****
Когда мы вернулись на место преступления, туда уже прибыли журналисты. Я выдал им пустые стандартные фразы (я всегда это делаю, потому что выгляжу более ответственным и солидным, чем Кэсси): обнаружено тело девочки, имя не разглашается, пока не уведомлены все родственники, полиция считает это смертью при подозрительных обстоятельствах, всех, кто обладает какой-либо информацией, мы просим связаться с нами, без комментариев, без комментариев, без комментариев.
\\203
– Это дело рук сатанистов? – спросила крупная женщина в неприглядных спортивных штанах. Я ее и прежде встречал, она трудится в одном из тех таблоидов, что питают страсть к каламбурам в заголовках и ради этого коверкают слова.
Пусть даже вылета мне нет
Из стаи лебединой...
– У нас нет никаких оснований это предполагать, – снисходительно ответил я.
Увы! лирический поэт
Обязан быть мужчиной,
У нас их никогда не бывает. Сатанисты-человекоубийцы – это полицейская разновидность снежного человека, никто ни разу их не видел, а доказательств их существования нет, есть лишь смазанный след, из которого журналисты стремительно породили целую историю, поэтому нам приходится относиться к этой выдумке, по крайней мере, полусерьезно.
Иначе все пойдет вверх дном
До часа расставанья —
– Но ее нашли на алтаре друидов, который те использовали для человеческих жертвоприношений, верно? – не отставала репортерша.
И сад — не сад, и дом — не дом,
Свиданье — не свиданье.
– Без комментариев, – машинально ответил я.
1963-1964 <Р>
Я вдруг понял, что именно напоминает мне глубокая канавка вдоль края камня – столы для вскрытия в прозекторской, а канавка нужна для того, чтобы стекала кровь. Меня так занимали события 1984 года, что я не провел параллели с предметом, который видел всего несколько месяцев назад. О господи.
204
****
В конце концов журналистам это надоело и они стали расходиться. Кэсси сидела на ступеньках сарая для находок. Неприметная сама, она зорко наблюдала за происходящим. Заметив, как крупная журналистка направилась к Марку, – тот как раз вышел из столовой и зашагал к уборной – Кэсси вскочила и бросилась к ним, стараясь привлечь внимание Марка. Я видел, как он посмотрел на нее, и через минуту Кэсси, покачав головой, вернулась обратно.
- Нет, что вы...
И любишь ты всю жизнь меня, меня одну.
– Это что было? – спросил я и достал ключ от сарая.
- Простите... Никогда не смей так фен держать! Из-за тебя чуть голову человеку не снесла... А вы опять военный? - вдруг спросила она Постникова, и обе почему-то снова засмеялись.
Да, если хочешь знать, и даже вот такую.
- Нет, - ответил Постников с сожалением. - Я научник.
Пусть я безумствую, немотствую, тоскую,
– Он ей втирает про раскопки, – Кэсси отряхнула сзади джинсы и ухмыльнулась, – а каждый раз, когда она спрашивает про труп, он говорит: “Вы погодите” – и принимается ругать власти, потому что они собираются разрушить величайшую археологическую находку со времен Стоунхенджа, или разъяснять, как было устроено поселение викингов. Я бы еще посмотрела – не исключено, что эти двое нашли друг друга.
Он до сих пор как-то стеснялся называть себя ученым.
И вечная разлука суждена.
- Ой, - обрадовалась девочка, - придумайте мне стул, чтобы сам ездил кругом кресла и когда надо поднимался. А то все гены да атомы - а к вечеру так ноги отстоишь, что никакая колбаса не радует...
Ты мне не обещал, и мы смеялись оба.
* * *
Они опять засмеялись, и Постников засмеялся тоже.
1963 <?> - 1965
- Обязательно, - пообещал он. Под простыней он совсем задохнулся, и сердце ощущалось все сильнее. Зря пошел, думал он. Надо было до холодов подождать.
Седовласый встал, сунул своей девочке мятую бумажку и сказал отчетливо:
****
Остальным археологам добавить было нечего, разве что “художник”, которого звали Шон Кэллаган, настаивал, чтобы мы рассмотрели вероятность, что тут замешаны вампиры. Когда мы показали ему снимок, Шон слегка пришел в себя, он, как и все остальные, неоднократно видел на этой территории Кэти или, возможно, Джессику, иногда в компании ровесников, иногда вместе с девушкой постарше, по описанию похожей на Розалинду, но ничего странного он не заметил. Никто вообще не видел ничего зловещего, однако Марк добавил: “Кроме политиков, которые фотографируются на фоне объекта культурного наследия, который они намереваются сровнять с землей. Вам описать подробнее?” Человека в спортивном костюме никто не вспомнил, и я укрепился в подозрении, что либо Дэмьен видел жителя поселка, вышедшего на прогулку, либо описал своего воображаемого друга. Такие, как Дэмьен, встречаются в каждом расследовании. Они стараются сказать вам ровно то, что, по их мнению, вы ожидаете услышать, и из-за этого вы тратите на них уйму времени.
I 205
- С вас десять копеек. Я смотрел прейскурант.
ПОСЛЕДНЯЯ
Вечер в понедельник и затем во вторник археологи из Дублина – Дэмьен, Шон и некоторые другие – провели дома. Остальные – в съемном жилье в нескольких милях от раскопок. Хант, который, разумеется, оказался очень сообразительным во всем, что касается археологии, вместе с женой сидел дома, в Лукане. Он подтвердил предположение репортерши о том, что камень, на котором нашли тело Кэти, – жертвенник бронзового века.
Последнее слово он произнес зачем-то с претензией на прононс: \"прайскуран\". Девочка фыркнула, сунулась в ящик стола и дала ему гривенник. Седовласый, с какой-то гневливой силой ударяя своей породистой тростью в пол, прошагал к двери, а там обернулся и звенящим от негодования голосом выкрикнул:
<Из цикла «Песенки»>
– Мы не знаем, людей они приносили в жертву или животных, хотя… Э-хм… Судя по форме камня, это, вероятнее всего, были люди. Правильные размеры и пропорции. Крайне редкий артефакт. Следовательно, в бронзовом веке этот холм выполнял особо важную религиозную функцию, верно? И какой позор – шоссе.
(А у нас)
- Срам!! Общество изнемогает от вашей проституции! Как можете вы жить без морали - вы, молодые девушки! Лучшие люди России всегда видели в вас хранительниц чистоты! А вы! Хоть бы помалкивали!
– Вы обнаружили еще какое-то подтверждение этому? – спросил я.
Услаждала бредами,
Если это так, нам несколько месяцев понадобится, чтобы отбить у журналистов желание навешать на это дело ритуально-мистические ярлыки.
И вышел. Девчата оторопели на миг, потом засмеялись. Ножницы снова бодро запрыгали, позвякивая, вокруг головы Постникова.
Пением могил,
Хант обиженно посмотрел на меня.
- Вот олух старый! Башки себе помыть не может, а туда же...
Наделяла бедами
– Отсутствие доказательств не равно доказательству отсутствия, – укоризненно проговорил он.
- Они везде так, - сказала постниковская девочка хладнокровно. - Сами всю жизнь помалкивали, теперь всех заткнуть рады - вот и вся их мораль. Плюнь. Старики подают хорошие советы, вознаграждая себя за то, что уже не могут подавать дурных примеров.
Свыше всяких сил...
Он был последним в ряду опрошенных. Когда мы собирали наши записи, в дверь вагончика постучали и к нам заглянул парень-криминалист.
- Это кто изрек? - спросил изумленный Постников.
Занавес неподнятый...
– Э-э, – начал он, – здрасьте. Софи велела вам передать, что мы на сегодня все и что она вам хочет еще одну штуку показать.
- Ларошфуко, - ответила девочка. - Освежить?
Хоровод теней...
Они уже убрали метки и оставили жертвенник, так что сейчас территория раскопок обезлюдела: репортеры давно разъехались, а археологи разошлись по домам – все, кроме Ханта, но и тот как раз садился в красный “форд-фиеста”. Когда мы вышли из-за вагончиков, я заметил, как между деревьями мелькнуло что-то белое.
Оттого и отнятый
Час \"пик\" давно отхлынул, и в автобусе можно было стоять довольно свободно. Постников поозирался-поозирался и остался в конце салона, протянув руку к поручню и посасывая сразу две таблетки валидола. Думать он уже не мог и только смотрел вокруг. Мысли - все как одна - казались в этой духоте и суете нестерпимо скучными и лишними, выдуманными какими-то. Когда автобус замирал у светофоров, становилось совсем нечем дышать. Надо было на дачу, снуло тосковал Постников.
Привычная процедура сбора показаний меня в немалой степени успокоила (Кэсси называет такие предварительные беседы стадией “ничё”: никто ничё не видел, ничё не слышал и ничё особенного не делал), но когда мы вошли в лес, по спине снова пробежал холодок. Не страх, а внезапная настороженность, так бывает, когда тебя неожиданно окликают или когда над головой беззвучно и стремительно проносится летучая мышь. Почва в леске была мягкой и плотной, ноги утопали в многолетнем ковре из листвы, а свет за кронами сплоченных деревьев сиял негасимым зеленым пламенем.
Был еще родней.
Софи и Хелен ждали нас на небольшой полянке ярдах в ста от опушки.
Это все поведано
- Нет, ну ты послушай, чего пишет! - громко сказал, потрясая листком письма, сидевший напротив Постникова полный мужчина в черном бархатном костюме, по меньшей мере английском, и толкнул локтем пребывавшую между ним и окном увешанную фирменной одеждой женщину. Женщина со скукой смотрела в окно, а на коленях у нее сидела маленькая импортная принцесса лет семи. На коленях у принцессы стояла авоська джинсовой ткани с изображением какой-то монтаны, вся в ярких наклейках с пальмами; из авоськи единообразно, как патроны из обоймы, чуть наклонно торчали четыре горлышка портвейна розового крепкого. Дефицит где-то выбросили, глядя на горлышки, мельком подумал Постников. Принцесса увлеченно ковыряла пробки пальчиком. Женщина степенно повернула к мужчине увенчанную странной прической голову. Крупная золотая серьга, колыхнувшись в ее ухе, окатила глаза Постникова горячим лучом. Мужчина принялся читать:
– Я специально оставила, чтобы вы взглянули, – сказала Софи, – но хочу собрать тут все еще до заката. Устанавливать освещение я не собираюсь.
Самой глуби роз,
На этой полянке явно кто-то ночевал. В одном месте, размером с лежанку, опавшая листва была примята. Чуть поодаль, в нескольких ярдах, на расчищенной земле темнело кострище. Кэсси присвистнула.
- \"С Колюхой не встречаюсь, не могу видеть. Но если нарвусь, полжизни точно отниму. А было так, они с Вовиком добра насадились, а до этого еще с Людой с лесопильни выпили по бутылке. Сел на мой мотоцикл и газанул. Мотоцикл и встал на дыбы. То есть врезался в забор. Короче, побили стекло лобовое, фару, зеркала, аккумулятор вытек весь. Батя озверел, да после плюнул\", - мужчина опять громко засмеялся, мотая лысеющей, лоснящейся от пота головой. Женщина, не издав ни звука, столь же плавно отвернулась.
Но забыть мне не дано
– Это место убийства? – спросил я – впрочем, без особой надежды.
Сын был дома, но куда-то собирался. Губы его были пунцовыми и чуть припухли. В воздухе мерцал осторожный запах незнакомых Постникову духов.
Вкус вчерашних слез.
- А, привет! - сказал сын обрадованно. - А я уж думаю, куда ты запропал. Мать звонила из своей Тьмутаракани - я сказал, ты еще не пришел.
24 января 1964 (днем)
Будь это так, Софи сообщила бы нам во время опросов.
- Правильно сказал, - одобрил Постников. Он был едва живой от усталости. - Всегда говори правду.
Москва
Сын довольно хохотнул.
206 I
– Нет, исключено, – ответила она. – Мы тут все прочесали – ни следов борьбы, ни крови. Возле кострища что-то пролили, пятно там большое, но не кровь. Если судить по запаху, скорее всего, красное вино.
- Как она там? Что говорила?
****
- Здорова... Куда пиджак? Пиджаку на вешалке место, он же так форму теряет!
– Какой изысканный походник, – сказал я, приподняв бровь.
ПИСЬМО
- Плевать, пускай теряет... Что мама сказала?
Не кралось полуденным бродом,
- Командировку ей продлили, - сказал сын, аккуратно увешивая на вешалку постниковский пиджак.
Не числилось в списке планет,
Я уже успел представить себе живописного забулдыгу, но рыночные законы убедительно указывают на то, что ирландские забулдыги предпочитают крепкий сидр или дешевую водку.
- Надолго?
Но прочно своим неприходом
- На неделю.
Куда-то запрятало свет.
Я подумал было, что место, возможно, стало пристанищем какой-нибудь романтической парочки, которой захотелось приключений или просто некуда было податься, однако лежанка явно предназначалась для одного.
- Ничего себе! Почему?
Май <?> 1964
- Да я толком не понял... некогда было вникать, знаешь.
– Еще что-нибудь нашли?
- Ясно.
****
– Мы возьмем на анализ пепел – вдруг тут сожгли окровавленную одежду, например, но по виду похоже на обычную древесину. Нашли следы ботинок, пять окурков и вот еще что. – Софи протянула мне полиэтиленовый пакетик с этикеткой.
- Мясо там еще осталось, мы не все съели. Так что ужинай.
I 207
- Спасибо. Мне мама ничего не передавала?
Пусть так теряют смысл слова
Я поднял его, чтобы посмотреть на свет, Кэсси, приподнявшись на цыпочках, заглянула мне через плечо.
- М-м-м... Что-то она такое говорила, погоди...
И забываю бредни я,
- Вспомни, пожалуйста, - Постников в одних трусах плюхнулся в кресло у раскрытого настежь окна. В окно заглядывали молодые березки, любовно посаженные жильцами лет десять назад. Мне тогда было сколько Свирскому сейчас, подумал Постников и с омерзением провел ладонью по своему влажному животу. Живот был небольшой еще, но уже трясущийся и какой-то голубоватый - такого цвета, наверное, будет синтетическое молоко, когда всемогущая наука подарит его людям. Постникову смертельно захотелось, чтобы жена передала ему нечто бессмысленно лирическое, десятилетней давности. А еще лучше - двадцатилетней. Например: я ужасно соскучилась, без тебя уснуть не могу, а если задремываю - вижу тебя во сне... И чтобы Павка вспомнил.
Светлый вьющийся волос.
Пышнее нету торжества,
- Из башки вон, - сказал Павка. - Слушай, я уйду сейчас.
Чем твой уход, Последняя!
– Рядом с кострищем нашли, вон там, – Софи указала большим пальцем на пластмассовый указатель.
- Куда?
С какою легкостью тогда
Ошибкой притворяешься.
– Есть соображения, когда здесь побывали в последний раз? – спросила Кэсси.
- К Вальке. У него дээсовская выставка на квартире сегодня. Социальные акварели.
Май <?> 1964
- Когда вернешься?
– Пепел не прибило дождем. Я уточню, какая погода стояла тут в последние дни, но там, где я живу, дождь шел в понедельник с утра, а это всего в двух милях отсюда. Похоже, тут ночевали либо этой ночью, либо предыдущей.
208 I
- Да я, может, не вернусь. Ты ложись, не жди меня. А! - Павка хлопнул себя по лбу. - Велела белье не занашивать. Если, говорит, сами простирнуть не соберемся, складировать в таз под раковиной - приедет, обработает. А то, говорит, никакой отбеливатель не возьмет.
****
– Можно на окурки взглянуть? – спросил я.
- Ясно, - сказал Постников бравым голосом. - Ты исполнил?
– Да сколько влезет, – великодушно разрешила Софи.
- А то! Трудно, что ли?
Смерть одна на двоих. Довольно!
Я нацепил медицинскую маску, вооружился пинцетом и присел на корточки возле одной из маленьких пластмассовых этикеток рядом с кострищем. Окурок был от самокрутки, тоненький, докуренный почти до основания. Кто-то явно берег табак.
- Молоток. Беги, ладно. Позвони только, когда сообразишь, вернешься или нет. А то я волноваться буду, Павка.
Я уверена, что не больно,
– Марк Хэнли курит самокрутки, – я выпрямился, – и у него длинные светлые волосы.
- Ой, да плюнь! Зануда ты, отец. Как тебя любовницы терпят?
Ты уверен в чем-то другом.
Мы с Кэсси переглянулись. Шел уже седьмой час, с минуты на минуту позвонит О’Келли и потребует отчета. Беседа с Марком, вероятнее всего, затянется, даже если мы не заблудимся в путанице местных дорог и отыщем жилище археологов.
У тебя не глаза, а очи,
Постников подумал, что надо бы вспылить, но ни желания, ни сил на это не обнаружил. Да и сын засмеялся, показывая, что шутит, подошел к Постникову и ткнул вертящимся пальцем ему в живот. Живот уже просох, почувствовал Постников, тоже засмеялся и хлопнул сына по руке.
– Забудь, завтра с ним поговорим, – сказала Кэсси, – а сейчас я хотела еще к учительнице балета по дороге заскочить, если с голода не умру.
И не голос, а впрочем... Нет,
- Утром когда вернешься?
– Она прямо как щенок, – сказал я Софи.
Сами мы из недр полуночи
- Ну ты что, склероз совсем? Утром же у меня тренировка.
И...................................
Ее помощница Хелен изумленно посмотрела на меня.
- Тьфу, черт, суббота, - вспомнил Постников. Павка бросил себе на спину свитер, завязал рукава на груди.
Май—июнь <?> 1964
– Ага, зато породистый, – весело огрызнулась Кэсси.
- Это... там тебе еще письмо из Штатов.
Мы зашагали через раскопки к машине (как Марк и предупреждал, обувка моя совсем потеряла вид, в каждый шов забилась буро-рыжая грязь, а ведь отличные были ботинки! Я успокаивал себя тем, что ботинки убийцы теперь тоже наверняка ни с какими другими не спутаешь), и по пути я оглянулся на лес и снова заметил белое пятно. Софи, Хелен и парень-криминалист медленно двигались между деревьями, тягуче и плавно, словно призраки.
- От Эшби?
****
- Да я не смотрел. Пока! - Дверь лязгнула.
1209
ИЗ «ДНЕВНИКА ПУТЕШЕСТВИЯ»
4
Стихи на случай
Это действительно было письмо от Фрэнка Эшби. Постников познакомился с Фрэнком на конгрессе социомодельеров четыре года назад. С длинным, непривычного вида конвертом в руке Постников пристроился обратно в свое кресло. Из распахнутых окон дома напротив как недорезанные верещали по-английски какие-то новые, совсем уже неведомые Постникову группы, громко открывала душу женщина Пугачева, Боб Расческин доверительно сообщал, что он змея и сохраняет покой, устарелый Жарр булькал \"Магнитными полями\". Вечер пятницы. Хлопнула дверь внизу, и раздались громкие голоса Павки и Вальки. Валька, оказывается, ждал где-то здесь - то ли на лестничной площадке, то ли в кустах под окном. \"У нас у самих рыльце в пушку!\" - \"У всех в пушку! Не об этом речь, не о количестве пушка, а о наличии рыл как таковых!\" - \"Демагогия. Мы всех будем ругать, а нас никто не смей, мир сразу развалится...\" - \"Ой, да плевали все...\" Постников прислушивался, пока голоса не пропали, но так и не понял, о чем речь. Какие-то их дела. Сигнал с другой планеты, обрывок чужой шифровки. \"Дешифровать к утру, ротмистр, или расстанетесь с погонами!..\"
Школа танцев Кэмерон в Стиллоргане располагалась над видеосалоном. Возле здания трое детей в мешковатых штанах, вопя, съезжали на скейтах с невысокой стены. Нас встретила учительница-практикантка, очень милая молодая женщина по имени Луиза в черном леотарде, черных пуантах и пышной юбке до середины икры – когда мы поднимались за ней по лестнице, Кэсси выразительно глянула на меня, – и сказала, что Симона Кэмерон заканчивает занятие, поэтому нам придется немного подождать.
Светает. Это Страшный суд —
\"...Мы перебрали два десятка сценариев, - писал Фрэнк. - При любом из них получается, что должно смениться еще не менее семи поколений, прежде чем станут ощутимы изменения. Да и то мы принимали за константу интенсивность человеконенавистнической пропаганды, которая на самом деле, несмотря на поверхностные политические сдвиги, растет, сознательно нагнетается средствами массовой информации и, видимо, сводит на нет эволюционный процесс. Прогнозы самые неутешительные. Очевидно, что у человечества нет такого запаса времени...\" Постников посмотрел еще раз на конверт, на штамп \"Эйр мэйл\". Больше двух месяцев этот плоский дружеский кулечек полз поперек планеты, преодолевая расстояние, которое какая-нибудь никому здесь не нужная \"MX\" покроет за тридцать семь минут. Парадоксально, конечно... Надо марку Свирскому отнести в понедельник, мельком подумал Постников.
И встречи горестней разлуки.
Хлестнул телефонный звонок. Жена, вскинулся Постников, срывая трубку:
Кэсси подошла к доске для заметок, а я огляделся. Здесь располагались два танцевальных зала, каждый с маленьким круглым окошком на двери. В одном из залов Луиза показывала совсем малышам, как изображать бабочек, или птичек, или кого-то в этом роде, а в другом дюжина молоденьких девушек в белых леотардах и розовых лосинах, объединившись в пары, прыгали и кружились под “Вальс цветов” из старенького магнитофона. Насколько я понимал, по способностям девочки, мягко говоря, разнились. Учила их женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, тело у нее было поджарое и худое, как у молодой спортсменки. Одета она была так же, как Луиза, в руках держала указку, которой показывала на плечи и локти девушек, и командовала.
Там мертвой славе отдадут
- Алло?
– Ты глянь-ка, – тихо позвала меня Кэсси.
Меня твои живые руки.
На том конце - тишина, затем изумленный женский вздох и отбой. Конечно, Анна. От поспешности едва попадая пальцем в дырку диска, Постников набрал номер. Не отвечали очень долго. Испытывая жгучее желание плюнуть на все это, Постников тем не менее терпеливо ждал.
В девочке на плакате я, хоть и не сразу, узнал Кэти Девлин. Облаченная в белое прозрачное одеяние, она стояла, с показной непринужденностью вскинув назад ногу в совершенно немыслимой позиции. Надпись внизу гласила: “Отправим Кэти в Королевское балетное училище! Поможем ей стать нашей гордостью!” – следом подробности сбора пожертвований: “Дом культуры при церкви Сент-Олбанс, 20 июня, 19:00. Танцевальный вечер, подготовленный учениками Школы танцев Кэмерон. Стоимость билетов: взрослый – 10 евро, детский – 7 евро. Собранные средства будут потрачены на обучение Кэти”.
Июнь 1964
- Да?
Интересно, куда теперь пойдут собранные деньги?
Москва
- Это ты звонила?
21
Под плакатом висела вырезка из газеты – претендующий на художественность снимок Кэти возле балетного станка. Ее отражающиеся в зеркале глаза смотрят на фотографа с внимательной серьезностью. “Юная дублинка готовится к взлету”. “Айриш таймс” от 23 июня. “Наверное, я буду скучать по родным, но все равно я очень этого жду, – говорит Кэти, – я хотела танцевать с шестилетнего возраста. Мне не верится, что я и правда туда поеду. Иногда я просыпаюсь и думаю, что это мне приснилось”. Статья, несомненно, помогла собрать средства на обучение Кэти – и этот момент нам тоже придется прояснить – и столь же очевидно усложнила нашу задачу: педофилы тоже читают утренние газеты, фотография запоминающаяся, а список потенциальных подозреваемых расширился до масштабов всей страны. Я пробежал глазами остальные объявления: продается балетная пачка, размер 7–8; не хочет ли кто-нибудь из родителей учеников второго уровня, живущих в Блэкроке, объединиться и возить детей на занятия по очереди?
Пауза.
****
Дверь зала открылась, и мимо нас устремился поток девочек. Все они одновременно говорили, толкались и визжали.
- Я.
– Вам помочь? – спросила, остановившись на пороге, Симона Кэмерон.
- А трубку-то зачем бросила?
РОМАНС
Голос у нее оказался чудесный, низкий, хрипловатый и вместе с тем очень женственный, она была старше, чем я решил поначалу, худощавое лицо в глубоких морщинах. Я догадался, что она, скорее всего, приняла нас за родителей, которые приехали узнать о занятиях для их дочери, и на миг мне пришла в голову безумная идея подыграть ей – спросить про стоимость и расписание и распрощаться, чтобы ее звездная ученица хотя бы для нее еще ненадолго осталась живой.
Анна опять вздохнула.
Что тоскуешь, будто бы вчера
– Мисс Кэмерон?
- Просто хотела услышать твой голос, потому что испугалась, что с тобой что-то случилось. Ты всегда чувствуешь, когда мне худо, а тут я жду, жду, ты не едешь и не звонишь, хотя уже скоро девять. Я испугалась.
Мы расстались: между нами вечность —
– Симона, – поправила она.
- Я только сейчас с работы, прости. Что с тобой?
Без особенных примет дыра,
Глаза у нее были удивительные – большие, золотистые и с тяжелыми веками.
С неприглядной кличкой — бесконечность.
– Я детектив Райан, а это детектив Мэддокс, – в тысячный раз представился я. – Вы не уделите нам несколько минут?
Между тысячами тех разлук
- Не знаю. Не спала совсем... в половине третьего проснулась - нет, даже раньше, наверное, в четверть. И уже больше не смогла уснуть. Такое ясное небо, как зимой, все звезды заглядывают в окно, как зимой, а они не должны быть как зимой ведь лето, правда? Лето... - Она надолго замолчала. Постников ждал. - Поэтому очень страшно... такие острые, что хотелось кричать.
Она провела нас в зал и поставила в углу три стула. Всю длинную стену занимало зеркало, вдоль него на разных уровнях тянулись балетные станки. Краем глаза я то и дело подмечал в зеркале собственные движения, поэтому подвинул стул так, чтобы не видеть своего отражения.
Наша превосходно уместилась —
- Кошмар, - сочувственно сказал Постников. - А окно занавесить нельзя было?
Про Кэти Симоне рассказал я – явно пришел мой черед. Я ожидал, что она расплачется, но этого не произошло, она лишь слегка мотнула головой, а морщины словно сделались резче, но на этом все.
Сколько отсчитал ей кто<-то мук,
- Какой ты глупый, Димка. Я занавесилась, я забаррикадировалась, я подушкой накрылась - они все равно режут, и мозг, я так и чувствовала, слоится, как от маленьких ножичков, на сегменты. Такие маленькие невероятно острые ножички, как во сне жены Петепра, помнишь, в \"Иосифе\"?
– В понедельник Кэти приходила к вам на занятия, верно? Как она выглядела?
Так оно и вправду совершилось.
- Кого?
Молчать умеют немногие, но Симона Кэмерон как раз к таким и относилась, она замерла и, ухватившись за спинку стула, дождалась, когда к ней вернется способность говорить. Прошло немало времени, прежде чем она произнесла:
Что тоскуешь, будто бы вчера...
- Дима! Ты так и не читал Манна? Ты должен немедленно наконец прочесть Манна! Обещай мне!
Нет у нас ни завтра, ни сегодня.
– Почти как обычно. Немного перевозбужденной – ей пришлось постараться, чтобы сосредоточиться, но это нормально. Через несколько недель Кэти предстояло уехать в Королевское балетное училище. Она все лето этого ждала, и ей уже просто не терпелось. – Симона едва заметно качнула головой. – Вчера Кэти не пришла на занятие, но я решила, что опять заболела. Если бы я позвонила ее родителям…
- Обещаю, - сказал Постников.
Рухнула незримая гора,
– Вчера вечером она была уже мертва, – мягко проговорила Кэсси, – вы бы ничего не изменили.
- Я верю... И вот в какой-то момент мне показалось, что ночи мне не пережить, понимаешь? Я не вставала сегодня, лежала, читала и ждала тебя. Или хотя бы твоего звонка. Я еще жду.
Совершилась заповедь Господня.
– Опять заболела? – переспросил я. – Она недавно уже болела?
- Манна читала?
27 июля 1964 (днем)
Симона снова качнула головой.
Она легонько засмеялась.
Комарове
– Не то чтобы недавно. Но здоровье у нее слабое… – веки на миг опустились, – было слабое. – Симона снова посмотрела на меня. – Я учила Кэти шесть лет. Все эти шесть лет она постоянно болела. Началось это, наверное, когда ей было девять. Ее сестра Джессика тоже частенько простужалась, кашляла, но думаю, что она просто очень изнеженная. А вот Кэти страдала от рвоты и диареи. Иногда дело обстояло настолько серьезно, что ее клали в больницу. Доктора подозревали хронический гастрит. Она ведь планировала уехать в Королевское балетное училище еще в прошлом году, но в конце лета случился острый приступ. Чтобы найти причину, ее опять положили в больницу, а когда она поправилась, семестр уже начался, Кэти попросту опоздала. Весной ей пришлось заново сдавать экзамены.
- Переписку Ходасевича.
– Значит, в последнее время эти приступы прекратились? – спросил я.
- И в институт не ходила?
****
Нам нужно срочно посмотреть медицинскую карту Кэти.
- Боже, ну какой институт. Я позвонила Маняше...
Симона улыбнулась, но воспоминания явно причиняли ей боль, и она отвела взгляд.
- Имей сто друзей. И сто подруг...
К МУЗЫКЕ
- Ты все шутишь. Меня восхищает твоя способность при любых обстоятельствах шутить, и так естественно, что действительно все невзгоды кажутся пустяками...
Стала я, как в те года, бессонной,
– Я переживала за нее, танцорам нельзя пропускать занятия даже по болезни. В этом году Кэти снова приняли в училище, я как-то попросила ее задержаться после занятий и сказала, что надо бы снова обратиться к врачам, выяснить, что с ней не так. Кэти выслушала меня, покачала головой и сказала – торжественно, как будто клятву давала: “Я больше не заболею”. Я попыталась убедить ее, что от болезней нельзя просто отмахнуться, что от этого, возможно, зависит ее карьера, но она лишь повторяла эти слова. И на самом деле с тех пор она действительно больше не болела. Я думала, что, возможно, Кэти просто переросла болезнь, но ведь и воля порой творит чудеса, а Кэти обладает – обладала – сильной волей.
Ночь не отличаю ото дня,
У второй группы тоже закончились занятия. Из коридора доносились голоса родителей, топот детских ног, болтовня.
Постникова, распарившегося на улице, начало теперь неприятно познабливать у раскрытого окна. Но он боялся сказать, что мол, прости, подожди секунду, я рубаху накину - Анна могла тут же произнести замкнувшимся голосом: \"Извини, я не буду тебе мешать\", опять бросить трубку, а потом кукситься месяц или два и только где-нибудь к первому снегу сообщить: \"Знаешь, когда ты не захотел разговаривать - помнишь, летом? - я ощутила вдруг, что какая-то ниточка порвалась...\" Постников подобрал под себя ноги и прижал локти к бокам.
Неужели у тебя — бездонной —
– Вы и Джессику учили? – спросила Кэсси. – Она тоже сдавала экзамены в Королевское балетное училище?
- У нас теперь собака.
Нету утешенья для меня?..
- Какая собака?
На начальном этапе расследования, если у вас нет очевидного подозреваемого, единственная верная стратегия – выяснить как можно больше о жизни жертвы и надеяться, что где-то звякнет тревожный звоночек. И я не сомневался, что Кэсси права и нам надо побольше узнать о Девлинах. К тому же Симоне Кэмерон хочется поговорить. Такое часто случается – люди отчаянно цепляются за возможность с кем-то поделиться, потому что когда умолкнут, мы уйдем и оставим их наедине со случившимся. Мы слушаем, киваем, сочувствуем – и записываем все до последнего слова.
Я-то всех полвека утешаю,
- Бедлингтон. Удивительный щенок, нежный, норовистый, умница. Дочка захотела собаку, и я не могла ей отказать. Должен же у девочки быть хоть один друг среди всей этой своры факультетских приятелей.