Где-то на исходе последнего дня ожидания к укрытию как бы невзначай приблизилась девчушка лет восьми. Ни к кому конкретно не обращаясь, она громко произнесла в пространство:

— Индо сообщил, что Народ надежно укрыт в пещерах.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и со всех ног бросилась бежать в обратном направлении.

Седон продолжал терпеливо ожидать развития событий, зная о том, что Майк тоже получил аналогичное известие. Незадолго до заката он заметил знакомую фигуру мальчика. Тот уверенно подошел к трапу и о чем-то переговорил с охранниками. Спустя несколько минут переоделся в вынесенную ими одежду и благополучно вошел внутрь. Защитный экран шлюза при его прохождении серебристо мигнул и вновь сделался невидимым.

Вскоре после захода солнца экран опять замерцал.

Седон почувствовал, как на него накатывает и уносит прочь волна столь всепоглощающей радости, что ей, казалось, никогда не будет конца. Он оказался прав!

В его словаре не имелось термина, применимого к тому существу, в которое они с Индо совместными усилиями превратили Майка. Его нельзя было назвать ни Танцором, ни Защитником, ни Хранителем.

Тем не менее им удалось сотворить из парнишки самое смертоносное орудие уничтожения на всей планете.

Экран еще раз вспыхнул серебром и окончательно погас.

Оба Защитника, стоя к трапу спиной, ничего не заметили.

Хранительница Сэлия была мертва.



Любое оружие есть инструмент применения силы в отношении противника.

Это один из основных постулатов боевого искусства Защитников. Седон хорошо его усвоил и успешно передал другим.

Палки и луки, пики и тесаки, широко применявшиеся в начальной стадии Войн Раскола, практически не использовались современными Защитниками. Зато Танцоры, постоянно употреблявшие примитивное оружие в повседневной практике Танца для иллюстрации наиболее драматичных эпизодов исторического прошлого Народа Пламени, во владении им слыли настоящими виртуозами. До такой степени, что в их плоть генетически въелось: оружием может быть не только китжан, лазерное ружье или обыкновенный топор — оружием может стать все что угодно.

На окраине города, почти на самой границе прогалины, отделяющей звездолет от первых строений, были сложены на высоком деревянном поддоне дюжины полторы толстых водопроводных труб — остатки материала, использованного при подведении воды к общественному бассейну на городской площади.

С постройкой этого сооружения жители обрели возможность купаться там, а не в реке, где по берегам частенько встречались крупные хищные рептилии. Трубы не были частью изначально разработанного плана, просто они оказались в нужном месте в нужное время, чем не преминул воспользоваться хитроумный Седон. Не будь их, он наверняка изобрел бы что-нибудь другое, не менее неожиданное и сногсшибательное.

Прошло секунд десять с того момента, как отключился защитный пятиугольник входного шлюза.

Внезапно трубы практически одновременно громыхнули, изрыгнув в сторону трапа длинные языки пламени наряду с тысячами раскаленных гвоздей, обрезков и прочих металлических отходов. Химический заряд из веществ, обладающих способностью бурно расширяться при нагревании, размещенный в противоположном — заделанном — конце каждой трубы, выбросил картечь из открытого жерла с достаточно приличной скоростью.

Результат вполне удовлетворил Седона, хотя оказался менее эффективным, чем он рассчитывал. Часть труб просто разорвало; еще в двух или трех не сработали запалы, зато остальные сработали на совесть. Одного из Защитников у трапа убило на месте, второго ранило в бок. Он покачнулся, одной рукой схватившись за рану, а другой пытаясь сорвать с пояса лазерный карабин, но семеро Танцоров уже покинули свое земляное убежище и стремительно неслись к нему безмолвными тенями. Одетые с ног до головы в черное, они казались ночными призраками, жуткими и беспощадными.

Раненый каким-то звериным чутьем догадался, с кем ему сейчас придется иметь дело. Он отпустил лазер и схватился за китжан. Седон метнул нож шагов с сорока и угодил точно в плечо, но Защитник успел нажать на спуск. Послышался раздирающий барабанные перепонки визг, и один из Танцоров — Седон не успел заметить, кто именно, — споткнулся на бегу и покатился по траве. Охранник снова вскинул гибельное для Танцоров оружие. Седон приготовился к смерти, однако в этот момент откуда-то из-за его плеча вылетела серебристая полоска стали и, мелькнув в лунном свете, вонзилась в горло Защитнику. Тот захрипел и повалился ничком, а импульс китжана, направленный уже рукой мертвеца, ушел в землю, не причинив никакого вреда.

Седон не стал задерживаться у трапа, предоставив разбираться с Защитниками следующим за ним Танцорам. Если охранники еще живы, это недоразумение устранят за несколько секунд, а их оружие перейдет в руки нападающих. Ласточкой взлетев наверх, он коснулся клавиши на пульте управления створками шлюза, но те никак не среагировали — оставшиеся в звездолете имели достаточно времени, чтобы перекрыть вход.

Митрей и Дола слегка отстали, но не потому, что уступали в быстроте коллегам, а по той причине, что тащили «сюрприз». Он представлял собой толстый металлический цилиндр выше человеческого роста, наполненный взрывчатым веществом на химической основе — самым мощным и эффективным, какое сумели выработать инженеры за двадцать семь лет исследований и опытов. Общими усилиями они втащили его в шлюз, приставили вплотную к сомкнутым створкам, подожгли фитиль и ринулись назад.

В то же мгновение створки начали раскрываться. Очевидно, находящиеся на борту Защитники решили сделать вылазку. То была неслыханная удача, на которую Седон не смел и надеяться. Танцоры успели скатиться по трапу и укрыться по обе стороны от него, огражденные от эпицентра взрыва толстыми стенками корпуса. Теперь оставалось ждать. Если фитиль успеет прогореть до того момента, когда вход откроется окончательно, к эффекту взрыва присовокупится воздействие локального гравитационного поля...

Им вновь повезло.

Гигантская сфера качнулась и сдвинулась с места. Грохот от взрыва был потрясающим. Гремело так, что самые мощные грозовые раскаты показались бы в сравнении камерной музыкой. Когда все закончилось, голова Седона кружилась, в ушах звенело, а коленки подгибались. Он уже однажды присутствовал при испытании аналогичного снаряда во Втором городе и полагал себя готовым, однако с удивлением обнаружил, что действительность далеко превзошла все его ожидания. Ну кто бы мог предположить, что метод быстрого окисления смеси некоторых природных минералов, предложенный одним из головастых инженеров-химиков, окажется ничуть не менее действенным, чем использование атомных гранат?

Шестеро Танцоров — Седон еще не успел разобраться, кто был выведен из строя выстрелом из китжана, — осторожно вернулись к шлюзу. Едкая вонь от сгоревшего взрывчатого вещества висела в воздухе; то место, где находился трап, окутывали клубы белого дыма. От раскаленного взрывом металла исходил нестерпимый жар, заставивший Седона наморщить нос. Невероятно сложный механизм, приводивший в соответствие создаваемое Грависферой поле с внешним полем гравитации, разорвало в клочья. На месте шлюзовых створок зияла огромная рваная дыра, сквозь которую пробивался тусклый красный свет.

Впервые за все время изгнания Танцорам представилась возможность вновь увидеть дневной свет их родного мира.

