– Поверь: Фиггис хотел, чтобы ты взяла деньги и спокойно вернулась домой со своим братишкой. На два седла хватит?
– Сфотографируй нас, Бруно, – неожиданно перебила его Лика и протянула свой телефон. – А то у меня от этой дурацкой поездки ничего и не останется на память.
– А ты будто не знаешь? – кажется, она впервые не могла поверить собственным глазам. – Гидеон, на эти деньги можно жить от новолуния до новолуния и не знать горя! На них можно купить десяток седел… и несколько лошадей в придачу!
Мика глянула удивлённо и тихо сказала по-русски:
– Я рад. Вы это заслужили, – он подбросил в воздух золотую монету. – А нам хватит и этого. Обещай, что будешь ночевать только на постоялых дворах и не станешь морить себя голодом. Когда доберешься домой, лошадей можешь продать, если захочешь. Только будь осторожна.
– Он же запретил, ну.
– У меня просто нет слов.
– Не надо ничего говорить. Жаль, что ты не можешь поехать со мной, но я тебя понимаю.
– Ой, да пошёл он… Мы разве нанимались сидеть голодными в этой дурацкой лодке? Раз он нарушает контракт, то и мы можем…
– Мне тоже жаль.
Мика, поджав губы, пожала плечами, а Лика вновь по-итальянски обратилась к Бруно:
Ийсеуль вздохнула, и тогда Гидеон поцеловал ее. Он впервые по-настоящему поцеловал девушку. Это было потрясающе… жаль, что только один раз.
– Ты уверена, что мы должны расстаться? – спросил он, когда они оба, наконец, смогли говорить.
– Ты снимать-то будешь, капитан?
– Ты знаешь, как называется моя деревня. Приезжай в гости.
– Непременно приеду.
– С удовольствием! – с готовностью вскочил тот.
Она пристально посмотрела на мальчика.
– Ты не приедешь, Гидеон. Тебе незачем приезжать. Я чувствую, ты рожден для великих дел.
– С удовольствием будет дороже! – по-русски заметила Мика, и женщины рассмеялись. Ни слова не понявший из чуждого ему лексикона, итальянец тоже последовал их примеру.
Может быть, и так. Но Гидеон не хотел даже думать, что никогда ее не увидит.
– Подожди! – он сунул руку во внутренний карман, нашел то, что искал, и опустил это в ладонь Ийсеули.
Фотосессия закончилась довольно быстро: пара снимков девушек в катере, селфи с Бруно, снимок с причала на фоне глиссера – и всё! Но настроение у девушек несколько улучшилось.
– Что это? – спросила он, разглядывая гладкий каменный шарик.
– Веришь или нет, но он мне очень и очень дорог. Обещай, что никогда его не потеряешь, никому не продашь и не подаришь. Он мой, но пока я не вернусь за ним, тебе ничто не угрожает. Теперь мне придется вернуться. Когда-нибудь я приеду и потребую то, что принадлежит мне.
– А открой-ка нам шампанское, капитан! – игриво потребовала Лика, что тот с готовностью и выполнил. «Моэт Шандон» с яблоками и бананами, которые девушки ели очень целомудренно – отламывая по кусочку – пришлось им по вкусу. Бутылка довольно быстро опустела, а градус настроения повысился. Воспользовавшись тем, что уже стемнело, девушки по очереди присели за катером и пописали, а Бруно сделал вид, что ничего не видит. Так что, все потребности были удовлетворены, ну или почти все… Так что, когда мужчины вернулись, их встретили веселым смехом и радостными выкриками.
Девушка улыбнулась.
– Он совсем как твои слова: такой простой, гладкий и вроде бы ничего не стоит. Но если ты считаешь, что ему цены нет, я тоже буду так думать. Буду думать, что он бесценный, как твоя дружба.
– Ну, где вы ходите? – укорила спутников Мика. – Нам тут пришлось в воду сикать…
Отдавая ей камень, Гидеон испытал странное чувство. Он расстается с тем единственным, что связывает его с прошлой жизнью. Но куда важнее, чтобы у Ийсеуль осталось что-то на память. Что-то в залог будущей встречи.
– Ну, вы не очень, – предупредил Кулебякин, разваливаясь в кресле. – Не дома. Тут если влетишь, то не отмажешься!
– Ну, почему же? – на прекрасном русском возразил Анджело, и они, переглянувшись, тоже рассмеялись.
Глава 28
Катер помчался обратно, к городу, когда они вошли в зону оживленного судоходства, Бруно сбавил скорость, лавируя между большими, средними и маленькими судами. Девушки обратили внимание на шикарную белую яхту с обтекаемыми обводами, рядом с которой они проплывали. У борта, как раз над названием «Медуза», стоял импозантный немолодой мужчина в смокинге с бокалом в руке. Он смотрел в звёздное небо, но, когда катер поравнялся с яхтой, перевёл взгляд на дам и, галантно наклонив голову, отсалютовал им бокалом. Те, смеясь, дружно помахали ему в ответ.
Странствия Лаурин
Кажется, все идет как по маслу. Лаурин наслаждалась обществом Соррели, хотя по-прежнему не вполне доверяла старушке. Что-то подсказывало девочке, что осторожность не помешает. Но все эти ежедневные беседы о целебных травах! Лаурин была очарована. Вскоре она уже знала по именам все травы, которые показала ей Соррель.
– Кстати, подходящий жених! – заметила Лика. – Наверняка солидный и богатый…
Память у девочки была удивительная. Ей не надо было повторять дважды, от каких недугов помогают те или иные листья, цветы, ягоды. Но еще больше Соррель радовалась, когда Лаурин удавалось самой составлять сборы, обладающие нужными свойствами. Из нее получится великолепная травница.
