— Этот пикт говорил о Лунной Жертве. Что это такое?
Вулфер и Кормак обменялись взглядами, затем Кормак взглянул на Марка, открыл было рот, но промолчал.
— Скажи, — посоветовал кельту Донал. — Лучше, если он будет знать.
— Пикты чтят странных и страшных богов, — произнес, наконец, Кормак, — и те, кто бороздит моря, кое-что знают об их обычаях, правда, Вулфер?
— Верно, — подтвердил викинг. — Немало наших друзей погибло на их алтарях.
— Один из этих богов — бог Луны Голка. В ночь Лунной жертвы ему приносят в жертву девушку знатного рода. Его мрачный черный алтарь стоит на пустынном острове в Шетляндах, его окружают каменные колонны вроде тех, что ты видел, наверное, в Стоунхендже. Вот на этом алтаре в полнолуние и совершается обряд жертвоприношения.
Марк вздрогнул и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
— О боги Рима! Неужели такое возможно?
— Рим пал, его боги мертвы и нам уже не помогут, — мрачно отозвался Вулфер и поднял свой острый боевой топор. — Нам поможет оружие. Как только мои волки попадут в этот каменный крут, Голка получит такую жертву, о которой ему и не мечталось никогда!
— Парус справа по борту! — раздалось с наблюдательной площадки. Вулфер быстро повернулся направо, а в следующий момент все, кто был на палубе, увидели странный длинный и низкий корабль.
— Драккар, — пробурчал Кормак. — Летит нам наперерез под полными парусами.
В холодных голубых глазах рыжебородого юта полыхнула ярость. Зычным голосом он отдал несколько быстрых команд своим людям.
Дверь таверны открылась, и порыв холодного ветра едва не задул свечу, заставив ее неистово задрожать, а людей, сидевших за столами, судорожно поежиться. В таверну вошел высокий человек. Он был закутан в широкую черную мантию, а когда поднял голову, чтобы обвести пристальным взглядом присутствующих, в таверне воцарилось глубокое молчание.
— Клянусь костями Тора, этот наглец получит свое! — воскликнул он.
Марк схватил юта за плечо:
Лицо вошедшего было каким-то странным, неестественным — цветом очень темное, почти черное. Его глаза, горевшие мрачным неземным светом, казались неподвижными и застывшими. Я заметила, как несколько подвыпивших посетителей таверны быстро перекрестились, встретившись с ним взглядом, и как будто бы вмиг протрезвели, — а он между тем закрыл за собой дверь, прошел через зал, спокойно уселся в дальнем углу, где едва светило тусклое пламя свечи, и еще плотнее завернулся в свой плащ, хотя ночь была довольно душная. Потом незнакомец взял в руки кружку, которую принес ему трясущийся от страха слуга, и низко склонился над ней, так что его лица больше не было видно — его закрывали широкие поля шляпы.
— Ты предлагаешь драться с каждым пиратом, что повстречается нам на пути? — яростно крикнул юный бритт. — Ты согласился искать принцессу Елену и не имеешь права рисковать, особенно теперь, когда мы идем по четкому следу. Ты что же, готов все бросить на полпути в угоду своей любви к кровавым побоищам?
Гул в таверне постепенно возобновился, но был уже не такой оживленный, как раньше.
В глазах Вулфера сверкнуло бешенство.
— Кровь на той мантии, — тихо произнес Джон Стюарт. — Если этот человек не убийца, то, значит, я полный дурак! Хозяин, еще бутылку!
— Это ты посмел указывать мне на моем корабле? — прорычал он. — Даже ради Геринта со всем его золотом я не покажу корму первому попавшемуся забияке. Он хочет драки, и он ее получит.
— Ты первый шотландец, которого я встретила, — сказала я. — Хотя раньше мне приходилось иметь дело с англичанами.
— Вулфер, Марк абсолютно прав, — вмешался Кормак. — Однако, клянусь кровью богов, уйти мы уже не успеем, придется драться. Они плывут прямо на нас, и уже отсюда видно, что на палубе готовятся к схватке.
— Дьявол бы их всех побрал! — вскричал Стюарт. — Всю их подлую породу! А также тех, кто изгнал меня из Шотландии!
— Все равно не ушли бы, — буркнул ют, но по выражению на его лице было ясно, что его это вполне устраивает. — Я узнал эту посудину. Это «Огненная женщина» моего смертельного врага Родда Торвальда. Она не уступает в скорости «Ворону» и мчалась бы за нами неотступно до самых Шетлянд, так что нас ждет переделка.
— Так ты изгнанник? — спросила я.
— Значит, надо быстро приготовиться к драке, — сказал Кормак. — На удачный таран у нас шансов мало, давай пойдем на абордаж.
— Да! С жалкой горсткой золота в сумке. Но удача всегда благоволит к отважным. — И он выразительно положил руку на рукоять меча.
— Я родился в морском бою, а драккары топил задолго до того, как узнал о твоем существовании, — огрызнулся Вулфер. — Я знаю, что надо делать. А тебе, парень, — повернулся он к Марку, — приходилось бывать в таких стычках?
Я скосила глаза, чтобы еще раз посмотреть на загадочного незнакомца, сидевшего в дальнем углу таверны. Стюарт, заметив мой взгляд, тоже повернулся к нему. Человек, напугавший пьяных завсегдатаев, поднял руку и поманил пальцем толстого хозяина, который тотчас подошел, почтительно кланяясь и нервно теребя край кожаного фартука. Когда незнакомец заговорил, на лице хозяина таверны появились признаки крайнего замешательства.
— Он итальянец, — прошептал Стюарт. — Я всегда узнаю их тарабарщину.
— Нет, но если я испугаюсь, можешь повесить меня на носу твоего драккара, — со злостью ответил бритт.
Но загадочный посетитель вдруг перевел на французский, и мы отчетливо услышали его слова:
Вулфер отвернулся, скрывая довольную ухмылку.
— Франсуаза де Бретань. — Он произнес это имя несколько раз. — Где находится дом Франсузы де Бретань?
В те далекие времена не было принято маневрировать, да и корабли викингов гораздо позже стали поворотливыми. Длинные низкие драккары мчались навстречу друг другу, и их команды, толпившиеся на палубах, осыпали друг друга проклятиями.
Хозяин харчевни принялся жестикулировать, указывая направление, в котором следовало искать дом Франсуазы де Бретань, а Стюарт пробормотал:
Марк огляделся по сторонам. Вокруг него были оскаленные, с горящими ненавистью глазами лица ютов. Тогда он взглянул вперед, туда, где на палубе вражеского корабля стояла стена светлоглазых светловолосых викингов. Многие из них угрожающе били мечами по щитам, скаля зубы. Молодой бритт невольно поежился, но не от страха, а от того, что ему стало не по себе, как стало бы не по себе любому человеку, встретившему стаю голодных волков.
— Какого дьявола этому итальянскому придурку понадобилась Франсуаза де Бретань?
Когда корабли сблизились на достаточное расстояние, в обе стороны градом полетели стрелы. В стрельбе из лука люди Вулфера имели явное преимущество, они были прославленными лучниками в северных морях. Их противники так же, как и саксы, плохо владели искусством стрельбы из лука, и стрелы не причинили никакого вреда команде «Ворона». На драккаре неприятеля Марк насчитал уже четверых упавших. Было похоже, что в числе погибших оказался рулевой: корабль неожиданно повернул и стал описывать широкую дугу вокруг «Ворона». Марк увидел, как к рулю бросился высокий светловолосый викинг, и понял, что это сам капитан Родд Торвальд. Ему удалось вернуть корабль на прежний курс. Еще несколько мгновений, и драккары с треском ударились борт о борт.
— Тебя это так волнует? — усмехнулась я. — Что же удивительного в том, что мужчины хотят с ней встретиться?
— Вокруг красивых женщин всегда много сплетен, — сказал Стюарт, взяв в руки кружку. — Если о ней и говорят, что она любовница герцога Орлеанского, то это не значит, что…
Над водой разнесся многоголосый рев викингов, и вскоре морские волны обагрились кровью. Все смешалось. С обеих сторон полетели абордажные крюки, намертво сцепляя корабли. Каждый стремился оказаться на палубе врага и занять выгодную позицию. Марк сцепился с каким-то желтоглазым великаном, и, пытаясь оторвать его от борта, увидел через плечо противника Родда Торвальда, бросившего руль и устремившегося к борту. Марку удалось, извернувшись, перерезать своим длинным мечом горло викинга, и он уже занес ногу на борт, как Родд подскочил к нему и занес свой меч. От неминуемой гибели Марка спас внезапно появившийся перед ним щит — это менестрель Донал успел спасти юноше жизнь.
Внезапно он замер с поднесенной к губам кружкой; на его лице появилось выражение крайнего изумления. Обернувшись, я увидела, что итальянец поднялся и направился к двери.
Неподалеку на палубе Вулфер широким движением смертоносного топора расчистил себе путь, и в следующее мгновение он уже стоял на палубе «Огненной женщины». Следом за ним на палубу чужого корабля спрыгнули Кормак, Торфин, Эдрик и Снорри. Бедняга Снорри погиб, едва его ноги успели коснуться чужой палубы, секундой позже топор викинга раскроил голову Эдрика. Однако оборона викингов была сломлена, и люди Вулфера волной хлынули на палубу вражеского драккара.
— Остановите его! — крикнул Стюарт, вскочив на ноги и вытащив меч. — Держите этого проходимца!
На скользкой от крови палубе в смертельной схватке сшиблись вожаки. Топор Вулфера смахнул наконечник копья Родда Торвальда, однако Вулфер не успел нанести второй удар. Торвальд выхватил меч из чьей-то мертвой руки и ткнул им в грудь Вулфера. Кольчуга Вулфера в одно мгновение окрасилась кровью, однако он с безумным ревом двумя руками поднял над головой свой топор И со всей силой опустил его на плечо Торвальда. Топор как нож в масло прошел сквозь железный панцирь, и Родд Торвальд упал к ногам рыжебородого юта, разрубленный почти надвое.
В это мгновение в таверну ввалилась толпа солдат в доспехах и шлемах, и итальянец проскользнул мимо них, закрыв за собой дверь. Крепко выругавшись, Стюарт рванулся вперед, но солдаты загородили ему дорогу. Вперед вышел высокий человек в сверкающих доспехах. Он встал на середине комнаты, окинул всех суровым взглядом и громко сказал:
— Агнес де ля Фер, вы арестованы за убийство Жака Пелиньи!
— Что это значит, Тристан? — в ярости крикнула я, вскочив на ноги. — Я не убивала Жака Пелиньи!
Среди людей Вулфера раздались победные крики. Однако викинги дрались отчаянно: они знали, что побежденным пощады не будет. Марк оказался в самой гуще, бок о бок с ним дрался Донал. Марк безумствовал — мысль о том, что они тратят на этих пиратов драгоценное время, тогда как принцесса Елена где-то ждет спасения, приводила его в неистовство. Эти проклятые пираты отвлекли Вулфера, и пока они дерутся, Елена может погибнуть. От этой мысли глаза юноши заволокла красная пелена. Огромный викинг выбил щит из его руки, но Марк, казалось, даже не заметил этого.
— Эта женщина видела, как вы убегали из аллеи, где был убит Жак Пелиньи, — сказал он, указав на высокую стройную девушку в бусах и перьях. Она съежилась от страха в руках свирепого вида солдата и старалась не встречаться со мной взглядом. Я прекрасно ее знала — это была одна куртизанка, с которой я недавно познакомилась, но я никак не ожидала, что она даст против меня ложные показания.
— Тогда она должна была видеть и меня тоже, — вмешался Джон Стюарт, — потому что я был вместе с Агнес. Если вы арестуете ее, то должны арестовать и меня, но, клянусь святым Андреем, мой меч скажет в этом деле свое слово!
— О боги! — вздохнул, взглянув на него, Кормак. — Никогда не слышал, чтобы римляне становились берсеркерами, но…
— Мне об этом ничего не известно, — ответил Тристан. — Я получил распоряжение арестовать лишь эту женщину.
Рука Марка двигалась мерно, словно часть неумолимого механизма, а глаза неотрывно смотрели на медальон, висевший на бычьей шее одного из пиратов. Чей-то меч угодил в его шлем, однако юноша даже не заметил этого. Медальон словно загипнотизировал его и заставил с новыми силами обрушиться на врага. Этот медальон на золотой цепочке был выкован из золота, а на его крышке красовался рубин, похожий на лист аканта. С леденящим душу криком Марк обрушился на пирата, посмевшего завладеть этой драгоценной реликвией. Он даже не успел понять, что стальное лезвие его меча пронзило насквозь тело противника.
— Потому что ты осел! — воскликнул Стюарт. — Она не убивала Пелиньи. Но даже если бы убила — разве этого негодяя не приговорили к смертной казни?
— Это должен был сделать палач, а не кто попало, — возразил Тристан.
Упав на колени, Марк сорвал медальон с безжизненного тела и поднес его к губам. Тут же, словно опомнившись, он тряхнул умирающего викинга за плечо.
— Слушай, — продолжал горячиться Стюарт, — его убили разбойники, которые потом напали и на Агнес. Она случайно проходила в это время по аллее. Я пришел к ней на помощь, и мы убили двоих из нападавших. Неужели вы не нашли их тел? На их лицах — маски, что свидетельствует об их кровавом ремесле!
— Говори правду! — выкрикнул он на языке англов, который должен был понимать викинг. — Перед лицом смерти скажи правду: откуда у тебя этот медальон?!
— Ничего подобного мы не находили, — ответил Тристан. — Вот эта женщина видела, как Агнес де ля Фер гналась по аллее за Пелиньи, а затем убила его. Поэтому я обязан отвести ее в тюрьму. А вас, сударь, там никто не видел, так что ваши слова можно считать ложью.
Глаза пирата уже закатывались, но последним усилием воли он проговорил:
— Я прекрасно знаю, почему ты хочешь меня арестовать, Тристан, — холодно сказала я, легкой походкой приблизившись к нему. — Я отказалась стать твоей любовницей, и теперь ты мне мстишь. Глупец! Я стану любовницей только самой смерти!
— Одна из тех девушек… на… лодке у пиктов…
— Хватит болтать! — рявкнул Тристан. — Хватайте ее!
Это были его последние слова на земле, потому что мой меч пронзил его прежде, чем он поднял руку. Солдаты тут же бросились ко мне, и я начала рубить их мечом направо и налево. Я заметила, что Джон Стюарт тоже сражается рядом со мной. В одно мгновение таверна превратилась в дом для умалишенных — топот ног, падающие столы, крики, проклятия и звон стали. Затем нам удалось прорваться к дверям. Оставив после себя груду трупов, мы выбежали на улицу. В последний момент я успела увидеть, что девушка, которую привели свидетельствовать против меня, спряталась за перевернутой скамьей. Я схватила ее за русые волосы и выволокла на улицу за собой.
— Что вы с ними сделали?! — Марк изо всех сил встряхнул обмякшее тело.
— Бегом по аллее! — крикнул Джон Стюарт. — Сейчас сюда подоспеют другие стражники! Клянусь святым Андреем, Агнес, неужели ты потащишь с собой эту девку? Из-за нее мы можем застрять!
К ним подскочил Кормак и тоже бросился на колени рядом с Марком, мгновение спустя к ним присоединился Донал, и все они склонились над умирающим пиратом.
— У меня с ней личные счеты, — зловеще сказала я и резко дернула девицу за волосы, заставляя поторопиться. Мы пробежали по аллее и остановились, чтобы перевести дух.
— Мы продали их… — прошептал тот, — Торлейфу, сыну Хорди за… — Глаза пирата закатились, и его голова стукнулась о доски палубы. Марк в отчаянии взглянул на Донала.
— Посмотри, что там на улице, — велела я Стюарту, повернулась к пленнице и свирепо взглянула на нее. — Марго, — тихо сказала я, — если явный враг заслуживает удара мечом, то какой участи заслуживает тайный предатель? Четыре дня назад я вырвала тебя из лап пьяных солдат и дала тебе денег, потому что твои слезы тронули мое глупое сердце. Клянусь святым Триньяном, за это я сейчас оторву тебе голову!
— Ты видишь, Донал, — воскликнул он, потрясая медальоном. — Ты видишь? Это медальон Елены, я сам ей его подарил! Они с Марсией были на этом корабле! А теперь… Кто такой Торлейф, сын Хорди?
— О, Агнес, — всхлипнула она, упав передо мной на колени и обнимая мои ноги. — Прости меня, будь великодушна…
— Успокойся, — произнес Кормак. — Это пират из северян, угнездившийся на Гебридах. Не теряй надежды. Если Елена попала к викингам, то она сейчас в большей безопасности, чем была бы, останься она в лапах дикарей из Хьятленда.
— Я пощажу твою никчемную жизнь, — с презрением сказала я, начиная расстегивать свой широкий ремень. — Но сейчас я задеру твои шуршащие юбки и отхлестаю тебя ремнем так, как это не делал ни один школьный надзиратель!
— Но теперь нам нельзя терять времени! Боги послали нам эту весть, и если мы опоздаем, то можем опять потерять след!
Палуба и нос драккара были свободны, хоть и залиты кровью, но на корме еще кипела схватка. В морских битвах того времени не было принято щадить противника, и юты добивали викингов. Никому из побежденных и в голову не приходило молить о пощаде, они дрались до последнего дыхания.
— Нет, Агнес! — взмолилась она. — Сначала выслушай меня! Я не лгала! Я действительно видела тебя и шотландца! Видела, как вы выбежали из аллеи с обнаженными мечами в руках. Стражники нашли три мертвых тела; двое из них были в масках, какие бывают у грабителей. Тристан сказал, что, кто бы их ни убил, он сделал хорошую ночную работу, и спросил меня, видела ли я кого-нибудь. Я подумала, что не будет ничего страшного, если я скажу, что видела тебя и шотландца Джона Стюарта. Но когда я назвала твое имя, он улыбнулся и сказал своим людям, что давно мечтает посадить Агнес де ля Фер в тюрьму и увидеть ее беспомощной и безоружной. Затем он сказал мне, что мое свидетельство против тебя он принимает, что же касается Джона Стюарта и двух грабителей — я должна молчать о них. Он пригрозил мне смертью, если я проболтаюсь, и я не осмелилась сказать правду.
Кормак обошел тела убитых и умирающих и с трудом прорубился к Вулферу. Тот, забыв обо всем на свете, орудовал своим смертоносным боевым топором. Кормак с огромным трудом оттащил Вулфера в сторону.
— Пес поганый, — сквозь зубы пробормотала я. — Ну что ж, теперь им придется назначить нового командира стражи.
— Угомонись, старый волк! — выкрикнул он. — Мы победили, Родд Торвальд мертв. Стоит ли тупить об этих дурней добрую сталь?
— Но ты говорила о трех телах, — вмешался Джон Стюарт. — А их было четыре. Пелиньи, Костранно и два грабителя.
— Я не сойду с этой палубы, пока кто-то из них жив! — рявкнул разгоряченный битвой ют. Кормак рассмеялся.
Она покачала головой:
— Остынь! Этот бой не последний. Прежде чем мы их перебьем, они отправят к праотцам еще двух-трех наших, а сейчас нам нужен каждый. Только что умирающий болван сказал, что принцесса в поместье Торлейфа, сына Хорди, на Гебридах.
— Я видела троих. Пелиньи лежал в глубине аллеи, полностью одетый, а другие два — возле ниши, и тот, что повыше, был обнажен.
Вулфер широко ухмыльнулся. В списке его врагов числились почти все вожаки викингов.
— Как?! — вскричал Стюарт. — Клянусь небом, это итальянец! Только теперь я понял! Скорей, к дому Франсуазы де Бретань!
— Это правда? Эй, волки! Бросайте этих крыс! Пусть себе тонут или плывут, куда хотят. Мы идем на Торлейфа, сына Хорди!
— Это еще зачем? — нахмурилась я.
— Когда итальянец в таверне встал, чтобы уйти, я заметил, как под его плащом мелькнул обрывок золотой цепочки с большим красным камнем — помнишь, Пелиньи сжимал его в руке? Я думаю, тот человек — друг Костранно, такой же черный маг, который теперь хочет отомстить Франсуазе де Бретань. Пошли!
Ругаясь во весь голос, он вновь окунулся в водоворот сражения и по одному вытолкал своих людей с «Огненной женщины». Оставшиеся в живых и истекающие кровью пираты Торвальда недоуменно смотрели вслед победителям; вся палуба была сплошь покрыта трупами и сломанным оружием.
Он стремительно помчался вперед, и мне ничего не оставалось делать, как броситься за ним, оставив Марго. Она тут же побежала в другую сторону, радуясь, что осталась цела.
Стюарт молча летел впереди; я следовала за ним, несколько сбитая с толку его мрачным молчанием. Улицы тоже были почему-то странно безмолвными — ничто не нарушало тишины, повисшей над городом. Я не видела ни подвыпивших гуляк, ни потасовок и ссор. Невольно я даже начала немного дрожать, хотя ночь все-таки была теплой. По дороге мы не встретили ни одной живой души, даже солдат, которые обычно все время попадаются на пути.
— Эй вы, жалкие крысы! — выкрикнул на прощание Вулфер. Гребцы на «Вороне» уже взялись за весла. — Оставляю вам ваше корыто и падаль впридачу! Делайте, что хотите, и благодарите Тора за то, что я вас пощадил!
Ее дом, как ни странно, оказался совсем недалеко от таверны, притулившейся в самых грязных трущобах города, — дом одной из богатейших женщин Франции! Когда мы приблизились к нему, то не увидели ни единого огонька в окнах; точно так же были погружены во мрак и соседние дома. Мы остановились, прислушиваясь к ночной тишине, но так ничего и не услышали.
Побежденные молчали, хмуро глядя на победителей, затем один из викингов, рослый угрюмый воин, выкрикнул в ответ, потрясая окровавленным топором:
Наконец Джон Стюарт подошел к воротам, которые бесшумно открылись, едва он дотронулся до них.
— Вот как! — сказал он, обернувшись ко мне. — Замок сломан, и, держу пари, не больше чем полчаса назад.
— Придет день, и ты, Головорез, проклянешь Тора за то, что оставил в живых Хальфгара по прозвищу Волчий Клык!
— Пошли быстрее, — нетерпеливо прошептала я, — иначе может быть слишком поздно!
Несколько позже Вулферу пришлось вспомнить это имя, но сейчас он хохотал и издевался над викингами, оставшимися на борту вражеского драккара. Кормак пытался его успокоить.
— Да, — пробормотал Стюарт и вошел внутрь, оставив ворота открытыми. — Идем!
— Не стоит оскорблять побежденных, — говорил он. — И, кроме того, ты ранен, тебя надо бы перевязать. Дай-ка, я займусь твоей раной.
В темноте я увидела, как он вытащил меч из ножен. Внутренний двор был таким же пустынным и безмолвным, что и улицы, откуда мы только что пришли, и лишь колыхавшиеся от ночного ветерка ветви деревьев отбрасывали на землю смутные тревожные тени.
Марк молчал и не сводил глаз с медальона. После битвы он чувствовал безмерную усталость, однако его одолевали тревожные мысли. Он пытался постичь собственную душу: ведь нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы он лишился трезвости и рассудительности, унаследованных его родом три сотни лет назад от римских офицеров. Все подмяла под себя первобытная кельтская ярость, та самая, которая остановила когда-то великого Цезаря. В этой схватке он стал одним из окружавших его дикарей. Юноша чувствовал, что он, как и весь остальной, римский некогда, мир, возвращается в лоно, породившее быт его предков. И не тех, что жили три столетия назад, а куда более древних, общих с Головорезом Вулфером.
— Святой Андрей! — услышала я рядом с собой приглушенный возглас Стюарта и увидела, как он склонился над чем-то или кем-то, лежащим на земле. Я подошла к нему, вглядываясь в темноту.
В это самое мгновение луна вышла из-за облаков и отчетливо осветила тело человека, который, судя по его одежде, несомненно был слугой Франсуазы де Бретань.
6
— Он жив? — спросила я.
— Отсюда уже рукой подать до Калджорна, где Торлейф, сын Хорди, выстроил свою усадьбу, — сказал Кормак и посмотрел на мачту, в которой торчали шестнадцать бронзовых гвоздей.
— Нет, — ответил Джон Стюарт. — Его задушили — судя по вздувшемуся лицу и отметинам на шее… Правда, эти следы какие-то странные. Здесь произошло что-то необычное. У тебя есть кремень и огниво, Агнес?
Ни слова не говоря, я извлекла из-за пояса кремень и огниво и резко ударила ими друг о друга.
Северяне постепенно заселяли Гебридские и Оркадские острова, устраивались и на Шетляндах. Однако их стоянки еще не выглядели настоящими поселениями, а были обыкновенными пиратскими лагерями.
Мгновенная вспышка пламени выхватила из темноты перекошенное, страшное лицо. Это длилось всего лишь мгновение, но нам его было достаточно, чтобы все понять.
— У Торлейфа четыре корабля и сотни три воинов, — продолжал Кормак. — А у нас только «Ворон» и неполная сотня. Поэтому мы не сможем взяться за дело так, как любит Вулфер: сойти на берег и сжечь все, что горит. Да и не удастся так просто вырвать у Торлейфа такую добычу, как принцесса Елена. Надо будет действовать хитростью.
— Клянусь всеми святыми, — прошептал Джон. — Кажется, мы столкнулись с непостижимым и ужасным врагом. Может быть, лучше бросить все и убежать из этого города?..
— Вот что пришло мне в голову: стоянка Торлейфа на восточной стороне острова Калджорн, а островок этот совсем небольшой. Мы подойдем к нему ночью и с запада, там полно отвесных скал, за которыми можно будет до поры спрятать драккар. Люди Торлейфа обычно там не шляются. Я сойду на берег и попытаюсь отыскать принцессу.
— О чем ты говоришь, Джон Стюарт?
Вулфер рассмеялся.
— А разве ты сама не видишь, малышка?
— Здесь тебе придется потруднее, чем со скоттами. У тебя на носу написано, что ты кельт, не успеешь и шагу ступить, как они вырежут ремни из твоей шкуры.
— Вижу, но я хочу услышать, что ты скажешь.
— Вот увидишь, я заползу к ним, как змея, и они понятия об этом иметь не будут, — отозвался Кормак. — Твои северяне считают себя большими хитрецами, поэтому их будет не трудно обвести вокруг пальца.
— Тогда слушай. Я вижу следы рук на горле этого человека, и на одной руке не хватает среднего пальца.
— Я пойду с тобой, — сказал Марк. — На этот раз я не собираюсь отсиживаться в стороне.
— Ты хочешь сказать, что это рука Костранно? — мрачно спросила я. — Но как это возможно? Мы же видели его мертвым — разве ты не помнишь следы веревки на его шее, которые были такими же отчетливыми, как следы рук на горле этого бедняги?
— А мне, значит, останется грызть когти на западном побережье, — проворчал Вулфер.
— Погодите-ка, — вмешался Донал. — Мне кажется, Кормак, что мой план будет получше твоего.
— А камень… — покачав головой, пробормотал Стюарт. — Святой Андрей! Все, что здесь происходит, — это черная магия! Вспомни аллею, где на тебя напали! Я слышал, что булыжники, которыми ее мостили, были взяты из древнего языческого храма, что стоял за городскими стенами. Меня мороз продирает по коже, едва я подумаю о том, что все, связанное с Костранно, — правда, но никуда от этого не деться. Может быть, такие же черные маги, как и он, нарочно притащили его тело туда, где безмолвно лежат языческие камни, — видимо, для них это очень важно. Наверное, Пелиньи произносил какие-то магические заклинания, чтобы вернуть мертвого к жизни, и вдруг в ход дела вмешались грабители. Он даже не успел спрятать камень, который для этого ритуала был явно необходим. Все кончилось, когда этот талисман выпал из твоих рук и оказался на груди мертвого Костранно.
— Тот план или этот, не все ли равно? — сказал Вулфер. — Надо застать Торлейфа врасплох и напасть на него.
— Святые угодники! — в ужасе произнесла я. — Значит, я сыграла свою роль в дьявольской игре! Но, если хочешь знать, камень не выпал из моих рук — его кто-то выхватил! Или что-то! Какая-то неведомая сила!
— Если бы ты дал себе труд задуматься, ты бы такого не сказал, — ядовито ответил ему Кормак. Он один мог себе позволить разговаривать с вожаком таким тоном. — Собаки Торлейфа почуют нас издали и поднимут такой лай, что мертвеца разбудят, а не то что дружинников. Что ты хотел предложить, Донал?
— Еще скажи, что она вышла из-под земли, — хмуро отозвался Стюарт. — Ну вот что, девочка: тебе лучше всего сейчас сесть на коня и умчаться из этого города куда подальше. Да ты и сама знаешь, что сейчас вся стража города поднята на ноги с приказом найти тебя. Нет, Агнес, тебе нельзя оставаться в Шартре.
— Собака может залаять и на змею, — произнес арфист. — Однако если она залает на раба из бриттов, то никто из викингов не обратит на это внимания. На Калджорне наверняка не меньше рабов, чем самих пиратов, так что бритт, одетый в лохмотья, не вызовет никаких подозрений. Я мог бы пробраться в их лагерь под видом раба и попытаться разузнать все, что нам нужно, чтобы вызволить принцессу Елену.
— Я не могу скрыться бегством, иначе получится, что я признаю свою вину, — решительно сказала я. — И вообще, ты что, боишься мертвеца? Пусть даже он встал из могилы — нас же двое против его одного!
Джон Стюарт ответил не сразу, и я уже ожидала длительного спора, но вместо этого он сказал:
— Рабы сразу заметят чужака, — сказал Кормак. — Как ты можешь быть уверен, что они не выдадут тебя? Вовсе не все пленники попали к Торлейфу из земли Геринта, а даже если бы это было так — не все подданные относятся к Геринту одинаково. Он был бы не королем, а святым, если бы пользовался всеобщей любовью.
— Тогда у нас мало времени. Если Костранно восстал из мертвых, то он нацепил на себя одежды грабителей и помчался в дом Франсуазы де Бретань. Нам повезло, что по пути он забрел в ту самую таверну, где мы сидели, хотя вообще-то он и так должен был знать, где искать тот дом.
— Я и не говорю о всеобщей любви к Геринту, — ответил Донал. — Но наверняка все пленники Торлейфа ненавидят варваров, обративших их в рабство. Так что никто меня не выдаст, хотя они, конечно, и поймут сразу, что я чужак. Но они наверняка поймут и то, что я не желаю добра их хозяину.
— Но ведь дом был совсем рядом, — прошептала я. — Меня удивило, что он находится в квартале, кишмя кишащем грабителями и убийцами, — правда, они не имеют никакого отношения к Костранно, так же как и он к ним. Но в любом случае нам надо спешить!
Кормак, Вулфер и Марк переглянулись. Марк открыл было рот, но не нашел, что сказать. Кормак, коротко рассмеявшись, похлопал Донала по плечу.
— Так и быть, арфист, — сказал он. — Мы высадим тебя на западной окраине острова и будем ждать твоего возвращения.
Мы добрались до двери, которая открылась так же легко, как и ворота. Я увидела горящую свечу и взяла ее, чтобы освещать нам дорогу. Оказалось, что мы находились в большой гостиной, обставленной так, как это принято в высших кругах. Но времени оценить все это великолепие у нас не было.
— Но если окажется, что собаки Торлейфа спят по ночам… Вулфер потряс своим огромным топором. — Тогда уж будем действовать по-моему.
— Сюда, — махнул рукой Стюарт, и я немедленно последовала за ним.
Холодный и колючий ветер с моря пронизывал Кормака и тех, кто вместе с ним всматривался в темноту, до самых костей. Пятьдесят гребцов на «Вороне» дремали, не выпуская из рук весел, готовые в любой момент к отплытию в случае опасности. Кормак с Вулфером и десятком людей дожидались возвращения Донала.
Мы добрались до вершины лестницы и там увидели узкий коридор, тускло освещаемый мерцающим пламенем факела. Мы молча двинулись по нему, пока наконец Джон не сказал:
— Вот эта дверь!
— Он может не вернуться сегодня, — с горечью сказал Марк, кутаясь в шерстяной плащ.
Мы стремительно взбежали вверх по ступенькам и замерли на пороге роскошной спальни. Кровать была пуста, и покрывала валялись среди опрокинутой мебели. Я увидела разбитое зеркало — как будто неведомый убийца, не найдя своей цели, выместил на нем свою злобу, ударив с силой, яростно. И при всем при том не было никаких признаков ни Франсуазы де Бретань, ни Костранно.
— Он что, применил свою черную магию? — спросила я. — А потом растворился в воздухе и унес ее с собою? Но почему тогда мы их не заметили?
— Из трех дней, о которых мы с Доналом условились, остался еще один, — отозвался Кормак. — Не горячись. Нетерпение никогда не сослужит доброй службы.
И тут вдруг из темноты рядом со мной раздался какой-то звук, настолько внезапный и громкий, что рука моя задрожала и я чуть не выронила свечу. Тем не менее я нашла в себе силы и посветила в дальний угол, где, скрючившись, лежал дрожащий от страха человек.
— Да уж, — буркнул Вулфер, обтирая топор полой куртки.
Джон Стюарт шагнул к нему, и бедняга тотчас отпрянул к стене, издавая какие-то странные звуки, непохожие на голос и слова нормального человека. Легкая дрожь пробежала у меня по спине. Я взглянула на Джона и увидела, что он тоже содрогнулся.
— Это очень плохо, что ее захватил именно Торлейф, — неожиданно высказал Марк то, что его мучило. — Два года назад на нас напал его брат Ролл. Наша конница преградила путь викингам, когда они возвращались с добычей. Мы тогда перебили их всех.
Кормак взглянул на римлянина.
— Он уже ничего не соображает, — глухо произнес Стюарт. — Вот что — теперь я все понял! Франсуаза де Бретань поняла, что ей нужна защита, и преданные ей слуги бросились на врага, будто верные псы. Но никто не ожидал, что там будет нечто сверхъестественное. Франсуаза, скорей всего, убежала, не в силах разобраться, что за черные силы витают над ее головой. А слуги… Как мы видим, один из них лежит задушенный, а другой мало чем похож на человека. Теперь самое главное, что мы должны знать: где она?
— Да, я слыхал об этом, — произнес он. — Они с Торлейфом были близнецами, хотя и непохожими друг на друга. Ролл был коренаст и светловолос, а Торлейф очень высокого роста, и волосы у него такие же темные, как у меня.
— Джон Стюарт, — решительно произнесла я. — Я готова отомстить за Франсуазу де Бретань, и хотя, наверное, я не смогу спасти ее, по крайней мере, я отомщу ее убийцам.
— Торлейф отправил своего племянника Рольфа, сына Ролла, чтобы выкупить тело и похоронить его по их языческим обрядам, — продолжал Марк, — однако было уже поздно. Мы сбросили трупы в реку, как только закончилась схватка.
— Тогда вперед! — коротко отозвался Стюарт. Он еще раз окинул взглядом комнату, затем стал выворачивать ящики комода и рыться в них.
Вулфер удивленно покачал головой.
— Думаю, что у Костранно более зловещие планы, чем просто убить ее, иначе сейчас мы бы имели дело с ее трупом, — сказал он, бросив комод и задумчиво оглядывая комнату. — Для его дьявольских ритуалов… О, что это?
— Значит, их тела обглодали угри? Что ж, если бы Ролла убил я, то поступил бы так же. И Торлейфа ждет та же участь, если только боги будут милостивы ко мне.
Он откинул рваную занавеску и что-то отодвинул… Я увидела, как часть стены плавно отъехала и за ней появился небольшой коридорчик, который заканчивался лестницей, ведущей вниз.
— Ты сказал мы, — переспросил Кормак. — Это что же, люди Геринта?
