— Вот, смотрите! — первым заметил Вайг. Найл подошел — свет его факела присоединился к факелу Вайга.
— Это гараж, — и, предупреждая вопрос брата, пояснил: — Здесь находились машины, на которых вместо повозок ездили по улицам.
— Как думаешь, может там начинаться какая-нибудь лестница? — сразу перешел к делу Вайг.
— Не знаю.
— Тогда я ломаю.
Не встретив ничьих возражений, Вайг с силой толкнул плечом огромную, в два человеческих роста и очень широкую металлическую плиту. Раньше она, похоже, так плотно прилегала к стене, что ни Вайг, ни кто другой, в такой темноте ее бы просто не заметили; но сейчас плита вся насквозь проржавела и держалась, как говорится, «на соплях», поэтому подалась с первого же удара.
Найл не ошибся: в просторном помещении стояли на удивление целые, почти не поврежденные автомобили. Лишь скользнув по ним взглядом — сейчас было не до машин, Найл посветил вперед.
«Так, лифт… и еще один…»
— Да сколько же здесь этих лифтов! — будто прочитав его мысли, возмутился Вайг. — Наконец-то, — слетела от удара его плеча. — Еще и запирают…
Сюда, видимо, не заходили уже очень давно: воздух был спертый с характерным, каким-то угнетающим, запахом. Наверно, так пахнет в склепе — сразу невольно захотелось снова оказаться на улице. Пока Вайг переменял факелы — старые уже прогорели — Найл жалел, о том, как не вовремя перестал светиться «светящийся дом». Затем, наступая прямо на поверженную дверь, — в ответ та издавала отвратительный скрежет — все трое двинулись к следующей, расположенной через пролет наверху.
Здесь Вайгу пришлось повозиться: тяжелая металлическая дверь подалась только с третьего или даже четвертого раза. Потирая ушибленное плечо, Вайг качал головой. А Найл, глядя на брата, в этот момент думал, что бы он делал сейчас без Вайга. Без его уравновешенности и спокойствия в сочетании со здоровым азартом, без его любознательности и одновременно опыта, наконец без его силы? Найл ведь уродился в мать — вышибать с ходу двери ему было не по плечу. И в прямом смысле тоже.
Продолжение лестницы оказалось, как две капли воды, похожим на ту, самую первую, которая так неожиданно оборвалась на середине пути.
Правда, хорошо изолированная, она сохранилась заметно лучше: и ступеньки, и перила — во всяком случае на первый взгляд — казались совершенно целыми. Не было здесь также ни мусора, ни осыпавшейся штукатурки, и это заметно обнадеживало.
Найл заметил, как сразу повеселела, словно оттаяла Иста. Она, конечно, не забывала о Ните ни на минуту, не в состоянии, подобно Найлу и Вайгу, отвлечься на двери, лифты или на что-нибудь еще. Сломанная лестница страшно напугала девушку; кажется, Иста мысленно уже чуть ли не попрощалась с любимым. Но сейчас в ее глазах снова появилась надежда…
Первым, своим почти звериным инстинктом почуял неприятность Найл. До «рокового» четырнадцатого было еще довольно далеко, когда он неожиданно вспомнил свой сон: лестница — и обрыв. С тяжелым сердцем, уже почти не сомневаясь в том, что ожидает их впереди, уныло брел правитель за бодро шагающим Вайгом. Примерно этажа через два настроение Найла передалось Исте — она ничего не сказала, но он почувствовал. А потом все трое остановились, молча разглядывая следующую ступеньку, расположенную… на высоте по меньшей мере пяти-шести метров… Мм-да, искать еще одну пожарную лестницу, похоже, не имело смысла… Да ее и не существовало…
— Ну? Что будем делать? — первым пришел в себя Вайг.
— Сейчас, — Найл задумчиво смотрел на выход с лестничной клетки на этаж. — Попробуем сделать так, — наконец, видимо, решился он и на этот раз первым толкнул дверь.
Длинный-длинный коридор со множеством дверей, а в конце — такой же выход на противоположную пожарную лестницу, на ту самую, где они уже побывали недавно. Найл ни капли в этом не сомневался: планировка дома была ему теперь совершенно ясна: четыре лифта, подвозившие людей прямо к помещениям, расположенным в центре, и две запасные — пожарные — лестницы, находящиеся по краям.
Итак, обе лестницы выведены из строя, лифты, естественно, не работают, лазить по отвесным стенам они, подобно паукам, не умеют, значит, оставалось…
— Попробуй раздвинуть дверцы лифта, — попросил вдруг Найл брата.
— Которого?
— Все равно.
Передав Исте факел, Вайг попытался просунуть между дверей палку. В образовавшуюся щель он просунул руку, затем изо всех сил уперся ею в одну из створок — лицо его страшно напряглось — резкое движение рукой, и створки послушно разошлись…
— Готово! — тяжело дыша, Вайг отошел.
С факелом в руке Найл встал на его место и заглянул вовнутрь. Несколько минут он внимательно рассматривал что-то там внутри, потом снова повернулся к Исте и Вайгу и хитро улыбнулся:
— А вот этого они и не учли!
Он с удовольствием заметил, что в ответ ему улыбнулась Иста. Правда, очень робко и несмело, но все же…
— Значит, кто-то из нас сейчас попробует — конечно, я имею ввиду себя или Вайга — подняться вверх по металлическим скобам, вделанным в стену шахты лифта… ну, в общем, в стену… неважно… — заметив, как удивленно поползли вверх брови Вайга, быстро заключил Найл.
— Дай-ка я посмотрю… ага, здесь не оборвали… и лезть недалеко — этажа три, — бормотал, наполовину высунувшись, Вайг, — только вот смогу ли я раздвинуть дверцы?
— Как-нибудь, — Найл смотрел в глаза брату странным, застывшим взглядом, но тот никак не понимал. Тогда прямо в сознании Вайга прозвучал приказ: «Скажи — смогу…»
— Да, конечно, смогу… — прозвучавшее без всякого перехода, это было настолько неестественно, что Найл сразу же получил ответ.
«Спасибо… но не надо… даже ради меня… не надо…»
«Хорошо…» — Найл незаметно посмотрел на Исту.
Отломав на лестнице перила, Вайг перекинул их наподобие моста от коридора до скоб, укрепленных на противоположной стене. Затем крепко затянув веревку на точно таком же фрагменте перил и положил его сверху.
«И как он догадался все это с собой прихватить…» — наблюдая за тем, как старший брат теперь обвязывает еще одну веревку вокруг пояса, поражался Найл.
— Ну, я пошел, — еще раз проверив все на прочность, Вайг подал брату конец второй веревки и осторожно вступил на импровизированный мост.
От страха Найлу захотелось зажмуриться: под Вайгом сейчас находилась целая пропасть — четырнадцать этажей… Он шел очень медленно и осторожно, каждый раз сначала тщательно испытывая то место, куда собирался наступить; для равновесия широко расставив руки и глядя только вперед…
«Уф…»
Пальцы брата намертво вцепились в первую скобку.
— Прочно, — повернувшись к Найлу и Исте, сказал Вайг. Голос его эхом отразился от нет шахты лифта.
Еще, еще одна… Крепко сжимая в руке веревку, связывающую его с братом, Найл смотрел вверх… Пятнадцатый, шестнадцатый, семнадцатый!
Продев руку через скобу на уровне плеча, Вайг зацепился за нее локтем и начал медленно подтягивать к себе перила… Перекинул к дверцам лифта, выходившим на семнадцатом этаже… Найл с трудом проглотил слюну — кажется, наблюдать было гораздо тяжелее, чем делать самому…
— Ну что там у тебя? — наконец не выдержал он.
— Никак не могу укрепить — тут нет упора! Попробую хотя бы немного раздвинуть дверцы…
Прошло еще несколько мучительных минут: Вайг нажимал изо всех сил, старясь просунуть перила, и… они вдруг не выдержали — отломавшийся кусок стремительно полетел вниз…
— Есть еще предложения? — Вайг сидел прямо на полу, прислонившись к стене, совершенно обессиленный своей бесполезной вылазкой, и потихоньку тянул мед из фляги (Ее он тоже не забыл прихватить — как и факелы, и веревки, и нож…) — Хочешь? — Вайг протянул флягу Найлу.
Тот покачал головой.
«Какие могут быть предложения…»
Предложений, конечно, ждали от него, Найла, — это была его «сфера»…
«Господи, что за словами напичкал меня Стигмастер…»
Проще говоря, думать должен был Найл, и потому, хотя он, так же как и Вайг, сделал все от него зависящее, пока не будет результата, не исчезнет и чувство невольной вины. Не исчезнет ответственность.
Поднявшись, Найл бесцельно побрел по коридору. Было и больно, и обидно снова осознавать свое полное бессилие. Правитель полуразрушенного города — просто одичавший наследник цивилизованных предков. Все эти самолеты, автомобили… Что толку, если больше никто не умеет ими управлять! Освещение, которое больше никогда не загорится; лифты, которые больше никого не поднимут наверх…
Словно ища опоры, Найл уперся руками в стену рядом с одним из них и вздрогнул: ладони явственно ощутили вибрацию… Невозможно… нет…
Дверцы лифты со скрежетом распахнулись, и оттуда хлынул ослепительно яркий свет…
— Сюда! Быстро! — крикнул Найл, но Иста и Вайг уже стояли у него за спиной, широко раскрытыми глазами взирая на явившееся чудо. — Нет, — опомнился вдруг правитель, — слишком о…
— Я иду, — перебила его Иста.
— Я тоже, — присоединился к ней Вайг и, мягко оттолкнув младшего брата, вошел в лифт.
Ничего не произошло… Вторым шагнул Найл, за ним — Иста… Некоторое время все трое просто обозревали стены, удивительно блестящие — в них можно было смотреться, как в зеркало, — с переливами всех оттенков зеленого и белыми вихревыми вкраплениями. Затем Найл, как более опытный в таких делах, начал искать кнопки управления… Их не оказалось…
Не веря себе, он ощупал стены. Странно: Стигмастер всегда нажимал на кнопки, однако чудаковатый владелец этого дома, панически боявшийся темноты, похоже, придумал что-то другое. Может, он, например, с лифтом разговаривал?
— Тридцать, — наудачу сказал Найл, и дверцы со страшным скрежетом закрылись. Болезненно вздрагивая, кабина начала движение — к счастью, вверх: на стене вдруг одна за другой начали высвечиваться цифры. 15…16…17… Она завывала, напряженно гудела и дергалась; яркие, нарядные стены странно сочетались с «задыхающимися», «кашляющими» звуками. Потом неожиданно погас свет — продолжали только высвечиваться цифры: 23…24…25… и Найл, глядя на факел в руке Вайга, запоздало ругал себя за то, что вместо «тридцати» не сказал «семнадцать»…
Чтобы хоть немного отвлечься, Найл попытался сообразить, почему все-таки заработал лифт. Знания, данные правителю компьютером, были слишком поверхностны, но если рассуждать логически, не углубляясь в детали, в которых Найл не разбирался, получалось следующее. «Светящийся дом» являлся единственным местом в городе, где почему-то продолжало действовать электрическое освещение.
Отказало оно только после того, как там двое суток подряд находился Нит: видимо, за это время полностью истощилась энергия. Что же касается лифта, то, видимо, он работал от другого источника, поэтому…
…30… — лифт остановился. Однако когда его дверцы наконец открылись, те, кто находились внутри, не бросились вон из кабины — дорогу им преградил огромный паук-смертоносец…
Заточенные в лифте, мечтавшие последние несколько минут только о том, как бы им поскорее вырваться наружу, Найл, Иста и Вайг совершенно забыли, что на свете может существовать еще и другая опасность. Увидев за распахнутыми дверями смертоносца, все трое остолбенели, однако вовремя опомнившийся Найл отдал резкий приказ, и громадина, качнувшись в сторону, послушно уступила дорогу.
— Осторожно, он может быть не один.
Он не ошибся: в коридоре находились еще двое. Оба лежали на полу, но в отличие того, каким-то чудом доползшего до лифта, почти не подавали признаков жизни.
«Смертоносцы…»
Значит, это не просто охрана — для охраны сошли бы и бойцовые пауки; значит, это… По спине Найла прошел холодок. Никаких сомнений быть не могло: Нит находился где-то совсем рядом.
Опасливо покосившись на дремлющих пауков, Вайг начал одну за другой открывать двери.
На всякий случай Найл заглянул в сознание смертоносцев, и убедился, что их можно было совершенно не опасаться. Они, действительно, будто дремали, смутно фиксируя присутствие людей, однако их не узнавали.
— Здесь!
Иста бросилась вперед…
За сутки, минувшие с тех пор, как сюда «заглядывал» Найл, ничего не изменилось, только в свете факелов человеческая фигура казалась словно завернутой в саван. Вчера Нит напоминал скорее спящего — сегодня же… Несмотря на то, что Иста, поднявшись на цыпочки, дотронулась до его щеки, он так и не открыл глаз. Даже не шелохнулся.
— Подожди, я сейчас его сниму. Вайг укрепил факел среди обломков какой-то мебели, грудой наваленной в углу, и вытащив нож, подошел к превращенному в кокон человеку.
— Придерживайте его снизу… так, — Вайг срезал волокно, с одной стороны придерживавшее тело. — Теперь осторожно… держите, держите! — он срезал второе и, бросив нож, помог Найлу и Исте подхватить начавшего падать Нита… — Вот так. А что делать с этой гадостью?
Тонкая полупрозрачная паутина липла к рукам, но ни за что не хотела рваться.
— Ее надо ножом… — Найл осторожно разрезал волокна, а Иста оттягивала их, постепенно все больше и больше освобождая тело Нита.
— Что это с ним? — наконец не выдержал наблюдавший за их действиями Вайг.
— Это яд, — повернувшись, откликнулся Найл. — И, видимо, довольно приличная доза: он даже не может поднять веки.
— Думаешь, он нас слышит?
— Конечно. Помоги перевернуть.
С сомнением покачав головой, Вайг наклонился и приподнял Нита, давая возможность отодрать паутину от его спины.
— Слушайте, а нам ведь его не донести.
Он высказал вслух то, о чем как раз сейчас думал Найл. Собираясь сюда, он почему-то был совершенно уверен, что Нит, как и вчера, находится в полном сознании и сможет идти самостоятельно. Но смертоносцы, зная о своем предстоящем бессилии и напуганные потенциальной силой пленника, видимо, решили не рисковать. Что теперь было делать, Найл не представлял. Правда, существовал один способ, но над этим сначала стоило очень и очень серьезно подумать.
Когда из кладовой Скорбо в больницу перевезли бесчувственные тела, никто сначала даже не представлял, как их оживлять. Лекарь Симеон перепробовал множество различных средств, но ничего не помогало. Спасло их случайно найденное средство: специальная сыворотка, приготовленная из смеси человеческой крови и паучьего яда. Найл хорошо помнил тот флакон. Стигмастер объяснил ему, что это архаическая форма современного шприца.
— Можно попробовать привести его в чувство, — сказав это Найл, тут же понял, насколько поторопился: Иста буквально впилась в него глазами. — Только…
Конечно, Симеон потом изготавливал эту самую сыворотку, и Найл на всякий случай хорошо запомнил соотношение двух ее компонентов, но одно дело наблюдать за опытным лекарем, а другое пытаться воспроизвести что-нибудь самостоятельно.
— Только нужна человеческая кровь и паучий яд, — через силу выдавил из себя Найл, понимая, что теперь бесполезно мысленно ругать себя за болтливость.
— Кровь можно взять у меня, — уже с готовностью предлагал Вайг. — А вот паучий яд…
Насчет паучьего яда вряд ли стоило беспокоиться, если в коридоре находилось целых три взрослых смертоносца, но…
— Найл, пожалуйста… — Иста, в отличие от Вайга, знала, как можно было добыть паучий яд. Хорошо, — сдался Найл. — Я попробую, — он взял в руки факел и посветил вокруг. — Мне бы какую-нибудь посудину.
— Да в соседней комнате их навалом.
Через минуту Вайг принес чуть надтреснутую чашку — пыльную, без ручки, но с золотистым ободком. Промыв ее сначала припасенной Вайгом водой, а затем — на всякий случай еще и медом, — Найл вышел в коридор. За ним с факелом в руке шел Вайг.
Смертоносцы лежали точно в тех же позах, что и полчаса назад. Подойдя к тому, что находился ближе всех, Найл присел перед пауком на корточки и осторожно проник в его сознание.
Это только казалось легко: взять да и попросить всего каплю яда. Словно сквозь джунгли Дельты, продирался Найл сквозь дремлющий разум смертоносца. Попытка нарисовать в его мозгу образ добычи, которую надо немедленно парализовать, не дал никакого результата: охотничий инстинкт явно не работал. Тогда Найл, сохраняя всю ту же картинку, на свой страх и риск внушил пауку, что перед ним его смертельный враг и отдал мысленный приказ немедленно его уничтожить, и это наконец возымело действие: в чашку закапал яд.
Итак, первый компонент уже имелся, но вот что касалось крови… Найл смутно припоминал слова Симеона. Лекарь говорил, вроде, не всякая подходит. Только как это определить?
— Что ты там опять задумался? — тронул брата за плечо Вайг.
— Подожди…
«Симеон еще говорил, что неподходящая кровь может убить…»
Найл мысленно представил, как погружается в кровь Нита, медленно плывет по течению, лавируя между странными пульсирующими пузырями. Розоватые полупрозрачные, они дышали, изгибались и, казалось, нисколько не были обеспокоены неожиданным вторжением извне.
Так ничего и не поняв, Найл решил повторить свой эксперимент, только на этот раз с кровью Вайга. Однако здесь все сразу пошло по-другому: обитатели «реки» почему-то взбесились. Одни в ужасе кинусь прочь, а другие беспомощно сбились в кучу…
— Прокали на огне нож, — попросил Вайга Найл: решение было принято…
— Достаточно?
— Нет, еще, — Найл смотрел, как постепенно накаляясь, начинает разгораться металл. — Хватит, — кончик ножа еще несколько секунд продолжал светиться самостоятельно, затем словно бы погас и почернел.
Немного подождав, пока нож остынет, Найл проткнул острием себе палец и выдавил в приготовленную чашку с паучьим ядом несколько капель крови. Перемешал. Если бы только у него был шприц…
Найл посмотрел на неподвижно лежащего Нита, пугающе бледного, с подозрительно заострившимся лицом. Конечно, он по крайней мере трое суток ничего не ел; да еще приходилось защищать свое сознание от посягательств сразу нескольких смертоносцев. Но даже этого не казалось достаточным для оправдания столь быстрого превращения молодого красивого сильного мужчины практически в труп. Именно так невольно назвал сейчас про себя Нита Найл.
Нащупав вену, — как это всегда делал Симеон — правитель на свой страх и риск провел по ней кинжалом, смоченным в снадобье.
Сыворотки надо было немного, но на кончике ножа помещалась совсем капля. Поэтому Найл еще четыре раза проделал эту «операцию» и уже собирался повторить и в пятый, когда веки Нита неожиданно дрогнули…
Найл даже не сразу поверил в то, что случилось, но сидящая напротив Иста, которой последнее время было, вообще, не слышно, вдруг с рыданием повалилась Ниту на грудь.
Чтобы не мешать, Найл поднялся и поспешно отошел в сторону. Он не хотел на это смотреть, но должен был убедиться, что все, действительно, в порядке, поэтому невольно увидел. Увидел, как едва пришедший в себя Нит с помощью Исты наконец сел; как он потом ее обнял и прижал к себе и как они оба замерли, видимо, на минуту забыв обо всем на свете…
Первым опомнился Нит: осторожно отодвинув от себя Исту, он повернулся и посмотрел на правителя:
— Мой господин…
— Найл! И я еще не успел тебя перевязать.
С куском ткани в руке — ткань, конечно, тоже была из сумки Вайга — Найл, стараясь не смотреть на Нита, опустился рядом с ним на пол и начал обматывать место пореза.
— Вот теперь все. Идти сможешь?
— Да, — опираясь на плечо Исты, Нит поднялся. Сначала покачнулся, но удерживаемый той же Истой все же устоял на ногах. — Я готов.
Критически осмотрев эту пару, Найл повернулся к Вайгу — тот молча кивнул.
— Значит так. Первой пойдет Иста, а за ней уже мы… втроем. Иста, бери факел…
Вайг легко закинул за плечо свою знаменитую сумку — содержимое ее заметно поубавилось — и подошел к Ниту. С другой стороны, заменив Исту, встал Найл.
Смертоносцы в коридоре, как и следовало ожидать, не проявили ни малейшего интереса к проходившим мимо людям. Зато Нит сразу напрягся, так что сердце его застучало в два раза быстрее, и Найл вдруг ощутил мысленное прикосновение:
— Мой господин.
— Я просил называть меня по имени.
— Простите, я…
— Не надо.
— Вы не представляете, что вы для меня сделали…
— Мы поговорим потом…
Иста шла прямо к лифту. Остановилась напротив. Вопросительно посмотрела на Найла.
— Наложи руку на темный квадрат, — подсказал ей Нит.
Ни секунды не колеблясь, Иста сделала, как он велел, и Найл заметил легкое удивление, промелькнувшее во взгляде Вайга. Дверцы со скрежетом раздвинулись — внутри было темно.
— Это ничего, — снова заговорил Нит. — Входи. Озадаченный Вайг переводил глаза то на него, то на брата, который в этот момент ощутил что-то вроде ревности, но одновременно и невольное облегчение, и даже благодарность: присутствие Нита избавляло Найл от ответственности. Конечно, не целиком — частично. Нит опирался на его плечо, зато правитель мог теперь «опереться» на него, когда дело касалось опасных «игрушек», которыми был напичкан этот старый дом.
— Поедем до самого низа или… — Найл впервые встретился глазами с глазами Нита.
— Рискнем, — спокойно ответил тот.
— Первый, — без колебаний произнес Найл. Лифт с трудом потащилась вниз. Нит отстранился и оперся спиной на стену кабины.
— Ты знаешь, почему нигде в доме больше не горит свет, а лифт все-таки работает? — после некоторого молчания не удержался и задал-таки интересующий его вопрос Найл.
— Похоже, у него автономный источник, — Нит снова заставил правителя встретиться с ним взглядом, и Найл увидел в нем то, что не захотел «дослушать» несколько минут назад, когда Нит обратился к нему на мыслеречи. То что утром понял правитель, беседуя в Юсом: Нит как бы говорил сейчас, что его жизнь принадлежит Найлу.
Воспоминание о погибшем смертоносце пробудило дремавшую боль: ведь если бы не Юс — никогда бы не выйти Ниту отсюда живым. Уверенный, что его поймут, Найл мысленно передал ему на языке пауков — сконцентрировав все в одной точке — события последних дней: от своих ощущений после взрыва и знакомства с Истой до путешествия по «светящемуся дому».
Отвечать здесь было нечего — Нит медленно опустил глаза. Но тут же снова их поднял:
— Кажется, где-то горит…
Он не ошибался: скоро и все остальные почувствовали запах, который трудно было с чем-нибудь перепутать, — запах гари. Он усиливался по мере движения лифта — значит, горело внизу — и постепенно через вентиляцию начал просачиваться дым…
В тот момент, когда на стене загорелась цифра 17, дышать в кабине было уже практически нечем.
«Факел…» — ужаснулся вдруг Найл. Ну конечно, он же забыл на площадке четырнадцатого этажа свой факел — вынес на лестницу, чтобы посвятить Вайгу, пока тот отламывал перила — да так его там и оставил…
Теперь все зависело только оттого, добрался ли огонь до шахты расположенного на другом конце коридора лифта — того, в котором ехали сейчас люди. В любую секунду он мог остановиться, и тогда…
…16… 15… Жара стала нестерпимой. От того, что в кабине уже почти не оставалось воздуха, погас факел в руках Исты.
Бросив его на пол, она шагнула к Ниту и прижалась к нему, то ли прощаясь, то ли пытаясь найти защиту…
14… Дым, кашель и весь мир, сжавшийся теперь в эти две цифры, которые, казалось горели целую вечность…
…13… 12… 11…
Когда дым начал постепенно рассеиваться, и у тех, кто находился в лифте, появилась робкая надежда на то, что все обошлось, Найла словно бы накрыло второй волной снова накатившего ужаса.
— Смертоносцы!
Там, на тридцатом, оставались не способные самостоятельно передвигаться пауки… Найл мгновенно представил, как заполняется дымом коридор, в котором лежат трое совершенно беспомощных смертоносца, как спустя некоторое время к ним подбирается пламя… Сначала Юс, теперь еще эти четверо должны были погибнуть из-за нелепой выходки Нита… Если бы по крайней мере точно знать, когда наконец «проснется» Великая Дельта, и пауки обретут свою прежнюю силу…
— Мы их выведем.
— Что? — голос Нита подействовал на правителя раздражающе.
— Им можно приказать, и они спустятся оттуда на паутине.
Нет, это поражало Найла все больше и больше. И красоту, и силу, и ум, и смелость, да еще и везение в придачу — не слишком ли много всего сразу отпустил господь одному человеку… Раздражения Найла сразу как не бывало.
«Конечно, не помешало бы тебе немного побольше выдержки…» — мысленно возвращаясь к эпизоду с камнем, уже с каким-то добродушием подумал он; хоть один недостаток у Нита, да все же нашелся. Правда, после пребывания в «светящемся доме» доме, наверняка, теперь не было и его.
— Нит, а почему здесь погибали люди? — неожиданно задал когда-то так волновавший всех вопрос Вайг.
Возможно, потому и вспомнил, что скоро предстояло покидать этот негостеприимный дом.
— Здесь живет целая колония грибов-головоногов. Они перекрывают все выходы, и спуститься вниз уже нельзя.
Найл и Вайг быстро переглянулись — на лицах обоих было написано удовлетворение.
— А где же они сейчас? — снова спросил Вайг.
— Спят где-нибудь в подвале, — улыбнулся Нит. — Так же как и наверху пауки, — его рука нежно гладила продолжавшую прижиматься к нему Исту. И как Найл ни старался, никак не получалось оторвать глаз от этой его руки…
Высветив цифру «1», лифт наконец остановился. После пережитого страха, а потом пусть и иллюзорного, но все же ощущения безопасности выходить в темный холл — они приехали именно в холл — не очень-то хотелось. Знакомо пахнуло плесенью; наверно, к этому примешивался еще и запах дыма с верхних этажей, но пропитанные им люди его пока не замечали. Вайг уже поднял брошенный Истой факел и теперь чиркал огнивом, высекая огонь.
Внезапно холл осветился ярким светом.
— На улицу! Скорее! — похоже, новая опасность вернула Ниту силы. Лавируя между грудами мусора, несся он, увлекая за собой Исту; за ними — с казавшимся тусклым в ярком электрическом свете факелом — бежал Вайг. Прежде чем броситься догонять их, Найл все-таки успел окинуть взглядом холл. Он был стилизован под пещеру: стены — из слоистого разноцветного камня со сверкающими всеми огнями прожилками; свешивающиеся с потолка сталактиты…
Нечто подобное показывал Найлу однажды Стигмастер. Конечно, и стены в кабине лифта, также имитировали какой-нибудь камень. И, наверняка, каждая из оставшихся трех была отделана не менее красиво… Теперь этого уже не увидит никто…
За спиной, один за другим, послышались громкие хлопки. И когда Найл вслед за Нитом, Истой и Вайгом отбежал на приличное расстояние и оглянулся, то замер, пораженный необыкновенной красотой и грандиозностью зрелища. «Светящийся дом», точно желая на прощание оправдать свое название, начиная с нижних этажей и постепенно поднимаясь все выше и выше, взрывался десятками вспыхивающих и тут же гаснущих огней.
Уже слышались голоса — это со всех сторон к «светящемуся дому» начинали стекаться разбуженные фейерверком люди. Их лица то появлялись из темноты, когда раздавался очередной залп, то снова исчезали в промежутках между ними. Лица с выражением восторга, восхищения; почему-то никому не было страшно. Даже уносимый по-прежнему дувшим с востока ветром дым, хорошо заметный на фоне темного неба, не внушал собравшимся ни малейшего опасения. Из середины здания вырвалось пламя. Но и это не произвело особенного впечатления. А потом возбужденные возгласы вдруг перекрыл чей-то истошный крик…
Сверху, освещаемый огнями, растопырив лапы, летел паук-смертоносец.
Он приземлился у самого дома — собравшиеся же стояли на всякий случай довольно на почтительном расстоянии от здания — но все равно это вызвало жуткую панику и толкотню. За первым смертоносцам на собственной паутине спустился второй, третий… Найл посмотрел на стоящего рядом Нита: конечно, полностью безвольными смертоносцами управлял он.
— Помогите нам отвести их подальше — сверху могут посыпаться горящие обломки, — услышал он внутри себя его «голос», который теперь определял безошибочно.
«Нам. Значит, ему все-таки помогала Иста…»
Двое смертоносцев уже бодро уходили своими огромными шагами от места пожара, Найл слился сознанием с третьим, все еще лежавшим прямо у входа в здание… Полная безмятежность — та самая, что совершенно случайно ощутил он вчера по дороге из Совета в школу. И сейчас Найл снова окунулся в этот безбрежный океан, недоступный почти никому из людей, но такой естественный для еще не потерявших связь с природой смертоносцев…
Яркая вспышка заставила Найла вернуться в действительность — откуда-то с верхних этажей на землю упал кусок перекрытия. Правитель заставил огромного паука подняться. Некоторое время тот, как бы в недоумении, замер — затем двинулся догонять своих сородичей, которые уходили по длинной, прямой улице с сторону реки…
— Хватит — там они уже в безопасности, — шепнул на ухо правителю Нит.
— Спасибо, — так же шепотом ответил Найл.
— Не могу поверить, — усмехнулся Нит.
— Во что?
— Вы, действительно, их любите.
— Люблю, — неосторожно повысил голос Найл, но тут же заметил, как стоявший рядом мужчина подозрительно прислушался (неужели узнал!), и добавил уже на мыслеречи: — Отойдем.
Оставив любопытных досматривать необычное зрелище, Найл, Иста, Нит и Вайг, который только сейчас наконец заметил, что по-прежнему держит в руке так и не успевший зажечь факел, вскоре скрылись среди казавшихся в темноте бесконечными развалин. Впрочем, темнота выглядела уже совсем не такой, как несколько часов назад, когда Иста одной ей известными путями вела Найла и Вайга к «светящемуся дому», — с запада местность в радиусе нескольких километров освещалась пожаром, а с востока…
«Неужели рассвет…»
Да, ночь, в течение которой столько всего успело произойти, похоже, наконец подходила к концу, а вместе с ней, вероятно, и время отдыха Великой Дельты.
Оглядевшись, Найл не нашел ничего более подходящего, чем наполовину заваленный гранитный блок, и с удовольствием присел на его выступающий из-под кучи самого разнообразного мусора край. Ноги так и гудели.
Вокруг по-прежнему сохранялся тот потрясающий покой, который Найл ощутил, слившись четверть часа назад с сознанием смертоносца, но постепенно словно бы начинало появляться едва заметное напряжение. Видимо, что-то подобное заметил и Нит — и вежливо дотронулся до сознания правителя.
Найл оглянулся: бывший гужевой сидел на останках ржавого, покореженного корпуса автомобиля — рядом примостилась Иста, тихая, незаметная.
Кажется, с тех пор, как очнулся Нит, она еще не произнесла ни слова. Найл поспешил отогнать от себя неприятную мысль, не позволяя ей внедриться в свое сознание и пустить там корни, тем более, что существовали дела и поважнее: в любую минуту «отдохнувшие» смертоносцы могли теперь броситься спасать из горящего небоскреба своего драгоценного пленника и охранявших его сородичей. Надо было срочно принимать решение.
— Что будем делать? — снова взглянув на быстро меняющееся небо, спросил Найл.
— Я думаю, лучше сейчас разойтись, — сразу откликнулся Нит. Похоже, он уже давно собирался это сказать, но молчал, ожидая разрешения правителя. — Вам, — Нит повернулся и в сторону Вайга, — нужно поскорее вернуться во дворец…
Найл поморщился: ему как-то и в голову даже не приходило, что люди, оказывается, так называли его резиденцию —… а мы переждем где-нибудь здесь, — Нит повел взглядом вокруг, а потом незаметно исчезнем. Правда? — он повернулся к Исте — она улыбнулась и кивнула в ответ.
— Это слишком опасно, вас ведь, наверняка, будут искать!
— Мой господин, это же наш родной город, — наконец услышал Найл голос Исты. И в нем одновременно прозвучали и вызов, и озорство, и как будто бы едва уловимая усмешка: нет, мужчина, которого она любила, вовсе ее не подавлял, как показалось сначала ревниво взирающему на эту пару правителю. Да, она ценила его за знания и ум, доверяла и рядом с ним, кажется, не боялась ничего на свете, но и если бы не она, Нит все еще оставался бы на тридцатом этаже «светящегося дома». Связанный и беспомощный. И он хорошо это знал. Больше того: именно она и являлась сейчас его опорой. Нит ведь сначала даже не мог самостоятельно стоять на ногах. Это она, худенькая, хрупкая Иста поддерживала и давала ему силы.
Ужасно глупо, но Найл только сейчас осознал кое-кто еще, не менее важное для себя: он видел Исту в последний раз. Осознал, но пока ничего не чувствовал, потому что не верил: знать и верить — совершенно разные вещи. Он видел, как уже поднялся Нит, как они о чем-то вполголоса говорили с Вайгом, и как в заключении пожали друг другу руки, но все еще не верил.
Потом Нит повернулся:
— Нам пора, — его удивительные глаза остановились на лице правителя.
Найлу вдруг страшно захотелось расспросить Нита о его прежней жизни в городе пауков, о том, что происходило с ним в плену, но вместо этого он только кивнул.
— Спасибо, — Нит поклонился. Потом выпрямился и добавил: — Простите нас. Правитель.
«И вы меня… — произнес про себя Найл. — Неизвестный…»
Иста быстро обняла бывшего «жениха» и, как тогда ночью, быстро поцеловала.
— А меня! — обиделся за его спиной Вайг и засмеялся. Иста поцеловала и его…
— Может, когда-нибудь понадоблюсь, — Нит еще раз пожал руку Вайга.
— Будьте осторожны…
Найл смотрел вслед уходящим Исте и Ниту и думал о том, что совсем по-другому представлял себе это их прощание. Не то и не так они говорили и, казалось, забыли о чем-то самом важном… Хотя что это было за самое важное, Найл не знал.
Перед тем как скрыться за грудой развалин, бывшей, видимо, когда-то домом, Иста еще раз оглянулась и помахала рукой. Найл машинально ответил.
— Ну пошли, что ли? — Вайг положил свою тяжелую руку на плечо младшего брата.
— Пошли, — согласился Найл.
— Ничего-ничего, — было непонятно, что имел в виду Вайг — возможно, все вместе — но Найл на всякий случай кивнул.
Небо уже начинало приобретать какой-то серо-желтый оттенок, но тягаться по яркости с горящим небоскребом ему было пока, конечно, еще далеко. Резиденция находилась как раз за ним — в западной стороне, однако братья повернули на север. Этот крюк был им необходим: очень уж не хотелось снова оказываться снова оказываться в толпе привлеченных пожаром зевак.
Пробираться приходилось через все те же развалины, и Найл невольно опять помянул про себя «добрым» словом заботливых мужей, заседавших в Совете Свободных Людей.
К счастью, теперь светало буквально с каждой минутой, давая робкую надежду на то, что они с Вайгом доберутся до дома, не переломав себе рук или ног.
— Знаешь, может, сейчас и не время, но мне нужно с тобой поговорить, — неожиданно начал Вайг, когда удалось наконец выбраться на более или менее сносную дорогу.
— Какая разница — валяй сейчас, — отцепляя тунику от ржавого прута, согласился Найл.
— Если ты не против, я завтра-послезавтра собираюсь возвращаться домой. Так вот, — Вайг сделал паузу. — Я хочу забрать с собой мать и сестер.
Наверно, Вайг думал, что брат будет страшно удивлен, но Найл как раз и ожидал от него чего-то подобного. Конечно, не сейчас — он подумал об этом в тот момент, когда они все вместе сидели вчера у Сайрис.
— Понимаешь, мать, я вижу, так здесь и не привыкла. Девчонкам на природе будет интереснее. Ну что в городе: пыль, грязь, а там раздолье. И Дона, наконец перестанет скучать.
— Ну уж ей-то с двумя детьми, наверно, не до скуки. Хотя мать сможет ей помочь.
— Вот именно, — обрадовался Вайг. Видимо, он боялся, что Найл может не согласиться. — И еще. Ты извини, конечно, я не знаю, как ты к этому относишься, — Вайг опять ненадолго замолчал, подбирая слова. — У вас тут толком не встретишь ни одного нормального мужика, а мать еще достаточно молодая, — он испытующе посмотрел на брата. — Мы ведь с тобой уже не дети, правда?
— Это точно, — засмеялся Найл. — Да понял я, только она-то сама согласна? На меня не рассердится?
— Слушай, если она прощает тебе то, что вы, живя в одном доме, видитесь раз в неделю…
— Так уж и раз в неделю!
— Ну я немного преувеличил.
— Ничего себе немного…
Да, этот день начался совсем не так, как вчера или, скажем, позавчера. Сначала пожар ни свет ни заря поднял на ноги множество людей: только ленивый не прибежал еще затемно посмотреть на горящий дом. Затем после долгого и глубокого сна «протерли глаза» пауки и немедленно устремились туда же. Наверно, на то, что там происходило, стоило посмотреть, но Найл уже слишком устал. Они с Вайгом только хитро переглянулись, когда сразу несколько смертоносцев с бешеной скоростью пронеслись в вышине.
До резиденции Найл и Вайг дотащились, когда уже совсем рассвело. Поленившись от усталости идти через подвал, подошли прямо к парадному входу. Дежурная служительница, не моргнув глазом, распахнула дверь — Найл просто почувствовал, как она на самом деле поражена.
— Мой господин, — откуда ни возьмись кинулась к нему прямо внизу, у самой лестницы, встревоженная Нефтис: видимо, о пожаре уже знали все, и отсутствие правителя в столь драматический момент заставило служительницу изрядно понервничать.
Однако Найл так и не дал ей возможности спокойно насладиться созерцанием своей драгоценной персоны.
— Пришли ко мне советника Дравига. Немедленно!
Побледневшая Нефтис, кажется, лишилась дара речи. Воспитанная в городе пауков, она никак не могла до конца осознать, что человек, пусть даже он и является правителем города, и посланником Богини, смеет в таком тоне говорить о «хозяевах».
— Да, мой господин, — с большим трудом, но все же пролепетала служительница.
— Ты поняла меня? Немедленно, — повторил безжалостный Найл. — И передай, что я буду ждать его на крыше.
— Да, мой господин, я поняла: на крыше.
— Ну чего накинулся на бедную девочку, мог бы и пожалеть, разве не видишь, как она в тебя влюблена, — пристыдил Найла Вайг, когда они, оставив внизу чуть не плачущую Нефтис, поднялись вверх по лестнице.
— Да? — притворно удивился Найл. — А почему тогда ты сам ни пожалеешь бедную глупенькую девочку, которая из-за тебя каждый день меняет прически и наряды. А?
— У меня есть жена, — пожал плечами Вайг.
— То-то оно и было заметно, когда ты тут совсем недавно добивался, чтобы тебя поцеловали.
И оба засмеялись.
* * *
Расставшись с Вайгом, Найл, минуя спальню, отправился прямо на крышу. Конечно, он предпочел бы вместо этого завалиться в постель, но сначала надо было покончить с делами. Сейчас, когда у Найла наконец оказались развязанными руки, не собирался прощать Смертоносцу-Повелителю ни трагической гибели Юса, ни нарушения закона. Правитель города пауков и посланник Богини Нуады хорошо теперь знал, как заставить его выполнять.
Продолжавший гореть небоскреб, который отлично просматривался с крыши резиденции, немедленно, словно магнитом, притянул к себе взгляд. И Найл, тяжело облокотившись на парапет, машинально смотрел на подбиравшееся уже к самому верху пламя; на черный, затянувший горизонт, дым.
Сейчас, когда наконец можно было стоять и просто наблюдать за всем этим издали, измученному Найлу казалось невероятным, что он смог самостоятельно добраться до дома. Да и все произошедшее сегодня ночью очень мало напоминало реальность. Роскошная кабина лифта, причудливо оформленный холл, сверкающий огнями небоскреб на фоне черного неба — все это, чужое, далекое, но странно зовущее, будило неясные, призрачные воспоминания. Словно тени, проносились они, легкие и неуловимые, и было то ли чего-то жалко, то ли обидно.
Люди часто скучают по прошлому, воображая, что родились слишком поздно и что их место именно там — двести, триста, четыреста… лет назад. Давно минувшая жизнь представляется им овеянной романтикой, обычаи предков — исполненными особого смысла, а их одежда — более величественной…
Найл никогда не испытывал подобной ностальгии. Просто жившие много веков назад в этом городе умели строить.
Конечно, не все, из того, что сохранилось, нравилось Найлу — скорее, он поражался размаху. Те же, кто жил здесь сейчас, пока только разрушали. Неважно: вольно или невольно, но после них оставались лишь груды развалин да обгоревшие обломки…
Правда, помимо сожаления по поводу полной неспособности современников к созиданию была и еще одна причина, из-за которой Найл воспринимал сейчас жизнь исключительно в черном цвете. Он знал, что больше не увидит Исту. Нет, Найл в это не верил, не мог и не хотел в это верить — он просто знал. Знал с того самого момента, как ранним утром она и Нит скрылись из виду где-то среди развалин квартала рабов…
Если бы стоя под дверью класса, Найл мог себе представить, куда заведет его злополучная легенда о Галлате и Хебе, он бы… снова вошел в класс и сел бы на тот же самый стул…
Увлекшись воспоминаниями, Найл как-то совсем забыл о назначенной им аудиенции, поэтому когда через парапет ни с того ни с сего вдруг перемахнул паук-смертоносец, от неожиданности правитель слегка даже вздрогнул.
Следовало ожидать, что Дравиг, конечно, уж никак не сможет протиснуться в узкую дверцу, ведущую на крышу.
Приземлившись, смертоносец мгновенно вобрал в себя еще не успевшую застыть паутину. Проделал он все это с такой легкостью, что Найл невольно даже залюбовался; преклонный возраст советника сейчас словно бы не существовал — не то что когда приходилось подниматься по лестнице. Правда затем Дравиг был вынужден проделать нечто вовсе не предусмотренное природой: он присел в знак уважения перед правителем, да так низко, что, вообще, с трудом смог подняться.
«Боится…» — не без злорадства подумал Найл.
По-человечески он, конечно, жалел старика, однако достаточно было вспомнить о Юсе, как все сочувствие мгновенно улетучивалось. Это ведь Смертоносец-Повелитель и Дравиг фактически вынудили его покончить с жизнью, и это во многом из-за таких, как они — представителей старшего поколения, привыкшего к абсолютной власти, — так медленно происходят изменения в отношениях между пауками и людьми. — Смертоносец-Повелитель и ты. Вы нарушили закон, — веско произнес Найл.
Дравиг не шелохнулся.
— Вы удерживали в плену человека, которого должен был судить Совет Свободных Людей.
Обычно Найл, щадя самолюбие советника, не произносил название этого органа власти целиком, но сейчас сделал это специально, еще и нарочито подчеркнув слово «свободных».
— Вы нарушили также клятву. Чем навлекли на себя гнев Богини — Великой Дельты, — продолжал нагромождать Найл. И, решив наконец, что теперь уже достаточно, добавил: — Говори.
В тайне Найл опасался, как бы Дравиг не вздумал еще раз присесть — к счастью, у советника хватило здравого смысла для того, чтобы не проделывать столь рискованные для него упражнения.
— Великая Нуада и ее посланник могут в любой момент забрать наши жизни.
Это был явный перебор: Найл добивался совсем другого, хотя, скорее всего, Дравиг таким образом просто выражал свою преданность.
— Я не хочу ничьей смерти, — правитель повернулся в сторону догоравшего небоскреба; официальный тон, угрозы, ужимки…
«Какая гадость…»
— С теми, кто был там, все в порядке? — уже совсем по-другому, просто и естественно, спросил Найл.
— Да, мой повелитель.
— Их спас тот самый человек, которого они охраняли…
Несмотря на свою знаменитую сдержанность, на этот раз Дравиг не смог скрыть удивления. Или потрясения. Кажется, где-то глубоко-глубоко в сознании смертоносца даже промелькнул суеверный страх.
Предоставив советнику до конца прочувствовать всю значимость своих слов, Найл, как бы между прочим добавил:
— Спас, потому что такова была воля Богини. Теперь затаенный страх смертоносца уже вырвался на поверхность:
— Мой повелитель, мы охотились на этого… — нет, «оскорблять» Нита, называя его человеком, после всего того, что произошло, советник, видно, не решался. — Мы охотились на него, потому что думали, он собирается тебя убить, — словно оправдываясь, объяснял перепуганный Дравиг.
— И еще, потому что боялись, — безжалостно добавил Найл.
— Да, — неожиданно признался Дравиг.
Чего именно боялись, уточнять он не стал. Так же как и правитель, который, не желал идти напролом, открыто указывая на проблему, существующую между людьми и пауками. Такие вещи надо было делать очень осторожно и тонко, а пока Найл с облегчением подумал о том, что по крайней мере хотя бы Нит находился теперь в полной безопасности: смертоносцы не посмеют тронуть еще одного «посланника Богини».
— Вы должны были сразу передать пленного мне.
— Да, мой повелитель, — согласился Дравиг. — Ладно, — закрывая эту тему, «смилостивился» Найл — Теперь скажи мне, за что вы собирались судить Юса?
— Он бросил в твое окно камень… «Сам? Ловко — ничего не скажешь…»