Они часто говорили об Элиссе, и эти рассказы девочка могла слушать до бесконечности. А когда старушка словно ненароком упоминала, как та похожа на свою мать, Лаурин была на седьмом небе от счастья… хотя порой ей не верилось. Ведь ее мать – настоящая красавица! Однако эта мысль не раз согревала ей сердце перед сном. Особенно часто Лаурин заставляла свою наставницу рассказывать о том, как ее родители встретились в Карембоше, а потом бежали в Сердце Лесов.
– Как ты думаешь, где сейчас Гот? – как-то раз спросила Лаурин.
Соррель поморщилась.
– Надеюсь, в преисподней.
– Но ты точно не знаешь.
– Что правда, то правда. В последний раз я слышала о нем когда он проник в Сердце Лесов, чтобы выследить нас. Помнишь, я рассказывала тебе про храброго клука Саксена? Он вызвался отвлечь Инквизитора и увести его от поляны, где твоя мать родила тебя и твоего брата.
Лаурин попыталась это представить и улыбнулась.
– Думаю, Саксен сумел с ним расправиться. А если не он, то твой отец, – старушка кивнула и добавила: – Я в этом не сомневаюсь.
– Ох, да… Ты же не можешь знать, что случилось после того, как Дармуд Корил перенес нас в другой мир. Верно? Явсе время про это забываю.
– Конечно, моя девочка.
Лаурин задумалась, и некоторое время они шагали молча.
– Получается, мы не знаем, как мои родители жили все это время, – неожиданно произнесла она. – Может быть, моя мать уже умерла.
– А вот этого точно не может быть. Яне раз тебе говорила: случись что с твоей матерью, я узнаю об этом первой. Мы с ней слишком многое пережили вместе. К тому же… Неужели ваш отец призвал бы вас только для того, чтобы вы увидели мертвую мать? Я в этом сомневаюсь.
– Но с чего ты взяла, что они до сих пор вместе? Прошло пятнадцать лет, и мы не знаем, как они жили все это время.
Соррель кивнула.
– Ты права, моя дорогая… но поверь, тебе не стоит об этом тревожиться. Во всех мирах время течет по-разному. В Таллиноре прошло не так много лет… Давай думать только о хорошем, ладно? Все и так слишком запуталось, так что не будем ломать голову и представлять, как все может быть скверно. Ваш отец жив. Он призвал вас. Всему свое время.
А она совсем выбилась из сил, подумала Лаурин. Еще не перевалило за полдень, а старушке уже приходится выбирать, идти или разговаривать. Странно: в том мире она казалась крепкой и здоровой. А здесь… Здесь она стала как сухая веточка: нажми посильнее – и переломишь. Конечно, они проделали такой долгий путь, и все пешком. Сама Лаурин, наверно, за всю свою жизнь столько не прошагала. За всю свою прошлую жизнь, которая уже начала забываться и в которой она была настоящей лентяйкой – только и думала о том, чтобы лишний раз не пошевелиться. Но последнее время они с Соррелью идут и идут, от рассвета до заката. Лаурин уже стала замечать, что платье на ней висит мешком, зато на душе становится легче. Наверно, и кожа стала лучше – можно даже не смотреться в зеркало.
Но это было не единственное чудо, которое она познала, шагая по дорогам Таллинора. Какое это, оказывается, наслаждение – быть Лаурин! Лишь одна тучка омрачала ее сияющий небосвод: слова брата, которые она услышала, когда в последний раз разговаривала с ним мысленно.
Что это за девушка, которой он должен помочь? Кто она, эта Ийсеуль? Пусть это даже просто дружба – как ее брат мог так легко с кем-то сблизиться? Лаурин презрительно фыркнула. Соррель недоуменно посмотрела на девочку, но та сделала вид, что ничего не заметила и снова зашагала вперед. Однако ее юная спутница была не на шутку обеспокоена. В голосе Гидеона было столько тревоги. Наконец-то она нашла того, кого можно любить, о ком можно заботиться… И вот этот человек уже во что-то ввязался, а она далеко и ничем не может ему помочь. Лаурин уже не раз порывалась прикоснуться к его разуму, но не смела. Брат ясно дал ей понять, что хочет побыть наедине с собой, что его следует оставить в покое.
У поворота дороги живая изгородь стала гуще, и Соррель остановилась.
– Тебе нехорошо? – выходя из задумчивости, спросила Лаурин.
– Кто-то приближается, – тихо сообщила Соррель. – Ядолжна сказать тебе кое-что очень важное, Лаурин. Если с нами что-то случится…
– Остался пустяк – заставить его сделать тебе предложение! – с издевкой кивнула Мика.
– О чем ты? – перебила девочка. – Что может случиться?
Она сама удивилась тому, как тревожно звучит ее собственный голос.
Возвращение в гостиницу принесло девушкам ещё большее разочарование – развлекать их никто не собирался.
– Вот что, дорогая. Если мы по какой-то причине разминемся, если я больше не смогу быть тебе попутчицей, постарайся оказаться в Сердце Лесов как можно скорее. Не жди меня. Что бы со мной ни случилось, не медли. Отправляйся в Эксен, войди в Великий Лес и спеши к отцу. Спеши изо всех сил.
Теперь Лаурин слышала мужские голоса и звук копыт. Всадники явно не торопились.
– У нас мероприятие, – пояснил Анджело. – Мы приглашены на важный деловой ужин.
– Никому не говори, кто ты и как ты здесь оказалась, – настойчиво продолжала Соррель. – Никто не должен знать, кем ты была до тех пор, как попала в этот мир. Лги сколько душе угодно, но доберись до Сердца Лесов так скоро, как сможешь… даже одна!
Сам Кулебякин молчал, ему явно было неловко. Может, потому, что по-трезвому человеческие чувства у него еще пробивались иногда сквозь животные. И гражданин Кулебякин с этим дискомфортом успешно боролся: сто пятьдесят водки, – и он снова скотина. Но сегодня он не пил – ни водки, ни коньяка, ни виски, ни даже пива: Анджело запретил категорически. Этим и воспользовалась Мика, выкатывая ему предъяву:
В голосе старушки Лаурин почудился страх, но времени на расспросы не оставалось. Из-за поворота показались четверо всадников. Лаурин и Соррель отошли на обочину и сделали вид, что любуются густыми травами. Оставалось лишь надеяться, что всадники спокойно проедут мимо.
– Кто это? – прошептала Лаурин.
– А мы? Зачем ты вообще нас заказал, если мы тебе не нужны? Так берут запасные сланцы: на всякий случай, не понадобились – выбросил!
– Королевские ратники.
– Даже хуже – так выбрасывают использованные прокладки! – вставила убедительный пример Лика, чтобы тоже высказаться и поддержать подругу.
Больше старушка не успела сказать ни слова. Всадники остановились.
Кулебякин замялся и взглянул на своего приятеля. Чувствовалось, что он бы и не возражал пригласить девушек, но решает этот вопрос не он.
– Простите, уважаемые, – вежливо спросил один из них, – у вас нет сопровождающих?
– А что, не видно? – отозвалась Лаурин. После слов Соррели ее еще трясло. Возможно, она сказала бы что-нибудь еще, но старушка шикнула на нее.
Анджело успокаивающе взял Лику за руку и поднес к губам, будто собирался поцеловать. Но не поцеловал.
Ратник – очевидно, он был главным из четверых – спешился, остальные последовали его примеру.
– Могу я узнать, как вас зовут? – спросил старший, делая несколько шагов навстречу Соррели, и та церемонно поклонилась, чуть присев и подобрав юбки.
– Пойми, красотка, завтра мы сводим вас в сто разных, самых лучших мест – рестораны, ювелирные магазины, модные бутики! – она обратила внимание на необычный перстень на пальце «итальянца»: на серебристом фоне – черная волчья голова, перечеркнутая тоненькой серебристой полоской. – Но туда, куда мы собираемся сегодня, мы вас взять не можем! Не можем, и все! Это серьезная деловая встреча!
– Простите мою внучку, почтенный. Она сегодня не в настроении… – старушка бросила на Лаурин негодующий взгляд. – Меня зовут Соррель, я травница. А это Лаурин. Мы направляемся в Эксен.
Лика оскорбленно выдернула руку, но тут же сбавила обороты, чтобы не перегнуть палку: а то можно и по морде получить. Хотя, конечно, здесь такие вещи не приняты, но кто знает…
– Благодарю, – ратник посмотрел на Лаурин. – Мы объезжаем здешние места, чтобы поймать шайку грабителей. Вчера ночью они от нас ускользнули.
– Мы никого не видели, – заявила Лаурин, надеясь, что разговор на этом закончится.
– Ладно, девочки, не надо кукситься, – выпроваживая приятельниц в коридор, сказал Кулебякин. – Всё окупится! Пока дойдёте до «Чёрной Звезды», я закажу вам столик. Это самый центровой кабак – вы же сами хотели там побывать! Поплаваете, покушаете, выпьете… И ни в чём себе не отказывайте! А потом – в номер, и уверяю: больше вы не останетесь без внимания!
Однако стражник как будто не услышал ее.
Сударыня, – продолжал он, обращаясь к Соррели. – Ясоветую вам быть осторожней. Вы странствуете вдвоем с молодой девушкой. Эти люди не знают жалости. Они знают, что трижды заслужили за свои деяния смерти, но им это безразлично.
Он покровительственно похлопал эскортниц по тугим попкам и закрыл за ними дверь люкса. Но они не спешили уйти: Мика присела и приложила ухо к замочной скважине. Лика одобрительно кивнула: когда след девушек еще не остыл, о них говорят именно то, что думают! Но подслушивание продолжалось недолго:
– Нам здесь угрожает опасность?
– Ах сука! Вот сволочи! – Мика возмущенно вскочила. Если бы приличные манеры имели материальное выражение, то сейчас их клочья полетели бы по устланному толстой ковровой дорожкой коридору.
– Что?! Что там?! – нетерпеливо расспрашивала Лика.
– Нет, почтенная. До деревни уже недалеко. Осмелюсь посоветовать вам провести там сегодняшний день, а потом присоединиться к путникам, которые направляются в Тал или в Хаттен. Чем больше людей рядом с вами, тем безопаснее. Дорога, кажется, свободна. Там, где мы, там честным людям бояться нечего. Кстати, – он тепло улыбнулся, – меня зовут Лингос, я капитан королевской стражи.
Но подруга только зло отмахнулась.
– Благодарю вас, сударь, – ответила Соррель и снова поклонилась.
– Пойдем, нечего здесь жопами торговать! – Мика была взбешена, ее ноздри раздувались, как у разъяренной тигрицы, и в великосветский лексикон сами собой вплетались словечки из словаря дважды судимого брата. – Сейчас расскажу – ты обоссышься!
Лаурин не могла сдержаться.
Шушукаясь, они быстро пошли к выходу. Вид у них был такой, что прожженный испанский ловелас Сантус из соседнего номера вместо непременного расточения медоточивых комплиментов и обязательного целования пальчиков испуганно шарахнулся в сторону, уступая дорогу.
– А мне кажется, что толпа путников привлекает больше внимания, – выпалила она. – По крайней мере, если ваши грабители встретят двух женщин, то не тронут, потому что поймут, что у нас красть нечего.
* * *
– Да неужели? – капитан повернулся к ней.
Сочетание служебной исполнительности с общительностью и тягой к развлечениям, если судить абстрактно, скорей всего, является положительным качеством в послужном списке разведчицы. Однако, реально открывшиеся в конкретной женщине, они меня немало удивили; с уверенностью не скажу, что шокировали, но определенно заинтересовали как поклонника художественной литературы, обожающего копаться в человеческих душах, и психолога-любителя, посвятившего жизнь изучению биологического вида homo sapiens в целом и его отдельных индивидов, например капитана Горину. Укладывается ли она в рамки допустимых требований или выходит за их пределы, путая общительность с порочностью? А обусловленную служебными интересами тягу к развлечениям с личным развратом? Конечно, если бы я сам не перепутал грешное с праведным, точнее, служебное и личное, то таких вопросов у меня бы не возникало… Но что толку говорить в сослагательном наклонении об уже свершившихся вещах? Тем более что изучаемый индивид подбрасывает всё новые факты для пытливого исследователя…
– Конечно, – надменно ответила она. – Мы с бабушкой идем пешком. У нас сумка, в которой точно нет никаких сокровищ. И денег у нас так мало, что вашим грабителям даже на эль не хватит.
– Сударыня, – строго произнес ратник. – Эти мужчины не побрезгуют и такой малостью. А вот вас они могут лишить кое-чего куда более ценного, чем деньги вашей бабушки.
Вернувшись в номер, я застал капитана Горину взволнованной. Или возбуждённой?
Лаурин не сразу поняла, о чем он говорит… а когда поняла, было уже поздно. Капитан снова вскочил в седло и поехал прочь, а с ним и его товарищи. Девушка залилась румянцем.
– Да озарит Свет ваш путь, – крикнул капитан, помахав Соррели рукой.
– Где вы ходите, Дмитрий Артёмович, – нарушая субординацию, накинулась она на полковника. – Тут такие события, такие новости…
Когда ратники скрылись в клубах пыли, Соррель повернулась к Лаурин.
– Научись держать свой острый язычок за зубами, не то он доведет тебя до беды. Ты здесь пока никто и ничто. Перед тобой был капитан королевской стражи, и к таким людям надлежит относиться с уважением…
– Чрезвычайные события и важные новости – это суть нашей работы, – хладнокровно напомнил я, исключительно в воспитательных целях. – Так что случилось?
Соррель закашлялась и умолкла. Девочка ждала, пока она придет в себя, но кашель все не унимался.
– Звонил Иуда, пригласил вечером на званый ужин. Мероприятие важное, будут очень влиятельные люди…
К тому времени, когда старушке полегчало, ни ей самой, ни Лаурин было не до стражников и не до споров о правилах вежливости. Куда больше девочку беспокоило состояние ее наставницы.
– И что? Почему такой пафос, такое неистовство? Тебя же не на оргию позвали!
– Ты больна, Соррель? Чем я могу тебе помочь?
– Уже не больна, – ответила старушка. – Я просто состарилась. Мое время почти вышло.
Эльвира, склонив голову набок и прищурившись, упёрлась взглядом в мой мозг, пока через глаза, естественно. Что она хотела телепатически сообщить? Может, что оргия для неё гораздо предпочтительней, чем званый ужин? Или что она обязательное блюдо после десерта?
– Твое время?
К счастью, напарница поняла мои затруднения и перешла на речевое взаимодействие.
– Дело, для которого я пришла в этот мир. Я передам тебя твоим родителям живой и невредимой, а потом могу отправляться на покой.
– Иуда попросил меня быть его женой!
Лаурин стало не по себе, и она поспешила заговорить о другом.
А вот это уже удивило, настолько, что я на автомате ответил, так нас когда-то учили стрелять на непонятный, но возможно опасный звук:
– Ты сможешь идти дальше?
– Совет да любовь! По крайней мере вы узаконите, наконец, ваши отношения!
– Помоги мне встать, девочка. Мы еще не добрались до деревни, надо быть начеку.
Эльвира вдруг рассмеялась.
Лаурин предложила взять у Соррели сумку, но та отказалась. Однако девочка не успокоилась, пока не переложила к себе в карман три яблока и не забрала у старушки небольшую фляжку с водой. Невелик груз… но помощь дороже.
– Да ты меня ревнуешь! То-то я смотрю, что ты какой-то скукоженный! А ты заревновал! Вот это да – профессионал с таким стажем! Удивительно!
Следующую милю они шли, погрузившись в свои мысли – шли медленно, хотя погода была прекрасной, а дорога ровной. Понемногу Лаурин успокоилась. Соррель просто утомилась, но с ее упорством… Да она больше и не жалуется. Солнце стояло в зените, и до Хэмптина – так называлась ближайшая деревушка – было уже недалеко. Там они и заночуют, даже если местные крестьяне не расщедрятся и спать придется в сарае, а ужинать коркой хлеба.
– Гм… Что за глупости… При чем здесь ревность?
– Заревновал! – хохотала она. – Видно, крепко я тебя зацепила! А знаешь – мне это приятно!
Соррель как раз говорила об этом, когда они миновали новый поворот дороги и увидели телегу. Она была перевернута, а у обочины неподвижно лежал человек с залитым кровью лицом. Над ним склонился другой, помоложе. Парень, казалось, был вне себя от горя. Завидев женщин, он бросился к ним.
– Давай по существу! – я не смог скрыть раздражения, и она перестала смеяться.
– Помогите, прошу вас! – закричал он. – Это мой отец! Он умирает.
– А по существу предложение действует только на сегодняшний вечер, только на один-единственный деловой ужин! Сегодня я изображаю жену Иуды, а уже завтра буду свободной и невинной, как невеста на выданье! И ты вполне можешь на мне жениться, если захочешь, конечно! Зарегистрироваться можно прямо здесь, в нашем консульстве, а можем потерпеть до Москвы… Ведь нам тоже не помешает узаконить отношения!
– Свет всесияющий! – воскликнула Соррель.
Еще недавно она призывала к осторожности, а сейчас собственные предупреждения начисто вылетели у нее из головы и поспешила к телеге.
Она откровенно издевалась. Зарегистрироваться в консульстве и поставить штампы в зарубежных паспортах, к тому же, мягко говоря, не вполне настоящих и выданных на вымышленные имена – это круто…
– Быстрее, Лаурин, – бросила она через плечо.
Девочка огляделась. Соррель прожужжала ей все уши, а сама… Даже Лаурин видела, что здесь что-то не так.
Я представил эту процедуру и, не выдержав, рассмеялся.
Тем временем Соррель достала из сумки чистую тряпицу, чтобы вытереть лицо лежащего человека и осмотреть его раны.
– Лаурин! – крикнула она. – Мне нужна вода. Девочка послушно подошла поближе и протянула флягу.
– Нет, до Москвы я не дотерплю! – как ни странно, настроение у меня резко улучшилось, и некоторое время мы смеялись вместе.
– Держи. Воду мы всегда найдем.
Она покосилась на паренька, и тот тут же отвел глаза, хотя еще миг назад только что не сверлил ее взглядом. Кажется, он был не на шутку обеспокоен и даже плакал, но где хотя бы слезинка? А что он пытается увидеть у нее за спиной? И лошадь… Да, вот в чем дело. Где лошадь, которая тащила телегу?
– Представляешь, если бы Иуда взял с собой еще и Лику с Микой? – с трудом выговорила Эльвира. – Предварительно узаконив отношения со всеми!..
Лаурин обернулась, но было уже поздно. Сзади приближались двое здоровяков.
Она взвизгнула, и тут парень схватил ее. Он был тощим, но сильным, и его пальцы больно стиснули ей локти. Соррель тоже закричала: мнимый больной навалился на нее и подмял под себя.
– Нет, он мордой не вышел, чтобы иметь нескольких жён – ни на арабского эмира, ни на восточного шейха, ни даже на мормона он не тянет…
– Ну что, посмотрим, что у тебя в сумке, старая? А если не найдется ничего интересного, я возьму кое-что у твоей внучки, – он облизнул губы и смерил Лаурин сальным взглядом. Его лицо было перемазано кровью и выглядело устрашающе.
– Пожалуй…
– Нет! – ахнула Лаурин. Чтобы понять его намерения, не нужно было умения читать мысли.
Один из разбойников сунул ей прямо в лицо зайца с перерезанным горлом. Так вот откуда кровь… Лаурин попыталась оттолкнуть скользкую, дурно пахнущую тушку, но только перемазалась. Мужчины загоготали.
– Кстати, ты случайно не знаешь, где будут вечером несчастные эскортницы?
– Тащите ее в лес, – бросил предводитель, указывая глазами на Лаурин.
– Беги, девочка, беги!..
– Знаю, и не случайно: я ведь работаю, а не погрязла в разврате, как ты считаешь…
Больше Соррель ничего не успела сказать. Парень обернулся и ударил ее с такой силой, что старушка упала на землю и больше не шевелилась.
– И где же?
До этого мгновения Лаурин была слишком потрясена, чтобы даже пошевельнуться. Однако сейчас в ней проснулась ярость. Грабители приподняли ее и тащили в лесок, и она едва касалась ногами земли, однако она не только подняла крик, но и принялась пинаться и царапаться. В конце концов, она куснула одного за ухо и отхватила мочку. Здоровяк взвыл и выпустил девушку, но его приятель по-прежнему держал Лаурин так крепко, что у нее начала неметь рука, и вдобавок отвесил ей пощечину.
– Им заказан столик в плавучем ресторане «Чёрная Звезда». А после ужина они должны вернуться в гостиницу.
– Вставай, Белко! – рявкнул он. – Надо оттащить девчонку подальше от дороги, а потом повеселимся. Поквитаешься с ней от души за свои уши. Хотя было бы за что… на них и смотреть было противно.
Белко замечание не понравилось, но он предпочел отыграться на Лаурин. Она получила еще одну затрещину, а потом разбойник заломил ей руку, чудом не вывихнув кисть. Лицо у девочки горело, а перед глазами стояла все та же картина: Соррель неподвижно лежит в траве, а один из грабителей копается в ее сумке.
– Вижу, ты действительно работаешь. А свои подозрения я уже стер из памяти!
Вскоре их догнал парень и его мнимый отец.
– Где моя бабушка? – закричала Лаурин.
Эльвира усмехнулась, встала и с достоинством пошла к себе в комнату. Я невольно проводил её взглядом, придвинул телефон, набрал «0» и попросил администратора заказать мне столик на палубе ресторана «Чёрная Звезда».
– Померла! – злобно рыкнул предводитель шайки. – И с тобой будет то же самое, если не заткнешься.
* * *
Капитан Лингос прибыл со своим маленьким отрядом точно в назначенное время и застал помощника прайм-офицера у ручья, на берегу которого королевские стражники разбили лагерь. Их юный командир, раздевшись до пояса, растирался старой рубахой, с его волос текла вода. Он чем-то походил на прайм-офицера Кайруса, с которым Лингос успел послужить. Дело не только в том, что парень был на удивление хорош собой. Джил обладал таким же острым умом, получил отличное образование, был смелым, уверенным в себе, почти надменным… да, от таких мужчин женщины теряют голову.
Поначалу королевская стража никак не могла привыкнуть к своему новому командиру. Все помнили его маленьким мальчиком, которого нашли привязанным к воротам дворца. Но мальчик вырос и возмужал. Он не отличался высоким ростом, зато был силен и крепок. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться уважения – например, побеждать своих соратников в поединках на мечах, на палках, а иногда и кулаках… И он побеждал, причем в поблажках не нуждался.
«Чёрная Звезда», если верить рекламе, представляла из себя точную копию фрегата, на которых венецианские купцы – часто их называли пиратами, – создавали, защищали и укрепляли мощь островной республики. В точности я сомневался, но то, что фрегат был действительно похож на знаменитые корабли древности, можно было поверить. Крутобокий трехмачтовик с орудийными портами и мощной фигурой Нептуна на форштевне, флаг с черной звездой на грот-мачте и узкие, хищные черные вымпелы на двух остальных, официанты в коротких сапожках, черных шароварах, белых рубахах, коротких кожаных жилетах и красных косынках на головах. За поясом сабли или кремневые пистолеты, у некоторых даже черные повязки на одном глазу… Только в руках у них были подносы с едой и напитками, которые они сноровисто разносили по стоящим на палубе столам.
Нет, Джил не напрашивался на эту должность. Он просто пользовался расположением Его величества Лориса, короля Таллинора. И Его величество взвалил на широкие плечи своего воспитанника груз военной службы, не оставив ему выбора и не спросив согласия. Однако Джил был достаточно умен, чтобы, как говорят всадники, не рвать с места в карьер. Он понемногу привыкал к новым обязанностям и всегда помнил: прежде всего нужно добиться доверия людей. Сейчас прайм-офицер Херек был в отъезде, и Джилу приходилось заменять его.
«Одноглазый» капитан-метрдотель в треуголке провожал меня к заказанному столику, когда я почувствовал лёгкое прикосновение к руке и услышал знакомый манящий голос:
– Кого-нибудь видели? – спросил он, направляясь навстречу Лингосу. По этой походке Джила узнавали издали: он ходил чуть небрежно, точно столичный щеголь.
– На дороге в Хэмптин все тихо. Ни следа наших грабителей. Только и встретили, что старушку с внучкой. Язычок у внучки что надо.
– О, Алессандро, добрый вечер!
– Грабители где-то неподалеку, – возразил Джил. – Они очень хитры, но на каждого хитреца довольно простоты.
Он подошел к седельным вьюкам и вытащил чистую рубашку.
Умение делать на развороте недоуменное лицо с переходом в маску восторженной радости является одним из коньков моего актёрского мастерства, которое я с удовольствием и продемонстрировал.
– Снимаем лагерь и будем думать, где встретимся в следующий раз. Осмотрите следующие десять миль…
– Слушаюсь.
– Лика, какая приятная неожиданность, а я уж думал, придётся ждать встречи до Москвы, – я перевёл взгляд на другую девушку. – Простите, позвольте представиться – Алессандро…
– … Только сначала дай своим людям перекусить и отдохнуть.
Капитан кивнул, отдал честь и отвернулся, чтобы отдать распоряжения своим людям.
– Мика, – сказала она, мило улыбаясь.
– Да, кстати, Лингос: бабушка с внучкой, которых вы встретили… Ты уверен, что это было разумно – позволить им продолжать путь без провожатых? Сколько лет девочке?
Вблизи девушки не казались близняшками, просто они были подогнаны под один стандарт ухоженности и моды. Платья в пол, обнажающие плечи, глубокие декольте и, не сомневаюсь, когда они встанут, то появятся разрезы, балансирующие на самой границе приличия, а может, и переступающие через нее…
– Думаю, скоро шестнадцатое лето встретит, сударь. Одета просто. Они шли пешком и сказали, что у них нет ничего такого, на что могут позариться грабители.
– Кроме невинности. Такие мерзавцы обесчестят девушку, и вся недолга, – Джил покачал головой. – Ты предложил их сопровождать?
– Хотите к нам? – на правах старой знакомой Лика жестом пригласила меня за их столик. – Мы сегодня без кавалеров, а это безумно скучно!
– Конечно, сударь. Но они сказали, что предпочитают странствовать вдвоем.
– Спасибо, но давайте лучше перейдём за мой: он над водой, там прохладней и гораздо тише…
Пожалуй, следовало проявить настойчивость – сейчас Лингос и сам это понимал. Шайка, которую они разыскивали, совершила не одно убийство и подписала себе не один смертный приговор. Терять этим людям нечего, так что они не упустят случая попользоваться беззащитной девушкой. Две одинокие странницы, старая и малая… Легкая добыча.
– Спасибо, Лингос, – Джил надел рубашку. – Ты свободен. Поешь и отдохни.
– Что ж, прекрасно! – девушки с удовольствием приняли приглашение и, когда они встали, я убедился в правильности своих предположений: разрезы строгих платьев почти полностью обнажали их длинные ноги. Мы прошли к столику у фальшборта, изготовленного из точёных полированных балясин, метрдотель подставил третий стул, и после того, как мы уселись, положил перед каждым меню. Его место занял сомелье с картой вин.
– Милые дамы, заказывайте всё, что душе угодно, но первым делом надо решить, что будем пить, – сказал я. – Это определит конфигурацию нашего ужина. А может, и всего дальнейшего вечера.
Его названную мать тоже обесчестили – как-то раз, дождливым вечером, примерно год назад, Элисса рассказала ему об этом. Почему она заговорила об этом, почему именно в тот вечер? Джил не помнил. Зато хорошо помнил, как у нее срывался голос, как они плакали вместе, как он обещал ей: когда он станет прайм-офицером, ни с одной женщиной в Королевстве такого не случится.
Эти слова вызвали у Элиссы улыбку.
– Что определит? – переглянулись девушки.
– Мой храбрый Джил! Значит, ты думаешь, что когда-нибудь станешь прайм-офицером?
– Ябуду смело вести своих людей и умру за короля, если будет нужно, – он вскочил и положил руку на рукоять меча, которым так гордился. – И все женщины смогут спокойно ходить по дорогам Таллинора и ничего не бояться!
– Неважно. Заказывайте, кто что хочет.
Он помнил, как его приемная мать – женщина, которая стала для него настоящей матерью – встала и крепко прижала его к себе.
– Холодное шампанское! – сразу сказала Лика.
– Прекрасная клятва.
Джил очнулся от воспоминаний и приказал привести коня.
– А мне граппу и бокал венецианского пино гриджио, – кивнула Мика. – Потом, надеюсь, повторим.
– Выезжайте без меня, я вас догоню, – сказал он, отвечая на безмолвный вопрос капитана. – Поеду, провожу почтенных дам до Хэмптина.
И пустил коня легким галопом.
– Прекрасный выбор! Мне тоже граппу и бокал белого вина!
Теперь Лаурин стало по-настоящему страшно.
Сомелье исчез. Его место занял официант.
– Что вам от меня надо? – крикнула она, обращаясь к главарю.
– Синьор, только что привезли свежего морского угря, наш шеф отменно готовит его на гриле с соусом из орегано, зелёных стрелок чеснока, сыра «Пекорино Романо» и оливкового масла. Это будет очень хорошо сочетаться с вашим выбором спиртного…
– А у тебя не так много осталось, – он рассмеялся. – Привяжи ее вон к тому дереву, Белко. А с ухом что?
Я посмотрел на девушек, они дружно закивали головками. Похоже, что сегодня их морили голодом.
– Она меня укусила, – пожаловался Белко, грубо толкнув Лаурин.
– И, конечно, я бы рекомендовал, чтобы разжечь аппетит, антипасти-ассорти из различных остреньких закусок. У нас восемь сортов фаршированных маслин: и с тунцом, и с анчоусами, и с жареным чесноком…
– Ну так укуси ее тоже, только не за ухо, – с мерзкой усмешкой ответил главарь. – Да побольнее. Как ее еще никто не кусал.
Лаурин понимала, что должна что-то сделать, иначе ей конец. Ее обесчестят, может быть, станут пытать… А потом убьют, в этом можно не сомневаться. Ведь они уже убили Соррель!.. Нет, сейчас не время ее оплакивать. Соррель требовала, чтобы она не медлила, чтобы бежала, едва почувствует опасность. И если она ничего не сделает, то больше никогда не увидит Гидеона, не встретится с отцом, никогда не обнимется с матерью!
– Отлично! Несите все по готовности!
Чувства переполняли ее, когда она ощутила в себе что-то новое и странное. Сердце забилось, словно от быстрого бега, а потом… потом Лаурин почувствовала Цвета. Радужная волна росла в ней, стремительная, неистовая, наполняя легкостью и… силой. Да, вот оно. Цвета – это и есть сила. Лаурин еще не успела понять, что с этим делать, а потому просто сделала что-то, не задумываясь. Как раз в этот миг Белко пребольно заломил ей руку – второй раз за этот день.
«Чёрная Звезда» отчалила от причала и направилась по лунной дорожке на черной, зеркально-гладкой воде в черные просторы лагуны. Ярко светили звезды, дул легкий приятный ветерок, паруса вполне естественно надувались, как будто фрегат двигали они, а не стоящие в трюме машины.
Разбойника отбросило к ближайшему дереву, послышался омерзительный хруст, а потом тело сползло на траву, словно тряпичная кукла. Из ушей здоровяка текла кровь, но это длилось недолго: вскоре сердце остановилось и уже не гнало ее по телу.
– А где ваша девушка? – с улыбкой спросила Лика. – Неужели опять спит?
В это время главарь и его помощник отвлеклись, однако парень, который заманил Лаурин и Соррель к телеге, увидел, что случилось, и в ужасе закричал. Разбойники обернулись и уставились на Лаурин, которую так никто и не связал, а потом заметили неподвижно лежащего Белко.
– Представьте себе! Так набегалась по магазинам, что на еду сил не осталось. Лучше расскажите, как ваш отдых, как друзья, как подготовка к конкурсу красоты?
– Держи ее! – заорал предводитель, и все трое бросились к девушке.
Я заметил удивлённый взгляд Мики. Значит, знакомство на палубе состоялось не по заданию Иуды, в противном случае подруга была бы в курсе нашего разговора.
Лаурин заморгала. Как ей удалось расправиться с Белко? Но оцепенение длилось недолго, и девочка бросилась наутек.
Сомелье поставил на стол наполненные рюмки и бокалы. Лика нехотя ответила:
«Беги, Лаурин, беги», – подгонял ее голос Соррель. Но она и так бежала со всех ног, как заяц от собак. Подобрав юбку, она мчалась по лесу – ей и в голову не могло прийти, что ее ноги могут двигаться так быстро. Однако разбойники не отставали. Лаурин петляла, чтобы сбить их со следа, но уже понимала, что ее выдает треск сучков под ногами. Оставалось лишь свернуть в поле, не пытаясь укрыться за деревьями… и бежать, бежать что есть духу.
– Пока ничего интересного: отдых как отдых, у друзей слишком много дел, с конкурсом тоже до конца ещё не решила…
– Зря! Повторяю: у вас, да и у Мики тоже, есть все шансы на победу в любом конкурсе. За вас первый тост!
Конечно, теперь грабители хорошо видели ее, а парень был уже совсем близко. Еще усилие… Но Лаурин уже чувствовала, что задыхается. Так она долго не протянет. В груди горело. Да, она смогла бы убежать от двух грузных увальней, но не от мальчишки. А ему хватит сил с ней справится.
Я поднял рюмку, посмотрел по очереди дамам в глаза и медленно выпил ароматную огненную граппу. Они не отстали от меня и громко засмеялись, чем обратили на себя внимание окружающих.
Лаурин повернулась к нему. Она едва переводила дух, но в ее глазах горел такой гнев, что парень в нерешительности остановился. Потом осторожно сделал шаг вперед. Еще один.
– Но я заметил, что сегодня вас мало развлекали и даже не кормили, – ненавязчиво поддерживал разговор галантный Алессандро.
– В самую точку! Нас целый день возили по лагуне, мужчины заходили на какие-то острова, но мы даже из катера не вылезали, – с раздражением сказала Мика.
– Не подходи, – предупредила девочка.
– Не верю, разве у кого-то может хватить совести издеваться над такими прелестными созданиями?
