маджид собрал старейшин местных племен и потребовал дать клятву не сотрудничать с американскими и британскими войсками. От имени Саддама Хусейна старейшинам раздали деньги и подарки и предупредили, что, если кто-то все-таки совершит предательство, старейшины и их племена будут уничтожены.
В ночь на 17 марта главе Торгово-промышленной палаты Евгению Максимовичу Примакову позвонил президент Путин. Евгений Максимович поехал в Кремль.
Владимир Владимирович попросил его утром вылететь в Багдад, чтобы передать Саддаму устное послание с предложением уйти в отставку, ради того чтобы избежать войны.
Саддам, как обычно, не отказал Примакову в личной встрече и принял московского гостя в одном из своих дворцов. Он даже согласился поговорить один на один.
Уже во время войны, когда пришло сообщение о смерти Саддама, Примаков собрал пресс-конференцию и поведал журналистам, что говорил с иракским президентом очень откровенно:
— Если вы любите свою страну и свой народ, если хотите уберечь свой народ от неизбежных жертв, вы должны уйти.
Евгений Максимович обратил внимание Саддама на то, что это слова президента России:
— Я понимаю, насколько серьезно это предложение и насколько оно может изменить всю вашу жизнь. Но вы должны понимать — это делается ради иракского народа.
Тогда Саддам попросил повторить эти слова в присутствии вице-премьера Тарика Азиза. Когда тот пришел, Примаков сказал все это еще раз и предложил Хусейну объявить в стране парламентские выборы:
— Таким образом, вам удастся спасти Ирак от надвигающейся войны.
Саддам заметил, что накануне первой войны в Персидском заливе Советский Союз тоже уговаривал его уйти. Он отверг это предложение и до сих пор на своем месте. После этого он похлопал Примакова по плечу и ушел. Разговор был окончен.
18 марта в Белом доме президент Буш долго совещался с Кондолизой Райс и министром обороны Рамсфелдом.
Президенту доложили степень готовности экспедиционных сил: 290 тысяч мотострелков, моряков, летчиков, морских пехотинцев, морских пограничников и спецназовцев из Соединенных Штатов, Соединенного королевства, Австралии и нескольких европейских стран.
Военная операция начнется с уничтожения системы наблюдения вдоль иракской границы. Эти вышки подсветят лазерами и уничтожат ракетами. Когда иракские войска ослепнут, спецназовцы на вертолетах пересекут границу и захватят пусковые позиции СКАДов. Другие группы спецназа вместе с оперативниками ЦРУ двинутся на юг страны, чтобы вступить в контакт с опозиционно настроенными шиитскими вождями. Задача — сохранить стратегически важнейшие мосты, которые понадобятся наступающим американским войскам.
Военная разведка проводила масштабную операцию по дезинформации иракского военного командования.
Джефф Киммонс, начальник разведотдела центрального командования, в конце 2002 года доложил Фрэнксу, что полковник иракской разведки, работавший под дипломатическим прикрытием, сделал вербовочный подход к одному из американских офицеров. Американцу обещаны любые деньги за сведения о военных планах.
На протяжении долгого времени американский офицер снабжал иракца специально подготовленными для него штабными картами и совершенно секретными документами. За каждый документ американец выжимал из иракца несколько тысяч долларов, которые честно сдавал в кассу.
Иракцы должны были прийти к выводу, что главный удар будет нанесен со стороны Турции, которая в последний момент все-таки разрешит американским войскам действовать с ее территории. Главная цель — захватить родной город Саддама Тикрит и нефтяные месторождения вокруг Киркука. Последний документ был вручен иракцу за две недели до начала войны.
Судя по всему, обман удался. Несмотря на концентрацию американских войск в Кувейте, иракские дивизии не покинули своих позиций на севере страны. Они действительно опасались удара со стороны Турции.
Американцам пришлось внести изменение в план, когда воздушная разведка подтвердила, что горят нефтяные вышки. Генерал Фрэнкс помнил картины горящей кувейтской нефти — ее зажгли отступающие иракские войска. Нефтяные месторождения следовало сохранить — это единственная надежда иракцев на восстановление страны после окончания боевых действий.
На следующее утро Буш по закрытому каналу связи устроил видеоконференцию с подготовившими операцию генералами, в том числе с Томми Фрэнксом, который находился в Саудовской Аравии на авиабазе «Принц Султан», где в свою очередь принимал доклады военных летчиков.
Буш из Овального кабинета пошутил, что у генерала плохо работает даже видеоаппаратура. Фрэнкс стал извиняться.
— Не беспокойся, Томми, — сказал Буш с улыбкой, — я еще не потерял веру в тебя.
Все охотно рассмеялись. Но Буш посерьезнел и задал каждому из генералов один и тот же вопрос:
— У вас есть все, что нужно для победы? Вы согласны с избранной стратегией действий?
Получив утвердительные ответы, Буш спросил Фрэнкса:
— Хотите что-нибудь добавить?
Генерал был немногословен:
— Господин президент, войска готовы. Начало операции — двадцать один час по иракскому времени, восемнадцать ноль-ноль по Гринвичу.
Буш отдал приказ действовать:
— Во имя мира и безопасности нашей страны и других государств свободного мира, во имя свободы иракского народа я приказываю министру обороны Рамсфелду начать военную операцию «Свобода для Ирака».
Президент добавил:
— Томми, да благословит вас господь!
В тот же день в Багдаде прошло совместное заседание Совета революционного командования и руководства партии БААС. Они отвергли «презренный ультиматум Буша».
Саддам Хусейн обещал нанести поражение «подлым тиранам» из Соединенных Штатов и поклялся, что эта битва станет «последней агрессией Америки против арабов».
