«Есть много причин, по которым юные драконы не покидают Долину. Огромный расход сил в Рессоне спровоцировал у нее ускоренный рост. Это ты и так знаешь. Но случись это здесь или в Басгиате, где ее быстро бы спрятали и погрузили в Сон-без-сновидений, она бы росла как обычно. – Его тона хватило, чтобы у меня зашевелились волосы на затылке. Он никогда не подбирал слова так аккуратно, никогда не следил за чужими чувствами. – Но в тот критический день мы совершили перелет от Рессона в Аретию, – продолжил он. – А потом снова перелетели в Басгиат, и даже там она несколько раз просыпалась. Старейшины никогда не видели, чтобы дракон так долго оставался во сне. И теперь ее рост непредсказуем. Вдоль передней части наших крыльев идет второй набор мускулов, формирующийся во время роста. Ее же мускулы не сформировались. Старейшины считают, она еще сможет летать… со временем. Когда укрепит для компенсации существующие мышцы».
В виде пони Пука любит подстеречь запоздалого путника и предложить подвезти его до дома. А потом диким и устрашающим галопом по горам и по долам занести неведомо куда и сбросить в конце концов в канаву далеко от места назначения. В собачьем обличье он обычно более миролюбив, хотя может и напугать.
– А ее не может восстановить Бреннан?
Пука — это ирландский дух, хорошо известный в Англии под именем Пака. В Ирландии в его характере причудливым образом перемешиваются веселье и зловредность, а его похождения дают сюжеты бесчисленным рассказам и легендам. Он часто является в виде черного пса или иногда осла. Он, судя по всему, нередко появляется в рэтах и лиссах (rath, liss), так как в стране множество старых фортов, которые называются Лиссафука или Рэт Фука. Самым известным из них является Пулафука, что в горах Уиклоу, где река Лиффи преодолевает пороги и прелестным водопадом падает в большую заводь.
А еще Пука любит дохнуть на ягоды черники в Ноябрьский вечер, как называют Хэллоуин, и потому в это время людям нельзя их есть.
Это все я виновата. Потому что воспользовалась ее силой в Рессоне. Потому что мы летели в тот день. Потому что пришлось возвращаться в Басгиат. Потому что она образовала со мной связь в юном возрасте и я прервала ее Сон-без-сновидений. Причины можно было перечислять хоть целый день.
Вот несколько рассказов из первых рук о том, как людям приходилось встречаться со свирепым черным псом.
«Нельзя восстановить то, чего не существует».
МРАЧНЫЙ ПУКА
Я следила, как Андарна ускорила шаг, чтобы угнаться за Сгаэль, щелкнув зубами на птицу, которая с криком тут же пожалела, что подлетела слишком близко.
Мистеру Мартину, который успешно работал чиновником на Востоке, пока не вышел на пенсию после войны, довелось пережить на редкость удивительную встречу с Пука. Его отец, отставной полковник регулярной армии, жил в старом доме в графстве Дерри, а он сам в то время готовился получить степень в дублинском колледже Святой Троицы. Было это в 1928 году, он учился в колледже последний год и готовился в июне сдавать выпускные экзамены. На Пасху он приехал на несколько дней домой. Весна в том году выдалась сухая и теплая, и вода в реке неподалеку от его дома стояла очень низко.
– Но она полетит? – Я уже узнала о драконах достаточно, чтобы понимать: жизнь без полета – не просто трагедия.
Однажды солнечным днем мистер Мартин отправился к реке поудить форель. Он стоял на сухом песчаном берегу и закидывал удочку в неглубокую заводь. И вдруг ему непреодолимо захотелось посмотреть направо вдоль реки. Обзор ему открывался небольшой, потому что ярдов через сто река резко поворачивала и там к самой воде спускалась ограда соседнего поля. И тут на реке показалось большое животное, которое плыло в его сторону. Сначала он никак не мог разглядеть, кто это — собака, пантера или что-нибудь еще, но даже издалека почувствовал угрозу, исходящую от этого животного, и, не теряя времени, отшвырнул удочку и бросился к ближайшему дереву — это был молодой ясень, и взобрался на него так высоко, что дерево опасно согнулось под его весом.
«Мы считаем, в конечном счете она натренирует существующие мышцы, чтобы поднять вес ее крыла», – заверил Тэйрн, но что-то в его тоне все равно настораживало.
А неведомый зверь все плыл и плыл, разбрызгивая воду лапами, и, проплывая мимо, поднял голову и посмотрел на мистера Мартина глазами, в которых светился почти человеческий ум, и оскалил зубы, то ли с угрозой, то ли с насмешкой. У мистера Мартина мурашки побежали по спине, когда он смотрел в эти ужасающие красные глаза, они казались горящими углями, вставленными в глазницы этой чудовищной морды. И тем не менее он все еще думал, что это какое-то дикое и кровожадное животное, сбежавшее, вероятно, из бродячего цирка.
– Считаете. – Я медленно повернулась и обожгла взглядом второго по размерам дракона на Континенте. – А значит, вы это уже обсуждали. Давно вы знаете?
Зверь вскоре скрылся за поворотом реки, и, решив, что он уже далеко, мистер Мартин спустился со своего ненадежного убежища, подобрал удочку и помчался к дому. Отца не было дома, но мистер Мартин схватил дробовик, зарядил его самыми крупными патронами и отправился на поиски зверя, сочтя, что пока тот на свободе, опасность угрожает всем, живущим по соседству. Но он потерпел неудачу. Все, кого он расспрашивал, даже те, кто должен был попасться зверю по пути, утверждали, что не видели ничего такого.
«С тех пор, как она проснулась здесь в середине лета».
Мое сердце перестало ныть и разом ушло в пятки. Андарна и тогда не распрямила крыло, но я ничего особенного не подумала, ведь она всегда казалась… неуклюжей.
Наконец мистер Мартин вернулся домой и рассказал отцу о своем приключении. Оба они долго ломали голову над тем, что бы это могло быть. На следующее утро он вернулся в колледж Святой Троицы и забыл обо всем. Вскоре после возвращения однажды вечером он открыл новую пачку сигарет, выбросил карточку, которая была вложена в пачку, а потом достал себе сигарету. Но в этот момент что-то показалось ему знакомым и он быстро поднял карточку с земли. И вот на этой карточке он и увидел очень живой портрет того самого зверя. Это была одна из тех карточек с ирландскими географическими названиями, на ней был изображен Пулафука и знаменитый водопад на заднем плане. А на первом плане был нарисован сам Пука — огромный черный пес.
– Что еще ты недоговариваешь?
До того как мистер Мартин увидел эту карточку, он и не подозревал, что это что-то потустороннее, но теперь он начал подробнее расспрашивать соседей и вскоре добыл немало интересных сведений. Зверь этот, как оказалось, по соседству неплохо известен, и ходило немало историй о том, как его видели в разное время. Обычно он стоял у реки у моста, но чаще всего в сумерках. А еще ему рассказали, что прошло уже больше пятидесяти лет с тех пор, как кто бы то ни было утверждал, что видел Пука при дневном свете. Больше мистер Мартин почти ничего не узнал, потому что вскоре ему предложили пост за границей и он уехал на восток.
Не может быть, чтобы он отослал ее прочь, пока мы разговариваем, если бы не волновался из-за моей реакции на новости – или ее реакции.
ПУКА ИЗ БАЛЛАХАДЕРИНА
«То, что она сама еще не заметила. – Он приблизил голову и посмотрел мне в лицо большим золотым глазом. – Полететь она полетит, но никогда не поднимет всадника».
Эот случилось с девушкой, чьи родители фермерствовали в трех милях от Баллахадерина в графстве Роскоммон, жарким летним днем, в шесть часов, лет шесть назад, ей тогда было шестнадцать. Она стояла на лугу за домом и вдруг заметила огромного черного пса ростом ей по плечо, который шел мимо примерно в трех или четырех ярдах от нее. Проходя, он обернулся к ней, скорее с интересом, чем враждебно, но ей показалось, что в его глазах светился почти человеческий разум. Ей и в голову не пришло, что это что-то сверхъестественное, даже не испугалась, пока пес не дошел до железных ворот, которые вели на соседнее поле примерно в двадцати ярдах от него. И тут к своему ужасу она увидела, как он спокойно и даже не замешкавшись прошел прямо сквозь закрытые ворота, как будто это было не железо, а туман.
* * *
Какое-то время она была не в силах двинуться с места, и волосы у нее на затылке просто встали дыбом. Затем она взяла себя в руки, повернулась и с криком побежала домой к матери. Но там ее встретили без особого сочувствия, потому что когда мать наконец разобрала, что она там лопочет, запыхавшись от быстрого бега, она резко велела девушке не вести себя как дурочка. А так как дочь настаивала, что говорит чистую правду, мать тут же и отстегала ее хорошенько. Это научило девушку впредь держать свои мысли при себе и вести себя сдержаннее, и только самые близкие друзья, которым она доверяет, слышали эту историю.
Никогда не поднимет всадника.
ПУКА ИЗ ГОЛУЭЯ
Один школьный учитель свидетельствует, что тоже видел Пуку, но с тех пор прошло уже немало лет. Тогда он был еще молод. Он жил в то время на севере Голуэя в городке под названием Баллипак, и было это в 1913 году. Однажды он отправился далеко за город, возвращался обратно на велосипеде уже в сумерках и вдруг заметил, что за ним следом идет огромный черный пес. Собака прыжками бежала за велосипедом и смотрела на него так, что он почувствовал себя неуютно, хотя даже сейчас не в силах объяснить, почему именно. Он продолжал ехать и нервничал все сильнее и сильнее, нервы у него были на пределе, и наконец, к невероятному его облегчению, пес остановился и оставил его в покое. И хотя мой учитель был очень напуган, он все-таки не счел это событие чем-то сверхъестественным; но когда он добрался до дома и рассказал человеку, у которого гостил, о своей встрече с «большой черной собакой», ему помогли увидеть все в несколько ином свете, и новое объяснение показалось ему даже более убедительным.
Слова Тэйрна отдавались у меня в самом сердце последующие три дня, пока мы посещали занятия тех профессоров, которые прилетели с нами в Аретию, а также некоторых участников революции и Ассамблеи. Даже перевод дневника Уоррика не удерживал меня от мыслей, и всякий раз, как предсказание Тэйрна мелькало в голове, я тут же задумывалась о чем-нибудь другом на случай, если ко мне прислушивается Андарна.
Эту «собаку» в округе хорошо знали, потому что она часто являлась именно здесь, и люди старались не ходить в тех местах в темноте в одиночку. Немало мужчин и женщин видели этого пса, и некоторым он являлся только на мгновение, а потом скрывался с глаз, как и не было его вовсе. Но до сих пор он еще никому не причинил вреда.
– Железный… дождь, – произнесла я вслух, выписывая в тетрадь эти слова, когда перевела очередной отрывок. На всякий случай трижды. Речь шла о какой-то довольно… странной магии.
ПУКА С ПОНТОНА
«Тебе о чем-то говорит „железный дождь“?» – спросила я Тэйрна, закрывая тетрадь на столе Ксейдена и потянувшись к рюкзаку. Если не поторопиться, я опоздаю.
А этот Пука часто появляется на поросших падубом и чахлыми дубами западных берегах озера Лох-Конн, а особенно — на красивой извилистой дороге, что идет от Лох-Конн к Лох-Куллен, на юг. Эти дикие и очень красивые места — просто идеальные декорации для появления таких романтических существ, как Пука, лепрехуны, клуриканы и другие ши-ог, всяческого малого народца, чьи жизни тесно связаны с жизнью самой земли. Не считая одиноко и голо стоящего Нефина, который возвышается мистически и величественно более чем на две тысячи футов над окружающей его равниной, эти края, пусть и прекрасные и свободные, не обладают ни великолепием, ни внушающей ужас величественностью, необходимой для великих кланов настоящих Сидов (ши) или для их богов и богинь природы, которые правят землей из своих таинственных пределов.
«А должен?» – отозвался дракон.
«Очевидно, иначе она бы не спрашивала. – Я так и чувствовала, как Андарна закатила глаза. – О-о… овечка».
«Еда не удержится в желудке, если будешь набивать его такими… – Тэйрн вздохнул, – темпами».
Некий старик — сегодня ему должно быть далеко за семьдесят, — который родился и вырос между двумя озерами, рассказал, что хорошо помнит, как во времена его молодости никто в одиночку после полуночи не решался ходить через Понтонный мост, разделявший эти два озера, из-за большого черного пса, который появлялся на этом мосту, на дороге и в местности к западу от него. Его можно было увидеть в самое разное время после двенадцати часов ночи, он выскакивал из кустов и злобно смотрел на припозднившегося путника, но старик, после того как шестьдесят лет назад переселился в город в нескольких милях от этого места и будучи человеком нелюбопытным, больше ничего о нем с тех пор не слышал.
Я подавила улыбку и поспешила на встречу с отрядом.
ПУКА ИЗ «ПОНТОННОГО МОСТА»
Следовало отдать должное Бреннану и Ассамблее: может, нам и приходилось делиться редкими книгами или втискиваться на лекции в любые свободные помещения на первом этаже, но все кадеты были вымыты, накормлены, имели кров над головой и учились.
Около двадцати пяти лет назад этого Пуку видели чуть западнее отеля «Понтонный мост». Дело было так: высокообразованная, известная и очень уважаемая повсюду в той части Майо леди прогуливалась по дороге не очень поздно вечером в компании своего сеттера и вдруг заметила на дороге какой-то черный предмет, он лежал прямо посередине дороги ярдах в двадцати впереди. Сначала она подумала, что это осел, но потом разглядела, что это очень большой черный пес. Пес посмотрел на нее, медленно подошел к краю дороги, сошел с нее на короткую траву пополам с вереском и тут неожиданно исчез. Можно, конечно, сказать, что она просто потеряла его из виду, но куда он мог деться? Ему совершенно некуда было спрятаться. И особо стоит отметить также поведение ее собственной собаки. Это был не особенно агрессивный пес, но достаточно смелый, чтобы постоять за себя, столкнувшись с чужой собакой. Он бегал широкими кругами вокруг моей знакомой, и в тот момент, когда она увидела Пука на дороге, сеттер был от нее примерно на таком же расстоянии, но слева; он что-то вынюхивал в траве. Он заметил Пука, когда тот встал на лапы, но вместо того, чтобы проявить интерес, какой обычно одна собака проявляет к другой, сеттер тут же бросился к хозяйке, явно напуганный. Поджав хвост и дрожа, прижался он к ее ногам и так стоял, пока Пука не исчез у края дороги. Как только это случилось, сеттер тут же успокоился и опять начал что-то вынюхивать, будто ничего и не случилось. Леди не сомневается, что это местный Пука попался ей навстречу, и поведение ее собаки только подтверждает такое предположение.
История проходила, кажется, в кабинете отца Ксейдена, и вчера мы начали тему Тирской революции, чтобы все знали, что на самом деле произошло шесть лет назад, но пока мы успели только охватить политическую ситуацию нескольких лет перед восстанием.
ПУКА ИЗ УИКЛОУ
Вместо испытаний и рукопашных Эметтерио каждый день гонял нас бегом по крутой скалистой тропе в долину, пока наши ноющие легкие не привыкли к высоте, но он предупредил, чтобы мы не расслаблялись. Конечно, немалое число кадетов, блюющих на обочине тропинки, говорило, что мы и не расслаблялись, и все же напряжение в его голосе подстегивало еще сильней.
В 1952 году Марго Райан, очаровательная и умная девушка, встретила Пуку при обстоятельствах, которые можно назвать типичными. Это случилось за один или два дня до летнего солнцестояния, и хотя была почти полночь — по летнему времени, конечно, астрономически — 10:30, но было вполне светло.
Ястребиный Нос Ульцес взял на себя физику, получив лишний повод целый час в день сверлить меня взглядом. А Боевую Секиру Килин назначили на летные маневры. Ассамблея сошлась на том, что мы можем безопасно поднимать стаю из тайного укрытия долины. И это означало, что у нас на руках было более двухсот очень скучающих драконов.
Она несла домой большой бидон пахты с соседней фермы и шла по спокойной сельской дороге уже недалеко от собственного дома, который находится в графстве Уиклоу недалеко от Редкросс. Шла она шла в тишине сельской ночи, тишине, какую городские люди и люди, живущие в странах, где повсюду полно всякой техники, и представить себе не могут. И вдруг услышала за спиной мягкие шаги, и тут иссиня-черный пес появился у нее из-за спины и спокойно побежал рядом с ней. Через некоторое время, так как он показался ей мирным и дружелюбным, девушка протянула руку и погладила его, не глядя. Но ничего не почувствовала, ее рука упала в пустоту, как будто она просто промахнулась. Марго попробовала еще раз и опять не смогла до него дотронуться.
Это озадачило Марго, и она оглянулась на пса. Он шел рядом с ней, живой и настоящий, только теперь чуть левее, подальше от нее, так, что она не могла до него дотянуться. Через минуту он опять подошел к ней поближе, и девушка снова попыталась его погладить, и у нее опять ничего не получилось. Это ее немного напугало, и она обернулась к нему лицом к лицу, но тогда он пробежал немного вперед и двигался теперь в нескольких футах впереди нее по самой середине дороги еще около пятидесяти ярдов, потом остановился, повернул голову налево и буквально растворился в воздухе прямо на ее глазах. Он не убежал, а просто исчез с того места, где стоял посреди дороги. А кроме того, в том месте вдоль дороги по обеим сторонам шла канава и земляной вал, без единого просвета, куда могла бы шмыгнуть собака.
И тогда Марго ясно осознала, что пес был довольно высокий, так что она просто не могла не достать его рукой, когда пыталась погладить, ее рука действительно прошла сквозь него, как сквозь туман.
Сури, член Ассамблеи с серебряными прядями в волосах, которая неприкрыто ненавидела меня, два дня назад улетела с Ксейденом и двумя другими лейтенантами. Незнание, где он, гадания, не попал ли он в беду, волнение каждую секунду, мысли о том, что он может быть в бою, вынуждали меня бороться с очередной волной тошноты в тот самый момент, когда мы вошли в театр в северо-западном крыле дома Риорсонов. Зрелище более чем впечатляющее. Не только потому, что здесь хватало места для всех кадетов, но и потому, что из всего, что можно было восстановить за последние шесть лет, они выбрали… театр.
И тогда ее волнение переросло в настоящий страх, и она поспешила домой, стараясь только не расплескать пахту. Семья встретила ее рассказ сочувственно и с интересом, потому что они хорошо знали, что все это вполне реально.
– Добро пожаловать на инструктаж, – сказала Рианнон, проведя нас до середины лестницы справа, к нашим местам.
– Хорошо. Может, нам расскажут, что творится в Наварре, – сказала Визия с ряда перед нами. Кроме Аарика и Слоун, у нас было еще четыре первокурсника, чьи имена я еще не запомнила.
В отличие от обычного инструктажа, сидели мы как на построении: по крыльям, секциям и отрядам. И, в отличие от карты в Басгиате, здешняя висела на сцене, занимая место кулис, и включала острова – пять больших и тринадцать маленьких, окружающих Континент со всех сторон.
– Те красные и оранжевые флажки, – отметил Ридок слева от меня, показывая на карту. – Это…
– Вражеская территория, видимо, – сказал Сойер, сидевший рядом с Ридоком.
– В смысле, не стычки с жителями Поромиэля. – Ридок достал из рюкзака ручку и тетрадь, и я последовала его примеру, положив свою переплетенную тетрадь на коленку. – А в смысле… враги – темные колдуны.
– Именно. Иссушенная земля, разрушенные города вроде Золии. Красные – это давние передвижения, оранжевые – новые.
Почти вся провинция Кровла оставалась нетронутой, но враг находился всего в дне перелета от нашей границы. Единственные передвижения, которые я заметила с тех пор, как видела эту карту в середине лета, – они приблизились к реке Стоунвотер. Приблизились к Наварре.
– Вы написали своим семьям?
Мои друзья не могли выдать наше местоположение, но им разрешили предупредить своих любимых: попросить уехать из приграничных земель, отправиться в более безопасные места. Я бы не удивилась, если бы Мельгрен решил казнить семьи, чтобы наказать дезертиров.
И во всем была виновата я. Я отвечала за крыло Андарны, за разоблачение правды раньше, чем Аретия была готова к действиям, за то, что привела сюда сотню всадников без разрешения, за тревогу, омрачавшую лицо Бреннана, из-за численности овечьих стад для всех прилетевших драконов, за то, что повесила мишени на спины родных всех моих друзей. Я сжала ручку так сильно, что она заскрипела.
Как я могла в прошлом году принимать сплошь правильные решения, а в этом – сплошь неправильные?
Все кивнули, и Рианнон добавила:
– Надеюсь, они поверят и уедут.
Аарик на стуле передо мной не потрудился повернуться.
– Я отказался от предложения написать, – буркнул он в сторону.
– Не сомневаюсь. – Я выдавила слабую улыбку. Его отец обосрался бы, если бы узнал, что Аарик не просто пошел в квадрант, но и выступал теперь против Наварры.
– Есть прогресс с камнем чар? – спросила Ри, и все головы сразу повернулись ко мне. Даже Аарик и Слоун бросили взгляды через плечо.
– Я уже три раза перевела нужный кусок и думаю, что близка. – Моя улыбка отражала их улыбки, потому что я верила, что и вправду близка. – Знаю, прошло уже три дня, но я многое подзабыла, а это самое странное магическое действие, о котором я читала. Наверное, поэтому его и не повторяли.
– Но как думаешь, у нас получится? – спросила Слоун с неприкрытой надеждой в глазах.
– Думаю, да. – Я кивнула, расправив плечи так, будто действительно чувствовала вес их ожиданий. – Надо просто убедиться, что все правильно.
И лучше бы я перевела правильно. Если виверны преодолеют утесы Дралора, нам остается полагаться только на эти чары.
– Приступим! – объявила со сцены профессор Девера – ее голос легко разнесся над сотней кадетов, и мы повернулись к ней.
– Прямо как в Басгиате, – с улыбкой сказал Ридок. – Но, знаешь… не совсем.
Ри придвинулась ко мне и прошептала:
– Странная магия?
– Я… – Я нахмурилась и прошептала еще тише, чем Ри: – Я думаю, Первые Шестеро владели какой-то магией крови. Я перевела этот отрывок уже три раза и каждый раз получала одни и те же слова, но никогда не слышала о применении крови… да о чем угодно подобном.
Рианнон изогнула бровь:
– Уверена?
– Насколько это возможно. Есиния пришла к тому же выводу, но думаю, лучше перепроверить. На всякий случай.
– Да. На всякий случай, – кивнула она.
– Добро пожаловать на ваш первый официальный инструктаж в роли предателей, – объявила Девера. Это сразу привлекло всеобщее внимание. Там, где у меня раньше был желудок, образовалась дыра. – Привыкайте к этому слову, – спокойно продолжала она, окидывая нас взглядом. – Потому что именно так к нам теперь относится Наварра. Неважно, что мы сами думаем о своем выборе, который сделали для защиты тех, кто не может защититься сам, – именно так нас теперь будут видеть друзья и любимые. Но лично я горжусь каждым из вас до единого. – Ее глаза нашли мои. – Трудно бросить все, что знаешь, все, что любишь, потому что так требует честь. Теперь прошу приветствовать подполковника Айсрая, который займет место куратора квадранта писцов, раз его с нами нет.
Должность Маркема. Образуют ли Есиния и двое других писцов собственный квадрант здесь, где их даже некому учить? Ассамблея этим утром закончила процесс одобрения Даина для обучения, и поэтому он сидел в первом ряду с остальными командирами крыльев. Я радовалась, что он вышел из заключения, но не менее радовалась и тому, что он держался на расстоянии.
– Здесь, в Аретии, мы верим в полную открытость, – сказал Бреннан, поднявшись на сцену к Девере.
– Все еще не верится, что он отказался от вашей фамилии, – пробурчал под нос Сойер.
Только мои одногодки знали, кто такой Бреннан, и, похоже, Девера и Эметтерио тоже решили подыграть смене имени. Может, подыграл бы и Каори, если бы отправился с нами, но тогда, в Басгиате, он посмотрел на меня в растерзанных чувствах и сказал, что его место – рядом с Эмпиреем.
У всех, кто остался, имелись свои резоны. По крайней мере, в этом я убеждала себя.
– Ему пришлось. К тому же мне нравится его имя. На тирском это значит «воскресший», – ответила я. Для меня он все равно был просто Бреннан.
– Во-первых, – начал Бреннан, – мы сделали, как вы просили, и оставили вас в ваших крыльях. Второе и Третье крылья, вы знаете, что теперь ваши командиры – Элени Джарет и Тиббот Васант. Мы ждем, что к завтрашнему дню вы выберете всех недостающих командиров секций или отрядов и известите о своем выборе профессора Девера.
Я пораженно заморгала.
– Вы не станете выбирать за нас? – спросил кто-то из Первого крыла. Такой протокол был в Басгиате.
– Хотите сказать, сами не справитесь? – хмыкнул Бреннан.
Этот Пука был, судя по всему, вполне дружелюбный, потому что он не пытался ее потревожить, а просто хотел ненадолго составить ей компанию. Он вел себя точно так же, как те, что описаны выше, из Баллигара и из «Понтонного моста».
– Нет, сэр.
– Превосходно. Далее. – Он повернулся в нашу сторону: – Мы перепроверили списки, но, похоже, Четвертое крыло может похвастаться не только Железным отрядом этого года…
Эти несколько рассказов из первых рук о встрече с Пука представляют интерес по нескольким соображениям. Например, из них можно заключить, что он может появляться в самой разной местности, он свободно себя чувствует и у текучей воды рек, и у спокойной воды озер, и в лесу, и на лугу, на оживленной дороге, и появление новомодных автомобилей никаких изменений не принесло. А кроме того, он является как в ночной тьме, так и при ярком дневном свете, и в сумерках, как молодым, так и старым.
Первокурсники, сидящие перед нами, завопили: честь иметь самое большое число выживших первокурсников после Молотьбы принадлежала нам второй год подряд. Бэйлор – коренастый малый с черными волосами ежиком – кричал громче всех, и я невольно улыбнулась, когда он толкнул плечом Аарика, чтобы тот не отставал.
В английской и шотландской мифологии, а также на континенте черный пес, хотя обычно не очень больших размеров, часто появляется как спутник ведьмы или слуга местного черта. Но эти зловредные духи не имеют никакого отношения к псу-Пуке, так же как и добрый английский Пак никак не связан с черной магией. Нет, Пука — существо самостоятельное и самодостаточное, с определенной долей патриотизма. Мы в Ирландии предпочитаем думать, что это — добрый кельтский зверь. И нам кажется, что его связи или родственные отношения с духами других земель — очень отдаленные, если вообще существуют.
– …но и секции Пламени принадлежит уникальная честь – сохранить полный состав. – Бреннан взглянул на Боди. – Дюрран, ты привел всех кадетов до единого. Видимо, теперь у вас Железная секция.
ОЗОРНЫЕ ПРОДЕЛКИ
Твою мать. Теперь я даже не старалась скрывать улыбку. Я знала, что Четвертое крыло привело больше всех кадетов, но чтобы не растерять никого во всей секции?
Нам всем случалось называть озорного ребенка бесенком, но давайте посмотрим, что на самом деле могут натворить те, чьим именем мы пользуемся, — настоящие бесы и духи. Здесь только несколько примеров, хотя отдельные случаи, описанные в других главах, такие, как рассказы о чудесном охотнике и блуждающей земле, могли бы вполне оказаться в этой главе. О нижеследующих примерах можно сказать только, что в двух случаях причиной озорства послужило то, что люди без спроса проникали на территорию, которую феи считали своей, а остальные — просто веселые шутки.
– Полагаю, вы бы хотели нашивку? – спросил Бреннан с легкой улыбкой.
МАСЛО
– Еще бы не хотели! – завопил Ридок, вскочив с места, и зашумела вся наша секция Пламени, включая меня.
Серьезным деревенским жителям, которые прекрасно знают, как должен вести себя хороший сосед, прекрасно известно, что, если живешь в местности, населенной духами, или даже просто останавливаешься там переночевать в пути, нужно обязательно принести небольшой дар невидимому миру, окружающему тебя, перед тем как ложиться спать. А потому мудрая хозяйка оставит глоток молока, или мисочку каши, или кусочек печенья у очага или даже снаружи, у дверей, перед тем как идти в кровать.
– Так точно! – отчеканил Боди, когда мы успокоились, глянув на нас через плечо с таким видом, будто в приличное место нас брать нельзя.
Происшествие, которое мы собираемся вам описать, произошло в 1938 году. У почтенной четы Коулманов был фургончик, и каждый раз, как выдавалась такая возможность, они отправлялись колесить по стране и с беззаботностью, свойственной туристам, останавливались на ночь где придется. В тот раз они возвращались с западного побережья в Дублин и проезжали графство Лейтрим. Стоял август, вечер был погожий, и они ехали не торопясь по проселочной дороге, высматривая местечко, где можно было бы остановиться на ночь, и в конце концов затормозили у поросшей травой обочины у ворот, за которыми виднелось довольно болотистое поле, оно полого спускалось к ручью, где путники собирались набрать воды.
– Мы подумаем. – Бреннан бросил взгляд на меня и широко улыбнулся. – А теперь – к делу. Начнем с ваших новостей из Наварры. Насколько мы можем судить по нашим источникам, люди ничего не знают.
У них был очень удобный фургончик, в задней части которого они устроили конуру для двух черных коккер-спаниелей. Обычно Коулманы оставляли дверь конуры открытой, чтобы собаки могли предупредить их о любом нежданном посетителе, приблизившемся к фургончику в ночи. Собаки очень любили этот пост и обычно спали бок о бок, положив головы на порог конуры и свесив передние лапы. И оттуда их глаза, уши и носы мгновенно заметили бы что-то подозрительное в округе.
Что? Как? Мы с Ри переглянулись в полном замешательстве, а по театру прокатилась рябь шепотков.
Как только они как следует поставили машину, мистер Коулман взял ведро и отправился на поле в поисках воды, пока его жена хлопотала на кухне и готовила постели. Было почти десять вечера, но все еще довольно светло, а воздух так тих и недвижен, что эту неподвижность, казалось, невозможно было потревожить. Мистер Коулман еще не вернулся с поля, когда его жена увидела невдалеке пожилую женщину, на голове у нее был платок, как его обычно носят жители западной Ирландии. Женщина прошла мимо мистера Коулмана, потом открыла ворота. Приблизившись к миссис Коулман, она обернулась и сказала очень спокойно и вежливо:
– К нашему удивлению, на форпостах успешно избавились от виверн, которых им подарил лейтенант Риорсон, и генерал Мельгрен не допустил распространения известий по королевству – хотя, очевидно, теперь об этом знает вся армия. И к сожалению, они по-прежнему не пускают граждан Поромиэля на территорию Наварры.
— Добрый вечер.
У меня упало сердце, и та моя крошечная частичка, которая надеялась, будто наш уход вызовет срочные меры и размышления, умерла болезненной разочарованной смертью. Но когда мы поставим чары, то станем безопасным маршрутом для поромиэльцев, которых по-прежнему не принимает Наварра.
— Добрый вечер, — ответила миссис Коулман.
– Наши войска удвоили патрули на границах с Тиррендором, – Бреннан потер большим пальцем челюсть, – но мы уверены, что наше местоположение до сих пор остается в секрете.
— Вы собираетесь здесь ночевать? — спросила женщина и, получив утвердительный ответ, добавила: — Тогда нужно оставить что-нибудь местным духам.
– Даже после того, как через всю Наварру пролетела самая большая стая Континента? – спросил кто-то из Первого крыла.
И с этими словами она тихо удалилась.
– Тирцы преданы восстанию, – сказала Слоун, вскинув подбородок. – Так мы жили в последние годы. Если мы что видим, держим при себе.
Если бы незнакомка сказала это все со смехом или настаивала бы, миссис Коулман решила бы, что это какая-то местная шутка или деревенский розыгрыш, но ничего подобного. В тоне незнакомки была такая спокойная, естественная уверенность, и именно потому ее слова произвели такое сильное впечатление. Но миссис Коулман ждали более приземленные и насущные дела, поэтому она выбросила из головы предостережение и занялась приготовлением ужина. Позже, перед тем как совсем ложиться, она решила найти место похолоднее и поставить туда масло, так как погода была жаркая. Миссис Коулман в тот день купила большой кусок масла и теперь развернула его и положила в миску. Там было два или три фунта, и миска оказалась полной до краев, моя знакомая хорошо помнит, как разгладила масло ножом вровень с краями миски. Потом она поставила миску на дорогу под ту часть машины, где уже улеглись на ночь собаки. Миссис Коулман накрыла миску перевернутой тарелкой, а сверху положила тяжелый камень, чтобы ни ветер, ни дождь, ни какая-нибудь мелкая зверюшка до масла не добрались.
Бреннан кивнул:
На следующее утро, собирая к завтраку, она вышла из машины за маслом и обнаружила миску и тарелку нетронутыми, точь-в-точь, как она оставила их вечером. Она выбросила камень в канаву и уверенно отнесла миску в кухоньку и только тогда сняла тарелку. Как только она это сделала, то с удивлением обнаружила, что две трети масла исчезли, причем самым поразительным образом: одна половина миски была совершенно пуста, причем казалось, что кто-то разделил масло пополам ножом, а со второй половины сняли верхушку, причем ее явно выгребали чем-то тупым и мягким — будто слизали огромным языком или зачерпнули маленькой рукой.
– Хорошие новости: наши многочисленные источники сообщают, что ваши семьи избежали преследований, и мы передаем им не только ваши письма, но и предложения убежища. Если они готовы рискнуть и отправиться в неведомое, мы постараемся доставить всех сюда.
Кто и как мог взять масло? Эта тайна до сих пор остается покрытой мраком. Как мог человек или крупное животное добраться до миски, не потревожив собак? И если бы человек, взрослый или ребенок, добрался бы до масла, он бы забрал всю миску. Между краем миски и дном фургона оставалось слишком мало места, чтобы можно было вынуть масло на месте, а если бы и было, то все равно это отняло бы много времени и в темноте невозможно было бы проделать это бесшумно, не разбудив собак. Нет. Человек определенно взял бы всю миску. Либо забрал бы ее себе, либо выбросил бы потом пустую миску подальше. Если ему нужно было только масло, почему он не взял все масло, а оставил часть на дне? И вообще, зачем предпринимать нелепый и бессмысленный риск, ставить миску на место, накрывать ее тарелкой, а не выбросить ее в канаву?
Секунду мне было трудно дышать из-за комка в горле. Папа им бы гордился.
Немыслимо, чтобы ее забрал человек; а животное не смогло бы водворить на место тарелку и камень. Путем элементарного исключения мы опять приходим к феям, потому что, со слов прохожей незнакомки, эта местность принадлежала им, да и выглядела она соответственно. А кроме того, именно такими шутками они и промышляют.
– О чем нам говорит отсутствие передвижений войск? – спросила Девера, покосившись на Бреннана. – Или ты забыл, в чем принцип инструктажа?
КАРТОШКА
– Прошу прощения. – Бреннан поднял руки и отступил. – Отвык за столько лет.
Это случилось с Мери Солон из Киллидена, и произошло это шестьдесят лет назад, когда ей было всего восемь лет. Ее родители являли собой редкий пример старого доброго характера и добродетели, какие встретишь теперь только на страницах викторианского романа. Они были почтенными арендаторами в поместье Киллиден, и их уважали и почитали все местные жители.
– Командование слишком занято сокрытием того, что притащил им на границу Риорсон, чтобы волноваться из-за нас, – ответил Даин.
– Пока что, – согласно кивнул Бреннан. – Возможно, они в шоке, но я не сомневаюсь, что мы будем вести войну на два фронта, как только они оправятся и решат, что именно можно выдать народу.
Джона Солона нельзя было не запомнить. Был он высокий, крепкого телосложения, держался прямо, у него была густая золотистая борода и бакенбарды и мудрые, строгие, но очень добрые глаза. В его семье царила настоящая дисциплина, которая иногда насаждалась довольно сурово, о чем напоминал хлыст, висевший на гвозде у камина. Но все делалось по справедливости, с любовью и пониманием, так что все члены этой замечательной семьи могли служить примером не только хороших манер, но и кристальной честности и правдивости и взаимной привязанности; все это и сейчас встречается среди старшего поколения.
– Когда мы будем сражаться? – спросил парень из Третьего крыла, показывая на карту. – С темными колдунами?
– Когда выпуститесь, – ответил Бреннан, подняв брови с серьезным видом, из-за которого он так походил на папу. – Мы не шлем кадетов на смерть, а именно этим все для вас и закончится, если попытаетесь сразиться с вэйнителем раньше, чем будете готовы. Вы умрете. Вам правда не терпится начать новый список погибших?
В поместье было три Джона Солона, и у каждого — большая семья, но никакой путаницы не возникало, потому что к именам добавляли удачные прозвища. Во-первых, был чернобородый и добродушный Джон Солон. Он был бейлифом, поэтому его звали либо Джон Бейлиф, либо Черный Джон, а его жену и детей — Пэдди Бейлиф, Мери Бейлиф и так далее, или Пэдди Черного Джона, Мери Черного Джона и тому подобное. Дальше, вниз по извилистой дороге, которая соединяла эти небольшие дома, жил другой Солон. Этот Джон Солон, и почти вся его семья отличалась чудесными золотистыми волосами, которые в некоторых случаях бывали слегка рыжеватыми. Их звали Бой Солонами, и это «бой» (boy) происходило от гэльского (buidh), которое звучит как «буи» (bwee) и означает «желтый». А через два или три поля жили Рыжие Солоны, которые, как вы, должно быть, уже догадались, отличались огненными волосами и неизменно синими глазами. Все эти три семьи состояли в родстве и жили в мире и согласии.
– Сорренгейл и еще двое не погибли, – ответил парень.
Однажды вечером в конце ноября, когда Анна-Мария Бейлиф, старшая дочь Черного Джона, которой тогда было лет восемнадцать или девятнадцать, была в гостях у Бой Солонов — она принесла какую-то весть от родителей и осталась на дружескую беседу. Обнаружилось, что у Боев почти не осталось молока, и Анна-Мария вызвалась сходить к Рыжему Джону Солону с кувшином и принести от него молока; его корова недавно отелилась, так что молока у них было вдосталь. Она взяла с собой малышку Мери, просто так, чтобы составить компанию, и малышка с радостью согласилась, потому что ей не часто удавалось оказаться на улице так поздно. Было уже около восьми часов, но все еще довольно светло, потому что луна только взошла, и до полнолуния оставались считанные дни, а легкие облака, спешившие по небу, скорее подчеркивали свет, чем затемняли его.
– А двое погибли! – рявкнула Имоджен, и всадник тихонько опустился на место.
– Когда будете владеть молниями, тогда и поговорим, – отрезала Девера.
Стояла прекрасная погода и было так светло, что на обратном пути они свернули с тропинки и пошли напрямик через два небольших поля, принадлежавших их соседу по имени Лэван. Эти места были им хорошо знакомы, они всю жизнь играли здесь и знали каждый камень в округе. Идти было недалеко, дома разделяли не больше трехсот ярдов, если идти по дорожке, а через поля, наверное, не больше двухсот пятидесяти.
– До выпуска вас научат, как встретиться с темным колдуном и выжить, – пообещал Бреннан. – Требуется другой стиль сражения и тренировки ваших печатей – вы уже наверняка заметили, что с ними здесь непросто. Помните: за пределами чар магия довольно дикая, но в настоящий момент мы расшифровываем дневник Уоррика, чтобы установить чары как можно скорее. Также мы работаем над собственной кузней, чтобы вооружить наши войска и летунов на грифонах, что входит в наши задачи…
Наполнив кувшин молоком, они чинно направились домой, Анна-Мария в правой руке несла кувшин, а левой держала за руку Мери. Они без приключений пересекли первое поле и перебрались через разваливающуюся каменную ограду там, где она была пониже, на второе поле. Но когда они шли по второму полю, Мери с большим трудом поспевала за своей взрослой спутницей, потому что поле было картофельное, с грядками в три фута шириной, которые разделяли борозды в фут глубиной. Ботва была в самом соку, толстые зеленые стебли плотно переплетались друг с другом и доставали девочке почти до колена. Ей только позже пришло в голову, что это очень странно — почему это вдруг ботва все еще зеленая, если уже конец ноября и по всем законам природы она еще три месяца назад должна была пожухнуть.
По аудитории пронесся неодобрительный ропот.
Анна-Мария легко шагала вперед, а бедняжке Мери все труднее и труднее было от нее не отставать и даже просто держаться на ногах, она спотыкалась и прыгала с грядки на грядку. И вскоре, к ее великому огорчению, ее спутница, вместо того чтобы помочь ей преодолеть наиболее трудные участки пути, стала ругать ее за то, что она скачет, а не идет нормально. Но маленькая девочка продолжала прыгать, и терпение ее кузины лопнуло.
– Прекратить, – укорил их Бреннан. – Летуны опасны, но они – не тот враг, которого вас учили бояться. Хоть некоторые и враждебны нам, о чем говорит нападение на Сэмарру четыре дня назад.
— Если ты сейчас же не прекратишь и не будешь идти спокойно, когда я тебя прошу, я расскажу твоему отцу, когда мы вернемся, а ты знаешь, он не любит, когда маленькие девочки шалят. Я уже расплескала много молока из-за того, что ты меня дергаешь.
Грифоны нападали на Сэмарру? У меня екнуло сердце. Мира.
— Но я ничего не могу поделать, — совершенно искренне отвечала Мери, — мне приходится прыгать, чтобы взбираться на грядки, и у меня ноги все время застревают в картофельной ботве.
– Что и напоминает нам об инструктаже, – продолжила Девера. – Согласно нашим источникам, один дракон пострадал, но в ходе боев ни один всадник не погиб, в основном потому, что на форпосте и присутствовал только один дракон – вы же помните о волнениях на границе? Чары не подвели, однако стая грифонов все же проникла на форпост, убив десяток пехотинцев, пока двух летунов не убили на самом низком уровне крепости.
— Мери, ты уже во второй раз говоришь эту глупость. Нехорошо притворяться, что здесь растет картошка, когда ты прекрасно знаешь, что никакой картошки здесь нет.
Без потерь среди всадников. Она в порядке. Как только мое сердце вернется на место, я снова смогу ясно думать.
— Но, Анна-Мария, здесь есть картошка. Разве ты не видишь? Смотри, вот же она, у меня под ногами.
– Они искали арсенал, – прошептала я. – Там находится арсенал.
— Мери, честное слово, я и не знала, что ты такая непослушная и рассказываешь такие небылицы не стесняясь. Я точно скажу твоему отцу, когда вернемся.
Может, граждане Наварры не знали, что мы улетели, но грифоньи летуны знали.
И она тряхнула девочку и в сердцах зашагала домой, а Мери продолжала спотыкаться и прыгать. А что ей оставалось делать? Но через несколько минут они уже добрались до края поля, перелезли через земляной вал, вышли на дорогу и молча направились домой, потому что Анна-Мария все еще сердилась на девочку за то, что так намеренно, как ей казалось, плохо себя вела.
– Скажи им, – тихо подсказала мне Рианнон.
Итак, Джону Солону сообщили об упрямстве его дочери, но, несмотря ни на что, она настаивала, что на том поле, через которое они шли, действительно росла картошка, а потому она просто вынуждена была прыгать через борозды. Вот тут ее отец сразу понял, что что-то есть загадочное в этих противоречивых рассказах. А кроме того, он знал, что на том поле никогда не росло никакой картошки. Он поставил Мери перед собой, положил руки ей на плечи и велел смотреть ему прямо в глаза и сказать ему снова, что она рассказывала правду. Он смотрел в ее искренние и честные глаза и без колебаний поверил, что она говорит от чистого сердца.
Я покачала головой, не желая доводить мысль до логического конца.
Он отправил ее спать, поцеловав на сон грядущий и сказав добрые слова, а потом обернулся к Анне-Марии и рассказал, какое решение пришло ему в голову. На следующее утро поле завтрака он опять заговорил об этой истории, и опять Мери слово в слово повторила то, что рассказывала накануне. Тогда Джон взял ее за руку и отвел на поле, о котором шла речь. Он перенес малышку через ограду и обошел с ней все поле, внимательно рассматривая его при свете дня. Вот оно, у нее под ногами, самый обычный пастуший луг, на котором уже много лет ничего не сеяли и не сажали. Девочка этому удивилась и одновременно не удивилась, потому что теперь она осознала, что, сколько она себя помнила, на этом поле никогда не росло картошки. Но накануне вечером картошка там точно была, и Мери все еще не сомневалась в этом и не сомневается до сих пор, потому что, несмотря на то что с того дня прошло столько лет, память о том удивительном случае все так же жива в ее памяти, и переплетенные картофельные стебли, грядки и борозды до сих пор стоят у нее перед глазами.
– Какие вопросы вы бы задали о нападении? – спросила Девера. – А то этот слишком долго инструктировал офицеров и забыл об искусстве преподавания. – Она снова сердито покосилась на Бреннана.
– Блин. Я тогда сам скажу, – пробормотал Ридок. Затем спросил в полный голос: – Они искали оружие?
Что же все это значит? Да ничего особенного. Просто шутка, которую озорные духи сыграли с маленькой девочкой, чье сердце и глаза были открыты тайному. Это была довольно злая шутка, но все-таки безобидная и дружелюбная, достойная скорее беззаботного смеха, чем злости, а злиться в любом случае бесполезно, когда сталкиваешься с «малым народцем».
– Именно, – кивнул Бреннан. – Это единственная причина, почему летуны будут атаковать наваррские форпосты.
КРЕСТЬЯНИН И ЭЛЬФЫ
Он глянул на меня с таким видом, будто знал, что на самом деле вопрос этот мой, а затем нацепил тот вызывающий вид неодобрения, который освоил еще раньше. Всем своим обликом он призывал меня встать и прекратить избегать последствий собственных действий.
Микки О’Махони принадлежит аккуратная ферма и около пятнадцати акров земли, а его милый одноэтажный дом с соломенной крышей стоит на самом берегу большого озера в графстве Майо. Добраться до него можно только или на веслах, или по широкой тропе с высокими земляными валами по обеим сторонам, которая отходит от ближайшей дороги. Тропа эта заканчивается прямо у его двора, который довольно круто спускается от нее, пока через десять футов не утыкается в высокую защитную каменную стену, выстроенную на галечном берегу озера. Во время сильного западного ветра или паводка, когда озеро поднимается после долгих дождей, становится понятно, насколько необходима эта стена.
Ладно.
Микки — убежденный холостяк и живет один, если не считать его собаку и животных на ферме, о которых он постоянно заботится. Но вместе с тем это великолепный образец сельского жителя, таким крестьянином мог бы гордиться любой народ — предельно честный, умный и уверенный в своих силах.
– Летуны напали на Сэмарру до или после того, как новости о нашем… – боги, как это назвать-то? – нашем уходе из Басгиата дошли до Поромиэля?
Жесткий взгляд Бреннана смягчился.
Тропа, перед тем как закончиться у двора Микки, проходит мимо десятка других домов, ближайший из находится за две — три сотни ярдов от его собственного дома. Последние пять или шесть домов берут воду из одного родника, который бьет из земли посередине небольшого луга на соседней с Миком ферме. Это необычный родник, в некотором роде неожиданный. Можно перейти через поле, так и не заметив в земле ямы с крутыми краями, пока она не окажется прямо у вас под ногами, она фута два глубиной и пять футов в поперечнике, со всех сторон нависает глинистый берег, поросший стриженой травой. Это прозрачное озерцо чистой воды, родник с журчанием бьет из сплошной скалы, которая составляет его дно и края. А потом он веселым ручейком стекает вниз к озеру, таким же прозрачным, как и озерцо, и не больше фута шириной. Перед родником есть широкий камень, на который можно встать, чтобы набрать воды, он всего на три дюйма поднимается над уровнем воды, а ручеек огибает этот камень и падает вниз маленьким водопадом. И конечно, сразу за этим камнем, нависая над ним, растет неизбежное сучковатое древнее терновое дерево, какие так любят эльфы. Вода в том источнике удивительно вкусна.
– После, – ответила Девера.
Однажды вечером, в октябре 1957 года, у Микки телилась корова. Как рачительный хозяин, Микки остался со своей коровой, пока новорожденный не оказался уже вне опасности, присмотрел за матерью и дитем и уложил их аккуратно на чистую подстилку.
Ком в горле болезненно распух, грозя прорвать мой фасад спокойствия. Они напали потому, что поняли: больше мы их снабжать не сможем. Они беззащитны.
– Ты не виновата, – прошептала Рианнон.
Вернувшись домой, он заметил, что был уже третий час пополуночи, Микки очень устал и ему неимоверно хотелось выпить большую чашку крепкого горячего сладкого чаю. Так что, вместо того чтобы ложиться, он отгреб пепел с тлеющих углей, которым предусмотрительно прикрыл их раньше, подбросил в огонь торфа, и вскоре в очаге уже пылал жаркий огонь. Но когда он захотел наполнить чайник и подвесить его над огнем, то обнаружил, что в ведре почти не осталось воды. Это его не особенно огорчило, потому что ночь была тихая, и ему даже приглянулась мысль прогуляться до родника. Итак, он радостно отправился за водой с ведром в одной руке и лампой-молнией в другой, оставив дом в свое отсутствие под присмотром собаки.
– Виновата. – Я сосредоточилась на конспекте.
Было не слишком темно, и хотя луны не было, небо было усеяно звездами, и ни единое облако не скрывало их света, так что лампа не была ему необходима, он взял ее скорее для пущего удобства. Он прошел по тропе до грубых каменных ступеней, которые были врыты в высокий земляной вал, окружавший поле, перешел по ним в поле и направился прямиком к роднику. Он встал на плоский камень у воды, поставил фонарь рядом, а потом двумя руками опустил ведро в воду и вынул его почти полным. Потом, взяв ведро в левую руку, нагнулся и правой потянулся за фонарем, но в этот момент фонарь пнули или выбили у него прямо из руки. Но Микки успел протянуть руку и схватить его до того, как стекло коснулось воды.
Бреннан повернулся к карте:
Однако фонарь успел сильно разогреться и Микки пришлось быстро поставить его на камень. Он поставил ведро и рассмотрел фонарь, чтобы убедиться, что тот не пострадал, и подкрутил фитиль поярче. Все это произошло так быстро, что он даже не задумался, как это случилось.
– Перейдем к вражеским передвижениям. За последнюю неделю вэйнители взяли город Анка. Неудивительно, учитывая его близость к недавно павшей Золии.
Когда Микки повернулся за ведром, он обнаружил, что, пока ловил фонарь, расплескал почти всю воду. Тогда он опять поставил фонарь на камень и снова опустил ведро в ручей. Как и в прошлый раз, он вытащил почти полное ведро, переложил его в левую руку и правой потянулся за фонарем. Но не успел он прикоснуться к фонарю, как его опять кто-то сильно пнул, и он улетел прямиком в воду. Теперь Микки не успел его поймать, фонарь погрузился в холодную воду, и раскаленное стекло разлетелось на тысячи осколков, но, что хуже всего, все масло вытекло из лампы в воду, так что теперь ее нельзя было пить.
Я не потрудилась поднять взгляд на Анку. Не могла оторвать его от Корина, где у виконта Текаруса находился второй известный светоч. Это был следующий крупный город между Золией и Дрейтусом, все еще вне территории, которую контролировали вэйнители. Приморский город в двух днях полета от Басгиата – но сколько отсюда? Я была готова спорить, что Тэйрн покроет расстояние за двенадцать часов.
Микки постоял немного, постепенно осознавая, что не может придумать никакого рационального объяснения этим событиям. И вдруг совсем рядом послышалось тихое озорное хихиканье. Микки огляделся с раздражением.
«Десять, – поправил он. – Но это не то чтобы безопасно», – пояснил он, хотя и не возражал.
— Ах это вы, негодяи, — пробормотал он, — уж вы-то мастаки на такие штуки.
«Так говорит и Ксейден. Но небезопасно и сидеть здесь, за чарами, без кузни и вооружения для всех, включая нас самих».
С этими словами он снял куртку, закатал правый рукав и, запустив руку в воду, достал пострадавший фонарь. При этом он крепко держал куртку другой рукой, потому что вполне разумно не хотел, чтобы над ним еще раз так пошутили. Затем, поставив фонарь между ступнями и придерживая его, он накинул куртку, несмотря на то что рука у него была мокрая и грязная, взял ведро в левую руку, лампу в правую и направился к дорожке. Не прошел он и половину пути, как сзади снова раздался смешок. Микки развернулся и гневно оглядел пустое пространство вокруг, а затем совсем выйдя из себя, яростно сказал:
Хорошо хоть чары мы скоро поставим.
— Клянусь небесами, хотел бы я вас поймать, вы розги просите, малявки, и уж я бы вас отхлестал за милую душу.
«Она верно говорит, – согласилась Андарна. – Ты сможешь донести светоч?»
Немного облегчив свою душу, он направился домой, где выпил кружку крепкого горячего чая с сахаром. Это его почти успокоило, хотя, когда он собрался спать, было уже четыре часа утра. И хотя Микки очень устал, он не мог заснуть, потому что почувствовал укол совести — довольно несправедливо, как мне кажется, но я на своем опыте знаю, что совесть — очень несправедливый собеседник.
«Оскорбительный вопрос».
Его мучили мысли о несчастных соседях, об их семьях, а у некоторых были еще и маленькие дети — утром они отправятся набрать чистой свежей воды на весь день и обнаружат, что она загрязнена парафиновым маслом, — и они не смогут пить чай, а может быть, и готовить еду. И наконец, совесть, этот настойчивый задира, взяла верх, и в результате через час после рассвета, около семи утра, Микки встал, взял еще одно ведро, тряпку и направился к роднику. Он энергично принялся за дело и досуха вычерпал озерцо. Затем аккуратно собрал все осколки, завернул их в бумагу и тщательно протер тряпкой каменное дно, пока не убедился, что масла там совсем не осталось. Тогда он встал и долго смотрел, как в озерцо набегает свежая вода. Когда ее было уже больше половины, он попробовал воду на вкус, чтобы убедиться, что все в порядке. Убедившись в этом, он направился домой и попытался возместить утраченный отдых.
«А сможешь донести светоч оскорбленным?»
Микки мудро подождал несколько месяцев, прежде чем рассказал об этом случае, и то только надежным друзьям. Он ждал, пока пройдет достаточно времени и соседям не почудится в воде привкус лампового масла. Он не держит никакого зла на местный «малый народец», более того, считает их шутку скорее знаком расположения.
Тэйрн зарычал.
ХОЛСТ
– Беспокоит то, что город, судя по всему, осушили, а затем темные колдуны отступили и перегруппировались в Золии, – сказала Девера. – О чем это нам говорит?
– Они организованны и базируются в Золии, – ответила Рианнон. – Это были поиски припасов для текущей кампании.
В начале июня 1947 года одна художница, мисс И. М., жила тогда в Коннемара и рисовала пейзажи этой обдуваемой всеми ветрами, но красивой местности. И с этой целью она однажды погрузила свой велосипед, свои рисовальные принадлежности и саму себя на автобус из Раундстона в Мэм Кросс. Не доезжая до Мэм Кросс, мисс И. М. покинула автобус в пустынном месте в трех милях к западу от него. Она свернула с шоссе и поехала по узким проселочным дорогам, внимательно оглядывая окрестности.
«Серебристая! – Тон Тэйрна сменился. – Приближается стая!»
Она не проехала и пары миль, как вдруг увидела как раз такое место, какое искала. Это был невысокий холм ярдах в пятидесяти от дороги, и девушка была уверена, что с него ей откроется приятный вид на окрестные поля. Перед тем как отправиться в путь, она погрузила на свой велосипед все, что, по ее представлению, могло ей понадобиться, и на взгляд строгого критика она была теперь похожа на Белого Рыцаря из «Алисы в Зазеркалье», потому что к раме у нее был привязан мольберт, коробка с красками, кисти и тому подобное лежали в корзине на руле, а складной стул, плащ-дождевик и остальное, включая коробку с ленчем, она укрепила на багажнике. Так как в тех местах удобства ценили больше, чем внешнюю привлекательность, большой холст — 24 на 20 дюймов — она прикрепила на спину, как те объявления, которые носит человек-реклама.
У меня перехватило дыхание, голова сама собой развернулась к задней части театра, будто сквозь маленькие окошки я могла увидеть хотя бы намек на грядущие события.
Выбрав место, она спешилась, положила велосипед на траву и стала распаковывать вещи, которые ей были нужны. Дорогу отделяла только неглубокая пустая канава, через которую легко было просто перешагнуть. А потом оставалось пройти пару перчей до того самого холма, который ей так понравился. Прихватив холст, моя знакомая направилась в ту сторону и вскоре нашла подходящее место, примерно на полпути к вершине холма. Она положила холст на землю, чтобы отметить место, внимательно следя, чтобы чистая белая лицевая сторона оказалась наверху. Из-за того, что дело происходило на склоне холма, холст лежал под углом градусов в тридцать к дороге.
– Да. Впервые они не просто поглощают территорию, но и занимают ее. Хорошо… – Бреннан притих – явно общаясь с Мабх, – затем сосредоточился, когда притих весь амфитеатр. – Всем собраться в большом зале и ждать там, – приказал он, повернувшись к Девере, а театр погрузился в тихий хаос.
Девушка отправилась за остальными вещами, но перед тем как перешагнуть через канаву, она оглянулась, чтобы убедиться, что место, где она оставила холст, ей действительно нравится. Холст лежал на том же месте, туго натянутый на своей раме, он буквально искрился, его девственную белизну подчеркивал яркий солнечный свет и короткая жесткая зеленая трава, на которой он лежал. Девушка еще раз одобрила место, продолжила свой путь к дороге, набрала в руки свертков и повернула обратно. Она подняла глаза, чтобы сориентироваться в направлении, но холста не было. Она замерла в крайнем удивлении, но сколько бы она ни искала глазами, не было видно ничего похожего на ее драгоценный холст. Перед ней простирался склон, поросший невысокой травой, и нигде не было ни щели, ни ямы, куда можно было бы спрятать что бы то ни было. Его не мог унести ветер, потому что ветра не было и в помине, и нигде не видно было ни человека, ни животного, которое могло бы его передвинуть.
«Сколько их, Тэйрн?»
Уверенная, что совершила какую-то глупую ошибку, мисс И. М. быстро поднялась на холм и положила вещи туда, где, по ее представлениям, она оставила холст. А потом начала тщательно систематически обыскивать окрестности в поисках холста, осматривая каждую пядь земли. Но тщетно. Ее взору открывался полный обзор на все четыре стороны, и даже самый маленький и неприметный предмет не ускользнул бы от ее внимания, а уж тем более большой и яркий холст. Через некоторое время она поднялась на вершину холма, с тем чтобы в последний раз оглядеться по сторонам, но это было бесполезно, и она была сбита с толку и уже, что вполне понятно, начинала злиться.
Я заставила себя дышать, вопреки ужасу, сунула вещи в рюкзак и встала, пока все вокруг делали то же самое в приглушенной панике.
Чем дольше она смотрела по сторонам, тем больше приходила в недоумение. Это было совершено бессмысленно, но факт оставался фактом: холста нигде не было. Мисс И. М. — умная и рассудительная девушка, и то, что происходящее не вязалось с логикой и здравым смыслом, раздражало ее даже больше, чем то, что она впустую потратила время и усилия. Но тем не менее делать было нечего, и спустя некоторое время девушка неохотно повернула опять в сторону велосипеда, расстелила на поросшей травой обочине клеенку и устроилась пообедать и выкурила сигарету в приятном безделье. У нее еще оставалось пара часов, перед тем как надо было собираться и отправляться к главной дороге, чтобы успеть на обратный автобус.
– Это за нами? – тихо спросил Ридок. – Наваррцы?
Я думала, у нас еще есть время. Как же… как это могло так быстро начаться?
Полчаса спустя, лежа на траве и глядя в глубокую синеву летнего неба, мисс И. М. оглянулась на холм. В следующее мгновение она отбросила сигарету в сторону и уселась, глядя, раскрыв рот от удивления, на свой холст, который все так же ярко сиял на солнце. Он лежал прямо перед ней, как раз там, где она его оставила. В происходящем уже появилось что-то сверхъестественное, а не досадное, поэтому она встала и довольно осторожно направилась к холму.
– Не знаю, – ответила Рианнон.
– Тэйрн справится с Кодагом?
К этому времени день уже клонился к вечеру и тени стали удлиняться, но было еще совершенно светло и видно все было не хуже, чем тогда, когда она только что приехала. Еще мгновение — и вот она уже стоит на склоне холма, глядя сверху вниз на блудный холст, который лежал точно там, где она его оставила, в шести футах от того места, где она сложила остальные вещи. Несколько несмело она взяла его в руки и осмотрела с обеих сторон, очень внимательно. Но на нем не было никаких отметин, которые наводили бы на мысль, что с ним что-то приключалось или что его вообще передвигали, — ни царапин, ни пятен. Девушка была вынуждена признать, что он такой же чистый, аккуратный и послушный, как и обычно. Но солнце уже стояло низко над горизонтом, и поздно было начинать рисовать, так что ей оставалось только возвращаться на дорогу и собирать вещи. Она взяла холст под мышку и направилась вниз, но резко остановилась, не пройдя и десяти шагов. Ей преподали урок, и одного раза ей было достаточно, а оставив вещи без присмотра она просто напрашивалась на новую, возможно, более неприятную шутку. С усталым вздохом мисс И. М. вернулась, повесила холст через плечо, набрала полные руки свертков, убедилась, что ничего не забыла, и отнесла все на дорогу.
Мой рот открылся и закрылся, когда я вспомнила дракона генерала Мельгрена. Мне даже не хотелось знать ответ на этот вопрос.
И Тэйрн подозрительно затих.
Там она укрепила все на велосипеде, уселась на него сама и поехала обратно к дороге, по которой ходил автобус. У нее еще было время, а потому она поехала по тропинке, пока не наткнулась на уютный белый дом, крытый соломой, и заглянула туда на минутку поболтать и спросить поточнее про свой автобус. Хозяйка приняла ее с той доброжелательностью, с какой западные селянки относятся к прохожим, и когда мисс И. М. рассказала о своем приключении, женщина рассмеялась мягко и с пониманием.
– Самая короткая революция в истории. – Сойер выругался под нос и туго затянул рюкзак.
— А… — сказала она, — чего же еще ожидать? Это же эльфов холм.
«Сорок. Приближается и Сгаэль, но она слишком далеко, чтобы… – Тэйрн замолк. – Погоди. Стаю возглавляет Тейн».
ВОЛШЕБНЫЙ ВЕТЕР
Тейн?
Волшебный ветер — это любопытный феномен. Он кажется очень похожим на странных «Пыльных дьяволов», которых можно увидеть на Востоке. Там в жаркие периоды в сухих и песчаных районах поднимаются небольшие смерчи, которые поднимают пыль высоко в воздух быстро вращающейся спиралью, передвигаются по земле с разной скоростью и иногда принимают самые фантастические формы. Эти причудливые столбы пыли порой расширяются кверху и становятся похожи на гигантские фигуры, которые угрожающе размахивают руками. С большим облегчением видишь через некоторое время, как они оседают и уходят в землю. И некоторые выглядят вполне устрашающе, и понятно, почему такое зрелище наводит людей на мысли о великанах и джиннах.
Мира. Мой живот скрутило от страха. На хер ожидание!
Ирландский вариант этого феномена имел место недавно, в 1955 году, когда миссис Фицджеральд из Турлох-Парка, что недалеко от Каслбара, вышла однажды после обеда в большой сад, окруженный каменной стеной. Этот сад находится немного в отдалении от дома, и идти к нему нужно через поле, которое носит романтичное имя Гортнафуллах — или, по-английски, Кровавое Поле. В тот год поле оставили под траву, и его недавно косили. Сено увязали в стожки, которые мы в Ирландии называем «lapcock», — маленькие неплотные свертки сена, размером примерно с пуф в гостиной. В тот день погода стояла очень жаркая, воздух был неподвижен, и только дальние деревья подрагивали в раскаленном мареве.
Я протолкнулась в проход мимо Сойера и побежала, наплевав на все зовущие меня голоса, даже Бреннана. Пробежки каждое утро в последние три месяца усилили мое преимущество перед большинством всадников в зале – уж в скорости я была хороша.
Миссис Фицджеральд неторопливо шла по полю и вдруг увидела, к своему великому удивлению, как несколько стожков поднялись в воздух футов на десять и, быстро вращаясь вокруг себя, весело поплыли ярдов пятьдесят, перелетели через забор и скрылись на соседнем поле. Вращаясь, стожки быстро разлетелись на отдельные клочки сена. Но все-таки для подобных поразительных выходок не было никаких причин, потому что воздух был совершенно неподвижен, ни намека на ветерок. Вообще-то такие вихри возникают, только когда в целом нет поперечного движения воздуха, и даже находясь почти вплотную к ним, не чувствуешь никакого ветра.
– Готовьте баллисты! – перекрикнул общую сумятицу Бреннан.
Такое может вдруг случиться в тихой ирландской сельской местности, но это такая редкость и выглядит так невероятно, что подобное с легкостью отождествляют с эльфами, феями и тому подобным. Да и поразительно было бы, если бы этого не происходило — в Индии, например, «Пыльных дьяволов» приписывают джиннам. Эти два явления, несомненно, родственны и возникают благодаря одним и тем же законам физики. Но, хоть и принимая естественные объяснения, не стоит слепо объяснять все необычные явления одним и тем же способом, потому что некоторые не так легко постичь, если присмотреться к ним повнимательнее. Вот, например, такой случай.
Миру убьют. А может, она сама прилетела убить нас. Так или иначе, сперва ей придется посмотреть мне в глаза.
Работая ногами, я промчалась через театр, подрезав у выхода Первое крыло и вылетев в главный коридор. Статуи и гобелены расплывались перед глазами, легкие горели, когда я проскочила мимо стражников и всадников, выбегающих в коридор.
За несколько лет до войны в графстве Лонгфорд шесть или семь человек — мужчина, женщина и несколько подростков — трудолюбиво косили сено на длинном и узком лугу, один конец которого был значительно выше другого. Это поле оставили под сено в первый раз, и теперь, скосив сено, люди собирали его в довольно большие плотные стога по шесть и больше футов в высоту. В более высокой части поля они нашли большой плоский камень, всего на несколько дюймов выше травы, который послужил замечательной сухой и твердой основой для одного из стогов.
Прошу, Данн, не дай ей спалить этот дом раньше, чем я успею ее вразумить!
Час или два спустя они работали в нижней части поля, один из детей воскликнул предостерегающе. Они быстро подняли головы и увидели, как стог, который они сложили на камне, поднялся в воздух на несколько футов в воздух, пролетел пару десятков ярдов и аккуратно приземлился на траву в новом месте. Они смотрели в недоумении, потом подошли поближе. И точно, стог спокойно стоял на траве, так же аккуратно перевязанный. На камне не осталось ни травинки. Они мудро оставили его на новом месте, рассудив, что у фей были на этот камень свои планы, а потому его лучше не трогать. Трудно приписать такое обычному вихрю.
Я пронеслась мимо Эметтерио, кричавшего мне идти в большой зал, потом чуть не поскользнулась на повороте в вестибюль, не смея переходить на шаг, даже когда сердце заколотилось, напоминая о высоте над уровнем моря. Стражники держали двери открытыми – наверняка, чтобы всадники могли без препятствий садиться на драконов, – и я пролетела прямо на двор, едва касаясь ногами мраморных ступеней. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тейн раскрывает крылья, заходя на посадку.
ЧУДЕСНАЯ МУЗЫКА И ТАНЦЫ
Я чуть не подавилась страхом, но буквально слетела с лестницы и остановилась футах в тридцати от нее, вспоров ногами гравийные дорожки.
Примерно в 1904 году юный Брайан С. был занят в саду однажды летним днем. Было около трех часов, он косил крапиву у конюшен, и вдруг до него из-за деревьев донеслись звуки музыки и танцев, оттуда, где на пригорке в дальнем конце сада стоял старый садовый домик. Это его озадачило, потому что к тому времени домик уже почти развалился. В нем было только две комнаты, одна над другой, а дверей и окон уже в помине не было. Лестница тоже пропала, от нее осталось только первые четыре или пять ступенек, но крыша и пол второго этажа были достаточно крепкими. Услышав музыку, Брайан пришел к заключению, что какие-то парни из деревни веселятся, когда все порядочные люди работают, и, что хуже того, у них хватило нахальства бездельничать под самыми окнами Большого дома. Пока он шел между деревьев, звуки музыки и топот ног танцующих становились все громче, и он слышал веселый смех и обрывки разговоров. Он уже понял, что поймал их, потому что убегать им было некуда. Вот он вошел в дверной проем, взбежал по лестнице, быстро подтянулся на руках и запрыгнул в комнату наверху — и обнаружил, что она совершенно пуста. Там и мыши негде было бы спрятаться и никто не смог бы ускользнуть через маленькие оконца.
Серьезно напуганный, Брайан быстро ретировался, и, спускаясь по лестнице, он увидел в дверной проем Лис Арден, знаменитую крепость, где издавна обитали феи и эльфы, она была меньше чем в четверти мили от того места, и тогда он все понял. А кроме того, не прошел он и двадцати шагов от домика, как музыка, танцы, радостный смех и говор множества голосов возобновились, теперь будто в насмешку, даже громче, чем прежде.
Скала разлетелась пыльными волнами от удара когтей зеленого дубинохвоста, и я вскинула руки перед лицом, когда Тейн приземлился прямо во двор перед воротами, перегородив выход в город, а по бокам от него так же жестко приземлились еще два дракона.
Брайан все еще жив и здоров и очень хорошо помнит этот любопытный случай.
ВЛАДЕНИЯ И ТРОПЫ ФЕЙРИ
Я закашлялась, когда пыль развеялась, и тут же увидела перед собой злобных красного и оранжевого с оскаленными зубами.
В Ирландии на каждом шагу встречаются места, посвященные фейри. Названия мест показывают, с какой древности тянутся эти предания. Излюбленные места их обитания — холмы и пригорки. На тех же пригорках когда-то стояли селения или обнесенные частоколами крепости древних ирландцев, и часто их принимают за жилища волшебного народа. Но фейри вовсе не привязаны ко всем этим ратам, дунам и лиссам и часто избирают для себя скалистые взгорья, каменистые лощины или безлюдные рощи. Там их и видят, когда они выходят заняться делами своего поселения. Фейри часто путешествуют с места на место по собственным тропам, невидимым для глаз человека, но горе тому, кто затеет постройку на их тропе и помешает им свободно переезжать, куда вздумается.
Твою ж мать, еще четверо сели на внешние стены, сотрясая каменную кладку. Они повсюду!
Все это отлично известно каждому сельскому жителю в Ирландии, и ничуть не кажется им удивительным. В 1932 году восемнадцатилетняя девушка жила в служанках в Большом доме. Как-то под вечер у нее не было работы, и она с другими девушками сидела у пруда неподалеку от главных ворот поместья. Вдруг на дороге послышался звон подков. Девушка вскочила с места, сказав подружкам, что должна бежать в дом, потому что едут «знатные гости» и понадобится ее помощь.
Сердце упало. Нас предали. Кто-то выдал наше местоположение Наварре!
Но она не успела отбежать далеко, когда на дороге показались восемь всадников, мужчин и молодых женщин, в ярких одеждах, с цветными седлами и сбруей. Девушки сидели на дамских седлах, мужчины — на мужских, и все смеялись и весело болтали. Не дальше чем в сорока ярдах от нее они свернули направо на травянистую обочину, пересекли луг и скрылись в склоне небольшого поросшего терном холма фейри. Они проехали сквозь землю прямо на конях, так же непринужденно, как люди въехали бы в ворота конюшни. Тут девушка пожала плечами и вернулась к подружкам. На вопрос, почему вернулась, она ответила: «А никакие не знатные гости. Просто компания фейри явилась в тот холмик».
«Тэйрн…»
Путешествуют фейри не только верхом — на волшебных или обычных конях. Если путь недалек, они, разумеется, ходят пешком, но на дальнее расстояние, по общему мнению, передвигаются посредством «буачаллан буй», или желтого крестовника. Так что, заметив на траве вырванный с корнем и небрежно брошенный стебель крестовника, можно заподозрить, что на нем ездили фейри, особенно если стебель высокий и мощный. Говорят, фейри ездят на крестовнике, как ведьмы на помеле. На счастье наших волшебных друзей, в Ирландии этот красивый сорняк встречается повсюду. Думается, хороший хозяин, который очистит свой участок от сорняков, вызовет их неодобрение.
«Здесь!» – ответил он за секунду до того, как рухнуть с неба, словно хренов метеор.
Если к их тропам относятся без должного уважения, может случиться беда. Вот две истории.
КАК МИККИ ЛАНГАН НЕ СУМЕЛ ПОСТРОИТЬ ДОМ
Земля содрогнулась от удара слева от меня, и тень черных драконьих крыльев заслонила солнце над головой. Тэйрн заревел так, что у меня застучали зубы, потом опустил голову, нависнув шеей в каких-то дюймах от моего плеча, и выпустил реку огня в недвусмысленном предупреждении перед лапами драконов.
Микки Лангану так надоели бродившие вокруг дома утки, куры и гуси (и собственные, и соседские), что он решил перебраться жить на окраину деревни, где у него был участок земли под названием Пайрк Руа.
Не сказав никому ни слова, Микки рано утром вышел из дому и, дойдя до Пайрк Руа, быстро выбрал место на пригорке, откуда открывался чудесный вид на гору Нефин и отрог горы Окс. Рядом протекал ручей, а чуть поодаль был древний источник. До ближайшего соседа — не меньше четверти мили. Больше не придется гонять гусей, уток и кур. Микки внимательно осмотрелся, высматривая холмы фейри. Выбранное место не лежало на прямых линиях, соединяющих волшебные жилища, так что новый дом не помешает хозяевам совершать свои ночные экскурсии.
На мгновение меня опалило жаром, после чего он отстранился, по-змеиному покачивая головой.
Все, казалось, было в порядке. Микки отметил будущий фундамент камнями, окропил землю святой водой и начал рыть яму для фундамента. Через несколько часов проходивший по дороге сосед окликнул его: «Байл о диа орт, ае кад. Та ту а денем, а Микель?»