Дункан Кайл

Милый муравей

Автор выражает благодарность многим великодушным и сведущим западным австралийцам: Паулин Жиллет и Дороти Паркман, Тиму и Энн Ли-Стир, Биллу и Джуди Бэмфорд, а также ювелирам Биллу и Джильет Инвуд и многим-многим другим.

Глава 1

Здесь все благословенно. Прекрасная природа — нетронутая, первозданная, скажут вам (но это не совсем так). Безмятежная жизнь (в какой-то степени, да). Но среди тех, благословенных, обитают и паук с красной спиной, и большая белая акула, и ядовитые змеи, коричневая и тигровая, и москиты, и существо оззи-моззи — не доводись вам узнать, как он кусается!

Итак, Перт — обычный город на краю света, с населением более миллиона жителей. Он центр штата размером с Европу, кишащий убийцами, среди которых животные, растения, минералы — они в воздухе и в воде, а среди убийц, живущих на суше, случаются и люди.

Эх, как же не хочется выходить на улицу, где свирепствует солнце. Как же оно палит, ребята! По телевизору бесконечно крутят рекламу машин, купальных костюмов, соусов, бифштексов, пива и постоянно напоминают о раке кожи. Ну и конечно же про всякие брызгалки, лампы и жидкости, способные защитить вас (не слишком-то надейтесь) от Оззи-моззи, который так сладко в сумерках ведет свою мелодию, но кусается подобно Шер-Хану[1]. Увы, даже в раю свои недостатки. Многие скажут, что Перт — рай или вроде того, но, шагая по Баррак-стрит в тот день, когда все это началось, я думал совсем иначе. Температура была 36 градусов, умножьте на два, прибавьте тридцать и получите 102 по Фаренгейту. Тротуары, стены, мостовая и сама земля, много дней вбиравшие в себя жару, теперь щедро ее отдавали.

Я брел вдоль домов по направлению к своей конторе. Думаю, на Баррак-стрит было не меньше 110 — 115 градусов. Рубашка прилипла к спине, брюки — к ногам, а ступни хлюпали в мокрых от пота туфлях. По глупости я выпил за ленчем две кружки пива и был подобен теперь старому башмаку, обмусоленному резвым щенком. Высокие здания давали немного тени, иногда ощущалось подобие легкого ветерка. Навстречу не спеша шла пара аборигенов: защищенные от солнца пигментом и многовековой эволюцией, они даже не потели, и жара была им нипочем. Но мне лично не хотелось бы иметь кожу другого цвета даже здесь, под Южным Крестом.

В трех или четырех ярдах от нашего офиса сидел еще один абориген... Как только я подошел к вращающейся двери, он оказался прямо передо мной — впрочем, они еще и не то умеют.

Хотя на двери висела табличка «Справки. Пожалуйста, позвоните», абориген сунул конверт мне в руки и исчез.

Стоя с конвертом в руке, я оглянулся: ни на той, ни на другой стороне улицы его не было, а спрятаться вроде было негде, значит, он уже успел уйти. Я уже говорил, эти люди могут проделывать удивительные штуки. К примеру, абориген может пройти сотню миль по жаре без глотка воды. Разве не удивительно?

На конверте были написаны адресат и обратный адрес:

Дж.Р.Дж. Макдональду, эскв. «Макдональд и Слаутер», юридическая фирма. Ст. Джордж-Террас, Перт, Западная Австралия.

Дж.Р.Дж. Макдональд, основатель фирмы, был приблизительно ровесником Альфреда Великого, или, может быть, Ричарда III, или Джорджа Вашингтона и уже давно отдыхал на Абрахамском кладбище; его партнер Генри Силас Слаутер также не один десяток лет предавался праздности в своей могиле. Фирма называлась теперь «Макдональд, Слаутер, Николас, Трамбл и Памински». Никого из них не было, а я не был никем из них. Мое имя Джон Клоуз и мне тридцать лет, рост шесть футов, четыре фунта избыточного веса. На поле партнеров я самый младший игрок. Выше меня еще девять человек, и никого из них не зовут Макдональдом или Слаутером. Кто есть, так это М. Б. (хотя лучше, если бы его не было). Когда-то незаконнорожденный босоногий мальчишка из городка, что на сотню миль южнее, повзрослев, взял себе фамилию по названию этого городка и стал Миллером Банбери. Ублюдок по рождению, муж единственной дочери покойного Трамбла, он так ублюдком и остался.

Я стоял возле закрытого окошка, когда подошла Шарлин, открыла его, улыбнулась мне, показав два ряда крупных белых зубов и продемонстрировав не менее акра загорелой кожи (думаю, все было именно в такой последовательности).

— Этот конверт для мистера Макдональда, Шарлин. Проследи, чтобы он попал по назначению.

— Хорошо, — ответила Шарлин, снова одарив меня улыбкой и рассеянно скользнув по конверту глазами.

В лифте я мрачно размышлял, сколько понадобится времени, чтобы этот конверт достиг моего стола. Движение началось, когда Шарлин взяла его, чтобы передать Миллеру Банбери. Потом его секретарша, брезгливо посмотрев на желтый конверт с отпечатками пальцев аборигенов, возьмет его стерильными щипчиками и нераспечатанным положит на поднос. Так будет и дальше. Наша фирма привыкла иметь дело с изящной бумагой и солидными клиентами. А такой конверт, может быть, и вскроет какая-нибудь секретарша, но вряд ли.

Полагаю, злополучный конверт будут перебрасывать от одного к другому не менее десяти дней. Он пройдет через много рук, побывает и у чемпиона Олимпийских игр по плаванию, давно уже располневшего и занимающегося теперь разведением арабских лошадей. (О! Наша компания претерпела много изменений со времен Макдональда и Слаутера!) Попадет он и к элегантной Марии Н. Брайт, альпинистке со светскими замашками, номер восемь из главенствующей Десятки. При этом она, конечно, наденет белоснежные перчатки, очень нервная особа. В свое время я заметил, что ей покровительствует сам. Миллер Банбери.

И вот день настал.

Я даже забыл о начавшемся в два часа матче в крикет между Новой Зеландией и Западной Австралией, все, включая меня, были приглашены выпить шампанское с Мэннингом Майнингом. Какая досада...

Конверт был помят и потрепан, и из желтого он стал грязно-коричневым, его так и не распечатали. Словно опытный хирург, я уверенно вскрыл его, действуя хромированным ножом, который привезла мне как сувенир из Куала-Лумпур моя последняя секретарша.

Внутри лежал сложенный вчетверо бланк завещания, такой можно свободно купить в почтовом отделении или магазине канцелярских товаров, если, конечно, надо составить завещание, не прибегая к дорогостоящим услугам фирм, подобных «Макдональду и Слаутеру».

Сам бланк был не желтым, а неуловимо зеленоватым. Наверху значилось: «Завещание», проведены пунктирные линии для внесения имени и даты, на обратной стороне даны указания, как следует составить завещание. Я развернул лист.

Это мое последнее завещание и волеизъявление...

Мэри Эллен Эммет

Стринджер Стейшн, Западная Австралия

составлено 8 октября тысяча девятьсотсорок первого

года от Рождества Христова.

Этим Мэри Эллен отменяла «все составленные ранее завещания» и назначала \"сестру Джейн Эммет и йоркширский «Пенни-банк» своими душеприказчиками. Все имущество Мэри Эммет оставляла «любимой сестре, Джейн Эммет, и ее детям, если они есть».

Ниже стояли подписи двух свидетелей: размашистым, но отчетливым почерком — X. Нейсмиш, Х.О. Второй, оставивший едва различимые завитушки, звался Билли Одна Шляпа.

Перечитывая текст, я старался понять, что можно из него почерпнуть. Наверное, в это время дергал себя за нижнюю губу: я часто так делаю, когда глубоко о чем-то задумываюсь.

Ну, ладно. Я ничего не знаю о Стринджер Стейшн, но в Австралии любое место, называющееся «стейшн», означает недвижимость, поэтому сестра Мэри Эллен, если она, конечно, еще жива, вероятно, получит неплохое наследство. Йоркширский «Пенни-банк» был мне тоже неведом. О самом Йоркшире, естественно, я наслышан — игроки в крикет: Хаттон, Сатклиф, Бойкотт, Боувс, Верити, Трумэн, Хирст, Родео... Знаменитые имена. Среди них был также Эммет. Том Эммет.

Следовательно, Мэри Эллен Эммет была англичанкой.

Что еще? Билли Одна Шляпа, очевидно, пастух-абориген — ставлю один доллар. X. Нейсмиш из Христовой Общины, обладатель красивого почерка, не из тех, что подпирают любой забор загона своей послушной паствы.

Следующий вопрос.

Почему на конверте значатся имена мистера Макдональда и мистера Слаутера?

Ответ: вероятно, существовала договоренность с кем-то из основателей нашей фирмы.

После чтения письма, очевидно, прямой путь в архив. К полкам, где лежат скоросшиватели, покрытые многолетней пылью.

В те годы неплохо умели работать. Бумаги, можно сказать, сами прыгнули в мои жаждущие руки.

Эммет, Мэри Эллен, незамужняя. При посредничестве «Макдональда и Слаутера» она приобрела дом номер 14 на Чалмерс-стрит, Фрео. По странному совпадению я знал Чалмерс-стрит и даже несколько недель назад был там у старого школьного приятеля, поэтому хорошо помнил эти дома в викторианском стиле, с мрачным серым фасадом.

В 1921 году она заплатила сто-двадцать пять фунтов, отправив чек, выписанный йоркширским «Пенни-банком». Тогда ей было... упоминается ли где-нибудь ее возраст? Вот, дата рождения — 5 декабря 1898 года. Значит, умерла она уже в почтенном возрасте, дом же покупала молодой леди.

Из тонкого скоросшивателя я узнал кое-что еще: менее чем через год после покупки она продала дом за сто двадцать фунтов. «Макдональд и Слаутер» вновь участвовали в сделке. Затребовали себе грабители пятнадцать фунтов. Итак, в этой затее по торговле недвижимостью она потеряла достаточно денег, после чего ни о каких сделках больше не говорится. Только сегодня, шестьдесят лет спустя, имя Мэри Эллен Эммет возникло вновь.

У меня появилась здравая мысль порыться еще и в городском архиве. Можно было послать туда кого-нибудь из наших студентов. Но со времен моей молодости многое изменилось. Молодежь не любит такую работу:, пачкать руки, дышать архивной пылью. Они стараются как-нибудь улизнуть или без толку околачиваются там полдня, а потом возвращаются и сетуют, что ничего не обнаружили. Но и самому уж очень не хотелось выходить на опаленные знойным полуденным солнцем улицы Перта.

Мои пальцы исполнили на столе какой-то замысловатый танец, после чего я раскрыл «Западную Австралию» — местную газету, которая давно и тщетно пытается охватить на своих страницах местность, соответствующую ее названию. Задача практически невыполнимая, так как территория занимает площадь полторы тысячи миль в длину и тысячу в ширину, где на севере — крокодилы и муссоны и океан — на юге. И всего вдоволь: пустыни, алмазы, залежи бокситов, титановый песок, пшеница, золото...

У «Западной Австралии» был свой газетный архив. В течение многих лет увлеченные люди делали вырезки, систематизировали и нумеровали их.

Полный надежд, я позвонил в редакцию: может быть, хоть раз Стринджер Стейшн упомянута на страницах газеты.

— Не вешайте трубку... Извините. О Стринджер Стейшн ничего нет.

Затем я вспомнил о Христовой Общине, этом скромном интеллигентном самоотверженном братстве, что с безграничной верой и активностью борется с дьяволом во всех его проявлениях. Слышал, что там тоже есть свой архив. К счастью, в справочнике был их телефонный номер.

Вперед! Не унывай! Крути диск телефона — и тебе ответят.

— Я адвокат Джон Клоуз. Мы получили письмо, в котором как свидетель завещания упоминается один из членов вашего братства.

— Вы хотите знать, где он сейчас живет?

— Скорее всего жил. Бумага датирована 1941 годом. Имя этого человека Нейсмиш.

— Вы не знаете его, мистер Клоуз? — после небольшой паузы произнес голос.

— Я?

Наступила выразительная тишина, настаивающая на том, что я должен его знать. Потом голос в трубке сказал:

— Отец Нейсмиш умер всего несколько недель назад. Вы не ошиблись в его возрасте. Ему было 93 года.

У меня в голове зазвучали колокольчики, пробуждающие память.

— Мы говорим о святом из Бангл-Бангла, не так ли?

— Так его любили называть журналисты. Имеющаяся у вас подпись, мистер Клоуз, должна быть подлинной. Вряд ли кто-нибудь осмелится подделать подпись отца Нейсмиша.

— Вам случайно не известно, посещал ли отец Нейсмиш когда-нибудь Стринджер Стейшн?

Мой собеседник рассмеялся:

— За семьдесят лет, мистер Клоуз, отец Нейсмиш не один раз побывал в каждом отдаленном уголке Австралии. Он ходил пешком, ездил на лошади и даже на верблюдах.

— Не вел ли он какой-нибудь дневник?

— У отца Нейсмиша не было никакого имущества, — мягко ответил голос в телефонной трубке, — он жил аскетом и проповедовал бедность.

— О. — Я не нашелся, что ответить.

— По всей видимости, вам стоит поискать в городском архиве, — посоветовал голос.

В этот день голова была занята другими событиями: исчез продавец нового магазина, на берег была выброшена огромная акула и т. д. Я сделал записи в ежедневнике. Кроме того, занес отчеты о проделанной работе в коммутатор. Нет, это вовсе не бесполезное устройство, подобные системы часто применяются в юридических конторах, иначе к концу недели в делах начинается полная неразбериха. Просто у нас помехой этому, как и большинству здравых идей, является Миллер Банбери, похожий на ядовитого паука, притаившегося на своей паутине в темпом углу. Он нажимает пару кнопок — и такое ощущение, будто он вес время стоит у тебя над душой.

Так и случилось на следующее утро.

— Бр-р-р, — раздалось по внутренней связи.

— Да? — ответил я.

— Что там насчет Стринджер Стейшн? — Банбери никогда не начинал разговор со слов «Добрый день. Говорит Банбери». Он вечно брюзжит и ворчит. Банбери мог бы написать книгу под названием «Привила брюзжания и ворчания». Его нос смотрит в небо, и мне кажется, что его позвоночник оканчивается поросячьим хвостом.

— Дело записано в журнал.

— Чертова чепуха! В задницу все! И что это еще за каракули: «...доставлено неизвестным аборигеном»?

Я объяснил ему, что сейчас в Перте нехватка юристов, и у меня есть два предложения о работе, и что в Западной Австралии, как известно мне, нет недостатка в судебных делах, а фирма «Макдональд и Слаутер» не что иное, как соковыжималка, и не следует требовать от меня быстрой работы. Но даже и в такой форме Банбери ничего объяснить невозможно, он сразу же начинает поучать вас, как надо жить и относиться к работе.

— Чертовы дураки, — брюзжал он, — нацарапай его чертово имя.

— Вы знаете что-нибудь о Стринджер Стейшн?

— Слышал.

— Мне бы очень помогло, если бы вы рассказали мне, что вам известно.

— Ленивый ублюдок, сам хорошенько поработай, сам!

Клац. Трубка легла на рычаг.

А пошел ты! В конце концов, небо голубое, светит солнце, только вот между мной и солнцем сидит в засаде Банбери. Когда-нибудь, наконец, партнеры его вышвырнут. Однажды это непременно произойдет. А потом Банбери их по одному перестреляет, а может быть, забодает. (Ходят же слухи, что его отец, которого он никогда не видел, — племенной бык из Арнхем-Лэнда!)

Ладно, хватит! Надо беречь время и нервы. В Лондон я лечу в следующий понедельник — на ближайшие дни не было билетов.

Ну ладно, значит, сейчас можно заняться городским архивом.

— Шарлин, вызови мне, пожалуйста, такси.

— Хорошо, мистер Клоуз, — быстро ответила она и подняла телефонную трубку.

Ехать было недалеко, но в поездке каждый цент на счету. Все еще стояла жара, но новые машины были оборудованы кондиционерами, и в них не так ощущалось пекло.

В городском архиве быстро отыскали нужные сведения. Западная Австралия занимает территорию около миллиона квадратных миль, и при населении всего в полтора миллионов найти оставленный человеком след не очень трудно.

— Стринджер Стейшн, почтовое отделение 19448, Кунунурра, — ответила служащая, просмотрев какие-то бумаги. Потом уточнила: — Зарегистрировано на имя Мэри Эллен Грин.

— У меня написано Эммет, -заметил я. — Мэри Эллен Эммет.

— Мэрри Эллен Грин, урожденная Эммет, — ответила девушка. — Молодой человек, полагаю, сейчас в Кунунурре очень жарко.

— Как возле ворот.

— Каких ворот?

— Тех, что являются вратами ада.

— О, этих! Но там еще жарче.

— Так что насчет Стринджер Стейшн?

— Владение площадью восемьдесят две квадратные мили, — ответила девушка и достала карту.

— Вы мне дадите ее копию?

— Только вы должны ее вернуть.

— Мы все кому-то что-то должны, — философски заметил я.

— Я целиком с вами согласна, — ответила девушка.

Вернувшись и офис, я занялся родственниками Мэри Эммет Грин. Вряд ли кто-нибудь из них отыщется здесь, в Австралии: она завещала все состояние сестре, живущей в Англии. Но проверить необходимо, благо у нас есть телефоны, радиотелефоны и прочие чудеса техники, распространенные в Западной Австралии. Я набрал номер телефонной службы.

— Да, в Стринджер Стейшн есть радиосвязь, но вот уже долгое время ею никто не пользовался, — ответила телефонистка. — С тех нор как умерла миссис Грин.

— Кто сказал вам о ее смерти?

— Не вешайте, пожалуйста, трубку, проверю.

Я приготовился к долгому ожиданию, но девушка вернулась довольно быстро.

— Отец Нейсмиш лично позвонил и сообщил об этом. Он находился там в момент се смерти, совершил захоронение и подписал заключение о смерти.

— Разве священник это делает?

— Прежде, чем стать священником, отец Нейсмиш был врачом, — сухо ответила девушка. — Странно, что вы об этом не знаете.

— Должно быть, просто вылетело из головы.

— Он похоронил ее и поехал дальше.

— После чего умер сам.

— Да, вы правы. Какой был человек! Представляете, похоронил ее, и даже могилу выкопал сам. И это в его-то девяносто лет, да еще в Кунунурре.

— Может быть, эта тяжелая работа и убила его, — предположил я.

— Убил его какой-то негодяй в автомобиле. Никто не знает, кто он, потому что эта скотина даже не остановилась. Святой отец переходил дорогу южнее Касерины. Боже мой, это была единственная асфальтированная дорога на тысячи миль, и он погиб, переходя ее.

Поблагодарив девушку, я повесил трубку. Как это я пропустил сообщение о смерти отца Нейсмиша, наверняка об этом и писали и говорили, — он был довольно известным человеком. Пролистав свой ежедневник, я понял: в то время я был в десятидневном пешем походе, а под кустами и эвкалиптами не лежали газеты, телевидение же и подавно отсутствовало. Правда, я брал с собой двухволновый приемник, но старался по возможности не включать его, наслаждаясь оторванностью от мира.

Хорошо, с этим ясно. Ясно и то, что Стринджер Стейшн находится в Богом забытом месте и не жил там никто, кроме старой женщины и нескольких аборигенов. А когда женщине пришло время умирать, рядом с ней — благодарение Богу — оказался старый священник, исполнивший и роль диагноста, давшего заключение о смерти, и могильщика, и даже коронера. После чего он сам быстренько отправился на свою встречу с Создателем. Странно, что он погиб, пересекая единственное на тысячи миль шоссе. Хотя, может быть, и нет в этом ничего странного. Как-то по пути от Дарвина на юг я видел на шоссе немало раздавленных змей и кроликов, а однажды даже сбитого верблюда, его ноги были задраны вверх, и издали невозможно было понять, что это такое. Все они тоже переходили единственное на тысячи миль шоссе.

Итак, что у меня есть? Главный вопрос, как нашлись эти бумаги? В Кунунурре отец Нейсмиш, без сомнения, имел дело с завещанием, которое он подписал много лет назад. Потом он отправился на восток и его сбила машина, но бумаги-то скорее всего были с ним?

Я постучал пальцами по столу. Коронер в Кунунурре «без сомнений» признал, по его словам, «сообщение отца Нейсмиша о том, что, прибыв на Стринджер Стейшн, тот обнаружил миссис Грин умирающей от старости и общего изнеможения». Старый священник остался и ухаживал за ней, потом проводил ее в последний путь. Вначале он даже колол ей пенициллин, хотя было ясно, что миссис Грин умирает. Похоронив ее, священник отправился в Кунунурру и там успел отдать в нужные руки все бумаги, прежде чем какой-то негодяй сбил его. Все верно.

Кроме...

И тут существовало огромное кроме.

Почему, когда все шло как по Кокеру[2], появился некий абориген, вручивший мне завещание на ступенях офиса «Макдональд и Слаутер» и не сказавший при этом ни слова? Свидетельство о смерти, вердикты коронера, все бумаги были на месте, кроме самого завещания.

Где-то далеко, к северу отсюда, существует свыше восьмидесяти квадратных миль земли, на которой никто не живет, которую никто не обрабатывает, но которая кому-то принадлежит. Кому же?

О\'кей, подумал я. Призовем на помощь логику. Отец Нейсмиш пришел, увидел умирающую старую леди и остался с ней. Она умерла, он похоронил ее. Оглядевшись, он обнаружил, что вокруг никого, за исключением нескольких пастухов-аборигенов, их жен и детей. А еще нашел завещание, или миссис Грин сама успела сказать о нем.

Интересно, правильно ли я размышляю?

Что он сделал потом? Завещание — ценный документ. Если достопочтенный отец Нейсмиш пошел в Кунунурру, взяв с собой все бумаги, то почему не взял завещание и не удостоверился, что оно попало в надежные руки?

Ответ: он сделал то, что должен был сделать.

И все же почему — должен? Все остальные бумаги попали в Кунунурру и прошли процедуру регистрации — все, кроме завещания. А завещание попало в коричневые руки, в карман аборигена, а другой — а может быть, десятый или двадцатый — абориген вручил мне конверт и исчез, не произнеся ни слова.

Восемьдесят две квадратные мили земли.

Много земли. Много денег.

С которыми боролся отец Нейсмиш.

Я выдвинул правый нижний ящик стола — и как мой предшественник, а он использовал его как подставку для ног, — с удовольствием водрузил на него свои ноги и задумался. Старик был священником и ее духовником. Может быть, когда он добрался до Стринджер Стейшн, миссис Грин, еще в сознании, дала отцу Нейсмишу соответствующие инструкции о завещании или обратилась с просьбой... Могла миссис Грин сказать: «Только не Кунунурра»?

Да, могла. Но почему? Может быть, она опасалась, что ее завещание попадет в грязные руки? Так вполне могло быть.

И причиной этого могло быть только одно — уверенность, что эти руки, заполучив завещание, уничтожат его и лишат ее наследников и преемников законного наследства.

Но я вовсе не был уверен, что я прав, хотя при этой версии все факты выстраивались в одну вполне логичную цепочку.

Возникал еще один вопрос, вполне профессиональный для юриста: в случае, если Мэри Эллен Грин, урожденная Эммет, умерла бы, не оставив завещания, ктомог бы претендовать на ее наследство?

Наша фирма часто занимается подобными делами. Каждые пять минут консультаций стоят пятьдесят австралийских долларов, таким образом, час стоит шестьсот долларов. Кому-то это покажется дорого, но если клиент знает, что при получении наследства его ожидает крупная сумма, то обычно не скупится.

Чем я сейчас располагаю? Где-то должны быть документы, удостоверяющие новых владельцев, я их должен найти. Следует приступить к обычному процессу подтверждения завещания, но прежде надо поискать наследников, начиная с йоркширского «Пенни-банка», если он, конечно, еще существует.

Я телеграфировал в Лондонскую адвокатскую контору, которая часто помогала нам в подобных делах. У них работал партнер из Австралии по имени Грег Такер, филиал банка был в самом Йоркшире. Для юристов это несложная работа, потому я надеялся на скорый ответ.

Пока все шло нормально. Начало было положено.

Глава 2

Чтобы знать, что такое двадцатичетырехчасовой перелет, надо испытать его на себе. Понедельник — Перт, вторник — Лондон, и вы совершенно выпотрошены. Спиртное, еда, дремота, из которой вываливаешься каждые пять минут. Одним словом, приземляешься далеко не в лучшей форме и, пошатываясь, выбираешься, наконец, из железного брюха самолета.

Тут же служащая аэропорта поинтересовалась, не я ли мистер Клоуз, и протянула записку. Меня хотел видеть мистер Такер. Чего мне в этот момент определенно не хватала, так это сильной дозы Грега Такера. По-своему он был неплохим парнем. Мы оба родом из Олбани, только произносили мы это слово по-разному: я — на австралийский манер — говорил «ол», а Грег произносил «Оулбани». Мы познакомились в Западно-австралийском университете, где Грег слыл суперангличанином, поскольку, не родившись в свое время в Англии, делал все, чтобы его считали англичанином.

А вот и он, одетый, как и положено в феврале: котелок, пальто на вельветовой подкладке, блестящие черные ботинки, в руке зонт-трость. Но думаю, так он одевался в любое время года.

— Привет, старик, — приветствовал меня Грег. — Позволь мне пожать твою руку.

— Как ты узнал?

— Позвонил в твою фирму. И мне сообщили номер рейса. — Грег, по своему обыкновению, пристально посмотрел на меня. — Должен сказать, к моему удивлению, они там довольно квалифицированные.

Честно говоря, я почти ничего не замечал вокруг, так как был далеко не в лучшей форме, и только теперь смутно разглядел стоящую рядом девушку, но проклятый австралиец тут же взыграл во мне:

— Кто бы говорил о квалификации, ты, чертов ублюдок!

Грег снова посмотрел на меня. Слабая улыбка тронула губы Грега.

— Позвольте представить мистера Клоуза из Австралии. Джон, это Джейн Стратт.

— Добрый день, Джейн, — сказал я, повернувшись к ней и протянув руку. — Вы его девушка?

В ответ я поймал на себе ее ровный спокойный взгляд.

— Прошу прощения, Джейн. Нравы в этих колониях... — проронил Грег.

Он, очевидно, заметил, что в данный момент я полуживой, и сделал здравое предложение встретиться позднее в Кенсингтон-Хилтон, где я должен был остановиться на пару ночей.

Итак, я добрался туда, привел себя в порядок и, выйдя, чтобы присоединиться к Грегу и мисс Стратт, чувствовал себя уже не так скверно.

В аэропорту Джейн Стратт была в плаще, а сейчас — и темно-зеленой униформе с погонами. На сиденье рядом с ней лежала фуражка с кокардой.

— Капитан Джейн Стратт, — представилась она. При моем появлении Грег поднялся с места. — И вовсе не его девушка, — добавила она.

— Да. Прошу прощения. Это, конечно, не извиняет меня, но мы с Грегом...

— Я уже встречала австралийцев, мистер Клоуз. Ничего страшного, поверьте!

— Итак, мы начнем все сначала, — сказал Грег. — Кофе? Так вот что произошло, — продолжал он, — йоркширский «Пенни-Банк» стал частью нового Йоркширского банка. Я разговаривал с сотрудниками, и они быстро предоставили мне сведения относительно держателя счета и его наследников.

— Джейн Эммет? — спросил я.

— Джейн Эммет — во втором поколении. В первом — ее отец, Генри Эммет, в третьем — ее дочь, и в четвертом...

— В четвертом, и последнем, — живо подхватила капитан Стратт, — я.

— Внучка Джейн Эммет, — пояснил Грег.

Гросс Павел

— Почему же «в последнем»? — поинтересовался я у девушки.

Она засмеялась.

— От Альдершота до Йоркшира очень далеко.

Шаманы Анджикуни

— Но вы совсем не это хотели сказать.

Павел Гросс

— В следующий раз, мистер Клоуз.

Шаманы Анджикуни

— Как вы думаете, — спросил Грег, он, очевидно, куда-то спешил, — могу я вас покинуть и предоставить вам в дальнейшем действовать самостоятельно?

(из цикла рассказов \"Темные истории\")

— Меня это вполне устраивает, — заметил я.

Вот и наступила следующая ночь... Что-то холодно сегодня на улице. Ты этого еще не заметил? Посмотри в окно... Не бойся, подойди к нему и отодвинь штору. Видишь туман? Нет? Присмотрись. Вот он, застилает своей молочно-белой пеленой улицы и переулки, дома и фонарные столбы. Он аккуратно, почти незаметно пожирает все, что попадается на его пути. Я не советую тебе выходить в это страшное время на улицу, побереги свою жизнь. Лучше устройся поудобнее в кресле и послушай мой рассказ о далекой Канаде. Это произошло много лет назад, в одной деревне, носящей загадочное название Анджикуни... Cовсем забыл... посмотри на календарь: сегодня 13 января 1930 года...

— И меня тоже, — отозвалась Джейн.

- Ну, что, - крикнул седобородый старик, - они снова пытаются проверить мои силы?! Молодой длинноволосый и недавно обросший бородой парень европейской наружности опустился на колени и бросил к очагу охапку только что собранного хвороста. - Я собирал хворост и слушал, что говорят люди. Я не могу ручаться за то, что в точности все понял... Но мне показалось, что люди в деревне настроены против тебя. Они говорят, что Белый шаман более могуч. Он заявил что имеет больше прав на шаманство. А деревня не может позволить себе содержать двух шаманов. Старики говорят, что один должен уйти... И словно бы в подтверждение этому ветер откинул входную занавеску чума и донес до присутствующих близкое пение и монотонный стук бубнов. - У-ф-ф, эти люди так глупы! Они могут винить в своих несчастьях кого угодно. Будь на моем место кто-то другой, в его сторону так же полетели бы камни. Во всем виноват этот проклятый Белый шаман Анджунда. Он беспрестанно вредит мне во всем! Тех, кого я лечу, он убивает. Тех, кому посылаю охотничью удачу, наводит на ледовую пустыню, каяки которые я благословляю, он дырявит... Поэтому люди стали думать, что я стал совсем слабым и немощным - какой из тебя шаман, если ты зуб больной не можешь излечить? Будь моя воля... я бросил бы его тело на съедение волкам... Я порою так ясно вижу этот миг. Он привязан к старому столбу. Его глазницы пусты, их выклевали голодные птицы... - Может быть, нам с тобой стоит уйти дальше, в белую область? - предложил сидевший перед ним на корточках его ученик Джо Лабелль. - Там нас точно никто не сможет найти. А еще лучше поедем ко мне на родину, в Торонто. Поживешь там среди людей моего племени... - Бежать? - не раздумывая, ответил старик. - Нет, это не для меня. А что будет с деревней? Пойми, я хотя и стар, но не так зол, даже на тех кто меня гонит и не дает ни хвороста, ни мяса. Этот шаман пытается захватить власть над деревней, потому что он хочет пожрать всех живущих в ней людей. Так он продлит свою жизнь, силы и могущество на тысячу лет. Он будет выпивать из них души медленно, ежедневно и ежечасно. Ты думаешь, что свой опыт он получил от наших богов? Не-е-е-т... Ты знаешь, как он выклянчивал у меня секреты колдовства? Ходил за мной по пятам денно и нощно. Однажды я сдался. Не знаю, что тогда повлияло на меня, наверное, старость. Тогда тебя, Джо, не было рядом со мной, а ведь каждый шаман, плох он или хорош, не может умереть, не передав своего опыта избранному человеку. Вот я и избрал Аджунду в качестве преемника, но этот койот теперь повернулся против меня. Джо закивал головой. Сын адвоката из Торонто, он и сам начал было приобщаться к практике, провел пару процессов в далеких таежных городках, но неожиданно дикая красота Севера покорила его, заполонила всю его душу, и он все чаще стал проводить время на охоте с ружьем. Потом он бросил практику и ушел в леса, недолго мыл золото, затем стал охотником, и наконец, встретившись со старым шаманом в приозерной эскимосской деревеньке Аджикуни, стал его летописцем, бытописателем, почти учеником. Но дальше \"почти\" он не двинулся. - Они не правы, - сказал Лабелль. - Сегодня я напомнил Уаку, как ты спас жизнь его дочери. Я знаю, какой ты на самом деле. Но Уак только засмеялся, он сказал, что у его дочки просто затянулись месячные... - Хм, сейчас никто из них не хочет помнить ничего хорошего... О глупые люди. Я помогал всем, но теперь... Теперь они слушают только белого шамана. А я превратился в их злейшего врага. Ты слышишь их дикие вопли? Я точно знаю, что теперь они все желают моей смерти. На улице послышалось завывание вьюги. В следующий момент от порыва ветра всколыхнулся кожаный занавес, и в чум влетели искрящиеся холодом снежинки. - Тебе нужно скорее уходить отсюда, - непререкаемыми тоном заявил Черный шаман. - Сейчас сюда придет Аджунда. Я не хочу твоей смерти. - Но... - Никаких \"но\". Собачья упряжка стоит наружи. Возьми этот амулет, он поможет тебе в трудную минуту. Старик вытянул руку ладонью вперед. На его указательном пальце, на тонком кожаном ремне висело странное сооружение: переплетение тоненьких кожаных ремешков, веточек и камешков. - Это будет твой оберегающий амулет. Бери его и уходи. И не пытайся возвращаться в деревню слишком скоро. Скоро сюда придет Призрак Севера порождение белого шамана. Уходи сейчас же и не говори мне ни слова, не медли и не поворачивайся что бы ты сзади ни услышал... иначе... Старик на секунду замялся. - Что иначе? - нервно спросил Джо. - Иначе ты умрешь. Тебя убьет мое колдовство. Я попытаюсь противостоять Аджунде. Я вызову демонов тундры. Только они могут противостоять б�Грег положил на столик деньги и ушел, взяв с меня обещание позвонить ему перед отъездом.

�лому шаману... Джо Лабелль молча протянул руку за амулетом. Старик поднял глаза вверх, и что-то еле слышно пробурчал себе под нос. Не трудно было догадаться, что он в этот момент шептал какое-то защитное заклинание. Затем он осторожно положил древний артефакт на ладонь охотника и что есть силы, три раза громко кашлянул. В следующую секунду из его рта вылетело нечто, похожее на маленького белого ангелочка с пурпурными крыльями. Оно, сделав два безумных пируэта в воздухе, прямо перед изумленными глазами Джо, тут же бесследно испарилось. - Что это было, мой шаман?! - тихо спросил Лабелль. - Не бойся, я всего лишь вызвал твоего ангела-хранителя. Он поможет тебе во время трудного перехода по заснеженной тундре... И помни в иной раз полезнее упасть, чем оставаться на ногах. Последней фразы Лабелль не понял и вопросительно поглядел на старика. Но тот не обращал на него внимания и перебирал какие то свои плошки, камушки, связки амулетов. За три годы жизни у эскимосов, Лабелль понял, что находится на самом первом этапе познания их мира, мифологии и психологии. Наверное, он и сам смог бы быть неплохим шаманом, но лишь тогда, когда достигнет возраста Черного.

Глядя в удаляющуюся спину Грега, мисс Стратт сказала:

— Он изъяснялся очень загадочно. Сказал, что вы еще в аэропорту должны были сообщить мне о какой-то моей выгоде.

Лабелль осторожно выбрался наружу. Вокруг не было видно ни зги. Пурга, властвующая над заснеженной тундрой подметала своим диким помелом все, что попадалось на ее пути. Джо резким движением приподнял высокий воротник собачьей шубы и двинулся вперед, к тому месту, где стояла упряжка. Если бы не его охотничье чутье, он, наверное, заблудился бы. Но он - бывалый охотник - чувствовал застоявшийся запах полудиких лаек, которые топтались на месте в надежде на скорое перемещение подальше от этого странного места. Охотник подошел к собакам и потрепал вожака по холке. Громадный угольно-черный пес по кличке Блек только рявкнул в ответ и тут же начал рыть лапами рыхлый снег. Начиналась легкая поземка. \"Нужно скорее выбираться отсюда...\" - подумал Лабелль и, опустившись на длинные сани, громко гаркнул: - Йо-х-х-о-йо! Собаки, услышав призывный клич к бегу, не раздумывая, сорвались с места. Еще немного и Джо свалился бы на землю... Он схватился за деревянный обод саней и тут же увидел перед собой мерцающее зарево. Вернее это было не совсем зарево, а лишь его отблески. Главная картина, вызвавшая этот странный световой эффект происходила где-то позади него, там, где стояла юрта Черного шамана. Он знал и понимал, что оборачиваться в этот миг ему нельзя. Стоит это сделать, и он тут же... Последствия подобной неосторожности можно было предположить любые - превращение в соляной столб, самовоссожжение, удар молнии... Порою шаман был способен сконцентрировать в руках колоссальные силы. Лабелль думал, что когда-нибудь напишет обо всем этом книгу. Джо еще несколько раз прикрикнул на собак и настроился на долгое, изнурительное путешествие по заснеженной равнине Долины смерти. Примерно через час он посмотрел на компас, со стрелкой которого творилось что-то неладное. Она, словно сумасшедшая, не останавливаясь, вертелась вокруг своей оси. Вдруг... Охотник обернулся, услышав за спиной чье-то тяжелое дыхание. Нет, кажется, ему это причудилось от усталости, гложущей одновременно все его конечности. За спиной никого не было. Он, немного успокоившись, снова посмотрел на собак. И, о ужас, вместо пятерки, теперь бежала только четверка лаек. Куда-то исчез вожак Блек. Оторвался? Провалился в полынью? Лабелль чувствуя неладное, потянулся к походному мешку, в котором лежал заряженный, длинноствольный \"кольт\". Он просунул руку в отверстие мешка и тут же нащупал холодный металл грозного оружия. \"Кто бы ты ни был, - подумал охотник, - в начале тебе придется познакомиться со свинцовыми семечками, которые мой друг с превеликим удовольствием выплюнет в тебя...\" Он крепко сжал рукоять в руке. Но тут... В следующую секунду упряжка, словно подхваченная невидимой волной, подпрыгнула высоко в воздух и... Джо почувствовал, что если сейчас не выпустит поводья из рук, то будет увлечен в пропасть, которая внезапно разверзлась перед его упряжкой. Он разжал руки вывалился наружу, ударился головой и на некоторое время потерял сознание...

\"...в иной раз полезнее упасть, чем оставаться на ногах\". Лабелль очнулся от изнурительной боли в области груди. Он медленно приоткрыл глаза. Кто это сказал? Вокруг - никого. Буря еще не стихла, хотя все же немного успокоилась. Он, превозмогая острую боль, приподнялся на локтях и попытался осмотреться вокруг. Перевернутые сани валялись чуть поодаль, а под ними... Видевшего виды охотника тут же стошнило. Джо откашлялся и, захватив рукой, горсть хрустящего снега, тут же проглотил ее. То, что вначале показалось ему пропастью, на самом деле было просто ложбинкой на местности. Обычной ямкой, которую его упряжка в обычное время просто бы перелетела. Но неожиданно что-то в ямке зашевелилось... Четыре лайки валялись под санями в кроваво-снежной каше. \"О, дьявол... - прошептал Джо. - Да тут, похоже, поработал сам дьявол...\" Словно гигантская мясорубка вдруг образовалась в земле и принялась заживо перемалывать несчастных животных. Лабелль встал и осторожно, чтобы не проваливаться в снег, направился к останкам. Собаки лежали сваленные в одну кучу, словно притянутые единым водоворотом. Первое, что бросилось в глаза Джо, это то, что они все были обезглавлены и лишены лап. \"Нет, этого не может быть\", - прошептал он, присаживаясь на корточки возле ближайшего к нему трупа. Охотник потрогал красноватую кашу. Она была еще теплой. Не оставалось никаких сомнений, что он пролежал без сознания не так долго, как предполагал до этого. \"Где-то тут должен валяться мой \"кольт\" - мелькнуло в голове у Лабелля. Он, пригнувшись к земле, посмотрел под сани. Всего в полуметре от себя он заметил рукоятку своего оружия, торчащую из снега на половину. \"Сейчас я тебя достану, чтобы не достали меня\". - Прошипел охотник и потянулся к револьверу. Сантиметр за сантиметром он медленно, словно уставшая улитка, ползущая по крутому склону, просовывал свою руку под ужасное нагромождение, состоящее из трупов и кусков разломанных саней. Еще немного и... Он уже коснулся холодной рукояти оружия, как вдруг... Где-то за спиной послышался злобный, протяжный рык. Этот звук Джо никак не мог распознать. Нет, это рычал не волк и не медведь. Это было что-то другое. Но что? \"Повернуться?! - подумал охотник. - Нет, я не готов сейчас рисковать. Может быть, попытаться одним рывком дотянуться до оружия? А вдруг не успею...\" Рык повторился вновь и вновь. У Лабелля на секунду перехватило дыхание. Казалось, легким не хватит воздуха... \"Нет, до оружия мне никак сейчас не добраться... Может быть стоит?..\" Он вспомнил последние слова шамана, сказанные им ему на прощание: \"Не бойся, я вызвал твоего ангела-хранителя. Он поможет тебе во время трудного перехода по заснеженной тундре... Поможет... поможет... поможет...\" И еще: \"в иной раз полезнее упасть, чем оставаться на ногах\".

— Меня всегда поражал подход англичан к делу. Скажите, как я должен обращаться к вам — сэр, мадам, мисс, миссис?

Джо осторожно, чтобы не привлекать НЕЧТО, стоящее у него за спиной, просунул дрожащую руку во внутренний карман собачьей шубы. Еще секунда и он почувствовал, как дерево амулета греет его замерзшую от холода ладонь. \"Вот он, мой ангел-хранитель, посланный богами. Сейчас вся надежда только на тебя\", - подумал охотник, вытаскивая магический артефакт из-под тяжелой шубы. В следующее мгновение Лабелль почувствовал тяжелое дыхание чужака за спиной. Он, казалось, готовится напасть на него. - Будь что будет! - прокричал охотник и, вскочив на ноги, обернулся... Перед ним, поджав хвост-колечко, сидел... вожак упряжки, старый черный громадина Блек, пропавший некоторое время назад. Пес с добродушным и каким-то виноватым видом посмотрел на человека. В его зеленоватых глазах пряталась еле уловимая грусть или осознание собственной вины? Только за что, оставалось секретом. - Ну, иди скорее сюда, - позвал собаку Джо. - Иди, иди, не бойся. Когда ты успел потеряться? Охотник внимательно осмотрел подбежавшего к нему пса. На его шее плетью болтался огрызок поводка. Оставаться у разбитых саней не было смысла и Лабелль, прихватив с собой собаку, двинулся в путь, предварительно собрав необходимые для путешествия уцелевшие вещи... Долго ли они шли не известно, но как только стало темнеть, человек принял решение остановиться на ночлег. Он достал из походного мешка большую шкуру и, растянув ее меж двух деревянных шестов наподобие навеса, принялся разжигать костер. Благо, что на месте привала валялось не известно, откуда появившееся в этих краях старое, скрюченное до неузнаваемости дерево. - Ну что? - спросил охотник, гладя на лежащего, на снегу пса. - Будем готовить ужин? Ты, наверное, как и я, проголодался? Знаю, знаю, кушать хочется всем... Скоро рядом с ними пылал довольно внушительный костер, искры которого, подхватываемые порывами ветра, взмывали высоко вверх и, кружась в безумном танце, быстро пропадали из поля видимости. - Я бы на твоем месте не грустил по поводу твоих погибших приятелей, сказал псу человек. - Что поделать, такова жизнь. Ты не можешь знать, что ждет тебя за поворотом, под склоном горы или в реке. Твои сородичи погибли не от руки человека - это ли не хорошо? Их убила какая-то безумная тварь, которую пробудил ото сна такой же безумный белый шаман. Может быть, она сейчас рыщет где-то поблизости... так что будь на чеку. Закончив фразу, Джо погладил рукой ствол \"Кольта\". - Я, конечно, не могу судить о людях, но... Черный шаман, на сколько я знаю, хороший человек. Только вот пригрел он однажды на груди настоящую змею, которая, получив власть над темными силами, тут же попыталась этим воспользоваться. Ты вожак, ты знаешь, что в стае не может быть двух предводителей. Охотник сделал непродолжительную паузу, и тяжело вздохнув, посмотрел вверх. - Не думай, что люди ушли слишком далеко от животных. Они живут теми же принципами. Единственное, чем они от вас отличаются - это хитрость. Вы не можете предавать друг друга, вы не можете врать, вы не... А, что говорить... Вы во много раз лучше людей. И зачем это боги создали человека? Для меня это так и останется загадкой... Пес приподнял морду и протяжно заскулил. Человеку показалось, что лежащее перед ним животное все понимает. В следующую секунду собака навострила уши, будто прислушиваясь к чему-то, что не слышал Лабелль. Затем лайка повела носом по ветру и вскочила на лапы. - Вот черт, - прошептал Джо, - ты что-то чуешь? Собака продолжала вести себя как-то странно. Человек, понимая, что к ним приближается незримая опасность, протянул свободную от оружия руку к костру и вытащил из него горящую ветку. И тут... Где-то у них за спиной послышалось тревожное ворчание. Собака, немного оторопев, отступила чуть назад и через мгновение злобно зарычала. Джо вытянул руку с горящей веткой в ту сторону, откуда раздавался странный звук. Он пригляделся. Это были... волки. Стая волков... Они стояли, ощетинившись и смотря в сторону своих потенциальных жертв. Казалось, что их глаза горят голодным блеском. В них ясно отражалась сумрачная фигура, полностью лишенная кожи, обтянутая длинным черным балахоном и держащая в одной руке длинную, остро отточенную косу. - Вот дьявол, - закричал испуганный Лабелль. - этих тварей здесь слишком много. Он кинул взгляд на лайку. Вожак сделал то же самое, будто оценивая их совместные возможности в противостоянии врагу, численно их превосходящему. Через какое-то мгновение пес кинулся вперед, прямо на встречу опасности. Охотник оторопел от поступка собаки. Ведь так могло поступить только животное, а человек... Он б�Она пожала плечами:

�осил взгляд на пистолет, затем на толпу диких тварей и... послышался один, второй, третий выстрелы. \"Не попасть бы в пса\". - Просвистело, словно молния, в голове у Лабелля. Он выстрелил еще и еще, полностью полагаясь на свою сноровку и провидение. Вскоре послышался истошный визг, и... наступила долгожданная тишина. Только ветер, нагоняющий стаи искрящихся снежинок, посвистывал игриво где-то вдалеке от места, где сейчас стоял охотник. \"Кажется, эта обезумевшая толпа убежала восвояси. Дай-то Бог, чтобы все было именно так, а не иначе...\" - подумал человек и двинулся вперед, туда, где недавно происходила кровавая бойня. Шаг за шагом он приближался к страшному, дурно пахнущему свежей кровью месту. Неожиданно что-то коснулось его ноги... Джо крепко сжав \"Кольт\" в руке, опустил свой взгляд к земле, готовый в любой момент выстрелить. Но стрелять не пришлось, это был пес. Он стоял рядом с охотником и потирал лапой свой окровавленный нос. - У-у-у, - протянул Лабелль. - Кажется, они тебя зацепили. Пойдем скорее к огню, я постараюсь тебе помочь.

— Да хоть ваше превосходительство.

Так прошла ночь... На утро охотник в сопровождении лайки двинулся вперед, пытаясь выйти на дорогу, ведущую к большим поселениям. Но каково же было удивление человека, когда они вышли к деревне Анджикуни. Казалось, что-то все же заставило их снова вернуться к тому месту, которое они вчера вечером покинули. Пробираясь ясным морозным днем через заснеженный лес к деревне, раскинувшейся на берегу озера Анджикуни, охотник Лабелль неожиданно для себя почувствовал, что его охватывает необъяснимый ужас. Он достал компас и взглянул на него. Стрелки продолжали крутиться из стороны в сторону. Было довольно трудно понять, где находится Север, и куда подевался Юг. Обычно эта довольно большая деревня, обитателей которой насчитывалось более двух тысяч человек, кипела жизнью, но на этот раз... Из нее не раздавалось ни единого звука. Даже собаки, хорошо знавшие охотника Джо, почему-то не встречали его своим веселым и громким лаем. Казалось, что окрестности по какой-то необъяснимой причине погрузились в небытие. Широкие проходы между домами, по которым могли проехать одновременно двое саней, были засыпаны снегом. Из глинобитных труб не поднимался дым. Несколько охотничьих саней лежали перевернутыми на вершинах высоких сугробов, будто хозяева бросили их на произвол судьбы. \"Что здесь произошло?\" - подумал человек, направившись к озеру. Проходя мимо него, Лабелль заметил привязанные к берегу лодки и сорванные ветром рыболовные сети. \"Неужели Аджикуни превратилась в поле битвы двух могущественных шаманов?\" - мелькнуло в голове у Джо. Малоприятное, пугающее безмолвие, воцарившееся в поселке, показалось охотнику довольно странным. Быстро переходя от одного дома к другому, с приготовленным к стрельбе оружием, он везде видел лишь разбросанные кое-как вещи. Всюду его встречала лишь неестественная тишина и холодное безмолвие... Внутри каждого дома, в который бы он не заглядывал, Лабелль натыкался на оставленные ножи и ружья. Это было дурным знаком: больше всего канадские эскимосы дорожили оружием. Ни один из них не покинул бы своего дома без винтовки и ножа. Внутри зданий над давно потухшими кострами висели котелки с похлебкой. Черте что... Неужели черный шаман был прав? Рядом с одним из домов Лабеллю бросилась в глаза наполовину заштопанная одежда, с парой швейных игл и мотком ниток, брошенных рядом. Однако бывалый охотник не обнаружил не только ни одного живого существа в поселении, но также и ни одного мертвого тела... Хотя, и никаких следов насилия, борьбы или хоть каких-нибудь намеков на то, что могло произойти в деревне.

Складывалось впечатление, что в середине самого обычного будничного дня, судя по приготовлениям к еде, примерно в полдень, произошло нечто, заставившее людей спешно бросить все свои занятия. Казалось, жизнь в этом странном месте неожиданно и резко остановилась. Время, будь оно неладно, провалилось в небытие, причем без права на обратный отсчет. Без права на возврат всего того, что потерял за время своего отсутствия охотник. Он, поняв, что нужно во всем досконально разобраться написал короткую записку и надежно прикрепил ее, завернутую в кожаный тубус, к ошейнику лайки. - Ну что, мой четвероногий друг, - произнес он, низко наклонившись над собакой. - Придется тебе идти на большую землю за помощью. Я... Джо тяжело вздохнул. - Должен во всем разобраться. Иди! Да помогут тебе все священные боги.

— Капитан. Я буду называть вас капитаном. Так дело вот в чем, капитан: у меня на руках завещание. Грег вам говорил о нем?

Но куда подевались жители Анджикуни? Перепуганный всем увиденным, Джо Лабелль немедленно отправил собаку за помощью, и уже через несколько часов его коротенькое послание было прочитано в главном штабе Королевской полиции Канады. Всем офицерам, находившимся поблизости от указанного в записке района, был отдан приказ: немедленно направляться к озеру Анджикуни. После нескольких часов усиленных, изнурительных поисков они обнаружили лишь туши пропавших из поселка охотничьих и ездовых собак. Бедные животные были привязаны к деревьям на некотором расстоянии от деревни... Их изуродованные тела были погребены под глубоким слоем снега, который шел всю предыдущую ночь. Собаки, как установила в последствии специальная экспертиза, умерли от холода и голода. Но подобная жестокость была не вообразима для здешних, охотничьих мест. Эскимосы испокон века относились к собакам, как к членам своих семей. Животных любили, зачастую отдавая им все: последние куски пищи и кров. Так что о подобном зверстве со стороны местных жителей и речи быть не могло. Пока полицейские и войска размышляли над случившимся; над тем, кто же мог сотворить подобное с собаками, они, совершенно неожиданно наткнулись на более страшную находку... которая дожидалась их молча... на местном кладбище... Оно располагалось на берегу озера Анджикуни, рядом с лесом. Там царил настоящий Пандемониум. Все могилы по неизвестной причине оказались вскрытыми. На наблюдателей смотрели лишь пустые, слегка припорошенные снегом ямы. Самым же страшным было то, что все тела и даже костные останки погребенных здесь эскимосов, бесследно исчезли! И это притом, что на улице стояла минусовая температуре. А ведь достаточно почве немного промерзнуть, и оказывается, что раскопать могилу почти невозможно. На подобное выкапывание всего лишь одной ямы уходит несколько дней. Здесь же было более тысячи раскопанных, более того, по-настоящему растерзанных могил. И снова... никаких следов того, что могло это сделать. И снова никаких намеков на то... куда могли подеваться тела умерших... Лабелль рассказал полицейским, что из деревни идет всего лишь одна дорога, но ею давно никто не пользовался. Никаких следов людей или охотничьих саней, на которых жители деревни могли бы ее покинуть, обнаружено не было. Запасы провизии, порох, теплая одежда - все осталось нетронутым...

— Да. Его оставила моя внучатая тетя, сестра бабушки Джейн.

Джо присел возле стены одного из домов и на мгновение закрыл глаза. Перед ним, в его мыслях стоял черный шаман. Он смотрел на охотника, и что-то пытался сказать ему, но почему-то на языке жестов. - Вы собираетесь здесь оставаться? - неожиданно спросил кто-то. Лабелль открыл глаза. Говоривший оказался одним из полицейских офицеров. - Уф-ф-ф, - Джо провел руками по своему лицу. - Если честно, то даже не знаю. - Решайтесь, - продолжил служитель фемиды. - Мы сейчас расширяем область поисков, но здесь... Здесь искать абсолютно нечего. Наши люди все досконально проверили. - Вы знаете, наверное, я немного все же задержусь. - Хорошо, как хотите, но... Офицер не договорил до конца. Он развернулся в противоположную сторону и после нескольких шагов остановился. Потом полуразвернул голову в сторону Лабелля, так, что можно было рассмотреть лишь треть его лица. И, о ужас... Сердце бывалого охотника в этот момент дрогнуло. Через секунду силуэт полицейского начал исчезать. Еще мгновение и... на его месте, в точно такой же позе стоял шаман Аджунда, облаченный в странную, светящуюся одежду. - Я слышал, что черный шаман успел передать тебе амулет ангела-хранителя? - прохрипел он. - Отдай его мне, иначе... Джо отклонился назад и в ужасе воззрился на видение. Это был уже не тот Аджунда, вальяжный и кичливый в вышитых бисером одеждах, которого он как-то раз видел на празднике в одном племени, которое с тех пор исчезло, говорили, что вымерло от голода. Сегодняшний колдун был ободран, изранен и избит, одежда его была разодрала и словно сочилась слизью, из полуобнаженной груди и плечей были вырваны куски мяса. - Он вызвал против меня большие силы, но я все же победил его и он трусливо бежал и развоплотился, бросив свое племя. Выдай мне это ничтожество. - Развоплотился? - ошарашенный молвил Джо. - Ну да, разве ты не знаешь, что мы можем вселить свою душу в любое живое существо и завладеть им! Душа Черного в твоем амулете, отдай мне его!.. Стоя на месте, шаман вдруг вцепился в амулет, висевший на груди у Лаббеля и с торжествующим хохотом сорвал его. В тот же миг громадный черный пес вцепился ему глотку и стал с остервенением рвать его и царапать живот своими мощными лапами. Шаман издал дикий вопль, который был оборван двумя короткими гулкими выстрелами, произведенными из \"кольта\" Лабелля. Черный пес повернул к Джо свою окровавленную морду и тоскливо завыл. Лаббель рассмеялся и процитировал: - Ты говорил, что порой лучше упасть, чем остаться на ногах? А? Так ты и сделал? Подарил мне амулет со своей душой и переселился в тело этого несчастного пса? А потом хотел опять - раз в амулет и снова стать человеком, да? Но у тебя это не вышло. Потому что этот негодяй Аджунда сломал твой амулет, да? Сломал? И он захохотав, повалился в снег...

— Вы когда-нибудь встречались с ней?

Будучи не в состоянии поверить в то, что более двух тысяч человек могли по непонятным причинам бесследно, в течение одного дня буквально испариться с лица земли, полицейские приняли единственно правильное на их взгляд решение: расширить район поисков. Постепенно в него вошла практически вся территория Канады. Поиски пропавших велись на протяжении нескольких лет. Прошел семьдесят один год с момента этого загадочного происшествия, но эта тайна продолжает оставаться нераскрытой. Загадка деревни Анджикуни по-прежнему будоражит воображение многих исследователей паранормальных явлений. Несмотря на то, что со времени этого странного события прошло уже слишком много лет, никому так и не удалось выяснить, каким образом и почему все население огромного северного поселка в количестве двух тысяч человек, бесследно и неожиданно исчезло холодной, темной зимней ночью. Пропали даже все мертвые тела с местного кладбища. На протяжении нескольких десятилетий один и тот же вопрос продолжает занимать умы исследователей: что же на самом деле произошло с эскимосской деревней Анджикуни? И еще... загадкой остается и странное исчезновение во время поисков полицейского Фью Ричардса. На фоне этого незамеченным осталось умопомешательство некоего бывшего адвоката Джо Лаббеля, который окончил дни в клинике для умалишенных близ Торонто. Целыми днями он возился с каким-то переплетением веточек и кожаных ремешков, словно пытаясь сплести какую-то причудливую фигуру. С ним до конца дней не разлучался внимательно наблюдавший за всеми его манипуляциями громадный черный пес.

— Нет. Кажется, она уехала отсюда сразу после воины, еще до моего рождения.

— Ваша бабушка умерла?

— Да.

— Когда это произошло?

— В 1972 или 1971 году.

— Сколько у нее было детей?

— Только моя мама.

— Она жива?

— Мама умерла в прошлом году, — покачала головой Джейн.

— У вас есть братья или сестры?

— Моему брату было десять лет... Он нашел на пляже бомбу, оставшуюся с воины, и взорвал ее. Поэтому осталась только я одна.