Джентиан наконец поднялся из кресла:

— Вы сломаете ему руку!

Пот выступил на лбу Мэнеринга. Он никогда не узнает, как свирепо выглядел в этот момент. На шее вздулись вены, все тело напряжено. Он почувствовал руку Джентиана на своем плече и ослабил хватку.

— Пойдите и поднимите нож, — приказал он Джентиану.

— Не ломайте, не ломайте ему руку!

— Я бы с большим удовольствием сломал ему шею. Мэнеринг подождал, пока лорд Джентиан не поднял нож, протянул руку, взял нож и отпустил Орда. Тот распластался на полу и лежал неподвижно, постанывая, как будто все силы разом покинули его. Мэнеринг смотрел на лезвие ножа, лежащее на его ладони.

— Если в этой семье и есть безумный, то это Орд, — сказал он. — Он пытался убить меня вчера вечером. Попытался сделать это и сейчас.

— Нет, Мэнеринг, уверяю вас…

Мэнеринг перебил лорда Джентиана.

— Я больше не верю ни одному вашему слову. Тяжело дыша, с ножом в руке он подошел к Орду. Тот ерзал на полу, продолжая стонать, но уже громче. Мэнеринг рывком поставил его на ноги и повернул к себе лицом. В глазах Орда стояли слезы от перенесенной боли, а нос распух от удара об пол.

— Это вы выкрали миниатюру из квартиры Сары, а вчера пытались меня убить этим ножом. Так вот, меня интересует, почему вы это сделали?

— Нож?!

— Почему вы сделали это? — настаивал Мэнеринг.

Он держал нож так, как будто готов был воспользоваться им. Увидев это, Орд оцепенел.

— Я… я не пытался вас убить. Я все время был во дворе. Я не мог это сделать.

— Вы сделали это, — сказал Мэнеринг. — Вы также украли миниатюру меча. Почему?

— Я не крал миниатюры меча.

— Лорд Джентиан, — сказал Мэнеринг. — Наберите, пожалуйста, Уайтхолл, 1212.

— Это… это полиция?

— Не стройте из себя младенца, — грубо оборвал его Мэнеринг. — Позвоните в Скотлэнд-Ярд и попросите инспектора Бристоу.

— Какова цель… — начал было Джентиан.

— Я хочу сообщить ему, что поймал человека, укравшего миниатюру. Орд вышел из квартиры Сары Джентиан, проник в нее опять из кухни соседней квартиры — через шкаф в стене, — украл миниатюру, а затем ушел этим же путем.

Орд дрожал мелкой дрожью.

— Вы… вы знаете, что…

— Да, я знаю, — ответил Мэнеринг. — Давид Левинсон обвиняется в преступлении, которого он не совершал. Я хочу, чтобы его оправдали. Наберите номер.

— Клод, что ты об этом знаешь? — В голосе Джентиана слышалось неподдельное удивление.

— Он все прекрасно знает, — грубо ответил Мэнеринг. — А скоро узнает и полиция.

— Не надо, не вызывайте полицию, — пробормотал Орд. Он был весь мокрый от пота, и было видно, что он сдался. — Да, это я взял миниатюру. Я не хотел, чтобы вы знали, что сделала Сара. Я не хотел убивать вас…

— Клод, о чем ты говоришь? — слабым голосом спросил Джентиан. — Ты же был около меня, когда мистер Мэнеринг взбирался на крышу прошлой ночью. Ты не мог, не мог воспользоваться ножом!

— Я поднялся на лифте для слуг, теперь нет смысла отпираться. Я… я хотел остановить Мэнеринга. Как вы не понимаете?

— Я понимаю, что вы готовы были пойти на все, лишь бы остановить меня. Даже на то, чтобы ложно обвинить моего сотрудника в воровстве.

Орд процедил сквозь зубы:

— Я бы с удовольствием обвинил вас.

— У вас, очевидно, в этом богатый опыт, — сказал саркастически Мэнеринг. — А также в искусстве вранья. Вы так ловко все проделали, что теперь уже ясно — вы не новичок в умении лгать и обвинять других невинных людей. Вы оставили девушку около открытой газовой плиты и надеялись, что она умерла. Потом вернулись и стали звонить, кричать и стучать в дверь, чтобы она вас впустила. Помните? Вы притворились, что хотите предупредить ее об опасности, хотя на самом деле опасностью были вы сами. Вы притворялись, что боитесь ее, а на самом деле старались свести ее с ума. Вы позвонили в «Quinns», чтобы убедиться, что меч у меня. Это еще больше вывело Сару из равновесия. Но тут вы сделали ошибку, не так ли? Вы должны были действовать иначе. Вам следовало заставить меня вернуть меч, чтобы вывести из игры. Когда вы почувствовали опасность, то решили убрать меня с дороги и ложно обвинили одного из моих сотрудников, Левинсона.

— Я сделал только одну ошибку, — злобно прошипел Орд, — что не убил вас.

— Я ничего не понимаю, — дрожащим голосом проговорил Джентиан. — Я никак не возьму в толк, что здесь происходит. Клод, ты говоришь, что подстроил ложное обвинение против сотрудника Мэнеринга в воровстве? Что напал на Мэнеринга прошлой ночью? Что ты… Но почему? Почему?

Орд ответил, криво усмехнувшись:

— Я не хотел, чтобы он и дальше занимался этим делом.

— Но, Клод, почему? — Пожилой джентльмен выглядел слабым и беззащитным. Он держал перед собой вытянутые руки ладонями вверх в умоляющем жесте.

— Существует много вещей, о которых вам не следовало знать, — ответил Орд. — Вам не следовало тогда идти в магазин Мэнеринга. Я знаю, вы пошли в надежде заставить Сару одуматься, но вам не нужно было этого делать.

— Я так запутался во всем, что даже не знаю, что сказать, — проговорил Джентиан. — Почему? Почему ты так боишься Мэнеринга?

— Потому что я догадался, что он пытался довести Сару до самоубийства, — ответил за Орда Мэнеринг.

— О, нет!

Орд несколько отодвинулся от Мэнеринга. Казалось, спокойствие и уверенность в себе вернулись к нему.

— Она причиняла вам одни беспокойства, — сказал он, обращаясь к Джентиану. — Она всегда была, как кость в горле, все эти годы, с тех пор как я себя помню. И если бы она и покончила с собой…

— Это было бы вам, Орд, на руку. Потому что в этом случае вы стали бы единственным наследником всего состояния, — закончил за него Мэнеринг. — А если бы она не захотела покончить с собой, то небольшая помощь в этом ей бы не помешала. Ну, например, немного придушить ее, накинув на голову полотенце, а затем посадить около включенной газовой плиты. Или заставить слуг дать ей веронал, когда она пришла поговорить с дядей. Или столкнуть ее с крыши, пока она находится без сознания. Кто должен был ее столкнуть?

Орд спокойно сказал:

— Вы ничего не докажете. Это только слова, а слова не являются доказательством.

— Да, вы правы, слова — это не доказательство, — холодно согласился Мэнеринг. — Но потайная дверь между двумя квартирами — это доказательство.

Он взглянул на Джентиана.

— Теперь-то вы понимаете, в чем дело? Ваш племянник так жаждал получить наследство, что пытался довести Сару до самоубийства. Когда ему это не удалось, то он решил помочь ей. А потом… — Мэнеринг шагнул к Орду, и тот попятился. — А что было бы потом? Думаю, что ваш дядя внезапно бы скончался от старости, или упал бы с винтовой лестницы, или умер от сердечного приступа в результате передозировки дигиталина. Как вы собирались разделаться с ним?

— Это ложь!

— Нет, это правда, — сказал Мэнеринг, глядя в упор на лорда Джентиана. — Он не прожил бы и шести месяцев после смерти Сары.

— Дядя, это гнусная ложь! Я всю жизнь работал на вас, ваши интересы — это мои интересы. И потом, ведь со временем все состояние перешло бы ко мне? У меня не было причины… — Он замолчал.

— Мистер Мэнеринг, — обратился к нему лорд Джентиан. — Это для меня настоящее потрясение! Я знаю, что теперь просто невозможно обойтись без обращения в полицию, но дайте мне немного времени, чтобы прийти в себя, собраться с силами. Я… я чувствую…

Он положил руку на грудь и покачнулся. Мэнеринг бросился к нему и увидел, что глаза его закатились. Мэнеринг едва успел подхватить старого джентльмена. Пока он пытался удержать лорда Джентиана, Орд круто повернулся на каблуках и рванулся к двустворчатой двери.

Глава 19

Притворство?

Джентиан крепко держал руки Мэнеринга. Это было похоже на спазм, но могло быть и притворством. Таким образом он мог удержать Мэнеринга, чтобы тот не последовал за Ордом. Джентиан дышал с трудом, что очень походило на фальшивые хрипы. Орд выскочил из комнаты. Обе половины двери резко захлопнулись за ним. Его подкованные металлом носки туфель громко прозвучали по мраморному полу полукруглого холла.

Лорд Джентиан мертвым грузом висел на руках Мэнеринга. Он опустил Джентиана в одно из больших кресел. Глаза старого джентльмена были закрыты, он хрипло дышал. Мэнеринг подошел к столу, открыл верхний ящик и нашел перечень телефонов. Один из номеров принадлежал доктору Уэббу, проживающему по Парк-Плейс, 14а. Мэнеринг набрал номер телефона, и ему немедленно ответила секретарша голосом человека, привыкшего сидеть у постели больного.

— Мне кажется, что у лорда Джентиана сердечный приступ, — бесцеремонно сказал он в трубку. — Не мог бы доктор Уэбб приехать немедленно?

— Конечно, он сейчас же выезжает, — ответила секретарша. — А пока не могли бы вы расстегнуть или ослабить одежду на лорде Джентиане?

Мэнеринг подумал, что ее не удивило сообщение о состоянии лорда Джентиана. Он собирался подойти к старому джентльмену, но в это время двери отворились, и вошел дворецкий.

— Расстегните воротничок рубашки и ремень брюк лорда Джентиана, — приказал Мэнеринг. — Я уже пригласил доктора Уэбба.

Он наблюдал за тем, как старый дворецкий, явно взволнованный, пересекал комнату.

— Куда направился мистер Орд? — спросил Мэнеринг.

— Он… он вышел через черный ход, сэр. Я бы хотел знать, что… — Но тут же замолчал и поспешил, насколько было в его силах, к лорду Джентиану, не подающему признаков жизни.

— Я еще вернусь, — пообещал Мэнеринг.

Он вышел из библиотеки, все еще не уверенный в искренности обморока лорда Джентиана. Если все это притворство, то Джентиан, конечно, уверен, что смог его провести. Чем больше он размышлял над происшедшим, тем больше убеждался в том, что Джентиан хотел дать возможность Орду скрыться. Был ли Джентиан действительно невиновен, как он это пытался доказать Мэнерингу, или они с Ордом действовали заодно? Тогда что объединяет их и почему они хотели довести Сару до самоубийства?

На улице он остановил такси, сел на заднее сиденье и вытянул ноги. Он уже знал ответы на многие вопросы, но, к сожалению, не на самый главный. Помочь ему в этом могла только Сара Джентиан. Если верить Орду, то ему просто хотелось стать единственным наследником всего состояния. Но так ли все просто?

Мэнеринг несколько раз взглянул в заднее стекло машины, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. Как там продвигаются дела у Давида? Когда он сможет получить от него подробный отчет? Мэнеринг закурил сигарету и стал смотреть в окно, но мысленно видел перед собой только лорда Джентиана. Если он дал возможность Орду убежать, то каковы причины этого поступка? Не думает же он, что Орду действительно удастся скрыться? Ведь после всего, что произошло, Орда арестуют и посадят в тюрьму. Было бы даже нелепо предположить, что он избежит наказания.

А может, Орд должен успеть что-то сделать до своего ареста? Что-то, что очень важно для Джентиана?

Предположим, он хочет, чтобы Сара была мертва, — это ведь очень убедительная причина. Может, Джентиан дал Орду время найти и убить Сару?

Мэнеринг наклонился к шоферу:

— Подвезите меня к ближайшему телефону-автомату, и как можно быстрее.

Он порылся в карманах в поисках мелочи, пока такси подруливало к тротуару и медленно поехало вдоль него.

«Но ведь Орд не знает, где в данный момент находится Сара Джентиан, — пытался успокоить себя Мэнеринг. — Конечно, он не знает этого, но вдруг узнает?»



Сара Джентиан улыбалась, глядя на Лону, сидевшую напротив нее в кабинете Мэнеринга. Она чувствовала себя намного лучше. Никому бы и в голову не пришло сейчас, что совсем недавно с ней произошло что-то серьезное. Конечно, было заметно, что она напряжена и пытается подавить в себе беспокойство. Она свободно сидела в кресле, вытянув перед собой красивые ноги, все время вращая стопами, а руки ее спокойно лежали на коленях. На ней был тот же бледно-голубой костюм, в котором она впервые появилась в «Quinns». Накрашена она была лучше, но, увы, Сара совершенно не умела пользоваться помадой. У Лоны сложилось впечатление, что ей совершенно безразлично, как она выглядит со стороны.

— Я чувствую себя совершенно другим человеком, — заявила Сара. — Я даже не думала, что всего за несколько часов смогу так быстро прийти в себя.

— Вы почувствуете себя еще лучше, когда Джон вернется домой.

— Да, я в этом уверена, — ответила Сара. — Миссис Мэнеринг, вы думаете он мне поверит?

— Смотря что вы имеете в виду.

— Только одно, что действительно важно, — ответила Сара. — Меч! Его следует вернуть в Джентиан Хаус.

— Но почему все же это так важно? — спросила Лона.

Она уже в третий раз пыталась заставить девушку объяснить, почему для нее так важно возвращение меча, и в третий раз Сара просто ответила:

— Это не имеет значения, почему.

Она наклонилась вперед, обхватила колени руками и стала разглядывать комнату. Над резной каминной плитой висел портрет Мэнеринга в роли регента Бука. Сара долго молча рассматривала портрет, затем, быстро поднявшись с кресла, сказала:

— Да, конечно, вы настоящий художник.

— Я действительно рисую, но…

— Ну, не скромничайте, — Сара говорила искренне, с восхищением. — Я ведь не только слышала о вас, но и видела много ваших портретов. У моего дяди есть один из них. Он…

Она вдруг замолчала. Лона заметила, что девушка нахмурилась и сжала губы, как будто вспомнила о чем-то неприятном. Она порывистым движением подошла к портрету и уставилась на него.

— Он очень красивый, — сказала она. — Вы ведь понимаете, что я имею в виду?

Сара повернулась к собеседнице с природной естественной грацией.

— Я думаю, что вам следует иметь портрет моей тетушки Анны у себя. Он очень хорош, уверяю вас. Вряд ли он очень дорог моему дяде, а что касается Клода… — Она резко шагнула к Лоне, глаза ее заблестели. — Вы можете получить его обратно? Ну, например, для выставки или других целей? Как вы думаете?

— Думаю, что смогу, если на это будут причины.

— Причины? Он висит в самом темном углу дома, на втором этаже, — сказала Сара. — Это что, не достаточная причина? — Она помолчала. — Я всегда восхищалась людьми, умеющими рисовать. Мне бы тоже очень хотелось этому научиться, но, увы — нет таланта. Все мои женщины похожи на коров, а мужчины — на сатиров. Поверьте мне на слово, миссис Мэнеринг, это так. А вы не могли бы сделать для меня одно одолжение?

— Конечно, если это в моих силах.

— Не покажете ли вы мне свою студию? Мне бы очень хотелось посмотреть ее. Однажды я была в мастерской Джона Августа, она просто потрясла меня. И еще, я видела Пикассо. Это был настоящий шок. Нас было человек двадцать. Мы стояли у ворот и глазели на него. Он был просто очаровательным, хотя и несколько странным. Вы очаровательная и совсем не странная! Я могу посмотреть, где вы работаете?

— Конечно, — ответила Лона. — Студия находится наверху, в мансарде.

Лона и ее гостья прошли по коридору между кухней и ванной. Лестница с перилами вела к большому люку в потолке. Лона поднялась первой и включила свет, затем повернулась и подала Саре руку.

— Это прекрасно. — Сара глубоко вздохнула. Она в благоговении стояла на верхней ступени лестницы.

Мансарда была довольно обширным помещением и проходила над всем домом. С двух сторон потолок был покатым и не позволял выпрямиться во весь рост. На всех стенах висели портреты, некоторые картины стояли прямо на полу. Здесь находились законченные портреты и наброски. Только две или три картины были уже в раме. Краски и лица на полотнах казались удивительно живыми. Вдоль одной стены висели небольшие портреты, почти миниатюры, и ни одна из них не была в рамке. Это были изображения людей, с которыми Лона встречалась или которых помнила: рыбачка из Лоэ, продавец лука из Бретона, старый еврей с патриархальной белой бородой и проницательными глазами, арабский мальчик. Сара заметила несколько портретов Мэнеринга, в основном в карандаше, а также автопортреты, которые не были справедливы к оригиналу.

— Но это же настоящая выставка! — заявила девушка. — Я никогда ничего подобного не видела. Вы должны все это показать зрителям.

— Возможно, когда-нибудь это произойдет, — ответила Лона.

— Выставку надо сделать немедленно, — настаивала Сара. Глаза ее горели, как на портрете старого еврея. — Немедленно. Нечестно держать эти прекрасные картины здесь, где их никто не видит. Вы должны их выставить в помещении «Quinns».

— Джентиан Хаус больше подходит для этой цели, — шутливо сказала Лона.

На мгновение глаза Сары вспыхнули.

— Да, конечно, — вскричала она.

Затем вдруг глаза ее потухли и стали пустыми. Губы плотно сжались. Она не отрывала взгляда от хозяйки дома, но не видела ее. Лоне показалось, что перед ней стоит обиженный ребенок.

— Боюсь, что это невозможно, — сказала наконец Сара тихим, упавшим голосом. Она подошла к миниатюрам поближе, но радостное оживление покинуло ее.

Раздался звонок в дверь. Этель пошла открывать, громко распевая одну из своих любимых песен. Лона уже привыкла к песням Этель, но Сара в удивлении повернулась к лестнице. Когда Этель открывала дверь, раздался телефонный звонок. Здесь, наверху, был телефонный аппарат, но он был не включен. Телефон звонил и звонил, заглушая голоса у двери. Вошел какой-то мужчина, и вскоре внизу послышались его шаги. «Вероятно, пришел Читтеринг, — подумала Лона, — или Бристоу». Это мог быть кто угодно.

Сара не сводила глаз с верхней ступеньки лестницы.

— Кто, кто это? — тревожно спросила девушка. Она опять стала заметно нервничать с тех пор, как Лона упомянула Джентиан Хаус. — Кто это?

Телефон внизу непрерывно звонил.

— Этель, — громко позвала Лона. — Переключи сюда телефон.

— Хорошо, мадам, — отозвалась Этель.

Она не сказала, кто пришел. Голоса мужчины больше не было слышно. Сара подошла поближе к Лоне и заняла место у верхней ступени лестницы. Теперь телефон зазвонил в студии. Он стоял около мольберта на полке, где хранились необходимые для работы материалы. Лона быстро подошла к аппарату и подняла трубку.

— Говорит Лона Мэнеринг.

— Лона, с тобой все в порядке? — спросил Джон взволнованным голосом. — Ты так долго не отвечала.

— Да, все в порядке, — успокоила его Лона. — Сара здесь. Мы в студии, а телефон не был переключен. Что заставило тебя подумать…

— Ты что-нибудь слышала об Орде? Если он узнает, что ты покинула больницу вместе с Сарой, то может догадаться, что она сейчас у нас, — торопливо проговорил Мэнеринг. — Он не звонил, не собирался прийти?

— А ты думаешь, он способен сделать это?

— Я даже не знаю, что подумать. Не отпускай от себя Сару. Ни в коем случае не впускайте Орда в дом. Я буду минут через двадцать.

— Хорошо, дорогой, — сказала Лона. — Я сделаю все, как ты сказал, и…

В этот момент раздался душераздирающий вопль. Лона чуть не выронила трубку из рук, когда повернулась на этот крик.

Джон спросил:

— Что это было?

Сара исчезла с верхней ступени лестницы, а вместо нее на этом месте появилась голова, а потом показались плечи поднимающегося Орда.

Глава 20

Пожар

Опять раздался крик Сары.

Лона закричала в трубку:

— Джон, он здесь! Не приближайтесь ко мне! — закричала она Орду и бросила трубку на рычаг. — Немедленно спуститесь вниз!

Орд, не обращая внимания на ее слова, смотрел на Сару.

— Орд, идите немедленно вниз! — приказала Лона.

— Я спущусь, когда буду готов, — ответил ей Орд.

Он взялся руками за перила и одним рывком поднялся в студию. Орд шел прямо на Сару, которая медленно пятилась от него. В глазах ее застыл ужас, как будто она была точно уверена, что он пришел убить ее.

— Джон! — закричала Лона.

Но, увы, он не мог ее услышать. Она огляделась в поисках какого-нибудь оружия, но рядом ничего не было, кроме куска тяжелого золоченого багета. Она схватила его. Сара продолжала пятиться, пока не уперлась головой в скат потолка. Двигаться дальше было некуда. Она вытянула вперед руки, словно могла таким образом защититься от Орда. Лона двинулась на него, держа в правой руке кусок багета.

— Если вы дотронетесь до нее, то я ударю вас по голове, — пригрозила она.

Этель внизу не подавала признаков жизни. Телефон молчал. Джон понял, что Орд находится здесь, в их доме, и наверняка предупредит полицию. Но если она сейчас ничего не предпримет, то им придется плохо.

— Орд! — закричала она.

Лона стала поднимать кусок багета, но в этот момент Орд повернулся и бросился на нее. Удар пришелся ему по плечу. Он налетел на нее всем телом, и Лона отшатнулась назад. Вырвав у нее из руки кусок багета, Орд со всей силой ударил ее по голове. Она почувствовала страшную боль, тело обмякло, ноги подкосились. Лона не потеряла сознание, но не смогла удержаться на ногах и упала. Падая, она услышала дикий крик Сары. Орд повернулся и увидёл, что Сара бросилась к лестнице. Но прежде чем она успела добежать до нее, он нагнал Сару и схватил за руку.

Орд грубо втянул ее в студию.

Лона лежала на полу, голова раскалывалась от боли. Она с ужасом наблюдала, что происходит перед ее глазами, но не в силах была что-либо изменить. «О Боже, — молила она, — дай мне силы!» Она сделала попытку подняться на ноги, но боль в голове заставила ее опять опуститься на пол. «Господи, помоги мне!» Орд подтащил Сару к себе поближе, его руки сомкнулись на ее шее. Он душил ее, он ее убивал!

«О Боже, дай мне сил подняться!»

Орд душил Сару. Голова девушки моталась из стороны, в сторону, глаза вылезали из орбит.

Лона оперлась на локоть, но не смогла оторвать тело от пола. Почему сюда не идет Этель? Внизу что-то упало. Из ушей Лоны сочилась кровь, а попытка подняться на ноги усиливала головную боль. Она видела все через кровавый туман. Лона видела, как стройные ноги Сары подогнулись. Она должна, обязана что-то сделать! Краешком глаза она заметила злополучный кусок багета, которым Орд воспользовался, чтобы избавиться от нее, а потом бросил, когда погнался за Сарой. Если бы только у нее хватило сил дотянуться до него! Она протянула руку.

Орд отбросил Сару от себя. Она со стуком упала на пол и лежала без движения. Орд тяжело дышал. Обернувшись, он окинул взглядом мольберт и стоящие около него полки. Здесь Лона хранила краски, лаки, скипидар, спирт, тряпки и кисти. Орд даже не взглянул на Лону и быстро пошел к полкам. Опустив руки в карман, он что-то вынул оттуда. Лона увидала блик света. Орд взял в одну руку бутыль со скипидаром и вылил ее содержимое на край полки.

Лона с трудом поднялась на колени. Ей не на что было опереться, чтобы подняться на ноги, а голова просто разламывалась от боли. Она очень боялась, что не удержится и упадет опять. Резкий запах скипидара донесся до ее ноздрей. Жидкость разлилась по полке, капая на пол, дотекла до других бутылей, щеток и запачканных краской тряпок.

В руке Орда вспыхнуло пламя.

Это была зажигалка! Так вот что он вынул из кармана! Орд щелкнул зажигалкой раз, второй, третий. Если огонь попадет на скипидар, тряпки и дерево, если ему удастся поджечь все это, то пламя распространится по студии в считанные мгновения.

Нет!

Пламя появилось вновь, все еще слабое, но на этот раз оно не погасло. Орд прикрыл его своей огромной ладонью. Если бы она могла двигаться, если бы она была в силах бросить в него чем-нибудь или хотя бы задуть пламя зажигалки! Прикрывая пламя рукой, он поднес его к тряпкам, которые уже пропитались легковоспламеняющимся скипидаром. Конечно, он решил поджечь студию, чтобы скрыть следы своего преступления!

Внизу опять послышался какой-то глухой звук.

Если бы она могла задуть пламя!

Лона с ужасом увидела, как загорелась одна из тряпок, на ней появились язычки огня. Орд отступил на шаг и с явным злорадством наблюдал, как разгоралось пламя. Внезапно он повернулся к Лоне. Пламя зажигалки погасло, но в нем уже не было больше необходимости, огонь на полке разгорался, захватывая все новое и новое пространство.

— Погасите… — пролепетала Лона. — Погасите…

Он резко шагнул к ней и толкнул ногой. Она растянулась на полу. Орд опять отошел и стал наблюдать за пламенем. Лона почти ничего не видела, глаза ее слезились, но она не могла не заметить, что пламя разгоралось стремительно. Орд отошел от полки подальше. Огонь подбирался к банке с лаком. Орд протянул свою длинную руку, взял банку и вылил лак на полку. Лак потек густой, липкой струей. На мгновение показалось, что он притушил разгорающееся пламя, но потом вдруг все ярко вспыхнуло, и огонь охватил разом остальные полки.

Орд повернулся, подошел к Саре и наклонился над ней. Он взял ее за щиколотки и потащил поближе к огню. Когда ее тело было всего в нескольких футах от огня, он выпустил ее ноги из рук и оставил лежать. Голова Сары была в непосредственной близости от огня. Ее волосы разметались по полу, как золотое облако. Если только пламя доберется до этих белокурых волос…

Орд направился к Лоне.

— Теперь ваша очередь, — зловеще проговорил он.

Наклонившись, он подхватил Лону под мышки, подтянул и посадил, прислонив к стене. Потом его пальцы скрючились, и он схватил ее за шею. Орд собирался расправиться с ней так же, как и с Сарой: задушить и оставить здесь, в огне. О, Господи! Он все крепче сжимал ее горло. Боль была невыносимой, еще сильнее был страх. Лона слышала звук бушевавшего пламени за спиной, горел весь стеллаж полок.

Прямо перед ней было огромное, как бледная луна, лицо Орда, всего в нескольких дюймах от ее глаз. Пальцы сдавливали горло все крепче, и Лоне было нестерпимо больно.

Потом вдруг лицо Орда исчезло.

Она еще не потеряла сознания. Лона была совершенно уверена, что слышит какие-то звуки, шаги, голоса. Лицо Орда исчезло так внезапно, как будто он резко отпрянул назад. Эти звуки могли быть шумом бушующего пламени, а может, это просто кровь стучит в висках? Перед ней вдруг появился мужчина. Незнакомое лицо на секунду склонилось над Лоной. Потом мужчина бережно взял ее на руки и стал спускаться по лестнице. Когда он нес ее вниз, она попыталась заговорить:

— Сара, — еле слышно прошептала она. — Там Сара!

Лицо мужчины было так близко. У него были большие бледные губы. Вдруг он улыбнулся. Почему он улыбается? Ну, конечно, он пытается подбодрить ее, но при этом не произнес ни слова. Она была в полуобморочном состоянии, ошеломлена, напугана до смерти. Сара! Как там Сара? Загорелись ли ее волосы? Не сгорела ли она?



Мэнеринг выскочил из такси, как только оно остановилось на Грин-стрит, сунул десять шиллингов в руку таксиста и, приказав ждать, бросился к подъезду. В нескольких шагах от дома стояли две полицейские машины. Вдали раздавался звук сирены пожарной машины, но ему даже в голову не пришло, что она направляется сюда. У входной двери в дом стоял констебль.

— Кто-нибудь пострадал?

— Здесь такое произошло, — ответил констебль. — Но я не знаю подробностей, сэр.

Он открыл перед Мэнерингом дверь автоматического лифта, и Джон вошел в него. Лифт, казалось, поднимался очень медленно. В ушах Мэнеринга все еще раздавались крики обеих женщин, когда в студии появился Орд.

Тогда он немедленно позвонил в полицию и поднял тревогу. Полиция, насколько он мог судить, отреагировала быстро, но достаточно ли быстро? Этот чертов лифт! Наконец, он остановился. Выйдя на площадку, Мэнеринг увидел, что дверь в его квартиру открыта. Первое, что бросилось ему в глаза, — это вытянутые вперед ноги в нейлоновых чулках. Они принадлежали женщине, сидящей в кресле. Небольшие, полные ноги. Да это Этель! Она полулежала в кресле, руки безвольно были опущены вниз. Голова ее медленно повернулась, когда он вошел.

— Это было ужасно, — хрипло проговорила она. — Это было ужасно. Он… он чуть не убил меня. Это было ужасно.

Мэнеринг мягко, успокаивающе сказал:

— Все будет в порядке. Мы позаботимся о тебе.

Он почувствовал, что у него запершило в горле, и ощутил запах дыма. Мэнеринг бросился по коридору, ведущему в студию.

И тут же к своему огромному облегчению увидел Лону, сидящую у стены в ванной комнате. Глаза ее были закрыты. Она была совершенно одна. Над головой, в студии, раздавались чьи-то шаги. Мэнеринг вошел в ванную комнату.

— Ло… — начал он.

Она была очень бледной и явно нуждалась просто в покое, но с ней было все в порядке. Мэнеринг отметил ее ровное дыхание. На цыпочках он вышел из ванной, мысли его переключились на Сару Джентиан. Как она? Что с ней случилось?

В дверях кухни появился крупный мужчина.

— Мистер Мэнеринг?

— Да, это я. Что с Сарой Джентиан?

— Другая леди, которая находилась в студии, сейчас в спальне, сэр. Она жива, — заверил его мужчина. — Не волнуйтесь. Миссис Мэнеринг тоже жива, сэр. А пожарные прибудут с минуты на минуту, просто чтобы убедиться, что опасность миновала и пожар ликвидирован. Все будет в порядке, не стоит беспокоиться, сэр.

В эту же минуту в дверях появились пожарные.

Мэнеринг перенес Лону в их спальню. Она еще полностью не пришла в себя от пережитого и молчала, но по ее взгляду он понял, что жена узнала его. Полицейский врач, доктор Норис, был уже здесь. Мэнеринг положил Лону на кровать и взглянул на Сару. Она была без сознания. В комнате около девушки находился полицейский.

— Этот тип почти задушил ее, — сообщил он Мэнерингу. — Мы с трудом откачали ее.

— Да, — задумчиво произнес Мэнеринг. — Да. Я найду попозже способ отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. А где… где мужчина, который все это натворил?

— Он там, наверху, в мастерской, сэр.

Поблагодарив полицейского, Мэнеринг вышел из спальни. Пожарные уже были на лестнице, ведущей в студию, и поэтому он смог подняться туда через несколько секунд. Когда его голова показалась из люка, он почувствовал сильный запах горелого. Все помещение было наполнено дымом. Помимо Орда, здесь находилось еще четверо мужчин. Преступник стоял у одной из вертикальных балок, и Мэнеринг отметил, что он прикован к ней наручниками. Полицейские, как видно, позаботились о том, чтобы он не смог убежать.

Орд бросил на вошедшего свирепый взгляд. Один из мужчин повернулся к Мэнерингу лицом, и он узнал его. Это был Хиксон, полицейский с акцентом кокни, который довольно натянуто ему улыбнулся.

— Мы успели вовремя, мистер Мэнеринг.

— Слава Богу, что это так!

— Из участка сюда сразу послали двоих полицейских, а мы с Беллингом прибыли из Скотлэнд-Ярда, — сообщил Хиксон. — Этот мерзавец как раз собирался задушить вашу жену. Его пришлось оттаскивать силой. С чего бы это, мистер Мэнеринг? Каковы причины его поступка? За что он вас так ненавидит?

— Думаю, что я встал на его пути, — ответил Мэнеринг. Он пристально посмотрел на Орда. — Он что-нибудь сказал?

— Нет. Не произнес ни звука. Просто смотрит так, как будто всех нас смертельно ненавидит.

— Он, наверное, ненавидит весь мир, — сказал Мэнеринг.

Значит, он был прав, когда угадал причину, по которой Орд мог искать Сару Джентиан. Но был ли он прав в своем предположении, что лорд Джентиан знал, куда направится Орд, и помогав ему в этом сознательно?

— Что вам известно по этому делу, мистер Мэнеринг? — спросил Хиксон.

— Орд сказал мне, что это он украл миниатюру меча, и я могу показать вам, как он попал в квартиру Сары Джентиан. А объяснить, почему вы этого тогда не обнаружили, — сказал ему Мэнеринг. — А теперь меня больше всего волнует состояние моей жены и Сары Джентиан.

— Это все, что вы можете нам сообщить? — настаивал Хиксон.

— А разве этого недостаточно?

— Для некоторых этого более чем достаточно, — согласился с ним Хиксон. — Но ведь это не все, что вы могли бы нам сказать?

Хиксон говорил так, как будто Бристоу вложил свои слова в его уста.

Их разговор был прерван появлением машины скорой помощи, которая увезла Сару Джентиан в больницу.

— Мы спасли ей жизнь, — сказал полицейский врач, когда машина уехала. — Но я не уверен, что мы спасли ее психику.

Глава 21

Надежда

— И все же мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь, — сказал Бристоу Мэнерингу, сидя у него в кабинете. Было уже половина седьмого. Бристоу прибыл полчаса назад и не давал другу покоя. — Скорее всего, ты пытаешься кому-то помочь или покрываешь кого-то. И если я прав, то ты поступаешь неразумно.

Мэнеринг молчал.

— Нет никакого смысла сидеть в этом кресле и разглядывать портрет, написанный с тебя Лоной, — с раздражением продолжил Бристоу. — Ты не забыл, что Лона могла погибнуть сегодня? Если бы мои ребята не подоспели вовремя, опоздай они на пять минут, ее вряд ли удалось бы спасти. Теперь-то с ней все в порядке, она приняла успокоительное и завтра утром о сегодняшней трагедии ей напомнят только несколько царапин на шее и головная боль. Но она была на волоске от смерти. Твоя жена, Джон. И Сара Джентиан тоже, если уж на то пошло, то и твоя прислуга — Этель. Ты не имел права подвергать их такой опасности.

— Я пытался всеми силами не допустить того, что произошло. Уверяю тебя, я рассказал тебе все.

— Не верю.

Мэнеринг сидел в кресле, около него стоял бокал виски с содовой. Он понемногу успокаивался после всего пережитого, но страх за Лону стоил ему немало ужасных минут. Сара Джентиан была в больнице Святого Георгия. Опасность не угрожала ее жизни, это сказали все врачи, обследовавшие девушку. Но никто не мог с уверенностью сказать, что будет с ее душевным состоянием, когда она придет в себя.

— Я не могу заставить тебя мне верить, — сказал Мэнеринг. — Но я ничего не утаиваю. Это как раз тот случай, когда я тебе рассказал все, что мне известно.

Мэнеринг честно рассказал Бристоу о разговоре с Ордом, а Бристоу уже видел потайную дверь в виде шкафа между двумя квартирами в доме, где жила Сара Джентиан. Теперь обвинение с Левинсона будет снято. Хоть одна приятная вещь за эти последние дни.

В глазах Бристоу светилось недоверие.

— Ты же не поверил мне, что я был в доме Сары Джентиан, когда Левинсон ушел оттуда. Но ведь это была правда! Надеюсь, теперь ты мне веришь?

— Да, после того, как ты мне представил неоспоримые доказательства. Но почему же Орд хотел убить Лону?

— Потому что она пыталась защитить Сару, — резонно заметил Мэнеринг. — Хиксон же не говорил о какой-то особой ненависти к Лоне или ко мне со стороны Орда. Мы просто встали на его пути и могли помешать осуществить свой план — убить Сару Джентиан. Боюсь, вам не удастся доказать, что все попытки к самоубийству были попытками убийства.

— Не стоит настаивать на такого рода обвинениях, — заметил Бристоу. — Мы взяли Орда за попытку совершить убийство в твоем доме. Полицейские застали его в тот момент, когда он душил Лону. Да, мы задержали Орда, но нам до сих пор не известны мотивы этого преступления. И пока мы их не выясним, дело не будет законченным.

Мэнеринг слушал молча. Бристоу встал и прошелся по комнате.

— Честное слово, у тебя нет никаких веских причин выгораживать лорда Джентиана.

— Здесь ты абсолютно прав, у меня нет причин да и желания это делать, — согласился с ним Мэнеринг. — Я не являюсь адвокатом Джентиана. Скорее, это ты пытаешься его защитить, Билл.

Бристоу остановился прямо против Мэнеринга.

— Не говори ерунды, Джон.

— Но факты, — настаивал Мэнеринг. — Ведь это ты сообщил мне, что жизни Сары Джентиан угрожает опасность. Что заставило тебя так думать?

— Мы слышали разные разговоры от прислуги Джентиана, что Сара пыталась несколько раз покончить с собой, принимая снотворное в больших дозах, — начал объяснять Бристоу. — Мы попытались проверить, действительно ли это были попытки самоубийства или убийства. Мы знали, что лорд Джентиан очень дорожит — по крайней мере — до последних событий, своей репутацией и не допустит скандала. Мы не смогли заставить его говорить и надеялись, что это удастся тебе. Лорд Джентиан утверждает, как ты говоришь, что его племянница страдала расстройством психики всю свою жизнь.

— Да, это так, — подтвердил Мэнеринг. — Это то, что он называл семейной тайной.

— А ты веришь ему?

— Не знаю. Я и тебе-то пока не очень доверяю в этом деле.

— Но, Джон…

— Билл, — перебил его Мэнеринг. — Ты сообщил мне о давлении на Джентиана финансовых магнатов Сити. Читтеринг также говорил мне об этом. Какое именно давление? И что ты предпринял по этому поводу?

— Увы, здесь нам ничего не удалось установить, — мрачно ответил Билл. — Существуют большие финансовые боссы, которые хотели бы скупить собственность лорда Джентиана, за исключением Джентиан Хаус, но он пока держится. У нас нет никаких доказательств, что позволило бы говорить о каком бы то ни было скрытом давлении на Джентиана. Две большие строительные корпорации пользуются услугами субподрядчиков, некоторые из которых, безусловно, могли бы предпринять попытки угроз или даже физической расправы, но у нас нет ни единого факта, доказывающего это. Известно, что Орд посещал некоторые финансовые организации, и, вероятно, там на него тоже пытались оказать давление. Но я начинаю думать, что все кроется в каких-то семейных проблемах.

— А в каких именно? — спросил Мэнеринг.

— Ну, хотя бы то, что видно невооруженным глазом: Орд хочет быть единственным наследником лорда Джентиана.

— Это неубедительно, Билл, — возразил Мэнеринг.

— Что ты считаешь неубедительным?

— Если бы дело было в убийстве ради получения наследства, то зачем было все так усложнять. Ты пытался получить информацию от поверенного лорда Джентиана?

— Ты имеешь в виду адвокатскую контору «Хэббл, Уайт и Хэббл»? — Бристоу криво усмехнулся. — Конечно, нет. Все три основателя конторы еще живы, каждому сейчас уже за семьдесят, но они продолжают работать. Это одна из самых уважаемых контор в Лондоне. Они не произнесут ни звука, если это, по их мнению, не соответствует правилам ведения дела. У каждого из них есть сыновья, четверо из которых работают в этой же конторе. Но они воспитаны в старом духе и тверды в том, что считают профессиональной этикой своих отцов. Думаю, они не знают ничего, что могло бы дискредитировать лорда Джентиана. А если бы даже и знали…

— То ничего бы не сказали?

— Конечно, не сказали бы.

Мэнеринг произнес задумчиво:

— Предположим, они знают, что Джентиан, или любой из этой семьи, совершил противозаконное действие. Что они будут делать в таком случае?

— А что делает священник, когда прихожанин сообщает в исповеди о совершенном им преступлении? — спросил Бристоу. — Насколько я могу судить, они могут отказаться от ведения его дел, если узнают, что он совершил преступление, или попросят найти себе другого поверенного. И только в том случае, если они будут вызваны в суд и дадут присягу говорить правду и только правду, то, конечно, ответят на вопросы суда. В противном же случае… — Бристоу на секунду умолк. — А ты что, подозреваешь лорда Джентиана в совершении противозаконного поступка?

— Я просто не уверен, что единственной семейной тайной Джентианов является состояние Сары, — ответил Мэнеринг. — Джентиан сделал все, чтобы я тогда не смог побежать за Ордом и остановить его.

— Ну, это только твое предположение. А может, он просто хотел дать возможность Орду исчезнуть. Совсем не обязательно думать, что он знал, куда направляется Орд. Я сегодня был у Джентиана и провел с ним минут десять. Ему предписан постельный режим, а доктор запретил мне оставаться у него дольше. Он выглядел совершенно больным, но тем не менее держался надменно, как Люцифер. Он утверждал, что ничего не помнит о случившемся днем. Он не помнит, о чем вы говорили с Ордом, что тот сделал тебе какие-либо признания. Ты понимаешь, что это означает?

— Да, — спокойно согласился Мэнеринг. — Конечно, я понимаю, что это означает. Мои слова против лжи Орда. Потайная дверь в доме Сары могла служить выходом для Левинсона, а не для того, чтобы его племянник отправился на скамью подсудимых. Скажи, он ничего не знал о попытке Орда убить Сару и Лону, не так ли?

— Именно так.

— Когда лорд Джентиан поймет, что не поможет Орду, если будет молчать, то тогда его память может восстановиться.

— Ты в самом деле на это надеешься, Джон? — спросил Бристоу.

Немного подумав, Мэнеринг сказал:

— Нет, пожалуй, я в этом не уверен.

Раздался звонок в дверь. Мэнеринг встал с кресла. Этель не было, и ему самому нужно было открыть дверь.

— Пойду посмотрю, кто пришел. И поверь мне, Билл, я действительно сказал тебе все, что мне известно.

Он оставил Бристоу в кабинете и подошел к входной двери. Открыв ее, Мэнеринг увидел Давида Левинсона и Читтеринга. Прежде чем он успел предупредить их о находящемся в кабинете Бристоу, Левинсон громко произнес:

— Это была настоящая охота на диких гусей, мистер Мэнеринг. Нам не удалось ничего выяснить относительно Орда. Ничего, что могло бы помочь вам. — Мэнеринг не делал попытки остановить его, и Давид продолжал говорить, в то время как Читтеринг хранил молчание. — Орд встречался с представителями некоторых компаний, которые хотят купить земли, принадлежащие лорду Джентиану, но только для того, чтобы предварительно обсудить все детали этой сделки. Но дальше дело пока не пошло.

— Кое-что все-таки нам удалось узнать, — вставил Читтеринг.

Мэнеринг поднял руку и посмотрел в сторону кабинета. Читтеринг вначале удивленно поднял брови, а Левинсон начал было говорить, но внезапно замолчал. Наконец Читтеринг понял, что имел в виду Мэнеринг, усмехнулся и закончил свою фразу:

— Последняя сумма, предложенная за земли, составила двадцать два миллиона фунтов стерлингов. В лондонской земельной компании Давиду сказали, что они не возражают, если эта сумма будет названа открыто в печати. Поэтому «Глоб» завтра будет иметь хороший куш на этой сенсации, а Джентиан разбогатеет на эту сумму, если решится продать земли.

Репортер подошел к открытой двери в кабинет, заглянул туда и с притворной скромностью спросил:

— У вас есть соображения по этому поводу, инспектор?

Бристоу подошел поближе.

— Думаю, вы и так все знаете, — холодно ответил он.

— Только не об этом деле, — парировал Читтеринг. — А если мы с вами ничего не знаем, то, может, Джону что-нибудь известно. Есть у тебя по этому поводу какие-нибудь свежие мысли?

— К сожалению, я тоже пока ничего не могу придумать, — ответил Мэнеринг.

И в эту самую минуту ему на ум пришла одна идея, такая простая и в то же время ошеломляющая, что он побоялся, что Бристоу прочтет все на его лице. Но тот вроде ничего не заметил. Читтеринг сообщил, что ему надо бежать, поскольку к утреннему номеру он должен написать статью на первую полосу. Мэнеринг пошел его проводить, и у двери Читтеринг, понизив голос до шепота, сказал:

— Давид — отличный малый, но он по уши влюблен в Сару Джентиан. Она просто околдовала его. Помни об этом. — Потом он проговорил громким голосом, чтобы его слышали в кабинете: