— Ты с кем-то воюешь?
— Не тебе же одной это делать.
— А я и не одна.
— Вижу. — В голосе Короля прозвучали нотки легкой ревности. — Кто это? Ты же никогда не брала компаньонов.
Он окинул оценивающим взглядом ее спутников.
— Теперь взяла, — ответила Лима, — мы так и будем тут стоять?
— Так это вы Птицу уделали?
— Мы, — сказал капитан.
— О-о-о! Твои верные псы умеют говорить!
— Сам ты…
Лима пихнула его в бок.
— Гав-гав! — поддразнил Себастьян с ехидной миной, потом перевел взгляд на Лиму: — Ладно, пошли.
Он развернулся и пошел уже знакомой ей дорогой в свои апартаменты.
Она махнула Асу и Сэму и сама направилась следом за королем.
Зайдя в помещение, где они беседовали в прошлый раз, Себастьян взмахом руки отпустил сопровождавших их стунеров и обратился к девушке.
— Теперь может представишь мне своих… э-э-э-э, товарищей и расскажешь, с чем на этот раз пожаловала?
— Это — Ассем, — представила она.
— Просто Ас, — поправил тот, протягивая руку.
— Хорошо, Просто Ас, — съязвил король, с брезгливым видом смотря на протянутую ладонь.
— Сэб! — зло одернула его Лима.
Он посмотрел на нее и криво ухмыльнулся.
— Ну ладно, ладно. — Он пожал Асу руку.
— А это Сэм, — продолжила девушка. Капитан хмуро смотрел на короля.
— Ух, какой сердитый! — опять принялся за свое Себастьян.
Она легко стукнула его в плечо.
— Он из тех, кто высадился той ночью, когда я была у тебя.
— А-а-а! Тогда все понятно, — сказал он с таким видом, как будто это действительно что-то объясняло. — Ну что же, проходите, располагайтесь.
Ас сразу принял приглашение, прошел к напиткам и с любопытством начал разглядывать бутылки и их содержимое.
— Можно? — спросил он у короля, указывая на предмет своей заинтересованности.
— Конечно, будьте моими гостями, — сделал Себастьян широкий жест.
Но заинтересовался только Ас, найдя более-менее чистый стакан, он стал наливать себе из каждой бутылки понемногу и пробовать.
Капитан и Лима присели на диван.
— Ну давай, рассказывай. — Себастьян устроился в своем кресле и был весь — внимание.
Сняв с плеча сумку, Лима достала артефакт, развернула его и показала королю.
Он протянул руку и взял куб с ее ладони.
— Так вот, значит, что все ищут? — Он повертел предмет, рассматривая со всех сторон. — По-моему, так, какой— то мусор.
— Это не мусор, а если и мусор, то очень ценный.
— В смысле?
— Я не знаю, что это за штука, вещь, артефакт — называй, как хочешь, но она очень важна. Не могу сказать почему, но уверена в этом.
— Серьезно?! — Король деланно удивился.
— Да, — невозмутимо ответила Лима.
Он поднес артефакт ближе и вгляделся в него внимательнее.
Лима пожала плечами.
— Ты сказал, что эту вещь еще кто-то ищет? — спросила она.
— А ты не знаешь?
Она покачала головой.
— Куча киборгов рыщет по городу в поисках какой-то очень странной вещи. Какой именно — никто не знает, но, на первый взгляд, твоя штучка подходит под это описание на все сто.
Он бросил артефакт обратно Лиме.
— Еще за девушку с ярко-голубыми глазами и отлично владеющей коротким копьем назначена приличная награда…
— Ну это не новости. — Лима завертывала артефакт в ветошь.
— К тому же один из Зодчих вышел на ее поиски, — продолжил он и многозначительно замолчал.
— Ты ждешь моей реакции? — Лима была невозмутима. — Уж ты-то должен знать, что мне плевать на всяких там Зодчих. К тому же мне это давно известно. И, по-моему, это как раз доказывает, что я не ошиблась.
— Ах, ну да! Прости, забыл! — Себастьян развел руками и закатил глаза. — Ты же у нас бесстрашная, а может, и вообще бессмертная.
— Это вряд ли, — серьезно сказала Лима, — но проверять это мне пока не хочется, а бояться каких-то инопланетных уродов я не намерена.
— Слышишь, — король обратился к десантнику, сделав удивленное лицо, — она тебя уродом назвала.
Ас, только собравшийся сделать очередной глоток королевского пойла, прыснул в стакан, облившись.
Капитан кисло улыбнулся, но больше никак не среагировал.
— И на свидание с ней не ходи, — доверительным тоном продолжал Себастьян, — а то я устроил ей одно на днях, так что она с беднягой сделала — словами не передать. Крысы весь вечер пировали.
Лима устало потерла глаза и посмотрела на него.
— Все сказал?
— Нет, конечно, а что?
— А то, что мы пришли сюда не языки чесать. Может, поговорим, как нормальные люди?
— Теперь ты забыла! Я же Б-Е-3-У-М-Н-Ы-Й Король Себастьян!
— Ты, похоже, прав, — хмыкнул капитан.
— Я всегда прав, на то я и король, — парировал Себ. — Так о чем ты хотела поговорить? — Он перевел взгляд на Лиму, и голос его был уже совершенно серьезный.
— Себастьян, надо, чтобы ты спрятал артефакт в своих подземельях, тут его невозможно будет найти.
— Нет! Ты не оставишь это у меня! — отрезал Король.
Лима сурово посмотрела на него.
— Я и не прошу тебя оставлять! — Она чуть-чуть повысила голос. — Только спрятать на некоторое время, пока мы не придумаем, как переправить его отсюда. И нельзя допустить, чтобы вещь попала к Хозяевам.
— Нужно вывезти артефакт с планеты, — сказал капитан.
— Плевать я хотел на ваш артефакт, — огрызнулся Себастьян. — У меня есть мой народ, и я должен о нем заботиться, а вы даже не знаете, что это такое!
— Ты не понимаешь! — сказал десантник. — Надо уничтожить эту хреновину, чем бы она там ни была, но сейчас нам это не под силу. Если удастся это сделать… все изменится.
Наступила неожиданная тишина.
— Откуда ты знаешь? — спросил король.
Лима тоже посмотрела на капитана.
— Я и не знаю! Я — надеюсь!
— Да нет, я не про то. — Себастьян помотал головой. — Откуда знаешь, что уничтожить не под силу?
Десантник замялся, не зная, что ответить.
— Ну-у-у… — протянул он, — мне так кажется.
Король кивнул и ехидно ухмыльнулся:
Хромой Барсук потер щеку.
— Ясно. Ни хрена вы не знаете!
– Вожапи? – Он любил ягодный суп, но никогда прежде не видел, чтоб его варили с индейской репой.
— А ты попробуй, потом расскажешь! Или кишка тонка?
Себастьян ответил ему снисходительным взглядом. Охотница задумчиво смотрела на Сэма, думая о его словах — ей казалось, что он что-то недоговаривал.
Горластая Женщина улыбнулась и помотала головой:
— Не тебе говорить мне о трусости, — начал король ехидным тоном.
– Нет. Но получится лила ваште. Очень вкусно. Попробуешь угадать еще раз или хочешь, чтобы я сказала?
— Что ты хочешь сказать? — Капитан посуровел.
— Ничего.
– Скажи. – Он чувствовал себя страшно неловко в обществе старухи.
— Ну вот и молчи!
– Это итка, суп из яиц.
Перепалка грозила перейти в ссору,
Лима сама уже начала злиться — ей надоел этот цирк. Она поднялась с дивана и встала между ними. Потом повернулась к Себастьяну и, постаравшись убедить, сказала:
– А-а-а… – протянул Хока Уште, недоуменно думая: «Суп из яиц?»
— Себ, ты ведь и сам понимаешь. — Она сделала паузу, давая почувствовать всю серьезность своих слов. — Без твоей помощи нам не обойтись.
Улыбка Горластой Женщины превратилась в широкую ухмылку. Старуха поднялась на ноги.
— Что ты говоришь?! Разве твой супермен не справится со всем в одиночку? — Себастьян опять начал задираться.
– Да, – пропела она, – из твоих итка. Твоих яиц. Твоих сусу. Твоих шаров. – И она с диким воплем прыгнула на Хромого Барсука.
Она положила руку ему на плечо, поведя головой, перехватила его взгляд и заглянула в глаза.
Мальчик успел вовремя перехватить занесенную руку с ножом, и они вместе покатились по шкурам и земле. Горластая Женщина шипела и визжала, точно существо грома, а Хока Уште стиснул зубы и отчаянно защищал свои сусу. Старуха умудрилась-таки пропороть набедренную повязку в области паха, прежде чем Хока Ушта высвободил правую руку и со всей силы ударил ее в челюсть. Горластую Женщину отбросило назад – выпущенный из пальцев нож, крутясь, улетел в высокую траву, – и она тяжело рухнула навзничь на угли костра, завопила дурным голосом, а потом откатилась на бизоньи шкуры, с тлеющими искрами в волосах и на кожаном платье.
— Себ! Прекрати это ребячество! Ты говоришь, что ты король, ну так и будь им! Сколько вы еще сможете тут отсиживаться? Пять лет? Десять? А что потом? Вас все равно не оставят в покое. Когда-нибудь придет черед стунеров покориться «владыкам вселенной».
«Нехорошо так обращаться со своей тещей, – подумал Хромой Барсук, отряхиваясь дрожащими руками. – Нет, теперь уже не тещей».
— Да знаю я! — обиженно ответил король, вставая. — Чего ты меня жизни учишь, как мальчишку? — возмутился он.
— Тогда зачем ты комедию устраиваешь?! — разозлилась девушка.
Он вернулся к типи своего деда. Тункашила и унчи кунши ждали его снаружи. У бабушки в глазах стояли слезы.
Король отошел в сторону.
– Пожалуй, я сейчас же отправлюсь в оюмни, – сказал Хока Уште.
— Но ты все равно не можешь оставить это у меня, — упрямо сказал Себастьян.
Дедушка с бабушкой одновременно кивнули. Громкоголосый Ястреб уже приготовил для внука одну из своих лошадей. Лук и стрелы, нож, лекарственный мешочек и запасные мокасины Хоки Уште, завернутые в шкуру, лежали на попоне. Бабушка дала Хромому Барсуку сумку с папой и васной, дорожной пищей.
Лима тяжело вздохнула.
– Токша аке вачиньянктин ктело, – промолвил дед, дотрагиваясь до руки мальчика. Я увижу тебя снова.
— Я поражаюсь! Как ты вообще можешь с ним разговаривать, — взмахнул рукой капитан. — Я бы уже давно…
Хока Уште крепко обнял дедушку и бабушку, вскочил на лошадь и выехал из селения, провожаемый многочисленными пристальными взглядами. Он почел за лучшее покинуть стоянку, пока Горластая Женщина не очухалась, и убраться подальше, пока Стоячий Полый Рог не вернулся с бизоньей охоты.
— Что? Застрелился? — огрызнулся Себ, но уже без особого энтузиазма. — Ну так чего откладывать? Приступай!
— Нет! Тебя бы…
Так Хока Уште начал свое оюмни. Свое странствие.
— ХВАТИТ! — попыталась остановить их пререкания Лима. — Достали уже своими колкостями.
— Скажи спасибо, что мы на твоей территории, — не унимался капитан. — Он думает, что назвался королем и теперь ему все можно?
Ага, я вижу, ты меняешь пленку, а значит, следующие мои слова не запишутся, но я хочу кое-что объяснить тебе, пока ты возишься со своим аппаратом.
— Вот именно, что на моей. И можно мне не все, но гораздо больше, чем тебе, — ответил король.
— Хватит, я сказала!
Когда я описываю мир, куда Хромой Барсук отправлялся в одиночестве, возможно, ты узнаёшь отдельные места, поскольку знаком с этой частью Южной Дакоты. Но ты ошибаешься. Черные Холмы, где Хока Уште проходил ханблечею, отличаются от Черных Холмов, через которые ты проезжаешь на машине сегодня. Не только потому, что тогда там не было каменных голов, городов, автодорог, ранчо, змеиного зоопарка, таксидермических студий, индейских сувенирных лавок, кемпингов Джеллистоунского парка, городов-казино и трейлерных стоянок. Нет, Паха-сапа тогда были другими, потому что были другими. Помимо паршивых лавок и заборов из колючей проволоки, вашичуны принесли туда тьму и зловоние, застлавшие солнце, что озаряло Черные Холмы, где Хока Уште получил видение.
В этот раз Лима не повышала голоса, но произнесла слова таким тоном, что оба спорщика притихли. Выждав, пока воцарится тишина, она продолжила:
Равнины и пустоши, куда отправится Хока Уште в моей истории, тоже непохожи на равнины и пустоши, по которым ты колесишь сегодня. Не только потому, что нынешние высокие равнины сплошь изрезаны межевыми заборами и автомагистралями местного и федерального значения, не только потому, что на них повсюду рассыпаны города васичу с дрянными типовыми домами и трейлерами, выстроенными вдоль дорог, словно пустые пивные банки, блестящие на солнце.
— Нам надо что-то решить. — Теперь ее тон был обыденным, как будто ничего не происходило до этого. — Мы не можем таскать эту вещь с собой.
Нет, разница заключается не только в том, что в прошлом здесь было пустынно и чисто, а сегодня все загажено пожирателями жирных кусков. Нет. Широкий мир, куда Хока Уште направил свою лошадь давним майским днем, был мало населен людьми – ты мог скакать на коне много дней кряду, не видя вокруг никаких признаков человеческой жизни, – но далеко не пуст.
— Ну, пусть его величество спрячет ее где-нибудь в необъятных катакомбах своих владений.
— Я уже сказал, что не могу этого сделать.
На лугах тогда водились бизоны, чье поголовье в пору юности Хоки Уште все еще исчислялось миллионами, и множество других животных: волки и лоси, еще не вытесненные с прерий; медведи, по-прежнему уходившие на огромные расстояния от своих жилищ в горах; орлы, парившие высоко в небе; барсуки, рывшие норы вдоль речных русел; гремучие змеи и ящерицы; луговые собачки, жившие в огромном подземном городе, чье население превосходило численностью население современного Рапид-Сити; ну и конечно же, всевозможные насекомые, летающие, ползающие и прыгающие, навроде птевояков, подсказывавших икче-вичаша, где искать бизонов.
— Опять ты за свое!
Но окрестный мир был полон не только животных: Хока Уште выехал на лошади на равнины, где повсюду подстерегали враждебные люди.
Они снова начали ругаться и орать друг на друга. Но обстановка, несмотря на повышенные тона, перестала быть враждебной и перешла в деловое русло. К ним подключился Ас. Все по очереди выдвигали предложения, что делать с артефактом, и почти сразу отвергали их, приводя различные доводы, правда, в большинстве своем похожие один на другой.
В комнату вошел стунер и разговор сразу оборвался. Король склонился к нему, и тот прошептал что-то ему на ухо.
Король выпрямился, нахмурившись.
Вашичуны – да, но юноша еще ни разу в жизни не видел пожирателей жирных кусков и боялся их не больше, чем боишься сказочного страшилища. А когда он узнал ужасный смысл своего видения, бледнолицые почему-то стали для него еще менее реальными. Гораздо более реальными казались другие индейцы, которые были где-то там, стояли лагерем сразу за горизонтом или сидели в засаде, поджидая одинокого путника. Существовали другие племена икче-вичаша: оглала, миниконджу, бруле-сиу. И были племена, чьи представители мигом оскальпировали бы мальчика-лакота: сусуны, по-вашему шошоны, шахийела, или шайенны, канги-вичаша, или кроу, бывшие иногда друзьями и союзниками, а иногда смертельными врагами, и Голубые Облака, известные вам под именем арапахо. Еще были заклятые враги: омаха, ото, виннебаго и миссури, чьи земли икче-вичаша захватили или пытались захватить еще до рождения Хоки Уште. А также пауни и понка, чьи земли мы пытались захватить при жизни Хоки Уште. Пауни были жополизами, а жопы они лизали вашичунам уже в ту пору и в обмен за свое жополизство получали от конных солдат васичу ружья и даже винтовки, из которых убивали икче-вичаша.
— Я вынужден вас покинуть, продолжайте обсуждение без меня.
— Что случилось? — встревожилась Лима.
Помимо пауни, еще три племени – манданы, хидатса и арикара – ненавидели нас лютой ненавистью, потому что мы захватывали их земли, убивали их воинов и сжигали их селения, расширяя наши территории на запад. А еще дальше на западе, знал Хока Уште, обитали санкти, янктонаи и хункпапа – все они регулярно посылали на восток и юг военные отряды, истреблявшие всех попадавшихся на пути икче-вичаша.
— Ничего особенного, это дела внутренние, — ответил Себастьян и быстро вышел.
Лима и капитан переглянулись.
А с гор на равнины спускались охотиться юта, плоскоголовые и пенд-д’орей – у них, положим, не хватило бы храбрости совершить налет на лакотское селение, но одинокого воина-лакота они непременно убили бы, чтоб показать, какие они крутые. Хока Уште знал, что его скальп запросто может стать трофеем, висящим в типи или на копье любого воина из дюжины соседних племен.
— Я не доверяю ему, — сказал капитан.
— Зато я доверяю. Я Себастьяна знаю уже давно.
А все перечисленные мной племена и еще многие, мной не упомянутые, боялись черноногих. И хотя в тот год, когда Хока Уште совершал оюмни, черноногие были заняты истреблением речных кроу, ассинибойнов, гровантров, кри, равнинных оджибве и больших оджибве, то есть чиппева, они не преминули бы между делом убить одинокого воина-лакота, не умевшего толком обращаться с луком.
— Как давно? — Злость еще кипела в капитане. — Может всю жизнь?
— Два с половиной года из тех трех, что помню, — чеканя каждое слово, ответила Лима, — и это гораздо больше, чем я знаю тебя.
Хромой Барсук знал, что этот пустынный край на самом деле совсем не пустынен. Но самая большая разница между тем, что он видел тогда, и тем, что ты или любой другой вашичун видит сегодня, заключается в другом.
Наступила напряженная тишина. Лима и десантник скрестили взгляды.
— Эй! Перестаньте! — Ас подошел к ним. — Не хотелось бы прерывать вашу дружескую беседу, но хочу напомнить, что мы на одной стороне.
Мир вокруг Хоки Уште был более живым, чем ты можешь представить. Вония-вакен – самый воздух – был живым. Дыхание Духа. Вечное обновление. Тункан. Иньян. Камни были живыми. И священными. Ходившие над прерией грозы были вакиньян, голосом духа грома и знамениями громовых существ. Цветы на бескрайних лугах трепетали от прикосновений татусканса, подвижного духа, живительной силы всего сущего. В реках обитали унктехи, чудовища и духи одновременно. По ночам Хока Уште слышал вой койотов и думал о Великом Койоте, старавшемся одурачить человека при каждой возможности. В паутине на дереве содержалось послание от Иктоме, человека-паука, – обманщика даже почище Великого Койота. По вечерам, когда все прочие духи затихали и в небе угасал свет и таяли облака, Хока Уште слышал дыхание Праотца Тайны, самого Вакан-Танка. А поздней ночью, когда во всем мире не горело ни единого огня, способного соперничать с сиянием звезд, рассыпанных от одного края горизонта до другого, Хока Уште видел в беспредельной высоте небесную дорогу, которой сам пройдет однажды, ибо он знал, что, когда умрет, его дух отправится на юг по Млечному Пути.
Капитан отвел взгляд и тихо сказал:
Да, мир был полон жизни.
— Извини Лима, но этот, — он кивнул на дверь, — он просто достал меня!
Я вижу твой неподвижный взгляд. Я вижу твою нетерпеливую позу.
Лима не отвечала. Для нее была странной вся эта ситуация, большую часть своей сознательной жизни она была одна. А сейчас ей приходилось все время быть вместе с другими людьми. Слушать их мнения, и что самое главное — прислушиваться к ним. Она понимала, что в сложившейся ситуации одной ей будет очень трудно справиться. К тому же чувство ответственности за своих спутников, испытываемое ей лишь однажды, когда она тащила этого засранца Себастьяна, теперь присутствовало внутри нее постоянно. Для нее это было необычно и слегка выбивало из привычного ритма.
Но я хочу, чтобы ты понял: для Хоки Уште мир был другим.
Девушка собралась с мыслями и постаралась направить их на решение насущной проблемы. Они снова перешли к обсуждению.
Ладно. Включай свой аппарат.
— Единственный выход — это пробраться к десантникам и дождаться там прибытия второго эшелона, — настаивал капитан.
— Не-а! — Ас покачал головой. — Мы не сможем пробиться туда. Гравициклы собьют сразу, а пешком тем более не прорвемся.
— Пробраться поближе под землей, — предположила девушка.
Первые два дня странствия Хромой Барсук ехал на дедовой лошади сначала на восток, потом на юг по травянистым равнинам. Паха-сапа остались у него за спиной, самые враждебные племена обитали на западе. Он не разводил костер ночью, а ел приготовленные бабушкой папу и васну: вяленое мясо и пеммикан, смешанный с ягодным соком и почечным жиром – дорожную пищу. На третий день Хока Уште подстрелил из лука кролика и поджарил на таком крохотном костерке, что, будь дело зимой, он спокойно мог бы сидеть на корточках прямо над ним, загораживая горящие угольки одеялом. Кролик получился жестким и на вкус ничем не напоминал восхитительную крольчатину, какую готовила бабушка.
— Все равно нереально.
На третью ночь мальчик потерял лошадь.
Зашел Себастьян.
— Ну что, все в порядке? — спросила его Лима.
Случилось это так. Весь день он ехал по краю засушливых и опасных земель, которые он знал под названием Мако-шича, а вы ныне называете Бэдлендс. Местность произвела на него пугающее впечатление: пыль, камень, извилистые скалистые гребни и разветвленные речные русла, оставшиеся после древних наводнений. Но еще больше Хоку Уште пугали связанные с ней предания. Здесь произошло сражение между Вакиньян-Танка, исполинской гром-птицей, и Унктехи (или иначе – Унчегила), огромным водяным чудовищем, некогда заполнившим всю Миссури от одного конца до другого. В ходе битвы Унктехи утопил почти всех свободных людей, и жалкая горстка икче-вичаша спаслась только благодаря яростным атакам Вакиньян и маленьких гром-птиц на Унктехи и его маленьких водяных чудовищ.
Он хмуро посмотрел на нее и кивнул. Вернувшись, Король стал каким-то задумчивым и тихим, не реагировал на резкие слова капитана, как будто что-то угнетало его. Пройдя к столу, он налил себе выпить и сел в свое кресло.
Троица вернулась к спору и рассуждениям.
— А есть какая-нибудь возможность, чтобы не мы к ним шли, а они к нам? — Ас посмотрел на капитана. Тот пожал плечами,
И вот на третью ночь Хока Уште стреножил дедушкиного коня в сравнительно защищенном месте поодаль от Бэдлендса, поджарил своего жилистого кролика и завернулся в одеяло, готовясь проспать беспокойным прерывистым сном еще одну ночь. Но прежде, чем взошло ханхепи-ви, ночное солнце, на прерию черно-синей стеной наползла гроза, застилая звезды, утробно заворчала, точно древний зверь из рассказов Хорошего Грома. Едва Хока Уште сел в своем одеяле, собираясь успокоить лошадь, воздух вдруг наполнился вакангели, зловонным электричеством, порождаемым грозой, всего в четверти мили от него ярко полыхнула молния, и дедушкина лошадь, взбрыкнув передними ногами, сбросила неумело завязанные путы и стрелой помчалась в сторону Бэдлендса.
— Даже не знаю. — Он задумался.
Все погрузились в размышления.
Хромой Барсук вскочил с земли и закричал, но лошадь словно не услышала. Они двое неслись по прерии, озаряемой вспышками подступающей грозы, и лошадь скоро оставила задыхающегося мальчика далеко позади. В последний раз Хока Уште увидел животное, когда оно влетало в расселину оврага буквально за несколько секунд до начала дождя.
— Чтобы они добрались до нас, во-первых, надо им как-то сообщить. Потом даже если предположить, что нам удастся это сделать, то все равно надо будет пробираться за периметр. А я не уверен, что нам дадут вернуться, пусть и с помощью моих ребят.
Лима кивнула:
На границе Мако-шича Хромой Барсук заколебался, не разумнее ли вернуться на место привала и переждать грозу, прежде чем соваться в эти жуткие овраги, залитые густыми тенями. Но он понимал: тогда он точно не найдет дедушкиного коня. Слово для обозначения лошади у лакота появилось совсем недавно, потому что икче-вичаша приручили это животное всего несколько поколений назад. Шунка-вакан в переводе означало «священная собака», и лошадь по-прежнему считалась священной в силу своей важности и незаменимости. Хока Уште не мог вернуться домой без коня Громкоголосого Ястреба.
— Уверена, что НЕ дадут. Их гораздо больше. Да нас просто затопчут.
Он вошел в Бэдлендс ровно в тот момент, когда грянула гроза. Луна скрылась за тучами еще раньше, но теперь темнота сгустилась до кромешной. Хромому Барсуку невольно вспомнился ритуал ювипи, при котором мудрого человека плотно заворачивают в одеяла и шкуры и оставляют в темном месте, чтобы его могли найти духи.
Ас в задумчивости перекатывал стакан между ладоней, потом поднял голову и спросил:
Сначала дождь просто сек косыми ледяными струями и в два счета промочил одежду, но вскоре перерос в ливень страшной силы, под каким не устоять на ногах. Хока Уште упал на колени в глубокую грязь и воду. Теперь молнии вспыхивали так часто, что глаза не успевали привыкнуть ни к темноте, ни к свету, и мальчик все равно что ослеп. Гром гремел все чаще и сильнее, в нем слышались истошные вопли громовых существ и оглушительный треск, с которым Вакиньян-Танка рвала незримую жертву своими громадными когтями и клювом. Овраги, ущелья, теснины превратились в ужасный лабиринт, откуда Хока Уште не нашел бы выхода, даже если бы мог сейчас подняться на ноги и пойти. Вакангели наполнило воздух, и волосы у мальчика встали дыбом.
— А нет никаких летательных аппаратов, которые могли бы забрать нас и снова улететь?
— Атмосферные разведывательные челноки есть в составе флота, но его еще дождаться надо.
Прошло несколько минут, прежде чем Хока Уште осознал, что неминуемо погибнет, если останется здесь. Вода в тесном ущелье быстро прибывала, стекая бурными потоками с какой-то возвышенности в глубине Мако-шича. Мальчик поднял голову и, сильно прищурившись, вгляделся сквозь завесу ледяного ливня: вершина скалистого хребта находилась футах в ста над ним, зубчатый гребень чернел на фоне неба, озаренного всполохами молний. Пока он смотрел, ветвистая желтая молния ударила в валуны наверху. Если он заберется туда, его наверняка убьет молнией. А если останется здесь – точно утонет.
— А что нам теперь нужно, чтобы флот прибыл быстрее? — спросил молчавший до этого Король.
— Флот не прибудет быстрее, скорость перемещения в ПТ-пространстве напрямую связана с массой, как именно я не знаю, но чем тяжелее корабль, тем он медленнее перемещается. К тому же они еще не прибыли в порт, а там им нужно будет загрузиться, и только потом они отправятся назад.
Хока Уште стал карабкаться по крутому склону, но снова и снова съезжал обратно в ревущий поток вместе с пластами раскисшей почвы. Когда он в последний раз выбирался из ущелья, вода доходила уже до пояса. Теперь ливень превратился в град и нещадно молотил Хоку Уште по лицу и плечам. Мальчику казалось, будто Вакиньян забивает его камнями.
— Тогда что?
В конечном счете Хромой Барсук воспользовался ножом – раз за разом втыкал лезвие глубоко в каменистую почву, чтобы получить опору на скользком склоне. У него было такое ощущение, будто он пытается заколоть саму землю, а небо пытается забить его насмерть ледяными кулаками. Градины разрывали одежду, раздирали кожу до мяса. Косички у Хока Уште расплелись, спутанные мокрые волосы липли к лицу, с висков и лба струилась кровь. Он не мог открыть глаза и понял, что добрался до вершины, только когда ударил ножом в пустоту перед собой.
Капитан кусал нижнюю губу, напряженно размышляя.
Хромой Барсук лежал там, оседлав узкий гребень, точно брыкливого духа-коня. Бросив нож, он вцепился обеими руками в мокрую землю, уткнулся лицом в грязь и отчаянно искал опору пальцами ног, чтоб удержаться на месте в порывах ветра, под яростно молотящим градом. Молнии безостановочно били в гребни холмов повсюду вокруг, и в какой-то момент Хока Уште поднял залитое кровью лицо к грохочущему, сверкающему небу, оскалил зубы и завыл волком, словно бросая вызов вакиньянам.
— Есть вариант. Разведбот может прервать полет в пространстве Пяточкина—Талова и снова направиться к нам. Горючего у него хватит.
— И что нам нужно для этого? — раздраженно спросил Себастьян.
Затем небеса, казалось, разверзлись еще шире, градины стали размером с кулак, и Хока Уште лишился чувств.
— Нам нужен гиперпередатчик
Все почему-то повернулись и посмотрели на короля.
— Что? Вам гиперпередатчик нужен? И всего-то?! — Он скривил губы. — Да у меня их навалом! Сейчас из кладовой достану пару ненужных.
Очнулся мальчик с мыслью, что небеса убили его. Потом он, прищурившись, посмотрел в ясное голубое небо, увидел белоснежные холмы и овраги вокруг, уже начинающие высыхать в лучах утреннего солнца, услышал журчание ручьев в узких ущельях внизу и понял, что еще не перешел в иной мир, где обитают духи. Там, он знал, все краски тусклы, звуки приглушены и солнце никогда не светит ярче, чем в туманный день. Хока Уште сел и с изумлением осмотрел себя.
— Опять тупик, — констатировал Ас.
Возникла пауза.
Он был голый. Даже набедренная повязка не уцелела под ливнем и градом. Сотня синяков и тысяча царапин покрывали его бронзовое тело. Пошевелив ногами, он громко застонал, но тотчас подавил стон. Пускай он не входит в сообщество воинов, но он все равно воин икче-вичаша и должен вести себя соответственно.
— Ну, может, и есть способ… — неожиданно протянул из своего кресла король.
Все снова обратили взгляды на него.
Нож унесло потоками воды. Более того, ночной ливень смыл с гребня холма всю почву, оставив только валуны диковинных очертаний, прежде скрытые под слоем земли. Хока Уште двинулся к границе Бэдлендса, перепрыгивая с одного камня на другой.
— Скажи, а на ваших транспортах, ну на которых вы высаживались… — Он ткнул в сторону капитана пальцем.
Он оставил позади уже несколько сотен таких валунов, когда вдруг осознал, что все они одного размера и расположены на одинаковом расстоянии друг от друга. Он обернулся, по-прежнему щурясь от ярких бликов солнца на белых камнях, и тотчас понял, что ступает вовсе не по скале.
— На ботах? — подсказал Сэм.
Хока Уште стоял на одном из позвонков гигантского позвоночника – блестящего спинного хребта какого-то длинного существа, некогда погребенного в Мако-шича и теперь частично обнаженного после мощного ночного ливня. Мальчик понял: он стоит на Унктехи… Унчегиле… древнем змеебоге, проигравшем сражение Вакиньян-Танка в незапамятном прошлом, когда скалы были молодыми.
— Ну да, на ботах, на челноках — неважно, на них были гиперпередатчики?
— Да.
Позвоночник тянулся на многие мили в глубину Бэдлендса и исчезал за складками местности, среди которых выступали белые скалистые гребни, возможно тоже бывшие костями.
— Когда шла высадка, вас же малость потрепало, так?
— Было дело, — подтвердил капитан.
Хромого Барсука забила дрожь. Унктехи был вакан, но со столь великой священной силой не мог управиться ни один шаман икче-вичаша, не говоря уже о мальчике семнадцати лет от роду. Хока Уште почувствовал, как мощные токи вакан проникают в него через босые ступни, словно в выбеленных костях спинного хребта, на котором он стоял, скопилось все электричество-вакангели ночной грозы. Он посмотрел в сторону границы Бэдлендса, все еще находившейся в четверти мили от него, потом опасливо оглянулся через плечо, будто ожидая, что Унктехи медленно поднимется, облекаясь плотью, и обратит к нему страшную морду со сверкающими ярче солнца глазами и острыми клыками размером с гору.
— Несколько ваших корабликов упали.
— Ну и что? Все боты или были смяты импульсами ПВО, или взорвались, или упали слишком далеко. Я уже думал об этом. Их наверняка теперь разобрали на части…
Мальчика так и подмывало съехать вниз по крутому склону, прочь от валунов-позвонков, спуститься в затененное узкое ущелье, где уже пересыхали последние ручейки. Но путь по извилистым оврагам, залитым глубокой грязью, займет у него не один час, если он не заплутает или не увязнет в трясине по пояс.
— Значит, плохо думал! И не перебивай! — неожиданно рявкнул Себастьян.
Капитан неприязненно посмотрел на него исподлобья.
Хока Уште закрыл глаза, подумал о своем видении, справился с дрожью в ногах и снова запрыгал с камня на камень, вбирая в себя силу, что втекала через ступни и поднималась к щиколоткам, коленям и паху. Все тело покалывало, мышцы упруго сокращались сами собой, как у шамана-ювипи, исполненного духовной силы. Синяки сходили на глазах, царапины затягивались.
— Один точно остался цел, — продолжил Король, смотря на Лиму. — Точнее относительно цел. Он упал в южной части города, в паре кварталов от реки. Внутрь я, конечно, не заглядывал, но это все-таки шанс. Там нет никаких банд, это ничейная территория. Некому было разграбить бот, все слишком заняты десантом, чтобы шастать в поисках добычи.
Пара сотен шагов по степной траве – и Хока Уште оглянулся на Мако-шича. Лишь белые скалы и белые пески сияли на солнце.
— Понятно, — кивнула Лима. — Можно попробовать.
Тут их снова прервали — заглянул стунер, сказал несколько слов Себастьяну.
Он не смог найти место своей стоянки. Он потерял не только лошадь и нож: ливневые потоки унесли или погребли под наносами его лук и стрелы, одеяло, кремни, сменную одежду и крохи съестного, оставленные про запас. Через час Хока Уште прекратил поиски и зашагал на восток.
— Я снова вас оставлю, — бросил он, выходя.
Голый, со все еще подрагивающими от избытка энергии-вакан мышцами, он шел к горизонту идеально плоского мира, слегка прихрамывая, когда наступал босой ногой на кактус или юкку. И скоро холмы Бэдлендса скрылись вдали у него за спиной.
Оставшиеся в комнате не успели даже обменяться парой слов, как он вернулся, войдя быстрым шагом.
— Так! Ситуация изменилась! — сказал он. — Видимо, не мы одни сегодня размышляли!
— Чем обрадуешь?
Поначалу они представились Хромому Барсуку четырехглавым существом, идущим навстречу сквозь предвечернее знойное марево. Он нимало не усомнился, что это одно из чудовищ, о которых предупреждал его дед: чичийя или шийоко. Спрятаться было негде, вокруг, куда ни глянь, простиралась плоская прерия, да Хока Уште и не хотел прятаться. Он стоял и ждал, когда чудовище приблизится.
— Большой отряд движется на юг.
Четырехглавое чудовище оказалось не чичийей, не шийоко, а просто лошадью, везшей на спине троих молодых людей. Хока Уште понимал, что три воина из другого племени, скорее всего, будут поопаснее любого чудовища, но не двигался с места. Когда они подъехали поближе, он увидел, что лошадь изнурена и взмылена, а три воина годами не старше его. На лицах у них была боевая раскраска, и при виде Хоки Уште они воинственно завопили, вскинули свои жезлы славы и направили к нему полуживую лошадь.
— Киборги?
Переделанные тоже есть. Серьезная сила.
«Сегодня хороший день, чтобы умереть», – подумал Хока Уште, но эта смелая фраза была лишь фразой. Он не хотел умирать, и его сердце бешено колотилось. Он тем более не хотел умирать голым и беззащитным, от руки мальчишек кроу или шошонов, еще недостаточно взрослых, чтобы иметь собственного коня.
Капитан выругался.
— Вот, зараза! Только придумали что-то стоящее…
Они оказались не кроу и не шошонами. Хока Уште разглядел боевую раскраску, расслышал крики юных воинов, когда они приблизились, и опознал в них икче-вичаша – бруле-сиу, судя по грубому диалекту. Теперь он увидел, что они даже младше его; старшему из них было не больше пятнадцати лет. Трое мальчишек, со своей стороны, перестали испускать дикие воинственные кличи и остановили лошадь в десяти шагах от голого Хоки Уште. С минуту все молчали, тишину нарушало лишь хриплое дыхание измученной лошади да сухой стрекот кузнечиков в траве.
— Да… — протянул задумчиво Ас. — От плана придется отказаться?
– Хока хей! – сказал наконец старший мальчишка. – Ты человек?
Он посмотрел на Лиму.
— Ну почему же! Вовсе не обязательно, — возразил король. — Если они посчитали такую возможность настолько серьезной, что решили отправить туда кучу народа, может, и нам не стоит от нее отказываться.
Хромой Барсук окинул себя взглядом и осознал, что он – голый, исцарапанный, покрытый запекшейся кровью – наверняка производит куда более устрашающее впечатление, чем эти юные воины.
— Надо реально смотреть на вещи, — сказал капитан.
– Да, – ответил он и назвал свое племя и род.
— А я и смотрю! — огрызнулся Себастьян. — Хотя, кто бы говорил! Горстка закованных в броню самоубийц высадилась на планете с грандиозными планами по ее освобождению… Конечно, тут присутствует только здравый смысл и никакого безумия!
Старший мальчишка спрыгнул с лошади и подошел, жезл славы он по-прежнему держал наготове, словно решив все-таки прикоснуться к странному призраку. Однако он просто дотронулся до Хоки Уште рукой, удостоверяясь, что перед ним реальный человек, а потом отступил на шаг назад и вскинул ладонь:
Он косо посмотрел на десантника и продолжил излагать свою мысли:
– Мое имя – Поворачивающий Орел, я сын Отрезавшего Много Носов. Это мои друзья: Несколько Хвостов и Пытавшийся Украсть Коней.
— Нам просто надо опередить их.
— Ты знаешь, как это сделать? — спросила девушка.
Хока Уште взглянул на двух мальчишек, молча хлопавших глазами.
Король коротко кивнул.
— Тогда действуем так, как планировали, только с небольшой поправкой по времени, — приняла решение Лима. — Идем к упавшему боту, вызываем челнок. Артефакт в это время остается у Себа, мы даем координаты посадки…
– Вчера мы убили двух сусунов, и теперь за нами гонятся пятьдесят конных сусунов. – В голосе Поворачивающего Орла слышался не только страх, но и гордость.
— Нет! — перебил ее король.
Хока Уште посмотрел на восток, но не увидел там пятидесяти шошонов. Расплывчатое пятно на горизонте вполне могло быть облаком пыли.
— Мы же договорились! — возмущенно сказала Лима. Она была вне себя. — Мы не можем таскать его с собой!
– Мы охотились, – сказал Поворачивающий Орел, – и наткнулись на сусуна, стоящего на привале у Белой реки. Он был со своей женщиной и мальчиком четырех или пяти лет. Завидев нас, мужчина вскочил на коня, подхватил сына и ускакал, бросив свою жену. Мы убили ее и пустились в погоню, хотя у нас всего одна лошадь на троих… – Поворачивающий Орел с гордостью указал на хрипящую лошадь. Хока Уште подумал, что несчастное животное вот-вот рухнет наземь от изнеможения.
— Сколько понадобится разведывательному кораблю, чтобы добраться сюда? — спросил король, игнорируя ее реплику.
Капитан произвел в уме подсчеты.
– Когда он переходил вброд реку, – продолжал Поворачивающий Орел, – мы попали в него двумя стрелами, он свалился с коня, и мы настигли его ниже по течению. – Мальчик показал окровавленный скальп. – Он умер хорошо. Мы переплыли на другой берег и погнались за конем с сыном сусуна, но у ребенка руки были крепко привязаны к гриве, и лошадь оказалась быстрее нашей. Мы гнались за ними целый час, а потом перевалили через холм и увидали в долине военный отряд сусунов и маленького мальчишку среди них. Они бросились в погоню за нами. Около реки мы ненадолго оторвались от них, а теперь они снова идут по нашему следу. – Поворачивающий Орел горделиво дотронулся до своей груди.
— Около трех стандартных суток.