Джилу очень нравились рассказы о старом короле Морте и отце Лориса, Оркиде, о том, как благодаря им Таллинор одержал, наконец, победу в кровопролитной войне.

Эти совместные конные прогулки вошли в привычку. Элисса советовала Джилу проводить как можно больше времени с королем и всячески тому способствовала, что было несложно. Ему действительно нравилось общество Лориса, и он с ностальгией вспоминал многочисленные случаи, когда они над чем-то вместе смеялись. Этого общения ему будет очень не хватать.

Все другие подданные потеряли владыку, но Джил чувствовал, что он лишился друга, человека, на которого он смотрел так, как обычно смотрят на отца… отца, которого у него никогда не было. Юноша часто думал, как сложилась бы его жизнь, если бы у него был настоящий отец. Молодой человек решил для себя, что отношения были бы подобны тем, что сложились с Лорисом. По крайней мере, он сам испытывал бы подобные чувства. Конечно, об этом нельзя сказать вслух, даже королеве.

А с кем он теперь будет ездить на лошади по утрам? Джил знал, что пользуется популярностью среди солдат, которыми командует, и они ему преданы. Он также представлял, что не менее популярен и среди придворных дам. Юноше уже удалось ловко вывернуться из щекотливой ситуации. Он получил лестное предложение о вступлении в брак с дочерью одного из богатых господ благородного происхождения. Этот господин хотел воспользоваться преимуществами, которые ему дало бы родство с помощником прайм-офицера. Но юноша понимал, что настоящих друзей, кроме короля, у него нет. Он был близок с Саксоном, но у клука имелись свои странности. Тот часто уходил в себя и, казалось, что только королева способна дотянуться до Саксона в такие минуты. Джил любил Саксона, но, по правде говоря, был гораздо ближе к Лорису.

Он не мог назвать подругой ни одной девушки. Ни одна не вызывала у него достаточного возбуждения. Отношения с женщинами даже близко не подходили к тому, что называется любовью. Если взглянуть на жизнь объективно, Джил был вынужден признать, что является одиночкой. Именно поэтому он теперь чувствовал такую отстраненность от других. Не к кому было обратиться, кроме матери. А сама Элисса пребывала в глубокой печали.

Джил вышел в закрытый королевский сад. Этот красивый сад, окруженный стеной, король построил для Элиссы в виде свадебного подарка. Она всегда могла рассчитывать на полное уединение там. Если ему требовалось общество матери, и он нигде не мог ее найти, то следовало отправляться сюда. Он всегда находил здесь королеву. Она или читала, вдыхая аромат магнолий, или писала что-либо, сидя на скамье среди лаванды и трав, которые так любила. Юноша, возможно, впервые оценил преимущество доступа в этот сад, куда без согласия Элиссы не имел права заходить никто, кроме его самого, Саксона, Саллементро и короля. Молодой человек еще не проронил ни одной слезы, оплакивая Лориса… А этот сад был тихим местом, где он сможет спокойно посидеть и подумать о жизни без старшего друга.

Джил уселся под яблоней и закрыл лицо руками. Сразу же на глаза навернулись слезы.

— Прости… Прости, я уйду, — послышался тихий голос.

Юноша узнал голос Лаурин.

Он поднял голову, окруженный роскошными розами, которые разводила его мать, и увидел прекрасное лицо Лаурин — так похожее на лицо Элиссы. Девушка смотрела на него с беспокойством, потом отступила на шаг.

— Мне было так неуютно во дворце, — сказала она. — Я решила сбежать сюда, но ты ищешь уединения, поэтому я уйду.

Джил ничего не сказал, неотрывно глядя в огромные серо-зеленые глаза, которые точно также смотрели на него. Лаурин стало неуютно от его взгляда.

— Джил, прости меня. И мне очень-очень жаль короля. Вы были близки? Я имею в виду… Я догадываюсь, что ты, вероятно, очень хорошо его знал, поскольку наша мать была за ним замужем… ну и все такое.

Она замолчала, поняв, что несет какую-то чушь. Юноша был обезоруживающе красив, особенно, когда отбрасывал наносную надменность. Лаурин видела его уязвимость.

— Прости, Джил, за то, что помешала тебе. Ты хочешь побыть один.

Она легко улыбнулась и тихими шагами пошла прочь.

— Лаурин! — позвал он и обрадовался, когда она повернулась. — Я и в самом деле буду рад, если ты составишь мне компанию.

— Ты уверен? — с сомнением спросила она.

Он кивнул и похлопал по земле рядом с собой.

— Я буду благодарен, если ты ненадолго ко мне присоединишься. А где твой брат?

Лаурин робко села на скамью рядом, игнорируя искушающее предложение сесть рядом с юношей.

— Я останусь на несколько минут, если хочешь, — она улыбнулась, а он вспомнил их первую встречу. Лаурин выглядела восхитительно, когда позволяла этой улыбке освещать все лицо. В глазах тут же начинали плясать искорки. — Гидеон отправился на прогулку. Он хотел бы поехать в путешествие с нашим отцом, но я думаю, что он уже привязался и к королеве и намерен утешить ее, — просто не знает, как это сделать. Он очень чувствительный.

— Не такой, как ты?

— Я едва знаю Гидеона, тем не менее, мы чувствуем поразительную близость. Да, я на самом деле считаю, что я жестче, не такая эмоциональная. Я думаю, что он показывает свои эмоции, а я научилась их скрывать… — Она пожала плечами.

Джил улыбнулся и удивился сам себе.

— О-о, я думаю, что ты такая же упрямая, как дикие кабаны в лесу.

Лаурин поморщилась:

— Спасибо за комплимент!

— Ну, я могу судить только по нашей первой встрече.

— Я была испугана, Джил. Ты же слышал нашу историю. Хотя все это может казаться тебе невероятным, но это правда. Я сама едва ли это понимаю.

Он покачал головой:

— Никто никогда в такое не поверит.

— Да, наверное, ты прав, — согласилась девушка. — Но от этого история не становится менее правдивой.

— Расскажи мне свою историю, Лаурин.

— Нет. Ты и так уже знаешь обо мне достаточно. Как насчет того, чтобы рассказать о себе?

— Хорошо, — кивнул Джил, распрямился и закрыл глаза, раздумывая, с чего начать.

У Лаурин перехватило дыхание. «Какой красивый молодой человек!» — подумала она, когда Джил начал свой рассказ. Он уступал в росте Гидеону и ее отцу, но они были выше, чем кто-либо, кого девушка знала. Джила отличали широкие плечи и узкие бедра, одевался он просто, что не могло не понравиться. Даже за то короткое время, которое Лаурин провела во дворце, девушка обратила внимание: многие из живущих здесь предпочитают яркие вычурные одежды. Она задумалась над тем, как любил одеваться король. Тоже ярко — или нет? Она с радостью отметила, что Саксон и ее мать предпочитают простоту во всем. Но, с другой стороны, для женщины, которая выглядит, как Элисса, не требуется никаких украшений. Джил, очевидно, предпочитал форму простого солдата, даже если и ходил в любимчиках у королевы. Тем не менее, его одежда, несмотря на простоту, была хорошо сшита и великолепно сидела на нем.

— … И меня нашли на следующее утро, прикованного цепями к воротам. Если бы не королева Найрия, то я, наверное, получил бы пинок под зад и никогда бы не попал во дворец. Вместо этого меня передали заботам нашей матери, Элиссы, которая в то время была лишь служанкой во дворце.

Лаурин кивнула. Ей не хотелось его прерывать, нравилось слушать его голос. В нем звучали легкое сожаление, тоска и мечтательность, которые она сама часто чувствовала. Джил рассказывал о том, как рос во дворце, а девушка стала внимательно следить за его лицом.

У него была квадратная челюсть, прямой нос и темно-зеленые глаза. Симметричное лицо обрамляли темные, слегка вьющиеся волосы, которые Джил коротко стриг, хотя мужчины в Тале носили длинные волосы, которые завязывали в хвост сзади. Больше всего в нем привлекали длинные ресницы. Лаурин задумалась, сколько раз ему приходилось слышать шутки других солдат из-за этих ресниц. Когда он смеялся, становились видны маленькие ровные зубы, но девушка решила, что теперь его смех будет звучать нечасто. Казалось, что вес новой должности задавил молодого беззаботного парня, которым он был прежде. Теперь от него требовалась серьезность.

— Тебе нужно больше смеяться, Джил, — она не хотела раскрывать свои мысли, но слова будто сами по себе вырвались изо рта.

— Прости?

Лаурин смутилась, но продолжила:

— Ты очень серьезно к себе относишься.

— Правда? — спросил он. По тону юноши можно было догадаться, что он совсем не польщен ее словами. — Странное заявление для человека, который находится в Тале меньше суток и едва ли меня знает. Что тебе известно о моей жизни, Лаурин? О моих обязанностях? Тебе не приходило в голову, как трудно человеку после того, как он внезапно слышит о существовании сводных братьев и сестры? Каково это — узнать, что теперь вынужден делить свою мать с двумя, нет, с тремя другими детьми?

Лаурин чувствовала себя глупо. Конечно, он был прав.

— Я просто имела в виду, что если ты немножко расслабишься… не будешь напряжен постоянно…

— Ты не знаешь, каков я. Ты провела со мной совсем немного времени, и при весьма мрачных обстоятельствах, — он встал. — А теперь извини, мне нужно заниматься организацией похорон. Прости мне мой длинный язык.

Он ушел прочь, а Лаурин тихо добавила:

— Я просто имела в виду, что у тебя прекрасная улыбка, на которую очень приятно смотреть.

Но, вероятно, Джил ее не услышал. Девушка не видела его до следующего дня. К тому времени ситуация очень сильно изменилось.

* * *

Королева Таллинора Элисса появилась в тронном зале дворца в Тале вскоре после восхода солнца. Она нисколько не удивилась, заметив, что зал уже полон народу. Это были знакомые лица, почти всех можно назвать друзьями. Королева завоевала их доверие после вступления в брак с Лорисом.

Люди выглядели усталыми из-за того, что рано встали. Многие казались потрясенными и не могли поверить, что их король, еще относительно молодой, теперь неподвижно лежит на мраморной плите. И если Элиссу не удивило их появление в ответ на ее просьбу, то они, в свою очередь, определенно удивились тому, как держалась молодая женщина. Они никогда не сомневались в ее верности и любви к королю и ожидали истерики после такой трагической потери вскоре после женитьбы. Эти аристократы не думали ни о столь срочном вызове, ни об ее твердости. Королева вела себя очень достойно, принимая их приветствия, которые произносились тихими голосами.

Элисса заметила Джила, Херека и Саксона, которые стояли по одну сторону от трона. Эту троицу знали все собравшиеся и не возражали против их присутствия. Элисса же была благодарна им за ободряющие кивки. Правда, она точно знала, что Джил не понимает, чего она хочет добиться этим утром. Королева сама сожалела, что раньше не сообщила ему то, что собиралась объявить теперь.

Элисса также попросила присутствовать Лаурин и Гидеона, и теперь заметила их в задней части зала, они почти спряталась под небольшой аркой. Дети не представляли, что здесь делают, а их не знал почти никто из собравшихся в тронном зале.

Элисса кивнула подданным:

— Пожалуйста, садитесь, господа.

