— Где? — буркнул Вадим.

— В Мальцеве. Что-то нехорошее. Я хочу знать, что. Послушайте. — Она подалась вперед и торопливо продолжила: — Мне очень нравится этот дом… Там прошли лучшие годы моей жизни, и я хочу вернуться туда. Жить в нем постоянно. Это было бы не только приятно, но и очень удобно. Моя работа позволяет жить за городом. К тому же это совсем рядом… — Виктория не прекращала свой гимн загородной жизни, и я забеспокоилась, что на мой вопрос она так и не ответит, но тут она сказала: — Я хочу быть уверенной, что с этим местом все в порядке.

— Это в каком смысле? — хмыкнул Вадим.

— Ведь что-то его напугало, — смешалась девушка. — Я хочу знать… И принять решение: оставить дом себе или продать. Вот и все. — Она вновь оглядела нас, словно сомневаясь, что мы ее поняли.

— Что ж, — сказал Вадим, — давайте подведем итог нашей интереснейшей беседы. У вас нет повода не доверять правоохранительным органам, но вы уверены, что ваш дед умер, потому что кто-то этому поспособствовал, или, говоря попросту, старика напугал. И вы хотите знать, кто или что свело родственника в могилу. Задание не из самых легких. Зато в духе Конан Дойла.

Девушка насторожилась, гадая, как отнестись к словам Вадима, а он досадливо вздохнул:

— Спасибо, что обратились к нам. Мы обсудим ваше предложение и дадим ответ, — скороговоркой закончил он.

— Вы отказываетесь, да? — растерянно спросила Виктория. — Поймите, мне больше не к кому обратиться! И я… заплачу, сколько вы скажете. Пожалуйста.

Я испугалась, что она заплачет, но девушка, стиснув зубы, замерла с закрытыми глазами. Потом вдруг вскочила.

— Когда будет ответ? — спросила она, откашлявшись.

— Завтра, — пожал плечами Вадим и пошел провожать ее до двери.

— Девица не в себе, — заметил Димка спустя некоторое время, когда Вадим вернулся, спихнув гостью на попечение Лионеллы.

— Ведет себя немного странно, — кивнула я.

— Да у нее тараканы из ушей лезут, — фыркнул Вадим. — Она что же, решила — возле дедова дома упыри шастают? Или еще какая нечисть?

— А ты Конан Дойла с какой стати приплел? — усмехнулся Димка. — Девушка явно пребывала в недоумении от твоих литературных сравнений.

— У него рассказец есть, там один чувак тоже коньки отбросил, увидев в окне жуткую рожу. Оказалось, это была вполне симпатичная девушка.

— Правда есть такой рассказ? — повернулся ко мне Димка, а Волошин завопил:

— Господи! Куда мир катится? Они уже и Конан Дойла не читают.

— Есть, — кивнула я, отвечая на вопрос Димки. — Кажется, называется «Желтое лицо».

— Надо почитать, — кивнул Соколов.

— Почитай-почитай.

— Чего делать-то будем? — помедлив, спросил Димка.

— Ты ведь это не всерьез спросил? — сказал Вадим. — Или решил бабла срубить на халяву?

— Почему же на халяву?

— Потому что все это чушь, — Волошин посмотрел на нас и вдруг кивнул: — Лучше за привидениями гоняться, чем от безделья дуреть. Что скажешь? — повернулся он ко мне.

Я пожала плечами.

— Согласна. Насчет того, что лучше гоняться.

— Ага, завтра заеду к ментам и для начала узнаю, что там с нашим дедушкой. Хотелось бы убедиться: он на кладбище, а не живет припеваючи, не подозревая о буйных фантазиях внучки.

Димка, успев заглянуть в компьютер, произнес:

— Наша девушка шьет приданое для младенцев: одеяла, фуфайки, конверты… У нее интернет-магазин, — он развернул экран в нашу сторону, чтобы мы могли видеть.

— Симпатичные вещицы, — кивнула я.

— Золотые руки, — хмыкнул Волошин. — С мозгами незадача, но хоть руки не подвели.

— Есть еще что-нибудь? — не обращая внимания на Вадима, задала я вопрос Соколову.

— Сейчас посмотрим.

Пальцы его порхали по клавиатуре, Вадим подошел к бару, достал бутылку виски, продемонстрировал нам с немым вопросом в очах. Не дождавшись реакции, налил виски в стакан и устроился в кресле, выбрав то, что у окна. Я заметила, каждый из нас избегал садиться в кресло Бергмана. Вот и сейчас Волошин прошел мимо, мало того, держался на расстоянии. Я попыталась представить, что бы сказал Максимильян, будь он сейчас здесь. Взялся бы за это дело? «Нет никакого дела, — в досаде решила я. — Как нет и других клиентов. А от безделья мы скоро на луну выть начнем». Собственно, что мне мешает уйти из этого дома, а еще лучше — уехать из этого города? И попытаться начать жить заново? Надежда, что Максимильян жив? Да я и при нем не раз и не два думала о бегстве. Еще недавно он меня жутко раздражал своими тайнами и дикими историями, которыми нас пичкал. Волошину и Димке головы он заморочил основательно. Да и я, если честно, уже не была так уверена, что все это не более чем фантазии. В который раз я попыталась разобраться в своем отношении к Бергману. Не самое подходящее время, надо признать. Он раздражал, очаровывал, чаще бесил, одно несомненно: мой мир без него многое потерял… «Я хочу, чтобы он вернулся», — подумала я и испугалась, что произнесла это вслух. Но мужчины по-прежнему сидели хмурые и сосредоточенные, и я с облегчением вздохнула.

