Финили. Образование?
Джеймсон. Два года колледжа, сэр.
Финили. Молодец, Джеймсон, я это запомню.
Джеймсон. Благодарю вас, сэр.
2.59.03.
Бейли. Лейтенант, с домом 535 по Восточной Семьдесят третьей граничит дом 536 по Восточной Семьдесят четвертой. Это десятиэтажный жилой дом с небольшим мощеным задним двором.
Финили. Отлично. Кто говорил с патрульным, который видел людей в масках?
Джеймсон. Я, сэр, говорил с диспетчером...
Финили. Опять ты? Номер машины.
Джеймсон. Г-три, сэр.
Финили. Где они сейчас?
Джеймсон. Сейчас узнаю, сэр.
Финили. Побыстрей, сержант!
О\'Наска. Да, сэр?
Финили. Ну что, надо вводить в игру Абрахамсона?
О\'Наска. Да, сэр.
Финили. Мне тоже так кажется. Позвони ему и его шоферу.
3.01.26.
Джеймсон. Лейтенант?
Финили. Да?
Джеймсон. Машина Г-три стоит на Восточной Семьдесят второй.
Финили. Пусть подъедут к дому 536 на Семьдесят четвертой. Без сирены. Пусть заберутся на крышу дома или на любой этаж, откуда хорошо просматривается дом 535 по Семьдесят третьей. О любой подозрительной активности сообщать немедленно. Понятно?
Джеймсон. Да, сэр.
О\'Наска. Лейтенант, инспектор Абрахамсон уже в пути. Но он едет из Куинса. Значит, приедет не раньше чем через полчаса.
Финили. Ясно. Может быть, тревога ложная. Лучше позвони в Двести пятьдесят первый участок и поговори с дежурным сержантом. Сообщи ему, что происходит. Узнай, где их ближайший патруль. Надо выслать еще три машины. Пусть остановятся на Восточной Семьдесят второй. Никаких сирен и маяков. Скажи сержанту Двести пятьдесят первого, что мы перебросим им на подмогу две машины из сектора Д. Займись этим лично. Мы будем держать их в курсе. Так, мы ничего не забыли?
О\'Наска. Взвод особого назначения?
Финили. Да благословит тебя Господь. Что там сегодня ночью, на праздничный уик-энд?
О\'Наска. Один автобус. Двадцать человек. Я дал сигнал боевой готовности.
Финили. Молодец.
О\'Наска. Хотя и не учился в колледже.
67
Еще один фрагмент показаний, продиктованный представителю окружной прокуратуры Лью-Йорка Джеральдом Бингемом-младшим (см. NYDA-146-113AT-113GT).
Свидетель. Я решил, что уже часа три утра. Я слышал голоса и шум на другой стороне лестничной площадки. Я понял, что грабители чистят квартиру 5-6 и скоро придут к нам. Это заставило меня задрожать - они ведь обязательно обнаружат электронное оборудование в стенном шкафу-чулане моей спальни. Меня, правда, утешала мысль, что они не поймут его характер и назначение. Они не догадаются, что это часть стереосистемы.
Так или иначе, хотя я испытывал некоторый страх - мое тело было как в испарине, - но в общем-то не боялся за свою жизнь. Откуда им знать, что я воспользовался передатчиком? Убить не убьют, думал я. Конечно, если они разбираются в электронике и заподозрят, что я с ней поработал, то могут избить меня. Но я хорошо знаю, что такое боль, и не боюсь ее. Меня только пугало, а вдруг они что-то сделают с моими родителями. Однако все мои страхи оказались напрасны. По причинам, которые тогда я понять не смог, они вообще пропустили нашу квартиру. Вошел только высокий худощавый человек, который до этого унес мои костыли и укатил коляску. Он вошел, постоял у кровати и спросил: \"Хорошо себя ведешь, парень?\" - \"Да, сэр\", - это я назвал его сэром. Я даже отца так не называю. Но в этом человеке в маске было что-то такое... С той ночи я часто думал о нем и решил, что в нем была какая-то странная, непонятная мне властность. Сам не знаю почему, но он внушал уважение. Так или иначе, он кивнул и обвел взглядом комнату. \"Твоя?\" - спросил он. \"Моя\", - сказал я в ответ. \"Целиком и полностью? - спросил он и сам кивнул головой. - Когда мне было столько, сколько тебе, я жил в комнате не больше твоей с отцом, матерью и пятерыми братьями и сестрами\". \"Покойный Джон Кеннеди говорил, что жизнь несправедлива\", - сказал я ему. Он засмеялся и ответил: \"Это точно. И тот, кто в четыре года не понял этого, просто глупец. Кем ты хочешь стать, парень?\" \"Ученым-исследователем, - ответил я. - Может, медиком, может, электронщиком, может, космическим инженером. Пока не решил\".
\"Ученый-исследователь?\" - переспросил он, и по тому, как он это сказал, я понял, что он не очень представляет себе, что это такое. Я было хотел объяснить, но передумал.
\"Ученый-иследователь, - еще раз повторил он. - За это что - хорошо платят?\"
Я сказал, что хорошо, что мне уже сделали предложения две фирмы и что, если изобрести или открыть что-то стоящее, можно сделаться мультимиллионером. Не знаю, почему я ему это рассказывал, - может, потому, что он искренне заинтересовался. По крайней мере, мне так показалось.
\"Мультимиллионером, - повторил он. - Мульти-пульти\".
Затем он оглядел еще раз мою комнату - книги, стол, космические карты на стенах.
\"Я никогда не мог...\" - начал было он, но осекся.
\"Вы что-то хотели сказать, сэр?\" - спросил я.
\"Я никогда не мог разобраться в этой муре\", - наконец сказал он и рассмеялся. А затем добавил: \"Продолжай хорошо себя вести, понял? Мы скоро уйдем. Постарайся заснуть\".
Он вышел из комнаты. После этого я видел его только однажды, мельком. Мне показалось, что, может, я смог бы...
