— Нет, — оборвал меня Трент, — как раз времени-то у нас уже не осталось. А за своего Марка не волнуйся. Как-нибудь отбрешется, не впервой. Яхта взлетит ровно через четыре минуты. Программа в автопилот введена и задействована. Прошу на борт, старина. Извини, не могу больше задерживаться.
— Прощай, Трент, — с сожалением вздохнул я. — Наверное, я должен сказать тебе спасибо...
— Не стоит благодарности, — мгновенно отозвался он. — Удачи тебе, Нейл. По себе знаю, как тяжко быть человеком-легендой.
— Это точно. Я за полвека с хвостиком так и не привык. А тебе наверняка еще хуже придется.
— Знаю. — Он улыбнулся и протянул на прощание руку, которую я крепко пожал. — Все, мне пора. Жаль, что ничем больше помочь не могу... — Он внезапно встрепенулся и наклонил голову немного набок, словно прислушиваясь к чему-то. — А вот и наши друзья из КС пожаловали! Уже на подходе. Нам они на хвост точно сядут, а ты, может, и проскочишь. Слава богу, что я догадался посетить вчера с обзорной экскурсией «Единство», уделив особое внимание ознакомлению с бортовыми системами вооружения. Иначе до самой Венсры пришлось бы потом уворачиваться от огня его лазерных пушек. Я ушам своим не поверил.
— Ты хочешь сказать, что вывел из строя все лазерные батареи самого большого в истории боевого корабля? В одиночку?!
— Только прицельные механизмы, — скромно поправил Трент. — Пришлось немножко попотеть, но у меня под рукой всегда имеется одна полезная штука — мономолекулярное лезвие. Только об этом я тебе как-нибудь в другой раз расскажу, ладно?
— Знаешь, Трент, ты самый необыкновенный человек из всех, кого я когда-либо встречал!
— Однажды я уже слышал нечто подобное от миротворца-киборга, — усмехнулся Трент. — Потом он попытался меня убить, но немного не рассчитал. Пока, Нейл.
С этими словами он отвернулся и зашагал, не оглядываясь, по направлению к Десятому доку. А вот его телохранитель-клоун задержался на несколько секунд. Окинув меня снисходительным взглядом, он покачал головой и спросил:
— Неужели вы не поняли, мсье Корона, с кем имеете дело? — По сей день не знаю, шутил он или говорил серьезно; с тех пор утекло немало воды, но тогда я в первый раз столкнулся с проявлением веры в мессианскую сущность Трента. — Он не просто необыкновенный человек, он — бог! Счастливого вам полета, мсье, — бросил он на бегу, устремляясь вслед за хозяином.
Джей и Мишель, прикованные «змейками» к подлокотникам перегрузочных кресел, встретили мое появление в рубке, мягко выражаясь, без энтузиазма. Невозмутимо игнорируя их испепеляющие взгляды, я уселся в кресло пилота, засунул чемоданчик в сетку под сиденьем, аккуратно пристегнулся ремнями и только тогда соизволил обратить внимание на «узников совести».
— Привет, ребятишки. Рад снова лицезреть ваши юные рожицы. Оставить вас в кутузке он конечно же не смог — с его-то ранимым сердцем! — а предложение отправиться с ним вы с негодованием отвергли. Особенно Шель, очевидно посчитавшая его нескромным.
Ни он, ни она не проронили ни слова в ответ на мои разглагольствования. Ничего удивительного — рты у обоих были залеплены широкими полосками клейкой ленты.
Пилот из меня аховый, но я все же вывел на монитор составленную Трентом полетную программу, ознакомился с «быстрым» и «медленным» вариантами посадки и отдал приказ:
— Команда: взлет!
— Взлетаем, — откликнулся автопилот голосом Трента Неуловимого. — До встречи, Нейл Корона.
Перегрузка вдавила меня в кресло с такой силой, что аж в глазах потемнело.
По счастью, никто из хищников не увязался за нашей скорлупкой, и мы благополучно растворились в глубинах земной атмосферы.
18
Трое суток, проведенных взаперти на станции, окончательно испортили настроение Джимми. Мало того что их день и ночь стерегли полдюжины немногословных и начисто лишенных чувства юмора Дальнепроходцев, почему-то одетых в форму Космических сил, так еще и Чандлер на нервы действовал. Лет сто назад он, может, и был молодым и красивым гитаристом, лихо бацающим тяжелый рок под восторженный рев поклонников и поклонниц «хэви метал», но за три дня заключения превратился в брюзгливого и склочного старикашку, словно задавшегося целью отравить существование соседу по каюте.
Ранним утром 4 июля за Рамиресом явился молодой чернокожий парень в черных джинсах, футболке с голографическим портретом популярной певицы Малии Кутуры на груди и белых магнитных тапочках. Без стука войдя в каюту, он бесцеремонно ткнул в него пальцем и спросил:
— Ты Рамирес?
Джимми приподнялся и сел. Чандлер похрапывал на соседней койке, затянутой сетчатым пологом. Его инвалидное кресло стояло у изголовья. Бросив взгляд на открытую дверь, Рамирес сумрачно кивнул:
— Ага. А ты кто такой?
— Не желаешь прогуляться со мной на мостик? — предложил вместо ответа незваный гость. — Через несколько минут мы стартуем. Думаю, тебе будет интересно посмотреть.
— Пойдем, — не стал отказываться Джимми. — Все лучше, чем в этой конуре торчать.
— Вот и отлично. — Чернокожий повысил голос: — Мсье Чандлер!
Старик зашевелился, открыл глаза и раздраженно проскрипел:
— Чего надо?
— Ничего мне от вас не надо, мсье Чандлер, — успокаивающим тоном произнес молодой человек, — я только хотел предупредить, что через пять минут мы взлетаем. За десять секунд до старта будет еще объявление по радио. Не исключено, что перегрузка может достичь трех единиц. Если почувствуете, что вам тяжеловато, включите генератор стазис-поля. Умеете им пользоваться или вам показать?
— Умею. — Чандлер широко зевнул и буркнул: — Спасибо.
По дороге на мостик, занявшей довольно много времени — корабль оказался не из маленьких, — наглый черномазый то и дело косился на него таким странным взглядом, что Джимми не выдержал.
— Даже не рассчитывай! — твердо заявил он, резко остановившись и повернувшись лицом к провожатому.
— На что? — удивился тот, скорчив невинную физиономию.
— Ты ведь гей, верно? — решил не церемониться Джимми.
— Ну-у не так чтобы очень, — усмехнулся негр. — В общем-то я парень серьезный. А почему ты спрашиваешь?
— Тогда какого черта ты на меня пялишься?!
Тот ничего не ответил и возобновил движение. Казалось, его ноги в намагниченных тапочках даже не касаются пола, а сам он будто плывет в сантиметре над поверхностью, как катер на воздушной подушке. У Джимми возникло неприятное ощущение, что провожатый способен передвигаться во много раз быстрее и не делает этого лишь потому, что приходится соразмерять скорость с его собственной неуклюжей походкой. Он оглянулся, снова окинул его все тем же странным взглядом и бросил через плечо:
— Надо же, всего семь лет прошло, а ты уже так располнел и обрюзг! Да еще, я слыхал, адвокатом заделался. Хочешь хороший анекдот?
— Слушай, парень, я тебя не знаю и знать не хочу! — взорвался Рамирес. — Какого хрена... — Он вдруг осекся и прикусил язык, потому что они как раз достигли мостика и ему пришлось круто затормозить, чтобы не врезаться в ограждение.
Чернокожий остановился у трапа, повернулся и в упор посмотрел на Джимми:
— А ты уверен, что не знаешь?
Рамирес с облегчением ухватился за поручень. Все же невесомость хороша только в маленьких дозах; в больших она очень скоро начинает действовать на нервы. Вопрос застал его врасплох.
— Что?
— Сцены воссоединения любящих сердец следует разыгрывать в условиях пониженной гравитации, но никак не в невесомости, — нравоучительно заметил молодой негр. — Представь себе такую очаровательную картину: он бежит к ней по пляжу вдоль кромки прибоя, она бежит навстречу, и оба сливаются в объятиях. Все как при замедленной съемке. В свободном падении ничего подобного не выйдет, — скорее всего, влюбленные угодят в воду, не рассчитав усилий.
У Джимми перехватило дыхание. Все еще боясь поверить в свою фантастическую догадку, он судорожно сглотнул и неуверенно прошептал:
— Трент?
В больших карих глазах незнакомца загорелись веселые искорки.
— Хочешь забраться ко мне под одеяло и проверить?
— Трент! — заорал Рамирес. — Ах ты скотина! Опять мне голову заморочил!
— Я тоже тебя люблю, — невозмутимо парировал Трент. — Мне бы, конечно, полагалось сейчас прижать к груди блудного брата и облобызать с ног до головы, но у тебя, помнится, были с этим проблемы.
Вместо ответа Джимми Рамирес шагнул к нему, стиснул в медвежьих объятиях и прошептал на ухо:
— Ты не представляешь, до чего я рад снова видеть тебя, братишка!
Ведущая на мостик дверь свернулась, и на пороге показалась пожилая, седовласая женщина в офицерском мундире флота Общины Дальнепроходцев. Капитан Гера Сондерс, если верить бейджику на левой стороне ее груди. Мадам Сондерс несколько секунд взирала на обнявшихся молодых людей, потом сухо сказала:
— Очень мило, джентльмены, но вы загораживаете проход.
Джимми поспешно отпустил Трента, отчего тот взлетел под потолок, но тут же ловко извернулся и ухватился за скобу над входом. И сразу нырнул в рубку ногами вперед, успев по ходу жестом пригласить друга следовать за ним. Рамирес вежливо посторонился, пропуская капитана, поднялся на мостик... и оказался как будто под перекрестным обстрелом. Не менее десяти пар глаз обратились на него. В одних светилось простое любопытство, в других он прочел осуждение и даже презрение. Очевидно, большинство присутствующих стали свидетелями сцены, разыгравшейся несколько секунд назад.
На смуглых лицах представителей латинской расы румянец практически не проявляется, но Джимми Рамирес умудрился покраснеть так густо, что щеки его стали напоминать два недозрелых баклажана.
— Дешевая подделка, — заметил Трент, указывая на перегрузочные кресла, — но что имеем, то имеем. Ты же все равно сухопутная крыса, так что разницы не уловишь.
Они пристегнулись ремнями. Отведенные им места оказались крайними справа; с них открывался отличный обзор всей рубки управления, показавшейся Джимми неоправданно большой. Впрочем, он мог и ошибиться — сравнивать ему пока было не с чем.
Трент, однако, подтвердил его догадку.
— Действительно великовата, — согласился он в ответ на вопрос Рамиреса. — Хотя и посудина у нас довольно габаритная. Тридцать пять человек экипажа, две с половиной сотни пассажиров и грузовые трюмы, рассчитанные на пару тысяч тонн. А скорость развивает такую, что запросто обгонит легкий крейсер. Плюс антирадарное покрытие корпуса, бесшумные двигатели и еще масса хитроумных устройств, позволяющих сбить со следа любую ищейку. И я подозреваю, что все это нам сегодня понадобится. Эскадра Космических сил стартовала с «L-четыре» шестнадцать минут назад с трехкратной перегрузкой и взяла курс на станцию «На полпути». Мы должны их опередить. Положение осложняется еще и тем, что они могут довести ускорение до пятнадцатикратного. С условием, разумеется, что поместят экипажи в стазис-поле.
— А нам тоже придется сматываться отсюда с такой перегрузкой? — Джимми поежился, у него сохранились крайне неприятные воспоминания о впятеро меньшей.
— Нет, конечно, — улыбнулся Трент. — У нас гражданское судно. Да и аппаратов стазис-поля на всех не хватит. Наша единственная надежда — это затеряться в космосе. На орбите Венсры нас ждет эскадра сопровождения Общины, но до нее еще надо добраться. Оттуда махнем вокруг светила — и сразу попадем домой, в Пояс астероидов. Но для начала, сам понимаешь, необходимо незаметно убраться с оси Земля — Луна.
На мостик вернулась капитан Сондерс и величественно опустилась в свое кресло.
— Совершенно верно, мсье Рамирес, — подтвердила она. — А теперь, молодые люди, попрошу вас заткнуться и не мешать мне работать.
Трент приставил к губам указательный палец и театрально прошептал:
— Не стоит злить мамочку, если не хочешь угодить в трюм закованным в кандалы!
Капитан Сондерс оставила реплику Трента без внимания, хотя, без сомнения, все прекрасно расслышала. Чуть наклонив голову, она заговорила в микрофон, закрепленный на отвороте ее мундира. Усиленный динамиками голос громогласным эхом разнесся по всем закоулкам огромного лайнера:
— Внимание всем. Старт через десять секунд. Начальное ускорение девятьсот восемьдесят сантиметров в секунду за секунду, или одно \"g\", если кто забыл школьные уроки физики. Кто не пристегнулся, я не виновата.
Перегрузка нарастала плавно. Противоположная стена медленно сместилась и стала потолком. Несколько секунд спустя двигатели развили полную тягу — и процесс ускорился. Громада «На полпути» на экранах обзорных мониторов качнулась и начала уплывать куда-то влево.
В наушниках Джимми раздался голос Трента. Не чужой баритон, приобретенный в результате капитальной биоскульптуры, а прежний, с юных лет знакомый задорный тенорок:
— Еще раз повторяю: прикуси язык и не выводи из себя бабулю, пока мы окончательно не оторвемся от погони. У капитана скверный характер и напрочь отсутствует чувство юмора, впрочем, как и у всех ее соотечественников.
На экранах внешнего обзора «На полпути» заметно уменьшилась в размерах. Из исполина, закрывающего собой полнеба, спутник сначала сжался до диаметра земного диска, а затем и вовсе превратился в обычную звездочку, ничем не выделяющуюся на фоне других. Реальное изображение сменилось компьютерной схемой, на которой в окрестностях станции обозначились пять движущихся точек.
Джимми вопросительно посмотрел на соседа. Не то чтобы он всерьез воспринял его предупреждение, но и рисковать без особой необходимости не стоило. Трент неотрывно следил за мониторами. На губах его играла усмешка, глаза горели азартом. Поймав взгляд Рамиреса, он энергично кивнул, и в наушниках Джимми вновь зазвучал его насмешливый голос:
— Ты угадал, дружище! Это те самые волкодавы из КС, посланные по наши души и жаждущие испить нашей кровушки. Занавес поднят, актеры на сцене, и сейчас начнется мое любимое действо. Заранее приношу извинения за все причиненные мною огорчения и обиды на тот случай, если висящее на стене ружье все-таки выстрелит.