Министр иностранных дел Ирака Наджи Сабри, разговаривая с журналистами, пообещал:
— Американские и британские солдаты, которые вторгнутся в Ирак, будут поставлены на колени и обезглавлены. Мы не позволим неверным топтать нашу землю. В отставку должен уйти американский президент Буш. Именно Буш превратил свою страну во врага номер один для всего мира. После его отставки американцы смогут жить спокойно, а все остальные страны — в мире и безопасности.
Отказ выполнить условия ультиматума пресс-секретарь президента США назвал последней ошибкой Саддама.
Американские авианосцы, находившиеся в Восточном Средиземноморье, распределили время нанесения авиационных и ракетных ударов по Ираку. «Теодор Рузвельт» начинал жить в основном по ночному расписанию, а «Гарри Трумэн» приготовился работать по дневному графику, с тем чтобы обеспечивать полеты палубной авиации днем и ночью.
В Кувейте американские и британские солдаты с раннего утра паковали вещи и снаряжение, складывали палатки. Из наскоро оборудованных лагерей они подтянулись к демилитаризованной зоне, которую накануне покинули наблюдатели ООН.
В Москве помощник президента России по вопросам статегической стабильности бывший министр обороны маршал Игорь Сергеев сказал журналистам, что последствия войны в Ираке будут непредсказуемыми и крайне негативными:
— Война — это всегда проигрыш прежде всего для того, кто ее затевает. Страшно представить себе, какие они могут применить средства ведения войны.
Россияне стали отказываться от туристических поездок на Ближний Восток. Упали цены на отели в Объединенных Арабских Эмиратах и в Египте. Потом, когда война быстро закончилась, цены опять поднялись. Но те, кто успел купить путевки в марте, получил возможность отдохнуть относительно дешево.
Секретаря Совета безопасности России Владимира Рушайло спросили, не рассматривается ли в Кремле возможность предоставления Саддаму Хусейну политического убежища.
— В такой плоскости вопрос не стоит, — несколько удивленно ответил Рушайло. — Во всяком случае, на официальном уровне он не поднимался.
19 марта проходило заседание Совета Безопасности ООН по Ираку. В Нью-Йорк прилетел российский министр иностранных дел Игорь Сергеевич Иванов. Он еще на что-то надеялся.
— Война против Ирака вызывает неприязнь во всем мире, — сказал Иванов. — Мы надеемся, что Вашингтон и Лондон прислушаются к мнению подавляющего большинства стран и вернутся на путь политического урегулирования…
20 марта, после первых ударов по Багдаду, в семь часов утра, сын Саддама Хусейна Кусай объявил американцам джихад.
В половине девятого утра с телеобращением к народу выступил Саддам Хусейн. Он выглядел очень плохо, словно сразу постарел на несколько лет. Видимо, он до последней минуты не верил, что презираемые им американцы решатся воевать. Он говорил:
— Преступный и безрассудный Буш-младший вместе со своими приближенными пошел на преступление. Обнажите ваши мечи! Стреляйте! Не снимайте пальца со спускового крючка и воюйте. Не бойтесь, как не боюсь я сам. Мы клянемся, что сумеем противостоять захватчикам. Пусть Аллах возжелает, чтобы они столкнулись с горьким поражением. Тогда вы обретете славу, а ваши презренные неверные враги будут повержены. Аллах велик! Да здравствует джихад! Да здравствует Палестина! Да здравствует человеческое братство! Аллах велик! Аллах велик!
Некоторые российские востоковеды обнаружили в обращении Саддама перекличку со знаменитым обращением Сталина к советскому народу в июле 1941 года.
Первым о начале войны сообщил второй канал российского телевидения. Специальный корреспондент ВГТРК в Багдаде Александр Минаков рассказал «Известиям»:
— В воздухе витает что-то очень страшное. Я работал в Югославии, в Чечне, но там этого ощущения очень большой беды не было. Эта война будет очень серьезной. Поставленные задачи — смещение президента и смена строя — требуют очень жесткой операции. Но и ответное сопротивление будет адекватным. Это не Югославия, все будет страшнее…
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
ВТОРАЯ ВОЙНА
20 МАРТА 2003 ГОДА, ЧЕТВЕРГ, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ. БЕССОННИЦА
Срок ультиматума, предъявленного Саддаму Хусейну, истек в четверг, 20 марта 2003 года, в 4 часа 15 минут по московскому времени. Война началась в 5 часов 35 минут утра.
С первых часов война развивалась совсем не так, как все ожидали. Вместо мощных бомбардировок — точечные удары по Багдаду. Вместо многодневной воздушной войны в бой сразу же вступают танки и моторизованная пехота.
Только потом станет известно, что именно происходило в те дни в Вашингтоне, Багдаде и Москве.
6 марта президенту Соединенных Штатов Джорджу Бушу-младшему представили окончательный вариант военной операции в Ираке. Предполагалось, что военные действия начнутся через день после истечения срока ультиматума, 21 марта.
Но в три часа дня 19 марта, в среду, директору Центрального разведывательного управления Джорджу Тенету доложили, что войну можно выиграть одним точным ударом и избежать ненужных жертв среди американской армии и мирных жителей Ирака! Американские разведчики получили сведения о том, где через несколько часов будет находиться Саддам Хусейн и двое его сыновей. Речь шла о бункере на окраине Багдада.
Получить информацию о том, где находится Саддам, было чрезвычайно трудно. Он скрывался даже от своих подчиненных.
Когда в апреле 2003 года американцам сдался в плен бывший начальник иракской военной разведки генерал Зухьяр Талиб Абд аль-Саттар ан-Накиб, он сказал, что в последний раз видел Саддама еще до начала войны. А ведь он входил в ближайшее окружение президента. Главное управление военной разведки (Аль-истихбарат аль-аскерийа) больше походило на наши особые отделы: ведало обеспечением безопасности на военных объектах и контролировало ситуацию в армии…
Джордж Тенет немедля помчался в Пентагон. Министр обороны Соединенных Штатов Дональд Рамсфелд совещался со своим первым заместителем Полом Вулфовицем. Они уже жили по военному графику.
