Они больше не обсуждали Элиссу, вместо этого подхватили бурдюки и хворост и поспешили назад к остальным.
Пришло время Гота.
Создавалось впечатление, будто они заходят в новый мир. Путь им указывал Клут, шли они пешком. Гот передвигался медленно, у него явно все болело. Ему связали руки и привязали к Темезиусу, который шагал перед ним. За Инквизитором шел Гидеон и следил за каждым его движением. Этот мерзкий тип с дергающимся лицом и постоянной ухмылкой сразу же не понравился парню. Фиггис шел первым вместе с Саксоном. Тор с Элиссой замыкали процессию. Женщина притворялась, будто ей не требуется помощь, тем не менее, с большой радостью опиралась на руку Тора, когда требовалось перебираться через камни. Им приходилось доверять соколу, потому что на земле определить нужный поворот не представлялось возможным. Иногда людям вообще казалось, что они идут назад. Но сокол настаивал, чтобы все точно следовали его указаниям.
«Лишь немногие знают эти горные перевалы. Но только брокен может найти тот, к которому мы направляемся. Доверьтесь мне».
Теперь они шли уже несколько часов, радуясь, что солнце еще не в зените, и они отправились в путь на рассвете. Если бы Клут не спустился к Тору и не обратил внимание на нужное место, то они наверняка пропустили бы узкую тропу. Там имелся хитро скрытый вход, а над тропой впереди свисали ветки с двух сторон. Получался прохладный и довольно темный коридор длиной в несколько сотен шагов.
Гот не представлял, что с ним сделают. Создавалось впечатление, что они все знают что-то, ему недоступное. Неужели они способны разговаривать, не издавая звуков, используя какую-то магию? Он отбросил мысль, как только она появилась. Тем не менее, раньше он уже убедил себя, что подобная связь существует между соколом и Гинтом. Прокаженный не понимал, почему его привели сюда. Если Гинт хотел его убить, то почему не убил его раньше? Почему не убил вчера, когда Гот оказался в его власти? Или вообще тогда, когда его схватили деревья? Создавалось впечатление, будто Гинт не хочет пачкать руки.
Гот улыбнулся сам себе. Может, он и в этот раз выживет, в конце-то концов. Тем не менее, Тор упрямо тащил его вперед, к какой-то цели. Что он здесь делает?
Инквизитор частично получил ответ на свой вопрос, когда они по очереди вышли в заливаемую солнцем долину, окруженную со всех сторон скалами. Теперь они стояли над пропастью, а внизу видели передвигающихся людей — не несколько человек, а население большой деревни.
Клут опустился на плечо Тора. Никто ничего не говорил. Даже каналом мысленной связи никто не пользовался.
Благоговейную тишину нарушил Гот.
— Почему я здесь, Гинт?
— Для отправления правосудия, — ответил Тор холодным тоном. — Посмотри повнимательнее. Подозреваю, что у меня лучше зрение, чем у тебя, Гот, но по мере приближения обрати внимание на некоторых детей, лица которых ты с таким удовольствием уродовал клеймом.
Все повернулись и посмотрели на Прокаженного, который чувствовал себя так, словно кровь у него в венах заледенела.
— Это Чувствующие? — прошептал он.
Элисса обратилась к человеку, которого ненавидела больше всех в мире, впервые после того, как снова оказалась около него.
— Только они имеют право судить тебя.
— Но они все мертвы! — закричал Гот. — Мне говорили, что они все умерли за свои грехи и от моего наказания.
Голос его стал выше, более визгливым, он привлек внимание людей внизу, эхом отдаваясь от каменных стен. Элисса вылила все годы ненависти в презрительный ответ.
— Тебе давали ложную информацию, Гот. По указанию короля Лориса выживших лечили, а затем тайно отвозили сюда, подальше от твоей жестокой орды, чтобы они могли спокойно жить.
Щека снова дергалась сильнее, фактически прыгала. Гот был в таком состоянии, что образ Элиссы затуманился перед глазами. Он пришел в ярость и не мог отвечать и даже выговаривать слова, хотя обычно произносил их четко. Прокаженный почувствовал облегчение, когда Темезиус грубо тряхнул его, а потом подтолкнул вперед.
— Иди! — приказал гигант.
Им потребовался час, чтобы спуститься в долину по опасным тропам и неожиданным открытым площадкам. Один раз даже пришлось пересекать пещеру. Группа точно следовала указаниям Клута, который видел дорогу. Все это время внизу собирались Чувствующие и молча наблюдали за спуском незнакомцев. Никто из них не видел людей из внешнего мира со времени их появления здесь. Чувствующие решили, что Инквизиторы Таллинора, наконец, вернулись, чтобы убить их.
Тор ощущал, как собирается их волшебство. Наиболее сильные волны исходили от самых агрессивных среди них, которые организовывали какой-то отпор. Он понимал, почему, но, тем не менее, позволил Цветам подняться. Другие также это почувствовали и остановились.
«Мы в опасности?» — первой спросила Элисса.
«Я думаю, что они считают нас врагами, даже Инквизиторами», — ответил Тор.
Саксон остановил всех.
«Мне пойти первым? — предложил он. — Поговорить с ними?»
Тор улыбнулся.
«Нет, нам не следует их бояться. — Затем он улыбнулся еще шире. — В качестве меры предосторожности я прикрою нас всех щитом. Они не могут принести нам зла».
«Даже все вместе, объединившись?» — уточнил Фиггис.
Тор покачал головой.