Дыра позволяла без труда проникнуть в чрево звездолета, правда только по одному. Танцор Трега, вооруженный снятым с убитого Защитника лазером, первым подпрыгнул, ухватился одной рукой за край отверстия, подтянулся и осторожно заглянул внутрь, выставив перед собой ствол. Осмотрелся, подал остальным предупреждающий знак и змеей проскользнул в залитый багровым сиянием коридор.



— Что происходит?!

Ответ Мары прозвучал ровно и спокойно — в отличие от раздраженного возгласа Бареста.

— Ничего хорошего, судя по всему. Разворачивай машину, парень, и врубай на полную. Мы возвращаемся на корабль.

— Но это же целых три часа!

— Успокойся, времени нам не занимать. Поворачивай! Один из Защитников, сидящих за спиной Двана, покачал головой и вслух высказал то, о чем в эти минуты думали все:

— Еретики все же решились. Они атакуют звездолет.



Седон пробрался на корабль третьим. Поле гравитации подхватило его и развернуло на сто восемьдесят градусов по вертикали. Мягко опустившись на четвереньки, он приник к полу, напряженно всматриваясь в глубь слабо освещенного коридора. Четверо мертвых Защитников валялись у входа: трое разрезаны лазерным лучом, а четвертому Трега разорвал горло собственными руками. Четверо плюс двое у трапа. Итого — шесть. Значит, в распоряжении противника осталось всего десять боевых единиц, а то и меньше, если Майк успел кого-нибудь зацепить вместе с Хранительницей. Сорок человек экипажа не в счет — Седон даже не рассматривал всерьез какую-либо попытку сопротивления с их стороны. Если кому-нибудь из них взбредет в голову взять в руки оружие, он скорее прострелит себе руку или ногу, чем попадет в живую мишень.

Седон выпрямился и бросил вопросительный взгляд на Трегу. Тот отрицательно покачал головой:

— Нет. Они знали, кто мы, но так и не смогли заставить себя открыть огонь.

Седон кивнул и оглядел подтянувшихся соратников. Трега, Митрей, Дола, Лориен, Элемир...

— Я не вижу Ро. Что с ним?

— Я сам проводил его, — тихо ответил Лориен. Седон смерил спутника тяжелым взглядом:

— Ты знаешь, что на борту есть хронокапсулы для подобных случаев?

— Знаю. Поверь, то был акт милосердия. Мы бы все равно не успели: шары находятся на складе на второй палубе, а мы пока только на шестой.

Не проронив больше ни слова, Седон отвернулся, принял из рук Треги один из трофейных лазерных карабинов и зашагал по коридору. Пятеро Танцоров последовали за ним.



Сражение в ограниченном пространстве корабля было тем видом боевых действий, в котором Защитники не имели равных. В коридорах и отсеках развернулась ожесточенная перестрелка, в основном из лазерного оружия. Ручные китжаны имели ограниченный радиус действия и могли применяться лишь в непосредственной близости от противника. И все же тем Защитникам, у кого достало мужества вступить в бой с Танцорами, дважды удалось поразить цель. Первый импульс достал самого Седона, правда только вскользь. Онемение в левом плече прошло лишь спустя несколько часов. Второй выстрел оказался удачнее, угодив Доле прямо в солнечное сплетение. Это случилось уже на пятой палубе.

Седон собственноручно оторвал голову свалившему Долу Защитнику. Выпрямившись над трупом, он с горечью посмотрел на раненого Танцора. Тот бился в судорогах, непрерывно крича каким-то жалобным, нечеловеческим голосом. Лориен извлек должный урок из предыдущей ошибки: поймав взгляд командира, он поспешно обвязал ремнями тело Долы таким образом, чтобы зафиксировать конечности, рывком взвалил на плечи и угрюмо спросил:

— Как скоро ты рассчитываешь прорваться на вторую палубу?

Седон ничего не ответил, только сделал круговой жест ладонью правой руки. Повинуясь немому приказу, Танцоры на предельной скорости преодолели коридор и достигли лифтовой площадки в его конце. Поднявшись на огражденное поручнями возвышение, они образовали боевой порядок, известный с незапамятных времен под названием Огненное Кольцо. Лориен с Долой на плечах поместился в центре, а остальные четверо, встав на колени, окружили их со всех сторон.

Наиболее рациональным способом достичь второй палубы было бы вначале уничтожить противника на всех прочих. Но это требовало времени, и Дола мог умереть. А Седон отнюдь не собирался терять кого-либо еще из своих товарищей, которых и так осталось совсем мало.

Лифт устремился вниз. Как только край площадки совместился с четвертым уровнем, Танцоры открыли шквальный огонь из лазеров, паля во все точки, где могли скрываться уцелевшие Защитники. Тот же маневр они проделали на двух последующих Уровнях.

На второй палубе метались перепуганные члены экипажа, голосили носительницы. Завидев Танцоров, они бросались на пол, пытаясь избежать испепеляющего огня лазерных ружей. Седон не обращал на них внимания — живые или мертвые, они не представляли для него никакого интереса. Он мчался вперед по длинному коридору, сметая все на своем пути. Кто-то успевал увернуться, кому-то повезло меньше. Замешкавшемуся технику Седон походя перебил ребром ладони шейные позвонки и понесся дальше. Если конструкция этого звездолета схожа с устройством тех, на борту которых ему доводилось бывать, склад с медицинским оборудованием должен располагаться...

Здесь! Дверь не подчинилась прикосновению его ладони. Седон перевел лазер на режим максимальной интенсивности, двумя быстрыми движениями вырезал замок и пинком вышиб его внутрь. Дверь сложилась. Он бросился в открывшийся проем. Внутри было темно — свет почему-то не зажегся при его появлении. Седон перевел оружие на минимальное излучение и направил ствол вверх. Стало чуть светлее.

Он двигался вдоль длинных стеллажей с оборудованием, о предназначении большей части которого понятия не имел. Очевидно, кто-то вырубил питание на складе — вырубил как раз затем, чтобы помешать ему добраться до хронокапсул и использовать по назначению. Впрочем, Седона это мало беспокоило. Если снаряжение включает стационарные аппараты, значит, где-то должны храниться и переносные, которые можно задействовать в полевых условиях. А-а, вот и они: полдюжины ключей, способных генерировать собственное поле замедления. Седон разрезал пластиковую упаковку, выхватил один ключ, повернулся и швырнул драгоценную находку в сторону двери, где ее поймал на лету Трега.

Спустя несколько секунд непрерывный вопль раненого, не смолкавшего ни на мгновение с момента стычки на пятой палубе, внезапно оборвался. Воцарилась блаженная тишина.

Трега встретил Седона у двери склада. Кто-то из Танцоров методично зачищал коридор, делая это самым простым и доступным способом — поджаривая мозги из лазера всем попадающимся на пути членам экипажа.

— Отобрал все, что нам может понадобиться? — спросил Трега, равнодушно взирая на побоище.

— Да. Жаль только, что много не заберешь. Слишком тяжелый груз.

Седон задел его плечом, протискиваясь между стенкой коридора и серебристой сферой стазис-поля.

— Постой, ты куда?

— В покои Хранительницы.

— Она же мертва!

— Хочу познакомиться с курьером.

— Зачем?

— Есть подозрение, что это небезызвестный всем нам владыка Антон, — пояснил Седон, глядя прямо в глаза товарищу.

