Он включил управляемый компьютером автоматический крупнокалиберный пулемет, нацеленный на вход в гнездо. Двадцатимиллиметровые пули с сердечниками из отработанного урана начали колотить в стены гнезда, выбивая мелкие искры. Поймав цель, этот робот-пулемет выпускал очередь из двадцати пуль, очерчивая ими в пространстве фигуру в виде буквы S на высоте около метра от фунта. Огонь пулемета буквально растерзал чужого на куски и смел их, как железной метлой, в сторону входа. Зафиксировав очертания фигуры чужого, как место появления следующей возможной цели, компьютер остановил огонь. Билли вскрикнула. Она смотрела на экран и сразу поняла, кем же был Бюллер. Части его пищеварительной системы свисали из разорванного торса, белая полимерная жидкость, вытекая, заливала их. То, что у человека было бы залито кровью и окрашено в ярко-красный цвет, у Бюллера оказалось покрытым молочно-белой пеной. Трубчатые сосуды, артерии и вены — все это выползало из пораженного тела андроида. Билли закричала снова — один только плачущий крик. Уилкс знал, что такого поворота событий она не ожидала.
— Билли!
Она продолжала кричать.
Времени уговаривать ее не было. Перекрывая ее плач, он закричал в микрофон:
— Блэйк! Тащите! Не выпрямляйтесь!
Компьютер снова включил пулемет — Уилкс успел заметить, как несколько высунувшихся чужих снова спрятались в гнездо.
Блэйк двинулась ползком к месту, где лежал Бюллер, но попала в зону огня пулемета.
— Блэйк, проклятье!
Билли снова зашлась в крике.
Уилкс поднял выше метра траекторию стрельбы и бросился к Билли. Пощечина остановила ее крик, как обрезала.
— Он жив, — сообщила по связи Блэйк. Она взвалила себе на спину изуродованного андроида и поползла обратно, туда, где ее ожидал, лежа на грунте, спасенный член команды.
— О Боже, Боже, Боже, — причитала Билли. Уилкс вышел из себя:
— Черт побери, я тебя пытался предупредить! Ты не стала слушать! Да, он — андроид. Весь взвод, все до единого — андроиды! Они созданы специально для таких операций, как эта! Как ты думаешь, почему они могли дышать этим разреженным воздухом да еще и двигаться при этом?!
Немигающим взором Билли впилась в экран, не отвечая Уилксу.
Двигаясь зигзагообразно, Блэйк выбралась из зоны огня пулемета и поднялась на ноги с Бюллером на спине — с половиной Бюллера! Спасенный пилот шел сзади.
— Вот почему они не могли не вернуться в гнездо: они не могли оставить человека погибать. Это их Первый Закон, — продолжил Уилкс, почувствовав вдруг страшную усталость.
Билли, не отрываясь, вглядывалась в экран.
— Они быстрее, сильнее и дешевле в содержании, чем мы. Некоторым людям не нравилось работать с ними, поэтому были разработаны новые экспериментальные модели, очень близкие к человеку. Они едят, пьют, мочатся, действуют и даже чувствуют себя как люди. Они могут ненавидеть, бояться, любить точно так же, как мы. По внешнему виду отличить их не может даже специалист. Полагаю, что ты сама это знаешь, так ведь?
Наконец девушка повернулась к нему. Только теперь он смог понять всю боль, которая пронзила ее сердце. В самом деле, ведь она влюбилась в андроида и даже спала с ним. Для некоторых это то же самое, что влюбиться в пса или другое домашнее животное и вступить с ним в интимные отношения...
— Террористы этого не знали. И именно поэтому чужие не спешили нападать на десантников и использовать их как инкубаторы. Их плоть не годилась для питания детенышей чужих. Они выглядят и на ощупь такие же, как люди, но на вкус не особенно хороши... — продолжил Уилкс. — Мне очень жаль, детка.
Теперь заговорила Билли, заговорила голосом, холодным, как космические глубины:
— Почему же вы не сказали мне об этом, Уилкс?
— Я пытался. Ты не хотела меня слушать.
— Но вы никогда не говорили об андроидах...
— Когда я понял, что надо все тебе рассказать, было уже поздно. И что я мог рассказать? То, что ты влюбилась в искусственного человека? Что он рожден в лаборатории — собран из частей, как головоломка, группой андротехников? И ты бы поверила мне?
— Вы должны были мне сказать об этом.
— Что ж, в моей жизни было многое, что я должен был делать, но не делал. Операция наша свернута, и мы возвращаемся. С остальным разберемся позже.
Билли снова уткнулась в экран. Блэйк и спасенный пилот, держа в руках то, что осталось от Бюллера, бежали к челноку. А позади из входа в гнездо вывалилась целая свора чужих — много десятков. Робот-пулемет ожил снова и осыпал чужих бронебойными посланцами смерти, раздирающими их на куски. Но твари продолжали лезть вперед, под пули, устилая грунт ошметками ядовитой плоти. Десятки и сотни новых чужих вылезали наружу.
Робот-пулемет был высшим достижением в своем роде и отлично справлялся со своей задачей — прицеливался в нужный объект с учетом силы тяжести, ветра и движения объекта, затем эффективно поражал цель, но вся его высокая эффективность как \"оружия существовала до тех пор, пока было чем стрелять. Когда последние заряды прошли через его электронно-механическую начинку, на панели управления замигал красный сигнал. Компьютер объявил, что все заряды в пулемете израсходованы, но поскольку определенные по первому образцу цели имеются в поле зрения, компьютер сообщает первичному оператору, что для продолжения действия пулемета требуется его перезарядка; поскольку запасной зарядный модуль также израсходован, компьютер советует для продолжения действия вставить вручную дополнительные модули с зарядами. Пока же система остается в режиме ожидания, продолжая опознавать цели и следить за ними.
Уилкс покачал головой. Вот это да. Пулемет успел истратить весь запас зарядов, который был на челноке. Но ведь никто и не предполагал, что в этой операции придется вести воздушные бои. А проклятые чужие так и прут из своего проклятого гнезда, как возбужденные гигантские черные термиты. И не менее пяти десятков их двигается в сторону корабля, не обращая внимания на растерзанные пулеметным огнем тела своих сородичей и перешагивая через них. Самое время убираться отсюда.
Тащившие Бюллера Блэйк с пилотом были уже в пятидесяти метрах от челнока, и Уилкс приказал открыть внешний люк.
— Быстрее, десантник, — крикнул Уилкс. — За спиной у тебя бежит это дерьмо, и я хочу поскорее закрыть дверь!
Беглецы были уже совсем близко, так что Уилкс мог видеть выражения их лиц. Пилот оглянулся на ходу, и то, что он увидел, ему явно не понравилось. Именно он определял скорость их бега — Блэйк, даже неся Бюллера, могла бежать вдвое быстрее. Но тут он прибавил ходу, и Блэйк тоже смогла ускорить шаги.
По непонятной причине, Уилксу вдруг вспомнилась слышанная в детстве старая шутка о пасущих овец пастухах. Давайте, живее. Как говорится, гони отсюда стадо. Билли сидела опустошенная, полностью отключившись от окружающего мира. Несколько пощечин Уилкса не привели ее в себя. Она почувствовала только тепло ладони его руки. Ложь. Сплошная ложь. Все ложь. Как мог Митч так ее обмануть? Почему он не сказал ей правды? На наклонном мостике затопали шаги — и вот они здесь!
В кабину вошла Блэйк: она присела и аккуратно опустила Митча на пол. На стене висела аптечка, но Блэйк не остановилась возле нее — она притащила большую пластиковую коробку из отдельного шкафа. Ну да, конечно: медицинские принадлежности для людей Бюллеру помочь не могли.
Спасенный член команды нетерпеливо заговорил:
— Вывозите нас скорее!
Уилкс уже сидел в кресле пилота.
— Всем пристегнуться! — приказал он.
Ему поспешно повиновался только спасенный. Билли стояла склонясь над Митчем: глаза его были закрыты, выглядел он ужасно — тело обрывалось на уровне пояса, а то, что было ниже, — не поддавалось описанию.
— Билли, сядь!
Она не двинулась.
Митч открыл глаза, затуманенный взгляд постепенно прояснился, и Билли поняла, что он узнал ее.
— М-мне оч-чень жаль, Билли, — проговорил он захлебывающимся голосом, словно из-под воды. — Я-я собирался рассказать тебе. — И он сделал вдох, пытаясь набрать воздуха для голоса.
Блэйк тем временем открыла коробку, вынула несколько небольших электронных устройств и прикрепила их на плечи и грудь Митча, еще по одному на шею и на затылок; затем вывела из пластикового мешка с прозрачной жидкостью трубку, подсоединив ее к устройству на Шее, — было видно, как жидкость потекла по трубке. Наконец, она вынула небольшой контейнер и голубоватой пеной опрыскала из него весь низ изуродованного торса, — пена, пузырясь, быстро осела и затвердела, превратившись в толстую ярко-зеленую корку, закрывшую все торчавшие из тела органы...
— Он умирает? — спросила Билли.
— Не знаю: системные клапаны перекрыли все оборванные циркуляторы, программы самовосстановления запущены. Повреждений много, но мы так рассчитаны, что должны выдерживать многое, — ответила Блэйк.
— ...твою мать, садись в кресло! — заревел Уилкс. — Мы поднимаемся! Быстро!
Билли направилась к креслу, продолжая наблюдать за работой Блэйк, а та, крепко держась одной рукой за стойку, другой обхватила грудь Митча.
— Я закрепилась и удержу его. Стартуйте! Уилкс подал команду закрыть люк и запустил программу взлета. Взвыли турбины.
— Подготовка к взлету. Внимание... Мощный удар потряс челнок, вибрация прошла по всему аппарату.
— Вот дерьмо, — проговорил спасенный член команды.
Еще удары. Три. Пять. Десять.
— Нас захватили! — завопил спасенный.
— Плевать я на них хотел, — отреагировал Уилкс. — Мы взлетаем.
Он нажал кнопку.
Никакой реакции.
— Что за черт? — начал спасенный.
— Видно, одна из тварей забралась в трубу, направляющую поток воздуха от турбины. Компьютер отказывается включать тягу. Придется перейти на ручное...
Раздался звук разрываемого металла.
— Это они продираются через оболочку корпуса, — прошептала Билли.
— Но ведь это невозможно! — воскликнул спасенный.
Вновь застонал металл, разрываемый еще более твердым материалом.
Уилкс начал нажимать кнопки управления — челнок затрясся, но все-таки оторвался от грунта, дергаясь из стороны в сторону, и медленно поднялся метров на двести. Билли видела это на экранах переднего обзора.
— Все в порядке! — торжествующе закричал спасенный.
— Мы слишком тяжелы, придется как-то стряхнуть этих сволочей... — проговорил в ответ Уилкс.
Корабль накренился и начал снижаться, валясь на борт, как будто большой вес переместился на одну сторону. Уилкс неистово работал у панели управления — руки так и носились над кнопками, едва успевая нажимать на них. Челнок выровнялся, но продолжал снижаться.
— Левый пропеллер. Он остановлен — что-то забралось внутрь кожуха, а принудительно включить его нельзя, — пояснил Уилкс.
— Но кожух-то бронирован, — заметил спасенный.
— Да, входное отверстие защищено решеткой из прутьев толщиной в палец, — согласился Уилкс, — но кто-то через нее все же пробрался. А компьютер понимает опасность — лопасти работают при сверхнизких температурах, они очень хрупкие, и если при работе наткнутся на что-нибудь тяжелее нескольких граммов, то разлетятся и разорвут нас на куски. Компенсировать остановку этого пропеллера другими так, чтобы выйти на орбиту, я не могу. Придется сесть и очистить кожух.
— Вы имеете в виду выйти наружу?!
Уилкс внимательно посмотрел на спасенного:
В случае, если вы не предложите что-нибудь лучше.
О Боже! Удары по корпусу продолжались, чувствовалось, что в металле образуются вмятины или он вообще пробивается насквозь.
Билли смотрела на Митча, и он отвечал ей чистым взглядом. Она не знала, что сказать ему. Она лежала нагой с этим человеком — нет, не с человеком, с андроидом, — делилась с ним своим теплом, рассказывала о своих секретах. А он реагировал как мужчина, но скрыл от нее самую главную правду. И теперь, глядя на него, лежащего и, возможно, умирающего, она чувствовала себя оскорбленной и больной, и ей казалось, что очень скоро наступит момент, после которого она его больше никогда не увидит. И все же... Все же и другое чувство будоражило ее сознание, где-то глубоко и неясно, на пороге ощутимости. Это было нечто живое и теплое, отвергнуть которое она не могла, несмотря на все последующие события.
Эту неясно вырисовывающуюся мысль девушка не хотела видеть, знать о ней, признавать ее. Ей хотелось закрыть дверь между собой и этим беспокоящим чувством, отогнать его прочь, но, видя перед собой его лицо, уничтожить это чувство она не могла.
Ну и ладно. Значения это уже не имеет. Теперь всем им предстоит умереть. Пройдет совсем немного времени, и чужие ворвутся сюда. Билли посмотрела на оружие, которое Блэйк все еще держала в руках. Уилкс, конечно, не допустит, чтобы чужие захватили их живыми. И если до этого дойдет, все произойдет очень быстро. А потому не имеет значения, что она чувствует по отношению к Митчу. Нет, имеет значение! Время ее короткой и большей частью несчастной жизни подходит к концу. Надо исключить только те несколько часов, когда она думала о Митче, но не о таком, каким он оказался. Хотя это и была настоящая жизнь. Может, стоит сейчас сказать ему об этом, раз им предстоит умереть. Наверное, не стоит. Что от этого изменится? Челнок достиг поверхности и косо сел на грунт.
— Пару тварей мы, наверное, раздавили, — высказался Уилкс.
Билли отчужденно уставилась на него. Это тоже не имело никакого значения. Всем им предстояла гибель. Девушка жаждала смерти. В ней было избавление.
Глава 25
Удары по корпусу становились все сильнее. Тела чужих загородили поле зрения внешних камер, не позволяя оценить обстановку. Мерзкие твари бессмысленно молотили лапами по кораблю, словно тот был живым существом и они старались убить его.
Уилкс оглядел товарищей. Билли сидела молча, словно оцепенев; спасенный член команды «Бенедикта» весь взмок от страха. Бюллер то приходил в себя, то вновь терял сознание... Блэйк была единственной, на кого десантник мог положиться, — именно женщина-андроид должна прикрывать его, если он решит выйти наружу, чтобы очистить решетку защиты пропеллера. Уилкс криво улыбнулся. Да уж. Будет потеха, когда откроется люк. На челноке не так много огневой мощи, чтобы отогнать тварей, пока он будет заниматься очисткой. Слишком много было других забот, чтобы предусмотреть еще и это. Целесообразно было бы снова поднять корабль, отлететь на десять — пятнадцать километров от гнезда и там расправиться с теми чужими, которые еще будут висеть на аппарате.
Мысль неплохая, да маловато топлива, чтобы играть сейчас в такие игры, а просчет приведет к гибели. Он ведь ввел в компьютер «Бенедикта» термоядерный сценарий, который отсюда, из челнока, ни изменить, ни отменить невозможно, да и незачем: все произойдет автоматически, даже если с ними что-то случится. Итак, похоже, что худший исход из возможных становится реальным и единственным.
— Сержант!
Он посмотрел на Блэйк:
— Нет, выходить наружу не имеет смысла. Я хочу снова подняться, поелозить дном, затем отлететь подальше, чтобы нам никто не мешал работать.
— Да, это имеет смысл, — согласилась Блэйк.
— Если после этого топлива останется маловато, выпотрошим весь челнок и выкинем все, что нам не нужно.
Уилкс положил руки на кнопки управления — корабль задрожал, но не сдвинулся с места.
— Ну и дерьмо, — выпалил он.
— Сержант!
— Наверное, слишком много их прицепилось, или они перекрыли решетки остальных пропеллеров. Похоже, надо вернуться к первоначальному плану, Снова послышался скрежет металла.
— Проклятье!
— Я не хотела бы биться об заклад, что мы разделаемся с ними, сержант.
— Я тоже. Но выбора у нас нет. Послушай, Блэйк, если они меня сцапают живым, прихлопните меня, вы поняли?
— Я не могу, вы же это знаете, сержант.
— Да, мне как-то не пришло в голову. Хотя у меня сохранилась граната Мэсси, так что я сам это проделаю. Билли!
Она посмотрела на Уилкса затуманенным взором:
— Что?
— Возьми этот пистолет. Если мы не вернемся...Она понимающе кивнула.
Корабль начал раскачиваться — наклонился на правый борт, затем выпрямился.
— Ого, да они же работают согласованно. Пожалуй, V них хватит ума перевернуть нас, — удивился Уилкс. — Блэйк, идите к люку.
Андроид кивнула, соглашаясь, сняла с плеча плазменную винтовку и перевела предохранитель в боевое положение.
Корабль качнулся снова и с ударом о грунт вернулся в прежнее положение.
— Билли, послушай. Мне очень жаль, что я втянул тебя в это дело.
— Ну что вы, Уилкс, все равно ничего лучшего мне не светило.
На мгновение их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу. Полученное взаймы время, в котором жили они оба, кончалось.
Ну и черт с ним. Уилкс сделал глубокий вдох:
— Будь что...
Корабль вдруг как-то по-особому задребезжал — такого звука Уилксу слышать еще не доводилось: все завибрировало, все металлические поверхности издавали резкие звуки, вибрировавшие в ушах. Уилкс повалился на колени и закрыл уши ладонями — вибрация пронзала все его существо, ему казалось, он чувствует, как содрогается мозг в костях.
— О Боже! — выдохнул из себя спасенный. И тут дребезг сразу прекратился. Уилкс встал, потрясенный. Что бы это такое могло быть?
— Слушайте, — сказала Блэйк.
— Ничего не слышу, — ответил спасенный. Уилкс кивнул:
— Верно. Чужие перестали ломать наш корабль. Наступила оглушительная тишина. Люди словно попали в акустически изолированную комнату. Все взгляды сошлись на Уилксе.
— Давайте посмотрим, Блэйк!
Уилкс дважды вздохнул и зашагал к люку, держа карабин наизготовку, за ним следовала Блэйк с плазменной винтовкой. Они открыли люк.
— О Боже, — только и могла промолвить Блэйк.
Уилкс потерял дар речи: не менее пяти десятков чужих валялось вокруг корабля — внешне они выглядели так, будто их расплавили... даже конечности склеились вместе. Они мертвы, в этом Уилкс ни секунды не сомневался. Это приятная неожиданность. Но еще удивительнее было то, что Уилкс увидел в десятке метров от корабля.
— Что еще за чертовщина? — не удержалась Блэйк.
Уилкс смотрел во все глаза. Перед кораблем стояло странное живое существо, причем одетое: ростом метров семь или восемь, на двух ногах, в защитном костюме и с прозрачным сферическим шлемом, через который Уилкс мог рассмотреть его лицо, а скорее, морду, похожую на морду слона. В целом фигура создавала впечатление слона, вставшего на задние ноги. Кожа на морде была розовато-серого цвета, длинный морщинистый нос или хобот опускался в специальную продолговатую камеру в передней части защитного костюма. По бокам хобота виднелись небольшие щупальца. В задней части его костюма находилась еще одна выступающая часть, и Уилкс предположил, что в ней в специальной трубе пирамидальной формы помещается хвост. При детальном рассмотрении выяснилось, что это создание вовсе не стоит на грунте — его тяжелые башмаки с пазом в подошве, словно там раздвоенные копыта, не касались грунта. Существо висело в воздухе в паре сантиметров от земли. Уилкс смог рассмотреть и глаза странного создания — их зрачки выглядели как вытянутые в ширину кресты, а сами глаза казались мертвыми.
Одетой в рукавицу рукой существо держало какое-то устройство, и Уилкс поставил бы в заклад свое десятилетнее жалование против срезанного ногтя, что это оружие. В разреженном воздухе Уилксу не хватало кислорода и приходилось дышать большими глотками. Обернувшись, он увидел, что Блэйк медленно поднимает ствол винтовки, наводя его на незнакомца.
— Отставить, — мягко сказал он. — Я думаю, что он только что уложил местных бандитов неизвестно чем, находящимся у него в руках. Я не хочу, чтобы он подумал, будто мы собираемся причинить ему вред. Уж если он смог разделаться сразу с таким множеством этих гадов, то и нас прикончить ему ничего не стоит, Блэйк опустила ствол винтовки, который теперь смотрел в грунт.
В ответ существо — конечно, инопланетянин, но не из этих краев (Уилкс это понял) — тоже опустил свое оружие.
— Привет, космонавт, — тихо сказала Блэйк. — Вы, должно быть, недавно сюда попали?
А позади них раздался душераздирающий крик Билли. Билли показалось, что она снова на Риме.
Вот она, еще ребенок, сидит в исследовательском летательном аппарате своего отца, возле наблюдательного окна. Смотрит на серый однообразный пейзаж.
Путешествие пока довольно скучное, но отец сказал, что скоро покажет кое-что интересное. Они летят всей семьей — и братишка Вик, и мать. А еще отец взял своего ассистента мистера Зедалла, которого называл просто Джен, но она не решалась обращаться к нему по имени.
— Святые Сестры звезд! — воскликнул отец.
— Расе, что это? — спросила мать.
— Наши детекторы просто зашкаливает. Здесь в Долине Железных Пальцев, прячется что-то очень большое.
— Что бы это могло быть?
— Не знаю. По смеси сигналов можно понять, что речь идет о мегатонной объекте. Похоже, он искусственного происхождения. Ну как, Джен?
— Я вижу его, Расе. О Боже! Нет, опознать его по конфигурации не могу. Может, что-нибудь похожее есть в спецификациях?
Для Билли все эти цифры и названия ничего не значат, но она понимает их значение, потому что видит, как возбуждены ее родители и Джен — мистер Зендалл.
— Он выглядит как гигантская лошадиная подкова.
Билли не знает, что это такое, лошади она никогда не видела, разве только в образовательных компьютерных программах, и для чего лошади нужна подкова, тоже не ясно.
— Джен, Сара, я думаю, мы нашли космический корабль чуждого мира.
Они опускаются на грунт, и даже в кромешной тьме Билли видит то, что приводит родителей в такое возбуждение. Оно выглядит, как \"U\", у которого концы сходятся под углом. Сооружение действительно очень велико, и таких аппаратов, как тот, на котором летит Билли, в нем поместится немало.
— В спецификациях ничего похожего нет, — говорит Джен и смеется.
— И как это колонисты не заметили его? — спрашивает мать.
— Возможно, из-за магнитных помех от железа метеоспутники, видимо, не зафиксировали это место, — отвечает отец. — Кто знает? Но его нашли мы, и у нас права на его ценности. Это может стать нашим обратным билетом на Землю. Просто счастливый случай!
Теперь они опустились на землю. Отец, мать и Джен надели защитные костюмы.
— А вы останетесь здесь и увидите нас по монитору, — говорит отец. — Не разрешай Вику ничего трогать. Мы собираемся осмотреть корабль. Проголодаетесь в шкафчике есть пищевые пакеты, возьмете по одному, договорились?
Билли кивнула: «Ладно».
Мальчик пристально следил за старшими. У каждого к костюму прикреплена видеокамера, а Билли знала, как их переключать, и сможет видеть изображение от любой и даже от всех сразу. Вначале было темно, снаружи бушевала обычная метель, но вот они входят внутрь, включают фонари.
А внутри все так непонятно и таинственно. Ничего похожего Билли никогда не видела... Родители и Джен долго искали центральный пост управления — девочка поняла это из их разговоров. Когда они вошли на пост (а за это время Билли успела дважды посетить туалет и съесть свой пакет и половину пакета Вика. Ее брат не любил зеленый паштет, а девочке он нравился.)... Так вот на центральном посту управления оказалось мертвое существо, сидящее в кресле... Оно было очень большим и выглядело странно — как громадное земное животное под названием «слон» из образовательных компьютерных программ. У него оказался большой забавный нос, а само тело длиной в четыре человеческих роста, но теперь оно мертвое и лежит на спине. В его то ли животе, то ли груди, то ли еще где — дырка, из которой торчат кости... Фу! Родители обошли труп вокруг несколько раз и поговорили о нем. Потом они спустились вниз. И на полу этой большой комнаты лежали...
Билли вскрикнула, и Уилкс бросился к ней — обнял за плечи и успокаивающе покачал ее, словно ребенка.
— Все, все, теперь у нас все в порядке.
Воспоминания, словно пузыри, всплывали в ее сознании, и она билась с ними, стараясь не выпустить их в мысли, но почувствовала некое внешнее давление на свой мозг, словно от непонятной недоброй силы.
— Билли, что с тобой?
— Это от того существа. Понимаете, я могу читать его мысли и ощущать его чувства.
Это все в моей голове, — заговорила она. Уилкс глянул на Блэйк.
— Не думайте, я не сумасшедшая, — продолжала Билли. — Оно только что уничтожило всех чужих вокруг нашего корабля, так ведь? И это потому, что оно их ненавидит. Оно — то есть такие, как оно, были здесь в прошлом. Собирали экземпляры чужих... Я, о Боже!
— Билли!
Она потрясла головой, как бы отгоняя мысли этого существа.
— Представляете, каким-то образом и оно читает мои мысли, и оно знает... — пояснила она.
— Что?
— Как я жила на Риме, и мои родители...
— Что с ними?
— О, Боже, Уилкс! Они там нашли корабль, корабль каких-то инопланетян. Пилот его был вроде как ученый, и он собрал экземпляры здешних чужих — яйца. Он заразился случайно. В нем развился детеныш чужого. Тварь убила пилота, и корабль потерпел крушение на Риме. Чужие в нем жили, не знаю, сколько времени. Мои родители нашли корабль и проникли в него.
Уилкс крепко обнял ее за плечи.
— Ладно, деточка, не надо дальше, мы ведь знаем, что потом случилось.
Билли разрыдалась. Слезы текли ручьем — это было одно из тех воспоминаний, которое она старалась запрятать как можно глубже, и отвратительные ночные кошмары до нынешнего момента погребали его под собой.
Страшная ненависть наполнила душу Билли, но это была не ее эмоция: это чувство внушал тот странный космонавт, плавающий в воздухе возле их челнока, — гигант, товарищ которого погиб и рухнул на Рим. Ей не хотелось вспоминать ужасы своего детства, но космонавт принудил снова пережить их. Тогда Билли была совсем ребенком. Она вглядывалась в экраны мониторов и увидела, как отец наклоняется над одним из яиц. Оно открылось, и похожий на краба эмбрион выскочил и вцепился в лицо отца. Билли видела, как мать и Джен тащат его наружу. Слышала отчаянные крики отца...
— Нет! Выйди вон из меня! Вон!
Ненависть. Переворачивающая внутренности, черная, расплавленная ненависть, словно ил, наполнила все существо Билли. Как же этот инопланетянин ненавидит этих!
— Он спас нас! — воскликнул Уилкс.
— Но не потому, что мы понравились ему, а просто он не может не убивать чужих, — ответила Билли. В разговор вмешалась Блэйк:
— Сержант, надо подготовить челнок к полету. А то времени осталось немного — часа три?
Билли подумала о бомбах, которые упадут на планету, и о том, что с ней тогда станет.
Она тут же почувствовала внезапный интерес со стороны слоноподобного. Он достаточно хорошо понимал ее мысли, чтобы услышать и это сообщение.
— Существо улетает, — объявил спасенный пилот. — Оно просто уплывает прочь.
— Он знает о бомбах, — добавила Билли.
— Неплохо. И хотя я всю жизнь мечтал стать послом в мире инопланетян, мне надо заняться починкой челнока, или мы сами обратимся в атомную пыль.
Уилкс поднялся, оставив Билли на полу рядом с Митчем, уже открывшим глаза. Он молчал, да и Билли сказать ему ничего не могла. Исчезновение инопланетянина оставило острое ощущение, словно из мозга выдернули мешавший ей нож.
Дышать было трудно, глаза щипало, насморк и боль в носу мешали работе, но за час удалось управиться.
Челнок поднялся с грунта, вышел на орбиту и произвел успешную стыковку с «Бенедиктом». Уилкс постарался убедиться в отсутствии нежелательных пассажиров на челноке после причаливания, но даже и тогда он прошелся лучами лазера-чистильщика по всей наружной поверхности челнока, прежде чем перевести его из внешней зоны в соответствующий внутренний отсек.
Блэйк подключила Бюллера к внутренней системе поддержания жизни андроидов, а спасенный пилот — Билли до сих пор не знала его имени — занялся проверкой систем корабля. Уилкс тоже занялся делом, хотя и не сказал, каким именно. Билли сидела за столом, уставившись в стену. Все закончилось. Они добрались до планеты чужих. Они пережили нападения террористов и чужих. И теперь они собирались смести жизнь на планете и вернуть ее к начальному моменту. А потом они вернутся домой.
Итак, все закончилось. И она не произносит проклятий.
Глава 26
Орон расположился на председательском месте в своем офисе, разглядывая сидевших сбоку от него трех служащих Компании. Один из них — профессор Драйнер, двух других он по именам не помнил и про себя называл по цвету их одежды — «Красный» и «Зеленый».
Специальные экраны, укрепленные на стенах кабинета, создавали конфиденциальность, защищая от подслушивания, а установленные на окнах приспособления в виде сетки из мягких ломких проволок исключали вибрацию стекол от разговора и считывание ее лазером. Орон предполагал, что, по крайней мере, один из его гостей имеет при себе устройство, подавляющее работу систем электронного подслушивания, хотя не исключено, что такими устройствами обладали все трое. Их, конечно, проверяли, но ведь существуют пластические материалы, из которых можно изготовить все, в том числе и подслушивающие устройства в форме ботинка, наколенника и тому подобного. Переговоры на столь высоком уровне должны вестись с максимальной осторожностью, хотя слова Орона вряд ли кто будет записывать.
— Итак, джентльмены, не будем ходить вокруг да около. Вы прекрасно знаете, зачем мы собрались.
Не меняя выражения лип, Зеленый и Красный обменялись быстрыми, ничего не говорящими взглядами: Орон подумал, что они, возможно, неплохие игроки в покер. Представитель от медицины внешне выглядел сдержанным и спокойным, но нервно подрагивающие пальцы рук выдавали его волнение.
— Не следует ли нам пригласить адвокатов, — предложил Красный.
— О наказании никто не говорит, — пояснил Орон. — И давайте не будем водить друг друга за нос. Я представляю правительство, вы — частные лица...
Красный и Зеленый улыбнулись, причем с одинаковым выражением лиц, — они поняли.
Орон напористо заговорил:
— Я предлагаю отбросить увертки и перейти к делу. У вас был один экземпляр чужого, которого вы прятали в специальной лаборатории. Туда прорвались религиозные фанатики и сами имплантировали себе эмбрионы чужих. Это мы знаем. Ваш экземпляр сварился в результате взрыва, разрушившего лабораторию. Фанатики разбежались — об этом свидетельствуют продолжающие поступать сообщения о ночных кошмарах, что, в свою очередь, подтверждает существование на Земле нескольких чужих... Сказал ли я вам что-то, чего вы не знали?
Красный и Зеленый слегка улыбнулись, одновременно и одинаково. Действительно, правительство имеет обширную информацию и нет смысла отрицать сказанное... Драйнер покачал головой:
— Да, мы, увы, знаем об этом.
— Я так и решил, что знаете — от осведомителя в наших структурах. Но вот с нашими летучими отрядами, специально созданными для борьбы с чужими, у вас связи нет наверняка.
Он посмотрел на гостей. Красный пожал плечами, изображая понимание тонкости момента, — Орон понял это как «нет».
— Недавно мы нашли одного из участвовавших в нападении на лабораторию.
Драйнер с живостью наклонился вперед:
— С имплантированным эмбрионом?
— К сожалению, нет. Грудная клетка этого человека прорвана изнутри, и он был мертв уже около суток, когда наша команда обнаружила его в Новом Чикаго. Следов новорожденного чужого найти не удалось.
— Дерьмо! — тихим голосом воскликнул профессор и снова откинулся на спинку кресла.
— Разделяю ваши чувства, доктор. Нам очень хотелось самим обзавестись несколькими экземплярами чужих. Но боюсь, что наши заботы теперь будут куда серьезнее, чем борьба за первенство в создании новой системы вооружения, независимо от того, сколько это может принести денег.
Зеленый и Красный оживились. Зеленый спросил:
— Что вы имеете в виду?
Орон поднялся с кресла, повернулся к окну: там, в городской круговерти, по мере того как сгущались сумерки, начали загораться огни. Машины неслись по дорогам, освещенные последними лучами солнца.
— Доктор, вы знаете, как размножаются эти твари? Что каждая из них — потенциальная матка, не так ли?
Драйнер вопросительно посмотрел на своих хозяев. Оба они ответили еле заметным пожатием плеч, давая утвердительный ответ.
— Да, такое возможно, — ответил доктор.
— Мы не знаем, сколько фанатиков сбежало. Возможно, их человек двенадцать. Мы потеряли новорожденного чужого. Остальные чужие вот-вот вырвутся из своих людей-\"яиц\", если уже не вырвались, так ведь?
— Да, и это зависит от того, какие именно яйца уже имплантированы, — ведь матка откладывает их в течение нескольких дней.
— Но в большинстве случаев это всего плюс-минус неделя, правильно?
— Боюсь, что так.
— Доктор, если считать, что имплантировано пять яиц и из каждого вылупится матка, которая начнет откладывать яйца, едва достигнет зрелости, сколько времени, по вашему представлению, потребуется, чтобы проклятые твари заполонили всю Землю?
Драйнер сглотнул:
— Я... видите ли, невозможно с уверенностью сказать...
Орон оглядел присутствующих — тяжесть ответственности давила на его плечи. Он был специалистом, хотя сидевшие перед ним обладали не меньшими познаниями в этом деле. Ему сейчас требовалась вся информация, которой обладала Компания.
— Эта ситуация напоминает проблему хомяков. Одна самка и ее выжившее и достигшее зрелости потомство производит следующее поколение, поколение детенышей, способных за пару лет нарожать столько зверюшек, что мы будем ходить по колено в хомяках... Конечно, в жизни этого не происходит — некоторых убивают сами матери, других поедают естественные хищники, а есть и такие, которых просто давят существа с большими ногами. А вот у чужих нет естественных врагов в нашем мире. И чтобы убить хотя бы одного, требуется настоящее бронебойное оружие, да и то так просто не получается — мы это знаем из докладов Десантников, встречавшихся с чужими. Китайский крестьянин с навозными вилами или австралийский охотник за пернатыми только зря потратит время, пытаясь с помощью своего оружия остановить взрослого чужого Вы согласны?
Драйнер снова сглотнул. Вопрос представителя правительства был чисто риторический.
— Действительно, любой человек, выступающий против хотя бы одной твари, достоин сожаления. Размножаются чужие, как хомяки, причем их матка даже не нуждается в оплодотворении, и очень быстро достигают зрелости. Мы не знаем, где они начнут свое массовое размножение. Фанатики разбежались, и сведения о них поступают со всех концов мира. Если даже считать, что только одна десятая из известного нам — правда, то вскоре мы обнаружим чужих в обоих полушариях... Чикаго-то от Лимы находится на приличном расстоянии... Итак, джентльмены, это означает, что все мы — в очень глубоком дерьме. С вашей стороны я ожидаю всяческого сотрудничества в том, чтобы остановить чужих любым способом. Если мы их не остановим, подсчет годовых прибылей окажется самым последним из дел, которые вас могут беспокоить. Твари загубят так много людей, что вопли избежавших их участи будут слышны аж на Марсе. И каждый из налогоплательщиков потребует, чтобы за это кто-то ответил. Я отдам им вас, а затем правительство возьмется за меня.
Драйнер облизал сухие губы.
И даже эти двое космополитов — Красный и Зеленый — казались удрученными подобной перспективой.
Что же, это неплохо. Орон их достал. Теперь оставалось надеяться, что еще не слишком поздно. Представитель правительства не высказал своих наихудших опасений. Ведь чужие могут запросто уничтожить человечество на планете. Конечно, это был сценарий наихудшего исхода событий. На самом деле Орон не думал, что дело может обернуться таким образом. Нет, это всего лишь кошмарный сон. Он надеялся, что это именно сон.
Глава 27
Слоноподобный гигант улетел. Ионный след его корабля растаял в космическом вакууме прежде, чем астронавты перевели свой корабль, летавший по эллиптической орбите вокруг планеты чужих, в свободный полет. Забавно, но эта планета даже не имела названия, по крайней мере насколько это было известно Уилксу. Впрочем, теперь его это и не волновало. Там, внизу, не осталось ничего, о чем стоило бы беспокоиться.
Итак, по милости Корпуса Колониальной Морской Пехоты, сержант Уилкс высыпал на планету дождь ядерных зарядов. Траектории их, рассчитанные компьютером, обеспечили падение смертоносного груза на грунт и воду океанов. Затем заряды одновременно взорвались, сметая все на планете, как бы это сделал разъяренный своим неудачным творением Господь. Облака атомного огня пронеслись по поверхности планеты, сметая ударными волнами деревья, кусты и даже некоторые горы. Вулканы, спавшие долгое время, проснулись, добавляя к общему хаосу продукты своих извержений и потоки лавы. Планета застонала и ответила колоссальным землетрясением, потрясшим ее поверхность сильнее, чем это укладывалось в придуманные человеком шкалы. Океаны вскипели, пар вздымался к небу. Представители всех форм жизни океана, суши и воздуха сварились. Мир был потрясен до самых корней, и если чему-то и удалось выжить во время начального разрушения, то ему предстояли не менее тяжелые времена ядерной зимы вдобавок к радиоактивному заражению от не особенно чистых ядерных зарядов. Конечно, чужие отличались исключительной выносливостью и могли сохраниться в условиях, когда погибло почти все, но ведь и они нуждались в пище. А пища на этой планете теперь будет весьма редким явлением еще очень и очень долго.
Уилкс наблюдал на мониторах, как в конвульсиях гибнет планета чужих, и радовался. Появилась надежда, что оставшиеся в живых твари проживут еще немало времени, но умрут от голода. Медленно.
Десантник не задумывался, будут ли мучить его ночные кошмары, с которыми он прожил уже столько лет. Он нанес этим тварям ответный удар, стер, уничтожил их. Последним смеялся он. Правда, еще одна такая тварь жила где-то на Земле, но, вернувшись, он посмотрит, что можно сделать с ней.
Интересно, конечно, как его самого накажут за то, что взорвал целую планету. Скорее всего будет военный трибунал. Посмотрим. Дела обстояли куда хуже, чем рассчитывал Орон.
С первыми скоплениями чужих справиться, казалось, было нетрудно. Его летучие отряды были проинструктированы в отношении внезапных исчезновений больших масс людей, и если выявлялась область, где наблюдались такие явления, они сразу отправлялись туда. Орон использовал лучшие транспортные средства, так что полностью снаряженный отряд мог вылететь и по параболе опуститься в любую точку Земли менее чем за три часа. Первые гнезда чужих были небольшими, не более пятидесяти или сотни яиц и одна матка. Летучие отряды не оставляли им никаких шансов — полностью стерилизовали местность. Гнезда уничтожали, окрестности тщательно вычищали, возможных носителей задерживали и высылали. Имевших имплант расстреливали на месте и тела их сжигали.
В Новом Чикаго, Малом Майами, Гаване, Мадриде — во всех этих городах гнезда были быстро обнаружены и уничтожены.
Вначале Орон чувствовал некоторое смущение. В самом деле, требовалось возмещать немалый ущерб и выдерживать определенное ухудшение политического климата, но действия во имя безопасности планеты давали ему большие полномочия. Чужие не выделялись особенным умом. Они — как термиты, муравьи или пчелы — строили гнезда, сооружали камзры для кладки яиц и рассылали рабочих в поисках пищи. В устройстве своей жизни они руководствовались инстинктами без примеси интеллекта. Возможно, им вполне хватало ума для жизни на своей планете, при отсутствии более умных соперников. На какое-то время Орон почувствовал облегчение. Он — специалист, и военные ему полностью доверяли.
Шли недели. Месяцы.
И вскоре появились новые гнезда: Париж, Москва, Брисбейн, Антарктик-Сити. Чужие расползались вдаль и вширь, чего Орон и опасался, но по-прежнему их было легко обнаружить и обезвредить. Инфекция была опасной, но контролируемой. Как при фурункулезе: вскрывая и очищая отдельные язвы, можно добиться полного выздоровления.
Но затем ситуация начала меняться.
То ли его летучие отряды, быстро и уже автоматически выполняя свою работу, стали допускать небрежность, то ли в результате естественного отбора, подобно крысам или тараканам, чужие изменили тактику и начали строить свои гнезда по-другому. Жилища чужих стали меньше, но более многочисленны. Летучие отряды находили всего десять — пятнадцать яиц в крошечной камере, а такие гнезда куда труднее обнаружить. И их становилось все больше. В Северной Африке, в бывшей стране Берег Слоновой Кости, было выявлено не менее восьмидесяти маленьких жилищ в радиусе пятидесяти километров. Находили гнезда в Абидане, в фундаментах небоскребов и в старых складских помещениях, но большинство из них размещалось под землей. Отряды обнаружили имплантированный скот, лошадей и даже коз. Годилось любое крупное животное. И если в цивилизованных странах обращали внимание на исчезновение людей и сообщали об этом через средства массовой информации, то в отсталых странах исчезновение фермера и нескольких десятков животных могло долго оставаться незамеченным.
Похоже, чужие в своей борьбе за выживание становились более гибкими.
Спустя шесть месяцев после событий в лаборатории в Лиме Орону пришлось приказать провести нападение силами дивизии на гигантское гнездо в городе Диего-Суарес, на севере Мадагаскара. Это была система из нескольких сотен небольших гнезд, соединенных туннелями.
Через восемь месяцев после начала этой войны Орон взял на себя ответственность за атомную бомбардировку Джакарты. А через год — австралийский континент стал считаться настолько зараженным, что правительство наложило запрет на въезд и выезд и установило полный карантин. Любое судно, самолет или космический корабль, уходящие с континента, расстреливались лазерными спутниками.
Теперь в задачу летучих отрядов поиск гнезд для уничтожения уже не входил. Отныне они обозначали периметры зараженных территорий и не пропускали возможных носителей в пока безопасные области.
Началась настоящая война.
Были приняты законы военного времени. Отменены все национальные границы. Управление передано в Объединенное Военное Командование. Действие гражданских свобод — приостановлено на время конфликта. Подозреваемые — носители эмбрионов чужих — подлежали расстрелу на месте по распоряжению любого офицера выше полковника. Затем этот уровень был понижен до майоров и капитанов. После — до сержантов. И очень скоро любой вооруженный солдат мог расстрелять кого угодно, и если потом проверка давала отрицательный результат... что ж — никто не застрахован от ошибок. Война есть война. Для спасения планеты можно пожертвовать несколькими гражданскими, ведь так?
Когда удалось поймать самца чужого — а это случилось не сразу, — исследования показали, что твари стали намного умнее. По уровню интеллекта они дотягивали до собаки. Но когда в результате боя, уничтожившего половину центральной части Сан-Франциско, удалось поймать матку, то оказалось, что ее мыслительные способности превосходят разум большинства людей и составляют почти сто семьдесят пять единиц по шкале Эрвайна-Шлейтлера.
Кошмары становились действительностью. Какие бы чувства ни охватывали Орона прежде, ничто не шло в сравнение с глубоким холодом в его кишках, когда он прочел эту информацию на экране своего компьютера. Чужие стали умными. Слишком умными. И ответственность за это лежала на людях.
А на борту «Бенедикта» уцелевшие готовились к гиперсну. Бюллер лежал в своем специальном устройстве, напоминающем люльку, живой и беззаботный благодаря усилиям Блэйк. Билли избегала его, но теперь, готовясь к длительному расставанию, она не могла не поговорить с ним напоследок.
Митч лежал затянутый специальным покрытием от груди до места, где кончалось его тело. Верхняя часть его тела выглядела точно так, как и раньше. Когда девушка вошла в комнату, он проснулся. Они были одни.
— Митч.
— Билли, я... я не хочу, чтобы ты смотрела на меня так!
— Черт возьми! Как бы ты хотел, чтобы я смотрела на тебя? Как на мужчину?
— Мне жаль, Билли. Ты не представляешь, как мне жаль.
— Что я для тебя, Митч? Сбой в твоей программе?
Она подвинулась к нему: теперь она могла Прикоснуться к Митчу. Могла. Но не прикоснулась.
— Нет, — ответил он.
— Что же тогда?
— Я должен был сказать тебе. Я пытался, но просто не смог. Я боялся.
— Боялся?
— Потерять тебя.
Билли рассмеялась коротким резким горьким смехом.
— Я такой, какой я есть, Билли. Я не выбирал, каким мне родиться.
— Ясно, поэтому ты решил одурачить глупую человеческую суку, не так ли?
— Нет. Откуда бы я ни был, кем бы я ни был, я ем, я чувствую, я страдаю. И я нашел любовь.
Билли прикусила губу. Она не хотела этого слышать. Нет! Она хотела слышать это больше всего.
— Я не такой, как ты. У меня не было отца и матери, я никогда не был ребенком, никогда не жил до того, как меня создали для Колониальной Морской Пехоты. Но из того образа я вырос. Я многому научился. Я стал гораздо больше, чем был. И я испытал любовь. Не знаю, похожи ли мои чувства на твои или нет. Для меня это пустота, которую можешь заполнить только ты. Это головная боль, когда тебя нет рядом. Это лихорадка, которую только ты можешь охладить. Я ощущаю страсть, нежность, хочу касаться тебя, держать тебя в своих объятиях. Даже сейчас, когда от меня осталась только половина.
Митч замолк и всхлипнул.
«Боже, не хватало еще, чтобы он плакал, — подумала Билли, — Это невыносимо».
— И я предал тебя.
Но когда эта тварь схватила меня и разорвала пополам, мне было больно. Но эту боль не сравнить с той, которую причинил мне твой взгляд, полный ненависти... — Андроид замолк и отвернулся.
И Билли поняла, что ее чувства — настоящие, кем бы ни был Митч. Она любила его так, как любил ее он чувствовала то же самое и, наверное, могла сказать о любви теми же словами. И она не сможет без этого жить.
— Митч...
— Да, Билли. Выключи аппараты, дай мне умереть.
Девушка протянула руки и коснулась андроида. Плечо его было теплым, кожа ивой, мускулы твердыми. Он любил ее. Билли убедилась в этом. А любовь дорого стоит, кем бы Митч ни был. Никто прежде не любил ее, кроме ее родителей.
— Митч, — проговорила она.
Андроид снова повернулся к ней.
Она наклонилась и поцеловала его в губы. Почувствовала его боль, почувствовала, как он вздрогнул от поцелуя. Его руки обняли девушку.