— Вот как убежал наш некромант, — сказал Джон Стюарт, мрачно глядя наверх. — Похоже, что Франсуаза де Бретань не знала об этом тайном ходе. А вот Костранно очень хорошо знал все ходы-выходы этого города.
— Я и мои люди! — воскликнул Марк. — А как еще следовало поступить с этими бандитами, которые грабили и резали наших людей, как скот?!
— Может быть, — рассеянно отозвалась я, оглядываясь кругом. — А может быть, ты преувеличиваешь.
— Ну, что сделано, то сделано, — сказал Кормак. — Но Елена поступила мудро, назвавшись другим именем.
Ступеньки были каменными, и, казалось, вырезанными из огромной скалы. Они вели вниз гораздо глубже, чем обычно в городских домах располагались винные погреба или казематы. На какое-то мгновение мне почудилось, что я спускаюсь в ад, но затем я вздохнула с облегчением, увидев свет у самого основания лестницы.
Вулфер усмехнулся.
Мы замерли на ступеньках, напряженно вслушиваясь в звенящую тишину; потом увидели слабый свет, выбивавшийся из-под дверей.
— Да уж! — сказал он. — Если бы Торлейф узнал, кто она на самом деле, то лучшее, на что она могла бы надеяться, это то, что он отдал бы ее на забаву сразу всем своим воинам.
Мы вглядывались в темноту, освещаемую лишь этой узкой полоской света, и меня не оставляло ощущение, что мы находимся в загробном царстве, как вдруг я поняла, что слышу звук голоса, очень тихого и приглушенного, но все же определенно человеческого.
— Тсс! — Кормак приложил палец к губам. — Сюда кто-то идет.
Я поставила свечу на ступеньку, чтобы освободить руки, и, замерев, стала вслушиваться в этот голос. Я была уверена, что толща стен скрывает любые звуки, но теперь я поняла, что враги — кто бы они ни были — прекрасно слышат нас и готовятся отразить нашу атаку. Я вытащила из ножен меч и увидела, что Джон Стюарт сделал то же самое.
Ночь выдалась безлунная, с моря дул пронизывающий ветер. Вулфер и Марк увидели чью-то тень уже в пятидесяти ярдах. Человек направлялся в их сторону, ветер пытался свалить его с ног.
Я задула свечу и в полной темноте сделала еще несколько шагов вниз по ступенькам, вслед за Стюартом. Молча мы достигли основания лестницы, а затем за полуоткрытой дверью увидели усыпальницу, ярко освещенную факелами. Может быть, это была и не усыпальница, но мне так показалось, потому что вдоль стен в нишах стояли ящики, похожие на гробы. Присмотревшись, я разглядела, что надписи, вырезанные на гробах, были не христианскими, — они вообще не принадлежали к какой-либо известной мне религии. В центре склепа возвышался помост из черного мрамора, на котором, обнаженная и неподвижная, лежала Франсуаза де Бретань. А в нескольких шагах от нее на коленях стоял Костранно, пытаясь поднять с полу какой-то огромный камень. Когда мы вошли внутрь, он заметил нас и еще яростнее принялся отрывать от пола камень — наконец ему удалось сдвинуть его с места, и мы увидели под ним большую черную дыру.
Негромко лязгнули мечи, которые Марк и Кормак выхватили из ножен.
— Это я, — услышали они голос Донала. — Впрочем, если вы сомневаетесь, то я останусь здесь, а вы подойдите и убедитесь.
Плащ Костранно валялся рядом, и теперь мы смогли рассмотреть черты его лица. Надо сказать, виселица хорошо сделала свою работу: лицо мага было распухшим, губы почернели, след от веревки глубоко врезался в шею. Он издал громкий нечленораздельный крик, увидев Джона Стюарта, который приближался к нему, а затем отпрянул к стене, выхватив из держателя факел. Продолжая верещать безумным голосом, висельник метнул факел в моего спутника.
— Не валяй дурака, Донал, — с нескрываемой радостью ответил Кормак. — Иди сюда скорее! Какие новости ты нам принес?
Факел упал на каменный пол у ног Стюарта, извергнув сноп искр и клубы черного дыма. В то же мгновение Джон исчез из виду, но я услышала его яростные ругательства. Дым рассеялся так же внезапно, как и появился; я увидела Стюарта живым и невредимым. Но когда он бросился на Костранно, какая-то сила толкнула его обратно, будто он налетел на невидимую стену.
— Новостей достаточно, — сказал менестрель, подойдя к пиратам. — Только давайте я расскажу все на «Вороне» в теплом трюме.
Я не стала терять времени, чтоб пытаться разгадать магию Костранно. Чародей мог схватить другой факел, и я бросилась ему наперерез. Пока Стюарт продолжал ругаться, не в силах сдвинуться с места, я дважды пронзила насквозь тело колдуна, не причинив ему, впрочем, никакого вреда.
На нем был плащ с капюшоном и грубые серые штаны, босые ноги до самых колен облепила грязь.
Из горла Костранно вырвался дикий разъяренный вопль; он молниеносно выхватил меч, и только кольчуга, которую я носила под камзолом, спасла меня от его страшных ударов. Я вынуждена была отступить, а Костранно продолжал наседать на меня, нанося удар за ударом такой силы, что я едва могла их отражать.
— Постой! — озабоченно проговорил Кормак. — Погони за тобой нет?
Впервые за свою жизнь я испытала чувство страха, охватившего мою душу и почти лишившего меня возможности думать — я сражалась, применяя только силу, и даже не пыталась одолеть врага какой-нибудь хитростью. Итальянцу была нужна моя жизнь и жизнь Стюарта, а также жизнь несчастной Франсуазы де Бретань, которая явно предназначалась для жертвоприношения.
— Как будто нет, — ответил Донал, тяжело дыша. Его рубаха была мокрой от пота, несмотря на ледяной ветер. Пройти через весь остров под покровом безлунной ночи оказалось делом нелегким, хотя менестреля не обременяли ни доспехи, ни оружие.
Я продолжала отчаянно биться, все еще не понимая его замысла, пока мои ноги не коснулись края дыры в полу. Чародей загонял меня именно туда, желая, чтобы меня поглотила черная бездонная пропасть. Может быть, дно у нее и было, но меня это мало утешало — не очень-то приятно найти свою смерть на дне глубокой ямы, разбившись вдребезги. Я почувствовала, что там, в жутком мраке, есть нечто ужасное, с чем мне совершенно не нужно встречаться, и тогда мой страх превратился в дикую безотчетную панику. Наверное, это и спасло меня.
— Тогда подождем здесь часок-другой, — сказал Вулфер. — Мы потеряем гораздо больше времени, если попытаемся отчалить до рассвета.
— Ты прав, — согласился Кормак, протягивая Доналу бурдюк бриттского пива. — И время потеряем, да и кого-нибудь из людей можем больше не увидеть — свалится за борт в темноте на таком ветру, и поминай, как звали. Так что выкладывай свои новости, менестрель. Донал утолил жажду и заговорил.
В слепой ярости я обрушилась на Костранно, вложив в удары всю свою силу, и в какой-то момент мне удалось отбросить его назад. Я увернулась в сторону от дыры, а затем одним прыжком оказалась позади чародея, в то же мгновение вонзив меч глубоко в его шею — удар был таким мощным, что голова Костранно полетела с плеч на пол, и не куда-нибудь, а в ту самую черную дыру, в которую он намеревался спихнуть меня.
— Атланта и в самом деле находится в лагере Торлейфа. Ее охраняют две женщины и два вооруженных викинга. На ночь ее спальню запирают снаружи. Торлейф уверен, что получит за нее большой выкуп.
Оттуда раздался леденящий душу вопль, между тем как обезглавленное тело продолжало стоять на ногах, покачиваясь, у края пропасти.
— Так значит, они знают, кто она такая? — воскликнул Вулфер.
Я почти лишилась рассудка от ужаса, но все же сообразила, что надо сделать — несмотря на отвращение от самой мысли, что придется дотронуться до тела Костранно. Я много раз сражалась и видела, как умирают люди; много раз мне приходилось уносить на себе с поля боя мертвых товарищей, и я никогда не испытывала страха прикосновения к окоченевшему телу. Но мысль о том, чтобы дотронуться рукой до ходячего мертвеца, была просто невыносима.
— Нет, — покачал головой Донал. — Атланта сказала ему, что она дочь Артура, конюшего короля Ютера. Так что в ближайшее время послы Торлейфа отправятся на юг, в Дамнонию для переговоров.
— А когда они вернутся, выяснив, что она солгала, — горячо воскликнул Марк, — Торлейф подвергнет ее служанку, а может быть, и саму Елену страшным пыткам, чтобы узнать правду! Мы должны спасти ее!
— Раз ее запирают в спальне, мы не сможем напасть на них ночью, — хмуро отозвался Кормак. — Все, на что мы способны, — это огонь, а тогда девушка наверняка сгорит вместе с теми, кто сторожит ее.
Я должна была сделать так, чтобы он не смог коснуться меня. Собрав все силы, я подбежала к нему сзади и ударила по плечам. В то же мгновение нечто подобное вспышке молнии пронзило меня и отбросило назад, но, падая, я успела заметить, как обезглавленное тело полетело в черную дыру.
— Торлейф не будет пытать служанку Атланты, — сказал Донал. — Сын Ролла Рольф, племянник Торлейфа, увез девушку из лагеря на корабле, на котором викинги обычно добираются до континента. Они отплыли прошлой ночью, так что все вокруг только диву дались. Рольф у Торлейфа вместо сына, так что никто не посмел перечить, раз парню захотелось развлечься со служанкой.
В комнате воцарилась звенящая тишина; ни я, ни Стюарт не двигались. Затем вдруг лежавшая на жертвенном алтаре Франсуаза де Бретань пошевелилась и тихо застонала — сознание возвращалось к ней. Джон, свободный теперь от заклятия, бросился ко мне, чтобы помочь встать на ноги. Я вдруг испытала ужасное чувство стыда за свой женский страх перед Костранно и, оттолкнув руку Стюарта, поднялась с пола самостоятельно, хотя и пошатываясь от слабости.
Донал держал в левой руке бурдюк с пивом, словно арфу, сам этого не замечая. Он уже успел вспомнить, что он королевский менестрель, и рассказывал, словно хотел потешить пиратов сказкой.
— Я в полном порядке, — нетвердо произнесла я. — Не беспокойся.
— Мы можем захватить Рольфа в плен! — сказал Марк. — Предложим его дядюшке обменять его на Елену, жизнь на жизнь. От такого выкупа Торлейф не сможет отказаться, будь она хоть дочерью Геринта!
Джон Стюарт улыбнулся, нежно глядя на меня.
— Ничего не выйдет! — почти весело ответил Донал. — Елена вовсе не пленница Торлейфа.
— Все же ты в большей степени женщина, чем сама это признаешь, Агнес де ля Фер, — сказал он. — Поверь мне.
— Что ты говоришь?! — потрясенно воскликнул Марк.
— Если ты так хочешь помочь беспомощной женщине, — раздраженно ответила я, — то позаботься о Франсуазе де Бретань. Я думаю, нам понадобится ее покровительство, чтобы беспрепятственно покинуть город, не напоровшись на стражу.
Кормак взял Донала за подбородок и пристально всмотрелся в его лицо. — В плену у Торлейфа Марсия, одетая в платье своей госпожи и украшенная ее драгоценностями, — проговорил он. — Я правильно угадал, менестрель?
— Да, — ответил Донал. — Я бы и сам сейчас рассказал. — Он погладил подбородок.
— В следующий раз не увлекайся так, а то суть твоего рассказа может ускользнуть, — сказал Кормак. — Но вообще-то ты молодец. Я горжусь тем, что дружен с тобой.
— Это точно, — согласился Джон. Он подошел к Франсуазе.
— Этого-то я и боялся! — упавшим голосом проговорил Марк. — Конечно, Рольф узнал Елену — ведь он видел ее тогда, два года назад. Но почему он увез ее, а не выдал дяде?
Я все еще стояла, пытаясь успокоить нервы, и со страхом смотрела на черную дыру. Наконец я сдвинулась с места и, подойдя к стене, вынула из держателя факел; затем я опустилась возле дыры на колени, пристально вглядываясь во тьму.
Кормак пожал плечами. На востоке небо начинало светлеть.
Все произошло так быстро, что я даже не успела что-либо сообразить. Откуда-то из глубины появилась гибкая как змея, покрытая черной шерстью рука и вцепилась в мой камзол. Она потянула меня в бездну. Вскрикнув, я изо всех сил ударила по ней факелом.
— Давайте-ка возвращаться на корабль, — сказал он. — Когда доберемся до «Ворона», будет уже достаточно светло, чтобы отчалить. Не будем терять времени.
Раздался животный вопль; мерзкая рука исчезла, а факел полетел в пропасть вслед за ней, словно падающая звезда. Неожиданно я заплакала, как ребенок, и попятилась от дыры, тут же попав в мягкие дружеские объятия Джона Стюарта. Уже не испытывая никакого стыда, я прижалась к нему, дрожа всем телом.
На лице Марка было написано отчаяние.
— Блеск золота способен ослепить кого угодно, Марк, — обратился к бритту Донал. — Рольф прекрасно понимает, что его дядя не согласится принять выкуп за сестру Геринта. Парень, видно, решил сам получить состояние и отделиться от дяди.
— Все уже позади, Темная Агнес, — тихо сказал Джон. — Теперь уже нечего бояться — и нечего стыдиться. Ты прекрасно справилась с этим чудовищем, и я горжусь тобой. А если под конец ты испытала чувства, которые испытала бы всякая женщина, то ничего плохого в этом нет, — ведь ты и есть женщина. Прекрасная женщина!
Позади них послышался глухой звук удара. Кормак выхватил меч.
Я уже не сопротивлялась, когда он помог мне встать на ноги.
— Вулфер! — окликнул он. — Вулфер! Огромный ют шел за ними, на ходу вытирая окровавленный топор.
— Один мерзавец все же шел за Доналом от самого лагеря, — удовлетворенно сказал он. — Было бы досадно навестить Торлейфа и не дать работы моему топору.
— Ты не будешь возражать, — с улыбкой спросил он, — если я покину город вместе с тобой?
7
Четверо гребцов на корме и двое рядом с Кормаком на носу размеренно взмахивали веслами, и «Ворон» плавно скользил вдоль лесистого берега.
— Мы что, входим в эту реку? — крикнул Вулфер от рулевого весла.
— Не забудь о проклятии, которое висит надо мной, Джон Стюарт. Тебя не пугает, что мужчины, идущие вместе с Темной Агнес, очень быстро находят свою могилу?
Весной, когда в верховьях реки таяли снега, течение здесь было, наверное, бурным. Но сейчас река несла свои воды так сонно и лениво, что камыши возле берегов, казалось, даже не шевелились. Ничто не указывало на то, что здесь прошел корабль, однако если Рольф владел определенным мастерством, то он мог провести свой легкий ял так, что он не задел камышовые заросли.
— Нет, не будем рисковать… — начал было Кормак, но тут его острые глаза увидели в небольшом водовороте клочок белой ткани. — Да, клянусь дьяволом! — воскликнул он. — Они, должно быть, останавливались здесь прошлой ночью. Войдем, только осторожнее. Только бы не сесть на мель!
— Не пугает, — рассмеялся Джон Стюарт, — потому что есть еще одно проклятие, и оно висит над головой самого Стюарта!
Гребцы с правого борта налегли на весла, разворачивая драккар. По команде Вулфера люди перебежали с носа на корму, и «Ворон» вошел в устье. Теперь гребцы на корме бросили весла и перебрались на нос. Однако, несмотря на этот маневр, корабль царапнул килем дно.
Когда опасность сесть на мель миновала, Кормак, перегнувшись через борт, веслом достал из водоворота вещь, которая привлекла его внимание. Это был полотняный поясок, не очень умело расшитый узором из цветов. Пиктские женщины такого не носили. Однако этот поясок был слишком прост для жены какого-нибудь вожака. Те, кто был побогаче, позволяли себе носить пояса из кожи, а этот поясок вполне мог принадлежать служанке Елены.
Мы вместе задвинули камень, закрыв ужасную черную дыру, а затем помогли Франсуазе де Бретань подняться с жертвенного алтаря и повели ее наверх, уже не вспоминая о том ужасе, который только что пережили.
«Ворон» прошел опасный поворот, и Кормак скомандовал:
— Гребите к берегу! Мы их нашли!
Одномачтовый скандинавский ял был вытащен так далеко на берег, как только его можно было вытащить в одиночку. С подветренного борта было устроено ложе, рядом остывшая кучка углей.
Рольф со своей пленницей был здесь. Причина, заставившая их покинуть судно, бросалась в глаза: у противоположного борта лежало тело пикта, пронзенное широким мечом викинга. Из леса до слуха Кормака донесся лязг оружия и отчаянный крик.
КОРОЛЕВСКАЯ СЛУЖБА (Перевод с англ. Г. Подосокорской)
— Вперед! — воскликнул кельт. — Десять человек пусть останутся на корабле, остальные со мной, иначе весь наш риск может не оправдаться!
ПРОЛОГ
Звуки битвы внезапно стихли. Еще один крик разнесся над лесом и оборвался: видимо, раненому не хватало дыхания. Кормак и следом за ним викинги бежали, подгоняемые яростью, по следу. Кормак отбросил всякую осторожность — только бы не опоздать! Увидев двух мертвых пиктов, он на мгновение остановился как вкопанный.
Стремительное падение Рима потрясло западный мир. Только в странах Востока гибель имперских городов вызывала всего лишь незначительное кратковременное смятение, подобное легкой ряби, что появляется вдруг на поверхности стремительно несущихся вод. Даже сами воспоминания о некогда могущественных и богатых городах стирались в сознании людей — так пески пустыни, надвигаясь, размывают человеческие следы, а заросли джунглей покрывают ветхие заброшенные башни и обвалы некогда крепких каменных стен.
Берег был болотистым, под ногами хлюпала болотная жижа. Видимо, Рольф с девушкой, отразив нападение, бросились бежать в надежде добраться до твердой земли и где-нибудь укрыться. Ярдах в ста от реки им действительно удалось найти убежище.
То же и княжество Нагдрагор: его надменные правители собирали дань с дехкан в то время, когда светловолосые варвары с обагренными кровью руками проходили через ворота Рима. И вот прежняя слава Нагдрагора была забыта на тысячи лет. Даже в пестром венке индийских легенд, воспевающих исчезнувшие династии, не было ни малейшего намека на это великое и могущественное царство. От Нагдрагора остались лишь безымянные руины, затерянные в зеленых волнах буйных джунглей.
В крутом известняковом откосе на высоте шести футов над землей постоянные ветры выдули широкую выемку. В этом углублении стоял залитый кровью светловолосый викинг и с яростью загнанного зверя смотрел вниз. Откос окружали десятка три пиктов. Их предводитель — вождь или жрец — потрясал жезлом, на который был насажен череп с хрусталем в глазницах.
Эта история повествует о временах былого величия Нагдрагора — до того как он пришел в упадок и рухнул, не устояв перед натиском гуннов, татар и монголов; о людях, которые видели его блеск, подобный сверканию драгоценного камня на темной груди Индии — когда золотые, белые и пурпурные башни величественно вздымались в голубое небо, с гордостью глядя на мир через белоснежную пену простора Камбайского залива.
Выемка в известняке была неглубокой. Викинг мог стоять во весь рост только у самого ее края. За его спиной пряталась девушка, лицо которой удивительно напоминало лицо короля Геринта. В окровавленной руке она крепко сжимала кинжал.
* * *
Белый известняк был забрызган кровью, у подножия откоса лежало несколько раненых или убитых пиктов. Рольф, а это был он, унаследовал от отца широкие плечи и был отличным бойцом.
— Туман рассеивается!
Его тело защищала только легкая кольчуга, щит остался на корабле, когда внезапно напали пикты. Половина пиктов была вооружена луками. Когда их товарищи отступили от смертоносного меча викинга, лучники дружно выстрелили.
Сильные мозолистые руки еще крепче взялись за длинные ясеневые весла; острые, привыкшие к соленым ветрам глаза зорко вглядывались сквозь дымку проясняющегося тумана. Корабль был необычным для восточных вод — длинный и узкий, низкий в середине и высокий в корме и носу, который переходил в вырезанную из дерева голову дракона. Матросы тоже отличались от здешних мореплавателей — это были высокие желтобородые воины с холодными светлыми глазами.
Легкие стрелы пиктов не могли пробить кольчугу, но руки и ноги Рольфа не были защищены, а одна из стрел впилась в его правую щеку. Рольф обломал ее древко, оставив в щеке зазубренный наконечник.
На корме стояла небольшая группа людей. Один из них, мрачный гигант с тяжело нависшими бровями, тихо ругался в бороду:
Пикты продолжали осыпать юношу стрелами, еще немного — и он истечет кровью из многочисленных ран.
— Орды Галгейма знают, где мы находимся и в каком направлении идем. Вода и пища у нас кончаются — Гротгар, ты говоришь, что чувствуешь где-то рядом землю, но, клянусь Тором…
Все это Кормак увидел в одно мгновение. Он со своими людьми был уже не более чем в двадцати шагах от места схватки. Однако ни викинг, ни пикты еще не увидели их. Рольф с решимостью безумца бросился с откоса вниз на своих врагов.
Его слова прервал внезапный шум, поднявшийся в команде. Гребцы бросили свои весла и замерли с открытыми ртами — туман уже почти рассеялся, и перед их глазами вспыхнуло изумительное сияние драгоценных камней и полированного мрамора. Внушая страх непрошеным гостям, на них смотрели грозные бастионы и башни портовой крепости.