Выслушав Тенета, Рамсфелд схватил телефонную трубку и соединился с коммутатором Белого дома. Он просил о немедленной встрече с президентом. Расписание Буша изменили и освободили время для разговора. Министр обороны и директор ЦРУ приехали в Белый дом.
Примерно в это же время начальник разведотдела Джефф Киммонс передал генералу Фрэнксу это же сообщение, полученное от ЦРУ.
— Надежная информация? — поинтересовался генерал.
— Источник обозначен как заслуживающий доверия, — объяснил разведчик.
Информация поступила от двух агентов из Багдада — это были люди из разведывательной сети, спешно создаваемой ЦРУ внутри Ирака.
— Они продолжают уточнять место встречи, — добавил Джефф Киммонс. — Судя по всему, речь идет о комплексе, который принадлежит первой жене Саддама.
Принесли фотографии, сделанные со спутника. Фрэнкс посмотрел на огромную виллу и сказал:
— Проблема в том, что президент дал Саддаму и его сыновьям сорок восемь часов, на то чтобы они покинули Ирак. Насколько я знаю президента, он от своего слова не откажется. А когда срок ультиматума истечет, Саддам оттуда уже исчезнет.
Тем не менее предусмотрительный генерал распорядился:
— Пусть на авианосцах подготовят полетное задание для ракет. Но я сомневаюсь, что мы получим приказ действовать раньше условленного времени…
ТРЕХЧАСОВОЕ СОВЕЩАНИЕ В БЕЛОМ ДОМЕ
В 15.40 в Овальном кабинете у Буша собралась вся команда: вице-президент Дик Чейни, председатель комитета начальников штабов вооруженных сил Соединенных Штатов генерал Ричард Майерс, советник президента по национальной безопасности Кондолиза Райс, государственный секретарь Колин Пауэлл и руководитель президентского аппарата Эндрю Кард. Словом, собрали всех, кто в Вашингтоне принимает основные внешнеполитические и военные решения.
Возможно, директор ЦРУ Тенет назвал присутствовавшим источник своей информации о местонахождении Саддама Хусейна. Но, скорее, воздержался. Разведка не выдает своих информаторов. И едва ли кто-то в Овальном кабинете требовал от него назвать имя. Но наверняка его спрашивали, какова степень надежности информации. Поэтому Тенет привел с собой сотрудников, которые должны были сообщить президенту свою оценку надежности иракского агента.
На протяжении последних двух лет Ирак был одним из главных объектов работы политической и военной разведок США. Использовались все возможности, хотя их было немного. Безумно трудно, практически невозможно вербовать агентов в тоталитарном государстве, где полно осведомителей госбезопасности. Поэтому информацию о том, что происходило в Багдаде, собирали по крохам.
В первую очередь полагались на сведения, которые добывало Агентство национальной безопасности. Это огромное ведомство занимается радиоэлектронной разведкой; оно прослушивало все радио-и телефонные переговоры в Ираке, вычленяя интересующих разведку абонентов — партийное и военное начальство. Потом переводчики с арабского пытались выудить крохи полезной информации из перехваченных разговоров. По Вашингтону ходили упорные слухи, что спецподразделение «Дельта» сумело установить подслушивающие устройства на подземные телефонные кабели в Багдаде.
Впрочем, в те дни говорили, что вербовщикам ЦРУ удалось подкупить двух информированных офицеров иракской армии. Они и сообщили, что в ночь на 20 марта Саддам проведет военный совет в южной части Багдада.
Потом появились сообщения, что на самом деле ЦРУ получило сведения от иорданской и египетской разведок. Это больше похоже на правду. Спецслужбы тех арабских стран, которые сами ненавидели Саддама Хусейна, рады были помочь американцам, чтобы чужими руками избавиться от этого человека.
Саддам настроил себе большое количество дворцов в Багдаде, но, ожидая войны, не решался появиться ни в одном из них. Все они были известны американской разведке. А он, опасаясь за свою жизнь, скрывался, перебирался из одной безопасной точки в другую.
Под Багдадом проложили сеть подземных ходов, которые соединяли бункеры, способные выдержать прямой бомбовый удар. Только его младший сын Кусай точно знал, где в данную минуту находится хозяин страны. Уследить за Саддамом было невозможно. И вдруг такое точное сообщение…
Три часа в Овальном кабинете президента Соединенных Штатов обсуждалась ситуация.
Нанесение удара означало перенесение плана операции на более ранний срок. Спорили о том, насколько надежна разведывательная информация, и о том, какую пропагандистскую пользу извлечет Саддам, если сведения окажутся неправильными.
— Я колебался поначалу, — рассказывал Буш журналистам, — я боялся, что первой картинкой войны в Ираке, которую увидят телезрители по всему миру, станет раненый внук Саддама Хусейна.
Буш приказал генералу Майерсу связаться по секретному телефону со штабом американских войск в Катаре. Штаб разместился на базе Эс-Сейлийя в предместье столицы Катара городе Доха.
Здесь был нервный центр военной операции, куда сходились все нити информации и управления. В своем кабинете с мощным кондиционером Фрэнкс в реальном масштабе времени получал известия о состоянии собственных войск и разведывательные сводки о положении в лагере противника. В любую минуту он мог связаться с кем угодно, начиная с президента, по телефону или видео. Система закрытой военной связи обеспечивала контакт со всеми, кто мог ему понадобиться.
На огромном плазменном экране отображалось расположение войск. Каждый танк, бронетранспортер, военная машина оснащались приборами системы глобального позиционирования. Месторасположение, направление движения, скорость через спутник передавались на главный компьютер объединенного командования. Фрэнкс видел у себя на экране дивизии и бригады. Управляя компьютером, он мог укрупнить любой участок фронта и увидеть, что делают тот или иной батальон или рота, и в конце концов добраться до одиночной боевой машины пехоты. Это была революция в военном деле.