Джимми Рамирес не читал Чехова, но общий смысл тирады Трента от него не ускользнул. Тем временем на крайнем мониторе вспыхнула схематическая карта оси Земля — Луна. «Лью Элтону» на ней соответствовал светящийся желтый треугольничек, уносящийся прочь от стилизованного изображения Земли с женским лицом, в которое непрерывно впивались какие-то кусачие мошки. С противоположного конца экрана на нее взирал месяц с трубкой и скорбной улыбкой грустного клоуна. Расплывчатые красные пятнышки обозначали координаты уничтоженных военных кораблей. Джимми насчитал восемь штук. Зеленые огоньки горели в местах расположения орбитальных лазерных батарей. Их было около сорока. Крошечные голубые акулы в большом количестве барражировали на фоне черного бархата там, где система слежения лайнера зафиксировала опознавательные сигналы кораблей Космических сил. Корабли повстанцев на карте отсутствовали, хотя это вовсе не означало, что в реальном пространстве их нет. Просто члены ОДР благоразумно не передавали позывных и не отвечали на запросы. А на самой границе экрана выстроились в цепочку пять хищно оскаленных голубых торпед, медленно сокращающих расстояние между собой и вожделенной добычей.
— Они уже поняли, что мы покинули «На полпути», — услышал Рамирес комментарий Трента, — а через минуту-другую сообразят, куда мы направляемся.
Джимми вопросительно поднял бровь.
— \"L-5\", дружище. Миротворческий Рай.
— Видишь, они занервничали. Мы их сумели-таки удивить. Сейчас они ломают головы, зачем плохие парни вроде нас прут прямо на рожон и что им понадобилось в окрестностях миротворческой военной базы? Ты слышишь, с какой натугой вращаются шестеренки в мозгах командующих эскадрой офицеров? А ты уже догадался, братишка?
Рамирес отрицательно покрутил головой.
— Это же элементарно, Джимми! Мы всего лишь спрячемся за ней ненадолго, что окончательно собьет с толку наших преследователей. Они станут гадать, почему мы не убегаем, и неизбежно начнут сомневаться, действительно ли мы те самые плохие парни, которых следует догнать и разорвать. А вдруг им выдали неверную информацию и мы на самом деле белые и пушистые, как любимый плюшевый зайчик генсека Эддора? Или вообще ни в чем не замешаны, а просто пролетали мимо по своим делам. Ну а самому осторожному наверняка придет в голову мысль, что мы миротворцы, спокойно возвращающиеся на свою базу, а вся эта охота служит прикрытием каких-то политических интриг в высшем руководстве. — Трент громко хмыкнул, за что удостоился неприязненного взгляда капитана, и уже тише закончил: — Следи за экраном, Джимми, сейчас пойдет потеха.
На центральном мониторе изображение «На полпути» исчезло, а на его месте возникла реальная картинка «Лью Элтона».
— Обрати внимание на некоторые особенности нашего лайнера, старина. С виду ничего необычного — заостренный нос, посадочные стабилизаторы, зеркальное покрытие для рассеивания избыточного тепла при вхождении в атмосферу... Одним словом, все как у людей.
Но это лишь одна сторона медали. Никто не догадывается, что на корабле стоит не стандартный импульсный, а инерционный двигатель. Кроме того, отражающая составляющая покрытия корпуса может быть отключена в любой момент.
Рамирес только сейчас обратил внимание на три длинные трубы, проложенные вдоль корпуса, во всю его длину. Концы их с обеих сторон были открыты и светились багровым.
— Благодаря этой маленькой хитрости «Лью Элтон» может ускоряться и тормозить, не делая разворота. Достаточно просто изменить направление реактивного выброса посредством инерционного двигателя. — Трент прикоснулся к кнопке на пульте, и на экране засветилась прежняя панорама звездного неба. — Пока же мы изображаем недалеких новичков, еще не подозревающих о том, что у них на хвосте сидят кровожадные коммандос из спецназа КС. Так, мы что-то заметили и включили радар. Ой, мамочки, какой же у него громкий и противный сигнал! Ты даже не представляешь, сколько мы с ним возились, пока не настроили должным образом. Слышишь? Буп, буп, буп, буп, буп... Стоп, это еще что такое? Ну конечно! Наш радар засек пять военных кораблей, зачем-то преследующих наше сугубо гражданское пассажирское судно. Мы в панике, но еще не совсем потеряли головы и решаем проверить, уж не померещилась ли нам эта эскадра. Снова включаем радар на полную мощность, посылая громовое буп-буп прямиком в нежные уши их акустиков. Те морщатся и с негодованием докладывают командирам, что там, то есть здесь, сидят какие-то придурки и дилетанты, скорее всего не имеющие ничего общего с вооруженными до зубов террористами. Командование эскадры опять сомневается, мы же мучительно раздумываем, что делать: оставаться на прежнем курсе или дать деру.
— Внимание! — прорезался в динамиках властный голос мадам Сондерс. — Разворот через десять секунд. Всем приготовиться.
— Мы подбрасываем офицерам эскадры новую пищу для размышлений, — продолжал веселиться Трент, комментируя происходящее в своей излюбленной манере. — Они никак не могут понять, что затеяли плохие парни и чего хотят добиться этим бессмысленным маневром? — Двигатели выключились, сила тяжести на борту на несколько секунд исчезла, а затем корабль начал медленно и величественно разворачиваться на сто восемьдесят градусов. Вместе с ним пришло в движение и помещение рубки. — Мостик и все остальные отсеки, в первую очередь пассажирские каюты, как бы плавают внутри корпуса, автоматически изменяя положение соответственно вектору направления движения корабля, — пояснил Трент. — В противном случае ты рисковал бы зависнуть вниз головой при восьмикратной перегрузке, что вызывает ужасно неприятные ощущения.
Прошло не меньше минуты, прежде чем нос лайнера сместился в противоположную сторону. Из динамиков вновь раздался громогласный голос капитана:
— Внимание! Через десять секунд начинаем разгон. Ускорение три тысячи сантиметров в секунду за секунду.
— Мы в ужасе. Мы потеряли головы. Мы поджали хвост и улепетываем со всех ног куда глаза глядят.
После короткой паузы капитан Сондерс удовлетворенно кивнула и спокойно сказала:
— Вот они и клюнули на приманку. — Она замолчала, потому что в этот момент снова заработали стартовые двигатели и на всех присутствующих навалилась тройная сила тяжести; справившись с перегрузкой, капитан закончила все тем же нормальным тоном: — Они ускоряются. Пятнадцать единиц, как мы и предполагали.
— Трент? — удивленно произнес Рамирес.
— Спокойно, Джимми, не дергайся. Пока все идет по плану. Но скоро они нас раскусят, очень сильно разозлятся и начнут палить по нас ракетами.
— Я ничего не понимаю! — пожаловался Рамирес. — Что происходит?
— Им нас уже не поймать, — снизошел до объяснений Трент. — Сейчас мы полным ходом прем им навстречу, но они этого еще не знают и думают, что мы просто убегаем. Их системы слежения зафиксировали только поворот, но не направление. Рано *или поздно скажется эффект Допплера, и тогда они поймут, как мы их провели. Лучше бы, конечно, поздно, но рассчитывать на, это не стоит.
Истекли четыре минуты... пять... шесть... Тишина на мостике с каждой минутой становилась все более напряженной и невыносимой.
— Есть! — внезапно воскликнул один из навигаторов. — Они начали торможение!
— Ну вот, дошло наконец как до жирафа, — усмехнулся Трент. — Нам повезло: они слишком долго пребывали в эйфории и успели развить слишком большую скорость. Теперь, чтобы нас перехватить, им нужно затормозить до нуля, развернуться и снова кинуться в погоню. Только мы к тому времени уже будем спокойно попивать кофеек на Венсрианской орбите. У них остается всего один шанс — начать ракетный обстрел. Если они сделают это прямо сейчас, мы в заднице\'. Однако у нас тоже припрятаны в рукаве кое-какие козыри. Пока они не открыли огонь, мы попробуем уговорить их еще немного погоняться за нами. — Физиономия Трента расплылась в широкой ухмылке; он повернул голову и повысил голос: — Мадам Сондерс, запрос с эскадры еще не поступал?
— Пока нет.
— Тогда подготовьте, пожалуйста, коммуникационный мазер.
— Все готово, можете начинать.
Трент поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее, и начал:
— Говорит борт грузопассажирского лайнера Общины Дальнепроходцев «Лью Элтон»; командир корабля Гера Сондерс. От имени капитана приветствую командующего преследующей нас эскадры Космических сил.
После трехсекундной задержки, связанной с ограниченной скоростью распространения радиоволн в космическом пространстве, из динамиков загремел громкий начальственный голос:
— Говорит капитан первого ранга Юрген Аньела, командующий эскадрой Космических сил ООН. Приказываю вам, капитан Сондерс, немедленно начать торможение, лечь в дрейф и дожидаться прибытия десантной команды. В случае неподчинения я прикажу открыть огонь на поражение.
— Прошу прощения, мсье, — вежливо перебил его Трент, — но вы имеете честь разговаривать не с капитаном Сондерс, а со мной.
Аньела заглотнул наживку сразу и прочно, как всякая изголодавшаяся акула.
— А ты тогда кто такой? — рявкнул командующий. — И где капитан?
— Я же сказал, что говорю от имени капитана, — терпеливо повторил Трент. — Что же касается моего имени, оно вам должно быть хорошо известно. Трент Неуловимый к вашим услугам, мсье Аньела.
— Трент — Голос в динамике поперхнулся и умолк; в следующее мгновение связь прервалась.
— Сработало! — восторженно воскликнул Трент, но тут же поскучнел лицом и пробормотал: — А вдруг этот солдафон еще не окончательно пропил мозги? Что, если у него найдется пара минут на раздумье?
— Можете не волноваться, — неожиданно рассмеялась капитан Сондерс. — Эти идиоты уже начали экстренное торможение и вот-вот лягут в разворот!
— Вот видишь, Джимми, как иногда полезно иметь умную голову, оцененную к тому же в пять миллионов кредитов, — наставительно заметил Трент. — У них сейчас перед глазами одни нули маячат. Опять же они пребывают в полной уверенности, что обладают преимуществом в скорости и настичь нас не составит труда.
Рамирес посмотрел на экран. Голубые акульи силуэты резко замедлили движение; их тупые рыла стали едва заметно смещаться влево.
— Пора! — выдохнула Гера Сондерс и объявила по громкой связи: — Внимание! Десятисекундная готовность. Включить все имеющиеся на борту генераторы стазис-поля. Ускорение шесть тысяч сантиметров в секунду за секунду.
«Лью Элтон» проскочил сквозь цепочку еще не закончивших тормозить кораблей эскадры на скорости четыреста тысяч километров в час. К тому времени, когда преследователи завершили маневр и бросились в погоню, лайнер успел преодолеть три четверти расстояния, отделявшего его от базы миротворцев.
Джимми Рамирес, полураздавленный навалившейся на него более чем шестикратной перегрузкой, едва разбирал доносившийся до него, как сквозь вату, голос Трента.
— Через пару секунд мы выйдем из зоны их видимости. Базу обогнем впритирку, с зазорам полутора сотен километров. А как шило укроемся за ней, сразу прикинемся дохлым опоссумом. Меняем зеркальную поверхность корпуса на нейтральную, вырубаем инерционный двигатель и отстреливаем антенну радара куда подальше. Пускай себе верещит во всеуслышание свое «буп-буп-буп». Если они вздумают стрелять, ракеты поразят не нас, а никому не нужный радар с омерзительным звуком. Врубаешься, братишка?
У Джимми, задыхающегося под тяжестью шестикратной перегрузки, хватило здравого смысла воздержаться от утвердительного кивка.
То ли Трент плохо рассчитал, то ли у командующего эскадрой сдали нервы, но «Лью Элтону» оставалось еще около трех минут хода до «L-5», когда по нему дали ракетный залп.
Ракеты, выпущенные с ускорением порядка ста пятидесяти \"g\", быстро сокращали расстояние, и в этот момент лайнер миновал наконец границу базы и укрылся в ее спасительной тени. Капитан Сондерс, только этого и ожидавшая, привела в действие заранее разработанный план. Двигатели мгновенно смолкли, все огни погасли, невыносимая тяжесть перегрузки свалилась с груди Джимми, а секунду спустя легкий толчок и отдаленный хлопок возвестили об отстреле антенны.
— Сколько у нас времени, капитан? — послышался спокойный голос Трента.
— От полутора до двух с половиной минут.
— Ты в порядке, Джимми?
— Вроде бы.
— Отлично. Тогда слушай анекдот. Три адвоката едут по проселочной дороге и случайно врезаются в автомобиль могильщика. Все трое в крови и полной отключке, а могильщику хоть бы что. Он вылезает из своей машины, сокрушенно качает головой и решает их прямо на месте похоронить. Потом отправляется в город, разыскивает шерифа и говорит: «Слушай, Билл, случилась жуткая авария. В мою колымагу влупилисъ три адвоката на шикарной тачке. Тачка вдребезги, все трое всмятку, я в расстроенных чувствах. Что делать? Ну подумал я, подумал и решил их сразу там и закопать. Отдать, так сказать, последний долг». — «Очень благородно с твоей стороны, Джон, — отвечает шериф, — но ты уверен, что они были мертвы?» — «Видишь ли, Билл, — чешет в затылке могильщик, — когда я их закапывал, они кричали, что еще живы, но ты же сам знаешь, это такая лживая порода, что доверять им ни в коем случае нельзя».
Рамирес долгое время смотрел в темноту, потом покачал головой и сказал:
— Я успел позабыть, как ты любил рассказывать всякие байки такого рода. И только сейчас вспомнил почему...
Невесомость.
Тишина.
Джимми Рамирес медленно возвращался в сознание; нижняя губа прокушена насквозь, и кровь уже запеклась; во рту неприятный соленый привкус; в затылке толчками пульсирует боль. Он открыл глаза. Краска на стенах и потолке едва светилась, отчего весь мостик погрузился в сумерки.
В соседнем кресле завозился Трент.
— Почему что? — спросил он с нескрываемым любопытством.
— Что? — Рамирес недоуменно уставился на него. Трент выставил перед его лицом тыльную сторону кисти с прижатым к ладони большим пальцем:
— Сколько штук?
— Восемь. Что произошло?
— Тебя чем-то здорово шандарахнуло по башке. Ума не приложу, чем именно. Должно быть, какая-то железяка оказалась плохо закреплена. Такие вещи случаются, особенно если поблизости взрывается мегатонный заряд.
— Мы от них улизнули?
— Еще бы! Как я и рассчитывал, — похвастался Трент. — Все их ракеты сработали, дружно изничтожив бесполезный металлолом. Правда, они тут еще долго рыскали, но нас, по счастью, не засекли. Да и сложно это. С отключенными системами «Лью Элтон» представляет собой мертвый кусок металла, который к тому же ни один радар не возьмет. Где-то с полчаса назад эскадра убралась восвояси. Сейчас они, наверное, уже всех успели оповестить о том, что разнесли в радиоктивную пыль корабль террористов, возглавляемых самим Неуловимым Трентом. Хотел бы я посмотреть на рожу их командующего, когда завтра утром обнаружится, что он, мягко выражаясь, ввел в заблуждение почтеннейшую публику. Боюсь, мсье Аньела уже никогда не стать адмиралом. Сколько пальцев? Быстро!
— Э-э... пять?
— Уже лучше. Ладно, покайфуем еще полчасика, потом снова запустим движок — и на Венсру!
— Мы никого не потеряли?
— Почти.
— Кого?!
— Тебя. Благодари бога за свою чугунную черепушку. Садани тебя чуть пониже, валялся бы сейчас со сломанной шеей. А так — всего лишь сотрясение средней тяжести.
— Ясно.
— Нет, кроме тебя есть и другие пострадавшие, но это мелочи. Пара сломанных ребер, вывихи, растяжения... Медботы пока занимаются ими, а как освободятся, и до тебя очередь дойдет.
— С вами, гениками, просто рядом находиться, — покачал головой Джимми, — в сто раз опаснее, чем жить на вулкане!
— Не бери в голову, старина! Контузия твоя сама по себе пройдет, а ногу мы тебе на Марсе отрастим. Там прекрасные клиники и замечательные врачи. Что касается всего остального... Не знаю, тебе, возможно, понравится.
— А тебе?
— Мне не очень. Там днем с огнем не сыщешь ни одного приличного дансинга.
— В Поясе лучше?
— Намного. Есть такие злачные местечки, что пальчики оближешь. С Нью-Йорком, конечно, не сравнить, но... — Трент пожал плечами. — Кстати, Малия Кутура тоже там обосновалась. Я тебя познакомлю. Приятная женщина. И только самую малость чокнутая.
— Ты по Земле не скучаешь?
— Скучаю, — вздохнул Трент. — Скоро и ты заскучаешь.
— Что ж, постараюсь привыкнуть, — в свою очередь вздохнул Рамирес.
— Не унывай, братишка, мы еще вернемся!
19
В 8.15 утра 4 июля Мохаммед Венс сидел в одиночестве за столом в своем кабинете, расположенном на полукилометровой глубине, и знакомился с поступающими по правительственным и новостным каналам сообщениями.
Япония, Лос-Анджелес, Сан-Франциско и большая часть Калифорнии находились под контролем мятежников. Отдельные очаги восстания охватывали Восточное побережье от Майами до Мэйна, почти весь Средний Запад и Тихоокеанское побережье от Портленда до Энсенады. Не приходилось сомневаться, что основные усилия повстанцев направлены на овладение всем Юго-Западным регионом. Венс на их месте поступил бы так же. Ограниченные полномочия Министерства транспортного контроля на территории Калифорнии, особенно в районе Большого Лос-Анджелеса, давали мятежникам неоспоримое преимущество. Немудрено, что они так быстро захватили все крупные города, изолировав гарнизоны МС и уничтожив узловые станции Транскона.
Выход из строя ячеек АТС продолжатся все утро. Транскон полностью утратил контроль над округом Вентура и процесс расширился, постепенно захватывая большинство западных штатов. Арсеналы Корпуса миротворцев в Лос-Анджелесе и Сакраменто перешли в руки ОДР. В Сан-Франциско восставшие осаждали последний оплот государственной власти — резиденцию генерал-губернатора. Транслируемые спутниками-шпионами кадры демонстрировали кровопролитное сражение на подступах к космопорту Навахо. Связи с ним не было, и Венсу оставалось только гадать, на чьей стороне перевес, но он был достаточно умудрен опытом, чтобы не предаваться оптимизму. Скорее всего, Навахо тоже будет потерян в ближайшие часы, разделив участь уже более дюжины крупнейших транспортных терминалов.
И с орбиты поступали малоутешительные известия. Японцы при поддержке повстанцев удерживали большую часть лазерных батарей, вцепившись в них мертвой хваткой. Все атаки Космических сил разбивались об их оборону как волны о гранитные скалы. За последние восемь часов им удалось отбить всего одну, да и то ценой неоправданно больших потерь.
Мятежники объявили также, что контролируют всю систему ретрансляционных станций Инфосети в околоземном пространстве, но Венс доподлинно знал, что крупнейшая PC «На полпути» по-прежнему в руках властей и находится под охраной подразделения спецназа Космических сил. Комиссар понятия не имел, кому из дубоватых адмиралов в командовании КС пришла в голову светлая мысль отправить туда морскую пехоту, но дал себе слово, когда все закончится, разыскать инициатора и лично пожать ему руку. Мохаммед Венс отчетливо понимал, что земная Инфосеть держится лишь до тех пор, пока PC «На полпути» функционирует в нормальном режиме, и если с ней что-то случится, это многократно усугубит и без того тяжелое положение. Интеллигентные вонючки из Департамента наблюдения за Инфосетью, вполне возможно, приветствовали бы подобное развитие событий — Венсу в свое время доставили их секретные \'разработки, моделирующие такой вариант, — но ДНИ лишь малая часть всей структуры Миротворческих сил, и комиссар отнюдь не испытывал сожалений по поводу того, что чьи-то там ожидания не сбылись.
— Бардак! — вслух произнес Венс, сознавая в то же время, что все могло быть гораздо хуже. Даже если мятежники начнут жечь орбитальными лазерами города и гражданские объекты — а сам он на их месте так бы и сделал, — количество жертв среди мирного населения не превысит приемлемого уровня.
В 8.30 прозвучал сигнал вызова. Позвонил высокопоставленный чиновник из Зарубежного Миротворческого комитета. Венс выслушал сообщение, ни разу не прервав собеседника, коротко поблагодарил за информацию, когда тот закончил, и рывком поднялся из-за стола.
— Команда: зеркало, — приказал он в пространство.
Оглядев себя со всех сторон в материализовавшемся напротив: трюмо в человеческий рост, комиссар остался доволен своим внешним видом. Высокий, подтянутый, в камуфляжной форме, он наверняка будет отлично смотреться на фоне парадных мундиров присутствующих на совещании офицеров Отдела стратегического планирования МС.
Мохаммед Венс неторопливо проследовал по коридору до малого зала совещаний ОСП, затем поднялся по ступенькам на подиум, взошел на кафедру и повернулся лицом к собравшимся. Как и следовало ожидать, большая часть штабистов сгрудилась в ожидании его выступления вокруг длинного стола, над центром которого завис огромный голографический куб, демонстрирующий трехмерную схему Земли и ее ближайших окрестностей. С появлением Венса все поспешно расселись по местам и выжидательно притихли. Щелкнув электронной указкой, комиссар переместил изображение на стену у себя за спиной и обвел глазами зал.
Присутствовало около полусотни офицеров Генштаба, в том числе четверо в ранге комиссара. Каждый из них значительно превосходил Венса по возрасту и выслуге. В свои сорок семь он по-прежнему оставался самым молодым комиссаром в истории МС, получив это звание семь лет назад.
— Господа офицеры, — начал Мохаммед Венс, — позвольте ознакомить вас с планом действий Миротворческих сил на ближайшее время. Начало контроперации ровно в Три часа пополудни по местному времени. Мы стартуем в космопорту Объединения. Приблизительно через час высаживаемся в Санта-Монике и начинаем планомерное продвижение на восток по Уилтширскому бульвару. Подразделения на флангах проводят Одновременную зачистку прилегающих городских кварталов. Наступление будет продолжаться до тех пор, пока мы снова не овладеем Лос-Анджелесом. Мы намерены задействовать в этой операции все наши резервы: пехоту, бронетехнику, транспорт, вспомогательные войска, а также те орбитальные лазеры, что находятся в наших руках. Кроме того, в нашем распоряжении двадцать три сотни гвардейцев Элиты — все, кого удалось србрать за столь короткий срок. По окончании совещания вам будут розданы копии плана. Не позднее полудня я ожидаю от каждого из вас рапорта с поправками и замечаниями по ходу предстоящих военных действий.
К концу выступления Венса в зале воцарилась мертвая тишина. Наконец слово взял комиссар Роуэн, самый старший по возрасту из присутствующих в зале высших офицеров.
— Послушай, Мохаммед, я что-то не понял, — заговорил он, предварительно откашлявшись. — Мы же, планировали начать с севера и развернуть широкомасштабное наступление по всему фронту, выдавливая...
— Я изменил план, — прервал старика Венс. Роуэн сухо усмехнулся и покачал головой.
— Боюсь, Кристине это не понравится. Весь Генштаб целый месяц ночей не спал, а ты пришел и вот так вот просто взял и все отменил.
Мохаммед Венс даже бровью не повел.
— Ставлю вас в известность, господа офицеры, — сообщил он ровным голосом, — что командующая элитными войсками Гвардии Миротворческих сил Кристина Мирабо арестована сегодня в восемь двадцать два утра по обвинению в государственной измене. — Окинув взглядом ошарашенных этим неожиданным известием штабистов, Венс коротко кивнул и добавил: — Напоминаю, что вы должны представить мне свои отзывы до двенадцати ноль-ноль. За работу, господа! Не смею вас больше задерживать.
Кристиан Саммерс висел в кромешной пустоте, сжимая в руках лазерный карабин и ожидая появления кораблей Космических сил. Тонкий трос за спиной соединял eroj: корпусом орбитальной ретрансляционной станции Инфосети.
Бывший гвардеец знал, что шансов у него практически нет, и приготовился умереть достойно.
Под ногами у Саммерса медленно вращался голубовато-белый земной шар, а вокруг так же замерли в ожидании полтора десятка боевиков из ОДР. Контингент небольшой, но и сама PC — объект их задания — выполняла лишь вспомогательные функции и была одной из самых маленьких и старых в околоземном пространстве.
Кристиан лично подбирал группу, не включив в ее состав никого из новоявленных союзников из «Эризиан Клау». Сейчас он об этом сожалел. Каждого из пятнадцати обреченных на смерть бойцов, будь то мужчина или женщина, он знал много лет, каждому безоговорочно доверял, и сейчас ему было бы не так горько, окажись на их месте незнакомцы. По плану их должны были эвакуировать еще два часа назад. Очевидно, что-то не сработало или пошло наперекосяк. Саммерс мог только гадать, кто, где и как облажался, но одно не вызывало сомнений: PC «На полпути» — главная цель операции — устояла перед атакой посланного для ее захвата диверсионного отряда. Хуже того, подобрать на обратном пути группу Саммерса должно было как раз одно из транспортных судов, задействованных в операции.
Полчаса назад у них еще сохранялся призрачный шанс спастись, попытавшись достичь «На полпути» на ранцевых двигателях, с помощью которых группа десантировалась на свой объект. Но Кристиан Саммерс прекрасно понимал, что их засекут, перехватят и уничтожат задолго до того, как они доберутся до окраины станции. А до Земли элементарно не хватит топлива. Поэтому они и торчали здесь, прикованные к ничтожному металлическому шару, думая лишь о том, кто объявится первым: свои или спецназ КС?
Когда два часа ожидания истекли, Саммерс приказал переключить ранцевые двигатели на автоматический режим и направить их в сторону Земли, рассчитывая таким способом выиграть время и сбить с толку противника. Но с тех пор прошло более получаса, и надежда на благоприятный исход окончательно покинула его.
— Крис? — раздался в наушниках приятный женский голос.
Саммерс сразу узнал Жанну Андерсон, дочь его близких друзей. Слава богу, что он разделит ее участь, потому что ему просто не хватило бы мужества предстать перед ее родителями и сообщить им о гибели девушки.
— Слушаю тебя, Жанна.
— Взгляни, что это там такое? — Она вытянула руку, указывая куда-то вбок.
Саммерс всмотрелся, но в первое мгновение ничего не заметил, кроме опостылевшей звездной россыпи. Неожиданно одна из звездочек мигнула и погасла, но через несколько секунд снова вспыхнула. За ней вторая... третья... шестая... Вот и дождались! Он устало прикрыл глаза и объявил по радио:
— Внимание, друзья, корабль противника с выключенными Двигателями и в режиме светомаскировки следует в нашу сторону. Если повезет, они засекут наши ранцы и погонятся за ними.
Сам Кристиан никогда бы не поймался на столь очевидную приманку и сильно сомневался, несмотря на свойственное любому — пусть даже бывшему — миротворцу пренебрежение к воякам из КС, что те на нее клюнут. С другой стороны, группа сосредоточилась в тени станции, близ радиаторов сброса избыточной энергии, поглощаемой освещенной стороной спутника, и ее местонахождение не смогут определить ни инфракрасные сенсоры, ни радар, ни металлоискатели; последние — благодаря неизмеримо большей массе станции, на девяносто процентов состоящей из того же металла. Обнаружить диверсантов могли только визуально — прочесав лучами прожекторов всю теневую сторону.
Корабль приближался, с каждой минутой заслоняя собой все больше звезд. Уже можно было невооруженным глазом разглядеть короткие вспышки его маневровых двигателей.
— Всем приготовиться к отражению атаки, — почему-то шепотом приказал Саммерс.
Корабль неожиданно замедлил ход, и Кристиан Саммерс мысленно возликовал. Если на борту пока не подозревают об их присутствии, есть шанс отбиться или хотя бы заставить врагов дорого заплатить за ликвидацию группы.
На зависшем в некотором отдалении корабле открылся выходной шлюз. Спустя несколько секунд от него отделились две человеческие фигуры в скафандрах и с ранцевыми двигателями за плечами. Вслед за ними шлюз покинули еще две пары. Собравшись вместе, все шестеро включили реактивную тягу и медленно поплыли в направлении PC.
— Внимание всем! — негромко проговорил в микрофон Саммерс. — Разобрать цели. Сначала эта шестерка, потом сразу переносите огонь на корабль. Ориентиры: воздушный шлюз, антенны, двигатели орбитального маневрирования и вообще все, что хоть на сантиметр торчит над поверхностью корпуса. Приготовиться на счет «четыре». Один... два... три... Огонь!
Лазерный луч невидим в вакууме, но ни один из стрелков не промахнулся. Не помогли и бронированные скафандры высшей защиты. На каждом из шести засветились оранжевым по две-три точки, сигнализируя о захвате цели, а в следующее мгновение лучи скользнули чуть выше, нащупывая забрала шлемов. Закаленное стекло, способное противостоять прямому попаданию крупнокалиберной пули, не выдержало концентрированного огня установленных на максимальную мощность лазерных карабинов и разлетелось вдребезги. Лишь один из десантников успел вскинуть оружие и дать ответный выстрел, но он стрелял наугад и конечно же промахнулся.
Не обращая больше внимания на беспорядочно кувыркающихся в пространстве мертвецов, повстанцы слаженно перенесли огонь на корабельные надстройки. Саммерс одобрительно кивнул, навел свой карабин на один из маневровых двигателей и нажал на спуск. Если им удастся нанести кораблю противника достаточно серьезные повреждения, тому вряд ли суждено будет доковылять до базы. Кристиан знал, что в этом районе полно кораблей подпольщиков, занятых переброской боеприпасов и подкреплений удерживающим орбитальные лазеры японским киборгам, поэтому встреча с одним из них подбитого врага представлялась ему весьма вероятной.
Оранжевые точки заплясали по темному корпусу, выискивая подходящие цели. Какой-то догадливый парнишка — или девчонка? — перевел свой лазер на рассеивающий луч, освещая им, как прожектором, поверхность неприятельского корабля. Саммерс тут же воспользовался этим, скорректировав прицел и перенеся огонь на полметра правее, где на миг высветился тот самый двигатель, куда он пытался попасть.
Обстреливаемый корабль начал медленно вращаться, одновременно удаляясь из зоны поражения. Кристиан обратил внимание, что ни один из маневровых двигателей не включился. Очевидно, командир приказал задействовать гироскоп, опасаясь выдать места расположения еще не пострадавших от огня диверсантов сопел. Саммерс шепотом выругался, так и не успев поразить намеченную цель, но несколько секунд спустя в поле его зрения появилась другая, куда более достойная, — ракетная батарея.
Должно быть, его спутникам пришла в голову та же мысль, потому что в следующий момент сразу шестнадцать лучей сосредоточились на пусковой установке. Один из них внезапно расширился до диаметра баскетбольного мяча и заплясал по боеголовкам ракет. Старый киборг на миг преисполнился гордости за того парня, который сейчас старательно выводил из строя оптические головки самонаведения.
Если бы корабль успел удалиться от диверсантов хотя бы еще на несколько сот метров, вполне возможно, что ослепшие системы наведения так и не нашли бы цель. Но на таком коротком расстоянии они и не понадобились. В упор выпущенная ракета сдетонировала в самой гуще группы повстанцев.
Млечный Путь стремительно вращался вокруг Кристиана Саммерса.
Точнее говоря, вращался он сам, причем с такой скоростью, что даже ощущал некоторую силу тяжести в области головы и ног. Земля и Луна за забралом шлема ежесекундно сменяли друг дружку в поле обзора. Вскоре у него закружилась голова и зарябило в глазах. Чтобы избавиться от этого мельтешения, Кристиан зажмурился и попытался расслабиться.
Он медленно дрейфовал в беспросветном мраке, вызывая в памяти образы всех тех, кого когда-то любил. Долго вспоминать не пришлось — не так уж много по-настоящему достойных людей встретилось ему на жизненном пути. Лучшие из них — Жаклин де Ностри и Карл Кастанаверас — погибли четырнадцать лет назад. С годами тяжесть потери несколько сгладилась, но после их смерти он утратил, быть может, самое важное — вкус к жизни.
Когда Саммерс снова открыл глаза, ему показалось, что Земля немного увеличилась в размерах. Неужели взрывом ракеты ему придало траекторию, направленную прямо в глубь земной атмосферы? Обреченно смежив веки, он опять погрузился в воспоминания. Двадцать лет назад, в далеком 2056 году, гвардеец-киборг Кристиан Саммерс дезертировал из Миротворческих сил, инсценировав собственную гибель в транспортной катастрофе. Зафрахтованный им челнок вылетел из Калькутты и взял курс на Нью-Йорк. На орбите к нему присоединились два специалиста-электронщика из концерна «Мицубиси». Поколдовав над системой управления, они запрограммировали автопилот таким образом, чтобы перед началом снижения произошел комплексный сбой всей автоматики. Шатл без пассажира, перешедшего на борт японского судна, сгорел в плотных слоях атмосферы, а дезертир удостоился сомнительной чести открыть список гвардейцев, погибших в результате несчастного случая.
Открыв глаза в последний раз, Саммерс автоматически отметил, что земной диск еще приблизился и закрывает теперь почти половину обзора. Похоже, судьба сыграла с ним злую шутку, уготовив ему незавидную участь два десятилетия спустя умереть той самой смертью, какую он сам для себя тогда выбрал из нескольких вариантов. Почему-то вдруг всплыл в памяти старый похабный анекдот о сексуально озабоченном юноше, попавшем в аналогичную ситуацию. Но особ женского пола поблизости не наблюдалось, а перспектива сгореть заживо Кристиана не вдохновляла.
Убить гвардейца Элиты не так уж сложно, но лишь при условии, что в роли убийцы выступит другой гвардеец-киборг. Не имея возможности прибегнуть к услугам бывших сослуживцев, Саммерс принял решение постараться обойтись собственными силами. Будь у него в руках лазерный карабин, он управился бы в считаные секунды. Но он потерял оружие в момент взрыва и мог теперь рассчитывать только на маломощный лазер, вмонтированный в нижний сустав указательного пальца. Стянув правую перчатку, он отшвырнул ее в сторону, вытянул руку как можно дальше и нанес сильнейший удар по прозрачному щитку гермошлема. Многослойный пластик забрала сильно уступал в прочности бронебойному стеклу скафандров высшей защиты и от первого же соприкосновения с чугунным кулаком покрылся сеткой трещин. Повторный удар пробил щиток насквозь и угодил Саммерсу в переносицу. Весь воздух из скафандра мгновенно улетучился с громким хлопком.
Космический холод и вакуум не оказали почти никакого воздействия на организм киборга. Лишь псевдокожа отреагировала легким покалыванием, да еще половые органы — единственное, что не подверглось никаким изменениям, — пронзило острой болью, впрочем быстро сменившейся полным онемением. Глаза, представляющие собой набор оптических сенсоров, резкий перепад давления тоже не затронул.
Кристиан Саммерс широко раскрыл рот, просунул кулак в отверстие и закусил костяшку со встроенным лазером с таким расчетом, чтобы выходное отверстие пришлось на затылочную кость. Выдержал секундную паузу, а затем отдал команду вмонтированному в основание черепа персональному компьютеру активировать луч на полную мощность.
День 4 июля продолжал шествовать по планете, с каждой минутой набирая обороты.
В Сан-Франциско штурмовавшая резиденцию генерал-губернатора толпа ворвалась в здание. Прятавшегося в шкафу в своем кабинете чиновника нашли, выволокли на площадь, избили до полусмерти, облили бензином и подожгли.
Операторы из «Электроник тайме» с одинаковым энтузиазмом снимали миротворцев, ведущих огонь по толпе, сцену линчевания генерал-губернатора и снова миротворцев, беспорядочно покидающих позиции, после того как охранять и защищать стало некого.
В Алабаме взорвалась бомба, заложенная в казармах местного гарнизона. Погибло свыше двух сотен человек, включая командира в чине сержанта Гвардии.
Волнения и погромы в Цинциннати переросли в ожесточенное сражение между дюжиной разрозненных групп вооруженных повстанцев и батальоном миротворцев.
К полудню по времени Восточного побережья поступило более трехсот сообщений о столкновениях подразделений регулярных войск МС с гражданским населением Оккупированной Америкщ
— Я всегда считала эти «учения» идиотской затеей, — заметила Каллия Сьерран, автоматически взглянув на часы; было 9.12 утра по времени Тихоокеанского побережья.
— Да-да, конечно, — рассеянно откликнулся ее брат Лан, сидя на корточках под прикрытием аэрокара и не отрываясь от монитора своего ручного компа.
Каллия лежала на животе на краю обрыва, обозревая в бинокль раскинувшуюся внизу панораму. Отсюда, с окраины Толливуд-Хиллз, был виден практически весь Лос-Анджелес. Но ее интересовали только казармы и снующие туда-сюда миротворцы, занятые подготовкой к срочной эвакуации.
— Представить не могу, как можно было додуматься использовать съемки долбаного сенсабля для боевой подготовки живых людей?! — продолжала сокрушаться она. Свидетельством ее правоты служили более пятисот трупов повстанцев, погибших в результате предпринятого на рассвете неудачного штурма и густо устилающих своими телами подступы к казармам. — Попался бы мне сейчас в руки тот гребаный кретин, в чьей тупой башке зародилась эта бездарная идея! — Немного облегчив душу крепкими выражениями, Каллия вернулась к прерванному занятию.
Снизу изредка постреливали: то пулеметная очередь выбивала пыльные фонтанчики из крутых склонов, то лазерный луч лениво скользил по гребням, задерживаясь в тех местах, где могли укрыться мятежники. Толку от этой пальбы в белый свет не было никакого, потому что все уцелевшие после атаки боевики попрятались в холмах и зарылись в землю. Вскоре после закончившегося массовым побоищем штурма миротворцы сделали вылазку, посчитав, видимо, что деморализованные остатки повстанцев станут для них легкой добычей, но не тут-то было! Ведущий огонь из укрытия да еще сверху боец имеет гигантское преимущество перед атакующими снизу, вынужденными наступать по открытой местности. В этом очень скоро убедились миротворцы, оставив у подножия и на склонах высот около пятидесяти своих солдат, среди которых оказался один гвардеец. Наступление захлебнулось, оставшиеся в живых поспешно ретировались в казармы, а сейчас, судя по их лихорадочной деятельности, собирались отступить и оттуда.