Тот хотел, видимо, что-то возразить, но передумал и вместо этого сказал:

— Как знаешь. Тогда встречаемся на шестой палубе, у ангара десантных ботов.



Они не имели возможности ни управлять кораблем, ни удержать его. Седон знал, что опытнейший Страж Мара ни за что не позволит своим бойцам вступить в прямую схватку с Танцорами. Да и ни к чему это. Достаточно зависнуть обоими ботами за пределами видимости и расстрелять звездолет атомными гранатами.

А поскольку они не могли удержать корабль, было решено его уничтожить.

Последнее оказалось довольно простым делом. Инженер Сура объяснил, что вполне хватит одного атомного микрозаряда, закрепленного на оболочке Грависферы и снабженного таймером. Сура не знал размеров Грависферы и поэтому затруднялся определить характер реакции. Если она невелика, то просто взорвется; если шар крупный — он свернет пространство вокруг себя. В любом случае это не имело значения: как только рванут ракеты с антивеществом на шестой палубе, все предыдущее покажется детским фейерверком.

Седон достиг шестой палубы почти одновременно с другими Танцорами, буксирующими вневременную сферу с Долой внутри.

Трега уже занял кресло пилота перед пультом управления. Седон опустился в соседнее. Повинуясь команде, десантный бот выплыл из ангара и завис на стартовой площадке.

— Кто установил заряд?

— Элемир.

— Какого типа, Элемир? Антиматерия или микроатомный?

— Антиматерия, командир, — донесся чистый голос Танцора, перекрывающий рев реактивных двигателей.

Бот выплыл в ночь из стартового шлюза. Мир на краткое мгновение встал вверх ногами, но на тренированные организмы Танцоров это никак не повлияло. Трега оказался паршивым пилотом, но все же сумел стабилизировать аппарат. Когда болтанка прекратилась, они оказались на приличном расстоянии от обреченного звездолета и продолжали улепетывать с максимальным ускорением.

Голова Седона вдавилась в спинку кресла. Он с трудом выговорил, борясь с перегрузкой:

— Долго... еще?

— Скоро, — успокоил его Элемир.

Голос Треги прозвучал так тихо, что его можно было принять за шепот:

— Ты знаешь, по-моему, мы все-таки должны были предупредить жителей Первого города.

На грудь Седона навалилась такая тяжесть, что он с трудом прохрипел:

— Предупредить?.. Не морочь мне голову! Это сразу же стало бы известным Хранительнице.

— Мы могли бы предупредить их хотя бы после того, как начали атаку.

— Не обманывай себя иллюзиями, мой друг. Они все равно были обречены.

— Откуда ты знаешь? — Трега то ли всхлипнул, то ли Седону послышалось.

Ночное небо за спиной полыхнуло колоссальным заревом. Ударная волна, устремившись со сверхзвуковой скоростью за удирающим ботом, настигла его, обволокла и тряхнула так, словно чей-то исполинский кулак обрушился на хрупкое суденышко. Это избиение продолжалось до тех пор, пока фронт волны не обогнал практически неуправляемый бот.

Седон пришел в себя и с некоторым удивлением обнаружил, что не только жив, но и цел. Тряска прекратилась, скорость несколько упала. Он открыл глаза и увидел рядом с собой Трегу в пилотском кресле. Тот бросил на него быстрый взгляд, удовлетворенно кивнул и спросил:

Это был Антон?

Седон не сразу сообразил, о чем идет речь.

— Что? А-а, да, он самый.

— Он рассказал что-нибудь интересное, прежде чем ты покончил с ним?

Седон долго молчал, вглядываясь в ночь за бортом. Потом медленно покачал головой:

— Нет. Ничего существенного.

— Жаль.



Когда над горизонтом вознеслось грибовидное облако самого большого наземного ядерного взрыва за всю историю Земли — как прошлую, так и будущую, — все разговоры на борту двух возвращающихся десантных ботов разом прекратились. Дван безмолвно наблюдал, как оно растет и расширяется, испытывая в этот момент чувство столь всепоглощающей потери, что все внутри него как будто онемело. Оцепенение прошло лишь после того, как голос Мары, тусклый и смертельно усталый, проскрипел:

— Садись, Барест. Мы заночуем здесь.

— Но как же так, Страж? Нам надо...

— Садись, я сказал. Нам некуда больше спешить. От Второго города остались одни головешки, а от Первого — и того меньше. Так что на всей этой Рикхоллом обиженной планете для нас не найдется лучшего места, чем то, над которым мы сейчас пролетаем.

Только сейчас Дван в полной мере осознал, что Хранительница Сэлия мертва и убил Ее Седон, которого он успел полюбить и которым всегда восхищался.

В своей любви к Сэлии Дван не признался бы даже мысленно; сделай он это публично, наказание могло быть только одно — немедленный Распад. Он прекрасно знал, что Она его не любила — не могла полюбить в принципе, вследствие особенностей своего положения и мышления, — но горечь потери не становилась от этого терпимее.

И пока оба бота медленно опускались на поросшую высокой травой поверхность саванны, Джи\'Тбад\'Эовад\'Дван, чье сердце мучительно сжималось от боли, вызванной предательством человека, которого он считал своим другом, поклялся памятью о Ней рано или поздно отомстить и отправить Седона туда же, куда тот отправил Сэлию.

Десантные боты коснулись земли в тот самый момент, когда над местом посадки пронесся обжигающий смертоносный вихрь.

11

Первые лучи восходящего солнца осветили два десятка невыспавшихся, замерзших и голодных Защитников, собравшихся на Ассамблею.

До традиционного кворума им не хватало ста восьми человек. Все об этом знали, но никто не заикнулся о вопиющем нарушении Устава.

Они расселись в круг прямо на траве в небольшой прогалине между двумя ботами. Заседание открыл Мара, заговорив тихим, ровным голосом:

— Мы собрались здесь, друзья, чтобы подтвердить нашу готовность к Служению Пламени. Если есть среди нас сомневающиеся, пусть они объявят об этом.

Если таковые и имелись, они предпочли благоразумно воздержаться от высказываний на эту тему. Один за другим Защитники отрицательно качали головами и произносили короткое «нет».

— Мы рождаемся ущербными, но жизнь исцеляет, — продолжал Страж.

— Мы рождаемся ущербными, но жизнь исцеляет, — хором повторили сидящие в круге.

— Мы с вами, Защитники живого Пламени, посвятившие себя Служению Ему. Настало время подтвердить данную при Посвящении Клятву. Готовы ли вы?

Двадцать склоненных голов и двадцать уверенных «да».

— Готовы ли вы убивать ради Него? Снова «да», двадцать раз подряд.

— Готовы ли вы умереть ради Него, если потребуется, и продолжать жить, даже когда жизнь станет невмоготу?

— Да! — возглавил хор тяжелый бас Двана, и ему показалось, будто живое Пламя вспыхнуло на миг над их головами. Мара перевел дух.

— Очень хорошо. Тогда перейдем к обсуждению текущего момента. Насколько я понимаю, мы остались одни на этой планете, не имея больше ни базы, ни средств к существованию. Возможно, владыки Анеда когда-нибудь пришлют за нами корабль, но рассчитывать на это не стоит. Пока, во всяком случае, нам придется полагаться на собственные силы. Что будем делать? Есть предложения?

— Мы должны исполнить свой Долг, — первым высказался Дван. — Найти всех выживших Танцоров и стереть их с лица земли.

Мара кивнул, ничуть не удивленный его реакцией.

— Само собой. Кто еще хочет сказать? Только не все сразу, давайте по порядку. Следующий?

Несогласных с мнением Двана не нашлось, хотя некоторые сочли необходимым углубить и расширить этот тезис. Дебаты продолжались до полудня, когда наконец Ассамблея достигла консенсуса и был выработан план действий на ближайшие несколько дней.

Даже во время возглавляемого им мятежа Седон не осмелился поднять руку на кого-либо из касты Хранителей. Убийство госпожи Сэлии вызвало в собравшихся Защитниках такой гнев, что сам Седон, присутствуй он на Ассамблее, наверняка задумался бы, разумно ли он поступил.

— Итак, война, — подытожил дискуссию Страж Мара.

— Война... война... война... — эхом откликнулись два десятка голосов его подчиненных.

12

Дэнис сидела на кровати, завороженно слушая рассказ великана Двана. В иллюминаторе по ее левую руку медленно вращались звезды.

— Но почему же вас все-таки не эвакуировали? — спросила она.

— Мы ожидали прибытия корабля, — неохотно признал Защитник, — но...

— Но он так и не появился. Почему?

— Трудно сказать, госпожа. Скорее всего, в этом виноваты слимы. Если они обнаружили межпространственный туннель, ведущий к нашему Миру... Я не знаю, выжил ли Народ Пламени, но Империя слимов по-прежнему процветает. Видеозапись с изображением космического корабля, полученная посланным в систему Тау Кита зондом в шестьдесят девятом году, подтверждает это. Типичный имперский истребитель среднего класса. Засечь МП-туннель очень непросто, и я сомневаюсь, что слимы преуспели в этом больше нашего, но, если они все-таки нашли Мир, значит, его больше не существует.

Двана явно раздражало, когда Роберт позволял себе вмешиваться в разговор, но японец упрямо гнул свое, не обращая внимания на недовольство бывшего новостного танцора:

— Другими словами, вы так прочно застряли, что вам не оставалось ничего другого, кроме как драться за выживание?

Странно, но Дван то ли не заметил, то ли не понял, от кого исходит вопрос, потому что ответил незамедлительно:

— Я не знаю ни одной религии, чьи боги не сражались бы между собой. Как часто бывает, в легендах и мифах сохранились крупицы правды, скрытые под нагромождением бессмысленных выдумок. Да, мы дрались. Дрались за выживание. — Зрачки его расширились, взгляд устремился куда-то в пространство. — Война длилась тысячелетия. Они возводили новые поселения, а мы сравнивали их с землей. Всех, кто использовал орудия труда, пусть даже самые примитивные, мы автоматически считали приверженцами Седона и безжалостно истребляли. Без сомнения, нас следует считать самыми массовыми убийцами за всю историю этой планеты. Мы преследовали Танцоров и их приверженцев в самых потаенных уголках Земли. Я мог бы по дням восстановить историю этой войны; рассказать о том, как один за другим погибали уцелевшие Защитники и Танцоры.

Война продолжалась долго, очень долго. Простолюдины размножались быстро, заселив сначала Северную Африку, а затем и юг Евразии. У нас больше не оставалось средств обнаружения, поэтому они постоянно опережали нас. Мы сжигали деревни, выкапывали их из-под земли, но каждый раз Танцоры непостижимым образом ускользали от нас. В одной из самых первых стычек мы ликвидировали десантный бот с оборудованием, вывезенным ими со складов взорванного звездолета. Они спрятали его в пещерах, глубоко под землей, — тактическая ошибка, которой никогда бы не допустил ни один Защитник. Когда мы наконец обнаружили укрытие, им не хватило времени, чтобы поднять и увести бот. В последующие годы мы отыскали и уничтожили большую часть их научно-технической базы.

Не обошлось без потерь и с нашей стороны. Одних убили Танцоры, другие пали жертвой несчастного случая, а поисковая группа из четверых Защитников вообще пропала без вести. Мы так и не узнали, что с ними случилось. Позже нам стало известно, что Танцор Ро погиб от импульса китжана при штурме корабля, а другой Танцор — Дола — также был поражен, но вовремя помещен в стазис-поле. Мы нашли его хронокапсулу тысячу лет спустя. Тщательно замаскированную и упрятанную глубоко под землю — в ожидании лучших времен, когда появится возможность оказать ему необходимую медицинскую помощь. — Взор Двана затуманился, голос приобрел мечтательный оттенок. — Мы вскрыли капсулу и все вместе смотрели, как он вопил и корчился, пока не испустил дух. Это был второй из восьми. Прошла еще тысяча лет, пока мы не прикончили третьего. Его звали Митрей. Он был один и решился выбраться из их потайного убежища только для того, чтобы проверить вневременной шар Долы. Мы, разумеется, привели его в прежнее положение, но где-то, видимо, облажались. Митрей что-то заподозрил и даже не заглянул в пещеру, а продолжал двигаться в том же направлении, пока не убедился, что за ним следят. А когда убедился, — вы не поверите! — он сам напал на нас. Мы потеряли двоих, прежде чем я собственноручно сломал ему хребет.

— И тогда вы нашли Танцоров?

Пронзительно-черные глаза безо всякого выражения на миг задержались на лице Дэнис.

— Да, госпожа. Это произошло тридцать семь тысяч лет назад. К тому времени минуло много столетий с тех пор, как мы в последний раз натыкались на дикие племена, владеющие даром речи. Танцоры где-то прятались, в этом мы были уверены, но изгнанников и их потомков мы выследили и истребили практически под корень. Оставшиеся в живых превратились в дикие племена кочевников и охотников, не знающих ни языка, ни орудий труда. Однако они все же обладали, сравнительно высоким уровнем интеллекта, что позволило им вытеснить и уничтожить более примитивных неандертальцев. Мы же продолжали охотиться за Танцорами, хотя надежда когда-либо напасть на их след таяла с каждым минувшим столетием. Мы знали, что они захватили несколько ключей для образования поля замедления, и полагали, что Танцоры спрятались в хронокапсулах в каком-нибудь укромном убежище в надежде переждать опасность.

— И что дальше?

— В один прекрасный день наш патруль обнаружил Индо. Он скрывался среди аборигенов, живя одной с ними жизнью.

Даже сотворил что-то со своей внешностью, чтобы ничем не отличаться от дикарей. Редкие седые волосы и обильные морщины, такие же как у их стариков. Ни один из патрульных его, разумеется, не распознал поначалу, иначе ему не уйти бы живым. Но Индо — хитрый лис, он сразу почуял неладное. Методика восстановления отложенной памяти довольно сложна и отнимает много времени. Учитывая, что отправленные в патруль Защитники видели Индо в последний раз двенадцать или тринадцать тысяч лет назад, нет ничего удивительного в том, что никто из них его сразу не заподозрил. Однако процесс отождествления, хоть и сильно замедлен, все же работает. Прошло немало дней, прежде чем однажды на привале Защитник Пасол сообразил, что видел в числе старейшин племени именно Индо.

— Что же вы сделали?

— Мы не совершили ни одной из предыдущих ошибок.

13

Два десантных бота находились в тщательно замаскированных ангарах в огромном гроте примерно в двухстах шагах от кромки прибоя. Оба давно уже не соответствовали своему названию — последний раз они поднимались в воздух более пяти тысяч лет назад. Сопла реактивных двигателей растрескались и излучали такой радиоактивный фон, что находиться рядом с ними в течение сколько-нибудь продолжительного времени сделалось небезопасно. Системы жизнеобеспечения постепенно пришли в негодность, и теперь даже речи не шло о том, чтобы вывести аппараты хотя бы на минимальную стационарную орбиту.

Иронией судьбы казался Двану и тот факт, что всего через несколько лет после того как десантные боты были поставлены на прикол, курьерский звездолет, на котором прибыл Антон, вошел в верхние слои атмосферы и сгорел, подобно крупному метеориту. Защитники знали, разумеется, что орбита корабля давно уже понижается, и ожидали этого события, однако, когда оно все-таки произошло, испытали ни с чем не сравнимое переживание: как будто последняя ниточка, связывавшая их с родным Миром, вдруг оказалась разорванной.

Да так оно на самом деле и было. Индивидуальные средства связи еще функционировали, но их радиус действия ограничивался десятком километров. А все радиопередатчики давно вышли из строя, так что, появись сейчас на орбите какой-нибудь звездолет, у них даже не нашлось бы средств связаться с ним и Дать о себе знать. Разве что забраться на самую высокую гору и орать хором во всю глотку — в надежде, что кто-то услышит.

Нет, кое-чем они, конечно, располагали. Сенсорные датчики, лазерные ружья, китжаны, атомные генераторы и довольно большое количество боеприпасов, включая гранаты с зарядом антиматерии. После выхода из строя десантных ботов Защитники сняли большую часть стационарных орудий — в основном те из них, которые могли функционировать без использования энергии ядерных реакторов на борту. Все остальное пришлось демонтировать и спрятать, в том числе протонные излучатели, которые в любом случае нельзя было использовать в атмосфере.

Оба бота стояли друг против друга в просторном подземном гроте. Дван с горечью припомнил, как сам сажал один из них в последний раз. Двигатели к тому времени выдавали не более сорока процентов расчетной тяги, да и добрая половина систем функционировала с перебоями. И он сам, и все его товарищи знали в глубине души, что этим машинам, служившим им верой и правдой в течение тысячелетий, никогда больше не суждено оторваться от земли. И что отныне им всем придется приспосабливаться к суровым условиям этого мира, не рассчитывая более на дары родной цивилизации.

В последующие столетия Двана иногда терзали ночные кошмары, завершающиеся его собственной смертью. Сначала он воспринимал их спокойно — подготовка Защитника включала серьезную психологическую обработку, — но со временем начал находить в них некое сладострастное наслаждение. По крайней мере, эти сны, несущие смерть, обещали облегчение и разрешение.

Данная некогда сгоряча клятва отомстить за смерть древней старухи Хранительницы давно подернулась густым слоем пепла, так же как охладели и забылись те истинные или воображаемые чувства, которые он испытывал в отношении Ее. Ему остались только Долг и дисциплина, которые надлежало исполнять и поддерживать, несмотря ни на что.

Сновидения, отличаясь в деталях, неизменно содержали один основной элемент: гигантскую, парящую в воздухе фигуру Се-дона. Облаченный в красную хламиду, Танцор приближался к нему, и Дван в ужасе замечал, что полы и рукава его одеяния не из обычной материи, а из еще сочащихся свежей кровью шкурок множества мелких грызунов. Его величественный облик нависал над Дваном, тяжелый взгляд упрекающе вонзался в него, а оскаленные в зловещей ухмылке острые зубы отливали алым.

Дван пробуждался в холодном поту, с каждым разом все больше уверяясь, что эти кошмары имеют под собой реальную основу. Что Седон каким-то образом разузнал местонахождение их тайного убежища и теперь преследует, чтобы наказать его за предательство.

Как-то раз во время ужина, отдаленно напоминающего традиционные вечерние трапезы, Защитник Пасол вдруг хлопнул себя по лбу:

— Парни, да ведь это же был Индо, клянусь Ро Харисти! Помните, прошлым летом в том вонючем стойбище?!

Ужин состоял из опресненной морской воды, вяленых обрезков плоти какой-то рогатой рептилии и хорошо проваренных корнеплодов. Один из уроков предыдущих лет скитаний состоял в том, что в пищу можно употреблять только обработанные продукты, будь то мясо, овощи или обыкновенная вода. Усиленная специальными прививками иммунная система Защитников могла успешно сопротивляться большинству местных болезнетворных бактерий, но бывали случаи, когда, казалось бы, давно опробованные продукты питания вызывали тяжелое отравление, граничащее со смертельным исходом.

Прошло несколько секунд, прежде чем смысл сказанного дошел до собравшихся вокруг костра двенадцати выживших Защитников.

— Где?! — резко вскинулся Страж Мара.

— Так сразу не скажу, — покачал головой Пасол. — Надо свериться с картами. Помню, что долина в горах. Координаты то ли восемьсот четыре, то ли восемьсот пять. Вершина «горы-восемь», но к югу или к северу, не уверен.

Пару минут спустя, оторвавшись от изучения карт, Дван заметил:

— Все это хорошо, но Индо наверняка вас узнал. Сейчас его, должно быть, уже и след простыл.

Хотя уцелевшие Защитники облачались теперь в такие же одеяния из шкур, как примитивные аборигены, покрой и выделка сразу выдавали наметанному глазу их истинную принадлежность. Спутник Пасола по прошлогоднему рейду Со утвердительно закивал после нескольких минут раздумья:

— Это был Индо, друзья, я тоже вспомнил. Лысый, дряхлый, весь в морщинах, но это был он, без всякого сомнения.

— Индо, конечно, смылся, — задумчиво протянул Мара, — но отнюдь не исключено, что их убежище где-то поблизости. В любом случае, проверить не помешает. Сегодня вечером отдохнем, а поутру отправимся по их души.

Защитники согласно закивали и принялись за прерванную трапезу.



В долине с координатами «804» они обнаружили то самое племя, что дало приют изгнаннику Индо. Последний, разумеется, исчез в тот же день, когда опознал Защитников. Пару дней они провели в пещерах, допрашивая аборигенов. Те вопили и корчились под воздействием болеизлучателей, но ни один не выдал, куда подевался Танцор. Они что-то лепетали, но их язык не походил ни на шиата, ни на что-либо другое. Невзирая на интенсивность пыток, от них так и не удалось добиться чего-либо вразумительного.

Покончив с допросом и перебив остальных, они собрали останки в одну кучу и обложили стволами деревьев, не разбирая между сухими и свежесрубленными. Неприятное занятие, но необходимое. Дван лично возглавил похоронную команду. Вместе с Со и Тенселом он резал и отволакивал охапки веток и стволы деревьев к месту сожжения, но мертвецов оказалось больше двух сотен, и, когда они закончили, мускулы Двана болели от непредвиденных физических усилий. Сам Дван предпочел бы оставить убитых дикарей на съедение трупоядным хищникам, но Наставник Мара изрек запомнившуюся и с тех пор навсегда въевшуюся ему в плоть и кровь фразу:

— Мы Защитники, Дван, и должны вести себя подобающе. Мы ответственны за любую живую тварь, которую лишаем жизни. Подумай хотя бы о том, кем посчитают нас Танцоры, явившиеся после нас на поле смерти? Варварами? Они существа гордые, но и мы тоже. Негоже давать им повод презирать нас.

