– Ты очень напряжена, – укоризненно прошептал О.Т. ей на ухо. – Ты же знаешь, я не кусаюсь. Тебе незачем отодвигаться от меня так далеко.

— Они идут от островов, — вслух размышлял Джеймс. — Испанцы? Если это военная эскадра, придется бежать. И бежать мы будем… На север! Ты понял, Дикобраз?

— Понял, — кивнул штурман. — Ветер благоприятствует, до темноты не достанут, а уж там мы укроемся, я знаю пролив… Только, может, нам их не ждать и сразу отплыть на север? Тогда могут и не преследовать, флаг у нас испанский.

После этого упрека она несколько сократила дистанцию между ними, осознав, как сильно изменилась за прошедший год. Она больше не была молодой и неопытной – невинной девушкой в океане искушенных людей. Год, проведенный в Голливуде с его вечеринками и скрытой от постороннего взгляда жизнью, научил ее большему, чем ей бы этого хотелось. Она узнала, что молодость и красота были не только товаром, пользующимся спросом лишь на экране, но и пробуждали в мужчинах самое худшее. Одни ограничивались безобидным флиртом, другие старались дотронуться до нее или прижаться к ней. Изредка к Тамаре открыто приставали мужчины, жаждущие переспать с ней. О.Т., надо отдать ему должное, всегда вел себя в этом отношении безукоризненно, но она и не давала ему ни малейшего повода вести себя по-другому и не собиралась поощрять его сейчас.

— Ты сам сказал, что ловить «Ла Навидад» лучше всего здесь. Узкое место, хорошая глубина у полуострова и посередине, а у островов мели… — Капитан нервно расхаживал по мостику. — И как их дьявол принес, не успели мы расположиться? Разве что Стивенс позвал кого-то отомстить? Тогда я ему язык вырежу и скормлю, прежде чем целиком поджарю подлеца в масле!

– Тамара, ты снова отодвигаешься от меня, – сказал Скольник.

— Капитан! — снова закричал марсовый. — Один флаг вижу, королевский испанец, большой корабль! Другие поменьше, но, кажется, один голландец.

– Это потому, что ты слишком прижимаешься ко мне.

— Час от часу не легче! — О’Лири покачал головой. — Испанец конвоирует пойманного голландца? И что ему надо у Флориды? И почему голландский флаг оставили? Следи за их курсом! На юг идут, к Гаване?

– Ты говоришь так, как будто я к тебе пристаю.

— Нет, идут, похоже, прямо на нас! Капитан, это испанец, голландец и англичанин! И этот англичанин похож на фрегат Стивенса, капитан!

Она вздернула подбородок.

— К дьяволу! — рявкнул ирландец. — Это уже ни в какие ворота не лезет!

– А разве нет, О.Т.?

Он сунул подзорную трубу в карман, взял шляпу в зубы и сам полез на мачту. Диего и штурман переглянулись, оба тоже были изрядно удивлены.

Он укоризненно прищелкнул языком.

— Одно скажу: это плохо, — буркнул Дикобраз и сплюнул за борт. — Лучше бы нам уйти. Скорее всего, это три пирата ради шутки под разными флагами парад устроили. А шутка эта — над нами. Стивенс мстить пришел, точно говорю!

– Какие у тебя неприличные мысли.

«Монморанси» продолжал не спеша двигаться к устью широкой реки, название которой не было указано ни на одной карте. Незваные гости приближались, и никто уже не сомневался, что идут они именно к пиратскому кораблю. Капитан Джеймс, рассмотрев хорошенько суда гостей, спустился и широкими шагами расхаживал по палубе. Не очень понимая, почему О’Лири не пытается избежать встречи с потенциальным противником, гораздо более сильным, Диего встал на его пути. Почти наткнувшись на аббата, капитан выругался и вдруг резко задрал голову.

– А ты ведешь себя, как грязный старик.

— Дьявол! Я уж думал, мы флаг не тот подняли. Нет, флаг у нас испанский, так что здесь нужно военному флоту Испании, а?

– Мне нравится думать, что в жизни нет ничего недостижимого. Особенно это касается красивой, сексуальной женщины.

— Я не знаю, Джеймс. Но я обеспокоен и осмелюсь спросить: капитан, мы примем бой?

— Конечно, нет, чтоб вас сапоги на дно утянули! — Ирландец был в бешенстве, и на миг Диего показалось, что сейчас он его ударит. — Три корабля, и один из них имеет не меньше шестидесяти пушек! Какой может быть бой? Они просто утопят нас.

Она посмотрела ему в глаза.

— Тогда почему же мы не уходим?

– Зачем я тебе? У тебя ведь есть твои близняшки.

— Алонсо, уйти отсюда означает вдвое или втрое уменьшить шансы перехватить «Ла Навидад»! Если нас вообще отпустят… Стивенс возвращается, это его фрегат под британским флагом. А он, как мы знаем, охотится за той же дичью! Но что здесь делают голландец и испанец?

Он рассмеялся.

– Эти пустоголовые дурочки? Мне нужна ты.

— Может быть, корабль Стивенса захвачен? — осторожно предположил Диего. — И все это — хитрая ловушка для нас.

– Я замужем, О.Т.

– Поверь мне, я помню об этом прискорбном факте.

– Не говори так! Разве ты забыл, что сегодня годовщина нашей свадьбы!

— Да подите вы к дьяволу! То ставите все на карту, чтобы урвать куш, то вдруг перепугались и готовы уйти, оставить наш законный приз каким-то пришлым мерзавцам. Капитан О’Лири так не поступает! Стивенс нашел себе друзей, вот и пусть… Марсовый! — заорал капитан, снова задрав голову. — Уже достаточно близко! Сигналь Стивенсу переговоры!

– Да, теперь я вижу, что под твоей красивой наружностью совсем нет сердца. Я помог создать красоту, на которую все смотрят снизу вверх, но забыл вложить в нее сердце.

На этот раз англичанин оказался более сговорчив. Его корабль продолжил движение, в то время как спутники легли в дрейф. Не открывая ставен пушечных портов, но готовые к бою, пираты сблизились, чтобы поговорить. Стивенс, довольно ухмыляясь, стоял у самого борта.

– Ты говоришь обо мне, как о каком-то роботе.

— Ну что, О’Лири, понравился тебе «Триумф»?

– Это потому, что ты такая холодная и бесчувственная.

— Славный барк, Стивенс! — О’Лири старался выглядеть спокойным, и это у него недурно получалось. — Я решил не продавать его, а использовать как плавучий склад для добычи. Ты что-то забыл на нем? Трубку, шпагу, сапоги, надкушенное яблоко? Я верну, ты не стесняйся!

– Я просто верна своему мужу. Вот и все. Скольник ближе притянул ее к себе.

– Но ты не можешь не согласиться, что не вредно иногда и попробовать… – Он улыбнулся.

— Я позабыл тут барк! — отозвался Стивенс. — И еще, возможно, пару ирландских ушей, которым место на моем бушприте. Я их туда однажды приколочу гвоздями, с головой или без. Но сейчас есть дело к тебе, О’Лири. Ты ждешь «Ла Навидад», я тоже. И вот эти джентльмены, — Стивенс ткнул пальцем себе за плечо, — здесь тоже по душу старика Ван Дер Вельде! Интересная складывается ситуация, верно?

– Напротив. Я считаю это очень вредным. Он скорчил мину.

— Не многовато ли ртов на один кораблик? — Джеймс перестал играть, посерьезнел и уперся обеими руками в фальш-борт. — Кто они?

— Голландец — капитан Ван Бателаан, ты, возможно, о нем слышал. Пока сопляки вроде тебя драили палубы, мы с ним провели немало славных денечков у побережья Венесуэлы. Потом он ушел на юг и занялся поставкой рабов в Бразилию. Но вернулся, когда узнал о стоящем дельце. Мы встретились в проливе между островами, и Ван Бателаан предложил охотиться вместе!

– Ну давай, – настаивал он. – Расслабься. Почувствуй, что ты живешь.

— А второй? — О’Лири мрачнел с каждым мигом. — Что здесь делает королевский военный корабль?

– То, что ты предлагаешь, не имеет ничего общего с тем, чтобы жить. Это самый обыкновенный обман.

– Ты лишь обманешь саму себя, если отвергнешь меня.

— Не знаю, как Ван Бателаан нашел с ними общий язык, но и испанцы принимают участие в охоте. Мало того, мой голландский друг сообщил мне, что на севере стоит еще одна эскадра, она сторожит дорогу к островам. Это повышает наши шансы, не находишь?

– Буду счастлива обмануть себя.

— Ты сказал «наши»? — Ирландец оглянулся на Кнута, тот пожал плечами. — Это предложение?

— Да. — Стивенс перестал ухмыляться. — Если такая облава затеяна ради одного судна — значит, везется что-то очень ценное. Ты, конечно, можешь выйти из игры, но тогда уходи прочь, или мы отправим вас на дно вместе с вашей посудиной. Если согласишься участвовать в доле — имеется мое личное условие, с которым согласны Ван Бателаан и испанец. Ты отдашь мне «Триумф». Это будет, как бы сказать, твой вступительный взнос!

Невзирая на ее предупреждения, Тамара почувствовала, как его руки все крепче обнимают ее. Затем он прижался к ней бедрами, и на мгновение она ощутила его теплую твердую плоть. Его рука лежала на голой спине Тамары и круговым движением пальца поглаживала ее. Вопреки своему желанию она почувствовала, как затвердели соски и влажное тепло разлилось по бедрам.

— Зачем же мы вам? Боитесь не справиться с «Ла Навидад» целым флотом?

Странное смятение отразилось в ее глазах, сердце сжалось. Тамара и хотела отпрянуть от него, и в то же время жаждала ощутить на себе его умелые прикосновения. Она встретилась с ним взглядом, и ей показалось, что его глаза светятся каким-то извращенным ликованием – оттого что он нажал на нужные кнопки.

— Ты сам знаешь, что такое «удачлив, как Ван Дер Вельде»! С ним ушли на север лучшие люди, и его корабль — один из лучших, что когда-либо спускали на воду. А еще он хитер, такую рыбу надо ловить в частую сеть. Да и вообще… — Стивенс подался вперед, будто хотел сказать О’Лири что-то личное. — И вообще, кто знает, с какими дьяволами он там, на севере, связался? Короче говоря, или ты соглашаешься, или уходишь, но барк ты должен вернуть мне в любом случае.

Именно такой взгляд она видела тогда в Италии, когда он снял покрывало со стоящего перед ней зеркала. Она была творением его рук. Скольник считал ее порождением своего богатого воображения, предметом, в который он вдохнул жизнь. Она совершенно отчетливо поняла, что он считает ее своей Галатеей.

— Я обязан посовещаться с командой, — сказал Джеймс. — И, конечно, в случае нашего согласия мы должны провести совет капитанов эскадры.

Охватившее Тамару смятение становилось все сильнее, ее все больше раздражали его непрекращающиеся ласки. Брюки с трудом скрывали его возбуждение, и на какое-то короткое мгновение ее охватила паника. А если кто-нибудь обратит внимание на поведение О.Т.?.. А что, если это будет Луи? Как она сможет объяснить ему, что она никак не поощряла О.Т.?

— О чем разговор? Если команда не будет возражать, спускай шлюпку и иди к Ван Бателаану. И, конечно, подготовь «Триумф» к передаче. Не забудь про моих людей! Я помню о пленных.

Она молча проклинала предательскую влагу между ног. Инстинктивная реакция ее собственного тела на его мужское прикосновение жгла ее, как пощечина. Что с ней происходит?

Его руки скользнули ниже, на ее ягодицы, она почувствовала, как его ладони накрыли обтянутые серебристой тканью половинки, а потом большой палец нажал на расщелину между ними.

На этом переговоры закончились. У Диего имелось несколько вопросов к капитану, но О’Лири молча указал арагонцу на бак. Туда ему и пришлось отправиться. Скучая, Диего принялся разглядывать корабли, пока команда проводила срочное совещание. Впервые Алонсо рассмотрел название фрегата Стивенса, выписанное кое-как, черными неровными буквами: «Дракон». Под ними угадывалось прежнее наименование судна, проступавшее красивыми, выпуклыми литерами. От скуки арагонец попытался его прочесть, и у него получилось «Анна». Вряд ли пираты имели неприязнь к женскому имени, скорее, второпях изменили имя отбитого приза, чтобы запутать следы. А может быть, Стивенс собирался скрыться на фрегате с другим названием и от своих таинственных заказчиков.

Черт! Он и не думает останавливаться!

«Охотники… — Алонсо, опершись на фок-мачту, наблюдал за тихо переговаривающимися матросами. — Они решили перехватить «Ла Навидад» до прихода на острова, собрали и правда целый флот. Значит, их не беспокоит тот документ, где сказано, что корабль все же вернулся с золотом. Выходит, прошлое… Ах, проклятье! Не прошлое, а будущее, выходит, можно изменить. Молодец, Диего, ты сделал удивительное открытие! Конечно, будущее можно изменить. Лучше подумать о делах насущных. Если задействованы такие силы, то, скорее всего, здесь действуют сразу несколько кланов этих таинственных охотников. Они могли объединиться на какое-то время, но как бы не началась большая драка, когда приз окажется прямо перед ними. Или не начнется? Тот шестидесятипушечный испанец выглядит так, будто ему бояться нечего».

Ее раздражение переросло в яростный гнев. Очевидно, если просто не обращать на него внимание или пытаться дать ему мягкий отпор, это ни к чему не приведет. Здесь требуются гораздо более радикальные меры.

Том Старк, которого хоть с поражением в правах, но приняли в команду, сидел молча, внимательно вслушиваясь в испанскую речь товарищей. Зато француз, к удивлению Алонсо, разок-другой вставил словечко. Диего очень хотелось быть там, хотелось убедить пиратов остаться… Он просто не мог уйти сейчас, когда и сам наконец всем сердцем поверил, что «Ла Навидад» появится в проливе, имея на борту что-то невероятно ценное. Жалея, что ради поддержания расположения капитана так и не попросился в команду, Диего в сердцах отвернулся.

Продолжая сладко улыбаться, не разжимая губ и не пропуская ни такта, она ловко ударила коленом ему в пах.

«Если команда заставит Джеймса уйти, черт с ним! — подумал он. — Хоть за борт прыгну, останусь со Стивенсоном или с голландцами!» К соотечественникам ему отправляться не очень хотелось, потому что слухи о некоторых проделках аббата в Испании могли уже быть известны капитану военного корабля. «Интересно, что будут делать Фламель и Старк… Особенно Фламель. Не верю, что его интересует только орихалк».

Такого поворота событий Скольник никак не ожидал. Выкатив глаза, он с трудом удержался от крика. Лицо его побелело, как простыня, и на минуту на нем отразилось замешательство.

Испанский и голландский корабли тем временем подошли ближе. Капитан Ван Бателаан дал своему судну гордое и длинное название «Конинг ван де Океаан», которое Алонсо перевел как «Король Океана». Испанское судно называлось проще: «Кастилия». Диего рассмотрел матросов и офицеров — похоже, корабль продолжал оставаться на военной службе, и капитан не стал пиратом.

– Господи Ии-сусе! – только и мог вымолвить он, задыхаясь.

«Может быть, сам король замешан в этой игре и использует военный флот для поиска предметов? Меня уже ничто не удивит!»

Наконец собрание закончилось. К облегчению Алонсо, матросы сразу стали спускать обе шлюпки. Одна из них должна была доставить капитана на «Конинг», другая — снять с «Триумфа» все мало-мальски ценное, из чего Диего сделал вывод, что барк решено вернуть добровольно. Впрочем, при существующем теперь соотношении сил иного ожидать было трудно. Не сумев поговорить с мрачным капитаном, Диего поймал за рукав Фламеля. Француз выглядел довольным.

Тамара вдруг преисполнилась раскаяния.

— Чему радуетесь, мсье Никола? Команда приняла какое-то ваше предложение?

– Прости меня, О.Т., но ты пробудил во мне такую страсть, что мое тело просто обезумело! – Она как клещами впилась в него своими покрытыми лаком ногтями. – Ты должен понять одну вещь, О.Т., – мягко сказала она, но голос ее звучал очень серьезно. – Я люблю своего мужа. Ничто на свете не сможет разлучить нас. Ничто и никто. Ни ты, ни кто-либо другой.

— Да, представьте себе! — он просто сиял. — Боцман Кнут вместе с Тихим Томазо хотели сместить капитана О’Лири, отдать барк и уплыть. Их поддержали несколько членов команды и даже штурман. Кстати сказать, вас они собирались оставить на барке.

Он с уважением посмотрел на нее.

— На барке?.. — Диего понял, что зря готовился добираться до фрегата вплавь. — Да, это было бы удобнее. Что, и пленных мы возвращаем? Как же поступят со Старком?

– Луис – счастливый человек.

— Том Старк — член команды «Монморанси»! — важно заметил француз. — Этот вопрос не обсуждался. Мнения разошлись, и речь капитана многим не понравилась. Но я сказал, что ждать осталось недолго, и если капитан выторгует нам четвертую или хотя бы пятую часть добычи, то зачем спешить? С такими силами нам «Ла Навидад» не страшен. Представьте, эти головорезы побаиваются тех, что отплыли с Ван Дер Вельде на север. Надо думать, голландец набрал себе в команду каких-то удивительных негодяев! Проще говоря, команда решила со мной согласиться и дать О’Лири еще неделю. Если корабль не появится, то они его сместят и уйдут на юг. Смешные люди!

– А я – счастливая женщина. И я никогда не забываю об этом, ни на минуту. – Она улыбнулась. – Что с тобой? Ты больше не хочешь танцевать?

— Почему же?

– Черт бы тебя побрал, – проскрежетал Скольник. – Я теперь неделю буду разговаривать фальцетом.

— Река! — Фламель широко улыбался, но за его плечом Диего видел боцмана, который поглядывал на кока совсем недобро. — Я узнал эти места. Именно на этой реке атланты начали строить свой город, но не успели закончить. Туда ушел корабль с орихалком, а значит, несметные сокровища совсем недалеко от нас! Сеньор Алонсо, вы близки с нашим капитаном — может быть, поговорите с ним?

Она высвободилась из его объятий и направилась обратно к столику.

— В прибытии «Ла Навидад» вы не сомневаетесь, — сделал вывод Диего, глядя в глаза француза. — Старк что-то рассказал вам. Он человек охотников, верно? Будьте осторожны, Фламель, мне жаль было бы найти вас с перерезанным горлом. Лучше бы вам быть со мной пооткровеннее, тогда вы имели бы больше шансов добраться до вашего орихалка.

Он смотрел ей вслед, горестно качая головой.



— Сеньор Алонсо, вы потратили немало денег, но корабль, по сути, вам не принадлежит. Вы даже не член команды. А дружба с капитаном — вещь довольно зыбкая, учитывая и его вспыльчивый характер, и желание многих его сместить. В сущности, это вам стоит поберечься, а не мне. О себе я позабочусь. Том как раз отправился за пистолетами на «Триумф» — он знает, где там припрятана парочка весьма хороших.

После шумной вечеринки очутиться в тихом доме было особенно приятно. За исключением холла, где горел свет, погруженный в темноту дом спал. Тамара сразу направилась было к винтовой лестнице, ведущей в комнаты, но Луис взял ее за руку и молча повел в гостиную. Отпустив руку жены, он начал, к ее удивлению, зажигать лампы.

Француз подмигнул Диего, словно взрослый симпатичному, но недалекому ребенку, и отошел. Арагонец, удивленный таким отношением, не сразу обрел дар речи. Если уж кок считает себя выше его, то, может быть, Алонсо и правда неверно оценил ситуацию?

Тамара увидела ее сразу, на стене над приставным столиком, купающуюся в круге света от лампы с открытым абажуром. Это была изысканная маленькая картина Матисса, написанная маслом, скорее намек на натюрморт, чем его изображение. Слезы заблестели у нее на глазах, она не могла вымолвить ни слова. Луис снова взял ее за руку и сжал своей теплой ладонью. Они долго стояли и смотрели на картину, не разжимая рук.

— Все здесь переменчиво! — пробормотал он. — И погода, и ход сражения, и отношение команды. Надо было попроситься в кубрик, но ведь тогда О’Лири совсем перестал бы мне доверять… Эх, капитан Джеймс, не подведи меня. Иди до конца.



Наконец она взглянула на него своими блестящими от слез глазами.

– Тебе нравится? – нежно спросил он.

Тамара приподнялась на цыпочки и потерлась губами о его щеку.

Глава девятая

Капкан, дичь и хищник

– Очень, – хрипло прошептала она, проводя языком по его губам. – И еще больше мне нравишься ты. Сегодня был второй самый счастливый день в моей жизни.



– А какой был первый? Она улыбнулась.



– День, когда мы поженились.

Пролив между Флоридой и Багамами, узкий и хорошо знакомый, должен был вывести «Ла Навидад» прямо в родные воды. Там — много кораблей, много колоний. На материке или любом острове можно сойти на берег, чтобы спрятаться. Кристин всерьез рассматривала такой вариант: ей казалось, что рыба-парус поведет «Блэк стар» не за кораблем, а за ней, хозяйкой такого нужного преследователям дельфина. Наверное, капитан судна под черными парусами полагал, что и другие предметы Кристин держала при себе. Тогда цена охоты возрастала многократно. Но решения капитан Ван Дер Вельде пока не приняла — а что, если, потеряв ее след, черный охотник возьмется за «Ла Навидад» и его команду, надеясь выведать хоть что-то? Ей казалось, что все станет яснее, когда рядом окажутся Куба, Эспаньола и другие хорошо знакомые с детства места.

– У нас еще будет много таких дней, – пообещал Луис.

— Только бы не встретить кого-нибудь! — Моррисон, стоявший у штурвала, перекрестился. — Упокой морские дьяволы наши грешные души, но не в этот раз!

— Если бы мы хотели кого-нибудь встретить, пошли бы на Багамы. — Кристин больше интересовало, не появились ли еще сзади черные паруса. — Здесь делать нечего, ни нашим, ни военным кораблям. А торговец какой попадется… Ну, пусть считает, что ему очень повезло.

И они действительно были. Она не знала, что он положил начало семейной традиции. Вторую годовщину свадьбы они отпразднуют в Хрустальном зале – главном зале отеля «Беверли-Хиллз», а потом Луис подарит ей большую картину Тулуз-Лотрека с изображением «Мулен Руж». После их третьей годовщины, которую они отмечали на лужайке перед домом О.Т., где по такому случаю были установлены шатры, Луис подарил ей поразительный, полный жизни пейзаж Ван Гога, который, казалось, светился странным внутренним светом.

Они держались ближе к материку — у островов много мелей, это всем известно. Дикий, необжитый берег зарос лесом, который скрывал множество болот. Здесь не устроишь плантацию, а в земле нет серебра. Никого, кроме индейцев. На второй день после того, как они вошли в пролив, стало очень жарко, но это моряков лишь радовало: жара говорила о приближении к цели. Холодный и негостеприимный север остался далеко позади, как и все неприятности. Так, по крайней мере, полагал Самбо, который с утра распевал в своей бочке на гроте какие-то победные песни. Тем неожиданнее был его крик:

Всякий раз при взгляде на эту картину Тамару охватывало чувство, что ее сознание смыкается с прекрасным безумием мастера, и она страстно хотела достичь такой же гениальности в своей профессии, какой Ван Гог достиг в живописи.

— Капитан! Три, нет, четыре паруса впереди и один, слон его растопчи, парус сзади!

Но несмотря на то что каждый год ее коллекция пополнялась все более дорогими картинами, она по-прежнему больше всего любила маленькую картину Матисса – подарок на первую годовщину свадьбы. Она была самой первой, и потому самой дорогой.

Кристин и Моррисон переглянулись. Такого просто не должно было быть, но Самбо, видимо, чересчур увлекся пением и не сразу заметил корабли.



— Кто ближе? — Кристин кинулась искать где-то позабытую подзорную трубу.

«Анна Каренина», Тамара и Майлз Габриель были выдвинуты на соискание наград Академии.

— Те, которые спереди, ближе, особенно большой, который слева… Нет, справа! Ой, нет, этот, который сзади, «Блэк стар», тоже ближе!

Чтобы отметить ее выдвижение, Луис подарил Тамаре совершенно новенький белый «паккард» с откидным верхом, белыми шинами и красным капотом.

— Я начинаю думать, что удача оставила меня окончательно! — заявила Кристин и поджала губы. — Давай карту, боцман. Надо искать выход из этого мешка.

– Всякий раз, когда тебя станут выдвигать на «Оскара», я буду дарить тебе по белому автомобилю, – экспансивно заявил он. – А если ты выиграешь, мы повысим тебя до «роллса».

— Я тебе без карты скажу, Кристин, — как раз сейчас нам деться некуда. — Моррисон почесал отросшую рыжую шевелюру. — Когда я был совсем молод, мы гуляли по этим местам с Джеком Мерфи и Жюлем-Холостяком. Капитан Жюль тогда говорил, что среди Багамских островов его никому не взять, потому что он знает их, как свои пять пальцев. Клянусь, так и было. Так вот: мы в узком проливе, здесь взяли бы и Жюля. Надо разворачивать корабль и прорываться обратно, к северу.

Но «Анна Каренина» ушла с пустыми руками. Столь тщательно задуманный план Скольника провалился. В тот год на экраны вышло много хороших фильмов, в которых снимались отличные актеры. «Оскара» за лучший фильм года получила картина «Гранд-отель», представленная кинокомпанией «МГМ»; Элен Хейз была названа лучшей актрисой года за свою первую роль в кино в фильме «Грех Мадлон Клод», а Фредрик Марч и Уоллес Бири вошли в историю, впервые поделив между собой звание лучшего актера года, первый за фильм «Доктор Джекиль и мистер Хайд», а второй за фильм «Чемпион». Уолт Дисней был удостоен специального приза за «Микки Мауса».

Посмотрев за плечо, туда, где уже и с палубы можно было рассмотреть далекую черную точку, Кристин покачала головой.

— Это он, «Блэк стар». Он нас не пропустит. Лучше уж идти вперед и надеяться, что тем кораблям, что идут с юга, нет до нас никакого дела. Снимите черный флаг! Теперь не время шутить, поднимите испанский. И все же принесите мне карту!

Оскар Скольник кипел от злости. Майлз страдал. Тамара, счастливая, уже оттого что была названа в числе претенденток, и в душе никогда не верившая, что у нее есть хоть малейший шанс выиграть, восприняла поражение с философским спокойствием. Ей было важно лишь то, что члены Академии сочли ее достойной награды и что «Анна Каренина» имела оглушительный успех как с художественной, так и с финансовой точек зрения. Сборы от нее были намного выше, чем от «Марии Антуанетты», хотя и ниже, чем от «Вертихвостки» – фильма, который по-прежнему твердо удерживал позицию самого кассового фильма современности. Тем не менее она была одной из самых ярких звезд в этом городе, битком набитом знаменитостями, что – по любым меркам – было совсем не мало. Снявшись всего в трех фильмах, Тамара стала одной из самых узнаваемых звезд в кинобизнесе. Ее фотографии печатались на обложках стольких журналов, что она частенько шутила: «Я могу оклеить этими обложками свою гостиную, и у меня еще останется на кабинет». Рекламный отдел «ИА» присылал столько посвященных ей вырезок, начиная от уважительных статей и кончая самым возмутительным вымыслом, что она была просто не в состоянии прочесть их все. Каждую неделю приходило по пять тысяч писем от обожающих ее зрителей. Она находилась на вершине национальной популярности. Платиновый цвет ее волос вошел в моду. Стоило ей изменить прическу, как это сразу становилось событием, и парикмахеры по всей стране были вынуждены копировать ее. В ней не осталось ничего скрытого от публики. «Как странно, – часто с недоумением думала она, – вознесясь на вершину успеха, я совсем не чувствую, что изменилась». Основные перемены в ее жизни были связаны с тем, что другие люди изменили свое отношение к ней, с ее финансовой независимостью, которая ей очень нравилась, и с теми отвратительными неудобствами, которые она так ненавидела. Где бы она ни была – дома или на киностудии, – она чувствовала себя, как какая-то коронованная особа или бесценное сокровище, ограждаемое от публики телохранителями и глухими воротами. Разнаряженная, увешанная драгоценностями сирена, которая одним своим появлением на публике могла вызвать массовую истерию, в силу обстоятельств превращалась в самую настоящую затворницу.

— Испанского нет. Есть португальский и датский.

— Тогда датский! Португальцев в этих морях испанцы не любят.

Если только ее присутствие не было совершенно необходимо, Тамара предпочитала держаться подальше от людей. Она должна была дважды подумать, прежде чем выйти из дома. Охотники за автографами, фотографы и почитатели подстерегали ее на каждом шагу. Даже ее дом не был пощажен: толпы любопытных, вытаращив глаза в надежде хоть мельком увидеть ее, беспрестанно сновали перед ним взад и вперед. Поклонники даже звонили в дверь, предлагая бесплатные услуги по дому – они готовы были делать что угодно, лишь бы быть поближе к своей любимой звезде. Слежка за Тамарой превратилась в национальное времяпрепровождение. Она стала суперзвездой прежде, чем появилось такое слово.

Моррисон и Тощий Бен, переглянувшись, пошли искать флаг. Команда, бодрость которой возрастала по мере продвижения к югу, разочарованно молчала. Миг — и опять всем казалось, что до Тортуги «Ла Навидад» добраться не суждено.

И все же было несколько простых удовольствий, которыми ей не пришлось жертвовать, и ничто не могло доставить ей большего наслаждения, чем проводить время в полной праздности. Она ревностно охраняла те немногие свободные часы, которые выпадали ей, и старалась проводить их либо в саду, либо у бассейна. Здесь она чувствовала себя в безопасности от протянутых к ней рук, вопящих ртов и любопытных глаз. Благодаря десятифутовой стене и двенадцатифутовой живой изгороди живописный сад дарил ей и уединение, и чувство защищенности. Она полюбила и свой большой беспорядочный дом, и просторную территорию вокруг него. Здесь она чувствовала себя защищенной. Здесь был ее дом.

— Вряд ли все четыре корабля на юге управляются охотниками, — сказал капитану Ли, подавая карту. — Можно было бы вступить в переговоры. В конце концов, мы можем купить проход. Если хорошо договориться, они даже задержат «Блэк стар».

Стены надежно отгораживали ее от окружающего мира.

— В твоих краях — возможно. — Кристин присела прямо на палубу и расстелила карту на коленях. — Но у нас каждый любит получать все. Единственная цена, которую они примут, глядя на состояние моего корабля, — все золото, что есть в нашем трюме. И еще обыщут каждого матроса. А получив золото, они не будут чувствовать себя чем-либо обязанными.

— Что-то мне не очень нравятся ваши обычаи.

Она бы с радостью провела тут всю жизнь.

— Надо всего-то иметь хороший корабль в хорошем состоянии, пушки, ядра и полную команду, готовую идти в огонь и в воду. Тогда все в порядке, и у пирата много друзей. Но не в нашем положении, Ли. Действительно, мы зажаты между островом и Флоридой. — Она водила по карте пальцем с обломанным ногтем. — А эти корабли на юге стоят возле устья реки…



Четыре паруса впереди по курсу были уже отчетливо видны. Мало того, в стороне оказался еще один корабль, по всей видимости небольшой. Самбо разглядел даже испанские флаги самого крупного из преграждающих путь судов. Чуть позже, когда «Ла Навидад» подошел ближе, Кристин уже не знала, что и думать: испанский военный корабль, полсотни пушек как минимум, три корабля поменьше под испанским, голландским и английским флагами и барк, на котором флага не имелось вовсе.

В конце мая 1932 года в один из солнечных дней Луис преподнес ей сюрприз. Это был день, о котором мечтают все художники. Безоблачное голубое небо подернулось едва заметной дымкой, температура поднялась за тридцать градусов, сад пышно цвел. Бабочки бесшумно порхали среди дельфиниумов, пчелы, жужжа, перелетали с цветка на цветок в поисках драгоценного нектара, изредка мимо проносилась колибри, так быстро порхая своими крылышками, что их почти не было видно. Довольная, Тамара полулежала в плетеном кресле на своем излюбленном месте под джакарандой. Рядом с ней на плетеном столике стоял полупустой стакан с охлажденным чаем и запотевший стеклянный графин. Она наслаждалась бездельем, на ее губах играла улыбка. Тамара с головой ушла в чтение романа «Земля» Перл Бак, опубликованного еще год назад, до которого у нее только теперь дошли руки. Сегодня был изумительный день для чтения, и она в кои-то веки могла полностью расслабиться. По крайней мере, сегодня ей не о чем было беспокоиться. У бассейна, в тени парусинового с бахромой зонтика, сидела Инга и, сдвинув на нос бифокальные очки, что-то шила.

— Это что за дьяволова ярмарка?! — Тощий Бен хрипло рассмеялся. — Может, за время нашего отсутствия тут новая Тортуга появилась? Я только в гавани Ле Вассера такое видел! Стоят рядышком, как голубки. Какой план, Кристин? Нам не миновать их!

Переворачивая страницу, Тамара услышала быстрый стук каблуков по выложенной каменными плитами дорожке и поняла, что вернулся Луис, два с лишним часа назад отправившийся по какому-то таинственному делу.

— План… План у нас может быть только один.



– Я вернулся! – объявил он, нагибаясь, чтобы не задеть ветки джакаранды. Склонившись перед ней в низком поклоне, он эффектным жестом вынул из-за спины высокую лилию и церемонно протянул Тамаре. – Мадам? – торжественно произнес он.

…Пока «Ла Навидад» приближался, марсовые ждущих его кораблей обменивались сигналами на том странном интернациональном языке, который сам собой выработался в южных морях. В ход шли и шейные платки, и сабли, и даже маленькие зеркала.

— Я правильно понял, что нам предлагают пойти вперед?

Она взяла лилию и, глядя ему в глаза, вдохнула ее аромат. Интересно, что задумал ее красавец-муж? Глаза его сияли, на лице было написано неприкрытое возбуждение.

Боцман Кнут после собрания команды стал вести себя по отношению к капитану почти как равный и постоянно находился на мостике. О’Лири хмурился, но пока терпел.

– Привет. – Улыбнулась Тамара, лениво помахав ему пальцами. Продолжая нюхать цветок, она окинула Луиса пленительным взглядом, известным тысячам кинозрителей. – Что происходит?

— Правильно, ты же еще не ослеп.

Все, включая даже Диего, который ровным счетом ничего не понимал, напряженно следили за сигналами.

– Быстро переоденься, – требовательно произнес он, задыхаясь. – Мы едем на прогулку. Я хочу показать тебе один сюрприз.

— Что ж, в этом есть смысл. Наш испанский шестидесятипушечный друг — сила, козырной туз. Голландец давно не был в карибских водах, а Стивенс не в ладах с Ван Дер Вельде. — Капитан хлопнул по спине Дикобраза, стоявшего за штурвалом. — Правь им навстречу.

— Мне это не нравится. — Губы Кнута стянулись в тонкую злую нитку. — Мы получаем только пятую часть добычи и должны идти первыми?

– Луи! – протестующе воскликнула Тамара, закладывая книгу стеблем лилии и опуская ее на траву. – Здесь так покойно. Прислушайся. – Она помолчала. – Что ты слышишь? Птиц? Сверчков? Шелест листвы? – Тамара умоляюще взглянула на него блестящими глазами. – Пусть сюрприз подождет! – Она протянула ему руку.

— А мне плевать, что тебе это не нравится! — Ирландец был доволен. — Чего ты хочешь? Чтобы эти королевские вояки потопили и судно, и наше золотишко? Нужно поговорить с капитаном «Ла Навидад». Кроме того, я знаком со многими из команды, да и ты тоже.

— Меня Ван Дер Вельде не жаловал, — чуть дрожащим голосом сказал Дикобраз. — Уйти бы мне в трюм.

Луис упрямо шагнул назад и, раздраженно сжав губы, сунул руки в карманы пиджака.

Вместо ответа капитан Джеймс положил ему на плечо тяжелую руку. Диего понимал: О’Лири вполне устраивает быть первым, кто заговорит с «Ла Навидад». Он и правда верил, что может стать тем не ходившим на север капитаном, о котором упоминали островные сказители. Капитаном, который приведет корабль с золотом на острова. Вот только как это могло бы произойти, Алонсо не понимал. Даже если «Ла Навидад» и «Монморанси» объединятся, им не устоять против эскадры. Тем более что выглядел возвращающийся с севера корабль весьма потрепанным.

— Да у них бизани нет! — закричал марсовый. — Мне видно! И корма вроде как разбита. О! Капитан!! Позади них вижу парус, кажется, черный!

Она вздохнула и отвернулась. Ну вот, теперь он обиделся, хотя если кто и должен обижаться, так это она. Он знал, как много значили для нее покой и тишина. Только в эту пятницу Тамара закончила сниматься в «Избитой мелодии» и получила свою обычную неделю отдыха между съемками, но на этот раз неделя растянулась на роскошный, неслыханный отпуск в двадцать один изумительный день – вполне заслуженные каникулы, которые им с Луисом пришлось буквально выбивать. И именно теперь, когда она так мечтала отдохнуть дома и ни при каких обстоятельствах не появляться на людях, Луис хочет, чтобы она покинула свой оазис. Это было несправедливо.

— Черные паруса?.. — О’Лири невольно оглянулся на оставшиеся позади корабли.

Все стоявшие на мостике, кроме Диего и Джеймса, испуганно перекрестились. Спустя мгновение так же поступили и не спускавшие с них глаз матросы. Весть о черном парусе пронеслась по кораблю от бака до кормы, и пираты начали гадать, какой дьявол мог прийти вместе с «Ла Навидад».

– Луис, мне так хорошо, – попыталась объяснить она. – И Инге тоже. Почему бы тебе не переодеться и не присоединиться к нам? Ты же знаешь, я впервые за целый год села почитать книгу. По крайней мере, такую, которая не имеет отношения к кино.

— Если он так далеко, то вряд ли он его друг! — сделал вывод Тихий Томазо. — Может, еще и обойдется.

— Мне с самого начала эта затея не нравилась… — процедил Кнут. — Если бы не ты, О’Лири, мы могли бы на этом кораблике преспокойно гулять вдоль побережья Панамы, вот прямо сейчас!

– Это очень важно для меня, – мягко настаивал он. – Это что-то, что я сделал для… нас.

— Ты не верил, что «Ла Навидад» придет! — спокойно напомнил ему ирландец, положив, впрочем, руку на эфес. — Так вот он, Кнут, смотри. И позволь впредь капитану решать, как поступить. Марсовый! Сигналь Ван Дер Вельде, что мы хотим переговоров!

Прошло еще несколько минут, корабли сближались, но ответа на сигнал не поступило. Немного нервничавший Диего решился задать вопрос, который занимал его больше всего:

– Дорогой, прости меня, – покаянно сказала Тамара. – Ты, наверное, считаешь меня ужасной дрянью, и не без причины. Конечно, я с радостью пойду с тобой. – Она потянулась к нему и крепко сжала его руку. – Я должна радоваться любой возможности побыть с тобой. А куда мы поедем?

— Джеймс, вы сказали, что у них датский флаг. А что, если это вообще не «Ла Навидад»?

Пираты уставились на него, как на сказавшего глупость ребенка, а потом дружно расхохотались.

Он покачал головой.

— Для вас, Диего, все корабли, наверное, на одно лицо? — спросил его О’Лири, отсмеявшись. — Да каждый из нас узнал бы «Ла Навидад» с расстояния, в два раза большего. Лучше помолчите. Марсовый! Что видишь?

— Ничего не происходит, капитан! Кажется, берут чуть правее.

– Не скажу.

— Повторить маневр? — спросил Дикобраз, нервно сжимая штурвал. — Нам бы пушечные порты хотя бы открыть, раз уж они не хотят разговаривать.

— Ты что, таранить их собрался? Старый курс. Ставни портов не открывать. Кнут, наши пушки готовы?

– Потому что это сюрприз? – Она рассмеялась.

Боцман только кивнул. За спиной Диего начал шептать какую-то молитву Тихий Томазо. Все притихли. Алонсо тоже, хоть и гордился своим неверием в мистику, затаил дыхание. «Ла Навидад» и правда выглядел так, словно обошел весь мир. Они уже видели заплаты на парусах и даже узлы в местах, где кое-как сращивали истрепанные канаты. А еще они видели черные паруса, вырастающие над горизонтом за кормой беглеца.

— Их преследует очень быстрый корабль, очень быстрый… — прошептал Томазо. — И если это корабль дьявола, который хочет вернуть свое, то лучше нам ему не мешать.

– Потому что это сюрприз, – согласился он.

— Боцман! — Капитан, поняв, что происходит, повысил голос. — Готовиться к повороту! Поднимай паруса — они идут на попутном ветре! Надо пристроиться им в корму!

«Монморанси» успел сделать половину разворота, когда «Ла Навидад» прошел мимо в какой-то полусотне футов. У штурвала стояла девушка, и, когда она повернула голову, Диего показалось, что они на миг встретились глазами. Кроме нее, на палубе не было ни единой живой души. Когда корабли разминулись, Алонсо увидел совершенно развороченную корму.

И это действительно был сюрприз: двенадцать с половиной акров превосходной земли на холме, откуда открывался вид на Лос-Анджелес, длинный участок западного побережья и неровный силуэт гор Санта-Ана на востоке.

— Спаси и помилуй… — Томазо шагнул к капитану. — Ты видел, Джеймс? Она одна! Она призрак, призрак дочери Ван Дер Вельде, и корабль — тоже призрак!

— Призрак не оставил бы следов даже на воде, а я вижу кильватерный след. Корабль настоящий! — О’Лири сильно побледнел. — За ними, Дикобраз, за ними! Но почему такой ветер? Им в паруса все время дует северный ветер, а я готов поклясться, что, когда мы шли им навстречу, ветер был с востока!

– Но… здесь же ничего нет! – изумилась Тамара, когда они выбрались из машины и начали продираться через высокую, заросшую репейником траву.

— Не к добру это все! — Кнут направился к корме. — Теперь мы между этим призраком и черным кораблем дьявола! Куда ты нас ведешь, капитан?

— Туда, где стоят еще три корабля наших приятелей, не считая барка, дьявол забери твою трусливую душу! — О’Лири оттолкнул Дикобраза и сам встал к штурвалу. — Что случилось-то? Увидели девчонку за штурвалом? Так все мы ее помним — это Кристин, сумасшедшая дочка своего сумасшедшего отца! Правда, повзрослела… Но это же нормально, плавание было долгим, так говорит легенда! Вот и корабль постарел. Все, как нам обещали сказочники на островах! Значит, и золото имеется. А за ним мы и пришли!

– В этом-то вся и прелесть, – возбужденно сказал Луис. – Разве ты не видишь? Это нетронутая земля. И она наша, мы можем сделать с ней все, что пожелаем. Здесь мы построим наш дом. – Его глаза возбужденно блестели. – Ты только подумай – это будет наш дом, а не просто какой-то дом, который прежде принадлежал кому-то. Он будет таким, каким мы захотим. Разве это не здорово?

Несмотря на отсутствие мачты и низкую осадку — которая говорила, что трюмы «Ла Навидад» вовсе не пусты, корабль шел довольно быстро, подгоняемый ровным попутным ветром. Поймал этот ветер и «Монморанси», чье днище не заросло ракушками, и расстояние между кораблями мало-помалу сокращалось. Но куда быстрее приближался к этой паре корабль с черными парусами, хотя был еще далеко.

Она огляделась по сторонам и кивнула. Они стояли на плоской вершине холма площадью в два акра, откуда начинался плавный спуск, который резко обрывался вниз у границы участка. Рядом виднелось пересохшее, заваленное камнями русло ручья, что говорило о сильном стоке воды в сезон дождей. Тамара вздрогнула, заметив выпрыгнувшего из кустов перепуганного зайца, который тут же ускакал прочь. Над ее головой кружила какая-то большая птица. На все триста шестьдесят градусов вокруг открывался совершенно невероятный вид. Куда ни посмотри, казалось, ты находишься в центре какой-то дикой местности – до самого горизонта не было видно ни одного строения, – и лишь раскинувшийся внизу Лос-Анджелес говорил о том, что вы не до конца расстались с цивилизацией. Это был лучший из двух миров, естественный и неиспорченный. Тамаре нравилось здесь все, кроме отсутствия деревьев.