На другом экране Фрэнкс видел войска противника. У иракцев не было системы глобального позиционирования. Но разведывательные спутники и самолеты следили за иракской территорией не только днем, но и ночью. Инфракрасные объективы цифровых камер позволяли в темноте распознавать силуэты танков, оружий и даже одиночных бойцов. Иракцы и не подозревали, что американские военные в курсе любых их перемещений на фронте и в тылу.
Разумеется, перехватывались и прослушивались все радио-и телефонные переговоры иракских военных.
В Катаре уже была ночь. Операция развертывалась по плану. Спецназ продвигался внутрь страны, а наблюдательные вышки перестали существовать.
Генерал Фрэнкс решил, что он может немного поспать. В свой комнате он включил телевизор, нашел старый фильм с Джоном Уэйном и лег. Он заснул, не успев выключить телевизор. И тут зазвонил телефон военной спецсвязи. Фрэнкс услышал голос председателя комитета начальников штабов Дика Майерса:
— Том, я в Белом доме. Здесь президент, министр Рамсфелд и Тенет. Ты знаешь о цели, которую обнаружили?
— Да, — ответил Фрэнкс.
— Ты можешь ее сейчас уничтожить?
— Сейчас я выясню все детали, — обещал Фрэнкс. — Думаю, нет проблем. А насколько надежна информация?
— Джордж Тенет в ней уверен.
Томми Фрэнкса, которому было поручено командовать военной операцией в Ираке, поставили перед труднейшим выбором. Он должен был отказаться от уже утвержденного плана операции, который сам разрабатывал полгода. В случае неудачного развития событий это грозило осложнениями и большими потерями. Тем не менее генерал Фрэнкс не стал возражать.
Генерал сам любил повторять:
— Любой военный план погибает при первом же столкновении с противником.
В течение часа в район предполагаемого появления Саддама перенацелили двадцать четыре крылатых ракеты.
Большую часть маршрута крылатые ракеты проходят на безопасных режимах полета, укрываясь от систем противовоздушной обороны. А ближе к цели включается приемник спутниковой навигационной информации, который корректирует полет.
Но тут возникло еще одно препятствие. Саддам Хусейн проводил совещание в бункере, построенном немецкими строителями. Сотрудники ЦРУ сообщили, что подземный бункер сделан настолько прочно, что крылатые ракеты его не возьмут — не смогут пробить надежные перекрытия.
Гарантию уничтожения давали только специальные бетонобойные бомбы, снабженные взрывателями, которые срабатывают, лишь когда сама бомба вошла глубоко под землю. Но эти бомбы сбрасывают с самолетов.
Американские военно-воздушные силы располагают машинами, мало заметными для радиолокаторов противовоздушной обороны. Это истребители-бомбардировщики F-117. Ночью, если они летят на большой высоте, то не видны и с земли.
В тот день солнце должно было взойти над Багдадом в шесть часов девять минут. Но уже за полчаса до этого силуэты американских самолетов будут ясно различимы на фоне светлеющего неба, их можно будет заметить невооруженным взглядом. Допустимо ли отправлять эти самолеты на бомбардировку, прежде чем будет уничтожена система ПВО Ирака?
Это был серьезный риск. Если дорогостоящие самолеты собьют, то и летчики погибнут, и получится, что план операции поломали напрасно.
Возникла идея пробить для самолетов безопасный коридор — уничтожить все иракские средства противовоздушной обороны по маршруту полета F-117. Но тут возникла другая проблема: группы спецназа на вертолетах уже проникли внутрь Ирака. Они летели на предельно низких высотах, чтобы не попадать на экраны иракских радаров. Не станут ли они случайной жертвой американских же бомб, расчищающих дорогу для F-177?
Сверили маршруты — выяснилось, что опасности нет.
Но к тому времени один вертолет уже пострадал — завалился набок, когда высаживал группу спецназа и оперативников ЦРУ; их задача состояла в том, чтобы наблюдать за двумя главными мостами через реку Евфрат у стратегически важного города Эн-Насирия и не допустить их уничтожения противником. Через мосты должны были пройти американские части, наступавшие на Багдад.
При аварии вертолета никто не погиб. Группа отошла, а саму машину уничтожили с воздуха, чтобы вертолет не попал в руки иракцев.
Подчиненные доложили генералу Фрэнксу, что два самолета F177 «Ночной ястреб» готовятся к полету с аэродрома в Катаре, они оснащаются бомбами, предназначенными для уничтожения подземных целей.
— Одним самолетом не обойдемся? — поинтересовался генерал Фрэнкс.
— При таком раскладе вероятность поражения цели — пятьдесят процентов, — ответили штабисты. — Нужны две машины.
Фрэнксу опять позвонил председатель комитета начальников штабов:
— Мы мечтаем нанести удар, но президент не хотел бы терять двух летчиков. Каковы шансы?
— Надо сбросить груз не позднее пяти тридцати утра по багдадскому времени, — доложил Фрэнкс. — Следовательно, вылет не позднее трех тридцати. Время полета — два часа с одной дозаправкой в воздухе. Так что мне нужен приказ президента в три пятнадцать, чтобы ребята могли запустить двигатели.
Фрэнкс посмотрел на большие настенные часы. Они показывали два часа двадцать семь минут.
— У нас меньше часа, Дик, — напомнил Фрэнкс.
Через полчаса Фрэнксу доложили:
— Бомбы подвешены. Пилоты с заданием ознакомлены. Они в кабинах. Ждут приказа.
В три часа двенадцать минут Фрэнкс озабоченно сказал своему помощнику:
— Мы выходим из графика.
Тем временем в Белом доме президент Буш спросил окончательное мнение всех, кто находился в Овальном кабинете. Все высказались за немедленный удар по Саддаму: а вдруг удастся все решить в один день и война не понадобится?
— Действуйте, — приказал Буш генералу Майерсу.
Тот немедленно соединился с Фрэнксом:
— Начинай, Том.
В 19 часов 12 минут по вашингтонскому времени президент Соединенных Штатов, он же верховный главнокомандующий, Джордж Буш-младший подписал приказ о начале боевых действий. Весь план военных действий переверстали. Война началась на сутки раньше, чем было намечено.
Шесть американских боевых кораблей, стоявших в Персидком заливе и в Средиземном море, получили приказ перенацелить свои крылатые ракеты «томагавк», которые должны были снести с лица земли построенные над бункером здания. Координаты цели военным передали сотрудники ЦРУ.
Боевые корабли и подводные лодки, находившиеся в Персидском заливе и Красном море, отправили в сторону Багдада еще тридцать крылатых ракет, которые, разделившись, обрушились на три главные цели.
А с аэродрома в Катаре взлетели два штурмовика F-117А «Стелс», взяв на борт сверхмощные бомбы, предназначенные для сокрушения подземных бункеров. F-117 — это первый малозаметный боевой самолет, он еще в первую войну в Персидском заливе продемонстрировал способность преодолевать систему противовоздушной обороны незамеченным.
В 5 часов 35 минут по местному времени в Багдаде раздались первые взрывы.
В 5 часов 44 минуты со ссылкой на американское телевидение российские информационные агентства передали, что над Багдадом завыли сирены и силы ПВО Ирака открыли огонь по неизвестным целям.
В 5 часов 46 минут российские агентства со ссылкой на пресс-секретаря Белого дома Ари Флейшера сообщили, что военная операция в Ираке началась.
В Москве в новостных службах телевизионных компаний дежурные бригады не спали всю ночь. Они приступили к подготовке срочных выпусков и разбудили свое начальство.
За два часа до этого на брифинге в Пентагоне начальник управления оперативного планирования военно-воздушных сил полковник Гарри Кроудер многозначительно сказал журналистам:
— Я думаю, что наш потенциальный противник даже не предполагает, что его ждет.
Полковник сообщил, что в первый же день американские войска сбросят на Ирак в десять раз больше высокоточных бомб, чем в начале войны 1991 года в Персидском заливе. Перед американскими вооруженными силами поставлена задача не только уничтожить врага, но и предотвратить жертвы среди мирного населения и разрушение городов.
Полковника слушали вполуха. В Вашингтоне был уже поздний вечер. За полтора часа до первого удара по Багдаду американским журналистам, дежурившим в Белом доме, намекнули, что сегодня военная операция против Ирака не начнется.
Фотографам и телеоператорам, постоянно снимавшим президента, объяснили, что сегодня они Буша больше не увидят. Они могут расходиться по домам.
В Вашингтоне распространились слухи о том, что даже после истечения срока ультиматума, предъявленного Саддаму, военная операция не начнется по причине песчаной бури, начавшейся в Ираке и Кувейте.
За сорок минут до начала операции пресс-секретарь американского президента подтвердил журналистам, что, по данным американской разведки, Саддам Хусейн не покинул Ирак. Это означает, что он отверг американский ультиматум.
За тридцать пять минут до первого удара по Багдаду журналистам доверительно сообщили, что президент Буш находится на верхнем этаже Белого дома, в своих личных покоях. Он только что поужинал вместе с женой, Лорой Буш, и теперь отдыхает.
Когда оба F-117 подлетели к цели, солнце уже почти поднялось над горизонтом. Сильная облачность скрывала самолеты, но и летчики не видели цели. Наконец они обнаружили просвет в облаках и убедились, что они не промахнулись. Они сбросили бомбы, оснащенные датчиками системы глобального позиционирования. Бомбы ушли глубоко в землю и только потом взорвались. Убедившись, что цель поражена, самолеты вновь ушли за облака и легли на обратный курс.
Бункер, в котором, по мнению разведчиков, находился Саддам, был уничтожен. Первоначально в Вашингтоне полагали, что бомбы поразили цель и диктатор мертв. Позже появились сообщения, что бункер выдержал страшный удар, но Саддама вынесли на носилках. Он был синюшне-бледного цвета, врачи приложили ему к лицу кислородную маску.
Через несколько часов Саддама Хусейна можно было увидеть на экранах багдадского телевидения. Сперва возникли сомнения: может быть, это запись, а диктатор уже мертв? Но он появлялся на экранах вновь и вновь. Стало ясно, что выиграть войну одним ударом не удалось.
После окончания боевых действий место первого удара дважды осмотрели сотрудники ЦРУ и американской армии. Они искали там останки погибших при бомбардировке, чтобы взять образцы ДНК и понять, кого они уничтожили. В конце мая 2003 года американский полковник Тим Мадер сказал журналистам, что биологи ничего не нашли.
Но американские военные считали, что дело того стоило. После внезапного авиаудара Саддам неминуемо должен был потерять уверенность. Откуда американцы узнали, где он находится? Предатель рядом с ним? Или же они все видят с неба? И какое же убежище может считаться безопасным?.. А если главнокомандующий неприятельской армии начинает нервничать и не знает, кому доверять, это уже половина победы.
РЕЗИДЕНТУРА ГРУ СООБЩАЕТ…
В нашей стране первыми о войне в Ираке узнали военные разведчики. За тем, что происходило в Персидском заливе, следили 6-е управление (радиоэлектронная разведка) и Центр космической разведки Главного разведывательного управления генерального штаба.
С весны 1997 года военную разведку возглавляет генерал-полковник Валентин Владимирович Корабельников, прослуживший там больше двадцати лет.
Руководители ГРУ по закрытой связи доложили о начале боевых действий начальнику генерального штаба Вооруженных сил России генералу армии Анатолию Васильевичу Квашнину и сообщили на Центральный командный пункт генштаба.
