– Вы держите взаперти ребенка! – вскинулась Ксюша. – Вы не имеете права! Он, наверное, голодный! Или больной… Да как же так можно?! – Казалось, еще немного, и она кинется на старика с кулаками.
– Ясно, извини,- сказал самец, но было видно, что ничегошеньки он не понимает.
– Ребенку третий десяток пошел уж… – буркнул старик. И неохотно пояснил: – Внучка это моя, Матрешка. Она и впрямь больная. Но не организмом, на голову слаба. Сидит там, чтобы себе ж не навредила. Так что нечего тут хай подымать.
Айри приблизилась, глянула ему в глаза:
– Открывай! – взвился вдруг Стас, сам не понимая, что на него нашло. В голове и где-то в груди у него стало вдруг так горячо от вспыхнувшей ярости, что казалось, будто сейчас закипит кровь.
Парень, выставив свою пику, двинулся на деда Павла, и неясно, чем бы могло кончиться дело, если бы у него на пути не встал Савелий, широко раскинув руки.
– Ты и в самом деле ничего не помнишь?
– Ну, ну, осади! – прикрикнул он на друга. – Сейчас он и так откроет. Так ведь, дедок? – обернулся он к старику.
– Почему? Кое-что помню…
– Я-то открою. – Дед Павел забренчал вынутыми из-за пазухи ключами. – Только я вас предупредил…
– Ну так расскажи. Может, вместе разберемся, откуда ты явился.
В замочную скважину он попал не сразу – сказывалась, видимо, выпитая водка. А может, и струхнул старик, увидев безумные глаза разгневанного Стаса.
Глаза его сделались глубокими, и у Айри перехватило дыхание: будто она заглянула в безоблачное небо над фермой.
– Помню, что меня зовут Март… И помню, как ты помогла мне сегодня в лесу…
– Покажи-ка ногу! – Айри резким движением откинула одеяло.
Едва ключ провернулся в замке, как Стас резко дернул дверную ручку. Дверь распахнулась. Парень рванулся было внутрь, да так и замер с занесенной над порогом ногой. К дверному проему тут же подступились Савелий и Ксения. Девушка, заглянув туда, охнула и зажала рот ладонью.
Гость вздрогнул.
Впрочем, зажимать было впору не только рот, но и нос. В маленькой комнатке нестерпимо воняло немытым телом, нечистотами и еще чем-то отвратительно-тошнотворным. Забранная в решетчатый металлический кожух тусклая лампочка – еще более тусклая, чем в «зале» со столом, – почти ничего не освещала, а скорее, наоборот, лишь подчеркивала сгустившийся по углам мрак. Поэтому ребятам пришлось некоторое время привыкать к такому освещению. Но постепенно они смогли разглядеть, что почти все пространство комнаты занимала железная панцирная кровать с лежащим на ней подобием матраца, практически черным от грязи. Комнатушка казалась еще меньше, чем была на самом деле, потому что стены ее были завешаны полками. И эти полки под завязку были набиты… книгами! Но книги размещались не только на полках. Они громоздились вдоль стен, были сложены под кроватью, лежали на самой кровати и просто беспорядочно валялись на полу. Кроме кровати и книг в комнате имелось лишь цинковое ведро, содержимое которого несложно было определить по исходившему оттуда запаху.
Айри удивилась: может, она, сама того не желая, ударила его страхом? Как бывшего производителя на ферме… Да нет, она же собой владеет. Ведьма сняла с ноги тряпицу. Ощупала припухший сустав.
Запах источало и то косматое существо, которое стояло на четвереньках возле распахнутой двери. Если бы друзья не слышали слова деда Павла о внучке, они бы не сразу смогли признать в этом грязном, вонючем создании девушку. Да и сейчас их терзали сомнения, тем более что обитательница комнаты была привязана за талию к спинке кровати веревкой. Первой перестала сомневаться Ксения.
Гость поежился, поджал пальцы и захихикал. В глазах его отражалось пламя свечи. «Все-таки никчемные вы создания, самцы,- подумала Айри.- Ничего сами не можете…» Она оросила тряпицу новой порцией сока, опять замотала лодыжку и вздохнула:
– Немедленно отвяжите ее! – топнув ногой, крикнула девушка. – Это вам не животное!
– Ладно, Март… Подождем, пока ты вспомнишь что-нибудь более важное.
Стас не стал дожидаться ответных действий старика, а просто вынул из ножен клинок и перерезал веревку, поколебался с мгновение и подал несчастной узнице руку:
Он коснулся теплой ладонью ее руки:
– В-вставайте! И не бойтесь, мы вас н-не обидим.
– Ох, смотрите, сами потом пожалеете. – Дед Павел покачал головой и равнодушно отвернулся. Потом снова прошел к столу, сел, налил в кружку водки и выпил.
– Айри, я вправду ничего не помню. «Пуганула бы я тебя,- подумала Айри.- Да только мою собственную кровать обмочишь, жало мне в бок…» Она вспомнила, как заверещал бывший производитель в питомнике, и это согрело душу. Вернулась к очагу: вода в котелке уже кипела, пора было засыпать крупу.
Сава и Ксюша отступили от двери, давая возможность Стасу вывести пленницу, которая, оказавшись в помещении с более ярким для нее светом, замерла и заслонила глаза ладонью. У ребят наконец-то появилась возможность лучше рассмотреть девушку. Опять же, если бы дед Павел не сказал, что внучке уже третий десяток – то есть двадцать лет ей было как минимум, – то никто из них не дал бы ей больше пятнадцати. Худющая, как и дед, она была одета в такой же, что и у него мешок с прорезанными в нем отверстиями для головы и рук. Ростом девушка была почти с Савелия, но из-за неестественной худобы все равно выглядела маленькой. А вот волосы у нее были такими же длинными, как и у Ксюши, но настолько грязными, что определить их цвет не представлялось возможным. И спутаны они были так, что походили на паклю – причем, уже бывшую в употреблении. Зато когда внучка деда Павла убрала наконец ладонь от лица, все ребята одновременно ахнули – на чумазом длинноносом лице светились такие огромные, такие зеленые – под изумруд – глаза, что вся грязь и вонь будто разом слетели с девушки.
– Я долго проваляюсь? – спросил Март.
– Ни хе… – начал было Савелий, но тут же закашлялся, покраснел и отступил за спины друзей.
– Два дня.
Девушка же улыбнулась вдруг (зубы у нее оказались удивительно ровными и белыми, даже Ксюша позавидовала), обвела ребят своим изумрудным взглядом и спросила, певуче и мягко:
– А потом?
– А вы кто?
– Поживем-увидим…
– Ну-у… – протянул Стас, чувствуя, что все слова вылетели вдруг из головы.
Ужинали они в молчании. Каша сегодня не удалась, но Март даже не поморщился. Впрочем, он же целый день ничего не ел. А может, и не один день. Кто сказал, что он появился здесь сегодня?.. Кстати, повезло самцу, болотные твари его не почуяли. А то бы и косточек не осталось…
– Знаю-знаю! – Чумазая красавица захлопала в ладоши. – Ты принц, и ты пришел меня спасать! А это твои верные слуги.
После ужина Айри вымыла посуду, достала давно приготовленное одеяние взрослой ведьмы и задула светильник.
– Прикольно! – Забыв о смущении, Сава вынырнул вперед. – Мы с Ксюхой, стало быть, слуги? А Стасик – прррынц?.. А ты тогда кто – прррынцесса?
– Пора спать. Я завтра рано уеду.
– Не надо, Савелий. – Ксюша взяла друга за руку. – Ну не надо, прошу, ты же видишь… – И, обернувшись к зеленоглазке, спокойно и дружелюбно сказала: – Мы не слуги. И принца среди нас нет. Мы такие же обычные люди, как и ты. А здесь мы оказались случайно.
Март повозился в темноте, поудобнее устраивая больную ногу. И опять взялся за свое:
– Случайно?.. – Девушка, словно задутая свеча, моментально потухла взором. – Значит, вы меня не спасете…
– А ты не боишься оставаться со мной в одном доме?
– А от кого тебя надо спасать? – спросил Савелий. – От него, что ли? – Он мотнул головой на деда Павла.
– Не боюсь! – отрезала Айри.- Покусившийся на ведьму умирает быстро и очень болезненно… Спи!
– Да, от него… Он никуда не пускает меня, привязывает, бьет… И почти не дает воды.
Уже на самом краешке сознания девушка вновь вспомнила ненасытных болотных тварей, лишившихся лакомого куска, и ощутила укол смутного беспокойства. Айри хотела ухватить ускользающую мысль, однако сон тут же загнал ее в глубины памяти.
– Где я ее возьму, воду-то?! – старик подскочил и, пошатнувшись, едва не упал. – Что я, волшебник? Дед Мороз? Так у нас тут не Устюг… этот… Великий. Это там, может, какой-нить мутант с бородой в красной шапке скачет
[2]… А я хоть и дед, да не Мороз, а всего лишь Павел. – Он насупился и пробурчал: – Воды ей!.. Запасы давно кончились, фильтры непри… негри… негодные, да и как я ее много натаскаю-то? Река – эвон где, а мне годков-то – восемьдесят скоро!..
– Я же просилась помочь! – вскинулась девушка.
***
– Ага, помочь!.. Сбежала бы и пары часов после не прожила. Да и не сбежала бы, так все одно и пустого-то ведра не подняла бы, а уж с водой!.. Помощница… – Дед Павел, словно в ожидании поддержки, обвел ребят поочередно пьяным уже взглядом. – Я ведь не нарочно… Мне ведь и впрямь никак… Сколько могу… А могу мало уже… Хорошо, дожди случаются. Но и додж… дожд… ждевой много не собрать. И фильтры, опять же… Голимую радиацию глотаем. И с водой, и с этим вот. – Он кивнул на бурую «закуску» и тут же обеспокоенно глянул на внучку: – Есть-то хочешь? Вон, тут осталось немного…
Девушка села за стол и стала жадно кидать в рот неаппетитные куски. Ребята невольно отвернулись. Дед Павел это заметил и, пьяно икнув, замахал пальцем:
Утром все было внове. Проснувшись, Айри сразу вспомнила, что она теперь взрослый человек, и осознание своего нового положения привело ее в какой-то трепетный, неистовый восторг. Юную ведьму уже не раздражало, что рядом спит приблудный мужчина по имени Март. Будь он хоть производителем, хоть слугой бомбардиров, хоть самим принцем Галлатом!
– Ага, чистоплюи, не нравится вам? Вы сами-то лучше, что ли, столуетесь? А где это сейчас бывает лучше?.. Разве что там… – Он опустил палец к полу. – Вот и думаю… Принцы они, ага… Темного царства только…
– Чего-о?.. – Сава прищурился. – Дед, ты, похоже, перепил.
Совсем недавно мама Гиневир, уходя, давала ей задание на день, еще вчера надо было думать, как его выполнить, а сегодня она сама себе хозяйка. Не вполне, конечно,- совсем хозяйка, наверное, только Повелительница. Да и та подвластна богине Нуаде…
– Нет, я еще не допил! – Старик словно опомнился и схватился за бутылку, водки в которой оставалось совсем немного. Но и эти остатки он разделил, вылил в кружку не все, приберег еще глоток. А налитое не стал опрокидывать в рот сразу, сначала обвел всех слезящимся взглядом и, всхлипнув, жалобно простонал: – Эх, за сы́ночку моего, за Игоречка… Царствия бы ему небесного, да нет больше его, небесного-то, одно подземное осталось, бесовское… Так шта… прости, Игореша!.. – И только после этого проглотил содержимое кружки.
Занимаясь утренними хлопотами, она даже запела – сначала негромко, под нос, а потом и вовсе в полный голос. Все равно гостю просыпаться пора.
– Кто такой этот ваш Игорь? – спросила, приблизившись к столу Ксюша. – И что за подземное царство? О чем вы? Вы говорили, что ничего и никого больше нет? Как вы вообще здесь оказались, как выжить сумели?
Тот сразу зашевелился, поднял голову, протер глаза.
– Доброе утро!
Айри кивнула – утро и впрямь было добрым.
– Хорошо спала? – Март улыбался.
– Как всегда! – Девушка постаралась, чтобы ответ прозвучал погрубее, и отвернулась, почувствовав, как губы сами собой складываются в ответную улыбку. Сейчас будем завтракать. – И, справившись с губами, глянула на гостя. Вообще-то я могла бы поесть и на ферме…
– Понял! – Март приложил руку к груди. Любезная хозяйка старается ради незваного гостя. Обещаю, что когда-нибудь отплачу не меньшим добром. Была бы возможность…
– Рассказать? – неожиданно спросил дед и трезвым взглядом посмотрел на Ксению.
«Чем ты можешь отплатить?» – подумала Айри. Но вслух сказала только:
– Расскажите…
– Расскажи, деда, – сытым голосом промурлыкала внучка. – И мне интересно послушать.
– Болтун!
– Сто раз уже слышала, – пробурчал старик, но ясно было, что и его уже пробрало на разговор, что развязала язык водка, что перед неожиданными слушателями можно облегчить душу. И он призывно махнул рукой: – Ладно. Садитесь тогда, буду рассказывать. Коль вы оттуда, – вновь ткнул он вниз пальцем, – то и так все знаете, ну да хуже все одно не будет. Потому – некуда хуже-то…
Парни подошли к столу и сели на лавку. Так уж получилось, что ближе к дедовой внучке оказался Стас. И девушка тут же прижалась к нему и горячо зашептала на ухо:
– Болтун хотел бы умыться.
– Ты все равно мой принц, пусть и не настоящий. Ведь это же ты меня спас. И ты… красивый.
Айри вытащила из сундука чистое полотенце, намочила.
Стас почувствовал, как вспыхнули его щеки. Он хотел отодвинуться, но рядом, с другой стороны, сидел Сава. Да и дед Павел начал уже свой рассказ. Парню не хотелось пропустить чего-нибудь важного.
– Вот, оботри лицо.
– И встать.
– Зачем?
Говорил старик долго. И потому, что много пришлось рассказывать, а больше из-за своего состояния. Спьяну у него не сразу получалось произнести некоторые слова, он часто повторялся, забывал, о чем только что говорил, перескакивал с пятого на десятое, а то и вовсе бормотал нечто неразборчивое. Пару-тройку раз порывался запеть, и ребятам приходилось прилагать усилия, чтобы вернуть его к более-менее внятной нити рассказа. Но, как бы то ни было, определенный объем информации друзья все же получили.
Спросила и тут же поняла. Стало до невозможности стыдно – тоже мне ведьма!.. Людей лечить собралась, а о том, что у них бывают естественные нужды, забыла.
Оказалось, что этот подвал, можно даже сказать – бункер, дед Павел (тогда еще вовсе не дед, а крепкий сорокалетний мужик) начал оборудовать еще в начале девяностых. То ли от потрясших тогда страну изменений у него слегка поехала крыша, то ли она поехала вовсе даже не слегка, а может, и вовсе была таковой изначально, но дураком дед Павел точно не был. И, хоть и не имел он высшего образования, ум у него определенно был инженерным, а уж руки, бесспорно, золотыми. Но тогда, в начале девяностых, когда развалился Советский Союз, Павел вбил себе в голову, что Бог отвернулся от своего творения – устал ли, разочаровался ли, то ему только ведомо, – и мир захватили темные силы – попросту говоря, дьявол со своей командой. «Меченого» Горбачева он считал однозначным ставленником сатаны, и по этому поводу с Павлом было лучше не спорить – крепко побить мог. Да никто и не собирался, тем более жена от него в девяносто третьем ушла, забрав с собой десятилетнего сына Игоря, а друзей он растерял еще ранее.
– Тебе помочь?
Но бункер дед Павел строил тогда не только для себя. Сначала думал – для семьи. Когда семьи не стало – для себя и для Игоря (жена все-таки позволяла встречаться с сыном). А уж когда в десятом году Игорь женился, и через пару лет у молодых родилась дочка Маринка, дед Павел (теперь уже настоящий дед) отдался «проекту» с удвоенной силой. В бункере было предусмотрено все: мощные перекрытия, фильтры для воды и для воздуха, огромный – на годы – запас воды и продуктов; имелся мощный дизель-генератор, запас солярки к нему, емкие аккумуляторы, печь… Приобрел он и три комплекта химзащиты с противогазами (тоже с большим запасом сменных фильтров). Правда, корил себя потом, что просчитался. Нужно было брать не три комплекта, а четыре: на себя, Игорька, его жену Иру и на Маринку. Но Маринка была еще такой крохотной, что представить ее в противогазе он просто не мог, потому и упустил из виду, что внучка вырастет. В итоге получилось, что не просчитался, а наоборот перебдел, но тогда-то он этого не знал, а потому сокрушался и после… После того, как Игореши с Ириной не стало. Когда не стало самого мира. Ведь Катастрофа была вызвана, по его словам, никакими не ядерными взрывами, а выходом наружу сил Тьмы. Поэтому и вместо Москвы теперь был Темный мир с раскрытым провалом в преисподнюю, и вместо всего остального мира – тоже. Где-то провалы были чуть меньше, где-то больше, не суть. Земля стала частью Темного мира. А Бог ушел. Уехал, улетел… И Царствие небесное переехало следом. Так что искать его теперь бессмысленно, и взывать к Богу тоже.
– Спасибо, сам справлюсь.
И так уж получилось, что как раз в день захвата мира силами Тьмы, в город по каким-то делам отправились Игорь с Ириной, оставив на деда Павла Маринку. Дед с внучкой выжили, за что он не уставал благодарить свою предусмотрительность. Дьявольские силы просто не заметили подземного бункера. Пока не заметили…
Он нагнулся, подобрал с пола вчерашний сук-посох, встал и поковылял к двери.
В общем, дед Павел стал жить-поживать, заботясь о внучке Маринке. Правда, он тут же переименовал ее в Матрену, потому что имя Марина ему не нравилось изначально: ну какая-такая «морская»? Откуда море в Москве? Матрешке же было все равно, поскольку к прежнему имени она привыкнуть не успела.
– Подожди! – Айри вспомнила, что вчера его ни разу не выводила, и не смогла сдержать испуга. Ты уже покидал дом?
Март виновато развел руками:
Первые годы, пока не кончились запасы воды, продуктов и топлива, жилось еще более-менее, хоть и сжималось иногда в тоске и отчаянии сердце деда. А вот потом… Хорошо, что на всякий случай дед Павел запасся и панелями солнечных батарей, хотя поначалу был уверен, что Солнце силы Тьмы тоже обязательно погасят. Но этого почему-то не произошло, а потому какую-никакую электроэнергию старик мог получать. Питаться пришлось крысами и теми мерзкими тварями, что удавалось поймать в силки и капканы. Зимой грелись у печки, в которой он сжег все деревянное, что смог достать в пределах досягаемости вокруг бункера. С водой было хуже… Все, что могло, пришло в негодность, включая фильтры. Дед Павел понимал, что они давно уже дышат радиоактивным воздухом, пьют радиоактивную воду, едят зараженное радиацией мясо, но все равно, выбираясь наверх, надевал костюм химзащиты и противогаз – это уже, наверное, стало традицией.
– Так и знал, что догадаешься. Не мог же я… Да и щеколда твоя так легко открывается.
Он ожидал, что вот-вот заболеет лучевой болезнью и умрет Матрешка, но внучка, на удивление, словно не замечала радиации вовсе. Может, в организме девочки произошла такая вот полезная мутация? Дед Павел понимал, что мутировать мог бы зародыш, а не ребенок, который пережил Катастрофу. Но кто сказал, что причиной приспособленности организма внучки к радиации была именно Катастрофа? Дело в том, что его сын, Игореша, служил срочную на флоте, на подводной лодке, где-то на Севере, в каком-то Видяево, будь оно неладно. В общем, что-то у них там случилось. Что именно – сын не рассказывал. Вряд ли ему сильно хотелось об этом говорить, да и не мог он, наверное, ведь тогда с этим строго было. Но признался как-то по дембелю, будучи в подпитии: боюсь, мол, батя, детей у меня теперь не будет… Дите-то родилось, а вот какой оно «подарок» с отцовскими облученными генами приняло – кто знает…
«Да,- подумала Айри.- Но ни один самец не стал бы этого делать…»
– Как же тебя не съели?
Чего Матрене точно не хватало, едва ли не больше, чем воды, так это информации. Читать дед ее научил еще тогда, когда она была совсем маленькой – было в бункере несколько книжек. А потом она стала просить еще и еще. Да не просто просить, а умолять, словно и правда голодала без чтения. Пришлось разыскать библиотеку, благо та оказалась не сильно разрушенной, и натаскать в бункер целую гору книг. Он старался брать только полезные книги: учебники, справочники, энциклопедии. Но как-то принес случайно попавший в очередную стопку книг фэнтезийный роман, после чего Матрешка замучила его требованиями найти еще чего-нибудь «эдакого». В результате в голове у внучки, по словам деда Павла, образовалась настоящая каша, и она просто-напросто тронулась умом, то и дело пытаясь убежать то на поиски принца, то – волшебного королевства, а то и вовсе – секретного космодрома инопланетян, чтобы улететь с ними в иные, прекрасные миры. В итоге пришлось ее привязывать и запирать в комнате, а иногда и слегка лупить – в «лечебных», разумеется, целях.
Спросила напрямую – его немедленно следовало напугать живым страхом. Чтобы в следующий раз был осторожнее… Пришла запоздалая мысль, что самец сейчас обмочится – прямо в доме.
– А вот и неправда! – подала голос Матрешка в конце дедова рассказа. – Ничего я не сумасшедшая. Просто мне тут очень скучно. Я и правда скоро сойду с ума от этих стен… Потому и убегаю… убегала. Я не верю, будто мир кончился. Не может такого быть! Я думала, что если не найду волшебного царства, то хотя бы людей встречу. Обычных людей, не обязательно принцев с принцессами. Я верю, что люди еще где-то есть! И я ведь была права – вот они, люди! И вот он, мой принц… – Девушка снова прижалась к Стасу и положила ему на плечо голову.
Однако Март не обмочился. Видимо, ничего не понял… Он поковылял к двери, потом обернулся и сказал:
– Наверное, я отвратителен на вкус… И стало ясно, что все он понял. Скрипнула дверь, в дом ворвалось стрекотание сверчков. И тут же оборвалось, потому что Айри захотелось тишины.
Савелий не выдержал и рассмеялся. Ксюша же, напротив, сидела с мокрыми глазами и так зыркнула на Саву, что тот едва не поперхнулся, но смеяться тут же перестал. Стас же готов был провалиться еще глубже под землю, пусть даже в ту самую преисподнюю, которая будто бы вышла наружу через провалы. Почему бы и здесь ей не выйти? Совсем чуточку, для него одного…
Пока Март отсутствовал, юная ведьма попыталась справиться с собой: похоже, она перепугалась больше гостя. Самец выходил наружу, и никто из обитателей леса не углядел в нем пищи. Удивительное везение!.. А если не просто везение? Ей показалось, будто она заглянула в колодец неведомой глубины и ничего там не увидела – ни воды, ни дохлой землеройки.
А дед Павел, закончив рассказ, допил, наконец, водку и сидел теперь, раскачиваясь и уставившись в никуда своими мутными красными глазами. Однако на слова внучки он все же отреагировал:
Когда гость вернулся, вновь спросила напрямую:
– Это не люди… Это бесы… Пропадешь с ними… В прис… в переспо… в преисподнюю затянут и мозг твой сожрут… Темные силы они потому шта.
– Кто ты такой, Март? Он лишь пожал плечами:
Старик неожиданно замолчал, будто его выключили, и запел, подвывая:
– Если бы я сам это знал!
– Вихри вражде-е-еебные веют над нами-и-ии,
Темные си-и-иилы нас злобно гнету-у-уут!..
В бой роково-о-оой мы вступили с врагами-ии…
Айри сменила ему повязку. Потом сели завтракать. Каша сегодня соответствовала недавнему настроению юной ведьмы – удалась как никогда. Во всяком случае, Март ел да похваливал. Айри же думала, что обо всем случившемся надо обязательно рассказать Бине. Одни небеса знают, кого к ним занесло. И вдруг поняла, что рассказывать не хочется – ведь тогда самца немедленно заберут. С другой стороны, если она не расскажет, Хозяйка все равно узнает обо всем во время Аудиенции…
Тут он снова «выключился», а точнее «переключился», поскольку продолжил начатое ранее:
После завтрака Айри впервые в жизни по праву надела голубое одеяние. И продолжала размышлять. Когда прибыла колесница, юная ведьма так ничего и не решила.
– А душу пытать будут… вечно пытать… и Господь не зыс… зуст… не заступится, потому шта нету его… Умер Бог… И ты тоже умрешь… А я уже умер.
Тут дед Павел разразился вдруг могучим храпом и свалился со скамьи под стол, где и продолжал храпеть столь зычно и мощно, что ребята даже удивились. Как-то вовсе уж не вязались такие богатырские рулады с его хилым старческим телом.
– Прикольно, – Савелий сказал и поднялся. – А теперь пошли дальше. Нечего нам тут больше делать.
***
– Погоди, – тихо сказала Ксюша. – А что, если и правда…
– Что правда? Что мы бесы? Приспешники темных сил?
Сегодня открытое небо уже не казалось таким бездонным, как вчера,- потому, наверное, что над головой висели легкие облака.
– Нет. То, что мира больше нет. Что только провалы кругом…
Первым делом Айри отправилась в питомник и в сопровождении Лиззи приступила к осмотру молодняка.
– Ксюха, перестань. – Стас нашел повод освободиться от Матрены и пересел ближе к подруге. – Дед Павел просто выжил из ума. Вот и про нас невесть что наплел…
– Хотя… – будто и не слушая Стаса, продолжила Ксения. – Хотя если и правда нигде нет ничего и никого, то какая разница теперь, куда мы пойдем?.. А возвращаться домой, не узнав правды, мне теперь совсем не хочется. Я не смогу с этим жить. Буду корить себя, что не попыталась узнать.
Бычков матки выкормили крепеньких. Правда, одного пришлось отбраковать из-за порчи в животе. Оставлять таких бессмысленно – только корм зря переводить.
– Вот и ладно, – потер ладони Савелий, – вот и двинули. – И шутливо поклонился Матрешке: – Покеда, хозяюшка. Счастливо оставаться!
– Сейчас позову серва,- сказала Лиззи. Айри остановила ее:
– Как?! – подскочила Матрена. – Как это «оставаться»?.. Да вы что?.. Я с вами!
– Не надо. Я сама.
– Вот уж нет уж, – замотал головой Савелий. – Даже не думай.
«Надо привыкать сразу,- подумала девушка. И к приятным обязанностям, и к неприятным».
– Но я… – Зеленые глаза девушки потемнели от влаги. – Но я ведь не смогу тут… теперь уже точно не смогу, когда знаю…
Бычок, разумеется, ни о чем не догадывался и, когда Айри взяла его на руки, доверчиво прижался к груди. Как ни странно, тепло его тела вызвало в сердце девушки странное чувство. Будто медовой лепешки отведала…
– Сможешь, сможешь! Еще как сможешь. Тем более дед у тебя. Он же старый. И в чем только душа держится? Как он без тебя?
Ведьма вынесла лопочущего бычка из питомника и направилась к опушке леса – туда, где меж двух высоких серух красовалась сеть ловчей паутины.
– А никак, – перестала вдруг плакать Матрешка. – Он все равно не сегодня, так завтра умрет, не видите, что ли? Он ведь и сам сказал, что уже умер. Мне тогда тоже придется умиреть. Даже раньше, чем он. Потому что если вы меня не возьмете, я жить не буду. Веревка есть вон, видели.
– Прикольно, – выпучил глаза Савелий. – Это что, шантаж?
Чуть в стороне, за правым стволом, замерло бурое восьмилапое тело. Еще на полпути Айри почувствовала ментальное давление – смертоносец заинтересовался намерениями приближающейся ведьмы. Открыла ему душу. Смертоносец тут же зашевелился, быстро сбежал вниз, верхние глаза сверкнули из-под нависшего лба и недобро уставились на бычка.
– Нет, – покачала вдруг головой Ксения. – Это не шантаж, ребята. Она и правда покончит с собой, я чувствую. Надо ее взять, иначе я не прощу себе…
– Привет тебе, хозяин!
– А ты что скажешь, прынц? – повернулся Сава к Стасу.
Конечно, смертоносец ей не ответил. Однако намерения понял отлично – хелицеры уже подрагивали, на кончиках клыков выступили капельки яда.
– Я скажу, что в лоб тебя сейчас тресну.
Айри поставила бычка перед пауком, отошла в сторону. Все еще улыбаясь и повизгивая, глупыш сам потопал навстречу желаниям смертоносца – наверное, хотел поиграть с восьмилапой махиной. Когда он приблизился, паук сделал стремительный выпад. Кончики хелицер на мгновение коснулись плеч жертвы. Маленькие ручки обвисли плетьми, ножки подогнулись – бычок покачнулся и рухнул ничком.
– За что это?
Волк потянулся к нему передними лапами, и девушка отвернулась. А когда вновь глянула в сторону паучьего «стола», голова бычка была уже отделена от туловища – смертоносец решил оставить ее на десерт. На маленьком личике застыла улыбка, широко открытые глаза смотрели в голубое небо. Будто пытались разглядеть там свою судьбу…
– За прынца. Еще раз назовешь – точно тресну. Не обижайся потом.
– Удачной охоты тебе, хозяин! – с трудом проговорила Айри: губы почему-то стали непослушными.
– Так а с этой-то что будем делать? Учти, если ты тоже скажешь, что берем с собой, то нянчиться с ней ты сам будешь.
– Ну и буду, – заявил вдруг Стас неожиданно для самого себя. Вероятно, он это сказал в запале, наперекор Савелию, но отступать было уже поздно, не по-мужски.
Ответом ей были мокрый хруст и волна безграничного удовольствия.
– Спасибо… – заплакала вдруг Матрена. – Спасибо вам, родненькие! А дедушка… Вы не думайте, он без меня еще и дольше проживет. На одного ведь и еды, и воды меньше нужно…
– Ладно тебе сырость разводить, – насупился злой сам на себя Стас. – Одевайся скорей, пока не передумали.
***
– Во что одеваться? – удивилась обрадованная девушка.
– В химзу, во что еще-то?
Бину она отыскала на площади.
– Мне… – запнулась, потупив взгляд, Матрена. – Мне не надо. Дедушка правду сказал, меня радиация не берет.
Здесь раздавались утренние задания наставницам. Правда, время для этого уже миновало – наставницы разошлись. В конце улицы мелькнула группа, отправившаяся на заготовку орехов алмик.
– Все равно одевайся, – сказала Ксения. – Не пойдешь же ты в этом… – махнула она на Матрешкин мешок.
– Ладно, я оденусь! Я буду делать все-все-все, что вы скажете! Только не бросайте меня, пожалуйста… – На глазах Матрены вновь заблестели слезы.
Орехи являлись главным богатством фермы: именно их сердцевина, когда ее добавляли в пищу бычкам, заставляла тех расти не по дням, а по часам – через два года такой диеты всякий из них по весовым данным уже соответствовал двадцатилетнему серву, и его можно было пускать на корм. В лесах, окружающих Гнездо Бейр, было разбросано около трех десятков подобных ферм, и они полностью удовлетворяли потребности Гнезда в мясе.
– Я ведь сказал: хватит лить воду! – прикрикнул на нее Стас.
После взаимных приветствий Айри сказала:
– Кстати, о воде, – поднял палец Савелий. – Как только ее увидим – неважно, реку ли, лужу, – ты в нее полезешь. Без костюма, голая. Раз уж тебе все равно радиация нипочем.
– У нас в сервах теперь бывший производитель, досточтимая Матерь. Через несколько месяцев среди наставниц и воительниц появится немало беременных…
– Зачем? – вытаращила зеленые глаза Матрена.
– Знаю,- сказала Бина.- Я сама просила прислать такого. Теперь с подчиненными станет намного проще работать. Все-таки они обычные женщины, в отличии от нас с тобой.
– Потому что ты воняешь!
Айри высокомерно усмехнулась:
Между тем на поверхности уже смеркалось. А может, так просто показалось ребятам, вышедшим под затянутое мрачными тучами небо. Но в голове у всех, кроме Матрены, сразу завертелись мысли о захвативших мир Темных силах.
– Им бы следовало родиться матками. Что за удовольствие – лежать под самцом?
– Вихри враждебные веют над нами… – пропел вдруг Стас и чертыхнулся: – Вот, черт, привязалась-то!..
Бина посмотрела на нее мудрым взглядом:
– Не поминай имя лукавого, – монотонно, но очень отчетливо проговорила вдруг Матрена.
– В жизни есть многое, непонятное человеку. Так решила Нуада, и нам следует подчиниться ее воле. Если не будут рожать воительницы с наставницами, придется увеличивать количество маток. А это менее выгодно, чем при существующем положении. Вот если бы они вынашивали плод не девять месяцев, а, к примеру, шесть…
– Чего-чего? – обернулся к ней Стас. И тут же крикнул успевшим уже уйти чуть вперед друзьям: – Стойте! Скорее сюда! Тут…
– Вряд ли это возможно,- возразила Айри.- Скорее следовало бы заняться отбором среди тех, кто способен рожать близнецов.
– Там есть свои проблемы… Таких детей надо дольше выкармливать. А кроме того, между ними существует какая-то эмоциональная связь, заставляющая разнополых близнецов избирать партнерами друг друга. В результате рождаются дети, годные только в бычки. Когда речь идет о самце, это неважно, однако если приходится отдавать в бычки девочку…- Бина замолкла и некоторое время смотрела на юную ведьму, словно не узнавая. Как твой найденыш?
А тут и впрямь происходило нечто странное. Матрена сорвала вдруг с лица маску, повалилась на землю, и ее стало крутить и выгибать, словно тонкое тело попало в огромные невидимые лапы. На губах девушки показалась пена.
И Айри не выдержала и выложила все. Старшая Матерь обеспокоилась:
Савелий и Ксюша подбежали как раз в тот момент, когда Матрена, устремив взгляд своих больших зеленых глаз в видимую ей одной точку, не переставая выгибаться, принялась вещать, заунывно и четко:
– Нету пути назад, ибо путь тот – в геенну огненную. К башням ведут пути через дворцы подземные… Не убоится кто, тот и получит все. Но просящему не воздастся, ибо с колен не взметнуться к небу.
– Надо немедленно доложить Хозяйке. Чем собираешься заниматься?
– Мне страшно, мальчики, мне страшно, – запричитала, пятясь, Ксения. – Это все из-за меня, это я решила ее взять!..
– Пойду в лечебницу.
– Ты не здесь не при чем, я тоже так решил, – попытался успокоить подругу Стас. Но девушка все пятилась и пятилась, пока не споткнулась и не упала.
– Возможно, я свяжусь с тобой. Они разошлись.
Поднимать ее метнулся Савелий, а раздосадованный этим Стас повернулся к Матрене. Та уже сидела на земле как ни в чем не бывало и, глядя на поднимающуюся с земли Ксюшу, во весь рот улыбалась:
У дверей лечебницы ведьму ждали трое – двое сервов и молодая наставница по имени Зана. Вернее, четверо, потому что Айри сразу почуяла во чреве женщины новую жизнь.
– Мы что, одновременно с Ксюшей упали? Вот ведь матрешки-то, да?
– Матрешки как раз не падают, – сквозь зубы процедил Стас. – Т-ты лучше скажи, что это было?
– Тошнит меня с вечера,- сказала та. Не беременна ли?
– Что было, Стасик, где? – Матрена поднялась на ноги и попыталась взять парня за руку, но тот отдернул ладонь. – Ты чего?.. А что вы так на меня смотрите? – перевела она взгляд на Савелия и Ксюшу. – Я что, еще больше испачкалась? Ну ничего, река-то уже близко. Я ведь помню, что мне в нее лезть нужно.
Айри выгнала на улицу слугу, велела будущей мамаше лечь на стол, задрала ей юбочку, приложила к животу ладони.
– Где река? – машинально спросил Савелий.
Конечно, ментального контакта с плодом еще не было – слишком ранняя стадия, но пол уже можно было различить.
– А вон там, – махнула рукой Матрешка. – Ну что, идем?..
– Да, сестра, у тебя будет ребенок.
И они пошли. А что оставалось делать?
– Девочка? – Зана ждала ответа с нетерпением.
– Самец.
Глаза наставницы подернулись пеплом.
– Жаль! – Она вздохнула. Айри развела руками. Все будущие мамаши хотели девочек, но небеса решали по-своему. На одну девочку рождалось десять самцов. Понять Богиню можно: миру требовались пища и слуги – и чем больше, тем лучше. Ведь в голодные годы смертоносцы и женщин с удовольствием поедали…
Глава 4
– Ладно, может, попадет в производители. Зана слезла со стола, поправила юбочку.
ЯВЛЕНИЕ ДЕМИДА
– Не поднимай тяжестей,- напутствовала Айри.
Небо на западе стремительно набухало черным. Громыхало пока далеко, но еще совсем немного, и предгрозовой вязкий штиль сменится шквалом, который принесет с собой ливень. Черт бы его побрал… Нет, опасности вымокнуть у мужчины, одиноко сидящего рядом с догорающим костерком, не было: за спиной виднелось вполне сохранившееся строение – то ли сарай, то ли сторожка. Раздражали духота и липкий пот по всему телу. Хорошо еще, что костюм не пропускал наружу вонь давно не мытого тела. Фу… Демид – именно так звали мужчину – поморщился. Эх, сейчас бы стащить с себя все, и в воду, прохладную, упругую, освежающую. Но лучше про это даже не думать. Только как, если река – вот она, руку протяни? Если слышишь, как плещутся волны по отмели, чувствуешь ни с чем несравнимый запах водорослей и еще чего-то такого… Речного, короче. Эх…
– Что ты, сестра! Не хочу урода! Наставница ушла. Ведьма усмехнулась: как все они беспокоятся о судьбах рождаемых самцов! Какая разница, все равно не узнаешь. Твое дело – выносить и выпустить на свет, а дальше… Как ни старайся, милая, от тебя ничего не зависит. Сервы делают вам уродов все чаще и чаще. Она вдруг подумала, что бывший производитель пойдет теперь нарасхват. Не иначе очередь установят. Тяжело самцу придется… Да ничего, выдержит. У производителей вся жизнь такая…
Молния с треском разорвала клубящиеся тучи. Практически одновременно резко ударил ветер. Именно ударил: старая береза, под которой доживало свой век древнее строение, заскрипела и рухнула, сломавшись пополам. Хорошо хоть, не на домушку…
В дверь несмело постучал серв. У него оказался сильный ожог руки – слуга был из кухонных.
Демид успел затворить за собой дверь и спрятаться внутри до того, как тяжелые капли набирающего силу ливня забарабанили по крыше. Избушка на курьих ножках… Кто построил ее, и для чего? Другого человеческого жилья поблизости не наблюдалось. Может, это рыбаки себе пристанище сотворили? Собственно, какое ему до того теперь дело? Избушка приняла его, укрыла от непогоды, а кто и зачем строил – какая разница?
Айри наложила ему повязку с мазью из иблисова листа. Хозяйка добыла его на юге, у пустынников, и обеспечила снадобьем всех своих ведьм. Лекарство было сильное – исцеляло любые ожоги, даже очень обширные.
Гроза тем временем разгулялась… Давно такой не было. Ветхое строение стонало под напором бури, но держалось. Жутковато, конечно, мало ли кого принесет в такую ночь? Демид усмехнулся: Бабу Ягу, к примеру. Как раз для нее избушка-то. Печки, правда, нет, да и сам Демид как кандидат на бифштекс совсем негодный: и староват, и суховат, и костляв, да еще и кусается больно. Умный мут таких, как он, стороной обходит. Его же, Демида, задача – не проверять лишний раз мутантов на наличие этого самого ума, не провоцировать. А то ведь голод не тетка. Муты, они тоже живые, то есть тоже хотят жрать, спать, любят тепло и чтобы никто не мешал им жить в свое удовольствие.
Второго серва укусил в лесу кровосос. Здесь иблисов лист не требовался, обошлось мастырником.
Когда больные ушли, Айри велела слуге вымыть пол, а сама принялась за ревизию имеющихся лекарств. Удовлетворенно покачала головой: после мамы Гиневир ей досталось богатое наследство – и мази, и порошки, и сушеные корни. Но лесные травы все равно надо собирать. Иначе в сухой сезон придется беспокоить новую Управляющую Гнездом, а та, по словам Гиневир, очень не любит лишних просьб.
Незадолго перед обедом Айри почувствовала, что ее вызывают. Она села за стол, закрыла глаза, сосредоточилась.
«Кто?»
С того момента, как он остался один, Демиду приходилось спать вполглаза. Не то, чтоб он жалел Жирдяя – тому участь быть слопанным в критический момент вместо Демида с самого начала была уготована, – но вдвоем все равно как-то веселее было. Да и отдых, само собой… Теперь Демид уже третьи сутки подряд был вынужден обходиться практически без сна. И даже здесь, в относительной безопасности, ему вряд ли удастся расслабиться. Всему виной побочный эффект таких синдромов, как «шило в заднице», «дурная голова ногам покоя не дает» или адреналиновый голод, если назвать это заумно. А всех сразу или по отдельности – не суть. Главное, что всем этим он был абсолютно доволен. Даже той засранкой, мухой, что укусила его тогда. Кажется, что это было уже сто лет назад…
«Бина, во имя Нуады».
***
«Слушаю, Старшая Матерь!»
«Бейр требует, чтобы завтра твоего найденыша доставили в Гнездо».
Мафия бессмертна. С того самого момента, когда один пещерный человек спер у другого каменный топор, и до дня сегодняшнего она живее всех живых. Ни войны, ни эпидемии, ни глобальный трындец не смогли извести тех, кто живет отнюдь не за счет трудов праведных. По скудоумию своему, не иначе, начальники станций, и иже с ними, в одночасье повысившие свой статус до, страшно сказать, глав государства, объявили тотальную войну всем воришкам, нахлебникам и остальным желающим пожить за чужой счет. Благое начинание. Только бесполезное. Ну вычистил ты свою станцию, прогнал-пустил-в-расход-отправил на обязательные работы пару-тройку бездельников и темных личностей. Если удалось поймать, конечно. И что? Гнойник-то все равно не уничтожил, и, что до зубной боли обидно, не уничтожишь никогда. Мафия бессмертна.
«Я могу его сопровождать?»
Нижегородские «мафиози» обосновались на территории СИЗО-1, что на проспекте Гагарина. Тюремное начальство и конвой благополучно сделали ноги при первых же признаках опасности, бросив на произвол судьбы и своих подопечных, и нехилый в основном арсенал. Среди сидельцев нашелся тот, кто смог дикую вольницу организовать, подчинить, заставить работать. Даже тех, кому все это было «в падлу». Умный человек, однако, оказался, сумел убедить, что иначе просто не выжить. Поначалу обитатели следственного изолятора попытались перебраться с насиженного в буквальном смысле места на «Горьковскую»
[3], но «четвертая мировая» была, пожалуй, самой короткой войной в истории человечества: жуликов быстро убедили, что идея с переселением не самая лучшая. Те увещеваниям вняли, и с тех пор никаких попыток покинуть свою вотчину не предпринимали. Неудачным оказался и рейд «горьковчан», замысливших вскрыть гнойник, раз и навсегда разобраться с беспокойными соседями, а заодно и территорию к рукам прибрать – пригодится. Незваные гости получили вполне заслуженный отлуп. Статус-кво воцарился если не навсегда, то надолго.
«Хозяйка разрешила».
Постепенно СИЗО как мини-государство вполне вписалось в политическую систему Нижнего Новгорода: его руководителей приходилось теперь приглашать на переговоры, считаться с их мнением и вести с ними дела.
«Поняла! Утром привезу его на ферму».
При этом воровская община сохранила для всех остальных свой статус «терра инкогнита»: бывшие сидельцы свято хранили свои секреты, не допуская посторонних дальше административного здания в «первой зоне». Это же правило касалось и челноков, и сталкеров – людей пришлых, нанятых общиной. Платили братки щедро, но очереди на «фейсконтроль» из желающих заработать не наблюдалось: коль взялся за гуж, не говори, что не дюж, костьми ляг, а что надо, доставь. Нужного человека сидельцы находили сами. Что-что, а разведка у них была на высоте.
Связь прервалась. А ведьма чуть не запрыгала от радости. Итак, завтра она предстанет перед самой Хозяйкой!.. Ей почему-то казалось, что эта Аудиенция полностью изменит ее жизнь.
***
***
– Слушай, Демид… А правду говорят, что ты в Дусте был?
Парнишка, совсем еще молодой, сказал это слишком громко, так что шумные посетители «Резвого пони» притихли, услышав волшебное слово – Дуст, то есть город Дзержинск – если на нормальном языке. «Конечно, по заводам бы там пошерстить… Тот же «Корунд» с его искусственными камушками. И еще кой с чем, про что лучше помалкивать. Но семьдесят с лишним верст… И не известно, что там еще ждет. Нет уж, увольте, самоубийц тут нет. И тут вдруг… А мужики-то и не знают».
После обеда пришлось лечить серва, отрубившего себе палец на левой руке. Пока Айри обрабатывала рану, серв скулил и потел.
Демид усмехнулся. Черт его за язык дернул третьего дня! Он и забыл уже, как по пьяни хвастался тут своими подвигами. Говорила мама: молчи, за умного сойдешь. Что ж это получается, теперь придется подтверждать квалификацию? Назвался груздем – полезай в кузов?
– Радуйся, что не изуродовал всю руку! – сказала ему Айри.- А то бы уже сегодня отправился волку на ужин. Отсутствие одного пальца твоей работе не помешает…
– Как я смотрю, ты сомневаешься. Завтра. – Демид немного помолчал, будто прикидывая в уме что-то. – Да, точно. Завтра в семь утра встречаемся у Ромодановского.
– Это зачем еще? – Парнишка явно не ожидал такого поворота.
Серв и без чужих советов радовался,- сквозь боль она хорошо чувствовала эмоции раненого,- но все-таки продолжал скулить. Слишком уж его пугал вид собственной крови… Потом явилась еще одна беременная наставница. Ей казалось, что уже пора ехать в Родильный дом, и пришлось объяснять, что на шестом месяце рожать рано. Живот велик? Так потому, что там, внутри, целых трое обосновались, но все, увы, самцы… Это для будущей мамаши было новостью – Гиневир ей ничего о тройне не говорила, и наставница не очень поверила юной ведьме, поскольку рожала уже четырежды, но каждый раз по одному. Спорить с нею Айри не стала: придет время – сама убедится…
– Ты про Дуст хотел? Вот и пойдем. Все сам узнаешь, потом будешь байки травить, девок завлекать. Ну?..
К концу дня девушка чувствовала себя так, будто вытянула из болота чертову дюжину камней. Самое удивительное, что больше всего сил отнимали вовсе не колдовские манипуляции, а разговоры. Оказалось, и самцы, и – самое удивительное! – женщины постоянно нуждаются в утешительных словах. Будто она не ведьма, а… Впрочем, как можно было бы назвать таких утешителей, Айри и сама не знала – окружающий ее мир ничего подобного не имел.
Мужики загалдели, посмеиваясь.
– Что, Заяц, слабо? В штаны наложил?
Когда солнце склонилось к закату, она зашла на кухню и взяла немного еды. Наставница подивилась, что ведьма берет на двоих, но Айри ничего не стала объяснять. Потом, кое о чем вспомнив, вернулась в лечебницу и подобрала в кладовой рубаху и штаны самого большого размера.
– Да не боись, с Демидом как за каменной стеной, морлоку не скормит.
А вот это зря он… В случае необходимости рука не дрогнет, поэтому скормит, еще как скормит – своя-то задница дороже. Пока Демиду везло, чуйка работала, но кто знает, как оно дальше обернется, особенно, когда в незнакомое место идешь. А Дуст – Дзержинск то бишь – был местом незнакомым, если не учитывать, конечно, что Демид там родился и прожил аж целых осьмнадцать лет. Малая родина, так сказать, от которой, он уверен, камня на камне не сталось и в прямом, и в переносном смысле. Много ли этой родине надо было, если добрая половина ее предприятий та-акую мерзость выпускала… Зазря Дустом не назовут.
Не сказать, чтоб Демида домой очень уж тянуло… Да какого черта! Тянуло! Еще как тянуло! И посмотреть хотелось, что там теперь, и подзаработать, если получится. Так что Заяц подвернулся как раз вовремя: в одиночку Демид ни за что бы туда не сунулся. Плохо только, что придется раскрыть свой небольшой секрет…
***
Лодку он нашел случайно. Зеленого, травяного цвета, она была легкая, как пушинка. Топливный бак лодочного мотора был заправлен под завязку, а в сарае обнаружились еще запасы горючки. И что Демида особенно обрадовало, помимо мотора в лодочке лежали два весла. «Я убью тебя лодочник…», – хрипело у мужчины в голове, пока он, стирая ладони до кровавых мозолей, учился с этими веслами управляться, но оно того стоило. Потом над лодкой он установил навес, чтоб какая тварь речная на его, Демидову, любимую тушку не позарилась. И вуаля! Красавица-лодка была готова для дальних и ближних походов. Вот на ней-то Демид и решил отправиться в Дзержинск. Вверх по Оке.
– Так, боец, слушай вводную…
Где Демид нахватался таких словечек, он и сам не знал. Понты чистой воды, но Заяц принял все за чистую монету и не просто слушал – внимал.