Гот наблюдал за этими странными и молчаливыми приготовлениями. Он обратил внимание, что у его спутников постоянно двигаются глаза, словно они общаются. Некоторые кивали или улыбались. Он увидел, как Гинт качает головой. Они разговаривают! Их злая магия позволяла им разговаривать друг с другом, не произнося слов вслух. Это так сильно оскорбило бывшего Главного Инквизитора, что он почувствовал, как возвращается его гнев. Слабость прошла. Теперь новость о том, что многие из тех, кого он считал отправленными к своим богам, живы и поселились в этой долине, приносила только ярость. Злоба сменила растерянность. Трусливый король, которому Гот служил, врал ему. Этот король любил своих жалких подданных больше, чем принято у коронованных особ. Любовь к ним пересилила то, за что боролись все короли. Его предшественники делали все возможное, чтобы избавить страну от Чувствующих, и Гот считал, что Лорис поступал именно так. Но нет… Ярость Инквизитора еще усилилась.
Темезиус снова его подтолкнул. Гот с трудом шел вперед, в голове кружились неприятные мысли, он кипел от злости. Наконец, они вышли из пещеры на яркий солнечный свет. Чувствующие явно ожидали их выхода с той сторон, с которой они появились изначально. Но Клут оказался мудрее и вывел их на открытое место с другой стороны, чтобы они успели привыкнуть к яркому солнечному свету и собраться с мыслями.
— Мы пришли с миром, — крикнул Тор, и все Чувствующие быстро повернулись, пытаясь определить, откуда прилетел голос.
Гостей заметили. Многие воскликнули в благоговейном трепете при виде Темезиуса, который оказался значительно выше и шире в плечах, чем высокие Тор и Гидеон. Вперед вышел немолодой крепкий мужчина. Одна часть его лица была изуродована клеймом. Глаз с той стороны вытек. Он молча осмотрел их одним глазом и отметил, что у них нет оружия. На самом деле при них вообще не оказалось вещей. Это была разнородная компания, но явно не солдаты и не важные павлины из Инквизиции.
— Меня зовут Лиам. Представьтесь, — приказал он.
Тор шагнул вперед и протянул руку в типичной для Таллинора манере. Мужчина по имени Лиам отказался ее пожать, но Тор не обиделся и продолжил.
— Меня зовут Торкин Гинт, я бывший лекарь их величества короля Лориса и королевы Найрии. Но я больше известен, как преступник Чувствующий, который совратил Неприкосновенную из Карембоша.
— Чувствующий?
Тор кивнул.
— Это Элисса Квин из Пустотной Топи.
Мужчина остановил его:
— Ты из семьи Лэма Квина?
Элисса элегантно поклонилась.
— Да, господин. Я его дочь, — она улыбнулась.
— О-о, будь я…
— Поосторожнее, Лиам. Элисса Квин теперь имеет титул — Ее величество, королева-мать.
Люди подошли поближе. Некоторые удивленно вскрикнули после этого сообщения.
— Это смешно, парень! Королю Лорису лет пятьдесят, если не больше. А этой девушке не больше…
— Она не мать Лориса, — мягко перебил Тор. — Король Лорис мертв. Речь о его сыне… сыне Элиссы, — он бросил взгляд на Элиссу, которая оценила его выбор слов. — Недавно коронованного короля Таллинора зовут Джил.
Люди в толпе стали громко переговариваться. Страх сменился замешательством. Лиам поклонился. Он не был уверен, верить этой истории или нет, но женщина явно держалась по-королевски. Тор продолжил.
— Это Саксон, смелый клук, сердце которого отдано Таллинору. Он служит королю Джилу и является защитником королевы — матери.
Саксон шагнул вперед и протянул руку в таллинезской манере. На этот раз Лиам отреагировал благосклонно и пожал ее.
— Мой сын Гидеон, — сказал Тор, отступая на шаг назад и касаясь плеча парня.
Лиам кивнул:
— Да, вижу.
Гидеон кивнул в ответ.
— Мы не желаем вам зла, — заверил он слушателей.
— Вон там летает мой сокол. Его зовут Клут.
А это Фиггис.
Лиам нахмурился, озадаченный при виде маленького человечка:
— Карлик?
Тор кивнул:
— Да, он из горного народа. Прекрасная раса. Справа от него Темезиус.
— Гигант, — сделал вывод Лиам, и в его голосе звучало благоговение.
— Да, — подтвердил Тор. Он друг тебе и тем, кто живет вместе с тобой, как и всем нам.
Лиам показал пальцем на Гота:
— Всем, за исключением вон того типа, который привязан к твоему гиганту и хмурится.
— Да, ты прав, — спокойно ответил Тор. — И это подводит нас к тому, зачем мы пришли сюда. Мы можем поговорить со старейшинами без свидетелей?
Лиам пару мгновений молча смотрел на него.
— Да, — проговорил он. — Следуй за мной.
Тор понял, что люди, стоявшие достаточно близко, чтобы видеть черты лица Гота, не понимали, кто это. Они не ожидали увидеть его здесь. Обычно они видели его в другом окружении, и больше он не казался гордым и важным Главным Инквизитором Таллинора. Это был худой жалкий человек с ужасно изуродованным лицом. Может, после того, как его получше рассмотрят, люди и узнают его, решил Тор и последовал за Лиамом.
Темезиус спросил, нет ли где-нибудь поблизости шеста или столба.
— Вон там, — показал Лиам. — Мы там в случае необходимости привязываем ослов. У нас их несколько. По большей части они пасутся на небольших пастбищах, которые имеются здесь неподалеку. Как вы понимаете, мы отсюда не выезжаем.
— Спасибо, — кивнул Темезиус.
— А зачем вам столб? — Лиам не смог воздержаться от вопроса. — Вы хотите к нему привязать пленного?
Темезиус направился к столбу, и Гот изо всех сил старался не упасть, выдерживая темп гиганта, который шагал широкими шагами. Теперь все были заинтригованы и следили за происходящим. Перед ними разыгрывалась какая-то пьеса. Люди увидели, как гигант прочно привязал связанного пленника к столбу и оставил там. Человек с ужасающим лицом стал кричать и проклинать своих захватчиков.
— Не обращайте на него внимания, — сказал Темезиус. — Скоро вы все узнаете.
Глава 28
Расплата
Они сидели на ковриках в большой пещере. Элисса отметила, что по атмосфере эта пещера чем-то напоминает тронный зал во дворце в Тале. Лиам улыбнулся. Он все еще пытался разобраться в отношениях между человеком по имени Торкин Гинт и бывшей королевой Таллинора. Казалось, что они очень близки — их глаза очень многое говорили друг другу. Все услышанное ставило в тупик и поражало. В стране столько всего случилось, пока они жили здесь. В этой долине время тянулось медленно и не происходило никаких значительных событий.
— Я никогда не видел тронный зал в Тале, Ваше величество, но здесь собирается наша община. Думаю, что государственные дела не очень сильно отличаются от дел общины.
Две дюжины собравшихся людей вежливо рассмеялись, надеясь, что не оскорбят эту женщину, заявившую о принадлежности к королевской семье.
Элисса кивнула и мягко улыбнулась.
— Это на самом деле так. Могу открыть вам один маленький секрет. Король Лорис никогда не любил заседать в тронном зале. Он всегда считал, что лучше всего встречаться за кубком вина у него в покоях, а его лучшие решения были приняты в седле.
Теперь они смеялись от души. Напряжение ушло, как и натянутая вежливость. Тор про себя восхитился ее легкостью в общении с людьми, в особенности незнакомцами.
Как быстро Элисса привлекла их на свою сторону и заставила забыть о страхах и беспокойствах!
Его мысли нарушила женщина, которая склонилась перед ним с подносом.
— Покушать хотите? — спросила она. — Вы, вероятно, устали после путешествия.
— Мария! — воскликнул Тор, мгновенно привлекая к себе внимание всех собравшихся.
Женщина была поражена.
— А мы знакомы? — спросила она.
Тор покачал головой, одновременно чувствуя смятение и удовольствие.
— Не совсем. Ты ведь с Твиффордской Переправы?
Она кивнула в замешательстве.
— Все правильно.
— И у тебя несколько сестер.
Ее глаза затуманились.
— Да. Конечно, я не видела их много лет. Но объясни мне, откуда ты все это знаешь.
Теперь все смотрели на него, и Тор жалел о своей непроизвольной реакции.
— Я присутствовал при твоем клеймении, Мария, — тихо произнес он.
Она дернулась так, словно он дал ей пощечину. У нее задрожали руки, Тор забрал у нее поднос, и Мария тяжело опустилась на пол перед ним.
— Я стараюсь не думать о случившемся. Это давно в прошлом. Теперь моя жизнь проходит здесь. Только упоминание тобой этого кошмара заставляет все вспомнить. И воспоминания получаются очень яркими.
Она расплакалась. Тор повернулся к Элиссе за помощью. Не говоря ни слова, Элисса встала со своего места и быстро оказалась рядом с женщиной. Всем внезапно стало очень неуютно от звука тихих рыданий Марии. Тор стал извиняться. Казалось, никто не чувствует негодования, хотя грусть в пещере стала ощутимой, словно повисла в воздухе. Все вспоминали собственную судьбу и пережитое в руках Гота и его жестоких подчиненных.
Лиам пожал плечами после извинений Тора.
— Такое случается. Бывает достаточно какой-то мелочи и ты все вспоминаешь. Мы получили много различных шрамов, и не только физических. Мое лицо — ничто в сравнении с тем, что я еще потерял. Меня увезли от молодой жены и трех маленьких детей. Я заставил себя забыть их, не упоминал их много лет до этой минуты, — сказал он с огромной грустью в голосе. — Я потерял так многое из-за такой мелочи. У меня очень слабые магические способности. Над ними вообще можно только смеяться! Но этот проклятый негодяй Гот все равно нашел меня и наказал.
Тор изменил положение. Ему все еще было неловко и требовалось как-то извиниться.
— Мария, именно я заставил тебя тогда потерять сознание. Я не мог смотреть, как Гот причиняет боль тебе и твоей семье. Я закрыл твою магию, если можно так выразиться, поскольку ты была недостаточно сильна, чтобы победить их. Зато я знал, что ее использование приведет к ужасающим последствиям для твоей семьи.
Мария подняла голову, все еще оставаясь в объятиях Элиссы.
— Ты? — она пыталась вспомнить его и внимательно разглядывала его лицо. — Писарь? — внезапно спросила она.
Тор кивнул.
— Я хотел, чтобы ты выжила. Я надеялся, что выживешь. Деревенские жители, после… — Он откашлялся. — После того, как тебя положили на повозку, к тебе подошли все деревенские жители и коснулись тебя. Все! Они так хотели заверить тебя, что позаботятся о твоей матери и сестрах.
Она кивнула.
— Спасибо, что рассказал мне об этом. Значит, с ними все должно быть в порядке.
Он подумал, что привез ей так мало новостей.
— Мария, ты можешь вернуться. Теперь вы все можете вернуться. Больше вам нечего бояться.
— Как ты можешь такое говорить! — воскликнул Лиам, который явно был шокирован. — Мы живем в постоянном страхе перед Инквизиторами.
К разговору подключилась Элисса, спокойная и распространяющая спокойствие вокруг себя мягким голосом.
— Лиам, Мария… вы все, послушайте меня.
Она встала в центре круга сидящих людей.
— Торкин Гинт говорит правду. Король Лорис распустил Инквизиторов.
Она сделала паузу, зная, что это вызовет бурную реакцию, и оказалась права. Люди вскакивали на ноги и выкрикивали вопросы.
— Пожалуйста, выслушайте меня, люди добрые, пожалуйста. У нас есть веские основания для появления здесь.
Их объяснит Тор, но я хочу, чтобы вы знали: по королевскому указу больше ни один Инквизитор не скачет по дорогам Королевства Таллинор. Чувствующие свободны жить так, как хотят, без наказания за их способности.
Она увидела, как выражения их лиц меняются от смятения к удивлению.
— Да, способности и таланты. Лорис женился на Чувствующей и узнал, что нас не нужно бояться. Он понял, что мы не злые колдуны, нацеленные на захват мира или уничтожение его народа. Для большинства из нас наши способности были грузом, но король понял, что их можно направить на пользу Таллинору. Я торжественно клянусь вам, как ваша бывшая королева, а теперь королева-мать, что он официально помиловал всех Чувствующих. У меня есть полномочия даровать вам свободу.
В пещере раздались неистовые крики. Шок, отчаяние, восторг — все смешалось в этих громких, диких воплях. Элисса дала им время успокоиться, пока все глаза снова не уставились на нее.
— Перед долиной не стоит никакой стражи. Мы можем вывести вас отсюда на свободу — если вы хотите. Вероятно, кто-то из вас родился здесь и счастлив здесь. Они могут решить остаться. Но тем из вас, у кого есть семьи в окружающем мире, или кто просто хочет туда вернуться, мы поможем найти путь назад.
Тор видел, что Элисса может вот-вот сломаться. Она выполняла последнее желание Лориса — найти ее народ и освободить.
Лиам в неверии качал головой.
— Никакой стражи? А давно ее нет?
Элисса пожала плечами.
— Я не знаю. Но Инквизиторов распустили уже несколько лет назад… после того, как их глава, Элмид Гот, — при упоминании его имени у нее изменился тон, стал тверже, — был схвачен и подвергнут суду за свои грехи.
Она не стала перечислять эти грехи.
Это сообщение вызвало новую волну криков и тревоги. Элисса попросила выслушать ее до конца, а когда все, наконец, успокоились, продолжила:
— Гот был признан виновным и приговорен к сожжению на костре, но сбежал при помощи хитрой сообщницы, и с тех пор находится в бегах.
— А вы никогда не думали уйти? — спросил Саксон, которого поражало, что люди с такой готовностью приняли заключение, пусть и в долине.
— А какой был смысл в ответной борьбе? По большей части мы все крестьяне, то есть простые люди. В любом случае Инквизиторы бы стали преследовать наших любимых, наши семьи, если бы мы сбежали. Мы оставались здесь и не заявляли о себе, чтобы спасти наши семьи, а не себя, — ответила Мария.
После нее заговорил Лиам.
— Нас привезли сюда и оставили одних. Мы предполагали, что где-то имеются стражники. Но сказать по правде, казалось невозможным отсюда выбраться. Несколько человек попытались, и мы решили, что они или заблудились, или попали в руки стражников и были убиты. Мы больше не могли рисковать никем из нас. И наша жизнь здесь не была такой уж плохой. Они оставили нас в покое, и мы построили для себя здесь новую жизнь. Она не просто терпима, здесь хорошо. Мы в безопасности. Мы не знали, что преследователей больше нет и охотиться на нас некому, иначе еще кто-то из нас наверняка попытался бы покинуть долину.
Он пожал плечами, остальные согласно кивнули. Элисса подняла руку с просьбой о тишине.
— В ночь перед смертью король Лорис отправил мне последнее личное послание. В нем он просил меня найти мой народ. Вначале я не поняла, о чем он говорит, но теперь знаю, что он имел в виду всех вас… всех Чувствующих. Он хотел, чтобы я обеспечила вам свободу. — Следующие слова дались ей нелегко, но она быстро взяла себя в руки. — Лорис просил у вас прощения. Он очень сожалел, что его царствование было омрачено вашим преследованием.
После этих последних слов пещеру наполнило напряженное молчание. Прощение. А можно простить? — гадал Тор.
Пришел черед Лиама откашляться. Он огляделся вокруг. За ним внимательно следило множество глаз. Он надеялся, что говорит от них всех. Лиам повернулся и обратился к бывшей королеве.
— Ваше величество, я не уверен, что мы когда-нибудь сможем оправиться от боли и утраты, унижения и отчаяния, которые пережили. Но никто из нас, я уверен, не утратил нашей способности… нет, нашего желания искать в людях хорошее. Вы сообщили нам, что Лорис мертв и теперь на троне сидит его сын. Надо надеяться, что он хороший человек… более терпимый, чем его отец. Может, его даже отличают широкие взгляды, и он готов принять, что Чувствующие не менее верны и преданы нашей короне, чем люди, не обладающие нашими способностями. — Он увидел, как Элисса кивнула. Она отчаянно хотела, чтобы они все поверили ее словам. — Мы не добьемся ничего, отвечая ненавистью на ненависть. Как народ, мы можем только расти и идти вперед, проявляя терпимость и принимая все стороны жизни.
Он в последний раз быстро обвел взглядом пещеру, чтобы удостовериться, правильно ли понял настроение других и выражает чувства всех собравшихся.
— Мы принимаем ваши извинения. Возможно, мы не удостоим вас сейчас нашего прощения, Ваше величество, но мы с радостью воспользуемся свободой и рады вашему заявлению о том, что у нас теперь есть место в обществе Таллинора.
Люди захлопали в ладоши. Аплодисменты эхом отразились от стен пещеры, Тор встал и обнял Элиссу и Марию. Обе женщины тоже обнимались. Саксон, Темезиус и Фиггис присоединились к радостным крикам. Гидеон стоял немного в стороне, возможно, он еще не пришел в себя от выступления матери.
Тор отправил ему мысленный зов: «Может, она и больная, и слабая, но все равно поражает, не правда ли?»
Гидеон улыбнулся в ответ: «О, Свет! Я горжусь тем, что я ее сын».
Когда радостные крики, наконец, стихли, Лиам задал вопрос, который вертелся у всех на губах. Тор надеялся, что они сами об этом спросят.
— А что сталось с ненавистным Готом? Он до сих пор буйствует на нашей земле?
Теперь заговорил Тор.
— Это долгая история, — сказал он и предложил всем снова сесть. — Именно поэтому мы сегодня пришли сюда.
— У вас есть новости о его местонахождении? — спросил кто-то.
— Больше, чем новости, — ответил Тор с самым серьезным видом. — Я привел его вам.
Он ожидал взрыва, диких криков, но удивился ледяной тишине.
— Сюда? — переспросил Лиам. — В долину?
Тор кивнул. Он уже собирался пояснить, но Лиам внезапно встал.
— Человек у столба! — закричал он. — Это Гот? Ты, конечно, шутишь?
— Нет, не шутит, — спокойно ответила Элисса. — Именно этот человек разрушил вашу жизнь. Мы нашли его и привезли к вам, чтобы вы творили над ним правосудие.
Тишина стала еще более напряженной. Их мучитель был отдан им на милость. Сколько раз они представляли, что сделали бы с ним, если бы им так повезло?
— Элмид Гот ждет вашего суда, Лиам. Твоего и твоей общины. Его несколько раз приговаривали к смерти, и жертвы его страсти к убийствам уже давно не ограничиваются людьми с магическими способностями. Он наслаждается убийством невинных, а недавно убил мою подругу, молодую женщину, причем таким варварским способом, что я избавлю вас от описания деталей. Услышав об этом, я не убил его сразу же, а позволил еще чуть-чуть пожить, чтобы Чувствующие, к которым он не проявил ничего, кроме бессердечной жестокости, смогли сами решить, каким способом его казнить.
Элисса ощущала их ужас и нежелание радоваться этой новости.
— Мы понимаем, что это поразит всех, собравшихся здесь. Возможно, вам какое-то время нужно подумать и посовещаться?
Лиам кивнул, как и большинство собравшихся. Вперед шагнула Мария:
— Я сама с радостью убью его, если кто-то даст мне ножи разрешение. Я сделаю это без колебаний.
Элисса взяла ее за руку.
— Я чувствую то же самое, — призналась она. — Он много раз обращался со мной бесчеловечно и совершил немало ужасных деяний, о которых я предпочту не говорить. Я могу сказать только одно: Гот не должен жить дальше. Король требовал его смерти. Он должен умереть.
— А как насчет короля?… Разве он не запятнан нашей кровью? Разве он не столь же виновен, как Гот?
Элисса почувствовала себя так, словно ей в сердце воткнули нож. Именно таким образом на нее подействовало обвинение, которое она сама повторяла снова и снова, пока жила во дворце и не узнала Лориса и того, сколько в нем было хорошего.
Она сделала паузу не только для того, чтобы собраться с силами, но и подобрать правильные слова, потом сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Лорис умер в одиночестве… во время ужасной бури. Такой я не видела много лет. Он пытался добраться домой, ко мне. — Она попыталась улыбнуться слушателям, но не смогла. — В тот день на него напала стая ворон. — Многие из собравшихся вокруг прошептали заклинание, предохраняющее от дурного глаза и злого колдовства. — Лорис знал, что ему суждено умереть. Я считаю, что в те минуты, когда он уже понял, что его ждет смерть, король решил, что все дело в совершенном им грехе. Он допускал это ужасное наказание для людей своего Королевства. Его смерть была трагической, но быстрой. Он умер от удара молнии. Она прошла сквозь его тело и ударила в землю. Она как будто указала на него пальцем, обвинительным перстом. Я видела его труп и проплакала много часов над ним. Молния попала ему в сердце, его кожа почернела и сжалась. Он заплатил за свои грехи.
— Боги, — прошептал кто-то.
Элисса кивнула.
— Да, это так. Боги наказали моего мужа за его грехи. Я могу с уверенностью сказать, что у него их было два. Во-первых, он любил меня, когда я ему не принадлежала. Второй грех — это незнание всего, связанного с Чувствующими. Он закрывал глаза на жестокие дела Гота. Боги наказали его по-своему, а теперь вы должны наказать Прокаженного, как посчитаете нужным. Мы оставим вас посовещаться.
С этими словами Элисса, бывшая королева Таллинора, поклонилась собравшимся, а затем с царственным видом вышла из пещеры. Сразу же за ней последовал Тор и остальная свита.
Они тихо поели в отдельной пещере гораздо меньших размеров, чем та, в которой проходило собрание. В этой пещере жила Мария вместе с двумя другими женщинами. Все они входили в группу, которая принимала решение о судьбе Гота. На всех гостей произвело впечатление то, что трем женщинам удалось сделать пещеру уютной. Там лежали сплетенные вручную коврики, стояла сделанная своими руками мебель. Вход в пещеру закрывал кусок домотканой материи. Днем его отводили в сторону, чтобы проникал свет, а ночью он обеспечивал уединение и защиту от прохлады. Мария принесла им еду и ушла.
Члены группы, за исключением Тора и Элиссы, после еды решили осмотреть долину. Клут станет их провожатым. Тор же хотел воспользоваться возможностью побыть с Элиссой вдвоем.
— Ты была великолепна, — сказал он.
Она выглядела смущенной.
— Правда?
— Настоящая королева, — он взял ее руку и поцеловал.
— Вот как? — неопределенно протянул я, осматривая коридор теневым зрением. Банальные обои оживил сложный черно-золотой узор. Как я и ожидал. — Мне кажется, вам нечего бояться.
— Вам легко говорить! Вы с этим отродьем в одном доме не живете! А вот мне не кажется, мне очень страшно!
— Чем чаще вы будете называть девочку отродьем, тем вернее сбудутся ваши страхи, — сообщил я дворецкому и, пока он осмысливал глубинную мудрость совета, задал вопрос, ради которого и приехал: — А соседи ваши тоже какие-то знаменитости?
— Соседи? Да нет, обычные люди. Дом справа от нас вообще-то уже два месяца как пустует. Прежний хозяин уехал в Европу, видать, навсегда — прислугу всю уволили, даже сторожа. А дом все никак не продадут. А слева живет какой-то скоробогач. — Лицо дворецкого выразило высшую степень презрения. — Почитай, каждый вечер у него гости толпами, эта ужасная современная музыка, фейерверки…
— Веселый, значит, сосед… Хозяйка ваша у него на приемах бывает?
— Что вы! Конечно же нет! Хотя он каждый раз шлет приглашения, да еще с целыми корзинами цветов. Но это ему, разумеется, не поможет. Понимаете, такой купеческий шик в приличном обществе не одобряется.
— А не помните, как были подписаны эти приглашения?
— Что же вы думаете, я их читал?! — ненатурально возмутился дворецкий. — Ну вообще-то Келлер.
— Что?
— Келлер его фамилия, Анатолий Германович. А еще он вроде как академик. Так подписывает приглашения во всяком случае. Но не очень-то он на академика похож, наверняка купил звание!
Убедившись, что дворецкий больше ничего полезного сообщить не может, я попрощался и направился прямо к воротам особняка академика Келлера.
Ворота эти представляли собой уникальное творение кузнечного ремесла, удивительно, что в прошлый раз я не заметил чудесного переплетения кованых цветов, зверей и театральных масок. Тут я сообразил, что смотрю на ворота теневым зрением. Да, в реальности обычные ворога — банальная решетка, украшенная поверху острыми пиками. И не похоже, что старинная. Получается, Анатолий Германович весьма непрост. Или он сам, или кто-то в его доме имеет отношение к Тени. Перехватив поудобнее стеклянную банку, заранее заготовленную именно для этого визита, я нажал кнопку селектора.
— Да?
— Службдоставкимагазинвседлявасзавашиденьги! — скороговоркой протрещал я, улыбаясь всеми тридцатью двумя в повернувшуюся ко мне камеру. — Заказ академика Келлера.
«Какой еще заказ?» — поразилась Хайша.
— Какой еще заказ? — продублировал ее вопрос динамик. — Нас не предупреждали!
— Ну это ты у хозяина спроси! — пожал я плечами как можно равнодушнее. Повезет или нет? — Эй! Мне тут до ночи, что ли, ждать? Звони академику!
— Счас, подожди!
«Что ты несешь?! Ты же должен изображать крысолова, а не курьера!»
«Настоящий профессионал должен в совершенстве владеть искусством импровизации, — надменно сообщил я богине. — Узнав, что Келлер называет себя академиком, я сразу понял, какой это шанс! Крысолова охранники не пустят дальше подвала. А курьера, доставившего редкую зверушку для опытов, впустят в дом!»
«Гениальная задумка! — В тоне Хайши было больше яда, чем в последней чаше Сократа. — А если этот Келлер окажется дома?»
«Ну и что? — продолжая хладнокровно улыбаться, возразил я. — Скажу, что ошибся адресом».
«Если ты прав и воротам всего несколько лет, а их теневой облик уже так сильно изменился, то этот Келлер — крепкий орешек. Так просто его не проведешь!»
«Посмотрим. Не съест же он меня в самом деле!»
Но удача была на моей стороне. От дома к воротам торопливо прошлепал парень в черном комбинезоне и высоких армейских ботинках, открыл калитку и весьма недружелюбно уставился на меня.
— Ну?
— Чего «ну»?
— Давай, что ты там принес?!
— Ничего себе — «давай»! А платить кто будет? Пятьсот рублей, между прочим, на дороге не валяются!
— За что?! — возмутился охранник. — За это?! Блин, да ты офигел! Да у нас таких в подвале бесплатно пучок наловить можно!
Я посмотрел на трехлитровую банку, вернее, на сидящую в ней крысу. Крыса заинтересованно переводила взгляд с меня на охранника и обратно, явно догадываясь о том, что является предметом торга.
— Поспешу развеять твое невежество! Эта крыса является редким экземпляром Rattus norvegicus, выведенным специально для проведения экспериментов повышенной точности. С живущими в вашем подвале крысами эта имеет лишь внешнее сходство, обусловленное наличием общих предков. На деле же, между вашими крысами и этой сходства не больше, чем между тобой и шимпанзе.
— Чего? — растерялся охранник. — Какой еще «ратус»?
— М-да… пример оказался некорректным, — вынужден был признать я в пол голоса. — Короче, братан, эту крысу ваш хозяин заказал в нашем магазине, ферштейн? Я ее доставил. Зови хозяина, пусть расплачивается и забирает тварь.
— Это… погодь… Так хозяина нету! — протянул охранник. — Он по делам уехал. И ни о какой крысе не предупреждал!
— Тогда гони бабки и забирай ее. А академик твой, когда вернется, с тобой рассчитается.
— Счас! Может, хозяин ничего и не заказывал, откуда я знаю? Эдак мне тут каждый всякий будет крыс и жаб втюхивать!
— Ну так позвони ему! — терпеливо, как младенцу, подсказал я. — У тебя ведь телефон его должен быть.
— А точно! — Лицо охранника; не обезображенное интеллектом, озарила радость, — Погодь…
Я сдвинулся в сторону, чтобы тень от руки с мобильником падала на меня, и перешел на теневое зрение. Мысленно повторив номер про себя, я потянулся к телефону своей тенью и отменил вызов.
— Странно… Не соединяет…
Я достал свой мобильник, бросил взгляд на экран, демонстративно пожал плечами:
— У меня тоже связь пропала. Бывает. Мы же за городом…
— Никогда такого здесь не было, — возразил парень, пытаясь повторить набор. — Ты шутишь — за городом?! Да здесь ловит лучше, чем на Красной площади!.. Да что за хрень?!
— Ладно, слушай, некогда мне тут прохлаждаться, у меня еще куча заказов. Я сейчас уеду, а в конце дня заеду еще раз. Часиков в семь. Надеюсь, академик твой уже вернется. Или связь наладится.
— А, ну давай! — явно обрадовался такому разрешению проблем охранник. — Я-то уже свалю, у меня смена в шесть заканчивается. А сменщика предупрежу.
— Бывай, служивый…
Эх, будь у меня сил хотя бы как у Алекса, я бы, пожалуй, рискнул войти и обыскать дом, раз таинственный академик так удачно отсутствует. А охранника просто усыпил бы. Увы, во мне нет ни капли теневой крови, а возможности Хайши в моем теле крайне ограничены и… мм… узко специфичны. Пришлось довольствоваться телефонным номером, что, в общем, тоже неплохо. В современном мире такая информация может рассказать о человеке не меньше обыска.
На этот раз я предусмотрительно попросил водителя дождаться меня, тем более что аванс, переведенный Евой на счет агентства, оказался весьма щедрым. В чем-то мой напарник, наверное, прав…
— Алекс, ты неправ! — убежденно произнес я, разглядывая старинный пятиэтажный дом в глубине арбатского дворика. — Не стоило брать этот заказ.
— Брось! — отмахнулся напарник. — Ты всегда так говоришь. Будь твоя воля, мы брались бы только за поиск потерянных безделушек и сбежавших домашних животных!
— И жили бы мирно и счастливо! А главное, долго! Мне все это не нравится!
— Вот именно! Тебе всегда все не нравится! А дело-то пустяковое!
— Если оно такое пустяковое, то почему за него столько платят? — возразил я.
— Да просто Ивор не считает современные деньги… э-э-э… черт! — Алекс покраснел под моим пристальным взглядом. — Ну я… это…
— Значит, это дело подкинул Ивор?! Ты же говорил, что не знаешь заказчика!
— Да ладно тебе, — смутился Алекс. — Подумаешь…
— Вот именно! Тебе стоило бы подумать, прежде чем соглашаться! У Ивора всегда такие дела, на которых очень просто свернуть шею! Старый пень не осознает разницы между магами и обычными людьми вроде нас!
— Брось, Вик! — повторил Алекс. — Ничего особо сложного на этот раз! Никаких перестрелок и взрывов! Наоборот, все надо сделать тихо и незаметно! Нам даже не придется контактировать с объектом. Алхимик ушел домой полчаса назад. Магические ловушки я нейтрализую, с замками и сигнализацией ты справишься. Нужно только зайти и сфотографировать тетрадь, куда алхимик записывает ход экспериментов. Он даже не сообразит, что к нему кто-то залез. Ты, главное, ничего там не побей и не поломай!
— Я?! Но почему опять я?!
— Может быть, ты умеешь создавать «занавеску»? — съехидничал Алекс. — Тогда без проблем — я полезу в лабораторию. А ты останешься на улице и будешь отводить глаза прохожим и милиции. Сумеешь?
— Черт! — Я зло сплюнул на асфальт. — Ты хитрая теневая задница, Алекс! Когда-нибудь мне надоест таскать каштаны из огня и тебе придется искать нового напарника!
— Вик, — проникновенно сказал Алекс, утирая воображаемую слезу, — это будет самый печальный день в моей жизни! Но пока он не настал, кончай ныть и делай свою работу! Или ты предпочитаешь сказать И вору, что отказываешься от заказа?
Алекс не подвел — я чувствовал присутствие стандартного «цербера» и не столь распространенной «баньши», но на меня магические ловушки не реагировали. Я осмотрел входную дверь и пожал плечами: либо алхимик полагал, что в его лаборатории нет ничего ценного, либо был законченным фаталистом. Либо, что больше похоже на правду — как и большинство магов, ничего не смыслил в технике и искренне считал примитивную сигнализацию и два самых простых замка на двери надежной защитой. Если подумать, то он был не так далек от истины — другие маги, задумай они пробраться в его лабораторию, тоже сочли бы эту преграду непреодолимой. А обычных воров накрыли бы магические ловушки. Потому-то Ивор и обратился в наше агентство: Алекс немного смыслит в магии, а я — в технике.
А еще у нас очень гибкие жизненные принципы.
На сигнализацию и замки у меня ушло в общей сложности три минуты.
Закрыв за собой дверь, я замер, напряженно прислушиваясь. Тишина. Капает вода из крана, тихо шуршит электросчетчик. Похоже, в лаборатории, кроме меня, никого нет. Основным источником доходов для мага являлись, само собой, всякие алхимические составы, на которые всегда есть спрос в Тени. Заказчиков он принимал здесь же, в лаборатории, благодаря чему Алексу удалось под видом посетительницы заслать одну из своих знакомых. Судя по плану, который Алекс нарисовал с ее слов, квартира раньше была типичной коммуналкой. Длинный коридор вел в кухню, которую алхимик использовал по прямому назначению, как и санузел. Это и понятно: по результатам слежки, он проводит в лаборатории дни напролет и часто остается на ночь. Одна из комнат во время приема посетителей заперта. Можно с уверенностью предположить, что ее алхимик использует для отдыха. Первая дверь по коридору ведет в приемную — там ничего интересного нет. А вот за следующей дверью, вероятно, и расположен рабочий кабинет.
Я аккуратно отжал защелку, вошел внутрь, закрыл жалюзи и включил свет. Алекс не ошибся. Почти всю комнату занимал массивный деревянный стол, уставленный колбами, ретортами, горелками и прочим хламом, совершенно необходимым уважающему традиции алхимику. Полки вдоль стен заставлены книгами, склянками с жидкостями, коробочками, мешочками и свертками.
Нет, не так.
Полки вдоль стен завалены книгами, склянками, коробочками и свертками! Как и стол. Да еще, похоже, алхимик имел суицидальную при его роде занятий привычку перекусывать, не отрываясь от экспериментов, — сосуды с ядовитыми субстанциями мирно соседствовали с коробками из-под хот-догов и кусками засохшей пиццы. Ну и где в этой помойке искать рабочий журнал?
Впрочем, я частный детектив или так, покурить зашел? Используя логику и резиновые перчатки, я уже через пять минут извлек на свет божий толстенную тетрадь в клеенчатой обложке. Пролистнув заполненные мелким неразборчивым почерком, столбцами формул и кривоватыми рисунками страницы, я убедился, что это и есть рабочий журнал алхимика. Я достал фотоаппарат и принялся методично делать снимки.
Страниц в тетради было много, мое невежество в алхимии не позволяло понять, что именно я фотографирую, и, пока руки делали свое дело, я вполне отслеживал окружающую обстановку.
Поэтому открывшаяся дверь не застала меня врасплох.
Впрочем, какая разница, если спрятаться в лаборатории было совершенно негде?
То есть, я хочу сказать, от оборотня с его волчьим нюхом особо не спрячешься, даже если есть где. Ну а в тесной лаборатории у меня вообще не было шансов.
Наличие оборотня было еще одной причиной (мною не учтенной) безалаберного отношения алхимика к замкам и охранным заклинаниям. Очень весомой причиной — этот конкретный оборотень весил больше ста килограмм, из которых жира набралось бы едва ли на одну свечку… Я постарался отогнать пессимистичные мысли. К тому же вес оборотня — не главное его оружие.
— Привет, Отбой! — поздоровался я первым. Когда имеешь дело с существом, способным за раз перекусить тебе ногу, так легко быть вежливым!
— Фокс… Ну конечно, кто же еще? — Оборотень меня тоже узнал, но, судя по интонациям, был не особо растроган встречей со старым приятелем. Если по правде, приятелями нас можно было назвать с некоторой натяжкой — мы ездили по одним дорогам, но принадлежали к разным клубам. Он, само собой, к «Оборотням», а я катался с «Раздолбаями». Иногда пересекались на открытиях-закрытиях сезонов и других байкерских тусовках. Иногда пили в одной компании в баре «У кота»… Дьявол! Если уж совсем по правде, Отбою не с чего относиться ко мне дружелюбно! Во время последней попойки я довольно глупо подшутил над ним. На тот-то момент мне казалось, что шутка была великолепной. Да и не только мне, а всей нашей развеселой компании.
И только сейчас, когда Отбой перекрывал мне выход из лаборатории и, как-то многозначительно ухмыляясь, разминал пальцы, я осознал, что сдавать пьяного в сопли оборотня в собачий приют было довольно глупо.
— Слушай, Отбой, я готов признать — это была не самая остроумная шутка!
— Это точно, — согласился оборотень, продолжая ухмыляться.
— Ты же не станешь из-за такой мелочи бить старого друга? — Я и сам почувствовал, как неубедительно прозвучали мои слова.
— Конечно нет, — успокоил меня оборотень. — За кого ты меня принимаешь? Чувство юмора у меня есть.
— Да? Слава богу! Знаешь, я…
— Но, видишь ли, — прервал меня Отбой, — мэтр Лепрос нанял меня охранять его лабораторию. И я поймал тебя на месте преступления. Так что, извини, ничего личного. Служба…
— Я не уверена, что могу честно сказать, что когда-либо чувствовала себя настоящей королевой. Я всегда считала, что я в какой-то мере притворяюсь. — Она покачала головой. — Я до сих пор это чувствую.