И вновь подумала о Бергмане. Он решил, что мы должны жить в его доме и заниматься расследованиями. Что ж, постараемся его не разочаровать.

— Ничего интересного, — заговорил Димка, не отрываясь от экрана. — Активно продвигает в социальных сетях свой магазин, и это, собственно, все. Судя по фоткам, личная жизнь на нуле. Подруги и те появляются нечасто, а парней и вовсе нет. А насчет родственника она не шутила: месяц назад в Мальцеве обнаружен труп пожилого мужчины без признаков насильственной смерти. Думаю, это наш старичок.

— Жаль, что не спросили его фамилию, — запоздало посетовала я. — Он дед по матери, значит, фамилии у них с Викторией разные.

— Да мне и в голову не могло прийти, что мы возьмемся за это дело! — фыркнул Волошин.

— А мы возьмемся? — спросила я.

— Лично у меня вполне корыстный интерес. Деньги тают на глазах, а я без них впадаю в депрессию. Клиент готов платить, а я готов исполнять любой его каприз.

— Хорош прибедняться, — отмахнулся Димка. — Если хотите мое мнение… Утро вечера мудренее. Я еще покопаюсь немного, а Воин завтра заглянет к ментам. Тогда и решим.

Воином в нашей команде называли Вадима. У Димки было прозвище Поэт, Бергман, соответственно, Джокер, а я — Девушка. У каждого в колоде имелась своя Карта. Бубновый Валет — Димка, Вадим — Король Крестей, а я — Червонная Дама. Елена Прекрасная, если верить байкам, которыми нас потчевал Максимильян. В прежней жизни мы, ни много ни мало, дали клятву встретиться вновь, чтобы найти и уничтожить заклятого врага. У него тоже было прозвище: Черный Колдун. Как вам такое? Чего ж удивляться, что временами очень хотелось Бергмана придушить? Хотя бы для того, чтобы не слышать этой чепухи. Но Воин с Поэтом в нее верили.

Сначала Бергман разыскал Волошина, потом Димку. Первый находился в психушке, второму грозил тюремный срок. Воин в самом деле воевал, а Димка — хакер, причем из тех, кто может многое, а у государства к таким рано или поздно возникают претензии. В общем, в обоих случаях появление Бергмана было весьма кстати.

Потом пришла моя очередь. Вытаскивать меня из малоприятных мест Максимильяну не пришлось, но чувствовала я себя в тот момент не самым лучшим образом, понятия не имея, как жить дальше. С прежней жизнью я простилась, новая виделась с трудом. В общем, я скорее обрадовалась их появлению, а на глупые россказни старалась не обращать внимания.

А потом возник тот, кого мы поклялись убить. Черный Колдун. Правда, назвался Климом, и поначалу я готова была решить, что он неплохой парень, хотя мозги у него немного набекрень. Он охотно поддержал бредовые идеи Максимильяна, но с одной поправкой: с его точки зрения, Черный Колдун — как раз Бергман и есть. Появление еще одного психа не порадовало, но было в нем что-то… В общем, я понемногу начала съезжать с катушек, уже не зная толком, кому и во что верить. И даже предприняла попытку собрать всех вместе и обсудить нашу проблему, которой и не было вовсе, с моей точки зрения, а было коллективное помешательство.

Кончилось все скверно. Клим исчез, Максимильян остался в доме, который взорвался на наших глазах, и теперь мы мучительно пытаемся собрать нашу жизнь, в один миг разлетевшуюся вдребезги.

«Пусть рассказывает свои байки, пусть делает что угодно, лишь бы остался жив», — подумала я в отчаянии и закусила губу, чтобы не разреветься.

— А не пора ли нам ужинать? — поднимаясь, сказал Вадим. — Пойду потороплю Лионеллу, бабка пренебрегает своими обязанностями.

Он вышел из кабинета, и я услышала, как он кричит за дверью:

— Лионелла Викторовна! Вы, часом, нас голодом уморить не решили?

Его шаги стихли на лестнице. Димка, отодвинув ноутбук в сторону, шагнул ко мне.

— Может, нам стоит уехать?

— Уехать? — не поняла я.

— Ну, да, — пожал он плечами. — Вдвоем. Куда-нибудь на Карибы.

— С чего вдруг?

— Я же вижу, что с тобой происходит. Ты не можешь смириться с его смертью.

— А ты можешь? — спросила я. Против моей воли получилось враждебно.

— Пытаюсь, — ответил Димка. — Получается так себе. Чем скорее мы поймем…

Он замолчал, махнув рукой.

— Карибы вряд ли помогут, — сказала я.

— Действительно, все проще, и дело вовсе не в Карибах, а во мне. Ты не хочешь ехать со мной. Я прав?

— Нет. Не прав. Я готова отправиться с тобой на край света. Ты мой друг. Человек, которого я очень уважаю. И перед которым чувствую вину.

— Потому что не любишь меня?

— Потому что Джокер прав: это был неверный выбор.

— Вот как? А я-то сдуру решил, теперь мы могли бы… По крайней мере, могли бы попытаться…

Он смотрел исподлобья, я чувствовала его обиду, а еще злость и ответила как можно мягче:

— Не стоит повторять ошибки.

— Очень мило, — хмыкнул он. — Чувствовать себя чьей-то ошибкой…

На счастье, в кабинет вернулся Вадим, посмотрел на нас и сказал со смешком:

— Выясняете отношения? Я бы на вашем месте поторопился в столовую. Старушенция сильно гневается, когда мы опаздываем. А злить ее я бы воздержался. Иначе кто ж нас кормить будет?

Я поспешно покинула комнату, с удовлетворением отметив, что Димка идет следом. Еще недавно мы были любовниками. Правда, быстро поняли, что сваляли дурака. Причем поняли оба. Так что странно, какого лешего он ведет себя точно брошенный Ромео.

Бронзовая люстра с плафонами из хрусталя освещала столовую, большую комнату с антикварной мебелью и картинами в тяжелых рамах. Еще одна загадка Бергмана — источник его благосостояния. У нас заоблачные гонорары, но их явно недостаточно, чтобы жить с таким размахом. Особняк в центре города прозвали Домом с чертями из-за горгулий на крыше, его Максимильян приобрел несколько лет назад. На первом этаже — букинистический магазин с очень редкими книгами и разными диковинами, вроде астролябий и макетов парусников, которым лет по сто. Книги были страстью Бергмана, особенно те, где речь шла о карточных колодах. Мне кажется, Максимильян знал о них все. По завещанию особняк теперь принадлежит мне, и это здорово тяготит. Магазин, стараниями Василия Кузьмича, его единственного сотрудника, продолжал работать, словно ничего не произошло, но я-то знала: вряд ли это продлится особенно долго. В конце концов придется что-то решать и с домом, и со всем наследством Бергмана. При одной мысли об этом мне становилось так тошно, что хотелось бежать куда глаза глядят.

Мы устроились за столом, каждый на своем месте. Кресло Бергмана и здесь оставалось нетронутым, и возникало чувство, что он незримо присутствует рядом. Может, так и было. С Бергманом ничего нельзя знать наверняка.

Лионелла бесшумно двигалась вдоль стола, разнося тарелки. Сама она за стол вместе с нами никогда не садилась, Бергмана называла хозяином и, кажется, работала у него очень долго, но и тут наверняка не скажешь. Жизнь Максимильяна для меня тайна за семью печатями, знаю я о ней немного, точнее, вовсе ничего не знаю. И с уверенностью могу поведать лишь о нескольких месяцах, которые прошли с момента нашего знакомства.

На вид Лионелле за семьдесят, но она довольно крепкая, в чем я не раз могла убедиться, и характером ее Господь не обидел. Исчезновение Бергмана стало для нее тяжелым ударом, но внешне она выглядела так же — холодно и отстраненно, как обычно. Из нас троих симпатию у нее вызывал разве что Воин, к Димке она скорее была равнодушна, а меня недолюбливала. По крайней мере, не упускала случая указать на мои недостатки.

Димка притащил в столовую ноутбук, впрочем, он с ним никогда не расставался, Лионелла, взглянув на него, сказала сурово:

— Уберите.

Димка вздохнул, но ноутбук убрал. Лионелла торжественно удалилась, а мы приступили к трапезе.

— Ум отъешь, — сообщил Вадим, отправляя в рот очередную порцию жаркого. — Из-за такой стряпни я готов терпеть эту старую ведьму… Милейшую женщину, я хотел сказать.

Димка был к еде абсолютно равнодушен, кажется, не всегда замечал, что, собственно, ест. Разговор за столом не клеился.

Я продолжала жевать, наблюдая за мужчинами, с мыслью о том, что неуклонно скатываюсь в депрессию. Вновь появилась Лионелла, собрала посуду. Мы еще некоторое время сидели за столом, а потом разбрелись по своим комнатам.

Я взяла планшет и устроилась на подоконнике, но планшет не открыла, смотрела в окно. Начало темнеть, а я так и не сдвинулась с места, хотя бы для того, чтобы включить свет.

Раздался короткий стук в дверь, после чего она распахнулась, и в комнату вошел Вадим.

— Чего без света сидишь? — ворчливо спросил он, приблизился и встал рядом.

Он смотрел на стену напротив, точно избегая моего взгляда. Ответа на свой вопрос, видимо, не ждал, и я решила себя не утруждать.

— Как думаешь, мы привыкнем? — спросил он.

— Все привыкают, — ответила я, хотя вовсе не была в этом уверена.

— А если…

— Что? — не дождавшись продолжения, сказала я.

— Вдруг он жив? Понимаю, звучит глупо. Но когда речь идет о Джокере… Этот парень на многое способен.

— Он человек. А люди смертны.

— Согласись, он необычный человек, то есть совсем-совсем необычный.

— Ага. Мастер пудрить мозги, — проворчала я.

— Значит, у тебя никаких сомнений? — с обидой спросил Вадим.

— В его человеческой природе?

— В том, что он погиб?

Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и в его взгляде была сумасшедшая надежда. Меня так и подмывало рассказать о письме. Оно совсем не значило, что Бергман каким-то фантастическим образом спасся, но надежду, безусловно, давало. Я представила, как расскажу ему, и мы вместе все обсудим, поддерживая в себе веру в то, что Бергман вернется, и будем ждать. Ожидание может быть томительным, но это все же лучше беспросветного отчаяния. Не знаю, что меня остановило в этот раз.

— Кто у нас Воин? — вздохнула я. — Вот и скажи: каковы его шансы?

Вадим ничего не ответил, вместо этого пожал плечами и направился к двери.

— Как-нибудь справимся, — буркнул он, шагнув за порог.

А я кивнула, пробормотав себе под нос:

— Как-нибудь.



Завтракали мы вдвоем с Димкой. Лионелла сообщила, что Вадим умчался из дома часов в восемь. Устроились мы в кухне, против чего Лионелла не возражала, и это было единственным послаблением с ее стороны. Я как-то предложила и вовсе сюда перебраться и удостоилась такого взгляда, что тут же язык прикусила. Бергмана нет, но в его доме все должно оставаться неизменным. В том числе торжественные приемы пищи под бронзовой люстрой.

— Воин теперь у тебя ночует? — осведомился Димка, когда Лионелла ненадолго покинула кухню.

— Он пробыл у меня минут десять, — ответила я как можно спокойнее.

— Да? Зашел пожелать спокойной ночи?

— Зашел спросить, нет ли у меня напрасных надежд.

— Что ты имеешь в виду?

— Смерть Джокера, разумеется.

— Постой, — нахмурился Димка. — Вадим считает, у него был шанс спастись?

— Этого он не сказал, но наверняка хотел услышать нечто подобное от меня. По-моему, он не может смириться, как, впрочем, и я…

— Я всегда думал, Воин из нас самый… здравомыслящий? — не найдя подходящего слова, Димка закончил фразу с вопросительной интонацией.

— Оказалось, это не так, — пожала плечами я. — Если хочешь мое мнение… я не верю, что он погиб. Не хочу верить и не верю. Кто знает, что у него на уме? Может, хотел посмотреть, как мы справимся?

— По-твоему, это просто нежелание принять очевидное?

— Думаю, нам стоит заняться работой.

Вадим вернулся часа через полтора. Мы в это время сидели в гостиной, Димка — уткнувшись в ноутбук, я пялилась в окно. Услышав шаги, мы дружно повернулись. Вадим вошел, как всегда деятельный, что-то насвистывая.

— Привет! — сказал он и повалился в кресло. — Ну что… Наша девушка хоть и сгустила краски, но в целом придерживалась фактов. Ее дед, Зиновьев Альберт Юрьевич, скончался месяц назад в возрасте семидесяти восьми лет в своем доме, находящемся в поселке Мальцево. Обнаружила его соседка, она же домработница, Никифорова Клавдия Семеновна. Выражение лица дед имел неприятное, но насчет запредельного ужаса — явное преувеличение. Соседка сразу поняла, что он мертв, но «Скорую» вызвала. И, разумеется, полицию. Нет никаких причин подозревать убийство. Дядя в возрасте, сердчишко пошаливало и в ту ночь не выдержало. Скончался он сам, без физической помощи возможных недругов. Патологоанатом — мой знакомый — клянется, что причина смерти именно та, что значится в бумагах, в чем нет никаких сомнений.

— Но напугать его кто-то мог?

— Само собой. Но сделать это так, чтоб дядя богу душу отдал, — все-таки искусство. Интересно было бы знать, что он увидел в окне, — буркнул Вадим.

А я сказала:

— Ну так давайте узнаем.

— Я тут тоже кое-что нарыл, — поднял голову Димка. — Виктория сказала, что ее родители умерли. Это не совсем так. Отца шесть лет назад обнаружили с петлей на шее. До конца так и не выяснилось, то ли он сам повесился, то ли помог кто. Мужик — игрок и, по слухам, задолжал серьезным людям.

— С покойника долг не получишь, — заметила я.

— Точно. Но если взять с него нечего, то акт устрашения был бы совсем нелишним. Через месяц после этого исчезла мать Виктории.

— Что значит «исчезла»?

— Никакой конкретики. Достоверно известно, что последним ее видел отец, то есть наш Альберт Юрьевич. Она навещала его в Мальцеве, отправилась домой, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. Викторию взяла к себе бабка по отцу. Я составил краткую справку, можете ознакомиться. Отправил вам на почту. О самой Виктории Кудрявцевой сведения минимальные. Родилась здесь, окончила школу номер шестьдесят три, а также художественную школу. Поступила в колледж, но проучилась только два года. Индивидуальный предприниматель. Налоги платит исправно. Вот, собственно, и все.

— Батя в петлю полез, мать пропала, и тут еще дедуля преставился. Неудивительно, что девке упыри за окном мерещатся, или кто там старичка напугал. Лично мне это обилие покойников подозрительно. Может, менты чего-то недосмотрели, а у девки с головой как раз порядок.

— Я правильно поняла — мы беремся за это дело? — спросила я.

Димка как будто не услышал вопроса, а Вадим пожал плечами:

— Ну, если она наскребет бабла на наш обычный гонорар, я за.

— Тогда звони ей.

На этот раз Виктория выглядела немного увереннее. Сумма, которую назвал Вадим, ее не удивила, казалось, деньги ее вообще не интересуют. Она устроилась в том же кресле, что и накануне, и сложила на коленях руки, точно примерная ученица.

— Расскажите нам о своем деде, — попросила я. — Все, что знаете. Я помню, что в последнее время вы общались мало, но… Не было ли в его поведении чего-то необычного?

— Дед — бывший партийный начальник, я совсем немного об этом знаю, в основном от мамы. Он очень любил командовать, а еще вечно всем был недоволен. Ругал власть, считал всех бездельниками, голосовал за коммунистов. Но их тоже ругал. Бабушка была добрая, а деда я всегда боялась. Он на маму кричал, и на меня, и на бабушку. Вряд ли кто-то в Мальцеве его любил. Я имею в виду, наверняка были люди, которые его терпеть не могли. Но ни о каких врагах я не слышала. Создавалось впечатление, всех людей дед одинаково терпеть не может.

Мы говорили больше часа, но ничего полезного не узнали. Дело представлялось мне совершенно бесперспективным, если бы не наблюдение Вадима — повышенная смертность в семье и впрямь настораживала.

Димка старательно зафиксировал слова Виктории. Затем мы подписали необходимые бумаги и вскоре простились.

Она ушла, а Вадим сказал весело:

— Что ж, добро пожаловать в мир сельских будней, с его интригами и кровавыми тайнами! Мы с девушкой отправляемся в Мальцево, а ты остаешься на хозяйстве.

Димка нахмурился, однако согласно кивнул.

— Собирай вещи, — продолжил Вадим, обращаясь ко мне. — Легенда все та же. Мы счастливые новобрачные на отдыхе. Я заглянул в Интернет, в поселке есть гостиница. Думаю, для начала нам лучше остановиться там, а не в доме старика. Оглядимся, поболтаем с местными, авось и забрезжит свет в конце тоннеля.

Я отправилась к себе и побросала в чемодан самое необходимое. Добавила пару платьев, сарафан и шляпу. Если уж мы отдыхающие, то должны выглядеть соответственно.

Выйдя из комнаты, я обнаружила в коридоре Вадима, свой чемодан он тоже успел собрать, подхватил оба и пошел к лестнице.



Дорога делала плавный поворот, деревья расступились, и мы увидели озеро, на левом берегу которого раскинулся поселок. Аккуратные домики жались поближе к воде, неровными рядами поднимались по склону и прятались в листве подошедшего вплотную леса. На вершине холма — церковь, золотая луковка блестела на солнце, но выглядела странно. Я не сразу поняла, в чем дело, а поняв, удивилась: на куполе отсутствовал крест.

— Ты заметил? — обратилась я к Вадиму, который сидел за рулем.

— Креста нет? Заметил. Думаешь, нечистая сила активизировалась? — хмыкнул он. — Забавно, что последнее время мы шастаем по окрестностям в поисках всякой нечисти. Похоже, такие уютные местечки ее притягивают.

Я усмехнулась в ответ. Хотя Вадим прав, в последнее время к нам обращались именно с подобными делами, однако на поверку выходило — никакой мистики, один голимый расчет, как выражается Воин. Я была уверена, что и в этот раз всему найдется вполне логичное объяснение, а может, все еще проще: никакого дела вообще не получится, все обернется лишь фантазиями Виктории да странным стечением обстоятельств. Но отсутствие креста все же оставило неприятный осадок.

— Посмотри адрес гостиницы, — сказал Вадим. — Поселок довольно большой.

Я заглянула в навигатор, нам следовало взять правее, о чем я и сообщила Вадиму. Очень скоро мы увидели указатель, а потом и саму гостиницу — она находилась на берегу озера, в этом месте начиналась пешеходная набережная, и проехать дальше вдоль берега было невозможно.

Гостиницей оказался двухэтажный бревенчатый дом с широкой верандой по фасаду. Дверь была распахнута настежь. Припарковавшись, мы вошли в просторный холл. На стенах — фотографии в рамках с видами озера. Холл оказался пуст, Вадим облокотился на деревянную стойку и, заметив колокольчик, позвонил.

— Иду-иду, — услышали мы женский голос.

Дверь, что была справа, открылась, и появилась женщина лет сорока, симпатичная, улыбчивая, со светлыми глазами и копной рыжих волос, которые она заплела в косу.

Вадим тут же расплылся в улыбке и пропел:

— Привет.

Надо сказать, он из тех мужчин, на которых женщины обращают внимание. И рост, и стать, и озорство в глазах, против которого трудно устоять.

Женщина весело хихикнула, но тут заметила меня и слегка покраснела, то ли почувствовав неловкость, то ли досаду из-за моего присутствия.

— Здравствуйте, — сказала она громко. — Хотите у нас остановиться?

— Очень хотим.

— Номер заказывали?

— Час назад. Фамилия Волошин.

Женщина устроилась за компьютером и через минуту уточнила:

— Вадим Аркадьевич?

— Точно.

— Двухместный люкс… Окна во двор. Не любите шум? Документы, пожалуйста.

— Водительское удостоверение подойдет?

— Подойдет.

Женщина стала оформлять номер. Вадим продолжал весело болтать, а она охотно отвечала.

— Народу у вас много?

— В гостинице? Нет. Два дня назад гроза бушевала, молния в купол церкви ударила, крест на землю упал. Сторожилы говорят, такой грозы не припомнят. Я боялась, у нас крышу снесет. С двух домов на горе сорвало. В общем, природная аномалия отдыхающих распугала, теперь до выходных наплыва ждать не приходится.

— У вас тут, наверное, в основном рыбаки?

— Рыбаки чаще останавливаются дальше по дороге. Надо в гору подняться, потом спуститься, и прямо на берегу будет «Приют рыбака». Но у них сейчас тоже негусто. Вот на турбазах народ есть, но это километров десять отсюда, у нас обычно в выходные наплыв клиентов. Места здесь красивые, — женщина протянула карточку с ключами. — Завтрак с восьми до десяти. Пожалуйста, не опаздывайте. Вы можете сами готовить, в вашем номере есть кухня, на набережной ресторан, а если пройти на соседнюю улицу, там кафе. Ну и на выезде еще ресторан. Магазин в переулке прямо за нами. В общем, с голоду не умрете.

— Спасибо, — дружно сказали мы.

Вадим взял чемоданы, и мы прошли в номер. Он оказался довольно скромным для люкса, но в общем выглядел мило. Небольшая спальня с кроватью, застеленной лоскутным покрывалом, и кухня-гостиная. У ближайшей стены — кухонный гарнитур, совсем маленький, но с раковиной, электроплитой и микроволновкой. Велюровый диван, кресло и телевизор на низкой тумбочке.

— Чаю хочешь? — спросила я, обнаружив рядом с электрочайником пакетики с чаем и кофе, шоколадку, пачку печенья и сахар.

— Давай…

— Какие у нас планы? — спросила я, разливая чай. — Отправимся на прогулку?

— Обязательно. Часика через полтора.

— Почему не сразу?

— Детка, мы с тобой влюбленные, нам в объятиях положено сливаться, а не на прогулку бежать. Вздремнем, потом заглянем в ресторан, а уж потом прогуляемся.

— Скажи лучше, что двигаться лень.

— Обижаешь. В нашей работе мелочами не пренебрегают, так что будем следовать легенде.

— Можно подумать, мы шпионы, — фыркнула я.

— В каком-то смысле да.

Вадим повалился на кровать и похлопал рукой по матрасу рядом с собой:

— Устраивайся.

— Я на диване.

— Да ладно, мы, считай, почти родня.

Я легла рядом, сказав сурово:

— Но спать ты будешь на диване.

— Как прикажешь, моя госпожа. Можно замечание не по делу, зато на тему, которая меня очень волнует?

— Валяй.

— Димка смотрит волком. Он снова метит в герои-любовники?

— Он нервничает, как и мы с тобой. И не знает, что делать дальше.

— Ага. В отряде без командира — разброд и шатание. Боюсь, наше трио долго не протянет.

— Почему? — нахмурилась я.

— Поэт считает, я рвусь на его место. Кстати, правильно считает. Джокер держал нас в узде, а теперь мы начнем тебя делить, и наша крепкая мужская дружба затрещит по швам.

— Ты рвешься занять его место? — удивилась я. — С чего вдруг?

— Не вдруг, милая. Я давно к тебе приглядываюсь и все больше убеждаюсь: ты девушка моей мечты, — он вроде бы смеялся, но мне его слова все равно не нравились.

— Спасибо, что предупредил. Чтобы не вносить разлад в вашу компанию, я, пожалуй, пошлю обоих… И сбегу.

— А наследство? Особняк, и к нему Кузьмич и Лионелла в придачу?

— А я все тебе подарю.

— Вот уж спасибо! Шутки шутками, но Димка мне не нравится. Обидно это сознавать, но без Джокера мы точно слепцы без поводыря. Как бы в самом деле не оказаться в исходной точке.

— Что ты называешь исходной точкой?

— Психушку, милая. Там без меня, поди, скучают.

— Может, лучше заняться расследованием, а не нагонять тоску?

Вадим перекатился на бок, приподнялся на локте и теперь нависал надо мной, заглядывая в глаза.

— На всякий случай: я с тобой в огонь и в воду, причем в любом качестве. Согласен еще в друзьях походить сколько надо. Но особо не затягивай.

Я испугалась, что он меня поцелует, однако Воин, засмеявшись, спрыгнул с кровати и отправился в ванную.

— Приму душ.

К моему облегчению, он скрылся за дверью, а я вздохнула. И даже принялась кусать губы, так меня разбирало. Картина нашего будущего, нарисованная Вадимом, выглядела вполне вероятной. Сколько мы подержимся без Максимильяна?

— Хватит упиваться страданием, — пробормотала я и, прихватив планшет, устроилась в кресле, решив еще раз перечитать справку, подготовленную Димкой.

За этим меня и застал Волошин. В гостиной он появился в шортах и футболке веселой расцветки, на ходу приглаживая мокрые волосы. И я подумала, что в других обстоятельствах с удовольствием заключила бы его в объятия. «Ага, — мысленно скривилась я. — Один раз ты уже дурака сваляла».

Вадим подошел, заглянул в планшет и удовлетворенно кивнул.

— Пока тебе есть чем себя занять, спущусь вниз, поболтаю с рыжей. Мне кажется, ей нравятся мужественные парни вроде меня, с чувством юмора и немыслимой харизмой.

— Добавь еще — красивые и умные.

— Ну, это само собой. Мой ум сомнений не вызывает, а красота такая, что я от зеркала оторваться не мог, боялся так в ванной и состариться. Значит, так, ты якобы отдыхаешь, а я маюсь от безделья, оттого и не прочь поболтать. Минут через сорок спускайся, отправимся на разведку.

Он чмокнул меня в нос и ушел, я проводила его взглядом, вздохнула и вновь уткнулась в планшет.

Я читала, время от времени поглядывая на часы, через сорок минут переоделась в сарафан и сандалии, сунула в карман мобильник и покинула номер.

Еще в коридоре я услышала смех рыжей. Хохотала она так заразительно, что приходилось лишь гадать, чем ее так развеселил Вадим. Его голос я тоже слышала, но слов не разобрала.

Устроились они на веранде, сидели за столиком и пили пиво. Рыжая как раз стягивала в хвост непослушные волосы, подняв руки и демонстративно выпятив грудь, на которую Воин нахально таращился и только что не облизывался. Я малость притормозила, заподозрив, что явилась не вовремя, рыжая, занятая разговором, вряд ли обратила на меня внимание. Я уже шагнула назад, когда увидела, как по ступенькам поднимается парнишка лет четырнадцати, худой и нескладный, с рыжими, торчащими во все стороны волосами. Он и лицом был похож на мать — курносый нос с россыпью веснушек и светлые глаза, — так что в их близком родстве сомнений не возникло. Увлеченная разговором женщина поначалу внимания на него не обратила. Парень, заметив Вадима, остановился, лицо его приобрело недовольное выражение, он так и замер на второй ступеньке, откуда ревниво наблюдал за ними.

Вадим его, конечно, заметил, но продолжал делать вид, что увлечен разговором с рыжей, а вот она, должно быть, почувствовала взгляд и резко повернулась.

— Венечка, — окликнула она, — обедать будешь?

— Нет, — ответил он сердито, потом поднялся по ступенькам и бросился к двери, где едва не налетел на меня.

— Эй, полегче! — сказала я, парень посмотрел испуганно, похоже, до этого момента он меня просто не видел.

Буркнул: «Извините», — и скрылся в коридоре.

— Носится как сумасшедший, — весело сказала рыжая, когда я подошла к столу. — Как отдохнули?

— Прекрасно. Это ваш сын?

— Да. Летом он становится настоящим дикарем, я его целыми днями не вижу. Где-то носится с мальчишками.

— В таких местах, как это, грех дома сидеть. Здесь просто рай для детей.

— Да, у нас здесь спокойно. Детишки лет с шести бегают без присмотра. Главное, чтобы купаться одни не ходили. Но мой Венька отлично плавает, прошлым летом даже спас одну подвыпившую девицу, которая сдуру среди ночи в воду полезла. Запросто могла утонуть. Венька с друзьями жгли костер на берегу и девицу заметили, она в темноте не могла понять, где берег, и начала кричать. Сын ее вытащил. Получили благодарность от МЧС.

— Настоящий мужик, — кивнул Вадим.

— Да, сынуля у меня молодец, — она поднялась из-за стола, уступая мне место. — Хотите пива? Я принесу.

— Нет, спасибо. Мы идем в ресторан или у тебя другие планы? — обратилась я к Вадиму.

— Идем, дорогая. Софья говорит, там отличную рыбу подают. А я сейчас готов сожрать что угодно, — он весело подмигнул рыжей и, взяв меня за руку, повел к выходу.

Мы направились вдоль озера к пешеходной набережной, где располагался ресторан.

— Итак, ее зовут Софья, — сказала я. — Что еще?

— Живет здесь четыре года. Приехала с сыном отдохнуть и познакомилась с мужчиной, владельцем этой гостиницы.

— И они полюбили друг друга?

— Этого она не сказала. По ее версии, ей полюбились здешние места. А еще хотелось, чтобы сын рос в красивом и безопасном месте. В общем, они с хозяином гостиницы стали компаньонами. Два года назад хозяин внезапно умер, и гостиница отошла ей. Они живут с сыном в пристройке, там небольшая квартирка.

— Венька мать ревнует, — сказала я. — На тебя смотрел с неприязнью.

— У сыновей такое бывает. Вполне возможно, что у рыжей кое с кем из постояльцев складываются особые отношения. В таком поселке этого не утаишь. Люди болтают, пацан об этом знает и злится.

— О Зиновьеве расспрашивал?

— В разговоре его кончина не всплыла, а задавать вопросы я поостерегся. Для начала оглядимся. Мне пока все нравится. А тебе?

— Трудно сказать.

— Эй, расслабься. Попробуй сочетать приятное с полезным, — усмехнулся Вадим.

Дуглас Брайан

Мы как раз подошли к ресторану, новому зданию в классическом стиле, с колоннами и открытой верандой, где и устроились. Не скажешь, что здесь наблюдался аншлаг, но несколько столов были заняты парочками разного возраста. Самым молодым было лет по двадцать. Оба в спортивных штанах и футболках. У ног парня стоял рюкзак. Должно быть, путешествуют пешком или на велосипедах. Странно, что эти двое решили пообедать здесь, обычно молодежь выбирает более демократичные заведения, где подешевле. Но молодые люди явно не экономили и аппетитом обладали отменным.

Неудачник из Аграпура

Сидели они совсем рядом, и, когда к их столику подошла официантка, я услышала, как девушка задала вопрос:

В караван-сарае было душно. Куда ни повернись — везде кто-нибудь сопит. Люди спали вповалку, устроившись среди тюков с товаром. Снаружи шумно пыхтели и переступали с ноги на ногу сонные животные, кони и верблюды.

— Далеко отсюда до маяка?

— Нет. Дойдете до конца набережной и его увидите. Только вам придется сделать крюк, чтобы к нему подойти. С этой стороны место болотистое, и там лучше не ходить. У администратора можно взять схему, на ней указано, как к нему удобней подобраться.

Саламар свернулся клубком, забившись в самый дальний, темный угол. Он от души надеялся на то, что никто его не заметит. Вряд ли, впрочем, найдется вор, который польстился бы на имущество Саламара.

— Здесь есть маяк? — вмешалась в чужой разговор я.

— Да, — кивнула официантка. — Наша достопримечательность. Он давно заброшен, но туристы его любят.

Как и большинство ночующих в караван-сарае на окраине Аграпура, Саламар был из пришлых: уроженец Турана, он никогда подолгу не задерживался на одном месте, вечно перебираясь из города в город. В основном он бежал от неприятностей, которые ухитрялся сеять вокруг себя с невероятной быстротой и эффективностью.

Девушка ушла, а я в недоумении обратилась к Вадиму:

— Зачем здесь маяк? Неужто по озеру когда-нибудь корабли ходили?

Саламар не знал, почему так происходит. Где бы он ни появился, везде поднималась свара, заваривалась какая-нибудь каша, и в результате очень скоро оказывалось, что виноват во всем случившемся именно Саламар и никто иной. Такой уж у него был нрав — и такова была его несчастливая судьба.

— Я не в курсе здешней истории, но корабли — вряд ли. Если только совсем маленькие, может, и маяк им под стать. Прогуляемся к нему, если хочешь.

Кухня ресторана произвела наилучшее впечатление, Вадим остался доволен. Я же все больше наблюдала за соседями. Парень с девушкой вскоре ушли, за ними и прочие потянулись. В ресторане остались только мы.

Разумеется, Саламар никогда не являл собою образца добродетели. Он и не пытался изображать из себя добропорядочного человека: каковы бы ни были его недостатки, неискренность в их число не входила.

— Предлагаю взглянуть на дом Зиновьева, — сказал Воин. — А потом прогуляемся к маяку.

Дом Викиного деда мы искали довольно долго, пришлось подниматься на гору, пройти по дороге вправо от церкви и еще немного подняться. С этой стороны дом был скрыт деревьями, настоящим сосновым лесом, и если бы мы не уперлись в забор, скорее всего, прошли бы мимо.

Разумеется, нередко ему доводилось солгать, но одно дело — ложь ради выгоды, ложь, нацеленная на конкретный (и весомый!) результат, и совсем другое — обычная бытовая неискренность.

Забор оказался крепкий, кованый, на кирпичных столбах. Двигаясь вдоль него, мы наконец-то увидели дом, довольно большой, с итальянскими окнами на фасаде и выступающей лестницей по центру, над которой располагался балкон с резными балясинами. Дом был оштукатурен и покрашен в желтый цвет, балясины, лестница и наличники — белые. Сейчас окна закрывали уличные жалюзи, и оттого, наверное, здание казалось мрачным, точнее, забытым хозяевами за ненадобностью. На воротах — цепь с замком, калитка заперта. Видеокамер незаметно.

В общении с людьми, если только они не представляли собою объект сложных деловых операций Саламара, гирканец был исключительно милым и вполне искренним человеком.

— Неплохой домик, — констатировал Вадим. — Нашей девушке повезло.