— Они будто летят на черных крыльях! — закричал один из матросов. — И у них белый флаг!

– Сейчас угадаю, – лукаво сказала она, ковырнув валявшийся под ногами камешек. – Ты уже купил его? – Засунув руки в карманы брюк и наклонив голову вниз, она искоса посмотрела на Луиса. Теплый ветерок играл ее платиновыми локонами, выбившимися из-под берета.

Белый флаг отчего-то напугал этих головорезов сильнее, чем черные паруса. Алонсо, едва сдерживая возбуждение, подошел к камбузу. Фламель сидел на палубе рядом с дверью и оттирал закопченный котелок. Его приятель-англичанин таился в глубине камбуза. Чем он был занят, арагонец разглядеть не сумел.

— Ну что, мсье Никола, что вы скажете по поводу тех черных парусов?

– Угу. Договор у меня вот здесь. – Он одарил ее своей белозубой улыбкой и похлопал себя по нагрудному карману. – Подписано и скреплено печатью. Три недели переговоров, и я немного сбил цену, хотя, конечно, он все равно достался мне недешево из-за того, что у его владельцев не было нужды продавать его. Но он стоит каждого уплаченного пенни. Ты только посмотри, как он расположен. – Луис показал на раскинувшийся внизу Лос-Анджелес. – Если город и дальше будет так разрастаться, то и представить себе нельзя, сколько будет стоить этот участок в будущем. Вполне возможно, что через несколько лет мы не сможем купить его, даже если заплатим в двадцать раз больше. Вот увидишь, цены на недвижимость будут расти с головокружительной быстротой, ведь депрессия не вечна.

— Что же я могу сказать? По всей видимости, тот корабль преследует «Ла Навидад» так же, как и мы, — спокойно ответил француз. — Знаете, я до последней минуты сомневался, что «Ла Навидад» появится, и вот он здесь! Это удивительно само по себе. Еще бы у сеньоров пиратов хватило выдержки его не потопить, чтобы мы могли побеседовать с той мадмуазель.

– Наверное, ты прав. – Тамара молча оглядела участок. – Строиться здесь будет не дешево, – размышляла она вслух. – Начинать придется с дороги вон от того поворота…

Любопытный Алонсо улучил момент, когда Фламель чуть нагнулся вперед, и быстро просунул голову в низкую дверь камбуза. За столом сидел Старк и сноровисто чистил дуло мушкета. Рядом лежали два пистолета и перевязь с саблей. На Диего англичанин покосился весьма враждебно.

— Вы мне мешаете, мсье! — Фламель мягко, но сильно оттолкнул Алонсо. — Что вам здесь надо? Ужинать еще не время, да и неподходящий момент сейчас устраивать трапезу.

– Я знаю. И нам придется оградить наш участок стеной. Да и сам дом тоже обойдется недешево, но тебе он страшно понравится. Он уже сейчас на плане выглядит просто потрясающе.

— К какому бою вы готовитесь, Фламель? С кем?

– Что?! – Тамара резко повернулась к нему, ее глаза метали молнии. – Луи, ты хочешь сказать, что сделал проект дома, даже не посоветовавшись со мной?

— Да вам-то какое дело? — Полное лицо алхимика выглядело немного забавным, когда он злился. — Вы лучше для себя решите: вы на чьей стороне?

— У меня свой интерес, — ответил Диего. — Я хочу прежде всего знать правду. А уж потом решу, на чьей я стороне.

– В общем, да, – поеживаясь, ответил он. – Я лучше всех знаю твои потребности и вкусы. И я также знаю, что нужно мне. Послушай, не надо огорчаться. Я знаю, что тебе нравится дом, который мы снимаем, но обещаю тебе, что этот тебе понравится намного больше. У тебя будет такой сад, который и не снился. По сравнению с ним Эдем и Висячие сады Семирамиды покажутся просто клочками земли, заросшими сорняками. – Он усмехнулся.

— А хотите знать — так не дайте убить тех, кто знает! Потому что есть много тех, кто очень хочет, чтобы знание умерло вместе с ними! — Фламель осекся, словно решил, что сказал слишком много. — Если вам нужно золото, то вы с пиратами. А если знания, тогда с нами. Вот и все, мсье Алонсо, что я могу вам сообщить.

– Ты все это провернул за моей спиной, – укоризненно сказала она.

Желая продолжить разговор, который наконец-то коснулся интересующих его тем, Диего набрал было в грудь воздуха для следующей реплики, но его потянул за рукав штурман. Оттащив арагонца к борту, зашептал ему в ухо:

– Тамара, ты делаешь из этого какую-то греческую трагедию.

— Все, никто больше не хочет капитаном О’Лири, и проклятое золото Ван Дер Вельде никому не нужно! Посмотрите на черный корабль — он словно летит, он уже близко! Я отношусь к вам как к другу, но говорю один раз: прямо сейчас ступайте к Кнуту и скажите, что хотите в команду и примете все условия. Пока вы остаетесь вроде как приятелем О’Лири — вы в беде. С этим Фламелем тоже не стоит якшаться! Все, сеньор, мы квиты.

– Возможно, это так и есть.

Дикобраз, испуганный собственным отчаянным поступком, почти бегом отправился на корму, где собралась кучка моряков во главе с боцманом и Тихим Томазо. Тогда Диего понял, что пора решаться. Если он поддержит команду, то «Монморанси» выйдет из гонки и все возможные призы достанутся другим. В том числе самый главный приз — предмет. Или даже предметы. И не важно, кому они достанутся, Диего в любом случае будет в стороне. Все будет напрасно: и воровство, поставившее его вне закона, и риск, которому он подверг себя, отправившись в плавание на пиратском судне.

– Нет, не так. Я хотел преподнести тебе сюрприз. И делал все втайне от тебя просто потому, что ты так занята и не успеваешь сделать даже половины того, что тебе хочется. Я только хотел облегчить тебе жизнь, если хочешь, давай забудем о доме и выставим участок на продажу. Не стоит иметь его, если он проляжет между нами. Я не хочу, чтобы мы ссорились.

«Так не пойдет! — Диего огляделся. — Теперь понятно, что Фламель и Старк на самом деле готовы поддержать капитана. А Джеймс пойдет до конца, он как охотничий пес, взявший след. И, самое главное, этот пес служит только себе, а не каким-нибудь «охотникам”! Будь что будет».

– Я тоже не хочу, – спокойно сказала Тамара, растаяв от его слов. – Прости меня за то, что я так себя вела. Просто для меня это было… страшной неожиданностью. – Она застенчиво улыбнулась. – Я вела себя глупо.

Он прошел в каюту и к пистолету за поясом добавил второй. Поразмыслив мгновение, распихал по карманам запас пуль и кожаный мешочек с порохом. Когда Диего вновь появился на палубе, путь ему преградили два матроса. Арагонец положил руку на эфес сабли и вопросительно посмотрел на них. Переглянувшись, пираты пропустили его к мостику.

Подняв голову, она посмотрела на его загорелое лицо и сверкающие глаза. В них была какая-то гипнотическая сила, такая же, как в луне, которая таинственным образом влияет на приливы и отливы. Луис обхватил руками ее лицо и нежно приподнял. Затем приник к ней губами.

— О’Лири, твоя команда, кажется, решила сместить капитана.

Его рот был влажным и мягким и обещал тысячу наслаждений. Последние остатки гнева и раздражения покинули ее. Она вдруг ослабела, чувствуя, как разгорается в ней желание. Тамара хотела, чтобы поцелуй продолжался вечно, чтобы он овладел ею прямо здесь.

— Уже? — хохотнул ирландец. Разбитая, обгоревшая кормовая надстройка «Ла Навидад» была прямо перед бушпритом «Монморанси». — Чертовы трусы! Но в чем-то Томазо и Кнут правы: скорее всего, будет драка, и у нас плохие шансы. У испанца пушки в несколько рядов, как зубы у акулы! Он может забрать все. Отчего ему так и не поступить? Я бы взял свое.

Но она все же нашла в себе силы отпрянуть от него.

Остальные корабли маленькой эскадры были уже рядом, они стягивались ближе к материку, загораживая путь упрямо шедшему вдоль берега «Ла Навидад». Оглянувшись, Диего увидел и черного преследователя. Теперь можно было рассмотреть матросов на его палубе.

– Довольно… хватит, – смеясь, хрипло прошептала она. – Не знаю, что я могу сделать, если мы не остановимся.

– Мы будем приезжать сюда… часто.

— А на флаге у него — черная звезда! — сообщил ирландец, заметив взгляд Алонсо. — Быстр, как редкая рыба! Эх, мне бы такой корабль. Но думаю, моя судьба — встать на мостик вот этого разбитого корыта, что перед нами!

– Да.

— Вы в самом деле в это верите, Джеймс? — Диего, положив руки на пистолеты, наблюдал, как вооружается команда. — Они вот-вот нападут! Что нам делать?

Они молча шли по пересохшему руслу к машине, держась за руки, словно влюбленные подростки. Тамара чувствовала, словно удовлетворение разливается теплом по ее телу. После ссоры и примирения они всегда вели себя как молодые влюбленные, как будто гнев неведомым образом перерождается в страсть.

– А что теперь? – спросила она, когда они подошли к машине.

— Вы со мной? Я в это верил, потому и защищал вас! Да, я верю в свою удачу, она это любит! — О’Лири взял на румб левее, чтобы не врезаться в «Ла Навидад», и начал обгонять его, идя борт в борт. — Нет, пристрелить капитана в спину — это не по нашим понятиям. Сперва они будут говорить. Хотя и недолго. Когда настанет время, стреляйте, не заставляйте повторять.

Он прислонился спиной к теплому капоту «дюсенберга».

— Стрелять? Но их много, а мы как на ладони!

– Ты говоришь о доме? Она кивнула.

— Не брошу же я штурвал? А передоверить никому нельзя, они ведь этого и хотят. Верьте в удачу, Диего, и стреляйте не раздумывая. У вас это, помнится, неплохо получалось. А как не из чего будет стрелять, работайте саблей. Надеюсь, мы не будем вдвоем, найдутся еще желающие продолжить погоню. Я видел, вы ходили на камбуз?

– Нам не помешает объединить наши финансы. Сейчас все устроено так, что твои и мои гонорары автоматически поступают на наши счета. Что касается дома, было бы гораздо удобнее, если бы мы оплачивали все расходы с общего счета.

В этот момент Диего схватил его за плечо и указал на «Ла Навидад» — ему показалось, что в щели разбитого борта мелькнуло чье-то лицо.

— О, конечно, Кристин там не одна! — рассмеялся ирландец. — Команда там есть, и в руках у них мушкеты. Но я желаю еще успеть перекинуться парой слов с малышкой Ван Дер Вельде.

– По-моему, это разумно. Он слегка улыбнулся.

— О’Лири! Ты слышишь меня, ирландец? — на палубу перед мостиком вышел Томазо с мушкетом в руках. — Команда провела собрание. Все, кроме двух, согласны, что нам нужно выбрать нового капитана. Мы не хотим больше играть с дьяволом и «Ла Навидад»!

– Только ведь ты – моя жена, а мне не хочется пользоваться твоими деньгами.

— А я хочу, и я все еще капитан! — прокричал в ответ Джеймс. — Собрания команды не проводятся во время шторма или боя!

— Нет никакого боя! — возразил Томазо.

— Нет, так будет! — «Монморанси» почти поравнялся с «Ла Навидад», и невольно взгляды всех обратились на девушку за штурвалом полуразбитого корабля. — Не хочешь поздороваться, Кристин? Я качал тебя на коленях! Как поживает твой грешный папаша?

– Ради Бога, почему? Чем тебе не нравятся мои деньги?

— Когда меня качали на коленях, О’Лири, ты пил молоко и ходил в церковь на своем задрипанном острове! — звонко ответила Кристин. — Рада видеть тебя не на виселице! Отец никогда не вернется из рейда.

Он глубоко вздохнул.

— Жаль, он был славным пиратом! Может быть, переговорим в чьей-нибудь каюте? Твоя, кажется, немного пострадала, но я не гордый!

– Просто меня так воспитали. Мужчина обязан обеспечивать свою семью.

— Прыгай, если хочешь! — донеслось с «Ла Навидад». — Но вообще-то мне немного некогда.

— Скажи хоть, кто за нами идет под белым флагом с черной звездой?! — крикнул О’Лири, но Кристин, не отвечая, закрутила штурвал, уходя еще ближе к берегу.

– Но это же глупо! – пожурила она его. Затем посмотрела на него повнимательнее. – Ты говоришь это всерьез, да?

На выстроившихся перед ней кораблях открывали пушечные порты, что-то оживленно сигнализировали марсовые матросы. Диего снова оглянулся и увидел, что силуэт черного корабля вырос в два раза. Он и правда словно летел по волнам. Капитан с запозданием повторил маневр «Ла Навидад».

Он кивнул.

— Проклятье, ветер тоже изменился… — изумленно пробормотал он. — Снова попутный!

– Просто мне это не очень нравится. Но я уверен, это пройдет.

— Отводи нас от «Ла Навидад», О’Лири, или, клянусь… — Кнут поднял мушкет и прицелился.

Она почувствовала раздражение.

— Пора! — крикнул Джеймс, но Диего выстрелил еще раньше.

– Надеюсь.

Теперь все решилось окончательно, и даже призрачная надежда что-либо исправить исчезла. Не успел боцман упасть с пробитой пистолетной пулей грудью, как почти одновременно грянули еще два выстрела. С головы капитана О’Лири слетела его щегольская шляпа, а матрос, чей выстрел ее сбил, рухнул на палубу. Стоявший возле камбуза Старк отшвырнул мушкет и выхватил пистолеты. На судне воцарилась тишина, нарушаемая лишь хлопаньем парусов и поскрипыванием корпуса. Десяток мушкетов смотрели на капитанский мостик, еще столько же — в сторону камбуза.

– В любом случае, сейчас все сводится к деньгам. Я заплатил за землю и за услуги архитектора со своего счета, но на дом мне не хватит. Общий счет намного упростит дело. Если тебе эта идея не нравится, а, честно говоря, мне она совсем не нравится, я подготовил для тебя доверенность. Она всего лишь временная, и тебе надо просто подписать ее. И тогда, до тех пор пока не истечет ее срок, я смогу без проблем пользоваться твоими деньгами. Таким образом, я смогу переводить средства с обоих наших счетов на специальный, который будет включать лишь расходы, связанные со строительством дома. Но у каждого из нас будут по-прежнему отдельные счета.