Уроборос приподнялся на десятке-другом задних лапок, а десятком-другим передних поднял булатный посох и воткнул его в сырой мох рядом с кочкой, на которой сидели путешественники.
Хрустальный шарик сверкнул, поймав солнечный луч, и над ним на мгновение повисла крошечная радуга.
Иир\'ова и эливенер молчали, глядя на уроженца Карпат. А тот медленно поглаживал посох пушистыми лапками, словно холодный булатный посох был живым существом, нуждавшимся в ласке. Эливенер надеялся всей душой, что уроборосу удастся справиться с загадкой хрустальной крошки…
Но немного погодя Дзз вздохнул, прикрыл глаза и передал:
— Нет… не понимаю. Что-то вертится, вроде бы совсем близко — а поймать не удается. Что-то… ну да, мне кажется — связанное со зрением… Нет, не понимаю, — огорченно повторил он и отошел от посоха.
— А как именно он связан со зрением? — негромко спросил эливенер. — Ты не можешь сказать точнее? это просто способность видеть дальше и больше, или это что-то другое?
— Не знаю, — еще раз повторил малыш Дзз. — Не понимаю. Но мне кажется, это другое… ну, что-то вроде предвидения, или даже ясновидения. Но это лишь мои ощущения.
К сожалению, в этот момент размышлениям троих друзей помешали три птенца, основательно проголодавшиеся в ходе усиленных тренировок. Они с хриплыми воплями прискакали к кочке, на которой расположились друзья, и начали нападать на кошку и эливенера, требуя еды. Уроборос, ни разу их не кормивший, интереса у птенцов не вызвал.
— Мама! Кушать! Мама! Кушать! — мысленно орали ящеры, сопровождая мысль громогласным карканьем, и при этом норовили покрепче хлопнуть кого-нибудь крылом. — Мяса! Мяса!
— Ну, обжоры, — проворчал брат Лэльдо, вставая и направляясь к лежавшим поодаль кускам мяса броненосца. — Да не дерись ты, балда! — прикрикну он на Мими, увязавшуюся за ним следом и колотившую эливенера клювом по ногам. — Сейчас нарежу, потерпи!
Вообще-то, подумал при этом эливенер, пора бы малышам и самим уже научиться добывать себе пропитание. Не такие уж маленькие… вымахали будь здоров, а все попрошайничают…
Но деваться было некуда. Птенцы орали, требуя еды, и все равно не отстали бы, как ни объясняй им, что надо самим ловить лягушек.
* * *
Трое друзей решили, что эту ночь они проведут на прежнем месте, а с утра пораньше попытаются пересечь полосу нестабильности ментального пространства.
Беспокоиться за птенцов уже не приходилось — они не отстанут по дороге. Если и не сумеют пролететь разом все необходимые шесть-семь километров, то уж по крайней мере будут передвигаться короткими перелетами, на это их умения хватит. Тем более, что птервусы теперь вполне понимали обращенную к ним мысленную речь, и им можно было без труда объяснить, что надо поторопиться. Конечно, большими интеллектуалами ящеров назвать было вряд ли было возможно, но ведь никто и не намеревался заставлять их решать тактические или стратегические задачи.
Настал вечер, на удивление тихий и спокойный. Птенцы, в очередной раз основательно подзаправившись, быстро заснули, а трое людей долго сидели молча, слушая кваканье лягушек, сквозь которое время от времени доносились пронзительные вскрики какой-то ночной птицы, вылетевшей на охоту. Все трое думали об одном: удастся ли им наконец свернуть с пути, ведущего на север и только на север?
Удастся ли пересечь неизвестное множество полос земли с нестабильным ментальным пространством, полос, на которых невозможен был мысленный разговор, на которых нельзя было уловить приближение опасного хищника…
Ведь если им и дальше придется двигаться только на север, они в конце концов зайдут так далеко, что могут очутиться во владениях неведомых Других людей, — тех самых Других, о которых на юге ходило столько странных слухов…
А двоим путешественникам так хотелось повернуть наконец на юго-восток и направиться в сторону Великих гор, где скрыт был космический корабль пришельцев, а уроборосу так хотелось вернуться домой, в родные Карпаты… но путешествие поневоле затягивалось.
Но вот уже окончательно стемнело, и бледные северные звездочки, усыпавшие иссиня-черный небосклон, принялись таращиться на людей, затерявшихся в бескрайнем болоте.
