— А ты вспомни Калигулу и Нерона!
— Ого! Я вижу, ты не чужд культуры, уважаемый…
— Александр, меня зовут Александр. Так где мне увидеть этого Вентуса?
— Его особняк на Авентине, у бывшего храма Юпитера, ныне базилики Святого Павла. Это не так уж и далеко отсюда, за термами Каракаллы.
— А ты откуда знаешь? — удивленно спросил хевдинг.
— Так ведь все знают, где селятся флотские! Тем более еще недавно там собирались толпы — посмотреть на летающего человека.
— Что-что? — еще не до конца осознавая услышанное, глухо переспросил Александр. — Какой еще летающий человек?
— Обыкновенный, как я и ты, просто он придумал себе крылья! И ты знаешь, уважаемый, летает, парит, словно птица. Пускает среди собравшихся мальчишку с кружкой, богачи подают охотно, так что доход неплохой. Был.
— Почему был? Он что же, разбился?
— Да нет. Просто… — Марк замялся. — Просто некоторым священникам и монахам это пришлось не по нраву. Говорят, даже сам его святейшество Папа… Человек ведь не Бог и не ангел. Зачем ему крылья?
— А что за крылья? Как у птицы?
— Нет, вовсе не как у птицы, скорее похожие на косой парус. И он ими не машет, просто парит. Теперь взлетает не с Авентина, а с Черепкового холма, что у пристани. И только рано утром. Но любопытных и в это время хватает.
Дельтаплан, господи! Неужели дельтаплан? Неужели тот инженер или электрик, тот пропавший в Нормандии парашютист — это он и есть? Ну да, больше просто некому.
Взять хотя бы плащ с нормандскими львами — часть парашюта. Этот плащ ведь привезли из Рима. Жаль, Саша не смог прихватить его с собой — в Гиппоне приходилось одеваться скромно, дабы не привлекать излишнего внимания, а столь шикарный плащ, уж конечно, запомнили бы.
Плаща нет. Зато есть часы! Замечательные швейцарские часы «Ориент», которые, кстати, еще ходили!
Обязательно надо встретиться с этим летающим человеком прямо завтра утром. А потом — на Авентин, к Ингульфу. Если, конечно, это они. Дружина и верный Эльмунд, кстати, завтра тоже куда-то собрались.
~~~
Когда утром Александр вышел из дому, в небесах едва занимался рассвет и ночная стража убирала перегораживающие улицы рогатки — слабую защиту от разбойничьих банд. Спросив дорогу у первого встречного, Саша быстро миновал термы Каракаллы и яблоневые сады и, свернув у Большого Цирка на виа Аппия, вскоре оказался у Остийских ворот, от которых было уже рукой подать до Черепкового холма. Огромный — выше тридцати метров — и коричнево-красный, он весь состоял из разбитых амфор, в которых перевозили или хранили оливковое масло. После масла амфоры сильно пахли, и их нельзя было использовать снова — вот и разбивали, и насыпали уже чуть ли не Монблан!
Хевдинг шел быстро, но его обогнали вооруженные всадники, а затем толпы монахов. Что, сегодня, 31 мая, какой-то святой праздник? Иначе что же все так торопятся и именно сюда, к пристани?
Саша ускорил шаг, свернул в какую-то узкую улочку вслед за невесть откуда взявшимися простыми горожанами. Шли недолго: улица оказалась короткой. И едва вышли на широкую площадь перед складами, как… все закричали:
— Вон он, вон он! Смотрите! И в самом деле, летит!
— Да нет же, это просто птица!
— Какая птица? Глаза-то разуй!
Поняв голову, Александр сразу узнал парящий невысоко в небе изящный силуэт дельтаплана. Ах, как красиво парил он над пристанью! Как восторженно кричали люди, как…
— Стреляйте! — неожиданно выкрикнули где-то рядом.
Молодой человек оглянулся и увидел среди вооруженных луками и мечами воинов высокого монаха с бледным аскетичным лицом и пылающим взглядом Савонаролы.
— Стреляйте, ради всего святого! — громко повторил монах. — Иначе этот богохульник сейчас улетит и мы его вряд ли поймаем.
Стрелы рванули в небо со свистом: одна, две! Угодили в дельтаплан, в крылья, особого вреда, впрочем, не причинив.
Заметив обстрел, летающий человек резко пошел влево, к реке.
— Стреляйте же! Он же сейчас уйдет за Тибр! Сергий, Северин! Берите всадников… Черт, тут лучше лодочники.
Про лодочников Саша сообразил быстрее. Не тратя времени, побежал к пристани, краем глаза следя, как дельтаплан летит над рекой. Заметив лодочников, тоже любовавшихся полетом, закричал:
— Эй, парни! На ту сторону, живо! Даю свой плащ и еще приплачу.
— Три солида! — тут же откликнулся самый алчный. — Нет, пять!
— Лови! — Александр бросил монету.
Лодочник поймал ее на лету и, дождавшись, когда хевдинг уселся в лодку, бросил гребцам:
— Навались!
Минут через пять Александр уже выбрался на берег и побежал к мощеной дороге, за которой в кустах приземлился летающий человек. Закричал по-французски:
— Эй, эй, месье! Где вы?
Черт!
Из портовых ворот выскочили четыре всадника. Видать, решили обойти пустившихся на лодках своих, схватить или убить, получить награду.
Ах, сволочи! Что ж вы…
— Вот он! Вот! — Всадники резво свернули с дороги.
Саша, вытащив меч, бежал по пятам, перепрыгивая через овраги. Колючие кусты рвали одежду, царапали руки. Впереди показались деревья… И тут же послышался голос:
— Стой!
Кричали не хевдингу, а бегущему на холм человеку в короткой тунике и узких, тоже коротких штанах.
Ага! Настигли, один из всадников взвил коня на дыбы, огрел бегущего плетью. Бедолага упал, потом вскочил, закрывая лицо от сыпавшихся градом ударов…
— Довольно, Сергий! Лучше притащим его живым. Значительнее будет награда!
— Пожалуй! — Всадник опустил плеть. — Вяжи его, парни.
Двое спешились, накинулись… Не тут-то было!
Дельтапланерист — молодой черноволосый мужчина — ударил в скулу одного, другого… Отличные удары!
Оба воина так и покатились в траву, и Александр мысленно зааплодировал — браво!
А летающий человек вдруг развернулся и снова побежал, на этот раз в рощицу, ближе к реке, там на конях ехать было трудно.
— Лови! Лови его! Эй вы, вставайте же, хватит валяться!
Бросив лошадей, все четверо рванули в рощу, и Саша слышал лишь крики:
— Справа заходи! Слева! Загоняй!
Остановившись, Саша задумчиво почесал голову: куда бы мог рвануть из рощи беглец? К тем дальним воротам? Вряд ли… там, похоже, болото. А вон там — пустошь, запросто подстрелят из лужа.
Так что если не дурак и соображает, сейчас покрутится, собьет с хвоста погоню — в роще это нетрудно — и рванет через дорогу к Тибру. А там просись на любую баржу, хоть в Остию, хоть в Рим. Возьмут, особенно если есть деньги.
Саша, конечно же, не был конокрадом. Но увел всех четырех лошадей. Связал поводьями и, взгромоздясь в седло, выехал на дорогу, хоть и не очень-то легко это было без стремян. Прикинув примерно место, придержал коней, дожидаясь беглеца…
Вот он появился! Пересек дорогу и помчался к реке.
Хевдинг рванул коня и едва не вылетел из седла… Нет, тут, по этим кручам, пожалуй, лучше все же пешочком.
Ага! Впереди маячит туника.
— Эй, месье, постойте! Да стойте же, говорю вам!
Белец мчался без оглядки. Вот-вот нырнет!
Резко прибавив ходу, Саша спрыгнул с лошади и, сбив бегущего с ног, навалился сверху. Дельтапланерист быстро среагировал, выхватив из-за пояса нож.