Квашнин, как положено, позвонил Верховному главнокомандующему — президенту России Владимиру Владимировичу Путину и своему непосредственному начальнику министру обороны Сергею Борисовичу Иванову.
Информацию о начале войны президент получил и от Службы внешней разведки. Ее с мая 2000 года возглавляет генерал-полковник Сергей Николаевич Лебедев, такой же кадровый разведчик, как и Корабельников.
Считается, что ГРУ находится в худшем положении, чем Служба внешней разведки — самостоятельное ведомство, которое напрямую подчиняется президенту. А ГРУ все-таки, хотя и главное, но всего лишь одно из управлений в структуре Министерства обороны. Директор СВР регулярно появляется в президентском кабинете и всегда может с ним связаться. Начальник ГРУ обязан соблюдать субординацию и обращаться только к непосредственному начальству. Ему редко предоставляется возможность прямого доклада президенту.
Но это в некоторой степени компенсировалось тем, что начальник ГРУ генерал Корабельников считался человеком тогдашнего начальника генерального штаба Анатолия Квашнина, который в ту пору пользовался доверием в Кремле и запросто обращался к президенту.
В Багдаде продолжали работать резидентуры ГРУ и СВР.
За несколько дней до начала боевых действий в столицу Ирака перебросили две группы силовой поддержки СВР «Заслон» — с задачей обеспечить физическую безопасность российских разведчиков и сохранность секретных материалов резидентуры.
Огромный поток сообщений о ситуации вокруг Ирака шел и по линии бывшего Федерального агентства правительственной связи и информации при президенте. В свое время ФАПСИ было создано на базе технических подразделений КГБ СССР, для того чтобы президент имел еще один независимый источник информации. Президент Путин расформировал ФАПСИ. Как раз накануне иракской войны началась дележка этого ведомства.
Первоначально президент сказал, что ФАПСИ поделят Федеральная служба безопасности и Министерство обороны. На самом деле Главное разведывательное управление генштаба не получило ничего.
Бывшее третье главное управление (радиоэлектронная разведка) ФАПСИ поделили Служба внешней разведки и ФСБ. Федеральной службе безопасности достались также войска радиоэлектронной разведки и второе главное управление (безопасность связи, дешифрование и криптография).
Основная часть наследства ФАПСИ перешла к Федеральной службе охраны, как ни странно это звучит. В нашей стране по давней традиции служба охраны не только обеспечивает безопасность высших чиновников, но и присматривает за ними. Поэтому генерал-лейтенант Власик при Сталине или генерал-лейтенант Коржаков при Ельцине были такими влиятельными фигурами, хотя формально ведали лишь охраной и материальным обеспечением руководителей государства.
Федеральная служба охраны, которая является самостоятельным ведомством, получила бывшее первое главное управление (правительственная связь) ФАПСИ, войска правительственной связи, главное управление информационных ресурсов (вся информация, которая циркулирует в закрытых сетях органов власти), главное управление информационных систем (изучение общественного мнения перед выборами). В составе ФСО образовали Службу специальной связи и информации.
В разгар войны, 5 апреля, президент Путин побывал в штабе космических войск, расположенном на юго-западе Москвы, и провел совещание с руководством Министерства обороны.
Командующий Космическими войсками генерал-полковник Анатолий Николаевич Перминов доложил Верховному главнокомандующему, что обеспечен полный контроль районов возможного старта баллистических ракет и ведется разведка космического пространства. Орбитальная группировка космических аппаратов надежно контролирует ситуацию в мире, и ни один запуск ракеты не пройдет незамеченным.
Происходящее на Ближнем Востоке отображается на дисплеях отдельного узла дальнего радиолокационного обнаружения и предупреждения о ракетном нападении, который расположен в Габале (на территории Азербайджана). На протяжении всей войны российские Космические войска фиксировали пуск каждой американской ракеты.
НОВАЯ ТАКТИКА?
За действиями американских и британских войск следил весь мир. Казалось, в этой войне не будет никаких тайн и секретов. Но с первого дня начались сюрпризы.
Вместо ожидавшихся массированных бомбардировок американцы применили тактику сочетания точечных ударов и наземных операций, чтобы причинить как можно меньше ущерба иракцам и дать им возможность выйти из войны.
Военные специалисты недоумевали: зачем американское командование сменило тактику?
Удивился даже отставной американский генерал Норман Шварцкопф, который в 1991 году руководил операцией «Буря в пустыне». Он назвал авиаудар по Ираку «странным началом», добавил: действия коалиции идут вразрез с тем, что предлагали военные эксперты.
А на Ближнем Востоке штаб генерала Фрэнкса приступил к выполнению плана операции. Крылатые ракеты обрушились на здания иракского министерства обороны, штабы военно-воздушных сил и противовоздушной обороны. Американские летчики легко ориентировались в иракском небе. Они прошли подготовку на авиабазе Неллис в штате Невада, где, используя все разведывательные данные об Ираке, строили макеты всех важнейших объектов на территории страны.
Иракская ПВО практически бездействовала. Ни один иракский военный самолет не поднялся в воздух, не взлетела ни одна иракская зенитная ракета.
Телевизионные кампании вели прямой репортаж из Багдада. Зрители видели, что ведут огонь только зенитные орудия, не представлявшие опасности ни для крылатых ракет, ни для современных американских истребителей.