Послышался скрип стульев, их двигали по плиткам пола, кто-то кашлял, прочищая горло. Когда все успокоились и затихли, королева обвела зал взглядом, преднамеренно останавливая его на некоторых из пришедших. Это были представители старой знати. Они оказались крепкими орешками, но большинство, в конце концов, поддались ее чарам. Теперь ей требовалась их поддержка. Аристократы должны быть преданы ее делу до конца.

Королева заговорила четким и громким голосом, радуясь, что он не дрожит.

— Спасибо, что вы пришли в этот ранний час в сложившихся обстоятельствах. Для тех, кто хочет услышать новость от меня, сообщаю: король Таллинора Лорис скончался от удара молнии, которая попала в него прошлой ночью. Прайм-офицер Херек находился вместе с ним во время удара молнии. Он заверил меня, что король умер мгновенно. Он не мучился.

Элисса сделала паузу. Послышался шепот, как часто случалось в тронном зале, но он быстро стих. Женщина заговорила снова, руки у нее покрылись испариной, в груди все сжалось. Она нервничала, предчувствуя реакцию знати на то, что собиралась объявить. Но теперь слишком поздно поворачивать назад. Это должно быть сделано.

— По законам Таллинора трон переходит наследнику.

Я не собираюсь претендовать на правление государством, как королева, жена Лориса.

Она заметила облегчение на лицах многих из старших представителей знати. Значит, они пришли, ожидая, что королева изменит законы. На самом деле, Элисса приготовила для них гораздо больший сюрприз.

— Как вы все знаете, король Лорис и королева Найрия не произвели на свет наследника, — теперь в ее голосе звучало сожаление. — У нас с Лорисом просто не было на это времени.

Она надеялась, что от этих слов угрюмое настроение чуть-чуть развеется, но никто даже не улыбнулся.

Вот и наступил важный момент. Элисса повернула голову вправо, где стоял Ролинд со скатанным пергаментом.

— Я хочу представить вам документ, написанный рукой короля. Я прошу трех из самых старших представителей высшего сословия подтвердить, что он действительно написан рукой короля Таллинора Лориса.

Она почувствовала, как у нее дрожат плечи, и приложила усилия, чтобы взять себя в руки. Элисса не должна допустить сейчас провала.

В зале опять поднялся шум. Собравшиеся стали переговариваться и что-то обсуждать. Королева заговорила еще громче, чтобы их перекричать.

— Сэр Дин, пожалуйста, подтвердите, что этот документ написан рукой нашего короля Лориса.

Седовласый мужчина с юго-запада надел монокль и внимательно посмотрел на пергамент, затем поднял голову и кивнул:

— Да, я готов подтвердить это.

— Спасибо, сэр Дин. Сэр Гайлс, пожалуйста.

Еще один пожилой мужчина, на этот раз с севера, не менее внимательно изучил документ и кивнул:

— Я много раз видел почерк короля Лориса. Это написано его рукой.

— Благодарю вас, сэр Гайлс. Лорд Айерс, я хотела бы, чтобы и вы это подтвердили.

Богатый господин благородного происхождения с запада, самый влиятельный из трех, взял пергамент в руки и посмотрел на написанное:

— Я готов поклясться, что это написано рукой Лориса.

Пергамент вернули Ролинду, который прошел к месту на возвышении, где находилась королева. Теперь она достала из рукава церемониального платья еще один пергамент.

— Этот текст был написан королем Лорисом в день нашего бракосочетания. Его подписали он сам и я при свидетелях — советнике короля Корине и Поварихе.

В зале снова началось оживленное обсуждение услышанного. Элисса подняла руку, призывая к тишине.

— Я понимаю, что выбор Поварихи не очень обычен, но ее знаете вы все, ее все любят, и она очень давно работает во дворце. Многие даже не помнят дворца без нее. Она — доверенная служанка, и ее подпись — это важное свидетельство подлинности документа, который ей зачитал сам король. Видите ли, Повариха не умеет читать, но она выслушала прочитанное ей в присутствии Корина и меня самой перед тем, как поставить подпись. Лорд Айерс, вы — старший представитель знати в этом зале, и вы были близки с моим мужем. Могу ли я попросить вас зачитать этот документ вслух для всех собравшихся?

Лорд прошел к возвышению и взял предложенный королевой пергамент.

— Ваше величество, это очень необычно…

— И обстоятельства самые необычные, лорд Айерс. Пожалуйста, начинайте, — подбодрила она его.

Лорд поднялся на возвышение, повернулся к собравшимся, развернул пергамент и слегка прищурился:

— Да, это почерк короля, все правильно.

Он посмотрел на Элиссу, которая мягко улыбнулась и кивнула. Лорд Айерс начал читать.

— «Я, король Таллинора Лорис, делаю это заявление в присутствии своей новой жены, королевы Элиссандры Квин, Лайла Корина и Бетси Чарлик, доверенных слуг. Если это заявление читают моим верным подданным, то это значит, что я уже отправился к Свету. Я должен попросить вас доверять решению моей королевы, которая решила сделать этот документ достоянием общества, и прошу прощения у тех, кто будет поражен этим заявлением.

Последние шестнадцать лет я хранил ужасную тайну после неблагоразумного поступка, совершенного во время моего брака с королевой Найрией. Об этом знали только два человека во дворце. Оба они, лекарь Меркуд и прайм-офицер Кайрус, унесли тайну с собой в могилу. Оба помогли мне ее защищать, но после моей смерти я должен поделиться тайной с Королевством, которое люблю, и моим народом, которому служил».

Элисса почувствовала ком в горле. Она заставила себя сглотнуть, нужно было еще чуть-чуть продержаться и не сломаться. Лорд Айерс продолжил чтение после того, как голоса в зале снова стихли:

— «Я, король Таллинора Лорис, стал отцом сына женщины из Олдгейта, которая в дальнейшем жила в Уиттоне. Наш сын родился после единственной короткой встречи. Я более никогда не разговаривал с ней и даже не слышал о ней. Лекарь Меркуд следил, чтобы ребенок получил образование и должный уход. После моей смерти трон Таллинора должен перейти к нему, поскольку он единственный, кто является продолжателем династии старого короля Морта».

В тронном зале послышались крики, приглушившие голос лорда Айерса. У Элиссы от нервов кружилась голова. Королева не представляла, что будет после объявления нового короля Таллинора. Рядом с ней оказался Джил, который хотел ей хоть как-то помочь. Она услышала его голос среди всего шума:

— Мама?

— Со мной все в порядке, Джил. Просто нервы. — Она очень внимательно посмотрела на него. — Прости меня, сын.

Он не понял, что Элисса имеет в виду. Молодой человек просто смотрел ей в глаза и пытался понять, за что она извиняется.

Джила тоже шокировало откровение. Он обводил взглядом зал и гадал, кто же из молодых господ благородного происхождения станет следующим королем. Лорд Айерс заставил всех успокоиться, требуя тишины, пока он не закончит чтение этого полного драматизма заявления короля. Наконец, в зале воцарилась тишина.

— «То, что вычитаете этот документ в тронном зале, означает, что я не нашел в себе смелости публично признаться сыну, что я его отец. Он находится среди вас, и я прошу у него прощения и надеюсь, что он поймет: я любил его на расстоянии, хотя у меня никогда не было возможности сказать ему об этом.

Я прошу всех представителей высшего сословия Таллинора собраться и поклясться в верности и поддерживать нового монарха Таллинора, короля Джила из Уиттона».

Шок охватил всех, собравшихся в зале, и быстро перекинулся в остальную часть дворца. Новость распространялась с такой же скоростью, как летела молния, которая ударила по предыдущему королю.

Слово было сказано. Элисса почувствовала огромное облегчение и выскользнула из объятий Джила, чтобы встать на колени.

— Да здравствует король Джил! — произнесла она громким и твердым голосом.

Ее слова подхватили другие люди, повторяя их снова и снова, подтверждая провозглашение нового короля. Они падали на колени, пока не остались стоять лишь трое. Херек был шокирован, как и все в зале, и опустился на колени перед новым королем только после того, как Саксон потянул его за руку.

И теперь на ногах остался только один Джил, который боролся со страхом и тошнотой. На глаза наворачивались слезы, он пытался их остановить. Его охватило ощущение предательства и потери.

В большом зале внезапно воцарилась тишина. Джил огляделся с еще большим смятением, чем прайм-офицер, потом почувствовал взгляд матери и посмотрел вниз на нее, стоящую на коленях… Стоящую на коленях! О, Свет!

Он наклонился, едва ли в состоянии связно мыслить.

— Вы знали? И держали это в тайне от меня?

Ее охватил ужас. Королева боялась, что, возможно, потеряет сына.

— Мы хотели сказать. Но король погиб до того, как мы смогли это сделать. — Слова прозвучали глупо для нее.

Юноша ощущал нарастающую ярость. Его отец — король. Сколько раз этот человек мог его обнять и назвать сыном! Джил, который всегда держал себя в руках, почувствовал, как выходит из себя.

То ли ему повезло, то ли так было предначертано судьбой — но взгляд, которым он обводил тронный зал, остановился на Лаурин. Она прямо смотрела на него серо-зелеными глазами. Именно эти глаза не дали выплеснуться поднимающейся ярости, и он вспомнил ее слова, которые слышал прежде. Тогда, после того, как она сказала о его улыбке, о том, как на нее приятно смотреть, Джил почувствовал странное приятное ощущение и какой-то душевный подъем. Теперь совсем не хотелось улыбаться, но в этой девушке было что-то разоружающее. При взгляде в эти глаза ему стало спокойно, а Лаурин слегка кивнула. Это было извинение за ее прежнюю дерзость и самонадеянность.

Внезапно Джил понял, что все присутствующие еще стоят на коленях и ждут.

— Пожалуйста, встаньте, мама, прошу вас, — прошептал он.

Теперь Элисса смотрела ему прямо в глаза и умоляла его глазами.

— Ты должен вначале это принять. Подтверди, что становишься монархом, сын.

Джил тут же посмотрел на Саксона, который украдкой поглядывал на него. Клук медленно кивнул.

Теперь в тронном зале стояла глубокая тишина, которая давила на молодого человека. В груди судорожно стучало сердце. Он должен что-то сказать, все ждали его слов. С печалью и неверием Джил разберется позднее. Теперь пришло время выполнить свое предназначение — то, что уготовано ему судьбой.

Он даже не стал откашливаться. Голос звучал ровно и сильно, как и должен звучать голос монарха. Джил был рад, что в эти важнейшие минуты его ум работал очень четко, а язык произносил как раз те слова, которые требовалось.

— Я прошу королеву-мать стоять рядом со мной, когда я приму мантию для правления Королевством. Прошу вас всех, верные граждане Таллинора, встать и подтвердить вместе с вашим новым монархом начало новой эры для нашей державы.

Джил улыбнулся, и эта улыбка предназначалась Лаурин. Он светился гордостью и ощущал, что его нашла судьба.

— Слава Таллинору! — громко крикнул монарх своим новым подданным.

Собравшиеся эхом повторили эти слова с той же силой и гордостью:

— Слава Таллинору! Да здравствует король Таллинора Джил!

Глава 6

Новый гость во дворце

Орлак стоял перед воротами дворца в Кипресе и восхищался их красотой. Он слышал, как солдаты собираются в главном дворе, а командиры выкрикивают приказы. Новость о его появлении уже распространилась, как и о совершенных им ужасных поступках.

Но Орлак не торопился. Вместо этого он с наслаждением рассматривал шпили дворца, подняв голову вверх и не обращая внимания на испуганных людей.

Наконец, к нему из-за ворот обратился один человек. Орлак предположил, что это старший офицер, и опустил взгляд, чтобы рассмотреть его.

— Кто вы? — спросил мужчина весьма неучтиво. Что ж, пусть будет так.

— Меня зовут Орлак.

Это ничего не значило для человека, хотя у него на лице был написан страх. Пришелец подумал, что этот человек, наверное, гадает, когда начнет истекать кровью.

— Уходите немедленно, и тогда сохраните себе жизнь, — сказал офицер. Правда, приказ прозвучал не слишком уверенно.

— А в противном случае? — поинтересовался Орлак. Он спросил это тоном по-настоящему заинтересованного человека, в глазах не появилось ни искорки доброты. Возможно, никакого «противного случая» не предусматривалось.

Военный моргнул в замешательстве. Его спас другой, гораздо старше, который теперь оказался в поле зрения Орлака и ровным голосом ответил ему:

— Или мы будем вынуждены вас убить.

Орлак запретил себе ухмыляться, призвал Цвета и почувствовал, как Доргрил ерзает в предвкушении развлечений. Носитель ненавидел засевшего внутри него бога и пообещал себе, что найдет способ его уничтожить. Но пока он сделает все, что только может, чтобы не приносить удовольствия садисту.

Удерживая гневный взгляд офицера, молодой бог прижался к створке ворот, задержался около нее едва ли на секунду, а потом чудесным образом прошел насквозь. Создавалось ощущение, будто у него совсем нет тела. Орлак появился целым и невредимым перед двумя не верящими своим глазам старшими офицерами. Ему было забавно наблюдать, как все солдаты за их спинами одновременно бросили оружие в благоговейном страхе перед невероятным, свидетелем которого стали.

— Думаю, что для одного вечера было достаточно кровопролития. А вы как считаете? — спросил Орлак у старшего по возрасту офицера.

Тот не смог ответить. Рот у него пару раз открывался, но из него не вылетело ни звука. Орлак резко кивнул.

— Я рад, что вы со мной согласны. — Он прошел мимо человека, но тут же опять повернулся:

— Ваше имя?

Пораженный офицер нашел в себе силы ответить.

— Бенсин, — выдавил он.

— Спасибо, Бенсин. Распустите солдат и приходите во дворец со старшими офицерами для представления.

Орлак пошел прочь, довольный разочарованием сидевшего внутри него Доргрила.

«Ты слишком мягок, племянник. Такая мягкость может пойти во вред делу».

«Я сам решу, как применять силу, Доргрил».

Старший бог придержал язык.

Внутри дворца придворные и слуги пребывали в крайнем возбуждении. Никто никогда не заходил во дворец так, как зашел этот человек, который уверенными широкими шагами следовал по прекрасным залам. Новость распространилась достаточно быстро, и никто не хотел рисковать жизнью, пытаясь его остановить. Тем не менее, проживающие во дворце люди, включая старших придворных, собрались, чтобы посмотреть, как он заходит во дворец.

Что еще они могли сделать? Забиться в свои покои? Истекать кровью? Или найти в себе смелость встретить этого высокого златовласого человека, который нес смерть и разрушение их красивому городу?

Орлак заметил страх и нерешительность и начал отдавать приказы.

— Все старшие слуги, придворные, советники, чиновники должны собраться вместе. Ты! — показал он пальцем на маленькую красивую женщину с темными волосами, которую нашел привлекательной. Она поклонилась, но не встретилась с ним взглядом. — В каком зале королева дает аудиенции?

Женщина откашлялась и стала оглядываться на других.

— Отвечай мне, — жестко приказал Орлак.

— В Золотом зале… сир, — сообщила она и показала в нужном направлении.

— Можешь меня туда проводить? Будь так любезна.

Она кивнула, причем удивительно спокойно, как отметил Орлак, который тут же повернулся к основной группе собравшихся перед ним и пребывающих в замешательстве людей.

— Будьте любезны, кто-нибудь, подайте еды и вина. Я был в пути весь день.

Он не стал ждать ответа, предполагая, что его просьба будет быстро выполнена, и направился вслед за маленькой женской фигуркой.

«Приказывай, будь ты проклят! Ты — бог. И веди себя, как бог».

«Я не имею ничего против Кипреса, Доргрил, — спокойно ответил Орлак. — Моя месть будет направлена только на один Таллинор. И прошу тебя больше не отдавать мне никаких приказов».

«Или что? — спросил Доргрил, раздражение которого теперь явно чувствовалось. Его голос звучал злобно. — Что ты можешь со мной сделать? Ничего! Ты беспомощен, а без меня ты потратишь свою никчемную жизнь на поиски Гинта, и будешь сожалеть, что не умер. Вот какую жалкую жизнь я могу тебе обеспечить!»

Орлак знал, что это правда. Но он твердо решил избавиться от этого сумасшедшего, поселившегося внутри него.

Они пришли в Золотой зал. Хотя возникло большое желание сказать что-нибудь резкое в ответ Доргрилу, пришедший остановил себя и просто проигнорировал дядю.

Вместо этого он улыбнулся женщине, стоявшей перед ним. Орлак знал, что Доргрил будет мучиться, если он предпочтет ее. Она оказалась симпатичной и, хотя лучше, если бы партнерша оказалась златовласой, на первую ночь сойдет и эта.

— Если вы подождете здесь, сир, то я прослежу, чтобы вам побыстрее подали еду. — Ее голос снова звучал спокойно и ровно. Это заинтриговало Орлака.

— Как тебя зовут?

— Джуно, сир.

— Ха! Джуно. Я оказался для нее слишком сильным. — Он подмигнул.

Орлак специально говорил так, чтобы его слова ставили в тупик. Предполагалось, что теперь Джуно будет гадать, что именно он имел в виду своим замечанием. Вместо этого на лице женщины не отразилось никакого замешательства.

Напротив, стало заметно нечто непонятное за ее ясными, прямо смотрящими глазами. Ясно одно — испуга не наблюдалось. Женщина вежливо улыбнулась и кивнула.

— Благодарю, Джуно. Я хочу попросить тебя подготовить для меня спальню…

— Хорошо, — кивнула она, отправляясь выполнять его поручения.

— … И подождать меня там, — добавил он, чтобы у нее на сей раз не осталось никаких сомнений насчет того, что имеется в виду.

Орлак заметил, что она застыла на месте, услышав его слова, и посчитал, что у нее на лице отразился страх. Да, он ничего не имел против этих людей. На пути в Кипрее молодой бог даже думал, что его, возможно, полюбят, а то и начнут восхищаться им.

Но все и всегда происходило одинаково. Люди боялись его силы, как и много столетий назад, и Орлак почувствовал знакомый холодок. Да его же всегда ненавидели! Он был мстителем, уничтожителем людей и их городов.

Орлак устало посмотрел на Джуно.

— Иди. Приглашай остальных. — Они заходили медленно и с опаской. Эти люди никогда не думали, что увидят мужчину сидящим на изысканном золотом троне, который на протяжении веков занимали только женщины. Когда двери, наконец, закрылись, а шарканье ног прекратилось, в большом зале воцарилась мертвая тишина.

Орлак наслаждался тишиной и оценил ее. Она объяснялась исключительно страхом. Он заговорил, обращаясь к собравшимся.

— Мне жаль, что сегодня пострадали люди. — Придворные и слуги постепенно поднимали глаза, встречаясь с его взглядом. Орлак продолжал говорить. — Я не имею ничего против народа Кипреса, но хотел дать вам понять: вы не должны даже пытаться мне противостоять. Я обладаю силой, которую вы не можете себе представить. Оружия у вас против меня нет, потому что на моей стороне Искусство Силы.

Вперед шагнул седовласый мужчина в богатых одеждах.

— Кто вы? — спросил Орлак.

— Советник покойной королевы, — он поклонился, потом добавил:

— Старший по рангу придворный во дворце.

— Что вы хотите сказать?

Мужчина огляделся с мрачным видом.

— Я говорю от имени всех собравшихся. Мы знаем ваше имя, но нам неизвестно, кто вы, почему находитесь здесь, почему сегодня убили сто сорок три человека, а еще восемьдесят, а то и больше, вероятно тоже умрут после полученных ранений. Что вы от нас хотите?

Орлак собрался ответить, но внезапно почувствовал тошноту. Комната поплыла у него перед глазами, масляные лампы замигали, перед глазами потемнело. Его сущность была резко отодвинута в сторону, а потом на нее словно бы наступили. Он не был готов к подобному, даже не представлял, что такое возможно.

Когда прозвучал ответ, Орлак был столь же поражен, как и собравшиеся в зале люди. Отвечал не он сам, а Доргрил.

— Я хочу ваш трон, — заявил низкий голос.

Люди мгновенно отпрянули от него. Их поразило не только дерзкое притязание, но и изменение голоса незнакомца. От этого звука холодело внутри.

Доргрил продолжал говорить, а Орлак чувствовал, что тонет внутри себя.

— Ваша королева мертва. Подчиняйтесь мне, люди добрые, и мы будем править справедливо.

Собравшиеся люди смогли, наконец, заговорить, преодолев страх перед этим человеком. Они громко возражали против предложенного им.

Доргрил улыбнулся, показывая идеальные зубы Орлака, даже позволил улыбке коснуться странных фиалковых глаз — моргнул, хлопнув длинными красивыми темными ресницами.

— Если вы не будете подчиняться, я сровняю ваш город с землей, я убью всех подданных… целые семьи — матерей, отцов, братьев, сестер, бабушек и дедушек, даже младенцев. Все умрут ужасной смертью. Я буду убивать медленно, чтобы каждый из вас испытал самую сильную боль, которую только возможно, а заодно — и унижение. Кипрес прекратит свое существование. Он превратится в пыль и будет забыт — как и его народ.

Лицо седовласого мужчины приобрело пепельный оттенок.

— Зачем вам это делать? — только и смог он выдавить из себя.

— Потому что я делаю то, что хочу! — заорал Доргрил, и голос его разносился далеко за пределами зала. — Я. - принц. Мне следовало стать королем. Я буду править! — он прекратил кричать и заговорил относительно ровным тоном, но от этого голос не стал менее страшным. — Может, я и подслащу эту сделку между нами. Пойду вам на уступки. Вам нужна королева, и я ее обеспечу. Буду править через нее. Примите это — или умрете… Все просто.

Люди стали переглядываться. Они были слишком напуганы, чтобы обращаться прямо к нему, но он видел это замешательство, и оно явно нравилось. Доргрил радовался, чувствуя, как Орлак извивается, требуя вернуть назад свое тело. Ну, ничего, подождет. Сегодня вечером хороший урок получили не только кипреанцы, но и этот молодой «хозяин».

От края толпы отделилась фигура в черном. Лицом этого типа можно было бы пугать детей. Он представился, низко кланяясь. Доргрил внимательно его осмотрел. Этот не казался таким испуганным, как остальные. Один глаз у него заметно дергался, а, впрочем, и вся половина лица. Другая выглядела так, словно человек страдал проказой.

Доргрила мгновенно очаровало ужасное лицо перед ним.

— А это кто такой? — спросил он заинтересованно.

Раздавшийся голос был больше похож на женский:

— Меня зовут Элмид Гот, сир. Я тоже был советником покойной королевы. Могу ли я попросить у вас личной аудиенции?

Доргрил оглядел лица других людей, на которых был написан страх. Они ждали решения своей судьбы. «И бойтесь дальше, люди добрые, — подумал он, — и подчиняйтесь мне». Он чувствовал, как Орлак пытается забрать назад собственный разум. Парень обладал могучей силой, и следовало ее опасаться. Ведь она помогла Орлаку выстоять в сражениях с Паладинами и победить их. Мальчик умел пользоваться магией, и его магические возможности превышали возможности Доргрила.

Но опыта Орлаку недоставало. Он ведь привык пользоваться лишь одним видом магии, необходимым для убийства Паладинов. Правда, Доргрилу приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не позволить носителю выпустить силу.

Все ждали.

— Можете идти. Я вас еще приглашу, — сказал он, потом посмотрел на Гота. — А вы останьтесь.

Доргрил смотрел, как люди в еще большем замешательстве и страхе пытались как можно быстрее покинуть зал.

Он отметил удовлетворенный взгляд Гота и ухмылку, с которой тот взглянул на другого советника, но Доргрил временно игнорировал человека перед собой. Вместо этого старший бог решил обраться к Орлаку.

«Теперь можешь забрать свое тело назад. Но не забывай этих ощущений, не забывай, что я снова могу им воспользоваться, как только захочу».

Доргрил не дал Орлаку возможности ответить, и в мгновение ока опять превратился в мерцающий красный туман. Носитель снова ощущал свое тело. У него дрожали ноги, он нащупал рукой трон у себя за спиной. О, Свет! Как он ослаб!

Оставшийся в зале человек, Гот, разговаривал с ним. Мгновение Орлак даже не слышал, что он говорит, а только видел, как шевелятся губы говорившего.

— Вы уверены, что ничего не хотите? Я принесу, — повторил Гот.

Орлак боролся с головокружением.

«Я с тобой еще разберусь», — проворчал он мысленно, но Доргрил не ответил. Однако молодой бог почувствовал, как мерцание на мгновение стало ярче, словно дядя пережил вспышку гнева.

Зал опустел, за исключением его самого и Гота. Орлак еще какое-то время приходил в себя. Советник разумно молчал и не шевелился.

— Что вы хотели мне сказать? — спросил, наконец, Орлак, никак не объясняя своего странного поведения.

Гот чувствовал себя выведенным из равновесия. Он привык разбираться в любой ситуации. Его живой ум и способность быстро реагировать на постоянно изменяющиеся условия означали, что он мог составить план за несколько секунд, а если требовалось — то отказаться от него и переработать. Советник знал, что обладает удивительной способностью видеть события практически с любой точки зрения. Именно поэтому, считал он, ему все время удается избежать возмездия. Его блестящий тонкий ум так и не смог найти объяснения только одному — доброму здравию и жизненной силе Торкина Гинта. Он лично видел, как тот умер, видел, как обвисло его тело, как Гинт сделал последний вздох перед смертью… Советник не мог предложить ни одного объяснения возвращения врага к жизни, если тот вообще умирал.

Теперь перед ним встала еще одна проблема, которую требовалось решить — Орлак. Откуда он появился? Почему для него так важен этот трон? Например, почему это королевство, а не Таллинор? Гот почувствовал холодок, что было для него редким ощущением, когда златовласый человек внезапно заговорил низким, пугающим голосом.

Гот, который никого не боялся, в это мгновение испытал благоговейный трепет перед кем-то, кто был намного сильнее и умнее его самого. Советник испугался. Глупые люди в зале что-то бормотали насчет борьбы с этим врагом. Смешно! Разве они не видели мертвых и умирающих на площади? Разве они не слышали ужасающие рассказы о том, как этот человек прошел сквозь железные ворота?… Более того, он просочился через них! Солдаты побросали оружие в страхе и готовности подчиняться. Сражаться с этим человеком нельзя (если он вообще человек). Ведь у смертного просто не может быть такой магической силы, не так ли?

Теперь он смотрел в фиалковые глаза, которые в свою очередь разглядывали его самого. Орлак оказался потрясающе красив. Хотя он и был блондином, манерой держаться и вообще всем, кроме цвета волос, он напоминал Готу Торкина Гинта, самого ненавистного из всех людей. Возможно, все дело в необычно высоком росте и широченных плечах, — решил советник. И эта проклятая широкая, веселая улыбка!..

Орлак ждал. Казалось, что затянувшаяся пауза забавляет его.

— Простите, сир, — Гот снова низко поклонился. — Я еще не полностью пришел в себя. Ваше появление испугало нас всех.

— Кипреанцы могут больше не бояться меня, — спокойно сказал Орлак.

Гот удивился.

— Но вы убили столько людей! Как они могут вас не бояться? — советник не смог сдержаться и приготовился к болезненному ответу.

— Это нужно было сделать, — ответил златовласый человек.

— А что вы хотите, сир? Может, я могу сослужить вам службу?

— Я так не думаю, королевский советник. То, что я хочу, вы мне дать не можете.

Гот решил положиться на свою удачу. Она пока сопутствовала ему, и терять теперь было нечего. Наоборот — может быть, он получит все, если расположит к себе этого сильного мага.

— Я могу вас удивить.

— Я хочу стереть с земли Таллинор, перебить всех его жителей, а человека по имени Торкин Гинт заставить встать передо мной на колени и поклониться мне! — заявил Орлак более громким и холодным голосом.

Гот едва ли заметил, как изменился тон Орлака — такой шок он испытал от услышанного. Бывший Главный Инквизитор задрожал от возбуждения.

Теперь Гот оказался на коленях, он сам желал преклониться перед этим могущественным человеком, который желал той же мести, что и он сам.

«О, родственная душа!» — хотелось воскликнуть советнику. Вместо этого он радостно сжал ладони перед собой, неотрывно глядя на Орлака.

— Мой господин, я на самом деле смогу вам помочь в том, чего вы так сильно хотите. Я таллинезец, раньше служил Главным Инквизитором королевства. На этой земле нет ни одного человека, которого бы я больше хотел видеть стоящим на коленях перед вами, чем Торкин Гинт. Я хочу видеть его боль, я презираю и ненавижу его каждой унцией своей крови.

Теперь пришел черед Орлака удивляться:

— Вы его знаете? И знаете, как он выглядит?

— Как он выглядит?! Ха! — Гот почти забылся. — Он — мой враг. Я едва не убил его, но потерпел провал, сир. Вместо него отравилась королева.

Он и сам не заметил, как выложил Орлаку всю историю.

— Вы убили ее?

Гот занервничал и огляделся, проверяя, не проскользнул ли в зал кто-то из кипреанцев, и не донеслось ли до вошедших признание. Советник кивнул — и не удивился, снова услышав смех Орлака. На этот раз златовласому мужчине было очень забавно.

— Но убить вы хотите Гинта? — уточнил Орлак, отсмеявшись.

— Всем сердцем. И его женщину. Ее зовут Элисса. И всех тех, кто его поддерживает. Их слишком много, чтобы сейчас перечислять их, мой господин. Я хочу, чтобы умерли они все, включая короля, который, как я слышал, недавно женился на Элиссе и сделал ее королевой Таллинора. Надеюсь, что доживу до того дня, когда его держава рухнет, а он будет лежать мертвым в руинах.

— В вас много ненависти, Гот, — заметил Орлак.

— У меня есть для нее основания, мой господин. Именно поэтому я буду слепо и верно служить вам, исключая все другие интересы. Ведь вы хотите того же, к чему стремлюсь я.

Орлак молчал, оглядывая этого странного человека. Чудесно, что они так сильно ненавидят одного и того же человека… и одно и то же Королевство. Он задумался, почему, но затем отбросил этот вопрос. Его это на самом деле не волновало. Зато произвела впечатление страсть Гота. Не оставалось сомнений в его искренности. Глаза советника говорили Орлаку, что собеседнику не свойственны никакие угрызения совести, никакое сочувствие к прочим.

— Как вы можете мне помочь? — спросил бог, которому было любопытно послушать идеи человека.

— Есть много способов, мой господин. Я знаю Таллинор, знаю коллективный разум народа этой страны, и то, как он работает. Я знаю короля и его недостатки. Я знаю Торкина Гинта и его сотоварищей. Представляю, как все они выглядят. Я могу привести вас к тем, кто его поддерживает, защищает или прячет.

Гот мог бы продолжать, но почувствовал, что сказано достаточно. Он видел, как златовласый человек кивает в задумчивости, обдумывая услышанное.

— А что вы хотите в обмен на такую верную службу?

— В обмен? Ничего, великий господин. Я хочу только служить. Ну, может хороший участок земли на возвышенностях вокруг Кипреса. Или вы можете отдать мне часть трофеев из Таллинора. Может, дадите мне должность, сир, когда станете основателем новой династии Кипреса. Как я предполагаю, вы собираетесь здесь править после того, как сделаете все намеченное в Таллиноре. Может, вы позволите мне править в Таллиноре от вашего имени?

Готу очень понравилась эта мысль, и он даже начал прохаживаться по залу, размахивая руками, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Из руин Таллинора мы можем построить новое королевство, мой господин. Ваше королевство, которое вы присоедините к Кипресу. И я стану им править для вас. Да и зачем останавливаться на Таллиноре? С вашей силой и моими знаниями мы можем захватить и другие страны.

Услышав о грандиозных планах Гота, Орлак засмеялся:

— А больше ничего не хотите?

Гот замер на месте.

— Да, сир, хочу. Я хочу присутствовать во время убийства Торкина Гинта. Но прошу, чтобы вначале его заставили смотреть, как его любимой Элиссе вспарывают живот, обезглавливают ее, а потом четвертуют. И я хочу стать ее палачом. Хочу смотреть ей в глаза и быть последним человеком, которого она увидит перед тем, как умереть.

Орлаку показалось, что этот Гот мыслит очень сходно с Доргрилом. Дядя уже предлагал найти и уничтожить всех членов семьи и друзей Гинта. Так что Гинту придется постоянно проявлять осторожность и обороняться. По мнению Доргрила, он никогда не сможет атаковать. Орлак видел в этом предложении смысл, а теперь появился этот незнакомец с похожим планом. Возможно, от него будет прок. Гот воспользовался своим преимуществом.

— Сир, чтобы помочь вам, я должен знать, что вы планируете для Кипреса.

— Планирую? Просто править.

— Как?

— Что вы имеете в виду, Гот? Вы же слышали, как я сказал тому скрипучему старику, что я буду править через женщину. По крайней мере, я с почтением отнесусь к их традициям.

— Значит, вы будете править через принцессу Сэйрел? — спросил Гот, пытаясь понять Орлака и зная, что рискует обратить на себя гнев этого могущественного человека.

Теперь в тупик был поставлен Орлак.

— Я пока не думал ни о какой конкретной женщине.