— Черт! Ну когда же эти придурки в штабе пришлют нам подкрепление?!
Лан на миг оторвался от компьютера.
— Наши никак не могут овладеть мэрией. А знаешь, кто ее обороняет? Ни за что не поверишь — дорожная полиция!
— Невероятно!
— Ненавижу копов, особенно транспортных!
— Сам виноват, братец, — ехидно бросила Каллия. — Ездил бы потише, глядишь, и штрафов было бы поменьше. Лан надулся и пробурчал:
— Я связался со штабом. Обещали подкинуть людей, но не раньше чем через полчаса.
— Да через полчаса здесь уже никого не останется! — возмутилась девушка. — Слушай, может, попробуем вызвать мадемуазель Лавли и попросим ее ускорить...
— Дохлый номер, — прервал ее брат. — Ты забыла, что она с некоторых пор не отвечает на твои звонки. И на мои тоже.
— Да, верно, — смутилась Каллия. — А если запросить поддержку орбитальной батареи? Пускай хотя бы минутку по ним пройдутся.
— Шесть из сорока двух рентгеновских лазеров уничтожены, — сообщил Лан, сверившись с компом, — и сейчас у нас в руках осталось всего семнадцать действующих установок. Десять из них ведут непрерывный обстрел космопорта Объединения в Капитолии, откуда перебрасываются на Запад основные резервы миротворцев, а у остальных все «минутки» расписаны на два с половиной часа вперед.
Каллия печально вздохнула и переключила свой шлемофон на командную волну.
— Каллия Сьерран вызывает командиров групп. Сейчас я направлю на ограду два радиоуправляемых джипа, груженных взрывчаткой. Мы атакуем, как только они поднимутся в воздух. Всем приготовиться и ждать моей команды. — Она переключила канал на прием и обратилась к брату: — Лан, будь добр, прикинь, пожалуйста, сколько у нас осталось «истребителей гвардейцев» и какой в их распоряжении боезапас?
Молодой человек опять прибегнул к помощи компьютера и доложил:
— Шестьдесят два бойца с «обрезами». Перед первой атакой у каждого было по двадцать пять зарядов. Израсходовано четыреста двенадцать. Остаток — тысяча сто тридцать восемь.
На этот раз Каллия связалась с подразделением «истребителей гвардейцев» — специально обученными бойцами, вооруженными укороченными лазерными карабинами нового образца.
— Говорит командир Сьерран. Довожу до сведения «истребителей», что в вашем распоряжении в общей сложности порядка тысячи ста зарядов. По сведениям разведки, среди защитников казарм четверо киборгов. Приказываю как можно более рационально расходовать оставшийся боезапас. Не отвлекайтесь на стрельбу по всем движущимся целям — пусть этим занимаются прикрывающие вас бойцы. Ваша задача — гвардейцы. Не открывайте огонь, прежде чем не убедитесь, что объект в перекрестье вашего прицела хотя бы отдаленно похож на киборга. — Она отключилась и обернулась на брата: — Ты готов, Лан?
— Готов, — сумрачно кивнул тот; выключив компьютер и прикрепив его к поясу, он поднялся на ноги и сдернул с плеча лазерный карабин. — Слушай, Каллия, ты уверена, что есть смысл начинать все по новой? У нас осталось всего шестьсот бойцов, и если хотя бы половина из них выживет...
— Молчать! — строго оборвала его сестра. — За мной!
Они скатились лавиной со склонов близлежащих холмов в зловещем молчании. Огонь не открывали, пока первые ряды не преодолели половину расстояния до казарм. В этот момент сверху спикировали оба начиненных взрывчаткой радиоуправляемых аппарата и почти одновременно врезались в железобетонную ограду по обе стороны от наглухо запертых массивных стальных ворот. Эффект превзошел все ожидания: метров тридцать периметра вместе с воротами как корова языком слизала. Повстанцы наконец-то обрели голос. Разразившись громовым «ура», они ринулись в образовавшуюся брешь.
Справа и слева от Каллии падали люди, скошенные ответным огнем обороняющихся. Одних только ранило, другие навсегда остались на этом поле, и без того обильно политом кровью борцов за свободу. Пуля ударила в плечо девушки. Броня персональной защиты выдержала, но удар оказался таким сильным, что ее сшибло с ног. Лан подскочил к сестре и протянул руку. Лазерный луч скользнул по обоим. Камуфляжная форма задымилась, и сделалось невыносимо жарко, несмотря на теплоизоляцию. Каллия выпустила руку брата, откатилась на несколько шагов и приникла к окулярам бинокля, высматривая огневую точку. Обнаружив стрелка, она трижды выстрелила из своего карабина и торжествующе вскрикнула, когда луч погас. Тут же вскочила и побежала дальше, мельком отметив, что Лан прихрамывает, но пока держится рядом и не отстает.
Они одновременно перепрыгнули через искореженные створки ворот. Около дюжины миротворцев под прикрытием пылающих остовов взорванных джипов вели перекрестный огонь, практически в упор выкашивая передние ряды наступающих. Десятки тел повстанцев усеивали простреливаемое пространство. Каллия резко свернула направо и нырнула в пылающее дымное пекло. Двуми выверенными скачками запрыгнула сначала на капот, а потом на крышу горящего аэрокара и хладнокровно расстреляла сверху засевших за ним черномундирников.
Хотя пятки ощутимо припекало, теплоизоляционные прокладки в сапогах позволяли ей еще на пару секунд задержаться на докрасна раскаленной крыше. Но все находившиеся в засаде миротворцы были мертвы, и Каллия приготовилась спрыгнуть на землю и присоединиться к своим бойцам, как вдруг заметила краем глаза чью-то подкрадывающуюся сбоку фигуру. Пригнувшись, девушка стремительно повернулась и с ужасом увидела в нескольких метрах перед собой гвардейца. В том, что это киборг, сомневаться не приходилось — ручной пулемет, который он с легкостью вскинул одной рукой, был слишком тяжелым и громоздким для обыкновенного человека.
Каллия знала, что не успеет опередить его с выстрелом, поэтому сделала то единственное, что ей оставалось в этой безнадежной ситуации, — прикрыла глаза и лицо руками в толстых защитных перчатках. Ее ударило в грудь словно кузнечным молотом и подбросило в воздух. Уже теряя сознание, она испытала ощущение полета, а потом начала проваливаться.
В никуда.
Она очнулась на больничной койке.
Лан сидел на стульчике у изголовья и смотрел на нее.
— Как дела, сестричка? — бодро спросил он.
— Э-э... не знаю, — чуть слышно прошептала Каллия. — Лучше ты мне скажи.
— Могло быть и хуже. Левая ключица сломана, от паха до горла — один сплошной синяк, но дырок, по счастью, не обнаружено. Кроме естественных.
— Пошляк! — поморщилась девушка.
— А еще тебе здорово подпалило пятки, — невозмутимо продолжал Лан. — Ты что, босиком бегала?
— Нет, я... — Неудержимый приступ кашля скрутил ее, вызвав острую боль в груди и плече. — Я забралась на горящий джип, чтобы ликвидировать угрозу с фланга, — закончила Каллия, немного отдышавшись.
— Не заметил, извини, — покаялся Лан. — Я тебя потерял в дыму, а дальше все так смешалось...
— Не бери в голову. Кстати, где я нахожусь?
— В гарнизонном лазарете. Мы все-таки взяли эти треклятые казармы!