Дровяной сарай у Мэллори на заднем дворе был просторным, но там было довольно мрачно, поскольку единственным источником света служило запылённое и затянутое паутиной окно. Семья больше не держала здесь дрова с тех пор, как они купили кондиционер. Теперь папа Мэллори использовал сарай для хранения садового инвентаря и газонокосилки, а Мэллори в качестве тайной базы.
Самсонов проводил их взглядом и через некоторое время почувствовал, как его шлюп слегка закачался. Выхлопные газы дизельного генератора медленно, но верно освобождали балластные цистерны подводной лодки от воды.
Сарай стал ещё мрачнее, когда Мэллори закрыла дверь.
* * *
– Так из-за чего весь этот шум? – спросил Артур, оглядываясь в полумраке по сторонам.
Едва забрезжил рассвет, они тронулись в путь, забросав костер землей. Как и предположила Жанна, никто не сомкнул глаз. Однако и опасный хищник не давал больше о себе знать. Группа торопливо двигалась на северо-восток, в сторону дома. Уже через километр явные следы зверя, ведущие туда, стали попадаться все реже и были менее заметны. Очевидно, что этот лесной демон поначалу просто беспорядочно убегал, не стараясь двигаться скрытно, а лишь охваченный инстинктом самосохранения. Но позже он, похоже, пришел все-таки в себя и вновь принялся заметать следы, двигаясь то по деревьям, то петляя по звериным тропам. Следы крови тоже пропали. Возможно, раны были незначительны либо зверь обладал завидной способностью к регенерации. Однако сомнений не оставалось. Демон двигался в сторону общин. Те редкие следы, что все-таки попадались, красноречиво свидетельствовали об этом и подтверждали опасения. Но все-таки оставалась надежда, что лесной демон задержится где-то среди сопок и они нагонят его и прикончат.
– Вот! – шёпотом воскликнула Мэллори, поднимая гольф.
Этот отчаянный марш длился более пяти часов, пока они, наконец, ведомые следами зверя, не оказались на вершине Голгофы. И то, что предстало их взору с высоты этой почти шестисотметровой горы, заставило забыть об опасном звере.
– Это гольф, – заметил Артур.
– Святый боже, – выдохнул тяжело дышавший Сапрыкин, глядя на бухту и хорошо видимый отсюда поселок. – Что здесь произошло?
– Это больше, чем гольф… – проговорила Мэллори.
– О’кей, это гольф с узлом, – согласился Артур.
Вся группа замерла в оцепенении. Воды Авачинской бухты были полны мусора и плавающих в них деревьев. Лес, расположенный у низких берегов, практически уничтожен. Около двадцати процентов одноэтажных домиков в Приморском просто исчезли. Всюду виднелись завалы из бревен и мусора. Земля покрыта следами размывов. Следы катастрофы виднелись всюду, куда хватало взгляда, брошенного с высоты горы. В низинах блестели от полуденного солнца огромные лужи. Узкая полоска земли, соединяющая полуостров Крашенинникова с Большой Камчаткой, была размыта настолько, что осталась от нее только тоненькая ниточка. На крохотном острове Хлебалкин торчал какой-то ржавый корпус большого корабля. Старые заводские доки, что уцелели после взрыва много лет назад, теперь были затоплены, и корпуса короблей виднелись в воде совсем не в тех местах, где еще вчера находились их штатные стоянки.
– Это больше, чем гольф с узлом, – с таинственным видом провозгласила Мэллори.
– Черт возьми, да что же это?! – воскликнул Горин, схватившись за бинокль. – Что могло такое натворить?! Землетрясение?! Но мы же его не чувствовали!
Артур с досадой посмотрел на неё. Ему не нравилось играть в угадайку.
– Это явно не землетрясение, – вздохнула Жанна. – Вчера утром мы с братьями видели далеко в небе большую массу птиц, которая летела в глубь Камчатки, подальше от океана и побережья. Не придали особого значения. Теперь я, кажется, понимаю, почему они вдруг решили держаться подальше от океана и берега.
– Я сдаюсь, – произнёс он.
– И почему же? – взглянул на нее Сапрыкин.
– В гольфе кое-что есть, – прошептала Мэллори.
– Это было цунами.
Артур уставился на гольф, а затем протянул к нему руку, но Мэллори отдёрнула гольф назад.
– Цунами?! – Горин не поверил своим ушам. – Здесь, в бухте?
– Ха! – фыркнула она. – Догадайся сначала!
– Ты не забывай, Гора, что бухта соединена с Тихим океаном. Узкий пролив, наверное, ослабил волну, но видя то, что я теперь вижу, я даже боюсь предположить, что обрушилось на внешний берег Камчатки.
Артур посмотрел на неё уже с раздражением:
– Ни хрена себе… Ну ни хрена ж себе! – отчаянно повторял Женя. В его голове роились жуткие мысли о возможных жертвах этой стихии. – Стоп! Я вижу людей… Черт возьми, да их там сотни! Все что-то на заводе копошатся… И лодки нет!
– Я же сказал, что сдаюсь.
Мэллори выдержала паузу, а затем прошептала:
– Что? – нахмурился Сапрыкин.
– В гольфе лежит чёрный мешочек…
– Наша подводная лодка. Ее нет. Но вот тральщик каким-то чудом уцелел. Он у своего причала. Ничего не понимаю.
– И что? – буркнул Артур. – В гольфе лежит чёрный мешочек. И что такого?
– Надо быстрее возвращаться. На месте все и узнаем, – предложил Евгений Анатольевич.
Мэллори выдержала ещё одну паузу, а затем прибавила:
– Погоди-ка. – Жанна Хан вдруг уставилась в свой бинокль. Но смотрела она не на завод и не на последствия стихии вдоль берегов бухты. Ее взор устремился на сопку, на восточном склоне которой находилась школа. Юго-западный склон этой сопки был более открыт и имел достаточно свободных пространств, и только ближе к вершине густо рос кедровый стланик. – Я вижу его! Это тот зверь! Он движется к вершине! До чего же он огромный!
– В чёрном мешочке кое-что лежит…
Сапрыкин резко сорвал с плеча Горина снайперскую винтовку и тут же вскинул ее, глядя в оптический прицел.
– Глупость какая-то! – воскликнул Артур.
– Где?! Я не вижу!
– Что в чёрном мешочке? – хитро спросила Мэллори.
– Найди парящего орлана! Он кружит прямо над зверем!
Артур даже не задумался:
Огромный царь камчатского неба – белоплечий орлан – действительно кружил над склоном сопки и то и дело имитировал атаки, словно хотел прогнать кого-то. И теперь Сапрыкин увидел его.
– Я сдаюсь!
Существо строением походило на росомаху, как он и предполагал. Мощное тело и относительно небольшая голова. Огромные лапы. Короткий, широкий и плоский хвост. По всем признакам это больше всего походило на росомаху. По всем, кроме размера. Тварь была крупнее взрослого быка. И еще кое-что странное. Шерсть. Вот зверь бежит по голой, скупой на растительность и оттого бурой земле. Его шерсть тоже бурая, с полосами разных оттенков. Но вот тварь ворвалась в заросли папоротника, и шерсть тут же позеленела.
– Знаешь, что с тобой не так? – заметила разочарованная Мэллори. – У тебя полностью отсутствует воображение.
– Ничего себе…
– Есть у меня воображение, – огрызнулся Артур. – Просто у меня нет времени на глупые игры!
– Ты чего не стреляешь, Анатольевич?! – воскликнул Гора.
– Если бы ты знал, что в чёрном мешочке в этом гольфе, у тебя появилось бы время на глупые игры! – возмутилась Мэллори.
– Ладно, и что там? – устало полюбопытствовал Артур.
– Погоди, тезка. Вчера его почти в упор расстреливали. А он вон какой бодрый до сих пор. С такой дистанции, если я каким-то чудом и попаду, то все равно впустую потрачу патрон.
– Зубная фея! – гордо ответила Мэллори.
Артур посмотрел на неё недоумённо, затем удивлённо, затем расхохотался.
Зверь добрался до вершины и ворвался в заросли кедрового стланика. Его шерсть тут же стала топорщиться, словно хвоя, и он практически слился с окружающими его растениями.
– Да ты шутишь!
– Однако… Жанна, ты видела это?
– Это правда! – рыкнула Мэллори.
– Ага! Сукин сын маскируется лучше любого коммандос!
Она помахала гольфом, как будто он представлял собой совершенно неоспоримое доказательство того, что внутри находится Зубная фея.
– Черт, надо что-то делать! – сгорал от отчаянного нетерпения Горин.
– Неправда! – презрительно произнёс Артур. – Зубной феи не существует. Это всё выдумки!
– Нет, существует! – вскричала Мэллори. – Смотри!
– Так, народ, я понимаю, что после сегодняшнего утреннего марш-броска все выдохлись. Особенно я, поскольку я старпер, – вздохнул Сапрыкин. – Но у меня нет иных идей, кроме как продолжить наш марш и как можно скорее оказаться в Приморском. Тем, кто выжил после цунами, сейчас грозит новая опасность. Возражения есть? Можете не отвечать. Я сам знаю, что возражений нет. Если помру от остановки сердца, движение не прекращать! Бегом марш!
– Я ничего не вижу, кроме этого дурацкого гольфа! – возразил Артур.
– Но там внутри Зубная фея, она сидит в мешочке в гольфе! – упорствовала Мэллори.
Глава 14
– Докажи! – потребовал Артур.
Клыки и когти
– И докажу! – заявила Мэллори.
Чаще всего они купались в Авачинской бухте и тратили оставшиеся после щедрой на снег зимы запасы пресной воды на ополаскивание, смывая с себя морскую соль. Но сейчас купание в бухте – совсем не то, чего хотелось Оливии. Грязь, поднятая цунами, еще не улеглась, и вода все еще мутная. Много мусора еще не унесли отливы в Тихий океан. К счастью, на территориях казарм еще до войны находилось достаточно различных емкостей, чтобы после зимы запастись значительным количеством пресной воды для хозяйственных нужд. Этого количества хватало до следующей зимы. Благо дожди на Камчатке были нередки. Хоть и скоротечны, но обильны. Это позволяло немного восполнять запасы в летний период. С годами даруемая небом влага перестала быть опасной для людей. Во всяком случае, здесь, на краю земли.