В 6 часов 15 минут президент Буш обратился к американскому народу с сообщением о начале военной операции, задача которой — полное разоружение Ирака:
— Американцы, мужчины и женщины, служащие в вооруженных силах, знайте, что мир во всем мире зависит от вас. Надежды угнетенных людей возлагаются на вас. Мы верим в вас. В этом конфликте Америка противостоит врагу, для которого не существует ни военных конвенций, ни моральных принципов. Саддам Хусейн разместил иракские войска и технику в гражданских районах, чтобы использовать ни в чем неповинных мужчин, женщин и детей в качестве живых щитов. Это его последнее преступление против собственного народа. Я хочу, чтобы американцы и мир знали: войска коалиции сделают все, чтобы защитить гражданских лиц. Мы вступаем в Ирак с уважением к его гражданам, к их великой цивилизации и религиозным верованиям. У нас только одна цель — уничтожить исходящую от Саддама Хусейна угрозу и отдать контроль над страной в руки народа. Наш народ вступает в эту войну неохотно. Но граждане США и наши друзья и союзники больше не будут зависеть от преступного режима, который угрожает миру оружием массового уничтожения…
Речь американского президента российские политологи и журналисты восприняли с насмешкой и поспешили предсказать, что война в Ираке поставит точку на его карьере.
Это предсказание не сбылось. Буш добился переизбрания в ноябре 2004 года.
Политическое чутье подсказало Бушу, возможно, верную линию. Увы, именно война делает политика популярным. Избиратели голосуют против тех политиков, которых считают слабыми.
Его отец, Джордж Буш-старший, только выиграл, послав в 1991 году войска в Персидский залив, чтобы выбить иракские дивизии из оккупированного Кувейта. Если старшего Буша и критиковали, то не за войну, а за то, что он не довел дело до конца, не взял тогда Багдад и не сверг Саддама Хусейна.
Это и в нашей стране так. Осенью 1991 года глава правительства Сергей Владимирович Степашин опасался затевать полномасштабную чеченскую войну, хотел ограничиться локальной операцией. Поэтому потерял пост премьер-министра и шанс стать президентом.
Сменивший его Владимир Владимирович Путин, напротив, сказал, что пойдет до конца, пока не уничтожит источник опасности для России. И получил полную поддержку избирателей, несмотря на все жертвы второй чеченской войны.
Рейтинг президента Буша-младшего в первый день войны вырос сразу на пять процентов. Его поддержали шестьдесят семь процентов американцев. Впрочем, его отца, когда тот начал первую войну, поддержали аж семьдесят девять процентов населения Соединенных Штатов.
«ЭТО НАЧАЛО ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ!»
Телесуфлер — гениальное изобретение. Ведущий смотрит прямо в объектив телевизионной камеры, а видит набранный крупными буквами текст, который ему следует читать.
Я ни разу в жизни не пользовался телесуфлером. Зритель простит оговорку или неудачный оборот. Значительно важнее интонация откровенного разговора. В день, когда началась иракская война, это имело особое значение.
Загорелась красная сигнальная лампочка направленной на меня телекамеры, и я сказал то, что считал необходимым произнести прежде всего:
— В последний раз мы работали в таком режиме, когда террористы захватили «Норд-Ост». Различие состоит в том, что это не наша война. Никаких пагубных последствий для России я не вижу. Меня беспокоит только судьба наших граждан, находящихся в Ираке.
Похоже, в тот день мало кто со мной согласился. Военную операцию в Ираке многие восприняли крайне болезненно.
Почему-то в авангаде борьбы за Ирак оказались российские коммунисты. Как это понимать? Руководители КПРФ защищали Саддама Хусейна, откровенного антикоммуниста, который повесил больше коммунистов, чем любой другой властитель на земле. Возмущались российские муфтии, неужели они не знали, что Саддам сотнями уничтожал шиитских священнослужителей и тысячами — простых верующих?
К нам в студию пришел известный политолог Георгий Сатаров, который был у Ельцина помощником.
— Почему многие политики негодуют из-за военных действий в Ираке больше, чем по поводу гибели наших людей в Чечне? — спросил я гостя. — Интересы Ирака ближе, чем интересы собственного народа?
— Иракский режим политически и психологически близок тем партиям, которые так пекутся о его благополучии, — ответил Сатаров. — Это сталинистского толка режим, неудивительно, что Зюганов обеспокоен его судьбой. А в иракских делах важен только долг Ирака нам в восемь с лишним миллиардов долларов.
— Но долги за оружие страны третьего мира не возвращают, — возразил я. — Это общепринятая мировая практика.
— Да, но в процессе торга в обмен на поддержку американской акции надо было это обсуждать, — настаивал Сатаров. — Хорошо, долг иракцы не вернут, но как насчет нашего участия в освоении иракской нефти после окончания войны?
— Неужели политики говорят так цинично? Вы должны знать их нравы, Георгий Александрович.
— Когда говорят наедине, то говорят именно так. Козыри, даже посредственные, можно и нужно обменивать на реальную выгоду.
— Такое ощущение, что на сей раз эти козыри не были пущены в ход. Российские политики апеллируют исключительно к правовым и моральным категориям — нельзя ничего предпринимать без санкции ООН.
— Так в публичной политике всегда манипулируют моральными категориями! Реальные интересы обсуждаются на закрытых для публики переговорах.
— Наши лидеры хотят, чтобы Саддам уцелел или чтобы американцы его убрали?
— Если говорить о реальной политике, то Россия заинтересована в истощении обеих сторон, в затягивании конфликта, в том, чтобы Америка надолго увязла в Ираке.
Вопрос о судьбе долгов Ирака перед Россией будет обсуждаться на протяжении всей войны. Известный американский финансист Джордж Сорос неожиданно сказал:
— Я буду только рад, если кредиторам Ирака не вернут их деньги. Это станет хорошим уроком — все поймут, что иметь дело с репрессивным режимом опасно, потому что он может быть свергнут, а выданные ему в виде кредитов деньги будут потеряны…
К нам в студию привезли посла Ирака в России Аббаса Халафа. Прекрасно говорящий по-русски, он с самого утра кочевал с канала на канал, обещая американцам, что они неминуемо проиграют:
— Эта война будет долгой и изнурительной.