Предупреждение не подействовало. Парень бросился вперед, и тут что-то подбросило его в воздух. Через миг разбойник уже лежал на земле, не в силах подняться, и стонал: он не сомневался, что переломал себе все кости. Впрочем, Лаурин не было до него никакого дела. Она снова бежала по полю, толком не понимая, куда бежит. Ей хотелось только одного: бежать, бежать… чтобы оставить смерть далеко позади.
– Поверьте, Алессандро, так все и было, – Мика нервно допила граппу, закурила и достала смартфон. – Да что там… Посмотрите сами!
Пока она быстрыми движениями пальчиков выводила на экран фотографии, подошедший официант поставил на стол блюдо с закусками. Мика протянула мне смартфон.
За поворотом дороги Джил остановил коня и осмотрелся. Перевернутая телега на обочине, совершенно пустая… Странно. Ни о чем таком Лингос не говорил. Может быть, все произошло совсем недавно? Но где тогда испуганная лошадь, где хозяин, который пытается ее успокоить? Из осторожности Джил не стал спешиваться. Не исключено, что это ловушка.
– Вот так эти козлы нас развлекали!
Молодой офицер медленно подъехал к телеге и внезапно заметил женщину, которая ничком лежала обочины, небрежно прикрытая несколькими ветками. Лица было не разглядеть – только спутанные седые волосы. Бабушка… Джилу стало не по себе. Похоже, это и есть старушка, которую встретил капитан. Внучки поблизости не оказалось, и это наводило на самые скверные мысли. Офицер стукнул себя кулаком по бедру. Проклятье! И такое случилось у него прямо под носом!
Я просмотрел фотки: какие-то глухие заборы, обнимающиеся Лика и Мика, они же с симпатичным капитаном… А вот и «козлы»: Иуда и какой-то мужчина поднимались от причала к калитке в высоком заборе, на другом снимке они возвращались, и в спутнике Кулебякина я узнал Алана Чандлера! Вот еще полезный снимок: катер с номером «189» на носу и улыбающийся капитан за штурвалом.
Джил недолго раздумывал. Если старушка мертва, ей уже ничем не поможешь. А вот внучку, возможно, еще можно спасти.
Он стукнул коня пятками по бокам и с боевым кличем взлетел на пригорок. За пригорком обнаружился небольшой лесок. Офицер обнажил меч, осторожно поехал вперед и вскоре наткнулся на Белко. Чтобы понять, что этот человек мертв, не надо было слезать с лошади и осматривать его. Странно. Что здесь случилось?
– Да, не очень весело! – сочувственно сказал я.
Те, кому удалось пережить нападение грабителей, рассказывали, что их было четверо: трое взрослых и молодой парень. Если это один из них, значит, остальные трое должны быть где-то неподалеку. На всякий случай Джил крикнул: «Сударыня!», но ответа не услышал. Похоже, стоило покинуть рощицу и посмотреть, что творится в округе.
– Не то слово, – Мика состроила презрительную мину и взяла с тарелки перчик с сыром. – Надо заказать еще граппы!
Первое, что он увидел, выехав на поле – это двух здоровяков, которые бежали куда-то сломя голову. Прищурившись, Джил заметил вдалеке развевающиеся золотые волосы. Так вот за кем они гонятся! Расстояние между женщиной и ее преследователями все сокращалось.
Джил пустил коня галопом. Грабители обернулись. Вряд ли они ожидали встретиться здесь с королевским ратником. Один тут же свернул и бросился наутек – он думал уже не о добыче, а о спасении собственной шкуры. Однако второй продолжал погоню, и Джил вскоре настиг его. Коротко свистнул меч, и грабитель, истошно вопя, покатился по земле: Джил рассек ему сухожилия под коленями. Главарь? Вряд ли.
– Да, и вина тоже! – поддержала ее Лика, уплетая фаршированные оливки. – Только сейчас у нас начинается нормальный отдых. И это благодаря вам!
Молодой офицер не остановился и по-прежнему скакал во весь опор, пока не догнал девушку. Он нагнулся, чтобы поднять ее в седло, подхватил, и беглянка забилась пытаясь вырваться. Юноша едва успел выпрямиться… и понял, что лежит на земле и глотает пыль. Ударился он так сильно, что из глаз посыпались искры.
Закуски съели мгновенно, чувствовалось, что девушки проголодались. Принесли спиртное, они выпили за меня, я снова за них, потом за победу в мифическом конкурсе красоты, потом спиртное закончилось, и мы заказали очередную порцию. А тут еще, как раз кстати, официант принёс большой поднос с нашим заказом. Жизнь сразу стала веселее, Лика и Мика ели, пили, громко разговаривали, обсуждая, что здесь много завидных женихов и вполне можно кого-нибудь «загарпунить», не понимая при этом, что гарпунеров много, а китов мало, все они уже с гарпунами в загривках, а те, которые все же остались свободными, то из принципиальных соображений и рассчитывать на них заезжим эскортницам совершенно нереально… Но вкусная еда и обильное питьё меняют восприятие, поэтому девушки не задумывались о сложностях судьбы, были настроены оптимистично, весело смеялись и чувствовали себя счастливыми.
– Кстати, у меня есть здесь знакомый холостяк, – оживил я девичий разговор. – Его зовут Джузеппе, он граф.
Немало времени прошло, прежде чем Джил пришел в себя и смог перекатиться на спину. Он лежал, глубоко дыша. Кажется, у него болели все кости. Может быть, конь оступился и сбросил его? Быть не может! Ни одна лошадь его еще не сбрасывала – что говорить о Бриксе! Вся королевская стража знала, что лучшего наездника, чем помощник прайм-офицера, не найти.
– Да ну?! – в один голос воскликнули невесты. – Настоящий граф?!
Мысли в голове путались. Лучший наездник королевства лежал пластом и хотел только одного: чтобы хоть немного полегчало.