Под недоверчивым взглядом Артура Мэллори развязала узел на красно-полосатом гольфе и осторожно просунула внутрь руку. Она извлекла маленький чёрный мешочек, крепко затянутый сверху.
Артуру было видно, что внутри что-то есть, и, похоже, это что-то вертелось. Мэллори погладила мешочек снаружи, как будто успокаивая вертлявый комочек.
Никто не стал возражать, когда Оливия решила принять ванну, используя эту воду. Сама ванна имелась в их казарме, на верхнем этаже. Антонио растопил печь, и Михаил приготовил дрова. Теперь оставалось только греть на печи воду в больших ведрах.
– Вот, видишь? – торжествующе произнесла она.
Приготовив достаточное количество дров из поваленных в округе недавней стихией деревьев, Михаил вернулся к работе над своей машиной. Впрочем, работа практически была закончена. Все, чего не хватало, он установил, демонтировав с машины, «подаренной» ему Цоем. Но Крашенинников столько лет посвятил этому УАЗу, что теперь просто не верится в достижение цели. Михаил раз за разом проверял и перепроверял, все ли узлы и агрегаты стоят на своих местах. И каждый раз, убеждаясь в том, что все на месте, он вдруг вбивал себе в голову мысль, что все-таки пропустил что-то, и все начиналось сначала. Такое поведение можно было назвать иррациональным. Но, с другой стороны, таким нехитрым способом он отгонял от себя грустную мысль, что ни машинного масла, ни топлива у него нет, а значит, проверить работоспособность автомобиля сейчас невозможно. Какое-то время он смотрел на заднюю часть машины, у которой отсутствовали задние двери. Они имелись у той, в лесу. И, наверное, стоило их демонтировать и установить сюда, раз уж имелась безумная мысль зимой попробовать на этой «буханке» преодолеть путь до Чукотки и пересечь Берингов пролив по льду. Но все-таки это потом. Сейчас самое важное – это ходовая часть. Все должно быть на месте. И следует это проверить еще один раз.
– Что это? – уточнил Артур.
Устав, наконец, Крашенинников уселся на порог отсутствующих задних дверей машины и, тяжело вздохнув, уставился в небо. Погода была сегодня особенно теплой и солнечной, но совладать с пасмурными мыслями она не могла. С тем же упорством, что и при сборке и проверке своей машины, Крашенинников теперь думал о том, что можно предложить приморскому квартету за масло и топливо, которое, он точно знал, у них имелось.
– Зубная фея. Я же тебе уже говорила!
Ответа он так и не находил.
– Но…
– Эй, Миша, – послышался голос Антонио, направлявшегося в его сторону.
Убеждённым Артур по-прежнему не выглядел, и Мэллори пришлось рассказать про свой план и то, как она привела его в исполнение.
– Что? – устало вздохнул Крашенинников, прикрыв глаза.
– Как только я почувствовала натяжение, будто от маленькой рыбки, попавшейся на крючок, я затянула завязки, а потом сунула мешочек в гольф и завязала узел наверху. Вот так-то!
– Ты закончил работу?
– Выходит, ты её не видела? – недоверчиво спросил Артур.
– Похоже на то…
– Как я могла её видеть, яйцеголовый? Она была в чёрном мешочке, а чёрный мешочек был в гольфе! – возмутилась Мэллори.
– Давай свою одежду. Пока есть горячая вода, я постираю. Да и самому тебе помыться не помешает. Чумазый весь.
– Так откуда ты знаешь, что это на самом деле Зубная фея? – уточнил Артур.
– Мне что, голым тут по двору бегать теперь?
– А что ещё это может быть?! – воскликнула Мэллори.
– Дай хотя бы рубашку и майку. Чтоб достирать все остальное, потом не так много воды нагреть потребуется.
Артур уставился на неё, затем на комок в небольшом чёрном мешочке. Он подумал над этим вопросом, потом подумал ещё немного, и чем больше он думал, тем неразрешимее он казался.
– Ладно…
– Понятия не имею, – признался он. – Рыба?
Михаил ленивыми движениями стянул с себя одежду и передал другу. Затем проводил уходящего Антонио взглядом, все еще думая о том, что можно предложить приморцам за топливо и масло для машины. В своих раздумьях он не заметил, как в окне третьего этажа показалась одетая в халат Оливия. Она посмотрела на него сверху, улыбнулась и уселась на подоконник, свесив наружу ноги и хлопая босыми ступнями по мрачному серому бетону стены казармы.
4. Птичья клетка с Брюсом
– Какой вызывающе-эротический вид я наблюдаю, – томно протянула она.
– Что? – выйдя из раздумий, Михаил поднял взгляд на нее.
Мэллори уставилась на Артура.
– Утомленный трудом и перепачканный мужчина с голым торсом и вспотевший к тому же. Это, знаешь ли, заводит.
– Значит, ты мне не веришь?
Крашенинников устало засмеялся:
Артур считал, что это нечестный вопрос.
– Ага. Просто кино про гладиаторов.
– Да нет, не то чтобы я тебе не верил, просто – ну кто верит в Зубную фею, кроме…
– Не хочешь подняться? Я тебя искупаю. Заодно сделаю расслабляющий массаж.
Увидев выражение, которое приняло лицо Мэллори, он не стал договаривать, чувствуя, что ступает по тонкому льду.
Говорила она это таким голосом, что способна была уговорить и со скалы прыгнуть.
По счастью, в этот момент – избавляя Артура от неловких объяснений – из чёрного мешочка раздался наирешительный звук: приглушённое попискивание или, точнее, сердитое приглушённое попискивание.
Артур вытаращился на мешочек.
– Боюсь, купанием и массажем все не ограничится, – усмехнулся Крашенинников.
– Выходит, это не рыба.
– Боишься?! – изобразила возмущение Оливия. – Милый, я ведь не кусаюсь. Ну, разве что немножко.
– Я же тебе говорила! – воскликнула Мэллори.
– Ладно, Оля. Я пойду, принесу еще глину, чтоб и нам хватило, и Антону, и на стирку тоже.
– Как думаешь, а давай проверим, что там? – предложил Артур. – Ведь если это то, что ты говоришь, мы можем стать первыми людьми, которым довелось увидеть Зубную фею.
Крашенинников кивнул и отправился на склон сопки.
– Это потому, что я первый человек, сумевший поймать Зубную фею, – заметила Мэллори.
Провожая его взглядом, Собески лишь покачала головой и разочарованно вздохнула:
– А что ты собираешься с ней делать?
– Мда, Миша. Былую чуткость ты совсем растерял…
– У меня есть план.
Позади казарм имелась территория, находящаяся на несколько метров выше. В те далекие, кажущиеся теперь совсем уже незапамятными времена, когда здесь функционировала военная инфраструктура, на этом возвышении находилась еще одна дорога, ведущая в Приморский, и различные хозяйственные постройки, в которых располагались склады трех батальонов. Тянущаяся вдоль них грунтовая дорога давно заброшена и заросла кустами шиповника, что, безусловно, было на руку обитателям центральной казармы. Шиповник был и чаем, и вареньем, и лекарством, и много еще чем. За дорогой уже начинался лес, стремительно уносящийся вверх по склону сопки. Именно здесь Михаил и добывал глину, служившую в новую эпоху неплохой заменой мылу. Конечно, можно было сразу запастись и сложить ее брикетами в большом количестве прямо в жилище. Но в таком случае она быстро растеряет свои свойства, превратившись в рыхлые камни. Здесь в большой и глубокой норе, укрепленной крепкими деревянными распорками, глина находилась в темноте и сырости.
И у Мэллори в самом деле был план. Помните то большое и тёмное чувство, которое грызло её ночью – что же делать дальше?! – и не давало ей уснуть? Так вот после долгих размышлений она достала свой дневник и набросала несколько идей. На этот раз она решила поделиться своим планом с Артуром.
Вырытая Михаилом пещера была не столь велика, чтобы в ней мог укрыться тот огромный медведь, о котором рассказали Оливия и Антонио. Но Крашенинников не желал столкнуться в темноте даже с лисицей или крысами. Поэтому он взял пару камней и швырнул их в нору. Никакого движения внутри не последовало. Значит, можно заходить.
Она протянула ему дневник.
– Смотри.
Однако Михаила задержал характерный запах. Да, сегодня особенно солнечно и жарко, и обильно пропитанное волной цунами побережье, да еще и выброшенный ил, в этот день источали характерный запах океана. Но здесь, у пещеры, Крашенинников снова уловил этот назойливый в последние дни запах рыбы. Он поднялся чуть выше пещеры и обнаружил, что в кустах лежит несколько камбал. Рыба была уже с душком. Михаил озирался по сторонам, снова задаваясь вопросом, откуда она могла появиться здесь. Цунами не достигло этого склона. Оно даже первого этажа казармы не достигло. К тому же и медведь, с которым столкнулись Оливия и Антонио, ел рыбу, причем у самой вершины, да еще и до того, как гигантская волна обрушилась на берега Авачинской бухты. Может, рыбу обронили птицы?
Артур посмотрел.
– Миша!!! – раздался вдруг пронзительный крик Оливии.
ЧТО ДЕЛАТЬ
1. Не дать Зубной фее сбежать.
2. Потребовать выкуп, потому что Зубная фея должна быть просто фантастически богата, чтобы раздавать тысячи долларов за никому не нужные зубы.
3. Держать Зубную фею в плену.
4. Всякий раз, как понадобятся деньги, требовать новый выкуп (см. пункт 2 выше).
5. Бонус: а раз Зубная фея под замком, это значит, что другие дети больше не смогут получать денежку за свои зубы.
ХА! ХА! ХА!
Так им и надо!
Он резко обернулся и увидел, что его любимая все еще в окне верхнего этажа их жилища. Она отчаянно махала руками и кричала:
– Это твой план? – спросил Артур.
– Миша!!! Беги!!!
– Это мой план, – с гордостью ухмыльнулась Мэллори. – Что думаешь?
Собески перестала махать руками, когда поняла, что привлекла к себе его внимание. Теперь она куда-то показывала. Куда-то чуть выше по склону.
– Не знаю, – сказал Артур. – Он довольно недобрый, мне кажется… И в нём есть несколько слабых мест.
– Бе-е-е-ги-и!!!
– Каких таких слабых мест? – обиделась Мэллори.
Он развернулся и стал судорожно искать взглядом то, что так переполошило Оливию.
– Ну, во-первых, как ты собираешься не дать Зубной фее сбежать? Ты же не можешь всё время держать её в гольфе, так? А во-вторых, как ты собираешься получить выкуп? Кто его заплатит? Ну, понимаешь, ты не сможешь отпустить Зубную фею за деньгами. С чего бы ей возвращаться? И как тогда ты получишь эти тысячи долларов? – выдал целую кучу вопросов Артур.
Только подспудное чутье, какой-то потаенный инстинкт далеких первобытных предков, извечно пребывающих в страхе перед опасными хищниками, позволил ему быстро разглядеть то, что Оливия заметила чуть раньше. Шагах в сорока выше по склону, среди зарослей травы и кустарника, затаилось существо, которое Михаил никогда в жизни не видел. Оно было пугающих размеров и плотоядным взглядом буквально поедало человека. Организм Крашенинникова вдруг позабыл, что сегодня жаркий солнечный день. Его мгновенно прошиб ледяной пот, и холод промчался по телу, как будто это было недавнее цунами.
– Я подумала, что мы посадим её в клетку, – ответила Мэллори.
Существо поняло, что жертва заметила его. Разверзлась пасть, демонстрируя то, насколько широко она способна раскрыться, а заодно и жуткие острые клыки.
– А у тебя есть клетка? – спросил Артур.
– Беги!!! – звенел в ушах отчаянный крик Оливии.
– Нет, но у тебя есть, – заявила Мэллори.
– Вот черт! – выдохнул Михаил и рванул назад.
– Есть?! – удивился Артур.
Свирепый рык и звук ломаемых кустов и веток красноречиво дали понять, что существо кинулось за ним.
– У тебя есть клетка для этого твоего дурацкого попугайчика, как там его зовут…
Артур встревоженно поглядел на Мэллори:
– Брюса?
В страхе забыв о собственноручно вырытой для добычи глины пещере, Крашенинников оступился и рухнул прямо на ее порог. Ни секунды не задумываясь, Михаил нырнул в глубь пещеры, умоляя высшие силы, чтобы глаза не подвели его и он не ошибся в размерах неведомого хищника. Ведь если он так велик, каким его успел разглядеть Михаил, то он не сможет его здесь достать. Гигантский, похожий на росомаху зверь со всей своей яростью навалился на вход в пещеру, жутко рыча и клацая зубами. В пещеру пролезла только голова и одна передняя лапа. Зверь заслонил бьющий с улицы свет, и Михаил погрузился в смертельный мрак. От ударов лапы хищника, пытающегося достать из норы добычу, осыпалась земля и трещали деревянные распорки. Похоже, Крашенинников сам загнал себя в ловушку. Если его не достанет зверь, то убьет обрушившийся свод. Он судорожно щупал руками вокруг и швырял в зверя куски липкой глины, камни, что он забрасывал сюда…
– Что? – переспросила Мэллори.
– Прочь! Тварь! Пошла прочь! – как можно громче кричал он, швыряя вся это в зверя.
– Моего волнистого попугайчика зовут Брюс, – отчеканил Артур. – Но мы не можем посадить Зубную фею к Брюсу. Вдруг они не поладят. Он такой легковозбудимый.
Многие хищники были не менее пугливы, чем опасны. Иногда их можно было спугнуть бешеным криком. И Михаил кричал, надеясь, что это сработает. Но тщетно. Рыча и сопя, зверь на мгновение отпрянул от входа в пещеру, но только для того, чтоб быстрыми движениями передних лап начать раскапывать вход и делать его шире.
– Но он же не агрессивный? – нахмурилась Мэллори.
– Не говори глупости. Он просто легко пугается, – возразил Артур.
Михаил продолжал шарить руками во тьме. Отчаянное положение требовало отчаянных мер. Он решил сорвать одну из распорок и постараться всадить деревянное бревно зверю в глотку. Демонтаж распорки грозил похоронить его здесь навсегда, но ничего иного Михаилу теперь не оставалось.
– Это не проблема, – фыркнула Мэллори.
Снаружи не прекращались крики Оливии. Но теперь им вторили какие-то металлические звуки.
Артур подозрительно посмотрел на неё.
Высунувшись из окна, Собески яростно колотила по стене большим тазом из нержавеющей стали.
– Ты всё уже решила, да? Поэтому ты и рассказала мне свой чокнутый план. Тебе просто нужна клетка Брюса!
– Сюда! Сюда, тварь! Come here you piece of shit! Давай! God damn you! Иди сюда!
– Мне кажется, Брюсу одиноко, – заметила Мэллори.
Зверь обернулся и заметил кричащую в окне здания женщину. Затем снова вернулся в пещеру, нюхая вход. Снова устремил плотоядный взор на Оливию. Инстинкты охотника не давали существу покоя. Он некоторое время нерешительно вертелся у норы, обуреваемый борьбой мотивов. У него было две жертвы. Но одна скрылась под землей, а другая была сейчас хорошо видна. Хищник сделал выбор…
– А откуда ты знаешь, что Зубная фея не агрессивная? Что, если у этой гнилозубой феи тёмное прошлое? Мы её ещё даже не видели. Мы понятия не имеем, как она выглядит! – возражал Артур.
Дневной свет вдруг проник в пещеру, и Михаилу на мгновение показалось, что существо уже разрыло вход достаточных размеров, чтоб самому пролезть внутрь. Но он отчетливо слышал крики Оливии:
– Ну, наверное, она выглядит как Зубная фея, – предположила Мэллори.
– Да!!! Вот так!!! Ко мне, ублюдок!!!
– Но откуда ты знаешь? Ведь никто никогда не видел Зубную фею! – с отчаянием воскликнул Артур.
– Только не это, – простонал Крашенинников и, превозмогая страх, рванулся наружу. – Нет! Стой!
– Есть куча картинок, – сказала Мэллори. – Крохотное тельце. Крылья. Волшебная палочка или что-то вроде того. У Брюса тоже есть крылья. Думаю, их ещё водой не разольёшь.
Зверь одним прыжком преодолел заросли шиповника, и его широкие когтистые лапы обрушились на ржавый автомобильный корпус, коих вокруг заброшенных казарм скопилось множество еще до катастрофы. Железо со стоном прогнулось, и существо двинулось дальше.
– А я не думаю. И ты так и не сказала, как мы сможем получить все эти тысячи долларов, – проговорил Артур.
Михаил, забыв о тропинке, пересекающей старую дорогу, ворвался в кустарник и, обдирая кожу на теле, рванулся сквозь заросли шиповника.
– Мы? – не поняла Мэллори.
Еще несколько прыжков, и гигантская росомаха достигла тыльной стороны казармы. Следующий рывок, и Крашенинников с ужасом увидел, как зверь с легкостью достиг окна второго этажа. Не оставалось никаких сомнений, что зверь сейчас с такой же легкостью ворвется в окно третьего. Туда, где Оливия…
Артур уставился на неё:
– Так я не в доле?
– Стой, тварь!!! – орал Михаил, преследуя гиганта. Схватив среди нагромождений остатков автомобилей полуось, он начал колотить по ржавым корпусам. – Назад, отродье сучье!
Мэллори вздохнула:
– Я хотела тебя включить, но ты вон как трясёшься над клеткой своего Брюса. И вообще, ты даже не веришь в Зубную фею.
Росомаха, висевшая на окне, повернула голову. В этот момент этажом выше снова возникла Оливия. На руках ее были толстые зимние рукавицы, и этими руками она держала ведро, источающее густой пар. В тот же миг пятнадцать литров крутого кипятка обрушилось на животное. Яростно визжа, хищник рухнул на землю и завертелся волчком. С шерстью его при этом происходили невероятные метаморфозы. Она меняла цвет с бурого на лиственно-зеленый, топорщилась как хвоя и тут же облегала массивную тушу.
– Я, может, и поверю, если увижу её, – осторожно заметил Артур.
– Ну, тогда тащи клетку. И мы оба на неё посмотрим.
Набравшись смелости, Михаил бросился к зверю в надежде как следует врезать чудищу автомобильной полуосью по башке. Но продолжавший крутиться ошпаренный зверь задел его широким хвостом, и Крашенинников отлетел в сторону, выронив свое орудие.
Артур чувствовал, что его обвели вокруг пальца, – потому что, конечно же, Мэллори обвела его, и она знала это. Она лучезарно улыбнулась ему. И Артур знал, что у него не остаётся другого выбора, как поспешить домой и принести клетку для попугайчика вместе с Брюсом и всеми его потрохами.
Упав на землю, он почувствовал, как звенит в голове, и не сразу понял, что звон вызван вовсе не ударом. Совсем недалеко, где-то на склоне за южной казармой, кто-то усиленно выбивал из корабельной рынды
[59] тревожный набат.
Он обернулся пулей.
Дверь открылась, и Артур вошёл, держа высоко перед собой клетку. Это была довольно просторная клетка для небольшой птички, но Мэллори с удовлетворением отметила, что расстояние между прутьями совсем небольшое. Решётка достаточно частая, Зубной фее не протиснуться, решила она.
Чудище наконец оправилось от боли, причиненной горячей водой. Оно резко остановилось и, широко расставив лапы, прижалось к земле, вперив свой взгляд в Михаила.
– А вот и мы, – сказал Артур, сдвигая часть инструментов отца Мэллори в сторону, чтобы освободить на столе место для клетки.
Брюса совершенно не смутило поспешное перемещение из одного дома в другой. Он с любопытством наклонил голову набок и тихонько гортанно защебетал.
– Вот же сука… – прохрипел Крашенинников, понимая, что зверь выбрал позу для прыжка.
Мэллори подозрительно поглядела на Брюса. Она не любила птиц. Поддон клетки был усыпан шелухой от семечек и усеян птичьими какашками, а вдобавок вода из поилки пролилась по дороге, и на дне клетки растекалось грязное пятно.
Но атаку зверя вновь упредила Оливия. Высунувшись из окна, она выстрелила из арбалета, и болт вонзился зверю в правое бедро. Снова взревев от боли, зверь изогнулся и, вцепившись мощными зубами в болт, вырвал его из плоти.
– Ты уверен, что он не станет клевать Зубную фею? – насторожилась она.
– Нет, конечно! Ну разве что Зубная фея выглядит как минеральный камень, – отмахнулся Артур.
– Сюда, урод! Сюда! – закричала Собески, с трудом перезаряжая арбалет.
– Что такое минеральный камень? – спросила Мэллори.
Артур показал на беловатую овальную штуковину, вставленную между прутьями решётки.
Однако зверь оказался не настолько глуп и несообразителен, как того хотелось. Он, похоже, понял, что женщина в окне изо всех сил старается отвести угрозу от человека, которого он пытался употребить в пищу с самого начала. А значит, наибольший ущерб женщине, что уже дважды причинила росомахе сильную боль, можно причинить, только покончив с этим перепуганным самцом, голый торс которого сочился кровью из многочисленных царапин.
– Вот это. Из него Брюс получает кальций.
– А что, молоко он не пьёт? – уточнила Мэллори.
Но теперь в эту схватку не на жизнь, а на смерть вступил Антонио Квалья. Двигаясь так быстро, как только могла позволить его изувеченная нога, он появился из-за угла, вооруженный длинным копьем. Вонзив острие копья в рану на бедре зверя, он тут же рванул древко назад, попятился и, уперев копье в землю, выставил перед собой окровавленное острие, крепко сжимая древко.
– Так что с Зубной феей? Ты посадишь её в клетку? – перевёл тему Артур.
– Тони! Нет! Ты что делаешь?! – крикнул Крашенинников. – Беги!
Мэллори колебалась. Она вдруг поняла, что ей не хочется открывать мешочек и смотреть на Зубную фею. Она терпеть не могла ошибаться. И хотя часть её знала, что она поймала именно Зубную фею – как же то лёгкое натяжение нитки! – другая часть её цепенела при одной мысли, что Билли Сикос и Джинни Лесс (да и Артур наверняка тоже) могут оказаться правы, что нет на самом деле никакой Зубной феи, что всё это выдумки.
– Да ты издеваешься, Михель! Бежать надо тебе, хотя бы потому, что ты это можешь!
Только открыв маленький чёрный мешочек, можно было узнать правду, и теперь, когда дело было за малым, Мэллори вдруг ужасно разволновалась.
– Что такое? – спросил Артур.
Зверь не спешил атаковать. Он оценивал взглядом потенциальных жертв, расстояние и другие, одному этому дикому существу известные параметры, необходимые для определения направления атаки.
– Не знаю, – пробормотала Мэллори.
Существо рычало, скалилось и переводило взгляд с Михаила на Антонио и обратно.
– Дело в Брюсе?
Дело было не в Брюсе, но Мэллори тотчас закивала.
– Миша! Беги уже, черт тебя дери! – крикнул Квалья.
– Брюс и мухи не обидит, – заверил Артур. – Ну, давай тогда мне свой мешочек, и я открою его внутри клетки.
Крашенинников бросил взгляд себе за спину. Там нагромождение старых автомобильных корпусов. Есть где укрыться.
Мэллори никак не могла решиться. Однако она понимала, что ничего другого не остаётся. И она была даже рада, что не придётся совать руку в клетку. Передёрнув плечами, она отдала чёрный мешочек Артуру.
Артур взял мешочек, а затем открыл задвижку на дверце клетки. Это, конечно же, привлекло внимание Брюса, и он принялся скакать туда-сюда по своей жёрдочке, оживлённо щебеча.
– Эй, – Михаил свистнул и хлопнул в ладоши. Резкий высокотональный звук тут же обратил на себя внимание хищника. Крашенинников пятился к горе старого железа, продолжая прихлопывать. – Ко мне! Иди ко мне!
– Вот так, Брюс, – прошептал Артур. – У нас для тебя новый дружок. Веди себя с ней ласково.
Мэллори шагнула вперёд. Придя наконец к решению, она почувствовала, как её переполняет волнение.
– Что ты делаешь, Михель! – запротестовал Квалья. – У меня копье! Он напорется на него, если будет атаковать!
– Наверное же, фея – это она? – спохватился Артур. – А что, если это он?
– Он убьет тебя, Тони! Уходи! Ну же!
– Кто знает? – сказала Мэллори. – Ну, давай открывай мешочек!
Росомаха медленно двинулась в сторону Михаила, и он было решил, что его трюк сработал и пора нырять в автомобильные корпуса, прячась от зверя как можно глубже. Но внезапно существо молниеносным движением отскочило в сторону. К его другу…
5. Блескучие глаза
– Нет!!!
Одним ударом лапы хищник выбил копье из рук Антонио, при этом переломив древко. Вторая лапа поднялась, и жуткие когти на ней через мгновение располосуют тело Антонио. Но в подмышечную область вонзился еще один болт, пущенный Оливией из арбалета.
Артур ослабил завязки на мешочке, открывая горловину. Затем он положил мешочек на пол клетки, быстро вынул руки, закрыл и запер дверцу.
Росомаха взревела от очередной порции боли, и вдруг к этому оглушительному реву добавился еще один, наполненный чудовищной яростью и принадлежавший явно другому зверю.
Первые несколько секунд ничего не происходило. Мэллори стала соображать, как она станет отчищать птичье дерьмо с папиного мешочка для бритвы.
– Может, мне её потыкать немного? – предложил Артур, подбирая с пола длинный и тонкий напильник.
Сердце Михаила замерло еще в тот миг, когда хищник замахнулся на Антонио. И все в этом мире для него замедлилось. Казалось, он успел разглядеть колыхание каждого волоска странной шерсти гигантской росомахи, когда в нее вонзился арбалетный болт. А сейчас он вдруг почувствовал, что сюда, на место битвы людей и чудовища, несется с пронзительным гудком железнодорожный локомотив. То, что увидел Крашенинников дальше, заставило его ужаснуться еще больше. Огромный медведь, словно тот самый локомотив, обрушился на гигантскую росомаху. Сцепившись клыками и когтями, рыча и хрипя, два зверя покатились по земле, поднимая пыль и расталкивая железо.
Мэллори покачала головой. Она пригляделась к мешочку с его подрагивающим содержимым:
– Вот черт! Миша, уходи! Один с этими двумя ты не справишься! – крикнул Квалья, пятясь вдоль стены.
– Нет! Не надо!
– Мы вдвоем и с одним из них не справимся, Тони! Я не уйду, пока ты здесь!
Брюс щебетал не смолкая – то ли возбуждённо, то ли встревоженно, Мэллори не могла понять.
Росомаха была проворней, однако медведь, похоже, обладал большей массой и физической силой. Тем не менее росомаха умудрилась не только вырваться, хоть и с глубокими ранами, из крепкой хватки медведя, но даже отбросить его в сторону. И теперь бурый гигант оказался настолько близко к Михаилу, что Крашенинников кожей чувствовал разгоряченное дыхание второго зверя. Михаил попытался забраться глубже в нагромождение машин, поскольку теперь он оказался между двумя разинутыми клыкастыми пастями. Но медведь не дал ему это сделать…
И вот наконец комок начал продвигаться к горловине мешка.
Мэллори затаила дыхание и не сводила с него глаз. Артур смотрел через её плечо.
Оливия отчаянно закричала, и ей вторил Квалья. Медведь огромной лапой просто сгреб Крашенинникова, как маленькую плюшевую игрушку. Михаил зажмурился, ожидая, что сейчас могучие челюсти сомкнутся на его плоти. Но, ко всеобщему удивлению, бурый зверь просто небрежно оттолкнул мешающегося под ногами ничтожного человечишку в пустое пространство позади себя. Затем навалился двумя лапами на корпус старой полноприводной «тойоты», в которой, за мгновение до этого, пытался укрыться Крашенинников. И когда росомаха бросилась в атаку, обрушил этот корпус ей на голову.
Показалась крохотная мордочка и испуганно огляделась. Затем из сумки в поддон выскользнуло маленькое серенькое тельце.
Первый зверь оттолкнул машину раненой правой передней лапой и правой задней. На мгновение замешкался, тряся ушибленной башкой. Но медведь не мешкал, тут же нанеся удар могучей лапой по голове росомахи. Удар оказался таким, что когти буквально оторвали росомахе левое ухо. Несмотря на серьезное увечье, та крепко вцепилась мощными челюстями в медвежью лапу. Они снова намертво сцепились друг с другом, и борьба продолжилась.
Артур тотчас расхохотался. Мэллори смотрела с недоверчивым разочарованием.
– Майкл, проклятье! – гневно крикнула сверху Оливия. – Что ты встал?! Уходи, пока им не до тебя!
Нечто из мешочка оказалось мышью.
Михаил недоумевал. Что означало поведение медведя? Звери просто дрались за добычу и медведь оставил «обед» на потом, отодвинув его лапой в сторону? Или его интересовала только гигантская росомаха и в медвежьи планы вообще не входило причинение вреда людям? Столкнувшись перед цунами с медведем, Оливия и Антонио также не пострадали. Он просто ушел, поедая невесть откуда взявшегося на вершине лосося. И, судя по размерам, это тот самый медведь…
Артур перестал хихикать ровно настолько, чтобы перевести дыхание и выдохнуть:
– Привет, Зубная фея! Хочешь сыру?
Позади послышался шум. Крашенинников обернулся, в ужасе представляя, что к этим разборкам спешит еще какое-нибудь существо. Он не сильно ошибся. Сюда действительно спешила еще одна сила, явно полная решимости вмешаться в схватку. Это были люди. Человек двадцать или даже больше, все вооруженные огнестрельным оружием. Он бежали к казарме. Только теперь Михаил предположил, что появление людей напрямую связано со звуком корабельного колокола…
– Заткнись! – яростно повернулась к нему Мэллори.