— Да успокоитесь вы наконец, месье? — Хевдинг быстро перехватил руку. — Что вы торопитесь, словно на уходящий поезд? На какой вокзал? Гард дю Нор? Сен-Лазар? Монпарнас-Бьенвеню?
— О Святая Дева… Вы! — В синих глазах беглеца вдруг полыхнула несказанная радость. — Вы говорите по-французски?
— Ан пе, — улыбнулся Александр. — Немножко.
~~~
Они наняли лодку из числа тех, что во множестве плыли по Тибру в обе стороны — в Остию и в Рим, — и вскоре уже высаживались у Авентина, на той дороге, что вела к пристани. Лодочники были чрезвычайно взволнованы: флот варваров высадился в устье Тибра!
— Их огромное количество, господи, нам на погибель!
Пока плыли, Саша расспрашивал планериста, правда, пока еще без подробностей — не тот был момент:
— Как вы оказались здесь, месье…
— Анри. Анри Лерой, судовой электрик.
— Очень приятно! — Саша с чувством пожал новому знакомому руку.
— Я занимался парашютным спортом… Парапланы, знаете… Как-то раз поднялся ветер, и меня унесло далеко, в Пуант-дю-Ок. А там… Я даже не понял, где оказался! Какие-то средневековые строения, убогие люди, разбойники… Я думал, что сошел с ума. Особенно когда увидел Марсель… Массилию. В числе других рабов разбойники привели меня туда продавать. Потом привезли в Рим, а уж тут я сбежал — к тому времени уже немного говорил по-латыни, точнее, на каком-то варварском диалекте, римляне меня понимали плохо. Долго жил с нищими. Повезло, встретились нормальные люди, спросили, что я умею. Нужно было как-то зарабатывать на хлеб. Я не хотел стать вором или наемным убийцей и вот придумал…
Александр улыбнулся:
— Понятно.
— А как здесь очутились вы?
— Примерно так же, как и вы, месье Лерой. Впрочем, это сейчас не важно. Куда важнее другое: у нас с вами есть шанс отсюда вырваться!
— Господи! Неужели?! Но как?
— Скоро узнаете, месье Лерой, обещаю вам, скоро. Смотрите-ка! С чего тут такая толпа-то? Вас ловят?
— Хм… Не думаю, чтоб так быстро. Мобильной связи здесь нет.
И действительно, народу на набережной было очень много — и все как-то не по-хорошему возбужденные, орущие. Хевдинг прислушался:
— Долой! Долой цезаря! Цезарь оставил нас варварам! Он больше не цезарь… Вон он, вон он! Смотрите! Смерть предателю! Смерть!
Возбужденная толпа быстро пришла в неистовство. Немногочисленная императорская свита была сметена в миг. А преторианцы просто расступились, словно им и не было никакого дела до своего повелителя! Предали!
— А, собака, бежать задумал? Бей его! Гвардия с нами!
Полетели камни.
— Может, нам стоит высадиться в каком-нибудь более спокойном месте? — задумчиво пробормотал Лерой. — Скажем, за тем мостом?
— Толпа туда и бежит, — заметил Саша. — Тащат кого-то. Неужто своего несчастного императора? Ой-ой-ой!
Он вдруг привстал, заметив на мосту знакомых… Корнелия, Марка, Оффу Лошадиную Челюсть, Гислольда… Да и остальные, похоже, ошивались где-то поблизости. Вот они куда решили прогуляться, черти!
Толпа вдруг завыла, и в Тибр полетели кровавые ошметки, еще недавно бывшие императором Петронием Максимом.
— Цезаря больше нет! — ликовала толпа. — Аве, цезарь!
— Высади нас на том берегу, — внимательно посмотрев на мост, попросил лодочника Александр. — Кажется, туда зачем-то побежали мои хорошие друзья.
— У вас здесь есть друзья?
— Ну а как же? Эй, лодочник, правь! Вот тебе еще монета.