— Вы не думаете, — спросил я посла, — что удары американской армии окажутся такими сильными, что сопротивление станет невозможным?
— В Афганистане им понадобился месяц, — напомнил посол. — А Ирак не Афганистан. Нельзя сравнивать. У Ирака есть и армия, и ПВО, и народ, готовый защищать свою страну. Дома и стены помогают. Мы воюем у себя дома. Иракская армия будет драться до последнего солдата.
— После войны 1991 года ваша армия усилилась или ослабела? Ведь едва ли удалось купить новое оружие?
— Основные части удалось сохранить. А кроме того, наши ученые — это славные умы, — самодовольно сказал посол. — Не случайно американцы следят за нашими учеными. Они знают, что иракский народ талантливый.
Я подхватил тему:
— Американцы должны бояться ваших ученых, потому что они создают оружие массового уничтожения?
Приняв мой вопрос за похвалу, посол даже не стал опровергать слова насчет оружия массового уничтожения и фактически признал, что Ирак его создавал и что не все его запасы уничтожены:
— Наши ученые готовят не только это оружие. Они готовы дать американцам решительный отпор.
— Вопрос о погоде. Не для того, чтобы перевести разговор в светское русло, а потому что эта тема имеет чисто военное значение. Говорят, у вас уже жарко и пыльно?
— Да, поэтому американцы поспешили начать эту войну. Американская техника выйдет из строя во время песчаной бури.
— Говорят, что, если бы Саддам Хусейн погиб, война сразу бы закончилась. Это так?
— В Ираке не один Саддам Хусейн, — ответил посол. — Мы все Саддамы Хусейны, когда речь идет о судьбе нашей страны. Мы сражаемся за свою страну. На нас напали.
— Но если бы Ирак сразу же исполнил требования резолюции ООН о ликвидации оружия массового уничтожения, войны бы не было.
— Что значит «сразу»? — обиженно заметил посол. — Сразу ничего не бывает.
Тут у посла слетел прикрепленный к лацкану пиджака микрофон. Зрители перестали его слышать. Пришлось прервать интервью. Я со своего места не мог дотянуться, но посол, опытный в телевизионных дебатах, сам ловко прицепил микрофон, и интервью продолжилось.
— Разве не логично было для самого Ирака взять и уничтожить это оружие? — продолжал я допытываться.
Посол, так замечательно говоривший по-русски, вдруг стал запинаться и путаться. Он никак не мог выговорить фразу целиком:
— Они создали безвыходное положение! Их интересует только дешевая нефть! Им был нужен только предлог.
— Господин посол, зачем вы дали им столько удобных предлогов? Инспекторы ООН нашли у вас много хического оружия, биологического оружия, продвинутую ядерную программу. Все бы уничтожили, и нет проблем.
И это посол не стал опровергать. Он теперь уже просто клеймил американцев:
— Да, они взяли на себя роль международного жандарма. Если бы они были более цивилизованными, они бы дали нам больше времени. Еще бы несколько месяцев…
— Ирак — такая древняя цивилизация, должна была показать пример молодым государствам, вроде Америки, и исполнить резолюции ООН. Но все это теперь уже история. Война началась. Чем она закончится?
— Американцы на наземную операцию не пойдут, они боятся потерь в живой силе, — с этими словами иракский посол в Москве покинул студию.
На протяжении недели Аббас Халаф оставался непременным участником всех телепередач об Ираке, демонстрируя завидный оптимизм. А потом куда-то исчез, хотя формально продолжал исполнять обязанности посла. Его отозвали на родину, когда в Багдаде уже всем управляла американская администрация. Уезжая, Аббас Халаф сказал, что готов представлять в России и новую власть, потому что при Саддаме в Ираке был настоящий сталинский режим…
Наш корреспондент, опросив людей на улице, принес поразительный материал. Пожилые люди говорили:
— Это начало третьей мировой. Наша страна не останется в стороне. Я бы своими руками Буша убила…
Почему у многих в стране возникло острое желание вступиться за Ирак — при полном равнодушии к тому, что происходит в Чечне, при сильной антипатии к выходцам с Северного Кавказа? Как возник миф о том, что Саддам — наш друг и союзник? Что же это за друг, который деньги не отдает, а долг Ирака России составил больше восьми миллиардов долларов?
Почему политики вступились за Саддама Хусейна и возненавидели президента Буша-младшего?
В тот день нам в студию позвонили больше пятидесяти тысяч телезрителей. Это значительно больше, чем звонят обычно. Вся страна сидела у телевизоров. Опрос зрителей показал: абсолютное большинство тех, кто счел необходимым сообщить нам свою точку зрения, желали победы Ираку. Что это означает? Антиамериканизм. Ненависть к Соединенным Штатам, которые позволяют себе делать все, что хотят.
Журналисты будили депутатов, которые спешили выразить свое мнение. Депутаты от левых фракций негодовали.
Накануне, 19 марта, в Государственной Думе коммунисты, аграрии и фракция Жириновского устроили скандал, из-за того что нижняя палата отказалась отложить обсуждение законопроектов и устроить обсуждение ситуации в Ираке.
— Америка уничтожает Югославию, уничтожает Афганистан, — прямо в зале Думы митинговали коммунисты. — Нам нельзя отмалчиваться. Нам надо поднять всю страну и сказать агрессии «нет!».
Коммунисты покинули зал заседаний, хотя должны были обсуждаться важнейшие социальные законопроекты. Как выразился депутат от Союза правых сил Борис Надеждин:
— Уважаемые коммунисты, Ирак — Ираком, но надо же думать о пенсионерах!
Не прислушались коммунисты. Четыре недели, пока шли военные действия в Персидском заливе, заботы о собственной стране отошли на задний план. Все занимались Ираком.
Когда боевые действия уже начались, значительное число депутатов Государственной Думы бросились на защиту Саддама Хусейна: