Чиангар занял место рядом с предводителем отряда, но пока никто не спрашивал, кто он такой. Каждый знал, что наступит момент, и все станет ясно.

Пытливый взгляд Кийта прежде всего уткнулся в Джиро и Бакли. Эти веселые друзья, судя по всему, весьма бурно провели остаток ночи. Они имели весьма помятый вид и не могли скрыть своего утомления.

Тем не менее, при виде синяков на лице Кийта блудливые улыбки сползли с их лиц.

— Кто это тебя так разукрасил? — яростно воскликнул Джиро. — Прах меня побери, где это ты шатался ночью? Покажи мне этого урода, и я разорву его на части!

Чтобы не вдаваться в подробности, Кийт вкратце рассказал о ночном нападении.

— Мы же приглашали тебя, Хрипун! — запальчиво вскричал Бакли, еще не успевший отойти от событий бурной ночи. — Если бы ты пошел вместе с нами, ничего бы не произошло! О, сколько удовольствия ты получил бы! Если бы ты знал, какие красотки были в том шатре, где…

Белокожий дикарь был готов болтать сколько угодно. Но суровый взгляд Кийта заставил его умолкнуть.

— Да, да… извини… — пролепетал он увядающим голосом.

Бакли сразу осекся, — мало кто мог выдержать этот взор предводителя. В некоторых селениях, особенно там, где жили белокожие соплеменники этого сёрчера, многие жители даже боялись смотреть в глаза Кийту, и торговлю приходилось вести с помощью Джиро.

— Да, я попал в неприятную ситуацию, — признался Кийт. — Меня пытались убить и чуть не ограбили. Но зато в нашем отряде появился замечательный человек…

И он представил друзьям Чиангара, честно рассказав о его заслугах.

Джиро тут же обменялся с бородачом рукопожатием и остался полностью доволен. Оба здоровяка сжали ручищи с такой силой, что от напряжения вены начали вздуваться на лбу. Но никому не удалось превозмочь напарника, так что оба остались вполне довольны.

— Парень что надо, — успел с одобрением шепнуть гигант своему предводителю при первой же возможности.

Угощение в честь первой встречи отряда Кийт заказал сам, не забывая о вкусах каждого сёрчера.

— С сегодняшнего дня никто из нас не пьет ни хмельного меда, ни вина, — сразу предупредил он друзей. — Если кто-то не согласен с этим, пусть скажет. Мы будем искать новых членов отряда…

Но никто возражать не стал.

В центре длинного стола темнел пузатый бочонок свежего-ягодного сока, вокруг которого стояли глиняные блюда с самыми разнообразными закусками. Здесь была целая гора лесных орехов, фруктов, моллюсков, подводных грибов и плоская горячая кастрюля с только что сваренными гигантскими кальмарами.

По своему опыту, Кийт знал, что перед дальней экспедицией всегда нелишне побаловать себя вкусной едой. Потом длительное время приходится жить в походных условиях, и остается только вспоминать о дивном вкусе городской пищи.

Да и трудно было оторвать глаза от разнообразных яств, придавивших своей тяжестью грубый стол.

Янтарным цветом радовали взгляд жареные цыплята, только что спорхнувшие с вертела. На продолговатых прямоугольных блюдах между кольцами лука извивались морские соленые деликатесы, залитые кленовым сиропом.

Специально для Джиро лежала огромная нога кабана. Кусок был такой тяжести, что он едва его удерживал одной рукой.

Словом, Кийт прекрасно подготовил первую встречу своего отряда. Они обсуждали детали будущего похода, советовались, размышляли.

Время летело незаметно. Так же, как и незаметно исчезали и многочисленные закуски, еще недавно загромождавшие длинный стол.

— Когда же мы выходим? — спросил Рябой Рахт. — Клянусь Духом Проливного Дождя, ты еще ни разу не говорил нам об этом.

Все остальные сразу начали что-то обсуждать и выяснять друг у друга. Наступил момент приятной сытости, и каждому хотелось высказаться в первую очередь.

— Выходим мы скоро, — едва слышно сказал предводитель отряда.

Разговоры сёрчеров сразу прекратились. Хотя голос у Кийта был тихий, хриплый, и говорил он как бы с усилием, но стоило ему только открыть рот, как все вокруг сразу смолкли.

— Может быть, завтра… — в раздумье сказал он. — Может быть, через несколько дней. Дело в том, что мы с Джиро должны еще сделать одно дело. Без этого мы не можем выходить в экспедицию.

— Да, это очень важное дело! — важно подтвердил чернокожий гигант. — На самом высоком уровне!

* * *

Они снова направились в лес, к гигантской секвойе, по пути заглянув в маленькую пещеру, расположенную под сосной.

Кийт хотел убедиться, что в вещах, оставленных там, больше нет предметов с изображениями символа «крест и глаз».

Хотя там ничего не удалось найти, даже тщательно пересмотрев все походные тюки, Кийт получил большое удовлетворение от того, что провел некоторое время в своем тайнике.

Магический круг, сооруженный им только с целью защиты груза, неожиданно превратился для него в нечто большее. Это место стало особой зоной, важной энергетической точкой, где он, как оказалось, мог побыть наедине с самим собой и не ощущать воздействие извне.

Силы стремительно возвращались к нему, и он осознал, что именно здесь, около этой ничем не примечательной сосны, может по-настоящему сосредоточиться.

Здесь можно было полностью снимать свою защиту и не следить за сознанием, чтобы случайно не впустить внутрь себя враждебное воздействие.

* * *

На этот раз Джиро гораздо легче перенес путешествие в поднебесье.

Сёрчеры снова поднялись в плетеной корзине вдоль исполинского ствола секвойи, и чернокожий гигант уже не шевелил беззвучно губами, истово повторяя слова всех известных ему молитв. Его пальцы уже не сжимали серебряный крест и глаза не были крепко закрыты.

Порой он даже позволял себе бросать быстрый взгляд вниз, чтобы убедиться в собственной смелости. Правда, каждый раз после этого его черная физиономия на мгновение становилась каменной, застывшей, как маска. Но Джиро тут же приходил в себя и с усилием растягивал мясистые губы, изо всех сил изображая непринужденную улыбку.

С лица Кийта не сходило сосредоточенное выражение. Его мысли вращались только вокруг «Ока владыки», и ни о чем другом он думать не мог. Новые и новые вопросы обрушивались на него. Он никак не мог понять, почему этот диск, который он случайно захватил с собой, привлекал столько внимания в Ниане.

Слишком много было неясного… Иногда он ощущал, что от напряжения кровь начинает стучать в ушах.

Лишь воспоминания о Лиа-Лла порой отвлекали от напряженный раздумий. Мысли о ней заставляли его светлеть лицом.

Однако даже в тот момент, когда Лиа-Лла выбежала из своего шалаша и устремилась ему навстречу, Кийт не мог отогнать от себя мрачные предчувствия.

Когда девушка бросилась ему на шею, он крепко обнял ее. Но сразу перестроиться не смог, и взгляд по-прежнему оставался сосредоточенным, спокойным и суровым.

Это не укрылось от рыжеволосой. Она вспыхнула и спросила:

— Хрипун больше не любит Лиа-Лла?

Пальцы ее немного подрагивали от волнения, когда она взглянула ему в глаза.

— Что ты! — улыбнулся Кийт. — Почему ты так решила?

— Хрипун не рад видеть Лиа-Лла… — она обиженно надула губки. — Хрипун не улыбается, и Лиа-Лла это видит…

— Мне нужно поговорить с наставником, — объяснил Кийт, извиняясь. — Мы уходим в поход, а когда вернемся, я буду только улыбаться!

— Хрипун вместе друзьями уходит в поход? — встревоженно спросила она. — Это трудный поход? Люди-птицы помогут! Сестры готовы идти с тобой!

— Зачем? Это трудно, только мужчины могут выдержать…

— Кто же выручит Хрипуна, если будет опасно?

— Сёрчеры справятся сами… — ответил он.

Неожиданно ему стало не очень приятно от сознания того, что уже дважды девушки выручали бывалых путешественников. Первый раз они убили лемутов на поляне, а второй раз отогнали огромных волков, догнавших Кийта и Джиро поздним вечером на лесной тропе.

Но девушка не унималась. Она сердито сморщила нос и недоверчиво сказала:

— Сможет ли Хрипун обойтись без помощи?

— Теперь все будет по-другому! — решительно отозвался он. — Теперь мужчины будут помогать девушкам!

Лиа-Лла звонко рассмеялась и пренебрежительно бросила:

— Мужчины… Мужчины только могут сидеть в своих дуплах и ждать, когда сестры принесут им добычу.

— Ты забыла, что мы не люди-птицы? — одернул ее Кийт. — Мы другие! Мы приносим добычу нашим девушкам, а они ждут нас! Мы сильные!

— Да, Хрипун сильный! — восторженно блеснув глазами, прошептала девушка.

Лиа-Лла подняла руку, коснулась его лица и любовно прочертила пальцами на щеках две линии вдоль багровых шрамов, от уголков рта почти до ушей. В зеленых глазах девушки отражалось закатное солнце, и Кийт вздрогнул, разглядев в них свое удвоенное отражение.

В нескольких шагах весело щебетала Тийгра-Та, что-то пытавшаяся объяснить Джиро.

Оживленно пересвистывались девушки-птицы, столпившиеся на плоту. В этот раз они ловили большими сачками рыбу. Оказывается, в озере, расположенном в самом центре исполинской ветви, не только росли водоросли и кувшинки. Здесь в изобилии водились карпы, которых время от времени вылавливали, для того чтобы приготовить ужин.

Но Кийт слышал только голос Лиа-Лла. Она тихо шептала ласковые слова, и глаза ее переливчато блестели.

От нее пахло чем-то очень ароматным и свежим, словно смуглая кожа была натерта каким-то благовонием.

— Хрипун хочет посмотреть вместе с Лиа-Лла, как живет соколенок в шалаше? — жарко спросила она, лукаво сверкнув глазами. — Пока рыба не приготовилась, еще есть время… Хрипун и Лиа-Лла могут пойти в шалаш…

Он почувствовал, как начинает кружиться голова, и коснулся призывно полуоткрытых губ.

Лиа-Лла издала слабый сладостный стон, тягучий и ласковый. Кийт уже готов был подхватить ее на руки и отнести в хижину.

Но уже через секунду на лицо его вернулось сосредоточенное выражение. Он должен был прежде всего зайти в пещеру к священнику, а потом только думать о девушке.

— Прости меня, — сказал он. — Я люблю тебя, но сначала должен увидеть наставника!

Лиа-Лла отпрянула, и глаза ее гневно сверкнули.

Высвободившись из ее объятий, Кийт послал для поддержки воздушный поцелуй и направился к верхушке секвойи.

Решительно шагая по плотному, влажному ковру густой и упругой травы, уже покрытой вечерней росой, он слышал разъяренный шепот, раздававшийся за спиной.

Рассерженный голос Лиа-Лла провожал его до тех пор, пока он не исчез в темном проеме огромного дупла.

* * *

Кийт хотел возникнуть незаметно, чтобы священник не сразу увидел его, и старался ступать в лабиринте пещеры мягко и бесшумно. Но не успел он дойти в темноте до входа какого-то десятка шагов, как со стороны грота раздался отчетливый и чуть насмешливый голос:

— Ты боишься потревожить своего наставника? Почему крадешься во мраке? Я не сплю, а жду тебя.

При этом, конечно, слепой аббат по-прежнему продолжал неподвижно сидеть в кресле.

Можно было бы поклясться чем угодно, что старец не слышал, что происходит вокруг. Ни один мускул не дрогнул на лице, покрытом паутиной морщин, когда появился Кийт.

Они обменялись мысленными приветствиями. Кийт почувствовал, как наставник дотронулся до его сознания ментальными импульсами, словно осторожно провел по разуму невидимыми пальцами.

Аббат сразу заметил нечто неладное. Невозможно было ничего скрыть от него, тем более, что Хрипун даже и не подумал ставить телепатическую защиту.

— Что произошло с тобой в Ниане? Что случилось в этом гнусном городе, где на каждом шагу можно встретить адептов Нечистого? — спросил наставник. — Твой разум хранит следы потрясений. Ты чем-то озабочен, и мысли твои ввергнуты в пучину размышлений? Что случилось?

— Со мной произошло что-то невероятное! — нервно вскричал Хрипун.

Он не мог притворяться перед своим наставником. Ощутив себя молодым учеником, он порывисто опустился на массивную деревянную колоду, стоявшую рядом с креслом старца.

Священник, словно не замечая взволнованного состояния своего гостя, не торопил его с рассказом.

Кийту казалось, что на него смотрят проницательные глаза, хотя он знал, что под тяжелыми морщинистыми веками скрываются слепые зрачки. Сёрчер знал, что несмотря на кажущуюся бесстрастность, священник зорко подмечает каждую мельчайшую деталь.

Несмотря на то, что аббат не видел ничего, от него невозможно было ничего укрыть. Священник проник в его сознание и сумел уже что-то узнать, хотя Кийт еще ни словом не обмолвился о том, что произошло в Ниане.

Словно в подтверждение его догадки, седовласый старец спросил:

— Все, что произошло, связано с твоими находками? Это связано с тем, что ты нашел во время последнего похода?

Кийт сразу услышал, что даже тон наставника изменился. Голос перестал дребезжать по-старчески. В нем зазвучали тревожные нотки, и от этого речь сразу обрела внушительность и решимость.

Он и так был очень высокого мнения о ментальных возможностях учителя. Но все равно сейчас был невероятно удивлен.

— Как ты узнал?! — изумился сёрчер, у которого даже горло перехватило от неожиданности. — Я еще не промолвил ни слова…

— Значит, это действительно связано с твоей находкой, — утвердительно кивнул Лелио, как бы соглашаясь с самим собой. — Я подумал об этом сразу, как только ты показался на поляне, еще до того, как ты стал подниматься со своим другом на дерево.

Хрипун снова почувствовал, что мыслительный поток наставника внедрился в его сознание. Сёрчер замер от напряжения.

По собственному опыту, он знал, что в эти мгновения бесполезно что-либо делать. Нужно было только ждать и не мешать.

Аббат сосредоточенно размышлял. Наконец он отпустил сознание искателя, и Кийт расслабленно перевел дух.

На лице седовласого наставника появилось суровое, очень жесткое выражение. Глубокие складки морщин, прорезавшие лоб и щеки, как бы стали еще глубже, еще рельефнее.

Кийт понял, что все его собственные впечатления последнего времени, сознательно и подсознательно зафиксированные мозгом, перекочевали в сознание наставника. Почтенный Лелио сейчас мог видеть внутренним взором так, словно воспоминания Кийта были его собственными воспоминаниями.

…Странный разговор с торговцем Беддеем… Еще более странная беседа с черноволосым Таррейталом и таинственное исчезновение купца… Ночное нападение…

Все это аббат увидел мысленным взглядом. Он только глухо уточнил:

— Опиши мне свою находку!

— На ней изображен символ «крест и глаз».

— Так я и думал… — хмуро сказал священник.

С каждым мгновением он становился все мрачнее.

— Знающие люди называли этот предмет «Око владыки»… — начал Кийт свой рассказ.

Когда он подробно рассказал, как выглядел загадочный диск, оставшийся у торговца, священник прикоснулся пальцами к своему медальону и погрузился в долгое молчание.

Несколько минут он сидел, как изваяние. Чувствовалось, что его разум блуждает где-то далеко в поисках единственно верного ответа, и он исследует глубины своей необъятной памяти.

За несколько минут не проронил ни слова и сам Кийт. Он вопросительно и почтительно взирал в полумраке на своего наставника, боясь лишний раз пошевелиться.

Было понятно, что с помощью ментального рефлектора сейчас священник умножал концентрацию сознания. Его мысленный луч перебирал немыслимое количество информации, хранящейся в его необъятной памяти, отыскивая за предельно короткое время верный ответ.

* * *

— Это оружие! — твердо и определенно сказал священник. — Это страшное, беспощадное оружие!

Кийт ожидал услышать все, что угодно. Но все равно, слова наставника заставили его открыть рот от изумления. Он спокойно держал в руках диск, хранил его в сумке и не подозревал, что держит в руках нечто, связанное с войной и уничтожением человека. В это трудно было поверить, настолько безобидно выглядел этот предмет. Диск с кнопками и проводами нисколько не напоминал метатель, топор или клинок.

— Как же оно действует? — выпалил сёрчер. — Что это такое?

— Оружие проходило в секретных документах спецслужб под кодовым названием «Око владыки» и обладало невидимым действием! — покачал головой аббат. — Люди могли даже не подозревать, что оно приведено в действие. Но «Око владыки» способен был влиять на их мозги. Ученые, разрабатывавшие это проект, наделили свое детище чудовищной мощью!

— Что же это? Бомба? Снаряд? Ракета?..

— Как знать, возможно, это было средство для ведения войны, ничуть не менее страшное, чем ядерное оружие. Но то, что это было самое изощренное оружие, которое изобрели люди, это точно. До Смерти его называли психотропным оружием.

— Никогда не слышал ни о чем подобном, — признался Кийт. — В чем его суть?

— На первый взгляд, это всего-навсего установка, производящая ультракороткие волны. Но она влияла на сознание людей!

— Это телепатическое оружие?

— Можно сказать и так… Мы с тобой можем влиять на разум другого человека. Это не так просто, но вполне достижимо: покорить чужое сознание своей воле…

— Конечно, в этом нет ничего удивительного.

— Но с помощью «Ока владыки» можно всего за несколько минут превратить густо заселенные городские кварталы в стадо покорных, послушных рабов, готовых выполнять любые приказы! Можно покорить десятки, сотни тысяч людей, причем не затрачивая на это усилий! Представляешь себе? Ты сидишь где-нибудь в укромном месте, на последнем этаже самого высокого небоскреба, и заставляешь весь город выполнять твои желания!

Аббат покачал головой и горько заметил:

— Адептам Темного Братства и не снились те возможности, которые получал владелец «Ока владыки». Пользуясь такой игрушкой, ее обладатель мог, допустим, легко устроить любые массовые беспорядки в огромном городе. При желании, можно было вызвать массовый психоз у сотен тысяч горожан, у абсолютно здоровых людей! Никто не остался бы в своем уме, каждый ощущал бы дикий, неумолимо накатывавшийся волнами беспричинный страх или, наоборот, абсолютную апатию, равнодушие к собственной судьбе. Но разрабатывали этот прибор для того, чтобы покорить противника, подчинить его своей воле и заставить слепо выполнять приказания, исходящие от владельца оружия.

— Неужели нельзя противостоять такой установке?

— Практически невозможно, — ответил аббат и признался: — Думаю, даже мне пришлось бы нелегко, сражаясь с направленными лучами. От излучения «Ока владыки» защищали только специальные шлемы, блокирующие мозг. Эту амуницию изобрели вместе с прибором.

В памяти Кийта сразу всплыло воспоминание о том, что Беддей и Таррейтал, не сговариваясь, упоминали о каком-то зеркальном шаре и о шлемах. Следовательно, они были прекрасно осведомлены о той силе, которую представляет собой «Око владыки».

Между тем, священник продолжал:

— Изобретение «Ока владыки» пришлось на время, предшествовавшее обострению того непримиримого конфликта внутри человечества, который в конечном итоге привел к Смерти. При всей своей незаметности, психотропные аппараты, на самом деле, обладали такой невероятной разрушительной силой, какая только в самых страшных снах могла присниться людям прошлого. Не удивительно, что сразу после изобретения «Око владыки» было засекречено и не получило такого широкого распространения, как обыкновенные военные средства.

— Неужели это оружие никогда не применялось?

— Вполне возможно, что его использовали. Теперь трудно сказать что-нибудь определенное. Я знаю только, что правящая верхушка общества приложила все силы к тому, чтобы изолировать новое оружие от широкого применения. Лучшие умы сделали все, чтобы количество установок было ограничено, — никогда «Око владыки» не поступало на вооружение армии, и его нельзя было купить ни за какие деньги.

Кийт внимательно слушал наставника и продолжал размышлять, зачем «Око владыки» так понадобилось торговцам?

— Каждый экземпляр был на учете. Каждый имел свой неповторимый идентификационный номер и спутниковый «маячок», позволяющий силовым структурам, в случае необходимости, за несколько секунд точно определить, в какой точке планеты находится то или иное «Око владыки». В случае необходимости можно было не только запеленговать действующую психотропную установку… Если выяснялось, что кто-то решил воспользоваться ею без соответствующих санкций, спецслужбы в считанные секунды имели возможность заблокировать действие оружия, даже находясь на расстоянии в сотни, а то и тысячи километров от нее.

Священник сделал небольшую паузу и спросил:

— Как ты думаешь, кто был самым страшным врагом человечества во времена до Смерти? Пришельцы с других планет? Таинственные существа, появившиеся из подземных пещер?

— Скорее всего, главным врагом человека был… человек? — полуутвердительно, полувопросительно отозвался Кийт.

— Ты прав, мой мальчик, — кивнул аббат в знак согласия. — Только я поправлю тебя: самым страшным противником был терроризм! Человечеству угрожали не хорошо обученные, организованные армии неприятеля, а сумасшедшие одиночки, тайком организовывавшие свои гнусные преступления… Во времена до Смерти власти боялись больше всего на свете, что чудовищное оружие попадет в руки террористов! Несколько радикальных тайных организаций держали в страхе правительства всех стран, организуя изощренные диверсионные акты. К тому времени на Земле почти не осталось держав, не пострадавших от рук изощренных религиозных фанатиков. Почти девять десятых территории планеты в те годы находилось в состоянии внутренней войны. И это не было противоборством в прежнем понимании этого слова, когда две страны решали территориальные или имущественные конфликты с помощью своих армий. Террористы могли распоряжаться жизнью любого человека так, словно это были их рабы. Любого могли убить, покалечить или похитить.

— Как же власти боролись с такими негодяями?

— Ужас ситуации заключался в том, что основной враг оставался, по сути, невидимым для спецслужб. Практически невозможно было угадать направление следующего удара. Террористы угоняли и взрывали пассажирские самолеты! Захватывали и топили фешенебельные океанские лайнеры! Распространяли самые чудовищные инфекции среди населения, они заражали грибковыми спорами деловые центры самых богатых, развитых городов мира и отравляли питьевую воду в мегаполисах.

Священник спросил:

— Теперь скажи мне, как разрешали бы безумные террористы свои конфликты с властями, попади в их распоряжение хотя бы одна психотропная установка?

— Они подчинили бы себе все общество?

— В этом нет никакого сомнения! Скрытая мощь «Ока владыки», в сочетании с компактностью и простотой использования, делала такие аппараты самым невероятным порождением человеческого ума. Любой человек, дорвавшийся до такой игрушки, мог за короткое время свести с ума целый город. Никто не остался бы в здравом уме, ведь ультракороткие волны действуют на всех одинаково, — на полицию, на врачей-психиатров, на сотрудников спецслужб и на самых высоких государственных чиновников. Кто может властвовать в таком городе? Только владелец «Ока владыки»!

Кийт вспомнил пустые, беспощадные глаза Таррейтала. Безжизненный холод, исходивший от него, свидетельствовал о безжалостности и жестокости. Трудно было даже представить, какие желания овладели бы черноволосым в тот момент, когда он смог бы управлять психотропной установкой.

— Лучшие умы человечества отчетливо представляли себе, что может произойти, если кто-то из террористов завладеет хотя бы одним «Оком владыки». Мощный ультракороткий луч, нацеленный на военный объект с ядерным оружием, вполне был способен в одно мгновение привести к концу света.

— Может быть, именно это и случилось? — тихо спросил Кийт. — Как началась Смерть?

— Никто не может сказать это со всей определенностью. Известно только, что правящая верхушка приняла решение спрятать «Око владыки» в секретном подземном арсенале. Местоположение единственного хранилища являлось одной из самых строгих тайн. Долгие годы, прошедшие после Смерти, древний арсенал верно хранил свои тайны. Несколько десятков веков психотропное оружие пролежало в недрах земли, надежно укрытое несколькими уровнями защиты.

Пер Лелио вздохнул и мрачно сказал:

— Только такому талантливому искателю, как ты, удалось пробраться вглубь военной базы. В древности говорили в таких случаях, что ты выпустил джина из сосуда, в который он был заключен.

— Почему же сейчас люди охотятся за этой установкой? Торговец по имени Беддей и его компаньон, которого зовут Таррейтал, прекрасно знали, что это такое.

— Жажда власти! — гневно воскликнул старец. — Не думаю, что эти купцы заботятся только о себе. Скорее всего, они являются агентами Темного Братства и выполняют заказ слуг Нечистого, которые только и мечтают о власти над миром. Адепты Нечистого стремятся разрушить все законы нормального общества. На уме у них только злые цели, и если «Око владыки» попадет к ним в руки, преимущество будет на их стороне.

Тихо, но решительно священник сделал замечание Кийту:

— Очень плохо, что диск уже уплыл из твоих рук. Тем самым ты помог Темному Братству…

— Достопочтенный наставник, но я не представлял себе, для чего может служить этот прибор! — вскричал он.

— Конечно, ты прав. Но символ «крест и глаз» должен был тебя насторожить!

— Действительно, «крест и глаз» заставил меня задуматься, — повесил голову Кийт. — Но я не придал этому значения.

— К счастью, диск с проводами — это только часть установки. Это еще не «Око владыки»… Есть и другие составляющие, без которых твоя находка не имеет никакого значения.

— Зеркальный шар, жезл и шлемы… — повторил Кийт, вспоминая возбужденные речи Беддея и Таррейтала.

— Скорее всего, это и есть детали, за которыми охотятся люди, служащие Темному Братству.

— Никогда не прощу себе, что отдал этот диск!

— Теперь ты можешь искупить свою вину. Ты должен найти остальные части установки и уничтожить их. Только в этом случае мы будем знать, что никогда агенты Нечистого не смогут привести ее в действие! Иначе они будут искать древнюю базу. День и ночь, каждый час, каждую минуту они будут зондировать древние объекты, пока не наткнутся на недостающие детали.

Старец горько вздохнул и предупредил:

— Если «Око владыки» попадет в грязные руки Темных Мастеров, битва с Нечистым станет бессмысленной. Битвы просто не получится, и мы превратимся в послушных рабов, исполняющих каждую прихоть сил Зла.

Кийт поспешил успокоить своего наставника. Он сказал, вкладывая в свои слова всю энергию:

— Завтра мы уходим в поход. Я нашел верных, надежных парней, и никто не сможет нам помешать.

— Боюсь, что ты не представляешь трудностей, с которыми можешь столкнуться… — озабоченно сказал священник.

Немного помолчав, он признался:

— Когда ты отправишься туда, я сумею тебе помочь. Мой мальчик, ты можешь рассчитывать не только на самого себя. Теперь можешь уповать не только на свои возможности, но и на своего наставника!

— Благодарю тебя! — вежливо сказал Кийт. — Я счастлив услышать эти слова!

В глубине души он плохо представлял себе, как именно священник сможет помочь ему, находясь на значительном расстоянии от военной базы. И аббат сразу почувствовал легкое недоверие, проскользнувшее в интонации ученика.

— Понял ли ты меня? — спросил Лелио. — Уяснил, на какую помощь ты можешь рассчитывать? Сможешь ли ты найти верный путь к дополнительному источнику энергии?

— Мне кажется, что понял…

— Для этого ты должен полностью освободить сознание передо мной. Ты должен сейчас снять защиту! Это необходимо для того, чтобы мой канал телепатической связи смог беспрепятственно проникнуть в твое сознание.

Почтенный старец замер. Сёрчер почувствовал, что наступил решающий момент. Он оказался перед необходимостью выбора. Если бы сейчас он дрогнул и снова, как при первой встрече, закрыл некоторые секторы рассудка, то лишился бы поддержки.

Решение уже пришло. Он был полностью уверен в своем учителе и готов предоставить ему свое сознание.

Уверенность настолько переполняла каждую клеточку мозга, что Кийт не стал, как в предыдущий раз, концентрировать сознание. Он чувствовал себя свободным, абсолютно свободным от страха и сомнений.

Священник сразу почувствовал это и дрогнувшим голосом произнес:

— Ты прав, Хрипун. Наконец мы встретились для того, чтобы долго не расставаться. Теперь ты сможешь пользоваться не только моей силой, но и подключаться к ментальному полю секвойи.

Аббат откинулся на спинку кресла, развернул свой медальон активной стороной и торжественно прошептал:

— Смотри, мой мальчик!

Произошло нечто невероятное, заставившее Кийта вздрогнуть. Прошло всего несколько секунд, и его глазам открылось потрясающее зрелище…

Священник с помощью своего ментального рефлектора смог соединить вместе не только разнонаправленные потоки своего тела, как это мог делать и Кийт. Аббат подключил к этому мощному течению еще и всю невероятную энергию секвойи!

Недаром старец говорил, что это колоссальное растение наделено своеобразным сознанием. Полутемная пещера, освещаемая до этого только тусклыми ароматическими свечами, начала постепенно наполняться загадочным светом!

Десятки фосфоресцирующих точек сначала безмолвно вспыхнули на черных сводах. Потом мельчайшие пятна стали соединяться между собой, они сливались и превращались в прихотливо изогнутые мерцающие нити.

Все новые и новые извилистые линии загорались над головой Кийта. Они возникали на внутренней поверхности дупла, пересекались и протягивались бесчисленными сверкающими зигзагами.

Но это было только начало. Фосфоресцирующие линии лишь пронизывали полумрак и гасли. Эти огоньки напоминали многочисленных жучков-светляков, но скоро стало светло, как солнечным днем.

Достопочтенный наставник смог соединить вместе все линии. И центром, где пересекались светящиеся контуры, стал он сам!

Ошеломленный взгляд Кийта был направлен только на священника. Аббат смог сконцентрировать в одной точке энергию исполинского дерева, и этой точкой было его собственное тело!

Казалось, что его лицо, руки и плечи стали источником ослепительных лучей, заполнивших внутреннее пространство огромного дупла. Ровные потоки теплого голубоватого света исходили от него, переливались и расходились веером, озаряя неровные складчатые своды.

Чистая природная энергия проходила через фигуру священника, и в эти мгновения он словно стремительно помолодел на несколько десятков лет. Лицо его подобралось, морщины на лице разгладились, и под ними открылась абсолютно гладкая, свежая кожа. Глаза засверкали юношеским блеском. Плечи расправились, и исчезла старческая сутулость.

Контуры его тела стали светиться, исторгая зигзагообразные вспышки устремляющихся ввысь лучей. Волны тонких переливающихся нитей выплескивались наружу и расширялись над его головой наподобие чистейшего, постоянно разрастающегося кристалла.

В голове Кийта пронеслись бешеные ослепительные вихри, озаряя все закоулки его сознания. Слух наполнился удивительными звуками, напоминающими нежный звон стеклянных колокольчиков.

Каждой клеточкой тела он впитывал энергию, исходящую от секвойи.

Поднятые ладонями вверх руки аббата светились, источая голубоватые лучи. Пальцы словно были сделаны из раскаленного добела металла, и ровное свечение, исходящее острыми лучами из них, наполняло все помещение, затопляя самые укромные места.

Кийт затаил дыхание.

Казалось, что он не может шевельнуться, не способен вздохнуть, набрать воздуха в легкие. В этот момент он почувствовал, что образовалась прочная ментальная арка, соединяющая сознание священника с его собственным сознанием.

Как только он осознал это, то сразу понял, что теперь сумеет противостоять любым, самым грозным силам, которые могут встретиться ему на пути…

* * *

Лиа-Лла плакала в своем шалаше так громко, что ее голос был слышен рядом с озером. Сердце Кийта невольно сжалось. Но опытный путешественник, умевший найти выход из самых трудных ситуаций, не знал, как можно помочь в таких случаях? Тийгра-Та, стоявшая рядом, укоризненно посмотрела на него.

Не заходя в шалаш, Кийт попытался воздействовать на девушку нежными волнами, которыми он ласкал ее чувства, находясь на расстоянии десятка шагов.

Прошло минут двадцать. Рыдания вроде бы утихли, но потом послышались снова. Тогда Кийт не выдержал и зашел в шалаш.

Ему всегда было так трудно утешать плачущих девушек! Легче перетаскать гору камней, чем выдавливать из себя какие-то слова в тот момент, когда они захлебываются от слез. Но в этот раз все получилось неожиданно легко.

Лиа-Лла забилась в угол хижины, свернувшись комком и с головой накрывшись покрывалом. Спина ее сотрясалась от рыданий, и она даже не замечала, что Кийт появился в шалаше.

— Ты меня слышишь? — тихо спросил он от порога.

Но ответа не было. Он подошел ближе и присел на корточки рядом с лежанкой. Прошло несколько минут, прежде чем она затихла и подняла голову.

— Хрипун уже не любит Лиа-Лла… — простонала она.

— Нет, это неправда, — ласково просипел он. — Хрипун любит Лиа-Лла.

Взгляды их встретились и в этот момент запищал в своем гнезде соколенок.

…Кийту трудно было потом сказать, кто сделал первый шаг, но проснулись они уже утром, лежа вместе под одним покрывалом. Он проснулся на рассвете, от того что ее голова лежала у него на плече. Плечо и рука уже совершенно затекли. Но Лиа-Лла спала, приоткрыв ротик, и Кийт терпел боль, потому что боялся пошевелиться.

Он держал девушку в объятиях. Рука и плечо ныли, их словно кололи тысячи иголок, но он не обращал на это внимания и терпел, закрыв глаза.

Куда больше страданий ему принес кошмар, приснившийся ночью. Страшный сон, в котором рядом с ним была Лиа-Лла, гораздо сильнее беспокоил его, чем затекшая рука.

Во сне рыжеволосая девушка крепко держалась за его руку, и они в вечерних сумерках бежали через огромное поле, на котором недавно закончилась страшная битва.

На горизонте виднелись столбы черного жирного дыма от бескрайних пожарищ. Самое ужасное заключалось в том, что все поле было завалено телами павших бойцов, продолжавших судорожно сжимать скрюченными пальцами окровавленное оружие.

Поле было усеяно трупами. Кийт бежал вместе с Лиа-Лла, и они вынуждены были прыгать из стороны в сторону, стараясь не наступить на погибших. Не всегда это удавалось. Каблуки его сапог то и дело врезались в безжизненные руки и ноги, порой он даже слышал омерзительный хруст костей.

Он никак не мог отделаться от этого мрачного воспоминания. Один из мертвых воинов лежал на спине, и Кийт случайно наступил всей подошвой на его суровое, угрюмое лицо, обращенное к серому небу.

Кийт и Лиа-Лла очень спешили. На поле битвы надвигался плотный мрак, и им нужно было успеть покинуть это место, прежде чем абсолютная тьма поглотит все вокруг.

Неожиданно на пути вырос тот погибший воин, которому Кийт только что наступил на лицо. Мертвец поднялся каким-то невероятным способом, — грудью вверх, без помощи рук, словно кто-то вытащил его, потянув за невидимый канат, пролетел несколько метров и вырос прямо у них на дороге.

Кийт попытался обогнуть его и потащил за собой Лиа-Лла, но отвязаться от ожившего мертвеца было невозможно. На его бесстрастном лице отчетливо виднелся отпечаток сапога, и он не давал пройти, постоянно преграждая путь.

Воздух становился все темнее, все горячее и удушливее. Тьма стремительно наступала на них, и тогда они были вынуждены повернуть обратно.

Вдруг их бег превратился в падение. Они рухнули в какую-то расщелину и все падали, падали, падали. Никак не могли достичь твердой поверхности… и Кийта во сне пронзила отчаянная мысль о том, что теперь это будет продолжаться вечно. Темнота стала обжигать, как пламя в печи, и их тела начали гореть.

Последнее, что он запомнил — прикосновение руки Лиа-Лла, на его глазах превратившейся в пепел…

Вспоминать сон было неприятно. Всеми силами Кийт старался отогнать его от себя, чтобы стереть ужас из памяти, но он возвращался и навязчиво вставал перед глазами.

* * *

Сёрчеры провели на секвойе все утро. Тронулись в путь они только после обеда, с тем, чтобы достичь Нианы вечером, а уже на следующий день отправиться в путь.

Впереди показалась сосна, стоявшая немного в стороне от остальных деревьев. Кийт подумал, что сейчас попадет внутрь своего магического круга, и это заставит исчезнуть из памяти тяжкое ощущение, не покидавшее его с утра после приснившегося кошмара.

— Оставайся здесь, — приказал он. — Я пока заберусь в наш тайник.

— Клянусь бородами апостолов, ты мог бы этого и не говорить, — буркнул Джиро. — Трудно забыть тот день, когда я топтался вокруг твоей норы и все никак не мог туда проникнуть!

Гигант даже рассмеялся, вспомнив, как он безуспешно пытался пробиться к сосне. Незаметно он протоптал подошвами сапог на песке идеально правильный круг, кольцом охватывающий тайник, но больше ничего сделать не смог.

Углубившись в заросли, Кийт прошел сквозь ментальную защиту и попытался вновь ощутить то великолепное, пьянящее чувство одиночества, которым этот магический участок леса одаривал его раньше.

Но на этот раз ничего не вышло!

Неторопливо он пошел по песку, наслаждаясь полной тишиной. Внезапно насторожился и замер, как вкопанный.

Ему показалось, что неподалеку раздался какой-то странный звук, совсем непохожий на шум ветра, шелест листвы или скрип песка под ногами. Звук повторился, и Кийт различил сдавленный женский крик. Или мучительный стон? На этот раз в крике отчетливо слышалось отчаяние.

Он явственно осознал, что эти звуки раздаются только в его сознании. Внутренний слух тревожно реагировал на некое очень сильное ментальное поле, и эти сигналы превращались в сознании в женские истошные крики.

Кто-то тут побывал! Это произошло совсем недавно, может быть, всего несколько часов назад…

Уже в первые дни пребывания в школе аббатства, будучи неопытным юнцом, готовящимся стать священником, Кийт умел улавливать, даже спустя некоторое время, самые слабые ментальные следы, остающиеся в пространстве.

Сейчас он чувствовал, что кто-то не так давно вторгался на его территорию. Не прошел мимо, не наткнулся на этот кусок земли, — это было бы абсолютно невозможно.

Нет, это было сделано целенаправленно. Нужно было обладать огромной телепатической силой, чтобы взломать замок, невидимое кольцо защиты. Тем не менее, это произошло, и незнакомец вторгся сюда.

Кийт бросился к тайнику, расположенному под корнями сосны. На первый взгляд, все сохранялось в таком же порядке, в каком он оставил вещи в прошлый раз.

Тем не менее, искатель был уверен, что дорожные мешки кто-то открывал.

Из головы все никак не выходили женские крики, почудившиеся в тот момент, когда он зашел за барьер ментальной защиты.

Неожиданно Кийт вспомнил странное чувство, которое овладело им днем, когда он посылал мысленные сообщения Лиа-Лла.

Сначала девушка спустилась с ним в корзине к корням секвойи, и там они нежно попрощались, причем Лиа-Лла даже не пыталась скрыть слезы… Потом сёрчеры углубились в лес, и все это время Кийт ни на мгновение не закрывал канал телепатической связи, связывавший его с возлюбленной, чтобы таким образом как можно дольше оставаться с ней в контакте.

Расставание было неимоверно мучительным для них обоих, а так сохранялась какая-то призрачная иллюзия близости, от которой им было нелегко отказаться…

Теперь у него вдруг возникло ощущение, что все это время за ними кто-то следил. Кто-то наблюдал из гущи леса, как они прощались у основания секвойи, а потом этот незнакомец подсоединился к его ментальному лучу и перехватывал все мысленные сообщения.

С досадой Кийт понял, что допустил непоправимую, непростительную ошибку. И это могло стать для него роковым шагом.

Он не знал, кто именно незаметно подключился к его телепатическому каналу и следил за направлением пульсирующего импульса, связывавшего его сознание и разум Лиа-Лла. Кийту оставалось лишь надеяться, что пока он отправится в поход, девушка будет под мощной ментальной защитой Пера Лелио, и с ней ничего не случится.

Глава 8

Ловушка

Тем вечером Лиа-Лла долго не могла заснуть. Сначала она вспоминала прощание с Хрипуном, а потом все время повторяла про себя длительную мысленную беседу с ним. Сознание ее было настолько разгорячено, что трудно было его успокоить.

Как обычно, после ужина пришлось поболтать с сестрами. Потом она зашла в пещеру, чтобы традиционно пожелать доброй ночи священнику. Только после этого девушка заняла свое место в островерхом шалаше, стоящим рядом с хижиной Тийгра-Та.

Все было, как всегда. Но в эту ночь она не смогла быстро соскользнуть в мир сновидений.

Сначала она лежала, беседуя с соколенком, удобно устроившимся в пушистом гнезде над ее головой. Но время было позднее, вскоре малыш устал и заснул, а Лиа-Лла никак не могла последовать его примеру.

Даже во время обычной легкомысленной болтовни, которую она вела с сестрами, у нее все время было как-то тяжело на душе. Все девушки, все люди-птицы быстро успокоились, удобно устроившись на своих лежанках, а Лиа-Лла никак не могла освободить свое сознание от груза переживаний.

Она долго лежала в полной темноте, глубоко погрузившись в свои мысли.

Стоило ей только прикрыть веки, как перед внутренним взором сразу возникал Хрипун. Хотя рыжеволосая знала, что искатель отправился в далекий поход, сердцем она каждое мгновение была рядом с ним и ничего не могла с собой поделать.

Шелестела тонкая трава, растущая рядом с ее шалашом на берегу прозрачного озера. Но рыжеволосой Лиа-Лла казалось, что едва слышный ветерок приносит звук его мужественного хриплого голоса.

Рядом раздавался неясный шорох, где-то совсем близко от ее лежанки. Ей постоянно чудилось, что сквозь плотную пелену дремоты, уже заволакивающую слух, она отчетливо различает шум его осторожных шагов.

В какой-то момент она так ясно услышала шум этих шагов, что даже вскинулась на лежанке, но тут же разочарованно застонала. Этого не могло произойти…

Потом звук шагов снова почудился ей. Сквозь сон она внезапно подумала, что Хрипун отказался от похода и решил вернуться. От этой мысли ее бросило в радостный жар, и сон совсем ускользнул от нее!

Так она долго мучилась, а потом все-таки заставила себя заснуть.

Но на рассвете, когда солнце еще только начинало золотить своими лучами верхушки деревьев, она окончательно проснулась. На этот раз все было по-другому!

С ней происходило что-то непонятное…

Пульсирующий жар прилил к щекам, и девушка не могла найти себе места, беспокойно ворочаясь с боку на бок. Как бы Лиа-Лла ни легла, все ей было неудобно. Наконец она свернулась клубком, так что лоб почти упирался в подогнутые колени, и постаралась поймать ускользающий сон.

Лежащие в соседних шалашах сестры мирно спали, а Лиа-Лла никак не могла избавиться от сладостных воспоминаний о Хрипуне. Он являлся к ней в воображении снова и снова, каждый раз его ласки становились все более откровенным. Если сначала искатель только нежно разговаривал с ней, то с каждым разом он проявлял все больше настойчивости.

Лиа-Лла ничего не могла с собой поделать. Девушке казалось, что он уже ласкает кончиками пальцев ее щеки, губы, шею, что руки его спускаются все ниже, на ее высокую грудь, и Лиа-Лла даже вздрогнула во сне…

Ладони Хрипуна нежили ее тело в теплых объятиях. Хриплый низкий голос так волнующе звучал в ушах, что Лиа-Лла внезапно ощутила мучительное блаженство.

Ее гибкое тело изогнулось. В этот момент с пересохших губ сорвался страстный, тягучий стон.