— Как бы они не захватили лодку…
— Нужна им твоя лодка! Правь и ничего не бойся.
— Как скажете, господин.
Выбравшись на набережную, хевдинг первым делом осмотрелся и, заметив в толпе своих, рванул к ним, не забыв обернуться и прокричать:
— За мной, месье!
А толпа явно за кем-то гналась, без особого, впрочем, успеха.
— Вон туда, туда он побежал — к Свайному мосту!
— Нет, к Аврелиевой дороге.
— К садам Цезаря, я точно видел!
— Парни, давайте разделимся. Мы — к мосту, вы — к дороге, а вы — к садам. Только не убивайте сразу, у этого типа должно быть немало золота!
— Нам — туда!
Махнув своему спутнику рукой, хевдинг побежал за своими. Кричал, конечно, да те не слышали: кругом все орали.
Вот на пути появились яблони, сливы, густые кусты акации и дрока, еще какие-то деревья, кажется, ивы…
— Да тут целые заросли! — неожиданно засмеялся Лерой. — Вряд ли кто-то кого-то поймает.
— Поймают, они упорные. Только вот хотелось бы знать: кого и зачем? Тсс!
Александр вдруг явственно услышал неподалеку, в кустах за оврагом, сдавленный крик и тотчас же рванул туда, рискуя сломать себе шею.
Выскочив на небольшую полянку, замер: у раскидистой ивы, заслоняя собой двух плачущих женщин и девочку-подростка, стоял высокий светловолосый мужчина в изодранном алом плаще и золоченом панцире поверх кольчуги. Левой рукой воин крепко ухватил за шею какого-то мальчишку, правой же вдавил в его шею кинжал.
— Стойте! Позвольте моим людям уйти, иначе я…
— Убивай, — нехорошо прищурился Гислольд. — Мы этого парня и вовсе не знаем. Нет, — с насмешкой на устах он обернулся к Фредегару, — вы только посмотрите: схватил невесть кого и что-то от нас хочет! Ха-ха-ха!
Гислольд смеялся не зря и отвлекал на себя внимание воина: неподалеку, за кустами акации, уже раскручивал свою секиру Оффа Лошадиная Челюсть. Сейчас ведь метнет!
— Эй, постойте-ка! — Убрав меч в ножны, Александр выбрался на поляну.
— Хевдинг! — радостно улыбнулся Гислольд. — А мы тут… прогуливались.
— Да видел… — Саша махнул рукой и обернулся…
И вздрогнул… Он!!! Не слишком-то Ингульф и изменился: все то же худощавое лицо, сверкающая гневом синева глаз, смешной вздернутый нос…
— Ты бы отпустил паренька.
— Нет! Я уже сказал! Пусть раньше спокойно уйдут мои.
— Пусть уйдут, — согласился хевдинг. — Только, может быть, им и не нужно слишком торопиться. А ты, молодой человек, прежде чем хватать людей, сначала бы поинтересовался их именами. Или…
— Зачем мне его имя?
— Или закатал бы ему левый рукав… Оффа! Положи секиру!
— Рукав? — Взгляд воина вдруг стал каким-то растерянным. — Почему мне так знаком твой голос? Кто ты?
— Ты рукав-то закатай!
Ингульф молча исполнил просьбу… Татуировка на левом предплечье подростка была хорошо видна. Штурвал, обвитый лентами с якорями и надпись «Тобариш».
— О боже!!! Как тебя зовут, парень?
— Его зовут Эльмунд. Эльмунд, сын Ингульфа! Твой сын!
— Что… А ты… Господи! Ты… Ты… Этого не может быть!
В изумлении выпущенный из руки кинжал полетел в траву.
— Почему же не может? — Широко улыбаясь, хевдинг распахнул объятия. — Ну, здравствуй, брат!
~~~
Уже к вечеру войска Гейзериха вошли в город, особого сопротивления не оказавший. Варвары растекались по улицам жаждущей богатства и крови толпой; впрочем, богатства они жаждали куда больше, чем крови.
Быстро подавив редкие очаги сопротивления, варвары врывались в дома, грабили, убивали, насиловали женщин, что-то жгли, ничуть не превосходя в жестокости всех прочих завоевателей. Когда Аларих брал город в 410 году, творилось все то же самое, а крови лилось куда больше — куда организованней было и сопротивление. А сейчас… Император убит, а его супруга Евдоксия — об этом все знали — сама пригласила вандалов. Так что стоило ли сопротивляться? И кого защищать? Людей, предавших своего императора? Или он предал их первым?
Дружинники Александра шли по городским улицам, как хозяева. Среди них был и Ингульф с семьей. Да, изгнанник все же завел на новом месте семью — жену, дочь… Эльмунд все поглядывал на отца, пока еще не понимая — стоит ли им гордиться?
— Мы проводим вас в Остию, — негромко говорил Саша. — А там…
— Там стоит мой корабль… — Ингульф усмехнулся. — Мои корабли, брат! Бедный, бедный цезарь! Петроний Максим был очень благородным человеком, поверь, брат! Такие редко встречаются… Мне повезло — он стал мне другом, еще будучи префектом претории. Помог… У Максима была жена, женщина красивая и скромная. Император Валентиниан прельстился ею, словно Калигула или Нерон, хитростью заманил во дворец и надругался. Конечно же, Максим отомстил: его люди убили цезаря три месяца назад на Марсовом поле. И поделом! Его жена умерла от горя, и он вынудил Евдоксию, императорскую вдову, выйти за себя замуж. И та тоже захотела отомстить…
— Что ж, отомстила!
Саша кивнул на горящий Рим. К небу тянулся дым. Со всех сторон летели крики, вот звякнул меч и дробью раскатился по улицам до боли знакомый звук! Пулеметная очередь!
Стреляли у пристани!
— Что такое, мой вождь?
— Там… Слышали?
— Большой черный корабль?
— Именно! А ну-ка быстрей! Только заклинаю вас, осторожнее!
Вся компания, включая жену и дочь Ингульфа — и, конечно же, сына! — бегом спустилась к пристани.
— Тихо! Стоять!
Катер! Торпедный катер, выкрашенный в шаровый цвет, покачивался у пристани, угрожающе водя стволами спаренных пулеметов. Ну конечно, «Тремелус» же не мог подняться в город по мелководью. Значит, именно на этом катере и должны были доставить на корабль захваченные богатства. Траулер наверняка прикрывал сейчас вандальский флот с тыла.
— Мы сейчас же захватим этот подлый корабль, вождь!
— Подожди, не кипятись, Эльмунд. Не надо бросаться на амбразуры.
— Куда-куда?
Не ответив, Александр огляделся:
— Кажется, это богатый дом?
— Ну да, — кивнул Ингульф. — Это дом бывшего сенатора Манлия Квирина. Редкостная, скажу вам, собака этот Манлий…
— Что ж, такого приятно пограбить. Эй, парни! Вам нужно богатство? Так возьмите его!
Живо вскрыв ставни, варвары проникли в дом через расположенную на первом этаже лавку зеленщика. Сам хозяин дома, как выяснилось, уже успел сбежать на свою сельскую виллу, однако сундуки прихватил не все… И слуги еще не все успели растащить.
— Складывайте обратно все золото. — Оффа угрюмо качнул секирой. — Иначе…
Одного его слова оказалось вполне достаточно. Дрожа, словно осенние листья, слуги немедленно выполнили приказание. Правда, бог знает сколько хозяйских сокровищ они все же оставили себе.
Но и в сундуках оказалось немало — еле дотащили к пристани, к катеру…
С него для острастки дали короткую очередь в воздух.
— Эй-эй. — Выпрямившись, Саша замахал руками и громко закричал по-латыни: — Золото! Золото! Вам! Гейзерих-рэкс велел передать.
И тут же, распахнув крышку сундука, подбросил драгоценности кверху… О, с какой яростью отразились в золотых подсвечниках и ожерельях, в изумрудах, рубинах и жемчуге обжигающе-огненные лучи клонящегося к закату солнца!
— Золото? — Кто-то из бандитов, высокий парень в камуфляже, с «Калашниковым» в руках, тут же выскочил на палубу, спросил на убогой латыни: — От короля Гейзериха? Нам?
— Вам, вам.
— Быстро же вы! Ну, заносите, что встали! Эмиль, открой люк!
— Их надо убить всех и сразу, — наклоняясь к ящику, прошептал хевдинг. — Действуйте по моей команде. Как только я крикну «пора!». Эльмунд, черт! Ты что здесь делаешь?
— То же, что и все вы, мой вождь!
— А ну-ка… Спрячься с луком вон за теми тюками. Видишь человека за пуле… где две такие длинные палки?
— Да.
— Услышишь «пора!» — бей этого черта стрелой!
Мальчишка нырнул за тюки, а варвары потихоньку подтащили сундуки к самому борту подошедшего вплотную к пристани катера. Александр в паре с Ингульфом, Гислольд с Фредегаром и Оффа с Лероем, настоявшим, чтобы его тоже включили в группу.
Сокровища медленно перетащили на палубу…
— Дьявол меня разрази! — Бандит с «Калашниковым» закинул автомат за плечи и, подняв на первом же сундуке крышку, в восторге хлопнул себя по ляжкам. — Эмиль! Али! Вы когда-нибудь такое видали?
— Только в волшебных снах! — Из люка вылезли еще двое, потом еще… Лица последних были измазаны машинным маслом.
— О Дева Мария! Неужто это нам не снится?
— Да, уж теперь-то мы станем богатыми людьми, парни!
— Пора!
Выпрямившись, хевдинг махнул рукой и всадил кинжал в бок первому же попавшемуся бандиту. То же самое в один миг проделали и остальные. И пулеметчик за турелью повис на поручнях, пронзенный стрелой.
— Всех — в воду!
Схватив автомат, Саша ворвался в рубку… Никого! Проверил машинное отделение — тоже тихо.
— Анри! — высунувшись из люка, позвал хевдинг. — Проверьте машину, можно ли идти? Гислольд, дружище, быстро зови остальных!
— Двигатель в рабочем состоянии, месье капитан, — по-военному доложил Лерой. — Горючего до Остии хватит.
— Тогда — полный вперед! — Александр проследил, как на палубу взбежали дочь и супруга Ингульфа и их служанка.
Взвыл мотор. Отвалив от причала, катер вышел на середину реки и на малом ходу двинулся вниз по течению.
Судя по лицам варваров, они спрыгнули бы за борт при первых же выхлопах двигателя, и лишь невозмутимое лицо вставшего за штурвал хевдинга удержало их от позора.
А любопытный Гислольд даже спросил, что за демоны передвигают эту лодку.
— Именно что демоны, друг мой! — Александр весело подмигнул парню. — Но они сейчас на нашей стороне, не сомневайся.
— Держись ближе к правому берегу, брат, — войдя в рубку, посоветовал Ингульф. — Именно там ходят баржи.
— Благодарю, дружище! — Хевдинг улыбнулся: пока все шло как надо.
Лерой спустился к машине, варвары же сидели на палубе, возле сундуков. Первый испуг сменился диким восторгом и громким неудержимым смехом.
— Рано смеются парни, — сквозь зубы промолвил Саша. — Ингульф, брат, ты сказал, у тебя в Остии корабли?
— Ну да, десять небольших либурн с преданной командой. Не знаю, правда, кому мы теперь будем служить. Некому… Защищать убившую собственного императора чернь я вовсе не намерен.
— И не надо их защищать, — Александр улыбнулся. — Мне нужно захватить один большой, очень большой корабль, весьма необычный. Нужны люди.
— Всего-то, брат? Сто человек тебе хватит? Сто опытных воинов, привыкших к битвам и крови?
— Славно, брат! Славно! И еще… Где бы раздобыть амфору синей краски? Хотя бы одну.
— Ну, об этом совсем уж смешно говорить. Остия — порт! Там есть все.
~~~
Торпедный катер и следующие за ним суда с широкими синими полосами по бортам успели еще до захода солнца подойти к стоявшему на рейде траулеру. Сработает это или нет, Саша мог сейчас только гадать, надеясь на лучшее. И еще — на свою другую придумку.
Когда на черном корпусе траулера уже можно было прочитать белые буквы — «Тремелус», в рубке вдруг что-то затрещало… Заработала рация:
— Второй, второй, ответь первому.
— Первый, я второй, — уступив штурвал Лерою, хрипло отозвался хевдинг. — Иду с золотом, около сотни ящиков. Обеспечьте прием.
— Что, уже?! — озадаченно-радостно переспросили в рации. Затем чуть помолчали… и разрешили: — Подходите к борту.
Черный борт корабля возвышался над катером, словно бок исполинского чудовища. К опустившейся стреле крана сноровисто прицепили первый сундук:
— Вира!
Переодевшийся в камуфляж Саша замахал рукой, следя, как умело рассредоточиваются вдоль бортов либурны. Обложили траулер, словно медведя!
Оп! Стрела дернулась, и, плавно качнувшись, первый сундук с драгоценностями исчез, растворяясь в фиолетовом воздухе теплого италийского вечера. Начинало темнеть, и это сейчас было хевдингу на руку.
Сверху послышался восторженный гул голосов и хохот — злодеи наконец увидели содержимое сундука.
Кто-то свесился с борта:
— Вот это да, парни! Прямо не верится! Эмиль, давай второй сундук…
Прицепили и второй:
— Вира помалу… Трап спустите, надоело уже тут болтаться.
После третьего сундука, встреченного столь же радостными возгласами, что и первый, на катер наконец-то полетел трап. Прихватив автомат, Саша взялся за выбленку:
— Ну, с богом! Передайте по цепочке: пусть начинают. Пора!
— Пора! — крикнули друг другу матросы и воины на либурнах, часть которых уже оказалась у кормы корабля, а часть — с противоположного борта.
— Пора… пора… пора…
В воздух одновременно взметнулись «кошки». Ловкие тени воинов полезли на борт «Тремелуса»… Как и Саша.
Вступив на палубу, он с усмешкой оглядел обступивших сундуки злодеев. Ах, как сверкали сокровища в свете корабельных ламп!
Какой-то бородач оглянулся:
— Словно тысяча и одна ночь, верно, Эмиль? Э! Постой-ка… Да ты вообще кто такой, парень?
Бандит выдернул из кобуры пистолет, но Саша оказался ловчее. Приглушенный гомон и смех внезапно разорвала очередь, скосившая и бородача, и еще человек трех, а может, и больше.
Выстрелив, Саша бросился в сторону, в темноту. Яркий луч вспыхнувшего вдруг прожектора погнался за ним, сопровождаемый гулкой дробью крупнокалиберного пулемета.
Хевдинг бросился на палубу, чувствуя, как свистят над головой пули. Вжался в старые доски… Пулемет внезапно умолк, и наступившая звенящая тишина взорвалась многоголосым воплем. На палубу, сметая на своем пути все, ринулись римская пехота и варвары. Последние кричали во всю силу легких!
— Вода-а-ан! Донар! Слава хевдингу Александру!!!
— Слава хевдингу! Ух!
С жутким криком Оффа Лошадиная Челюсть раздробил кому-то череп и принялся остервенело рубить секирой дверь, так что щепки полетели.
Вновь послышались выстрелы. В ответ им полетели стрелы, и каждая находила свою жертву. Римляне Ингульфа наступали со всех сторон, методично обшаривая палубу и заглядывая во все щели.
— Аве, цезарь!
Нашли что кричать. Лучше уж тогда клич легиона! Ага, вот и он:
— Доблесть! Смелость! Честь!
Выстроившись перед кормовой надстройкой, легионеры сомкнули щиты… Идиоты!
Пристроив автомат на поручне, Александр быстро пустил очередь по иллюминаторам, потом махнул рукой:
— За мной!
И ворвался сквозь вырубленную Оффой дверь в числе первых. За ним хлынули остальные, ворвались неудержимой волной, метая дротики и стрелы. Да, немало их полегло, но и бандиты не смогли продержаться долго — не так уж их было и много.
Треск автоматных очередей и пистолетные выстрелы стихли довольно быстро. В плен никого не брали, гуманизм в данной ситуации был бы совершенно неуместен. Римляне, а уж тем более варвары и слова-то такого не знали.
Где-то наверху гулко ухнул взрыв. Граната… Что ж, хорошо, что только одна: взрыв, вопль — и все затихло.
Держа «Калашников» перед собой, Александр осторожно заглянул в кают-компанию, чувствуя, как прямо ему в спину дышат Ингульф и Оффа.
Что-то дернулось под столом:
— Стоять! Иначе выстрелю!
— Кто бы сомневался. — Облегченно вздохнув, Саша бросил на стол автомат. — А ну-ка убери пистолет, а то ведь с тебя станется!
— Господи… Милый!
Выскользнув из-под стола, Катерина бросилась мужу на шею. Худенькая, большеглазая, в рваном платье…
— Профессор… жив?
— Жив! Он здесь, на камбузе. Господи, а это кто? Неужели Ингульф?! Вот так встреча!
— А ты ничуть не изменилась за все эти годы, милая Арника.
~~~
Легионеры наводили порядок на палубе, аккуратно складывая трупы. Часть воинов хевдинг отправил обыскать корабль: ему вовсе не улыбалось получить пулю в спину. Искали тщательно, но все же не смогли помешать троим бандитам выпрыгнуть за борт. На что Александр лишь махнул рукой:
— Скатертью дорога!
И наконец обнял профессора:
— Запускайте ваш генератор, дорогой доктор. Надеюсь, он в рабочем состоянии?
— Да, с ним все в порядке. Но все эти люди… Варвары, легионеры…
Саша расхохотался:
— С ними мы сейчас простимся. Построй своих людей, Ингульф.
— Хорошо. — Молодой командир махнул рукой, и тотчас же запели грубы.
Римляне выстроились в две шеренги, не столь уж и многих они недосчитались. Судьба благоволила и к варварам: лишь Фредегар держался за руку да Оффу слегка ранило в ногу.
А Эльмунд, счастливый и радостный, обнимал отца.
Откашлявшись, хевдинг кивнул на сундуки с сокровищами, залитые кровью бандитов.
— Ингульф, два сундука принадлежат твоим воинам и морякам. А третий… — Саша обернулся к вандалам. — Он ваш, ребята!
— Слава хевдингу! Слава!
— Забирайте эти чертовы сундуки, возьмите своих убитых и раненых, — прощаясь, улыбался молодой человек. — Всем — счастливой дороги.
— А ты что же, не с нами, хевдинг? — вскинул глаза Гислольд.
— Пока нет, есть у меня еще дела.
— О, как сладостно наше мщение! — довольно расхохотался Оффа, — Хевдинг, брат, так, может, нам стоит сжечь этот корабль? Он полыхнет так, что в Риме будет видно?!
— О славный Оффа! — Подойдя ближе, Александр крепко обнял побратима. — Возвращайтесь к себе на корабль. Может, еще и встретимся.
— Надеюсь. А ты что же, не останешься грабить Рим, хевдинг?
Саша улыбнулся, обняв прильнувшую к нему Катю.
— Для начала разберусь с этим кораблем. И с собственной женушкой!
Он простился со всеми: с Оффой, Гислольдом, Фредегаром, вновь обретенным побратимом Ингульфом.
Тот скривил губы:
— У меня такое чувство, что мы с тобой расстаемся, брат, чтобы встретиться снова бог знает когда.
— Что ты намерен делать сейчас?