На полпути Трейдер увидел вдали китайскую военную джонку, а через час появилась лодка-дракон. Но ни джонка, ни лодка не приблизились к его суденышку. Глядя через воды в сторону холмов Макао, Трейдер задавался вопросом: увидится ли он снова с Мариссой?

Трейдер вспомнил смутную неловкость, когда расставался с Мариссой, – любовник, который не обещал вернуться. Возможно, у нее уже появился другой. А если нет? На него нахлынули воспоминания: гладкая кожа, прикосновение ее волос к его рукам, ее запах. Что было бы, если бы они снова встретились? Что случилось бы?

Незадолго до полудня он увидел сияющий на солнце фасад собора на вершине холма. Ему все равно придется подняться туда, чтобы найти Рида, если американец все еще на острове, а это наверняка так. Его добрый друг не исчез бы за горизонтом, не сообщив Трейдеру об этом.

К тому времени, как они бросили якорь, к ним уже плыла четырехвесельная лодка. Менее чем через полчаса Трейдер был на набережной и собирался было подняться на холм, когда, к своему удивлению, увидел американца всего в каких-то пятидесяти ярдах.

– Никак молодой Трейдер пожаловал! – Американец подошел к нему и протянул руку. – Что привело вас сюда, мой друг?

– Хотел повидаться с вами. Как раз собирался к миссис Виллемс.

– Ох! – По лицу Рида скользнула легкая тень, или ему показалось? Если так, то она мгновенно исчезла, сменившись широкой ухмылкой. – Ну, меня вы уже нашли.

– Миссис Виллемс здорова?

– Да.

– А Марисса?

– Сейчас ее нет на острове. Уехала проведать родню.



Они уселись в португальской таверне, и Трейдер объяснил, что ему нужно.

– Итак, вы хотите, чтобы я выступил в роли американского торговца, заключил сделку с китайским торговцем, которого вы называете Джокером, и отправил чай из Вампу на этом судне в Гонконг? За что Одсток мне заплатит.

– Очень щедро.

– Вы даете мне корабль и оплачиваете товар.

– Именно.

Рид затянулся сигарой.

– Дело в том, что я мог бы немного поработать. – Он усмехнулся. – Макао – приятное место, но я заскучал.

– Тогда вам стоит принять мое предложение, – воодушевил его Трейдер.

– Я мог бы получить здесь бумаги от губернатора, в которых говорилось бы, что я добросовестный американский коммерсант. Это не проблема. На днях я оказал ему услугу. Нам, конечно же, придется поднять американский флаг. Может быть, изменить название. – Он задумался. – «Леди-янки». Как вам? У вас есть команда и капитан?

– Нормальная китайская команда. Помощник капитана сможет управиться с судном, и он знает здешние воды.

Рид покачал головой:

– Вам нужен капитан. Но не волнуйтесь. У меня есть кое-кто на примете.

– И где же он?

– Прямо здесь, смотрит на вас.

– Вы и правда были капитаном корабля?

– Много раз. Заплатите мне обычную ставку капитана вдобавок к остальному, и по рукам.

– Договорились!

– Тогда давайте получим бумаги от губернатора прямо сейчас.



Офис губернатора находился на авениде де Прайя-Гранде. Было приятно снова пройтись по красивому изгибу большой эспланады. Трейдер почти ожидал, что сейчас увидит Талли Одстока, совершающего дневную прогулку по набережной.

У губернатора Рид объяснил свою миссию помощнику, который провел их в приемную. Но ждать пришлось недолго. Через несколько минут помощник снова появился в дверях:

– Губернатор сейчас вас примет, господин Рид.

Четверть часа спустя Рид вышел, размахивая бумагами, и выглядел он счастливым.

– Все, что нам нужно. Пора идти! – бодро воскликнул он.

– Мы собираемся к вам? – спросил Трейдер, когда они вышли на Прайя-Гранде.

– Не мы, а я. Вы – нет, – твердо сказал Рид. – Вам лучше немедленно вернуться на судно. Пусть люди напишут новое название на носу, а я пока соберу вещи. Мы отплывем до вечера.



Пока один из членов экипажа выводил краской буквы названия «Леди-янки», которые он написал мелом, Трейдер смотрел через залив на Макао, где высоко на холме сиял в солнечном свете фасад собора, и думал о Мариссе.



– Мы готовы, – сообщил Трейдер, когда наконец приехал Рид. – А я сойду на берег. Будет несложно найти лодку, которая отвезет меня из Макао в Гонконг.

Рид взглянул на него с любопытством.

– Трейдер, вы нужны мне в Кантоне, – твердо сказал он. – Вы знаете этого китайского торговца Джокера. Скажете ему, что со мной можно иметь дело. Иначе я откажусь.

Трейдер был недоволен, но решил, что здесь особо не поспоришь.

Однако, когда они плыли той ночью по заливу, Джон осмелился спросить:

– Как там Марисса?

– Нормально.

– У нее новый возлюбленный?

– Не ваше дело! – отрезал Рид, а через минуту добавил: – Когда бросаете юную особу, Трейдер, то не возвращайтесь. Так им только больнее.



Утром в Боге Рид предъявил свои бумаги и подписал документ, гарантирующий, что он не везет опиум. Два чиновника быстро осмотрели трюм и дали Риду разрешение продолжить путь. Еще до полудня они с Трейдером сошли на берег в Вампу, а ближе к вечеру направлялись от кантонских факторий к дому старого Джокера.

Торговец был рад их приходу.

– Господин Трейдер! – просиял он. – Давно не виделись. Ваш друг хочет чай?

На следующее утро он настоял на том, чтобы отправиться с ними в Вампу и убедиться, что в трюм загрузили весь чай, который только может увезти их судно.



Талли, осмотрев груз, остался очень доволен. Он одобрительно хмыкнул, пожал руку Риду и похлопал Трейдера по спине.

– Вот уж не думал, что ты так быстро обернешься, – признался он.

– Мы покинули Макао в тот же день, – объяснил Трейдер. – И из Вампу поплыли прямо в Гонконг.

Талли полностью устроили условия, о которых договорились Рид и Трейдер, и он заплатил Риду на месте.

– Не хотите ли сплавать еще за одной партией? – спросил он американца.

– Как только вы пожелаете!

В тот вечер они все вместе обедали на борту корабля Талли. Затем Рид сказал, что хочет поговорить с Одстоком наедине, поэтому Трейдер, поднявшись на палубу, любовался закатом. С того места, где корабль стоял на якоре, он мог видеть море за россыпью островов. Высоко над ним темно-зеленые вершины Пика ловили красные лучи солнца, которые потом становились оранжево-зелеными, затем сгущались в индиго, и наконец, когда появился Рид, опустилась темнота.

– Вернусь на корабль, – сказал Рид. – Завтра мы перегружаем чай на судно побольше, а затем я поплыву в Вампу еще за одной партией.

– Я еду с вами?

– Нет, вы нужны Одстоку здесь. Доброй ночи!

После того как он ушел, Трейдер некоторое время оставался на палубе. Ночное небо ярко освещали звезды. Он снова подумал о Мариссе. Очень хотелось увидеть ее. Может быть, даже не поговорить с ней, а просто посмотреть. Трейдер сомневался, сможет ли он под каким-нибудь предлогом ускользнуть в Макао.

Наконец он спустился. Талли лежал в гамаке, но все еще не спал. В свете лампы Трейдеру показалось, что пожилой мужчина задумчиво посмотрел на него. Но Талли ничего не сказал, поэтому Трейдер закрыл глаза и заснул.



Следующие две недели прошли достаточно спокойно. Рид совершил еще два рейса в Вампу за чаем, а во время второго рейса он также смог привезти партию хлопка.

Рид был занят, Трейдер – нет. Трижды он спрашивал Талли, можно ли ему наведаться в Макао, и каждый раз получал отказ. В итоге, как и все остальные, Трейдер был вынужден проводить бо́льшую часть времени взаперти на борту, хотя они с Талли навещали своих знакомых на других кораблях в поисках сплетен, развлечений и, конечно же, новостей, но новости были в дефиците.



– Факт в том, что новостей не будет, – пробурчал Талли. – И скажу вам почему. Мы в безвыходном положении. Это просто дело принципа. Китайцы говорят: «Пока вы в Китае, подчиняйтесь нашим законам». Мы отвечаем «нет». Все остальное – обман. Линь заявляет: «Мы забудем о том деревенском жителе, которого вы убили, если вы просто согласитесь подчиняться нашим законам в будущем». Чушь! Эллиот только что сказал Линю: «Вы можете осмотреть наши корабли, убедиться, что на борту нет опиума, прежде чем разрешить нам подняться вверх по реке. Но мы не подчиняемся вашим законам. Не подпишем обязательства». Еще одна чушь!

– Я слышал, – сказал Трейдер, – что некоторые британские суда заходят в реку, и, если Линь согласится пропустить их после проверки, они помчатся в Вампу и первыми приобретут самый лучший чай.

– Знаю. Я называю их Оптимисты. Они могут торчать там, сколько им вздумается, но Линь не купится на это. Это дело принципа. Подпишите обязательство. Соблюдайте наши законы или убирайтесь к черту.

– Эллиот просто тянет время, не так ли?

– Полагаю, в ожидании военно-морского флота, – пожал плечами Талли, – если Лондон решит его отправить.

Но новостей из Лондона не было. Ни слова.



Был ясный солнечный день, когда дюжина молодых людей, которым надоело сидеть взаперти на кораблях, решили подняться на вершину Пика.

Джон Трейдер был одним из них.

Миновав россыпь рыбацких хижин у кромки воды, они вскоре оказались в густом лесу, покрывавшем холм. Сначала дорога не составляла труда, кроме того, большинство вооружилось какими-то тростями.

Еды и вина у них было ровно столько, чтобы устроить пикник на вершине.

Но постепенно тропа становилась все круче. Джон даже немного вспотел. Он улыбался, радуясь возможности размяться. Они двинулись по тропе, огибающей большой холм, и примерно через час, преодолев около двух третей пути, натолкнулись на большие скалы. Там Трейдер и его спутники остановились, чтобы посмотреть на воду, плескавшуюся в тысяче с лишним футах внизу, а их лица обдувал легкий ветерок.

На последнем участке пути растительность поредела, под ногами вместо тропы были сплошь камни и корни деревьев. Идти было нелегко, но они довольно быстро добрались до вершины и с благоговением смотрели с высоты тысячи восьмисот футов над водой на великолепную панораму Гонконга.

Наконец кто-то подал голос:

– Я знал, что это прекрасная гавань, но только отсюда действительно видна рука Создателя.

Это правда, подумал Трейдер. Даже сам по себе канал обеспечивал защиту высокому скалистому острову от материковой части Китая. Но когда муссонные штормы обрушивались на широкий вход в залив, канал превращался бы в адское место, если бы не благословенный защитный барьер на западе, всего в нескольких милях между Гонконгом и заливом. Это был вытянутый в длину остров, тоже с высокими горами, который зигзагообразно пересекал воду, как китайская ширма. Он носил название Лантау и образовывал западную стену охраняемой гавани Гонконга.

Но Создатель сделал больше. На полпути вдоль пролива огромный китайский материк высунул драконий язык – широкий низменный мыс, известный как Коулун, который разделял пролив пополам, оставляя узкий проход. Суда, направлявшиеся на восток через этот проход, заходили в другую, меньшую гавань, известную как залив Коулун, где могли переждать даже тайфун.

Неудивительно, что Джон Трейдер сказал:

– У португальцев есть Макао. Возможно, мы могли бы занять это место.



Пикник закончился, и они как раз собирались снова спуститься с холма, когда Трейдер заметил кое-что странное. Среди огромного скопления судов на огромной якорной стоянке в Гонконге было всего два корабля Королевского флота. Оба были небольшими. На «Волидже» было двадцать восемь орудий, по двенадцать с каждой стороны, плюс еще четыре на квартердеке, что позволяло называть его фрегатом. «Гиацинт» был всего лишь шлюпом, вооруженным шестнадцатью пушками и парой девятифунтовых пушек в носовой части.

Внимание Трейдера привлекла шлюпка, которая привезла кого-то к «Волиджу». Шлюпка подождала немного, чтобы пассажир поднялся на палубу корабля, а потом поплыла к «Гиацинту», где оставалась в течение нескольких минут. Трейдер увидел, как «Волидж» снимается с якоря. Вскоре его примеру последовал «Гиацинт», и оба корабля устремились к заливу.

Обращаясь к своим товарищам, Трейдер спросил:

– Какого черта два военных корабля уплывают в такой спешке?

Но никто не знал.



Спустя несколько часов Талли принес новости.

– Не знаю почему, – простонал он, – но если приходит беда, то всегда как гром среди ясного неба.

– Говорите, что какое-то британское торговое судно приплыло прямо из Лондона, проигнорировав инструкции Эллиота?

– Да. Через Бомбей. Заходит в Кантонский залив и, не останавливаясь, просто плывет к Богу. Когда китайцы говорят капитану, что он должен подписать обязательство Линя, он подписывает проклятую бумаженцию, словно это просто билет на спектакль, и плывет в Вампу.

– Возможно, капитан не понимал, что делал.

– Все-то он знал. Только плевать хотел. И вышиб почву у нас из-под ног. Всему британскому флоту, Эллиоту, британскому правительству и всем нам.

– Можно сказать Линю, что это ошибка.

– Ерунда! Линь ответит: «Вы заявили, что ни одно британское судно не может подписать этот документ. Вы солгали мне. И если капитан, прибывший прямо из Лондона, может подчиняться китайским законам, то вы тоже. Конец истории». На его месте я бы тоже так сделал.

– И что теперь?

– Эллиот направил «Волидж» и «Гиацинт» в залив. Якобы чтобы защитить Оптимистов, но на самом деле, чтобы удостовериться, что им в голову не взбрело то же самое и они не подписали эту бумагу.

– А Линь что будет делать?

– Кто знает? Скажет подписывать или убираться. Надеюсь, мы откажемся. Может перекрыть нам доставку продуктов. Ему такое по силам. Или отравит колодцы. Одному Господу известно.

– Грядет сражение?

Талли задумался.

– Если оставить в стороне тот факт, что у Эллиота всего два боевых корабля, у него нет полномочий развязывать войну. – Он помолчал. – Я не уверен, что такими полномочиями обладает Линь.

– Значит, пока боевые действия не предвидятся.

– Ох, я бы так не говорил. Войны как бунты. Могут начаться по ошибке.

* * *

Ньо стоял перед дверью Шижуна. Был вечер, и фонари горели. Три дня они провели с канонирами на позициях, чтобы быть под рукой. А теперь час уже почти пробил.

Увидев приближающегося эмиссара Линя, Ньо открыл дверь, чтобы сообщить о его приходе. Линь прошел внутрь, и Шижун почтительно поднялся из-за стола, за которым писал. Ньо закрыл дверь, но на этот раз остался в комнате, поскольку хотел подслушать их беседу, но, похоже, ни эмиссар, ни Шижун его не заметили.

– Завтра утром? Уверены? – резко спросил Линь.

– Уверен, господин эмиссар. Две мои лодки всю дорогу преследовали их. Встречный ветер все еще замедляет варварские военные корабли, но к рассвету мы увидим их с мыса. Командует капитан Смит, но мои люди считают, что Эллиот на борту.

– Хорошая работа. – Линь помолчал. – Я ошибался, предлагая Эллиоту компромисс по поводу убийства. Зря я вообще вел с ним переговоры. Его действия показали истинную природу. Он уверял, что британские капитаны не могут подписывать обязательство. И теперь мы знаем, что это ложь. Он презирает правду. Он презирает закон. Он всего лишь пират, и мы будем действовать соответственно. – Собираясь уходить, Линь взглянул на стол. – Что вы писали?

– Копировал поэму великого Юань Мэя[33], господин эмиссар.

– Хорошо, – кивнул Линь. – По возможности в спокойные моменты нужно заниматься каллиграфией. Именно так император восстанавливает свое равновесие и здравый смысл. – Он задумчиво посмотрел на Шижуна. – Когда все закончится, вам следует вернуться к учебе и снова сдавать экзамены. Однажды вы сможете занять высокую должность. Но экзаменационная система – совершенно справедливо – единственный путь, который ведет на вершину карьерной лестницы.

Эмиссар ушел. Ньо видел, что Шижуна его слова очень тронули.



Вскоре после рассвета Шижун стоял рядом с эмиссаром Линем на мысе и смотрел в медную трубу на неспокойные серые воды залива. Ветер с силой ударял ему в спину.

Слева, недалеко от того места, где был уничтожен опиум, находился готовый к бою флот адмирала Гуаня, чуть дальше – караван британских торговых судов, ожидающих, чтобы их допустили в Вампу, а вдали видны были «Волидж» и «Гиацинт», медленно движущиеся к ним по заливу.

Линь протянул руку к трубе, смотрел в нее в течение минуты, затем повернулся к Шижуну:

– Отправляйтесь к адмиралу Гуаню и передайте: если варвары хотят поговорить, скажите им, что мы не ведем переговоров с преступниками. Мое предложение отменяется. Варвары должны немедленно выдать настоящего убийцу. Ни одно британское судно не будет торговать, пока капитан не подпишет обязательство и не согласится подчиняться нашим законам. Возьмите с собой в качестве переводчика господина Сингапура. – Он сделал паузу. – Если варвары нападут, адмиралу разрешено уничтожить их. Это все.

– Господин эмиссар… – Шижун взглянул на него с надеждой. – Могу я остаться на борту корабля адмирала Гуаня? Вдруг он отправит меня с ответным сообщением.

– Вам хочется поучаствовать в боевых действиях. – Линь еле заметно улыбнулся. – Можете остаться, если не помешаете адмиралу.

Ньо ждал с маленькой лодкой-драконом. Чтобы добраться до военной джонки адмирала, не потребовалось много времени. Поднявшись на борт вместе с господином Сингапуром, Шижун передал сообщение. К его радости, адмирал разрешил ему остаться на борту.

– Подплыви к берегу и подожди! – крикнул Шижун Ньо. – Я подам сигнал, когда ты мне понадобишься. Если начнется битва, – добавил он, – тебе будет хорошо видно.



Адмирал Гуань, без сомнения, был очень видным мужчиной: настоящий китайский воин старой закалки. В свои шестьдесят Гуань все еще был красив и держался прямо, как шомпол. У него было большое сильное лицо, тонкие свисающие усы, а глаза казались мудрыми и бесстрашными. Гуань славился своей учтивостью и сейчас отнесся к юному мандарину как к равному.

– Надеетесь увидеть бой, господин Цзян?

– Если будет бой, то я не хотел бы пропустить его, – ответил Шижун.

– Не питайте особых надежд. У меня шестнадцать полностью вооруженных военных джонок и дюжина брандеров. Британцы были бы круглыми идиотами, если бы напали на нас.

В этот момент Шижун увидел господина Сингапура, печально стоящего чуть дальше на палубе. Он был похож на увядший цветок.

– Наш переводчик не рвется в бой, – сухо заметил адмирал Гуань.

Прошло несколько часов, прежде чем два британских военных корабля подошли достаточно близко, чтобы послать бот с тремя парами гребцов к военной джонке адмирала. На борт поднялся молодой британский офицер, который отдал честь, а за ним грузный человек, двигавшийся куда медленнее. Он на достаточно приличном китайском представился как Ван Бускерк, миссионер.

Адмирал кивнул, и господин Сингапур на своем лучшем английском передал официальное послание от Линя. Морской офицер слегка нахмурился и ответил, что будет трудно выдать властям какого-либо виновника убийства несчастного китайского крестьянина, поскольку их всех отправили в Англию.

– Тем не менее, – продолжил он, – я немедленно передам ваше послание и вернусь к вам снова с дальнейшими предложениями.

Он вежливо поклонился и удалился.

– Что думаете об этом? – спросил адмирал Гуань Шижуна, провожая взглядом бот. – Тут не о чем говорить.

– Интересно, не мог ли наш переводчик в надежде сохранить мир смягчить сообщение?

Адмирал Гуань мрачно посмотрел на господина Сингапура, но ничего не сказал.

Когда через час офицер и Ван Бускерк вернулись, адмирал приказал Шижуну:

– Озвучьте миссионеру, что именно сказал эмиссар Линь, слово в слово.

Когда Шижун сделал это, стало ясно, что Ван Бускерк прекрасно его понял, а господин Сингапур выглядел встревоженным. Затем миссионер передал сообщение офицеру на английском языке. Офицер слегка поморщился и охнул.

Теперь заговорил по-китайски Ван Бускерк:

– Вы позволите мне, адмирал, как наблюдателю, кое-что сказать? Суперинтендант Эллиот хочет добиться по возможности компромисса. Но два военных корабля, которые вы видите, находятся под прямым командованием капитана Смита, бесстрашного флотоводца, как и вы. И если Смит сочтет, что нашим судам угрожает опасность, то потребует, чтобы Эллиот разрешил ему вступить в бой.

– Он пират, как Эллиот? – коротко спросил адмирал.

– Эллиот не пират, сэр.

– Это вы так говорите, – заявил адмирал Гуань, давая понять, что дальше слушать не намерен.

После отбытия делегации остаток дня британские корабли не двигались.

В тот вечер господин Сингапур подошел к Шижуну.

– Адмирал мне не доверяет, – сказал он с грустью. – И варвар-миссионер все равно говорит по-китайски. Я должен подать заявление об отставке и попросить разрешения адмирала уехать.

Когда Шижун передал сообщение адмиралу, этот достойный человек только хмыкнул:

– Он боится сражения. Скажи, что покидать корабль запрещено. В прошении отказано.

Позже, когда они вместе ели в каюте адмирала, Шижун спросил старого командира, что, по его мнению, будет дальше.

– Если враг силен, – ответил Гуань, – он атакует. Если враг колеблется, значит он слаб. Каждый китайский командир знает это. Варвары колеблются, потому что понимают, что проиграют бой. – Он кивнул и добавил: – Но я скажу вам кое-что интересное: битву можно выиграть, не вступая в битву.

– Каким же образом, господин адмирал?

– Покажу вам утром.



Солнце уже поднялось, когда адмирал сделал свой ход. Шижун стоял рядом с ним и смотрел, как весь флот из двадцати восьми кораблей – военных джонок и брандеров – вошел в залив к британским торговым судам.

– Мы собираемся встать между торговцами и военными кораблями, – объяснил адмирал Гуань. – Оттуда мы можем послать наши брандеры, чтобы сжечь их в любое время, когда захотим.

– Но на самом деле вы ничего такого делать не будете.

– Верно. У британских военных кораблей остается только два варианта. Они должны либо напасть на нас, либо уплыть вместе с торговыми судами.

– То есть вы вынуждаете их сражаться или унижаться и можете выиграть битву, не сделав ни единого выстрела.

– Точно.



В течение следующих пятнадцати минут, пока китайский флот медленно двигался по заливу, все молчали. Глядя в подзорную трубу на юг, Шижун не обнаружил никакого движения со стороны британских кораблей. Он заметил, что в их направлении плывет какое-то судно, но с такого расстояния не было видно, под каким флагом.

Он был весьма удивлен, когда адмирал внезапно повернулся к нему и заметил:

– Император не посчитал бы, что мы действуем безответственно. Вы согласны?

Шижуну и в голову не приходило, что такого стойкого старого вояку могут мучить сомнения. Он, конечно, все понимал. В запутанной бюрократической системе Поднебесной ни один человек не смог бы подняться по карьерной лестнице до самого верха, если бы не овладел тонким искусством угадывать намерения императора и защищать его с тыла.

– Мы же не нападаем, господин, – сказал он.

– Но кто-то может решить, что мы провоцируем варваров на бой.

На мгновение Шижун задумался, а потом заговорил, тщательно подбирая слова:

– Эмиссар Линь ясно дал понять, что Эллиот доказал, что является пиратом, и поэтому с ним следует обращаться как с пиратом.

Адмирал кивнул, затем помолчал. Снова посмотрев в подзорную трубу, Шижун увидел, что над приближающимся кораблем развевается британский флаг, и продолжил следить за его продвижением.

– Это интересно, – пробормотал он и обратился к адмиралу: – Приближается британское торговое судно, господин адмирал. Но оно направляется не к другим торговым судам, а прямо в сторону Бога. – Шижун протянул адмиралу свою подзорную трубу.

Гуань некоторое время разглядывал судно.

– Вы правы. Итак, еще одно из Великобритании готово соблюдать закон и подписать обязательство.

Шижун собирался было согласиться, когда внезапно из «Волиджа» вырвался клуб дыма, а затем последовал отдаленный грохот.

– Вы это видели?! – воскликнул Шижун. – Эллиот только что выстрелил в нос торгового судна. – Он смотрел с удивлением. – Торговое судно поворачивает назад.

– Хорошо, – резко кивнул Гуань. – Если это не пиратство, то тогда я не знаю, что это.

Он посмотрел на Шижуна в поисках подтверждения.

– Эллиот – пират, господин адмирал. Он только что доказал это.



Они бросили якорь, тщательно выбрав место, и тут появился бот. Как и прежде, в нем прибыли молодой офицер и голландский миссионер. Шижун подошел вместе с господином Сингапуром к борту.

Посланники в лодке даже не просили разрешения подняться на борт и решительно проигнорировали господина Сингапура. Ван Бускерк запрокинул голову и крикнул Шижуну по-китайски:

– Капитан Смит требует, чтобы вы немедленно уплыли! Вы угрожаете британским торговым судам.

– Но мы ничего не сделали, – ответил Шижун.

– Так вы уплывете или нет?

– Нет.

Пару минут спустя гребцы уже орудовали веслами, и бот двигался обратно к «Волиджу».

Прошло полчаса. Ничего не происходило. Приближался полдень.

– Как я и думал, – сказал адмирал. – Они слабы. Слабы.

Но в полдень британские военные корабли перешли в наступление. Адмирал отдал распоряжение своим кораблям выдвинуться навстречу противнику.



Бояться особо было нечего. Когда «Волидж», а за ним «Гиацинт» двинулись в их сторону, Шижун и представить себе не мог, что они далеко заплывут: два варварских корабля против шестнадцати военных джонок, не считая брандеров.

Военная джонка адмирала размерами превосходила остальные. На широких палубах имелось по шесть пушек с каждого борта, там же в ожидании приказа находилось почти двести моряков, вооруженных до зубов. Над ними на верхней палубе, откуда открывался хороший обзор во всех направлениях, стояли Шижун с адмиралом.

Когда «Волидж» приблизился к первой военной джонке, его встретили пушечным огнем, китайцы стреляли очередью, целясь в паруса и такелаж. Затем на британские палубы обрушился дождь стрел, словно рой мух, налетевших с неба.

«Волидж» двигался быстрее, чем ожидал Шижун. Очевидно, пушечных ядер было недостаточно, чтобы замедлить его продвижение. Шижун попытался в подзорную трубу рассмотреть, какие потери понесли британцы. Хотя «Волидж» собирался вступить в бой, казалось, что на палубах почти нет солдат. Как они собирались брать их суда на абордаж?

Затем «Волидж» произвел бортовой залп.

Шижуну не доводилось видеть, как стреляет британский военный корабль. Совсем не похоже на стрельбу отдельной пушки с борта китайской военной джонки: сначала яркая вспышка, затем облако дыма и мощный рев, подобный удару грома. Когда дюжина пушек разом выстрелила, то они целились не в оснастку или палубу, а в корпус корабля и в уязвимую точку около ватерлинии.

Даже с того места, где он находился, Шижун мог слышать грохот, когда борта китайского корабля разлетелись, и крики людей, которых разнесло в клочья ураганом деревянных осколков. Шижун с ужасом смотрел, как из разбитой джонки поднимается дым.

«Волидж» двинулся дальше. Следующее судно, китайский брандер, «Волидж» оставил «Гиацинту», который подоспел, чтобы нанести не такой грандиозный, но точно направленный залп по ватерлинии брандера. На этот раз за громовым грохотом последовала странная тишина, во время которой брандер, казалось, содрогнулся. Затем накренился. Он шел ко дну.

– Утонет, – бесстрастно заметил адмирал.

Шижун проследил взглядом за «Волиджем». Он двигался в их сторону, но неподалеку от корабля, на котором находился адмирал, путь ему преградила еще одна военная джонка. Китайский корабль произвел три выстрела по такелажам «Волиджа» и повредил один из парусов. Корабль все равно плыл вперед. Фрегат находился почти напротив военной джонки. Успели ли британские артиллеристы перезарядить орудие? Ответ пришел спустя несколько мгновений, когда «Волидж» с громким ревом произвел еще один мощный залп.

Затем, всего на мгновение, Шижун подумал, что наступил конец света.

Вспышка была такой яркой, что ему показалось, будто все небо в огне. Грохот оглушал. Что-то, он даже толком не понял, что именно, ударило ему в грудь, словно огромная волна, и почти сбило ног. Люди на палубе под ним внезапно превратились в темные силуэты на фоне огненной завесы. На глазах Шижуна военная джонка впереди разлетелась на куски, как разорвавшаяся бочка. Поднялся дым. С неба на палубу дождем пролились обломки рангоутов, щепки, куски плоти.

В этом неестественном свете лицо адмирала выглядело как свирепая китайская маска.

– Порох! – прорычал он. – Они попали в пороховой погреб. – Он повернулся к Шижуну. – За мной!

Когда они спустились на главную палубу, Шижун увидел, что моряки потрясены взрывом. Одно дело увидеть трупы товарищей, погибших в бою, и совсем другое – когда весь корабль вместе с командой взрывается на твоих глазах, превращаясь в ничто.

– Варварам один раз повезло! – заорал адмирал. – Теперь мы преподадим им урок. – Он крикнул канонирам: – Не цельтесь в такелаж! Цельтесь в корпус корабля! Нужно вывести из строя их пушки. – Он остановился перед главной мачтой в центре палубы, чтобы воодушевить своих людей, а Шижуну велел: – Идите к первой пушке и убедитесь, что они целятся в борт. Если первая пушка попадет в цель, остальные последуют ее примеру.

Флагман был оснащен дюжиной пушек, больше, чем на любой другой военной джонке. Но их все равно было по шесть с каждой стороны, что составляло половину огневой мощи фрегата. Каждый выстрел на счету.

Канониры, похоже, не обижались на Шижуна. Они старались изо всех сил.

– Мы всегда целимся в такелаж, – извиняющимся тоном пояснил один из них.

У них действительно возникли некоторые трудности с установкой пушки для стрельбы по более низкой траектории. Но когда нос «Волиджа» оказался на нужном уровне, они выстрелили и сбили носовое украшение. Канониры радостно закричали. Шижун взглянул на адмирала, надеясь, что тот видел. Следующая китайская пушка не смогла поразить борт фрегата. Третья тоже не выполнила приказ и выстрелила слишком высоко. Куда попали следующие три выстрела, Шижун даже не понял.

И вот британский фрегат поравнялся с ними, причем его длина совпадала с длиной флагмана, и вошел в плавный восходящий крен, как будто переводя дыхание, а потом линия орудий опустилась, и пушки взревели.

Адмиральская джонка была весьма крепкой, но ее борта не были предназначены для таких ударов. Шижун почувствовал, как она содрогнулась, когда двенадцать пушечных ядер ударили в корпус прямо над ватерлинией. Мимо промелькнул квартердек британского корабля. Двойной выстрел из двух установленных там орудий меньшего размера стал причиной огромной трещины, когда одно из пушечных ядер попало в главную мачту, прямо над адмиралом. Шижун метнулся туда, желая убедиться, что великий полководец в безопасности, и обнаружил адмирала Гуаня с осколочной раной в руке, которую он проигнорировал, хладнокровно оценивая повреждения корабля.

– Мачта немного повреждена, – сообщил он, – но выдержит. Я видел, как вы нанесли удар по британскому кораблю. – Он одобрительно кивнул Шижуну. – Главный вопрос в том, – тихо добавил он, – какова размера пробоины и сколько воды туда заливается.

Словно в ответ, джонка сделала небольшой, но заметный крен в сторону того места, где была пробоина. Адмирал поджал губы.

Он мог бы сам осмотреть повреждения, если бы не появился «Гиацинт».

Шижун понимал, что для британского корабля открытая палуба, полная людей, представляет соблазнительную цель. Канониры флагмана только-только начали перезаряжать пушки. Адмиралу и его команде оставалось лишь беспомощно ждать. «Гиацинт» приближался. Шижун, к своему ужасу, увидел, что пушки направлены не в корпус корабля, а в палубу. А одно из орудий – прямо на него. Он заметил вспышку и упал на палубу, когда раздался грохот, похожий на раскат грома. Мгновение спустя послышались крики. «Гиацинт» не стрелял ядрами. Он стрелял картечью.

Это был брезентовый мешок, плотно набитый свинцовыми или железными шариками, каждый размером с виноградину. Корабли стреляли картечью с близкого расстояния. Шарики разлетались веером. Любой парус, рангоут или такелаж на пути картечи разрывало в клочья.

Как и людей.

Шижун остался лежать, но приподнял голову.

Зрелище было ужасающим. Люди, разрезанные пополам. Около тридцати человек корчились в агонии на палубе. Счастливчики уже отправились на тот свет.

Шижун увидел господина Сингапура. Переводчик, шатаясь, стоял у края палубы, держась одной рукой за такелаж. Другая рука была почти полностью оторвана и болталась, а из раны фонтаном хлестала кровь. Он уставился на Шижуна с открытым ртом, и на его лице отразилась странная печаль, после чего господин Сингапур свалился за борт в море.

Адмирал Гуань неподвижно, словно статуя, по-прежнему стоял возле мачты.

А потом Шижуну стало стыдно. Он не собирался бросаться на палубу. Это произошло как-то само собой. Сработал инстинкт выживания. Но адмирал вообще не сдвинулся с места и теперь взирал на ужасную сцену со стоическим лицом.

Видел ли его адмирал? Счел ли его трусом? Он навлек бесчестье на себя и свою семью и опозорил отца? Лучше бы он умер. В мучительных раздумьях Шижун вскочил на ноги и обнаружил, что адмирал спокойно наблюдает за ним.

– Мне очень жаль, господин адмирал… – начал он, но Гуань перебил его:

– Вы ранены?

– Нет, господин.

– Хорошо. Держитесь рядом.



И это все, что сказал ему адмирал. Пока два британских корабля продолжали движение, их тактика оставалась прежней, и китайцы ничего не могли с этим поделать. Вся надежда на сближение и абордаж испарилась. Британский фрегат – это не крепость, полная людей, а плавучая артиллерийская батарея, и артиллеристы британского флота были лучшими в своем деле. Когда первый шок после взрыва прошел, моряки на военных джонках поняли, что они легкопоражаемая цель. Они выпускали стрелы и стреляли из немногочисленных пушек, но всегда по такелажу, потому что именно так их обучали. Многие ныряли в воду, чтобы спастись, и их было трудно винить.

Но затем, достигнув конца линии военных джонок, «Волидж» и «Гиацинт» развернулись и дали возможность артиллеристам с другого борта взяться за дело. «Гиацинт» был меньше и проворнее, он поплыл в обратном направлении, расстреливая китайские корабли в упор, и потопил несколько из них.

Дважды флагман адмирала подвергался обстрелу, один раз по ватерлинии, второй раз выстрелом в палубу. Каждый раз Шижун стискивал зубы, собирался с силами и, хотя кровь отхлынула от его лица, твердо стоял рядом с адмиралом. По крайней мере, рассуждал он, если я умру они скажут отцу, что я был рядом с самим адмиралом Гуанем. И единственное опасение заключалось в том, что адмирала тоже могут убить и в живых не останется свидетелей, чтобы поведать его историю.

Проплыв второй раз вдоль линии китайских джонок, британские корабли не вернулись, а уплыли в сторону Макао. Адмирал на своем тонущем флагмане повел оставшиеся корабли к прежней стоянке.

Ближе к вечеру Ньо и его гребцы переправили Шижуна с запиской от адмирала вверх по реке к эмиссару Линю.



– Вопрос в том, – сказал Линь той ночью, сидя за письменным столом, – что именно можно передать императору? – Он осторожно взглянул на Шижуна. – Сообщение адмирала очень краткое, но он упомянул, что вы сможете предоставить мне полный и точный отчет.

– Да, господин эмиссар, – ответил Шижун. – Могу.

У него ушло какое-то время, чтобы сообщить обо всем увиденном. Он тщательно выбирал самые важные сведения, но не сказал ни слова неправды.

– Подводя итог, – начал Линь, просматривая свои записи, – Эллиот снова отказался подписать обязательство. Мало того, он выстрелил в сторону приближающегося британского судна, которое намеревалось законным образом подписать документы и отправиться в Вампу.

– Что доказывает, что он пират.

– Это так. Адмирал не стал бы нападать на пиратов, если бы они его не спровоцировали. Но они атаковали его. Их артиллерийские корабли огромны – это следует признать, – и англичане повредили несколько наших военных джонок. Одну взорвали.

– Пиратам просто повезло, ваше превосходительство. Они случайно попали в пороховой погреб. Раздался мощный взрыв, но адмирал и его команда не дрогнули и продолжили обстреливать врага.

– Можно сказать, что на протяжении всего боя наши моряки сражались храбро, а адмирал вел себя с величайшим мастерством и хладнокровием.

– Нет никаких сомнений, ваше превосходительство. Я все это видел. Я был рядом с адмиралом.

– Не только это. Наши джонки успешно вели ответный огонь и даже сбили носовое украшение с одного из пиратских кораблей.

– Верно. – Шижун хотел добавить, что он лично принял в этом участие, но потом решил, что было бы еще лучше, если бы эмиссар узнал это от самого адмирала.

– А затем варвары отступили в залив.

– Да, господин эмиссар. Такое чувство, что они направились сначала в Макао.

– Думаю, этого достаточно. – Линь с одобрением посмотрел на него. – Кстати, адмирал говорит, что вы ему очень помогли и заслуживаете похвалы.

– Благодарю, ваше превосходительство. – Шижун отвесил глубокий поклон.

Возможно ли, что его имя упомянут в отчете самому императору? Возможно.

Но спрашивать нельзя.

– Думаю, это означает начало войны. – Линь нахмурился. – Варварские корабли устрашают.

– Они сражаются иначе, чем мы, ваше превосходительство. Они полагаются на свои пушки, и на их кораблях много пушек.

Линь помолчал немного, а потом наконец сказал:

– Но им не пройти мимо наших фортов.

Шижун хорошо спал в ту ночь. Несмотря на ужасы прошедшего дня и слабость китайского флота, он выжил. И все это определенно пойдет на пользу его карьере.

На следующее утро Линь велел ему доставить сообщение адмиралу. Шижун хотел попросить Ньо подготовить лодку, но не смог найти парня. Он обыскал весь форт – никаких следов.

Каким-то образом ночью Ньо исчез.