– Да, сэр.

Он глубоко вздыхает. Потом еще раз.

– Значит, вы пошли к ней на квартиру. В котором часу?

– Около девяти. Она попросила, чтобы я зашел после работы.

Харрисон открывает рот, собираясь что-то сказать, но я опережаю его:

– Она считала, что ее кто-то преследует. Пару раз видела, как в темноте кто-то болтался напротив ее дома без явной причины. Как минимум один раз видела машину…

Харрисон смотрит на меня.

– Я провел опрос в обычной форме, сэр. Спрашивал о бывших приятелях, коллегах, интересовался, есть ли такие, у кого могла быть цель угрожать ей или напугать ее. Она никого не вспомнила. Я знал – от жены, – что недавно у нее были отношения, однако она сказала, что они закончились, и не по ее инициативе. В общем, я сказал, что всего этого недостаточно, чтобы начать официальное расследование, и что ей следует вести дневник, а если она увидит подозрительную личность, пусть попробует сфотографировать ее и позвонит в «три девятки». После этого я ушел. Очевидно, оглядываясь назад, я должен был что-то предпринять… и очень сожалею о том, что ничего не сделал. Понимаю, со стороны все это выглядит нелицеприятно, но ничто не указывало на то, что она находится в опасности… – Лихорадочно пытаясь реабилитировать себя, я быстро соображаю. – Однако, судя по тому, что рассказал об этом Клиланде детектив-констебль Куинн, он самый вероятный кандидат…

И все же мне не удается перетащить Харрисона на свою сторону. Не знаю почему. Я чувствую, как усиливается его раздражение и сколько сил он прилагает, чтобы держать его в узде.

– Итак, жертва, найденная на путях, того же возраста, что и подруга вашей жены, у нее волосы того же цвета, у нее такое же имя, однако за все время – сколько, за четыре часа? – вам в голову не пришло, что это может быть один и тот же человек?

Я сглатываю:

– Как я уже сказал, сэр…

Но он не слушает.

– Ваша команда полдня работала над тем, чтобы найти мужчину, которого Эмма Смит вчера вечером впустила в свою квартиру – вы, кстати, подходите под описание, – а у вас даже мысли не промелькнуло, что это может быть чем-то большим, чем простое совпадение?

Я из тех, кто не верит в совпадения, и ожидаю, что он сейчас напомнит мне о…

– Сколько раз я слышал от вас…

Я перебиваю его:

– Прошу прощения, сэр. Начальные опросы проводил детектив-констебль Куинн, а я бо́льшую часть дня провел с сотрудниками прокуратуры. У меня не было времени вникнуть в детали. Но сейчас я понимаю…

Однако надобность терпеть этот поток дерьма отпадает. Позади меня открывается дверь. Я не ожидал, что кто-то придет, а вот Харрисон явно ожидал. Он поднимает голову и подает знак. Я оборачиваюсь.

Детектив-инспектор Рут Галлахер. Из тяжких преступлений.

Она коротко кивает мне, ее лицо бесстрастно.

– Детектив-инспектор Фаули.

Детектив-инспектор Фаули. Не Адам, хотя мы три месяца назад вместе работали над делом о похищении Фейт Эпплфорд. Даже я тогда решил, что работа сблизила нас достаточно, чтобы мы стали друзьями.

– Рут. – Я слышу, как дрожит мой голос.

Галлахер садится на свободный стул. Харрисон жестом указывает на нее – очевидно, теперь ее выход. Мое сердце колотится о ребра, как птица – о прутья клетки.

– Я только что беседовала с родителями мисс Смит, сэр. Они ничего не знают о предполагаемом преследователе.

«Предполагаемом». Черт.

Я пытаюсь заставить ее взглянуть на меня.

– Должно быть, им как минимум за семьдесят – вероятно, она не хотела беспокоить их…

Она упорно смотрит вперед:

– Похоже, вне работы у мисс Смит было не много друзей, и я в настоящий момент составляю список.

Что значит «составляет список»? Это не ее дело…

– Первой в списке значится миссис Александра Фаули. Я намерена как можно скорее опросить ее.

Подождите-ка… она собирается говорить с моей женой?

– Возможно, Рут, детектив-инспектор Фаули мог бы помочь вам в этом, – говорит Харрисон, не отрывая от меня взгляда. – Как-никак, я уверен, что миссис Фаули уже известно о случившемся, если вспомнить, что мисс Смит обращалась к ее мужу за советом.

Так вот куда они ведут…

Я набираю в грудь побольше воздуха:

– Я не обсуждал это со своей женой.

Харрисон хмурится, хочет что-то сказать, но я не даю ему такой возможности:

– Ей осталось несколько недель до родов, и один раз ее уже госпитализировали из-за стресса. Я не хотел рисковать, опасаясь, что нечто подобное повторится, если я расскажу, что в нашем районе появился преследователь.

Она и без этого сильно напугана. Только это я не говорю.

– Эмма – мисс Смит – тоже не хотела, чтобы Алекс переживала. Поэтому она пришла ко мне в отдел, а не домой. Она так и сказала – по сути, именно этой фразой.

Взгляд Харрисона говорит: «Это только твои слова». Я заранее мог бы такое предположить – ведь я сам довольно часто смотрю так на подозреваемых.

Галлахер ерзает на стуле. Озадачена? Ей неловко? Кто знает… Я бы предпочел думать, что она, по крайней мере, все понимает насчет Алекс – у нее самой есть дети. Правда, я основываюсь на своем опыте общения с ней, когда мы были на одной стороне. Сейчас у меня такое ощущение, что ситуация кардинально изменилась.

Харрисон продолжает наблюдать за мной:

– Куда вы пошли?

Тон у него спокойный, почти сочувственный. Но меня не обманешь.

– Куда я пошел где?

– В квартире Смит? Куда вы пошли? На кухню, в гостиную, в спальню?

Я открыто принимаю его взгляд:

– В гостиную, сэр. Больше никуда.

– И вы находились там – сколько, час? Или больше? – Это уже Галлахер.

– Меньше. Максимум тридцать минут.

– Но вы что-то пили за это время, ведь так?

Это не вопрос. Ну конечно же, бокалы.

– Я выпил бокал вина. Я был на машине. Если честно, я вообще не хотел пить, но потом решил не расстраивать ее. Она была немного не в себе.

Галлахер и Харрисон переглядываются.

– Ну, думаю, пока это все, – говорит Харрисон. – Дело передается в отдел тяжких. Лучше поздно, чем никогда.

Это предназначено мне: если б он знал, что я знаком с Эммой, он никогда не отдал бы дело мне.

Харрисон ерзает в кресле, и кожа скрипит под его весом.

– Для сотрудников линия будет такая: передача дела является чисто процедурным вопросом, а не следствием поведения детектива-инспектора Фаули в последние двенадцать часов.

– Спасибо, сэр.

Он хмурится:

– Вам так легко не спрыгнуть. Отнюдь. Но в настоящий момент наша задача состоит в том, чтобы раскрыть убийство и сохранить доверие общественности.

Он откидывается на спинку и, обращаясь к Галлахер, многозначительно заявляет:

– Приступайте, Рут.

* * *

Допрос Хью Клиланда в отделении полиции Сент-Олдейт, Оксфорд

10 июля 2018 года, 6:15 вечера

Присутствуют: ДК Г. Куинн, ДК Э. Асанти, П. Брунсвик (адвокат)



ГК: Хочу напомнить вам, мистер Клиланд, что вы находитесь под арестом. Нужно ли вам, чтобы я еще раз напомнил вам об осторожности в своих формулировках?

ХК: Я смотрю телевизор. Я не полный идиот, черт побери.

ГК: Я принимаю ваши слова за «нет». Итак, вчерашний вечер. Расскажите нам еще раз, как вы его провели.

ХК (указывает на Асанти): Я ему уже рассказывал. Мне нечего добавить.

ГК: Теперь под протокол. Надеюсь, вас это не затруднит.

ХК: Я поехал на пробежку в Шотовер.

ГК: Вы проехали шесть миль, хотя могли пробежать по улице до парка.

ХК: Нет такого закона, который запрещает ездить куда-то, чтобы потренироваться. Во всяком случае, я о таком не знаю.

ГК: На чем вы поехали? На «Рейнджровере»?

ХК (пауза): Нет.

ГК: О? А почему?

ХК: В последний раз, когда я ездил на нем туда, какой-то малолетний придурок поцарапал его ключом.

ГК: Ну и ну, беда какая…

ХК: Ваш сарказм неуместен, констебль.

ГК: Итак, не на «Рейнджровере». А на чем?

ХК: На машине жены.

ЭА: А какая у нее машина?

ХК: «Хонда Сивик».

ЭА: Цвет?

ХК: Черная.

ЭА: Госномер?

ХК. (пауза): Не знаю. Навскидку так не скажу. Я редко езжу на ней.

ПБ: Уверен, мы найдем эти сведения, если потребуется.

ГК: Так вы ездили на этой машине вчера вечером?

ХК: Как я сказал…

ГК: Да, я знаю, что вы сказали.

ЭА: Соседка Эммы Смит вчера вечером, примерно в девять часов, видела темный седан, припаркованный у ее дома. Раньше эту машину она не замечала.

ХК: Ну, то точно не моя.

ГК: То есть вы не ездили к мисс Смит? Может, вы думали, что вам удастся убедить ее передумать? И в конечном итоге передать вам ребенка?

ХК: а) Я не стал бы унижаться и ходить с протянутой рукой к какой-то фифе из местного совета, которая все равно ответила бы «нет», и б) даже если б я захотел пойти к ней, я все равно не знал ее чертов адрес. Врубаетесь?

ЭА: Вы запросто могли бы проследить за ней от работы до дома. Вас видели на Иффли-роуд…

ХК: Когда я вино покупал…

ГК: Кажется, вы говорили, что ничего не купили?

ХК: Я понимаю, к чему вы ведете…

ГК: Так в какое время вы вышли из дома на вашу пробежку?

ХК: Примерно в восемь тридцать. Плюс-минус.

ЭА: Во что вы были одеты?

ХК: А во что, по-вашему, я мог быть одет? В футболку, шорты, кроссовки.

ЭА: В то, что мы изъяли у вас дома? Белую футболку, черные шорты и кроссовки «Найк»?

ХК: Я уже все вам сказал.

ГК: Как долго вы бегали?

ХК: Не знаю. Минут двадцать, может.

ГК: Уж больно далеко вы ехали ради такой короткой пробежки – полчаса туда, полчаса обратно…

ХК: Вас так волнует, сколько топлива я потратил?

ГК: Значит, по расчетам, вы вернулись домой примерно в десять.

ХК: Что-то вроде того.

ГК: Ваша жена подтвердит это, да?

ХК: А куда ей деваться.

ЭА: Вы видели кого-нибудь во время пробежки, разговаривали с кем-нибудь?

ХК: Я бегал, а не тусовался в клубе для встреч, черт побери.



Допрос прерывает появление детектива-сержанта Дэвида Кинга и детектива-констебля Саймона Фэрроу.



ДК: Остановите запись, допрос приостановлен.

ГК: В чем дело?

ДК: Мистер Клиланд возвращается в КПЗ, где он будет находиться, пока идет расследование, и ожидать результатов судебно-медицинской экспертизы.

ХК: Что, всю ночь? В камере? Как вы можете…

ДК: Мы можем, и вы скоро об этом узнаете.

ГК: Кто-нибудь объяснит мне, что происходит, черт побери?

ДК (улыбается): Боюсь, вам это не по рангу, детектив-констебль Куинн.

* * *

Отправлено: Вторник 10/07/2018, 19:05
Важность: Высокая
От кого: DIAdamFawley@ThamesValley.police.uk
Кому: CID@ThamesValley.police.uk, AlanChallowCSI@
ThamesValley.police.uk, Colin.Boddie@ouh.nhs.uk
Копия: DIRuthGallagher@ThamesValley.police.uk
Тема: Дело № 75983/02 Смит Э.
Настоящим письмом уведомляю вас о том, что это дело в срочном порядке передается команде детектива-инспектора Галлахер.
До моего сведения было доведено, что мисс Смит являлась подругой моей жены, в связи с чем я не вправе руководить расследованием.
Для справки: я знал мисс Смит только как Эмму. Я виделся с ней очень редко, обычно у себя дома и один раз в ее квартире. Детектив-инспектор Галлахер в полной мере осведомлена об обстоятельствах.
Уверен, вы окажете команде детектива-инспектора Галлахер всемерную поддержку.
А. Дж. Ф.
Адам Фаули
Детектив-инспектор, отдел уголовных расследований, полиция долины Темзы
Отдел полиции Сент-Олдейт, Оксфорд, OX1 1SZ


* * *

Адам Фаули

10 июля 2018 года

20:49

На часах почти девять, когда я добираюсь до дома. Чувствую себя дерьмово, но будет еще хуже. Алекс открывает дверь и встречает меня до того, как я успеваю выключить двигатель. Даже в теплом свете фонаря над дверью видно, как она бледна.

– Слава богу, ты дома, – выдыхает она, когда я обнимаю ее за плечи.

– Как ты? Что-то случилось? Ты опять видела тот минивэн?

– Нет. Не сегодня.

Она знает, что именно это я и хочу услышать; что не означает, что это правда.

Алекс пытается отшутиться:

– Ты же сам сказал, что на нем электронная метка. Я просто все выдумываю. Излишне бурно реагирую. Вини во всем гормоны.

– Ты бы мне рассказала, ведь так? Если бы что-то увидела? Если бы кто-то болтался поблизости?

Она хмурится, гадая, с чего бы это.

– Конечно.

Я иду вслед за ней на кухню и тяжело сажусь за стол. Алекс суетится; это не в ее характере.

– Между прочим, – говорит она, заглядывая в холодильник, – я хотела обсудить с тобой… – Она выпрямляется и видит мое лицо. – В чем дело?

Она знает… конечно, знает. Ведь мы давно женаты.

Я глубоко вздыхаю:

– Ты сегодня видела местные новости?

Она с грустным смешком качает головой.

– Я никогда их не смотрю. Каждый раз, когда я вижу что-то ужасное, я начинаю думать, что ты в гуще всего этого.

Я притягиваю ее к себе:

– На этот раз, боюсь, все именно так.

Чувствую, как она напрягается.

– В каком смысле?

– Вчера вечером на железнодорожных путях было обнаружено тело. Под мостом Уолтон-Уэлл. Я только что выяснил, кто это.

– В каком смысле тело… ты о чем?

– Сожалею, Алекс. Это была Эмма.

Она не отрываясь смотрит на меня, потом покачивается, и я обхватываю ее, чтобы она не упала.

– Сядь, пожалуйста. Ты побелела как полотно.

Алекс опирается на спинку стула и начинает садиться. Движения у нее такие, будто ее мучает сильная боль.

– Эмма? – тихо произносит она. – Нет, нет, не может быть… я только что говорила с ней…

Я видел такое множество раз. «Но я виделся с ними на прошлой неделе». Или в прошлом месяце, или вчера. Утверждают, что цикл скорби начинается с отрицания, но по моему опыту – с растерянности и недоверия.

– Сожалею. Приходили ее родители. Это точно она.

Она хмурится:

– Ты, кажется, сказал, что на железнодорожных путях? Какого черта она там делала?..

– Алекс…

– Это несчастный случай?

Затянувшееся молчание говорит за меня.

– Нет. Это не было несчастным случаем.

– О господи, ты хочешь сказать, что она покончила с собой? – Она охает, но явно не от шока, и прижимает руку к боку.

– Алекс, что там?

Я вскакиваю, но она отталкивает меня, отпихивает мою руку.

– Это просто ложные схватки. Они у меня весь день.

– Что ты хотела со мной обсудить?

Она качает головой, пытается улыбнуться, но дыхание у нее поверхностное и учащенное, а верхняя губа вся в бисеринках пота.

– Алекс… ты же на тридцать пятой неделе… – Она снова прижимает руку к боку, и я беру ключи от машины. – Я везу тебя в Рэдклифф[48].

– Нет-нет. – Она вцепляется мне в руку. – Пожалуйста, Адам… ты же знаешь, как сильно я ненавижу это место. И уже все проходит, честное слово.

Она медленно втягивает в себя воздух и выдыхает. Проходит минута, и ее хватка постепенно ослабевает, а на губах появляется робкая улыбка.

– Видишь? Я же говорила.

Я откладываю ключи:

– Ладно, но тогда тебе нужно лечь…

– Конечно… что насчет Эммы…

Я качаю головой. Ей придется узнать правду – Рут Галлахер обязательно заедет, и я хочу подготовить Алекс. Но не сейчас. Не сегодня.

– Поговорим об этом утром. Сейчас тебе надо отдохнуть. Такое у меня условие, если ты не хочешь ехать в Рэдклифф.

Алекс опускает голову. У нее дрожат губы.

– Господи, – шепчет она, – бедная Эмма… бедная, бедная Эм, – поднимает взгляд, смотрит на меня, в ее глазах стоит слезы. – Девяносто второй… Это когда мы познакомились. В девяносто втором. Черт побери, двадцать шесть лет. Как это случилось? Ну, я знаю, что в последнее время она была сильно расстроена, но…

Я могу кое-что рассказать. Например, что я точно знаю, чем именно была расстроена Эмма. Например, что я был у нее и пытался помочь…

Однако я ничего не рассказываю. Может, и зря. Может, вы на моем месте рассказали бы. Но вы не на моем месте, а я не рассказываю. Мне следовало раньше рассказать ей, что я был у Эммы. Вчера, когда вернулся домой. Даже несмотря на то, что она была уставшей и собиралась ложиться спать. Или сегодня утром, перед уходом на работу. Я же пытался защитить ее, прятал ее в кокон, оберегал ее и нашего малыша. Теперь уже поздно. Если я расскажу ей сейчас, она решит, что мне есть что скрывать. И вы не стали бы винить ее за это, правда? Потому что вы сами так думаете. Вы гадаете, почему узнали об этом только сейчас… почему я не рассказывал об этом раньше.

Так что позвольте мне внести полную ясность: пусть вы не знали, пусть я вам не рассказал… но там, в квартире, вчера, с Эммой… у нас ничего не было.

Слышите меня?

Ничего, черт побери, не было.

* * *

На этот раз Куинн не единственный, кто приходит рано. Без пяти восемь, когда он толкает дверь в кабинет, и в помещении уже слышен гул голосов.

– Пришло электронное сообщение, – сухо говорит Эверетт.

Куинн что-то ворчит себе под нос и идет к своему столу. Но Эв не сдается. Она идет за ним.

– Свалилось как снег на голову… ты обсудил это с Галлахер? Фаули тебе что-нибудь говорил? Ну, до того?

Куинн качает головой. Ему хватает и того, что Кинг выставил его полным идиотом перед Клиландом. А сейчас он сильно зол на Фаули.

– Это уже превращается в привычку, – говорит Бакстер из другого конца комнаты. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и вертит в руках стакан с фраппучино.

Эв хмурится:

– Что превращается?

– То, что Галлахер подчищает за Фаули.

Сомер непонимающе смотрит на него:

– Что ты этим хочешь сказать?

Бакстер пожимает плечами:

– Ну, так было с делом Эпплфорд, разве нет?..

Эв качает головой:

– Ну не надо, тогда все было по-другому…

– Нет, – резко говорит Сомер. – Давай все же выслушаем его точку зрения.

Бакстер поднимает вверх руки:

– Все в порядке. Я просто сказал.

Сомер собирается ответить, но Эв останавливает ее взглядом. А взгляд говорит: «Оставь».

Куинн принимается разгружать свою объемную сумку. Он купил ее в «Джекилле и Хайде»[49]. Это самое близкое, что он смог найти, к той сумке, что носит Асанти. Такое, чтобы не выглядело, будто он копирует коллегу. Хотя на самом деле копирует.

– Если хотите знать мое мнение, – говорит он, – все эти рассказы про то, что Фаули не знал, кто такая Смит, полная чепуха.

Эв поворачивается к нему:

– Почему ты так говоришь?

Куинн достает из сумки планшет и кладет его на стол.

– Ну, для начала то, что он не знал ее фамилии, – это чушь собачья.

Сомер хмурится:

– Почему? Готова поспорить, что ты не знаешь фамилию своей девушки.

– Здесь совсем другое, и ты знаешь это. Я встречаюсь с ней всего несколько недель, а Фаули знал эту женщину много лет.

Сомер отворачивается, ее лицо мрачно.

– Ты злишься, потому у тебя отобрали крупное дело.

Куинн непрошибаем:

– Ничего я не злюсь. Потому что дело не в этом. Совсем не в этом. От всей этой истории очень дурно пахнет.

– Да? – Это Эв. – А ты не хочешь пояснить свою мысль?

Куинн поворачивается к ней:

– Именно я принял телефонный звонок, когда заявили о пропаже Смит.

– И?..

– И я помню, как несколько раз повторил адрес.

Однако Сомер не отступает:

– И что из этого?

– А то, что Фаули слышал его. В тот момент он был здесь, в этой комнате.

Он смотрит на Бакстера, и тот кивает:

– Он прав. Фаули был здесь.

Куинн вздергивает подбородок – его правота доказана.

– Как ты объяснишь это, даже если опустить историю с фамилией?

– Между прочим, я тоже здесь была, – говорит Сомер. – Насколько я помню, Фаули просматривал аккаунт Джозефа Эндрюза в «Твиттере», когда поступил звонок. – Она переводит взгляд на Бакстера. – Верно?

Тот колеблется, потом кивает. Ситуация принимает неприятный оборот.

– Так что вполне возможно, – продолжает Сомер, – что Фаули не слышал, что говорил Куинн. Вот ты помнишь, как он называл адрес?

Бакстер таращится на нее:

– Я?

– Да, ты. Помнишь, как Куинн называл этот адрес?

– Не уверен…

Она машет на него рукой:

– Вот видите.

– Справедливости ради, – быстро говорит Асанти, – адрес скорее заметил бы тот, кто его знает. Как когда кто-нибудь произносит чье-то имя. Человек сразу вычленяет его.

– Верно, – соглашается Куинн. – А он точно знал этот адрес, потому что был там… он сам так сказал…

– Но в рассылке не говорится когда, ведь так? – говорит Сомер. – Может, он был там несколько недель назад или даже месяцев…

Куинн вскидывает руки и отворачивается.

– Пусть так. К черту все это. Если ты считаешь нужным принять его сторону, вперед. Но попомни мои слова: все это попахивает гнилью.

Он принимается перебирать бумаги на своем столе, бормоча «критические дни». Сомер слишком далеко от него, чтобы услышать, однако когда он поднимает голову, то натыкается на гневный взгляд Эв.

Бакстер прячется за своим монитором; Асанти уже жалеет, что ввязался.

В комнате повисает тишина, но это тишина раскола. Через пятнадцать минут, когда дверь открывается и заходит Рут Галлахер, напряжение не спадает. Рут знает эту команду – она работала с ней всего несколько месяцев назад – и сразу понимает, что есть проблема. Щеки Сомер в красных пятнах, Куинн весь ощетинился, она уже видела этот взгляд, говорящий: «Не надо на меня наезжать». Только обычно он появляется у ее пятнадцатилетнего сына.

– Всем доброе утро, – говорит она, оглядываясь. – Уверена, вы видели письмо детектива-инспектора Фаули и знаете, что дело по убийству Смит переходит в отдел тяжких преступлений.

Никакого ответа. Все молча смотрят на нее.

Она предпринимает новую попытку:

– Моя команда организует помещение под штаб в соседнем кабинете. При условии, конечно, что нам удастся запустить информационные технологии.

Глупая шутка, но обычно такие шутки помогают сломать лед. Только не в этот раз. Часть этих людей уже вернулась к своим компьютерам.

Дверь снова открывается, Галлахер оборачивает и испытывает облегчение.