— А так ли уж это плохо, Мара? — наивно спросил тогда Дван. — Пусть лучше враги недооценивают нас, чем наоборот. Мара всего лишь покосился на Двана, но так, что у того язык к зубам прилип.

— Нет. Мы сжигали их и будем сжигать. Все. Дальнейшие дискуссии на эту тему запрещаю.

Отступив на пару десятков шагов, Дван включил единственный оставшийся в рабочем состоянии лазер на минимальную интенсивность излучения и направил луч в сторону огромной пирамиды из древесных стволов и мертвых тел. Задымились зеленые ветки, а потом все сооружение разом вспыхнуло. В ноздри потянуло запахом горелого мяса.

Выйдя на берег реки, Мара направил сенсоры датчиков на ближайшую долину. Один был настроен на поиск металла, другой — на частотные характеристики включенной хронокапсулы. Задача сама по себе сложная, даже при благоприятных условиях. Залежи железной руды встречались на этой планете повсеместно, вследствие чего показания датчика зачастую нельзя было считать достоверными. Близилась ночь. Двенадцать оставшихся в живых Защитников собрались на ужин. Мара свернул аппаратуру и с досадой сообщил, что металл в долине имеется, но в каком виде, понять невозможно.

— Завтра утром подберемся поближе и попробуем еще разок, — пообещал он.

Танцоры атаковали лагерь за час до рассвета.

Дван пробудился в полной тишине. Он лежал спиной к стволу толстого дерева в обнимку — так было теплее — с Защитником Со. Несколько мгновений он приходил в себя, пытаясь сообразить, что же его разбудило. И внезапно понял: тишина. Дван похолодел, остатки дремы мигом слетели с него. Абсолютная тишина. Не слышалось ни криков ночных птиц, ни кваканья маленьких земноводных, ни шороха насекомых. Дван осторожно поднял голову, вглядываясь в темноту, и потянулся свободной рукой к китжану, закрепленному ремешком на бедре. Луна уже зашла, а звездный свет едва рассеивал беспросветный мрак. Инфракрасное зрение позволило ему различить пару смутных фигур на грани видимости, но были то люди, волки или гиены, определить он не мог.

Куда же подевалисъ часовые?

Тмариу и кто там еще с ним? Ах да, Эддил! Дван поискал их взглядом. Вот чья-то неподвижная фигура на берегу ручья. Часовой? Но почему он не шевелится?

Дван набрал в легкие воздуха, чтобы поднять тревогу, и в этот момент ночную тишь прорезал зловещий свист стрел. Они летели словно из ниоткуда; миг — и оперенное жало вонзилось в шею Со. Тело его в объятиях Двана выгнулось дугой, он страшно захрипел и умер, так и не успев проснуться. Гигант Защитник не стал тратить времени на поиски цели. Он просто вскинул китжан и наугад резанул по ближайшим кустам. Тактика оказалась удачной: шагах в двадцати истошно заверещал пораженный импульсом Танцор. Не теряя ни секунды, Дван с места подпрыгнул вверх, уцепился за нижнюю ветвь дерева метрах в двух над головой, подтянулся, забрался повыше, перебрался на соседнее, а оттуда на третье, на ходу соображая и подсчитывая расклад сил. Один Танцор ранен или убит, а вот трое Защитников точно мертвы — оба часовых и Со. Возможно, кто-то еще пострадал. С другой стороны, вопль раненого Танцора мог оказаться военной хитростью. Если он все же попал, соотношение девять к четырем. Если нет, девять к пяти. Паршиво в любом случае.

Сигнал вызова прозвучал так тихо, что даже Дван едва услышал его. Радиопередатчик был вмонтирован в ворот его туники. Собственно говоря, ворот — это единственное, что осталось от оригинала; за истекшие тысячелетия Защитникам поневоле пришлось шить себе одежду из подручного материала. Дван приблизил губы к отвороту и чуть слышно прошептал:

— Дван.

— Плохие дела, Дван, — раздался в ухе голос Мары. — Мы потеряли Тмариу, Эддила и Бареста. И еще Элса. Я понюхал его кожу. Она пахнет Танцором Лориеном.

МэйАрад\'Элс — последний из родичей Мары на этой планете. Дван прекрасно понимал скорбь Стража. Он тоже потерял всех земляков: четверо Защитников из клана Джи\'Тбад погибли при взрыве корабля, а из оставшихся не было никого даже из родственных кланов Эа\'Тбад и Леа\'Тбад.

Впрочем, Танцор Лориен тоже происходил из клана Джи\'Тбад, но его Дван поклялся убить и родичем более не считал.

После паузы Мара заговорил снова:

— Я убил Элемира и отрезал ему голову. Аты, похоже, зацепил Трегу. Я сам видел, как его уносили с поля боя.

Если Мара не ошибается, Танцоров осталось всего трое: Седон, Индо и Лориен. Дван снова приблизил губы к передатчику.

— А что наши? — осторожно спросил он.

После долгого, тяжелого молчания Мара признался:

— Ты единственный, кто откликнулся на мой вызов, Дван.

Дван даже не задумался о том, что подвергает себя опасности. Подняв голову к небесам, он закричал во всю мощь своих необъятных легких:

— Седон! Ты слышишь меня?! Я убью тебя, Седон! Его крик еще долго отдавался эхом в безмолвных, равнодушных зарослях.



На рассвете они прочесали окрестности лагеря. Нашли десятерых мертвых Защитников и Танцоров Элемира и Трегу. Тела последних оказались неестественно холодными. Дван догадался, что они специально понизили температуру наружных покровов, прежде чем залечь в засаду. С одной стороны, полезная уловка, позволяющая обмануть инфракрасные сенсоры; с другой — непростительная глупость, стоившая жизни тому же Треге. Если бы кровь у него в жилах циркулировала нормально, вполне возможно, он выжил бы после попадания импульса китжана, задевшего его, как выяснилось, по касательной.

Они отрезали Треге голову и вырвали сердце из груди — на тот случай, если Танцор остановил его и притворился мертвым с целью ввести в заблуждение противника. Потом свернули лагерь и — пустились в погоню.

Они преследовали беглецов четверо суток. Далекие горы вырастали перед ними день за днем, заслоняя горизонт своими остроконечными пиками, покрытыми вечными снегами. Помимо скудного запаса продовольствия Дван и Мара несли китжаны, гранатомет и последний лазерный карабин. Все остальное оружие и оборудование они уничтожили.

Двану казалось, что жизнь его достигла очередного радикального перелома. Сначала гибель корабля и колонии, а теперь вот потеря в один день сразу десяти товарищей. Они бежали сквозь заросли неутомимой волчьей рысью, а ему все вспоминалось, как забился в предсмертных судорогах у него на руках бедняга Со, сраженный примитивным куском дерева. Размеренность бега, сопряженная с необходимостью поддерживать ровный ритм дыхания, немного отвлекала от тяжких воспоминаний. Шел четвертый день, а они все бежали и бежали, не задерживаясь практически ни на минуту, сквозь смешанный хвойно-лиственный лес последнего ледникового периода в истории Земли.

Конечно, им приходилось делать остановки — ни одно живое существо не в состоянии выдержать столь убийственный темп, — но они позволяли себе не более двух-трех часов сна в обнимку, чтобы не замерзнуть под порывами пронизывающего, холодного ветра с гор, после чего вновь продолжали погоню. Для Мары, несомненно, это было куда более тяжким испытанием, чем для длинноногого Двана, но коротышка Страж ничем не проявлял слабости, поспевая вслед за напарником и ни разу не отстав от него.

Беглецы опережали их теперь на какой-нибудь час. Об этом свидетельствовали свежеобломанные ветки кустарника, не успевшая выпрямиться трава и еще тысяча мелких примет. Давно прошли те времена, когда Защитники понятия не имели о том, что такое выслеживать добычу. Ныне они сделались самыми искусными следопытами за всю историю человечества, а также научились охотиться и питаться плотью животных. Впрочем, тринадцать тысяч лет борьбы за выживание и не такому научат.

Утром на четвертый день они вышли на опушку леса. Впереди простиралась широкая равнина, отделяющая их от другого лесного массива. В высокой траве отчетливо виднелся проход, вытоптанный убегающими Танцорами. Здесь же беглецы разделились. Анализ следов показал, что Индо с Седоном повернули на север, а Лориен направился на запад.

— Лориен Джи\'Тбад, — угрюмо пробормотал Дван. — Убей его очень медленно, Мара, если представится такая возможность.

— Хорошо, Дван, я постараюсь, — кивнул Страж.

— Убей его в любом случае.

— Убью.

Дван еще несколько секунд позволил себе понежиться под теплыми лучами утреннего солнца, потом сказал:

— Прощай. Если я выживу, встретимся в пещере, где мы спрятали боты.

— Если мы выживем, — поправил Мара и неожиданно обнял напарника с такой силой, как будто не надеялся больше с ним увидеться. Дван ответил тем же. Когда объятия разжались, они направились каждый своим путем, даже не оглянувшись друг на Друга.

Дван ожидал подобной подлянки, но, когда это все-таки произошло, был тем не менее изрядно раздосадован.

След вновь разделился.

Сначала он не заметил раздвоения в полумраке лесных зарослей, а когда обнаружил свою ошибку, вернулся назад к тому месту, где Танцоры бежали еще точно вдвоем. Второй след он нашел шагах в шестидесяти — кто-то из беглецов переместился довольно далеко в сторону. Будь Дван не столь внимателен, тому, наверное, удалось бы ускользнуть.

Первоначальный след повернул на северо-восток; отделившийся от напарника Танцор продолжал двигаться строго на север, в направлении узкой долины, уходящей в горы.

Дван задержался на распутье, глубоко и часто дыша и обдумывая план действий. Смежив веки, он попытался проанализировать ситуацию — впервые за последнюю тысячу лет. Если бы юный Защитник, каким он был когда-то, смог сейчас проникнуть в ход его мыслей, он наверняка бы ужаснулся тому, насколько атрофировалось логическое мышление постаревшего на тринадцать тысячелетий Двана. С другой стороны, тому не с кем было общаться, кроме коллег Защитников, чьи мыслительные процессы претерпели еще более серьезные изменения к худшему.

«Седон и Индо изначально шли на север. Седон главный, и это он выбирал направление, равно как и место назначения. Седон упрям и горд. Он не позволит себе унизиться до заячьего петляния, кто бы его ни преследовал. Значит, на север ушел именно Седон».

Северный след вел в длинный каньон, вонзающийся в подножие горного хребта и полого уходящий вверх, к перевалу. Второй — северо-восточный — упирался в скалистый склон, такой крутой, что беглецу местами пришлось бы просто карабкаться.

«И мы пойдем на север», — подумал Дван и открыл глаза.

Волк стоял в тени кустарника, в упор глядя на него неподвижными красными глазами. Крупная зверюга, весом со среднего человека. Грязно-рыжая шерсть на загривке вздыблена, пасть оскалена. Клыки и морда в свежей крови. Дван шагнул к нему. Волк в тот же миг поджал хвост, повернулся и большими скачками понесся вверх по крутому северо-восточному склону.

Дван, не раздумывая, последовал за ним.

Он гнался за зверем с утра до полудня. Где-то на задворках мозга маячила неотступная мысль, что волк — это вовсе не волк, а путеводный дух, ниспосланный в этот мир Безымянным, дабы помочь Двану найти и покарать еретика.

Ближе к закату волк куда-то пропал, а через несколько минут Дван увидел Танцора. Увидел воочию, во плоти, впервые за тринадцать тысяч лет.

Седон!

Он показался всего на миг, далеко впереди, на фоне редеющих деревьев. Беглый Танцор упорно взбирался вверх, зачем-то стремясь достичь пустынной зоны между альпийскими лесами и границей вечных снегов. Дван навскидку выстрелил из китжана, но промахнулся. Тогда он прибавил скорость. Последняя полоса зарослей, и хвойные деревья кончились, уступив место кустарнику и каким-то редким и скрюченным, низкорослым уродцам с белесыми остроконечными листьями. Дван снова заметил Се-дона и послал ему вдогонку еще один импульс. Опять мимо!

Дван зарычал и бросился вслед врагу. Колючие ветки кустарника хлестали его по лицу, цеплялись за одежду, но он ничего не замечал. Благодаря своей силе и весу, он обладал заметным преимуществом: там, где хрупкому Танцору приходилось огибать препятствие, более массивный Защитник шел напролом, оставляя за собой широкую полосу изломанных веток и вывороченной с корнями поросли.

Есть! Слабый намек на движение справа и чуть выше по склону. Дван выстрелил не целясь, полагаясь на слепую удачу. Замер на мгновение и выстрелил снова. Солнечный диск почти скрылся за горизонтом. Горы заволокли сумерки, и сразу потемнело. Он послал еще один импульс в направлении предполагаемого движения беглеца и прислушался. Никакой реакции. Можно было попробовать лазер, но Дван не стал этого делать. Если уж китжан с его достаточно широким радиусом поражения не сработал, нечего и рассчитывать на лазерный луч. Огорченно вздохнув, он вернул китжан на прежнее место и возобновил преследование.

Склон сделался еще круче — до такой степени, что Дван уже даже не карабкался, а буквально полз по нему, вжимаясь всем телом в усеянный острыми обломками грунт и цепляясь руками и ногами за холодные как лед скальные уступы. Небо приобрело ту же окраску, что и окружающие его утесы. Поневоле пришлось снизить темп. Кровь бешено стучала в висках, сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Из глубоких царапин и ссадин на лице и руках сочилась кровь. Но все это не шло ни в какое сравнение с охватившим Двана отчаянием, когда он понял, что упускает Седона. И один Безымянный знает, когда ему снова представится случай разделаться со своим злейшим врагом.

Он поднял голову и бросил взгляд наверх.

Бог оказался милостив и сжалился над ним.

Танцор стоял, выпрямившись во весь рост, как Защитник на посту. По его неестественной позе Дван сразу понял, что один из импульсов китжана все-таки задел Седона. Его стройная, высокая фигура вырисовывалась на фоне звездного неба так же четко, как днем. Их разделяло не больше сотни шагов. Дван сорвал с бедра китжан, проклиная сквозь зубы запутавшийся ремешок, но, когда снова поднял глаза, Седон опять исчез.

Сжав оружие в правой руке, Дван вскочил на ноги и помчался вверх по склону, перепрыгивая через трещины и каменистые осыпи и уже не заботясь о том, что каждый последующий шаг может оказаться для него смертельным. Глубокая расщелина привела его к узкому горизонтальному выступу, тянущемуся параллельно гребню в обе стороны. Дван не столько услышал, сколько почувствовал справа от себя торопливые движения удирающего Танцора.

За спиной словно развернулись крылья. Невыносимая усталость разом слетела с плеч, и Дван пустился в погоню, испытывая невыразимую радость и благодарность божеству, не обманувшему его надежд и ожиданий. За поворотом внезапно открылась зияющая мраком пещера. Седон стоял на коленях спиной к нему, запустив правую руку в щель под козырьком и что-то лихорадочно нашаривая там.

Дван застыл на мгновение — столь краткое И одновременно долгое, что определить его истинную протяженность впоследствии так и не смог. Странная пустота возникла внутри него; казалось, его собственная сущность уступила место сущности бога, избравшего его бренную оболочку в качестве инструмента реализации своей божественной воли. Он словно со стороны наблюдал, как бог Дван вскинул китжан и нажал на спуск, тихо прошептав напоследок:

— Прощай, Седон.

Болезненный крик смертельно раненного Танцора прорезал ночную тишину...

И в следующее мгновение на том месте, где он только что находился, возникла мерцающая серебром сфера поля замедления времени.

Бог покинул Двана, и он вновь сделался самим собой.

Защитник едва устоял на ногах, отказываясь верить собственным глазам. Китжан в руке внезапно отяжелел, как будто налился свинцом. Хронокапсула высилась перед ним равнодушной глыбой, отражая зеркальной поверхностью сияние далеких звезд. Дван уронил оружие, с трудом доковылял до нее и без сил опустился на холодный пол пещеры, привалившись спиной к нижней части шара.

И стал дожидаться рассвета.

Еще ни разу за всю свою невероятно долгую жизнь он не чувствовал себя таким уставшим и таким одиноким.

Утро выдалось хмурым и морозным. Стряхнув оцепенение, Дван выбрался наружу и огляделся, фиксируя в памяти расположение окружающих горных вершин по отношению к пещере.

Прошло немало времени, прежде чем он окончательно уверился в том, что найдет это место, сколько бы тысячелетий ни протекло с этого момента до следующего визита.

Сделав несколько упражнений, чтобы разогнать застывшую в жилах кровь, он поднял китжан, прицепил его к поясу и начал медленно спускаться в долину.

14

Осень и большую часть зимы Дван провел в безуспешных попытках отыскать давно простывший след Индо. В конце концов он плюнул на это безнадежное занятие и отправился на поиски Мары.

Нашел он его довольно легко и быстро — на расстоянии дневного перехода от того места, где они расстались. Лориен выбрал для засады обильно поросшую кустарником обрывистую кручу над рекой. От кручи мало что осталось; Танцор, должно быть, не предполагал, что у Мары окажется гранатомет. В результате у реки изменилось русло, а прибрежное пространство на протяжении сотни метров превратилось в спекшуюся корку из расплавленного песка и галечника. По прикидкам Двана, здесь было выпущено не меньше трех атомных зарядов.

Тело Мары, густо утыканное стрелами, лежало на краю выжженной ядерными взрывами площадки. В одной руке он сжимал китжан, в другой — тяжелый гранатомет. Хотя Дван так и не сумел обнаружить труп Лориена, он нисколько не сомневался в том, что его бывший наставник разделался с беглым Танцором. Об этом свидетельствовала хищная улыбка, навсегда застывшая на его сведенных губах. Дван разобрал гранатомет, вынул из магазина две последние гранаты, включил таймер и не спеша зашагал прочь.

Полчаса спустя горизонт за его спиной озарился яркой вспышкой, на миг превратившей ночь в день. Прямо от ступней Двана выросла вдруг гигантская тень, протянувшаяся далеко вперед. Зарево быстро померкло, а настигшая его на излете ударная волна лишь слегка пощекотала шею и лопатки, словно порыв знойного ветра летней порой.



Он обосновался в прибрежном гроте, где они спрятали десантные боты.

Он не знал, сколько прошло времени, но постепенно начал подмечать, что лето становится длиннее и жарче, а зима короче и мягче. Однажды неподалеку остановилось племя кочевников. Они разбили стойбище на опушке леса, на краю бескрайней ковыльной степи. Дикари не мешали Двану, с любопытством наблюдая за ним издали, а он в свою очередь не трогал их.

В конце лета они свернули свои чумы и отправились куда-то на юг. Проснувшись на следующее утро, Дван с удивлением обнаружил, что ночная приливная волна залила посадочные опоры и основание фюзеляжа обоих ботов. Только сейчас он обратил внимание, что береговая линия, некогда отстоявшая на добрые полторы сотни шагов, приблизилась к пещере почти вплотную. Ползучие растения обволокли сопла и входные люки сплошным покровом. Дван с трудом пробрался в кабину, уселся в кресло пилота и долго взирал сквозь все еще прозрачный иллюминатор на слегка колышащуюся лазурную морскую гладь. Потом решительно отцепил от пояса китжан, с которым прежде не расставался ни днем ни ночью, и положил на соседнее кресло бортстрелка.

Он оставил люки открытыми. Собрал нехитрые пожитки и пустился вдоль побережья догонять ушедшее накануне кочевое племя.



С тех пор прошло больше тридцати тысяч лет.

15

Глинобитная хибара притулилась в самом конце узкого переулочка под сенью величественного здания Александрийской библиотеки. Лучи солнца освещали ее только по утрам и вечерам — все остальное время дня лавка оставалась в тени.

— Привет, Индо.

Хозяин, худой, пожилой мужчина лет шестидесяти, медленно повернулся, подслеповато щурясь на посетителя, настоящего великана, только что раздвинувшего входной полог и остановившегося на пороге.

— Прошу прощения, господин, — произнес он на безукоризненном греческом, — вы что-то желаете?

— Только не ври, что ты меня не узнал.

— Я не понимаю уважаемого господина, — подобострастно поклонился старик. — Быть может, ему будет угодно перейти на арамейский или латынь? Других языков, к сожалению, я не знаю. Господина интересуют ткани? Могу предложить самые лучшие в...

Гигант, чье одеяние безошибочно выдавало греческого купца средней руки, даже не пошевелился. Неторопливо вытянув из ножен меч, длина которого вполне соответствовала его незаурядному росту и габаритам, гость одним движением приставил острие к кадыку владельца лавки.

— В последний раз предупреждаю, Индо. Либо говори на шиата, либо сейчас умрешь.

Торговец опасливо покосился на клинок. Мгновение поколебавшись, он выпрямился, отчего сразу сделался заметно выше и моложе. Куда-то подевалась услужливая манера поведения; черты лица отвердели и приобрели надменное достоинство.

— Извини, Дван, — произнес он без акцента на превосходном шиата, — лона у меня нет, зато могу предложить отменное хиосское.

Дван вернул меч в ножны, согласно кивнул и уселся на пол, добродушно проворчав по-гречески: