А строго «антр ну»… Отчасти будучи номинальным мусульманином из солнечного южного Баку, загадочно молчу с присущей мне мягкой интеллигентной улыбкой. Понятно, из-за природной скромности… Но мы-то с вами зна-аем!..
Андрей Лазарчук: «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее»
Святослав Логинов: Мне вообще не кажется благом давление одного народа на другой. Впрочем, это давление обусловлено объективными причинами, так что я ничего с ним поделать не могу.
Евгений Лукин: Да, разумеется, благо. Не такое, конечно, как гитлеровское давление с Запада в 1941-м, но всё-таки…
Сергей Лукьяненко: Может быть. Но это то горькое лекарство, которое при малейшей передозировке убьет пациента.
Сергей Переслегин: Скорее, это давление активирует в России интерес к исламу, создание таких необычных и прогрессивных идей, как «русский ислам», то есть — к работе с идентичностями. Кроме того, антропоток, идущий с юга, можно и д
олжно использовать в интересах экономического развития России.
Геннадий Прашкевич: Нет, не кажется. Насилие и жестокость никаких процессов не активизируют, кроме ответных жестокости и насилия.
Вячеслав Рыбаков: Не знаю. Не уверен. Не те это методы, не те… Вон, четверть Сибири уже под китайцами — а никакого центростремления и в помине нет. Если для тебя Родина — это банк, в котором лежат твои кровные наворованные, дави тебя хоть православными, хоть мусульманами, хоть иудеями, хоть жрецами Вицлипуцли, тебе и горюшка мало.
52. Вопрос:
Способно ли религиозное учение стать национальной идеей, объединяющей Россию?
Эдуард Геворкян: Вполне.
Олег Дивов: Сомневаюсь.
Кирилл Еськов: Религиозное учение — навряд ли. А вот религиозное мракобесие — запросто. Собственно, уже становится…
Александр Житинский: В нынешнем виде — вряд ли. Оно должно полностью переродиться. Что-то вроде Православного Реформаторства.
Андрей Измайлов: Нет и нет. См. ответы № 37–38. И потом, что ещё за религиозное учение?! Какое именно?! Да какое бы ни было! Всегда найдётся и уже есть иное-другое — всё в той же России. А вы говорите! Ишь, «объединяющей»!
Андрей Лазарчук: Нет.
Святослав Логинов: Нет. И дело не в том, что я атеист. Просто-напросто в России слишком много людей, относящихся к самым разным конфессиям. Какое религиозное учение может объединить старовера с суннитом, а ламаиста с католиком? В любом случае, это не православие, которое сейчас полупринудительно насаждается властями.
Евгений Лукин: Национальной идеей может стать всё, что угодно. В повести Брайдера и Чадовича ею стала поваренная книга. А почему бы и нет, если слух большинства улавливает не смысл слов, а исключительно интонацию, с какой они произнесены?
Сергей Лукьяненко: Полагаю, что уже — нет. Во всяком случае, не нынешнее православие — оно слишком сильно дискредитировало себя в советское время и недостаточно гибкое, чтобы завоевать популярность у молодежи. Но если у нас появится патриарх-реформатор… тогда все возможно. Но я бы не ставил на это.
Сергей Переслегин: Нет.
Геннадий Прашкевич: Не думаю.
Эволюция, к счастью, необратима.
Вячеслав Рыбаков: Ни в коем случае. В столь многоконфессиональной стране, как Россия, любая попытка сделать одну из конфессий государственным знаменем взорвет страну. Опять-таки, это дополнительная сложность нашего положения. Ее надо учитывать, а не пренебрегать ею. Одна на многие конфессии национальная идея обречена быть светской. И если ее примут достаточно многие члены разных конфессий, каждая из них легитимизирует ее своей поддержкой.
53. Вопрос: Исторически национальные интересы РФ и США неизбежно должны противоречить друг другу. Как скоро, на Ваш взгляд, Россия и Америка вновь окажутся по разные стороны баррикады?
Эдуард Геворкян: Да они и не расходились с баррикад. По крайне мере, Америка уж точно не слезает с них. Формы противостояния несколько завуалированы, стали более гламурными, что ли. Но конкуренция как была, та и остается. Просто идеологические противоречия сменились конфликтом бизнес-интересов. Со временем они будут нарастать, а когда транснациональные корпорации окончательно переформатируют мир, возникнут забавные «многослойные» баррикады, когда противники на одном «этаже» являются союзниками на другом.
Олег Дивов: Не вижу причин. Скорее мы снова поделим мир, только уже при полном взаимном согласии. Мировых жандармов должно быть двое, это очень удобно.
Кирилл Еськов: Я сейчас крайне непопулярную по нынешним временам мысль выскажу, но вообще-то Америка — это естественный стратегический партнер России. Причем — единственный; как выразился бы известный исторический персонаж: «Других стртэгыческих партнеров у меня для вас нэт». Не скажу, чтоб мне этот партнер шибко нравился, но ведь мы и сами — тоже не мармелад. Ой, не мармелад…
Или, может, вам нынешняя Европа больше по душе? Страсбургские общечеловеки во главе с лордом Джаддом и Алисой Красномогильной?.. Есть у нас, опять-таки, и любители «назло бабушке отморозить себе уши», а именно — закорешиться вообще с кем угодно, лишь бы только в пику Заокеанскому Большому Брату: хоть с Китаем (чтоб те учинили тут у нас тут повсеместную Ордусь, аж по самую Александрию-Невскую), хоть с Исламским Миром (а эти, к бабке не ходи, устроят нам обрезание — ровно по ту же Александрию). …Так, кто там еще у нас остался, из потенциальных союзников — Индия? Япония? Израиловка? Или, может, вам сразу «дать другой глобус»?..
Хорошо некогда высказался Государь-Император Александр Миротворец: «У России друзей нет. И не надо»… Хорошо-то хорошо — но, как выражаются нынче, «контрпродуктивно». Потому как без друзей жить можно (Англия вон всю жизнь живет), а вот без союзников — никак не выходит: Советский Союз как-то попробовал… А при выборе союзника такая категория, как «дружба» вообще ни при чем, и первейший принцип тут — «Союзничать через голову». Сам Александр-Миротворец, к слову, именно так и делал: стратегический союз заключил с весьма ему неприятной Французской республикой, «через голову» от классово близких монархий Центральной Европы… А от нас «через голову» — кто?..
Александр Житинский: Да они уже сейчас. И всегда были.
Андрей Измайлов: Тут меня подкупает «неизбежно должны
»… С какой стати?! Между прочим, Америка никогда не воевала с Россией. Помогала — да. Лэндлиз, Второй фронт и всё такое. Опасалась — да. Как «сумасшедшего с бритвой». И при чём тут разные стороны баррикад?
Хотя… Если мы снова и опять от большого ума схватимся за бритву (а уже норовим в потёмках нашарить), то — как только, так сразу.
Андрей Лазарчук: Никогда. Более того, будет происходить дальнейшее сближение — возможно, вплоть до создания некой конфедерации. Спина к спине. Сейчас это кажется парадоксальным, но вот увидите…
Святослав Логинов: Обе страны исторически обречены и могут продлить своё существование только держась друг за друга. А если минутные интересы, нелепый случай или дурость политиков разведут их по разные стороны баррикады, это лишь ускорит гибель обеих народов.
Евгений Лукин: А мы уже по разные стороны баррикады. С момента принятия государственного гимна на музыку Александрова, слова Михалкова.
Сергей Лукьяненко: К сожалению, это так. К сожалению, потому что по менталитету мы достаточно близки с американцами. Потому и неизбежно конкурируем, что слишком похожи… А противостояние начнется как только (если только) Россия сумеет окрепнуть и проявить себя активной силой мировой политики.
Сергей Переслегин: Они сейчас находятся по разную сторону баррикад, поскольку поддерживают два конкурирующих постиндустриальных проекта.
Геннадий Прашкевич: К сожалению, они уже по разные стороны.
Надо богатеть, вот единственное, что уравнивает всех.
Не бедность, а всеобщее богатство. Не бедность, не бедность!
Вячеслав Рыбаков: Это опять неосознаваемая отрыжка метания между крайностями мазохизма и садизма: либо уж наши интересы, и никаких иных, не то мы вам всем покажем кузькину мать, мы вас похороним и так гукнем, что на нас перестанут гукать, либо уж никаких наших интересов, потому что мы — полные сволочи, быдло, генетические сталинисты и, чтобы искупить свою вину, должны следовать чужим интересам с радостью и бессрочно.
Нет же. Нормальная жизнь устроена так, что люди, группы людей и государства вполне могут иметь разные и даже противоречащие друг другу интересы, но при этом НЕ СТРОИТЬ БАРРИКАДЫ И НЕ ОКАЗЫВАТЬСЯ ПО РАЗНЫЕ ИХ СТОРОНЫ. Жизнь в коллективе, в каком угодно, главным образом и состоит из нескончаемого процесса примирения интересов и нахождения компромиссов.
Конечно, могут иногда прорываться к власти люди, которые разницу интересов могут использовать для строительства баррикад. Но надо отдавать себе отчет, что тот, кто строит баррикаду в этой ситуации, либо недоумок, не понимающий, что творит, либо, напротив, слишком уж себе на уме, и строит баррикаду, чтобы спрятать под ней следы собственных преступлений… От прихода недоумков или жуликов к власти не застрахованы на сто процентов ни Америка, ни Россия. Ни вообще какое-либо государство на свете. Но, как известно, лучшее средство от головной боли — декапитация, а полную гарантию того, что человек никогда не совершит какого-либо преступления, дает только заблаговременный расстрел.
Кроме того, сейчас Россия слишком слаба, чтобы представлять из себя какую-то полноценную сторону баррикады. Но если она все-таки сможет побороть свою слабость, объективные ресурсы ее таковы, что, если вдруг она создаст свою сторону этой самой баррикады, начинать с нею перестрелку будет слишком рискованно и слишком дорого. Гораздо выгоднее будет заниматься какими-нибудь общими делами — разумеется, не покрывая лицо конкурента поцелуями, как это одно время было принято у генсеков вне зависимости от того, что они на самом деле думали друг о друге. Никаких поцелуев. Когда мне натовский генерал из телевизора говорит, что с принятием в НАТО стран Балтии Москва к границам альянса стала действительно гораздо ближе, но это — близость к другу, мне хочется в глаза ему плюнуть за его беззастенчивое блекотание. Но он вовсе и не исчадие ада. Целоваться ним не обязательно, но и немедленно вызывать на долгую и дорогостоящую дуэль тоже совершенно не обязательно.
54. Вопрос:
Что Россия может противопоставить возможному китайскому проникновению на Дальний Восток и в Сибирь?
Эдуард Геворкян: Выбор небольшой. Или принудительная русификация с недопущением создания этнических анклавов, либо границу на замок и пулеметные засады. А вопрос заселения Дальнего Востока и Сибири решим, когда нужда возникнет. Мало населения? Ничего, пусть пока земля отдыхает для грядущих поколений.
Олег Дивов: Это миф, не будет проникновения. Сегодня русских ездит в Китай в десять (!) раз больше, чем китайцев к нам. Китайцы вообще не очень любят тут жить, особенно на Дальнем Востоке и в Сибири, им там холодно. Единственный вариант, при котором китайцы массово побегут в Россию — это то, чем пугал еще Дэн Сяопин: если у них вдруг еда кончится. Китай сейчас намеренно ограничивает производство еды 80 % от потребности страны, чтобы было, на что тратить доллары. Но они успеют нарастить производство и с голода не станут пухнуть. А к 2050 году у них вообще будет отрицательный прирост населения, и больше половины народу — горожане со вполне европейской культурой потребления. Китай не проблема, забудьте о нем. Россия — проблема.
Кирилл Еськов: Может, попробовать работать, как китайцы? Или хотя бы пить поменьше, равняясь на них же?..
Андрей Измайлов: Категорически ничего. Ничего, кроме обустройства Дальнего Востока и Сибири для местного населения хотя бы до «китайского уровня». То есть категорически ничего.
Хотя… Помнится, остров Даманский… Противопоставили, помнится, китайскому…
Хотя… Нынче, кажись, тот же остров Даманский задарма отдали, просто так. И мир не перевернулся.
Евгений Лукин: Вынудить пришельцев говорить и думать по-русски. То есть стать русскими.
Сергей Лукьяненко: Пока — только ядерное оружие. Необходимо широчайшая государственная программа по повышению рождаемости — и активная политика поощрения миграции этнических русских из бывших республик СССР. Последнее, впрочем, уменьшает влияние России на эти страны и надежды на возврат временно утраченных территорий.
Геннадий Прашкевич: Только миролюбие. И понимание того, что мы братья. И понимание того, что огромные пространства Сибири и Дальнего Востока (как и самого Китая) вполне могут разрабатываться совместно — без какого-либо раздела указанных территорий насильственным путем.
Борис Стругацкий: Во-первых, всемерное хозяйственное развитие этих районов и интенсивное заселение их россиянами. Во-вторых, всяческое переплетение российско-американо-японских интересов на Дальнем Востоке, имеющее целью противопоставление неизбежной китайской экспансии в этом регионе. К сожалению, и та, и другая мера представляется сейчас почти фантастической.
55. Вопрос: Существует мнение, что европейские конституционные монархии представляют собой самый подходящий вариант правильного соотношения государственности и гражданского общества. Как считаете вы?
Эдуард Геворкян: Эти монархии — всего лишь декорации. России нужна императорская форма правления — сильная централизованная, не передаваемая по наследству власть верховного правителя, выбираемого пожизненно. Будет нормальная властная структура, тогда и гражданское общество потихоньку начнет возникать. Впрочем, давайте не будем углубляться в эту тему, иначе журнального объема не хватит.
Олег Дивов: Я — за, при одном условии: царем назначьте меня.
Кирилл Еськов: Я вообще, если честно, хотел бы жить в Викторианской Англии. Не в реальной, разумеется, а в мире Шерлока Холмса, Алана Квотермейна и иже с ними; что называется, «Мой любимый цвет, и любимый размер».
Александр Житинский: Я тоже так считаю, но это проходит для малых стран, относительно однородных этнически. Для России — вряд ли. Трудно себе представить Помазанника Божия в России сейчас.
Андрей Измайлов: Опять «существует мнение»! См. первый абзац ответа № 11. Впрочем, если бы не бандитский Переворот-1917… И была бы у нас нынче конституционная монархия с девяностолетней историей… Любо-дорого… Право слово, всё познаётся в сравнении.
Андрей Лазарчук: Ну да. Во-первых, это красиво…
А если всерьез, то для скучной, бескризисной, ультрастабильной Европы оно подходит. Для России сейчас — категорически нет.
Святослав Логинов: С моей точки зрения, правильное соотношение государственности и гражданского общества демонстрирует нам Французская республика. А монархическая надстройка на демократическом государстве кажется мне совершенно излишней. Но если англичанам так нравится их королева, то исполать им.
Евгений Лукин: Никак. Не был, не видел, не знаю.
Сергей Лукьяненко: Соглашусь. Только я бы уменьшил роль говорливых депутатов и предоставил большие полномочия монарху.
Сергей Переслегин: Вопрос содержания управления значительно более важен, нежели форма. Форма подойдет почти любая. В том числе и конституционная монархия. И даже парламентская демократия.
Геннадий Прашкевич: Конституционные монархии, на мой взгляд, такой же архаизм, как религия.
Вячеслав Рыбаков: Опять-таки: то, что хорошо работает и хорошо себя зарекомендовало у одних, совершенно не обязательно окажется благом для других. Да, в маленьких странах скандинавского типа, спокойных, ухоженных, ничем серьезным не занимающихся, конституционные монархии весьма приятны и живописны. Да, есть еще и Британия, до сих пор вполне великая, но она такая одна, и у нее — мощнейшая традиция. Да и то традиция эта уже трещит. А вот в России несколько попыток ввести конституционную монархию всегда, всегда, с железной закономерностью кончались провалом и жесточайшей диктатурой. Хватит падать на одной и той же банановой корке, а?
Борис Стругацкий: Примерно так же. Но я не верю, что от реставрации в России монархии может проистечь хоть какая-то для страны польза. Все хорошо в свое время. Россия пережила монархию, и естественным путем царя нам не вернуть. В искусственные же пути я не верю.
56. Вопрос: Не являются ли наши национальные недостатки оборотными сторонами наших национальных достоинств?
Олег Дивов: Конечно, ведь наши национальные недостатки по большей части мифы, как и национальные достоинства.
Александр Житинский: Недостатки и достоинства — это очень относительно. Безусловно, это нерасторжимые вещи.
Андрей Измайлов: Как человек и гражданин, ни малейшего понятия не имею о наших сугубо национальных недостатках. (Только вот про пьянство не надо, не надо! Мы в списке стран где-то замыкаем третью десятку! Или как раз это — недостаток? Всегда стремимся быть первыми, а тут…) Ну, да и о наших сугубо национальных достоинствах — затруднюсь… (Разве что вот это вот: «Мы живы — благодаря тому, что несмотря ни на что!»)
А в остальном — люди как люди. Квартирный вопрос только немножко нас испортил.
Вячеслав Рыбаков: Безусловно. Очевидная мысль. Так вообще устроено все в мире. Солнечный свет обеспечивает фотосинтез, но от него пустыни и обгорелая кожа загорающих. Утонченные высокодуховные женщины пишут проникновенные стихи, но слишком часто изменяют мужьям. Автомобиль быстро ездит, но под него попадают кошки, а порой даже люди. И так далее…
57. Вопрос:Излишний рост числа чиновников в стране тормозит ее развитие, недостаточное их количество вызывает сбои в управлении. Как найти «золотую середину»?
Эдуард Геворкян: Массовые расстрелы, конечно, споспешествовали бы развитию управленческих структур, но где взять столько расстрельных команд? Да и вся эта затея утонет в переписке, согласованиях, тендерах на поставку лопат и т. п. Возникнут комиссии по расстрелам, комитеты по захоронениям, а там и министерство по ликвидации появится. В итоге чиновников станет больше. Что мы уже наблюдали после распада СССР.
Олег Дивов: Ну, я давно предлагал проект указа об обязательной кастрации государственных чиновников в должности от замминистра и выше. Естественно, меня никто не послушал. Меня вообще никто никогда не слушает. А зря.
Кирилл Еськов: Что «сбои в управлении» вызываются «недостаточным количеством чиновников» — мысль поистине поразительная! Способная, по-моему, поднять из гроба Паркинсона и Салтыкова-Щедрина…
Андрей Измайлов: См. про чиновников у Михал-Михалыча Жванецкого. Как всегда, чеканно: «Без нас вам — никак, а с нами — ничего не получится».
А где и когда в стране наблюдалось «недостаточное их количество»? Адресок! Поехали! На ПМЖ! Особенно если там в качестве бонуса «сбои в управлении»!
Андрей Лазарчук: Если бы это была проблема одной только России… Весь мир бьется над решением. Но пока побеждает бюрократия.
Святослав Логинов: Если бы я это знал, я бы уже давно осчастливил человечество этим сокровенным знанием.
Евгений Лукин: Вот с чем никогда не сталкивался, так это с недостаточным количеством чиновников. Единственное исключение: входишь к нему в кабинет, а он «только что вышел». Но, раз вышел, то, следовательно, существует. Мне кажется, дело не в количестве чиновников, а в их сути, не изменившейся ни на йоту со времён Достоевского и Щедрина. Ну есть же цеха, где всё автоматизировано, где нет ни одного человека! Почему бы не автоматизировать бюрократию? Хотелось бы, повторюсь, для разнообразия постенать под игом кибернетического диктатора, а то ведь приходится стенать чёрт знает под кем.
Сергей Лукьяненко: Заставить их жить на зарплату. Сами разбегутся.
58. Вопрос: Какой вы видите Россию через 25 лет? А через 100?
Эдуард Геворкян: Странный вопрос. Покажите мне человека, который не хотел бы видеть свою страну цветущей, сильной, свободной, богатой, процветающей, счастливой, доминирующей… Если у нас есть такие люди, которым это не по нутру, то им просто не повезло с местом проживания.
Олег Дивов: Немного подтянется и выровняется уровень жизни. Заметно плотнее будет заселена сельская местность и вообще провинция европейской части России, особенно за счет питерцев и москвичей. А так — ничего особенного. На сто лет вперед заглядывать не рискну, могу только предположить, что нынешнее отставание от Европы сохранится примерно на том же уровне.
Кирилл Еськов: «Без прыщей» (с) Гадкие лебеди.
Александр Житинский: Хотелось бы видеть ее живой. Очень бы хотелось.
Андрей Измайлов: Если прекратим надувать щёки, пустословить про «особый путь» и пустославить очередного мнимого «лидера нации», а займемся ликвидацией разрухи (и в клозетах, и в головах)… Глядишь, через четверть века и впрямь догоним Португалию. А то и перегоним! Задача не хуже любой другой. Даже осуществимая.
А через сто лет — при соблюдении вышеприведённых условий — глядишь, воплотится в жизнь лозунг Никиты Хрущёва аккурат полувековой давности: «Догоним и перегоним!» Америку, ясное дело… Правда, через сто лет возможно резюме (по анекдоту): «Ну, и шо це ему дало?» Да так… Мелочь, а приятно.
Андрей Лазарчук: Пройдет уже лет семь после окончания гражданской войны в Китае, в которой России волей-неволей пришлось участвовать — в союзе с Японией и Штатами. Огромные деньги надо вкладывать в восстановление Туркестана и Манчжурского края, но тем не менее экономический бум продолжается. Вновь заговорили о восстановлении монархии — и возобновлении подготовки высадки на Марс, от которой из-за войны пришлось отказаться…
Николай Романецкий: А через сто?
Андрей Лазарчук: Ха!
Святослав Логинов: Через двадцать пять лет я стану скверным ворчливым старикашкой, недовольным всем на свете. Следовательно, и в России с моей точки зрения, всё будет плохо. А через сто лет меня не будет, так что можно с лёгкой душой утверждать, что всё будет просто замечательно, даже лопух на моей могиле вырастет удивительно гармоничный. В этом я совершенно твёрдо уверен.
Евгений Лукин: Прежде всего, хотелось бы видеть её существующей. Дело в том, что Российская Федерация сохранила все слабости Советского Союза, изрядно усугубив их религиозной и национальной рознью, вторжением в политику криминалитета с его разборками и прочими прелестями демократии. Будем, однако, надеяться на лучшее.
Сергей Лукьяненко: Выздоравливающим после тяжелой болезни государством, с сильным авторитарным правлением, но свободной, рыночной экономикой, вернувшей часть своих временно утраченных территорий и являющейся полюсом силы — наряду с США и Китаем.
Через сто лет… Поживем — увидим. Надеюсь, что Россия останется великой державой, только теперь еще и космической. Китай — тоже. А вот у США есть все шансы к тому моменту распасться.
Сергей Переслегин: Через 100 лет — смотри ответ на вопрос о мире в целом. Такова будет и Россия. Через 25 лет? То есть, в конце 2030-х. Россия будет в сложном положении. Она к этому времени завершит эпоху реформ и инновационную эпоху и будет находиться в стадии осуществления постиндустриального проекта. Раскол Китая, происшедший пятью годами раньше, создаст сложную обстановку на юго-восточной границе. К сожалению, на остальных границах она будет не лучше. Внутри страны будет усиливаться недовольство, связанное со слишком быстрыми преобразованиями. Социокультурная переработка мигрантов будет, как всегда, отставать от потребностей. Международное положение России значительно усложнится — как в связи с общим ужесточением международных отношений вблизи фазового барьера, так и из-за резкого подъема России в предыдущие годы.
В этих условиях России будет очень нужен военный лидер.
Вячеслав Рыбаков: С этим, пожалуйста, к Глобе. Помню, при Горбачеве он предсказывал долгое и успешное правление Горбачева, при Ельцине — скорое наступление в мире века России… Видимо, предсказателям больше платят, чем востоковедам или даже писателям, поэтому у них оптимизм не в пример круче.
В издательстве «Крот» выпущено ранее:
1. Ю.С. Торовков. «Как издать фэнзин» (1999, пособие, 24 стр.)
2. Евгений В.Харитонов. «Фантастический самиздат 1967–1999. Периодика. Сборники» (15 стр.)
3. Владимир Покровский. «Георгес, или Одевятнадцативековивание» (2001, повести, рассказ, 126 стр.)
4. Сергей Мякшин. «Неистовая потеря себя» (2001, сборник рассказов, 38 стр.)
5. «Зайцы на Марсе» (2002, сборник рассказов современных авторов, 108 стр.)
6. С. Соболев. «Альтернативная история: пособие для хронохичхайкеров» (2006, 84 стр.)
7. «Андрей Лазарчук: некоторые материалы к библиографии» (2006, 36 стр.)
8. «Евгений Лукин, Любовь Лукина: некоторые материалы к библиографии» (2006, 32 стр.)
9. «Филип Киндред Дик: библиография»: (список публикаций на русском языке с 1958 по 2006 год, 60 стр.)
10. Екатерина Шилина. «Сказочное и мифологическое в творчестве С.Лукьяненко» (2007, 44 стр.)
11. Алла Кузнецова. «Братья Стругацкие: феномен творчества и феномен рецепции» (2007, 84 стр.)
12. Ирина Неронова. «Дискурсивно-нарративная организация романа А.Н. и Б.Н. Стругацких „Хромая судьба“» (2007, 60 стр.)
13. Ирина Неронова. «Художественный мир произведения как функция монтажного конструирования в повествовании А. и Б. Стругацких (повесть „Отягощенные злом“) (2007, 44 стр. + вкл.8л.)
14. Сергей Неграш „Введение в жанр: фантастическая литература“ (2008, 44 стр.)
15. Александр Лидин, Сергей Неграш. „Серебряный век фантастики“ (2008, 28 стр.)
16. С. Соболев. „Россия в 2053 году: пять смертельных вариантов“ (2008, 40 стр.)
17. Анна Николаева. „Принципы моделирования фантастического мира“ (на примере английской фантастики второй половины ХХ века) (2008, 48 стр.)
18. Мария Галина. „Фантастика глазами биолога“ (2008, 96 стр.)
19. Владимир Ларионов. „Беседы с фантастами. Интервью разных лет: фотоальбом“. (2008, 228 стр.)
20. Валерий Окулов. „О журнальной фантастике первой половины ХХ века“ (2008, 64 стр.)
21. Леонид Фишман. „Картина будущего у российских фантастов“ (2008, 68 стр. + 4 вкл.)
22. Михаил Шавшин. „Петербург. К вопросу влияния на творчество братьев Стругацких“ (56 стр. + 4 вкл).
23. Владимир Покровский. „Пути-Пучи“ (сборник фантастических произведений, 272 стр.).
24. Роман Арбитман. „Злобный критик“ (сборник статей, 60 стр.)
25. Алла Кузнецова. Стругацкие и критика: рецепция творчества братьев Стругацких в критике и литературоведении, 1950-1990-е гг.» (2009 год, 208 стр.).
26. Ирина Омельченко. Образ антиутопического города в романе братьев Стругацких «Град обреченный» и в романе И. Ефремова «Час Быка» (2009, 48 стр.).
www.s3000.narod.ru для связи: в ЖЖ velobos
Николай Романецкий
Родился в 1953 году в Новгородской области. В 1977 году окончил Ленинградский политехнический институт по специальности «инженер-металлург». В студенческие годы играл на бас-гитаре в вокально-инструментальном ансамбле, писал тексты песен, пробовал свои силы на сцене студенческого же театра. С мая 1977 по май 1989 года работал на Балтийском заводе в должностях от поммастера до заместителя начальника цеха.
Первые попытки писать фантастику предпринимал еще в юности, вернулся к ним в 1985 году и тогда же пришел в семинар Бориса Стругацкого. Участник «малеевского» семинара в Дубултах в 1987 году. C мая 1989 года — профессиональный литератор.
Первая публикация в 1987 году — сокращенный вариант повести «Третье имя» в журнале «Энергия». Дебютная книга — «Убъем в себе Додолу» (1996). Член Союза российских писателей и Союза писателей Санкт-Петербурга с 1997 года. С 2006 года и по настоящее время под псевдонимом Николай Романов сочиняет книги для «лениздатовской» серии «Боевая фантастика».
Ответственный секретарь журнала «Полдень, XXI век» и Оргкомитета «АБС-премии». Лауреат нескольких литературных премий.
Женат. Имеет двоих взрослых детей. Живет в Санкт-Петербурге.