Нет, что он и я могли бы... Нет, боюсь, мне не удастся выразить то, что я тогда почувствовал.
68
Фрагменты двадцатичетырехчасовой магнитофонной записи Центра связи полицейского управления Нью-Йорка. NYPDCC31-8-1-9.
3.14.32.
О\'Наска. Лейтенант, докладывает патрульный Мейер из машины Г-три. Он забрался на крышу дома 536 по Восточной Семьдесят четвертой. Говорит, что на всех окнах дома 535 опущены шторы. В нескольких квартирах горит свет. Также освещена лестница черного хода. На каждом этаже по всей этой лестнице окна не зашторены. Мейер видел людей в масках, которые сносили по лестнице вниз разные предметы и складывали их в грузовик, стоящий у служебного входа.
Финили. Скольких он заметил?
О\'Наска. Говорит, что по меньшей мере пятерых, может, и больше.
Финили. Пятерых? Господи, да это же будет стрельба, как в ковбойском фильме. Поднимай взвод особого назначения по тревоге. Пусть выгружаются на Семьдесят второй у реки и ждут приказаний. Ты направил еще три машины?
О\'Наска. Да, сэр. Они стоят в пределах одного квартала.
Финили. Блокировать Семьдесят третью. Поставить машины поперек улицы одну у Ист-энд, другую у Йорк-авеню.
О\'Наска. Понял.
Финили. Пусть ребяга из Г-три остаются там, где они сейчас. Отправь им на подмогу третью машину.
О\'Наска. Ясно.
Финили. Так, в здании должны быть жильцы.
О\'Наска. Да, сэр. Сейчас, конечно, праздники и многие разъехались, но кто-то должен быть, швейцар, техник, парень, пославший сообщение, и, наверное, кое-кто еще.
Финили. Свяжи меня с дежурным сержантом Двести пятьдесят первого участка. Не знаешь, кстати, кто он?
О\'Наска. Мой брат, сэр.
Финили. Шутишь?
О\'Наска. Никак нет, сэр. Он действительно мой брат.
Финили. Как там у них с дисциплиной?
О\'Наска. Круто. Капитан Делани живет в соседнем доме. Он днюет и ночует в участке, даже когда его дежурство кончается.
Финили. Не тот ли самый Делани, которого зовут Железный?
О\'Наска. Именно он.
Финили. Чудеса да и только! Свяжи меня с ним. Пора и ему выходить на сцену.
О\'Наска. Сию минуту, лейтенант.
3.19.26.
Делани. ... Ясно. Как вас зовут?
Финили. Лейтенант Джон К. Финили, сэр.
Делани. Итак, лейтенант Финили, повторяю то, что от вас услышал. Если в чем-то ошибусь, поправьте, когда я закончу. Понятно?
Финили. Да, сэр.
Делани. У вас есть основания полагать, что в доме 535 по Восточной Семьдесят третьей улице происходит грабеж или вооруженный грабеж со взломом. По крайней мере, пятеро в масках выносили из дома вещи и грузили в фургон у служебного входа. Сейчас в районе находятся четыре патрульные машины из сектора Г. Одна блокирует Семьдесят третью улицу возле Ист-энд-авеню, вторая - у Йорк-авеню. Две машины (по двое полицейских в каждой) расположились на Семьдесят четвертой улице, патрульные ведут наблюдение за задней частью дома 535. Дежурный сержант местного участка посадил двух своих человек у телефона ожидать инструкций. По тревоге поднят отряд особого назначения в количестве двадцати человек и выехал в автобусе. Им приказано остановиться на Семьдесят второй улице и ждать дальнейших приказаний. Инспектор Абра-хамсон поставлен в известность и направляется на место предполагаемого преступления. До того как прибудет инспектор, я принимаю на себя командование силами, имеющимися в моем распоряжении. Я с моими людьми проникаю в дом, принимаю все меры по обеспечению безопасности лиц, непричастных к преступлению, захватываю преступников и забираю у них похищенные ценности. Все правильно?
Финили. Абсолютно. До мелочей, сэр.
Делани. Наш разговор записывается на магнитофон?
Финили. Да, сэр.
Делани. Капитан Эдвард Делани заканчивает разговор. Я начинаю операцию: вывожу имеющиеся в моем распоряжении силы на место предполагаемого преступления.
(пауза в 6 секунд)
Финили. Боже праведный. Просто не верится. Я слышал это своими собственными ушами, но все равно не верю. Ты слышал, сержант?
О\'Наска. Да, сэр.
Финили. Мне рассказывали разные истории про этого парня, но я им не верил.
О\'Наска. Это все правда, сэр. У него больше наград, чем у меня похмелий.
Финили. Все равно не верю. Таких людей не бывает.
О\'Наска. То же самое говорит мой брат.
69
Стенограмма магнитофонной записи BYDA-146-121-AT от 11 сентября 1968 года в больнице Пресвятой Девы (Нью-Йорк). Свидетель Джордж Бингем-старший, проживающий по адресу: Восточная Семьдесят третья улица, дом 535, квартира 5-а, Нью-Йорк.
Ведущий допрос. Рад видеть вас в лучшем состоянии, мистер Бингем. Как вы себя чувствуете?
Бингем. Гораздо лучше. Опухоль спала, а сегодня утром я получил обнадеживающие новости. Врачи уверяют меня, что правый глаз будет видеть. Они говорят, что, конечно, острота зрения понизится, но я им буду видеть.
Ведущий допрос. Приятно это слышать. Очень приятно. Могу понять ваши чувства.
Бингем. Да, собственно...
Ведущий допрос. Мистер Бингем, в ваших предыдущих показаниях есть кое-что нуждающееся в уточнении. Если вы готовы...
Бингем. Да, я вполне готов. Я даже рад, что вы пришли. А то все лежу и лежу...
Ведущий допрос. Могу себе представить. Мы хотели бы еще раз услышать о том, что происходило примерно в половине четвертого утра 1 сентября. Согласно вашим прежним показаниям, в это время вы находились в квартире 4-6 с другими жильцами и швейцаром под присмотром человека, который ранее, в вашей квартире, ударил вас в лицо, а потом избил ногами. Этот человек был вооружен. Так?
Бингем. Так.
Вопрос. Вы разбираетесь в личном оружии, мистер Бингем?
Бингем. Немного. Я был в Корее морским пехотинцем.
Вопрос. Вы могли бы опознать оружие того человека?
Бингем. Мне показалось, что это был пистолет кольт, сорок пятого калибра, образца 1917 года.
Вопрос. Вы уверены?
Бингем. Вполне. Сам стрелял из такого.
Вопрос. В каком состоянии вы были тогда - в три первого сентября?
Бингем. Вы хотите спросить - был ли я в ясном сознании?
Ведущий допрос. Ну, в общем, да...
Бингем. Не совсем. Глаз болел - и очень сильно, и еще пульсировала боль в том месте, куда он ударил меня ногой. Меня уложили на кушетку в гостиной Миссис Хатвей. Викторианская кушетка красного бархата. Жена прикладывала к глазу холодное полотенце. Помогал мне и доктор Рубиков - у него приемная на первом этаже. Тогда я плохо воспринимал, что творилось вокруг. Думаю, у меня было что-то вроде шока. Впервые в жизни меня избили. Впервые я стал жертвой такого нападения. Вы меня понимаете?
Ведущий допрос. Вполне, мистер Бингем.
Бингем. То, что совершенно незнакомый мне человек ударил меня, нанес мне травму, а потом стал избивать ногами... По правде сказать, мне было стыдно. Может, это и неожиданная реакция, но мне было стыдно.
Ведущий допрос. Вам было стыдно?
Бингем. Да, у меня было именно это чувство.
Вопрос. Но с какой стати и чего вам было стыдиться? Вы сделали все, что могли - и кстати, сделали куда больше, чем кто-либо из остальных жильцов. Вы мгновенно отреагировали на вторжение. Вы пытались защитить ваших близких. У вас нет оснований стыдиться.
Бингем. Но я ничего не мог с собой поделать. Возможно, это потому, что человек с пистолетом обращался со мной и со всеми остальными с таким наглым презрением. Как он размахивал пистолетом. Как он ржал. Он получал от этого большое удовольствие. Он толкался. Когда ему нужно было, чтобы швейцар отошел от окна, он не попросил его отойти, он просто отшвырнул его так, что бедняга Тим О\'Лири упал. А этот человек заржал. Я боялся его. Может быть, потому мне и было так стыдно.
Ведущий допрос. Этот человек угрожал вам заряженным пистолетом. У вас были все основания бояться.
Бингем. Не знаю... Я воевал в Корее. Бывал в боях. Мне и там бывало страшно, но не стыдно. Трудно объяснить разницу, но она есть. Я знал, что этот человек ненормален, злобен и очень опасен.
Ведущий допрос. Ладно, давайте двинемся дальше. Вы говорили, что в половине четвертого или чуть позже появились четверо остальных грабителей и вас перевели в квартиру 4-6 напротив.
Бингем. Верно. Я мог идти с помощью жены и доктора Рубикова. Нас вывели из квартиры 4-а и ввели в квартиру 4-6.
Ведущий допрос. Они сообщили вам, почему это делают?
Бингем. Нет. Тот, кто выглядел главным, просто вошел и сказал: \"Все в квартиру напротив. Быстро!\" - или что-то в этом роде.
Вопрос. Он велел поторапливаться?
Бингем. Да. Возможно, я что-то присочиняю - я еще был плох, - но мне показалось, что они заволновались. Они даже стали нас подталкивать. Они явно заспешили. Когда они впервые появились в моей квартире, то выглядели более уверенными. Теперь же они торопились, толкали нас...
Вопрос. В чем, по-вашему, было дело?
Бингем. Думаю, что они чего-то опасались, хотели побыстрее закончить и уйти. Так мне, во всяком случае, показалось.
Вопрос. Вам показалось, что они напуганы? Вам от этого не стало легче?
Бингем. Нет, мне по-прежнему было очень стыдно.
70
Отрывки из окончательного отчета капитана Эдварда Делани. Этот документ стал своего рода классикой и был перепечатан полицейскими журналами семи стран, в том числе и в России. В архивах он значится под номером NYPD-EXD-1-9-1968.
Примерно в 3.24 я прибыл на угол Восточной Семьдесят третьей и Йорк-авеню. Я приехал из Двести пятьдесят первого участка. Моим шофером был полицейский Алоизий Макклер.
Я сразу заметил патрульную машну, поставленную поперек Семьдесят третьей улицы, - как я понял, чтобы блокировать проезд. Однако поставлена она была неудачно. Это была машина Г-24. Сообщив, кто я такой, я попросил поставить машину чуть дальше, там, где по обе стороны улицы были припаркованы частные автомобили. Это позволяло полностью отрезать этот конец улицы.
На северо-западном углу Восточной Семьдесят третьей и Йорк-авеню есть телефон-автомат. Я обнаружил, что телефон неисправен (как показало дальнейшее расследование, все телефоны-автоматы в районе места преступления были повреждены, что свидетельствует о хорошо продуманном и тщательно подготовленном плане этого четко организованного налета).
В связи с этим я приказал полицейскому Макклеру взломать дверь табачного магазина на северо-западном углу Восточной Семьдесят третьей и Йорк-авеню. Он сделал это аккуратно, не разбив стекла. Я вошел, включил свет и нашел телефон (я сделал все возможное, чтобы не нанести ущерба собственности владельца магазина, хотя городским властям придется заплатить ему за сломанный замок).
Затем я позвонил в Центр связи лейтенанту Джону Л. Финили. Я сообщил ему, где я расположился, и попросил, чтобы телефонная связь поддерживалась непрерывно. Он дал согласие. Я также попросил, чтобы инспектора Абрахамсона, который ехал из Куинса, направили ко мне. Лейтенант Финили сказал, что все ему передаст. Затем я посадил полицейского Макклера дежурить у телефона, пока ему не прибудет замена. Он заступил на дежурство.
Поскольку формально я был не на дежурстве, то был одет в штатское. Я снял пиджак, закатал рукава и перекинул пиджак на руку. Соломенную шляпу я оставил в магазине. Затем я одолжил утреннюю воскресную газету у одного из патрульных в машине, блокировавшей Семьдесят третью. Сунув газету под мышку, я двинулся по южной стороне Восточной Семьдесят третьей от Йорк-авеню в сторону Ист-энд. Проходя мимо дома 535 по противоположной стороне улицы, я заметил, не поворачивая головы, грузовик у служебного входа. Боковые двери его были распахнуты, но никого рядом не было.
Я сразу понял, что ситуация для лобовой атаки сложилась неблагоприятная. Дома, обращенные фасадами к атакуемому дому, не создавали возможностей для хорошего укрытия. Большинство из них были той же высоты, что и дом 535. Лобовая атака в принципе была бы возможна, но только не в соответствии с инструкцией Управления полиции № 64 от 19 января 1968 года, в которой говорилось: \"При оперативных действиях командующий операцией должен, во-первых, заботиться о безопасности лиц, непричастных к преступлению, и, во-вторых, о безопасности своих подчиненных\".
Дойдя до угла Семьдесят третьей и Ист-энд-авеню, я сообщил, кто я такой, патрульным ма-шины Г-19, блокировавшим этот конец улицы. Опять-таки и эта машина была поставлена неудачно. Указав водителю, как надо правильно поставить заслон, я попросил его отвезти меня кружным путем на мой командный пункт, а затем вернуться обратно и поставить машину так, как я приказал. Затем я вернул газету тому сотруднику, который мне ее одолжил.
За то недолгое время, что я возвращался на свой пост, я разработал план атаки. Я связался с лейтенантом Финили в Центре связи по открытой телефонной линии с командного поста в табачном магазине (мне остается лишь добавить, что сотрудники Центра оказывали прекрасное содействие, однако на будущее хотел бы пожелать им придерживаться более формальной системы общения с употреблением большего количества кодовых слов и цифр. Иначе переговоры принимают слишком неофициальный характер, что ведет к лишней трате драгоценного времени).
Я приказал лейтенанту Финили выслать в мое распоряжение еще пять патрульных машин. Я также потребовал взвод особого назначения, снабженный по крайней мере двумя портативными передатчиками, оружейную машину со слезоточивым газом, две машины с прожекторами, а также \"скорую помощь\". Лейтенант Финили сказал, что проверит наличие требуемого и вышлет все, что окажется под рукой, и как можно скорее. Тогда же (в 3.40 или в 3.45) я попросил лейтенанта Финили поставить в известность о происходящем дежурного заместителя начальника полицейского управления Артура К. Битема, предоставив последнему право решать, нужно ли информировать об операции начальника управления и мэра или нет.
После этого я начал расставлять людей по местам.
71
Кассета NYPD-SIS-146-83C.
Хаскинс. Примерно тогда Граф сказал...
Вопрос. Когда именно?
Хаскинс. Томми, я не помню точно. Была поздняя ночь или раннее утро. Небо вроде бы стало светлеть, а может, это мне только казалось. Так или иначе, я объяснил братьям Бродски, что брать в квартире 4-6. Это и впрямь оказалась самая настоящая сокровищница. Наш мастер разобрался с огромным старинным сундуком, окованным медью и запертым на внушительный висячий замок. Еще он пооткрывал разные шкатулки, ящики, ящички. Отпер и коробку для боеприпасов армейского образца, тоже запертую на замок. Старушки оказались припасливыми, словно белки. Смех и только! Банкам они явно не доверяли. Мы взяли кулон с бриллиантами, рубиновое колье - камни были жутко грязные, - но одни только эти вещицы потянули бы тысяч на пятьдесят. С наличными тоже был порядок - причем попадались такие древние купюры, какие я в жизни не видел. Были там и ценные бумаги, и горы разных викторианских штучек - диадемы, браслеты, ожерелья, булавки, заколки, броши, коллекция табакерок, инкрустированных драгоценными камнями, - все высокого качества, хотя и нуждалось в чистке. Господи, Томми, это все равно что оказаться у \"Тиффани\" семьдесят пять лет назад. Какие там были умопомрачительные эмали, финифти, стекло! Я просто не имел права их там оставить. Граф велел поторапливаться, и пришлось махнуть рукой на ковры и мебель, хотя за один лишь шератонский столик любой музей мира заплатил бы бешеные деньги. А какой там был восхитительный персидский ковер - маленький, не больше, чем три на пять футов. Я решил захватить и его и велел Билли, тому, у кого мозги набекрень, взять его под мышку и тащить в грузовик.
Вопрос. Где был в это время Андерсон?
Хаскинс. То тут, то там. Повсюду. Он проверил мальчишку-калеку из квартиры 5-а, потом вышел на веранду посмотреть, что происходит вокруг. Потом он пошел взглянуть, как обращается с жильцами этот монстр из Детройта в квартире 4-а. Он помогал братьям перетаскивать добро в машину, он прошел через пустые квартиры - проверял, не забыли ли мы чего. Он был все время в деле, молодец! Когда я закончил квартиру 4-6, он велел мне спуститься в подвал, проверить, дрыхнет ли еще техник, и заодно посмотреть, как там наш негритос в вестибюле. Я спустился в подвал - техник храпел вовсю.
Вопрос. Вы взяли что-нибудь из его квартиры?
Хаскинс. Нет, ее уже вычистили. Мы взяли только старинный трельяж.
Вопрос. Техник утверждает, что ему только что заплатили жалованье и в бумажнике у него было около ста долларов, которые исчезли. Вы их не брали?
Хаскинс. Томми, зачем так? Я, конечно, не самый честный человек в мире, но я не мелкий воришка.
Вопрос. При обыске в участке у вас обнаружили в бумажнике около сорока долларов. Кроме того, во внутреннем кармане пиджака у вас было около ста долларов в комке. Не те ли это доллары?
Хаскинс. Томми! Это невозможно!
Вопрос. Ладно, что случилось потом, после того, как вы удостоверились, что техник все еще спит?
Хаскинс. Граф велел мне взглянуть на Ската Джонсона в вестибюле на обратном пути. Скат сидел в швейцарской, так что с улицы его не было видно. Я спросил его, все ли в порядке.
Вопрос. Что он ответил?
Хаскинс. Ответил, что не видел ни полицейских машин, ни пеших патрульных. Он сказал, что мимо прошел только человек с пиджаком через руку и газетой под мышкой - по другой стороне. Он сказал, что, проходя мимо дома, человек даже не повернул головы, так что вроде все в порядке. Но я почувствовал, что на душе у Ската кошки скребут.
Вопрос. Почему вы так решили?
Хаскинс. Видите ли, до этого он изъяснялся исключительно рифмами, иногда страшно смешно. У него был талант! Но теперь он говорил как мы с вами и его прежнюю веселость как ветром сдуло. Когда мы ехали на дело, он всю дорогу потешал нас, но теперь приуныл. Я спросил, в чем дело. Он ответил, что и сам толком не понимает, но - это его слова - \"стало попахивать\". Я пошел наверх и доложил Графу, что Скат не заметил ни патрульных машин, ни пеших полицейских, но что-то нервничает. Граф кивнул и велел братьям поторапливаться. Мы в общем-то уже закруглялись. Еще какие-нибудь полчаса - и привет! Я не боялся. Напротив, у меня было отличное настроение. Все оказалось куда лучше, чем мы могли мечтать. Хотя мне полагалась заранее оговоренная сумма, а не процент от всей добычи, я радовался, что все так славно получается. Я впервые участвовал в чем-то подобном и надеялся, что Граф и в следующий раз возьмет меня. А кроме того, как я уже сказал, мне удалось кое-что прикарманить. Пустячок, конечно, а приятно. В общем, я заработал очень неплохо.
72
Из отчета капитана Эдварда Деланы. NYPD-EXD-1-9-1968.
В моей служебной записке № 536 от 21 декабря 1966 года я настоятельно рекомендовал офицерскому составу полиции Нью-Йорка от лейтенанта и выше проходить курсы обучения тактике малых пехотных соединений (до роты), существующие на ряде военных баз США, а также в Куонтико, Виргиния, где проходят подготовку будущие офицеры морской пехоты.
В годы, когда я служил патрульным (1946-1949), подавляющее большинство преступлений совершалось одиночками, и полиция Нью-Йорка строила свои действия так, чтобы им препятствовать. В последние годы, однако, характер преступлений в нашем городе, равно как и в стране (а может, и вообще в мире), существенно изменился.
Теперь мы в основном имеем дело не с правонарушителями-одиночками, а с хорошо организованными преступными группами, транснациональными и международными синдикатами. Большинство из них имеет военизированный характер. Любопытно, что организация, известная под названиями Коза Ностра, Синдикат, Мафия и т. д., широко использует военную терминологию для обозначения своих членов - \"дон\" (соответствует генералу или полковнику), \"капо\" (майор или капитан), \"солдат\" (рядовой) и т. п.
Исходя из военизированного характера современных преступных группировок, я и написал вышеупомянутую служебную записку, где подчеркивал необходимость приобретения офицерами полиции военно-тактических знаний, а также ежегодного прохождения ими двухнедельных семинаров, позволяющих быть в курсе новейших тенденций в этой области. С тех пор как в 1953 году мне было присвоено звание лейтенанта, я по собственной инициативе посещаю такие курсы и семинары.
Поэтому я рассматривал ситуацию, сложившуюся в доме 535 по Восточной 73-й улице ранним утром первого сентября 1968 года как классическую военно-тактическую задачу. Вверенные мне люди (их число постоянно увеличивалось) в 3.45 занимали \"равнину\", в то время как противник расположился на высоте (пятиэтажный дом). Война - это география! В таких ситуациях очень полезны учебники по тактике уличного боя, изданные для внутреннего пользования ВС США (USA-45617990-416 и USA 917835190-017).
Хотя лобовая атака была в принципе возможна (если не считаться с возможными жертвами), я решил, что лучшим решением будет вертикальное развертывание. Этой тактики придерживались немцы во второй мировой войне, забрасывая в тыл противника парашютный десант. Этот подход получил дальнейшую разработку во время полицейской акции США в Корее, когда были использованы вертолеты. Традиционно атака рассматривалась в двух измерениях, за последние десятилетия к ним добавилось третье.
Произведя пешую разведку по 73-й улице, я обратил внимание, что рядом с домом 535 располагался 16- или 18-этажный жилой дом. Он прилегал к восточной части осажденного нами дома. Я сразу понял, какие преимущества это сулит для вертикального развертывания. Можно было высадить десант с крыши более высокого здания, а если нам будет сопутствовать везение (важный фактор в любых начинаниях), то можно было бы переправить десантников с седьмого или шестого этажа более высокого здания на веранду дома, занятого противником.
Оказавшись на крыше или верхнем этаже дома 535, полицейские должны были, по моим расчетам, шумно заявить о своем присутствии и заставить грабителей отступить на улицу. Я не собирался приказывать десантникам (их должно было быть от силы пятеро), высадившись в доме 535, вступать в бой с противником. Их единственной задачей было вытеснить их на улицу, не ставя под угрозу жизнь тех невинных жертв, что оказались в тот момент в доме.
Главное было лишить противника преимущества высоты. Рассчитав все тщательным образом, я решил разместить полукругом перед фасадом дома 535 четыре патрульные машины (по два человека в каждой) и две машины с прожекторами, приказав моим людям находиться в укрытии (в данном случае в машинах) и не стрелять первыми. Кроме того, я собирался поместить шестерых человек сзади дома 535, а именно на мощенном бетонными плитами открытом пространстве на задворках дома 536 по Восточной Семьдесят четвертой улице. Этой группы, на мой взгляд, должно было хватить, чтобы не дать противнику отступить в этом направлении. То, что одному человеку все-таки удалось на какое-то время ускользнуть от нас, никоим образом, как мне кажется, не ставит под сомнение правильность моего плана.
К этому времени отряд особого назначения прибыл в мое распоряжение. Взвод в количестве двадцати человек под командой чернокожего сержанта приехал в автобусе. Во взводе было еще двое негров.
Мои дальнейшие рассуждения могут кому-то показаться необязательными и даже неуместными, учитывая этническую и расовую напряженность в Нью-Йорке. Однако мне кажется, что эти выводы, основанные на двадцатидвухлетнем опыте работы в нью-йоркской полиции, могут пригодиться моим коллегам, оказавшимся в сходной ситуации, и потому я считаю нужным поделиться ими...
Говорят, что все люди рождаются равными. Возможно, это действительно так - перед Богом, и часто, хотя и не всегда, перед Законом. Однако люди отнюдь не равны между собой с точки зрения этнических и расовых характеристик, физических и умственных возможностей и моральных установок. Конкретные этнические и расовые группы - негры, ирландцы, поляки, евреи, итальянцы и т. д. - обладают некоторыми врожденными качествами. Некоторые из них в глазах человека, занимающего командный пост, являются преимуществами, другие - недостатками. Но если командир вообще не принимает их во внимание (например, из ошибочной веры в полное равенство людей), то он виновен в нарушении воинского долга. Последний, на мой взгляд, как раз и состоит в том, чтобы разрешать сложившиеся конфликтные ситуации, распоряжаясь наилучшим образом как людскими, так и материальными ресурсами, имеющимися в наличии, трезво оценивая возможности своих подчиненных.
Мой опыт учит, что чернокожие хороши в ситуациях, когда требуется проявить мужество и отвагу. Особенно удачно они действуют вместе, когда негры составляют единую группу. Поэтому я приказал негру-сержанту из взвода особого назначения взять еще двух чернокожих, добавить к ним двух белых и начать вертикальное развертывание. Эта группа должна была высадиться на веранду дома 535 и заставить противника отступить на улицу.
Негр-сержант сказал: \"Есть!\", и после небольшого обсуждения было решено, что его люди возьмут с собой автомат Томсона, два ружья с пластиковыми пулями, револьверы, дымовые шашки, гранаты. Кроме того, эта группа была снабжена портативной рацией, чтобы сообщить мне, когда десант будет высажен на веранду дома 535. Группой командовал сержант Джеймс Л. Эверсон (жетон 72897535), который, на мой взгляд, заслуживает благодарности в приказе.
73
Из отчета сержанта Джеймса Л. Эверсона (жетон 72897535). Документ NYPD-JLE-1-9-1968.
Я получил инструкции от капитана Эдварда Делани, занимавшего командный пост в табачном магазине на углу Восточной 73-й улицы и Йорк-авеню. Я взял с собой четырех человек из моего взвода, и мы отправились на угол Восточной 73-й и Ист-энд-авеню. По распоряжению капитана Делани, мы воспользовались патрульной машиной. По прибытии на указанный перекресток я оценил обстановку и пришел к выводу, что в дом, прилегающий к № 535, лучше проникать поодиночке. Первым вошел я, затем с интервалом в 60 секунд за мной последовали мои подчиненные.
В вестибюле я обнаружил спящего дежурного. Это был не швейцар, а подменявший его техник-смотритель. Я разбудил его и объяснил ситуацию. К этому времени все четверо моих людей уже подошли. Техник сообщил, что на веранду дома 535 удобней всего проникнуть через окна квартиры 6-в, выходившие на дом, где действовала преступная группа. Мы были вооружены револьверами, автоматом, двумя ружьями с пластиковыми пулями, шашками и гранатами. Техник проводил нас в квартиру 6-в.
Хозяин квартиры - мистер Ирвинг Мандельбаум, холостяк. В его квартире находилась незамужняя Гретхен К. Стробел. В случае необходимости против Ирвинга Мандельбаума можно было выдвинуть обвинение в незаконной половой связи (согласно уголовному кодексу штата Нью-Йорк). Однако, учитывая содействие, оказанное мистером Мандельбаумом представителям нью-йоркской полиции, я не выдвигаю такого обвинения.
Мисс Стробел ушла в ванную, а я и мои подчиненные начали высадку через окно спальни на веранду дома 535. Когда все мы оказались на веранде, я связался по рации с капитаном Делани. Слышимость была отличной. Я доложил, что мы уже на месте. Капитан Делани велел подождать две минуты и приступать к действиям.
74
Из отчета капитана Эдварда Делани. NYPD-EXD-1-9-1968.
Примерно в 4.14 со мной на связь вышел сержант Эверсон. Должен отметить, что новые передатчики 415XI6C действовали превосходно. Эверсон сообщил, что он и его взвод находятся на веранде дома 535. Решено было, что через две минуты он начнет \"шумовую атаку\". К этому времени в мое распоряжение поступили далеко не все затребованные мной людские и материальные ресурсы. Однако я счел за благо начать действовать с тем, что имел, чем ждать оптимальных условий, которые создаются крайне редко. Я направил патрульные машины Г-6 и Г-14 (по два человека в каждой) к дому 535 со стороны Йорк-авеню и машины Г-8 и Г-24 со стороны Ист-энд-авеню. Те, что двигались от Йорк-авеню, следовали за машиной-прожектором SC-147 (вторая машина к тому времени не прибыла). Пять машин расположились полукругом у входа в дом 535. После того как патрульные укрылись за своими машинами, вспыхнул прожектор и осветил дом. Прибытие дополнительных патрульных машин (благодаря оперативности лейтенанта Джона К. Финили) позволило мне поставить их на концах Семьдесят третьей улицы (Г-19 - в районе Ист-энд-авеню, Г-32 - в районе Йорк-авеню).
Я находился в первой машине (Г-6), направлявшейся к дому 535 со стороны Йорк-авеню.
Я дал приказ, повторив его несколько раз, не стрелять без моей команды.
75
Магнитофонная запись NYDA-146-IIIF-114-6. Допрос Джеральда Бингема-младшего.
Вопрос. Который был час?
Свидетель. Точно не знаю. Пятый час утра.
Вопрос. Что тогда случилось?
Свидетель. Внезапно в мою спальню ворвались пятеро полицейских. Они проникли через застекленную дверь. Трое из них были цветные. В том числе и тот, кто вошел первым. Все вооружены. У первого в руках был автомат. Он спросил меня: \"Кто ты?\"
Я ответил: \"Джеральд Бингем-младший. Я живу в этой квартире\".
Он взглянул на меня и сказал: \"Это ты оповестил о налете?\" - \"Да, сказал я. - По коротковолновому передатчику\".
Он ухмыльнулся и сказал: \"Ну, давай на веранду\".
Я сказал ему, что не могу передвигаться, потому что грабители забрали мою коляску и костыли.
Он сказал: \"Ладно, оставайся здесь. А где они?\"
\"Скорее всего, на четвертом этаже, - сказал я. - Прямо под нами\".
\"Хорошо, - сказал он. - Мы с ними разберемся. А ты оставайся здесь и лежи тихо\".
Они стали уходить, а я крикнул вслед: \"Пожалуйста, не убивайте его\", но, по-моему, они не услышали.
76
Кассета NYPD-SIS-146-83C.
Хаскинс. Мы обрабатывали квартиру 4-6. Дело близилось к концу. До победы было рукой подать. И вдруг все рухнуло. Выстрелы наверху. Шум. Стрельба. Взрыв. Крики: \"Вы окружены! Руки вверх! Бросайте оружие или вы покойники! Мы вас сцапали!\" - и прочая ерунда. Я намочил штаны. Да, Томми, я открыто признаю: намочил штаны. Затем мы побежали. Сначала наш технарь по черной лестнице, затем братья. За ними я. Я только успел заметить, что этот бандит из Детройта подбежал к окну квартиры 4-а и выстрелил через окно.
Вопрос. Был ли ответный огонь?
Хаскинс. Нет... Впрочем, точно я не знаю. Я выскочил в фойе между двух квартир, побежал вниз по лестнице. Я видел и слышал, как он стрелял в окно квартиры 4-а, но ответного огня с улицы не заметил.
Вопрос. Где был в это время Андерсон?
Хаскинс. В фойе на четвертом этаже. Стоял как вкопанный.
77
Из отчета капитана Эдварда Делани. NYPD-EXD-1-9-1968.
Атакующие силы заняли позиции. Как только десант приступил к действиям, прожектор, как я и приказывал, осветил фасад. Почти сразу же с четвертого этажа раздался выстрел. Я крикнул своим, чтобы они не стреляли.
78
Из показаний Эрнеста Генриха Манна. NYDA-EHN-108B.
Как только поднялся шум, я понял: это конец. Медленно и тихо я начал спускаться по черной лестнице, вошел в вестибюль, снял маску и перчатки и сел на мраморный пол подальше от парадного входа. Я прислонился спиной к стене, поднял руки над головой и стал ждать. Я терпеть не могу насилия.
79
Из отчета капитана Эдварда Делани. NYPD-EXD-1-9-1968.
Мы все еще не сделали ни одного выстрела. Затем внезапно из парадной двери на улицу выбежал человек в маске, стреляя из револьвера по машинам. Я дал приказ открыть огонь, и он упал.
80
Фрагмент кассеты NYPD-SIS-146-83C. Допрос Томаса Хаскинса Томасом Броди, детективом второго класса.
Хаскинс. Когда мы спустились на первый этаж, братья Бродски направились через черный ход к машине. Я пошел в вестибюль. Там уже сидел на полу без маски наш технарь, подняв руки над головой. Мне стало нехорошо. Затем я увидел, как негритос выхватил револьвер и кинулся в парадную дверь. Он только выругался и исчез в дверях. Потом загремели выстрелы, и я понял, что его убили. Признаться, я понятия не имел, что делать. У меня было что-то вроде истерики. Понимаете меня, Томми?
Вопрос. Да, но что вы все-таки сделали? Хаскинс. Это может показаться глупостью, но в тот момент, увы, я плохо соображал, - я повернулся и пошел к черной лестнице и стал опять по ней подниматься. На площадке второго этажа стоял Андерсон. Вопрос. Что он делал?
Хаскинс. Ничего. Стоял и все. Тихо и молча. Я сказал: \"Граф, мы...\", но он перебил очень спокойным голосом: \"Знаю. Ничего пока не делай. Оставайся здесь. У меня тут одно дело, но я скоро спущусь, и мы выйдем вместе\". Вопрос. Это его точные слова? Хаскинс. Так я запомнил. Вопрос. Что вы сделали?
Хаскинс. То, что он мне велел. Стоял на площадке.
Вопрос. А он?
Хаскинс. Граф? Он стал подниматься вверх по лестнице.
81
Из отчета капитана Эдварда Деланы. NYPD-EXD-1-9-1968.
Из окна четвертого этажа время от времени раздавались выстрелы. Я сделал вывод, что стреляет один челонек. Я приказал не стрелять в ответ. Надо сказать, что в этих сложных и трудных обстоятельствах мои люди проявляли безукоризненную дисциплину. Примерно через три минуты после начала операции из задней двери выбежали двое, они вскочили в грузовик, и он стал выезжать задом на улицу. На большой скорости.
Это, конечно, был жест отчаяния, обреченный на неудачу, поскольку я расставил машины таким образом, чтобы грузовик не ушел. Из движущегося грузовика высунулся человек и выстрелил из револьвера. Мы открыли ответный огонь.
Грузовик врезался в машину Г-14 и остановился. При столкновении полицейский Саймон Легранж (жетон 67935429) получил перелом ноги, а полицейский Марвин Финхелстайн (жетон 45670985) был ранен в предплечье пулей из револьвера человека в грузовике. Это были наши единственные в тот момент потери.
Когда я приказал прекратить огонь, мы поняли, что стрелок (впоследствии опознанный как Эдвард Бродски) погиб, а водитель (Уильям Бродски) получил перелом руки в результате столкновения.
82
NYPD-SIS N146-92А.
Миссис Хатвей. Мы были в холле квартиры 4-а, когда началась стрельба. Это было в пятнадцать минут пятого утра.
Мисс Калер. Скорее в половине пятого.
Миссис Хатвей. У меня были часы-брошка, глупое создание. Было почти четверть пятого.
Мисс Калер. Половина пятого!
Ведущий допрос. Дамы, прошу вас. Что случилось дальше?
Миссис Хатвей. Человек в маске, этот жестокий хам, подбежал к окну и начал стрелять. Он разбил стекло - весь ковер в осколках! Я сказала, что надо сидеть, где мы сидим, и не двигаться. Хам стрелял и стрелял, а я благодарила Бога, что это происходит не в нашей квартире, потому что полицейские свободно могли выстрелить в окно атомной ракетой и всех уничтожить. А потом в квартиру вошел второй человек в маске, вынул из кармана револьвер. Я думала, что он тоже будет стрелять в окно, но ошиблась.
83
NWA-146-121-AT.
Бингем. Когда началась стрельба, я предложил нашим лечь на пол. Все так и поступили, кроме старых дам, которые отказались наотрез - наверное, им это было слишком трудно сделать. Они просто замерли в своих креслах. Тот, кто нас охранял, стал стрелять в окно.
Вопрос. Последовал ли ответный огонь, мистер Бингем?
Бингем. Нет, сэр. По крайней мере, я не заметил. Человек стрелял и сквернословил. Один раз я видел, как он перезаряжал обойму. А потом в квартиру вошел второй человек в маске. Это был второй из тех, кто вломился в мою квартиру.
Вопрос. Тот, который велел первому перестать бить вас?
Бингем. Он самый. Он вошел и вытащил револьвер.
Вопрос. Какой именно?
Бингем. Большой. Калибр тридцать восьмой... Марку не заметил.
Вопрос. Ладно. Дальше что было?
Бингем. Второй вошел и сказал: \"Бокс!\"
Вопрос. Только это?
Бингем. Да, он сказал: \"Бокс!\" - и человек у окна обернулся. А второй человек выстрелил.
Вопрос. Сколько раз он выстрелил?
Бингем. Дважды. Это точно, потому что я за ними наблюдал. Он вошел в дверь, вынул из кармана револьвер. Сказал: \"Бокс!\", человек у окна обернулся. А вошедший сделал еще несколько шагов и дважды выстрелил. Я видел, как пули входили в тело. На пиджаке появились отверстия. Он получил пули в грудь и живот. Так мне, по крайней мере, показалось. Человек у окна уронил пистолет и стал оседать на пол. Он оседал очень медленно. Он ухватился за шторы и потащил за собой и шторы и карниз. Он сказал: \"Что?\", а может, и что-то другое. Но мне послышалось: \"Что?\" Он лежал на полу, покрытый бордовым занавесом, извивался в конвульсиях, а на пол текла кровь. Боже...
Вопрос. Не хотите сделать небольшой перерыв?
Бингем. Нет, со мной все в порядке. Затем мою жену стало рвать. Одна из старушек в холле упала в обморок, кто-то вскрикнул, а два педераста, которых я до этого не видел, стиснули друг друга в объятиях. У доктора Рубикова был такой вид, словно его оглушили. Господи праведный, кошмар да и только!
Вопрос. Что сделал убийца потом?
Бингем. Он коротко посмотрел на человека на полу. Затем положил револьвер обратно в карман, повернулся и вышел из квартиры. Больше я его не видел. Странно, что вы назвали его убийцей.
Вопрос. Но он ведь и есть убийца, разве нет?
Бингем. Верно. Но в тот момент мне показалось, что он приводил в исполнение приговор. Мне показалось, что это палач, делающий свое дело.
Вопрос. Что было потом?
Бингем. После того как он ушел, Доктор Рубиков подошел к человеку на полу, опустился на колени, осмотрел ранения и пощупал пульс. \"Пока жив, сказал он, - но это не надолго. Ранения смертельные\".
Ведущий допрос. Спасибо, мистер Бингем.
Бингем. Не за что.
84
NYDA-SIS-146-82C.
Хаскинс. Это была целая жизнь. Вечность. Этот грохот, стрельба, суматоха! Но я стоял на площадке, как велел Граф.
Вопрос. Вы ему доверяли?
Хаскинс. Ну конечно, глупый вопрос! Если не верить такому человеку, как Граф, кому вообще верить? Как я и предполагал, он спустился с четвертого этажа и сказал: \"Лучше сними маску, подними руки и медленно выходи через парадную дверь\".
Вопрос. Почему вы этого не сделали? Это был хороший совет.
Хаскинс. Знаю, знаю, знаю! Но если бы вы знали, как на меня действовал Андерсон. Из-за него я забыл об опасности и решил попытать удачи. Вы меня понимаете?
Вопрос. Не совсем. Что вы имеете в виду?
Хаскинс. Томми, Томми, он сделал меня мужчиной. Когда я не послушался его и остался на месте, то увидел, что он улыбается. Он сказал: \"Через задний ход!\" Мы сняли маски и перчатки, сбежали по лестнице, выскочили из задней двери и стали перелезать через стену, но в этот момент вспыхнули миллионы прожекторов, загремели выстрелы, я вскинул руки высоко-высоко и завопил что было мочи: \"Сдаюсь, сдаюсь!\" Томми, это был такой драматичный момент!
Вопрос. Что случилось с Андерсоном? Хаскинс. Не знаю. Только что он был рядом и вдруг исчез. Он просто растаял в воздухе.
Вопрос. Но вы ему доверяли? Хаскинс. Ну конечно.