А потом с севера задул легкий ночной ветерок, и принес с собой запахи дальнего леса, и сухих трав, и слабый ягодный дух… и брату Лэльдо почему-то стало невыносимо грустно. Он был далеко от дома, от друзей и наставников, в чужой земле, и что ждало его впереди — кто ведает?
* * *
К утру небо снова затянули тучи, заморосил мелкий противный дождь, конца которому не предвиделось. Лэса предложила было разогнать все это безобразие и наладить приличную погоду, но брат Лэльдо и уроборос хором заявили, что незачем сейчас тратить время и силы на глупости. Не сахарные, не размокнут.
Зная склонность птервусов засыпать после солидной кормежки, деткам не позволили переедать, как они ни возмущались и не требовали еще мяса.
Хищным деткам несколько раз повторили, что сейчас нужно будет очень быстро пробежать несколько километров, и отставать нельзя, это очень опасно, потому что никто не знает, кто живет на том участке, который им предстоит пересечь. И еще деткам сказали, что во время бега их никто не сможет услышать, то есть никто не сможет услышать их мысленные призывы, так что в случае каких-либо неожиданностей нужно просто громко кричать голосом, и все.
Детки вроде бы все поняли. Только Сиси спросила:
— А наша башенка? Она побежит с нами?
— Нет, детка, — ответила ей иир\'ова. — Дзз построит вам новую, если понадобится.
— Хорошая башенка, — со вздохом передала Сиси, но этим дело и кончилось.
Уложив небольшой запас еды в заплечные мешки, брат Лэльдо и степная охотница надели их на спины, подтянули лямки, чтобы мешки не помешали им бежать, и зашагали на восток, постоянно обмениваясь короткими фразами, чтобы не упустить момент, когда пространство изменится.
Но прежде начало неуловимо меняться болото. Первым заметил это юный уроборос, поскольку именно он, обладая очень короткими ножками, находился ближе всех к поверхности земли.
— Здесь совсем другие мхи, — сообщил он. — Пахнут странно, на дурман похоже. Как бы нам не нанюхаться!..
Иир\'ова тут же нагнулась и присмотрелась к мху. Потом присела на корточки, провела рукой по зеленому влажному бархату — и тут же передала:
— Нет, это не опасно. Но мох действительно другой.
— И травы другие, — заметил уроборос, убежавший уже метров на двадцать вперед.
— Да, ты прав, — согласилась степная колдунья. — Но нам это ничем не грозит. И все же это здорово, что ты замечаешь каждую мелочь.
— Давайте-ка поспешим, — предложил молодой эливенер. — Даже если опасности нет, мне все это не слишком нравится.
— А я тебя слышу! — встрял в разговор Додо. — А говорили — не слышно будет!
— Еще немножко — и перестанете слышать, — пообещал ему брат Лэльдо. — И уж тогда не отставайте!
— Не будем отставать, не будем! — загомонили птенцы.
Отряд быстрым шагом прошел еще метров триста, не обращая внимания на то, что под ногами все сильнее хлюпало, а дождь усилился, превратившись уже почти в настоящий ливень.
Конечно, Лэса могла бы воспользоваться одним из амулетов, подаренных ей огородницей Бенет в поселке кузнецов — фигуркой толстенького сурта под зонтиком; под этим магическим зонтом все они могли бы укрыться от небесной напасти. Но брат Лэльдо был категорически против того, чтобы отвлекаться на ерунду.
Он даже не позволил иир\'ове уходить вперед, на разведку, решив, что в этом нет никакого смысла. Ведь если мысленная связь прервется, Лэса все равно не сможет сообщить друзьям об этом, а они даже не будут знать, где она находится, и случись что — не смогут прийти ей на помощь. Степную охотницу это, само собой, ужасно сердило.
— Ну что за ненужная осторожность? — возмущалась она. — Ты посмотри вокруг, здесь даже приличного куста на сто километров в окружности не найти! Меня же будет просто глазами видно, куда бы я ни ушла! Сколько можно тащиться черепашьим шагом?!
— Лэса, не валяй дурака, — ничуть не меньше кошки сердился эливенер. Он полностью перешел на мысленную речь, ради контроля ситуации, — и это тоже вызвало у иир\'овы бурю эмоций. Она считала, что брат Лэльдо впал то ли в панику, то ли в маразм.
— Ай, ну тебя! Дзз, ты как считаешь, могу я сбегать размяться?
— Я бы на твоем месте держался поближе к остальным, — серьезно ответил юный уроборос.
— Черт побери! — мысленно завопила степная охотница. — Ты, мальчишка, рассуждаешь как старый…
И тут ее мысленный голос пропал.
Пропал в одно мгновение, как будто Лэса вдруг очутилась под неким колпаком…
Сама кошка, похоже, этого не заметила, потому что по выражению ее сверкавших гневом зеленых глаз нетрудно было догадаться — иир\'ова продолжает обвинительную речь.
Брат Лэльдо громко крикнул:
— Бегом вперед! Держаться всем вместе!
Лэса разинула рот, задохнувшись от изумления, но в следующую секунду она уже мчалась рядом со всеми на восток. Темп задавал брат Лэльдо. Уроборос, несмотря на то, что его многочисленные лапки были очень коротки, мог развивать совсем неплохую скорость, и от двоих путешественников не отставал. Птенцы, отчаянно вопя и каркая, неслись впол-лета позади, шумно работая уже основательно окрепшими крыльями.
Но не успели они одолеть и трех километров, как с севера внезапно налетел бешеный порыв холодного ветра, едва не сбивший с ног брата Лэльдо и кошку. Птенцы, обиженно взвыв, повалились в сырую траву. Людям пришлось остановиться, чтобы успокоить хищных деток и помочь им снова взлететь… но за первым порывом последовал второй, третий…
— Смерч! — вдруг закричал брат Лэльдо. — Смерч с севера! Ложись! Прижаться к земле! Крепче!
Все мгновенно последовали приказу, даже не оглянувшись на дальний лес, от которого вдруг оторвался черный вращающийся столб, уходящий в низкое, затянутое мрачными тучами небо. Ветер усилился, его пронзительный вой резал уши, упругие струи воздуха колотили по спинам вжавшихся в мокрую траву болота людей и птервусов…
А потом их подхватил черный смерч и, подняв высоко над землей, помчал куда-то… Они ослепли и оглохли от яростного грома и свиста, они не понимали, куда их несет, где все остальные… и каждый отчаянно боролся лишь за собственную жизнь, жадно хватая густой грохочущий воздух открытым ртом… а тяжелые массы стремительно несущегося неведомо куда воздуха сжимали их, грозя раздавить грудные клетки, и в безумном водовороте исчезло представление о верхе и низе, западе и востоке…
И сознание постепенно уходило, отступая перед пыткой…
* * *
Первым очнулся молодой эливенер. Сначала он почувствовал боль. Боль заставила его осознать, что он еще жив. Но радости это открытие не принесло. Слишком истерзаны были его легкие отсутствием воздуха, слишком избито было все его тело, до последней клеточки пронизанное теперь ноющей, рвущей, жгущей болью…
Но в следующую минуту брат Лэльдо уже полностью вернул себе способность критически воспринимать реальность. Он понял, что лежит на спине, на чем-то достаточно мягком, хотя и неровном, а вокруг царит спокойная тишина. И, расслабившись и не открывая глаз, начал методически исследовать состояние собственного организма. Он отлично умел это делать, это было частью многочисленных знаний, переданных ему старыми наставниками, способными вылечить практически любую болезнь любого живого существа на планете.
К немалому удивлению эливенера оказалось, что ни одна из его костей не сломана. Болели только мышцы, растянутые в сумасшедшем водовороте, да многочисленные ушибы… даже мало-мальски серьезной царапины не нашлось на всем его теле.
Брат Лэльдо осторожно разлепил воспалившиеся веки и посмотрел прямо перед собой.
И ничего не увидел.
Сначала он испугался, решив, что ослеп, — но уже в следующую секунду понял, что это просто ночная тьма охватила его со всех сторон, густая и плотная, но спокойная, душистая, насыщенная теплом и шелестом листвы.
Эливенер попытался сосредоточиться, в надежде уловить волны мысли или инстинкты каких-нибудь живых существ, — но он был еще настолько слаб, что ум отказывался работать в полную силу. Тогда брат Лэльдо снова закрыл глаза и полностью расслабил все до единого мускулы, заставляя внутренние энергии тела ускорить кровообращение, и несколько раз глубоко вздохнул, насыщая кровь кислородом. Боль ослабла, но, конечно, не отпустила его полностью. До этого было еще далеко.
Но теперь он хотя бы мог собраться с силами для того, чтобы позвать друзей.
— Лэса! Малыш Дзз! — Эливенер чувствовал, что его зов слишком слаб, что его может услышать лишь тот, кто находится неподалеку, не дальше, чем в километре от него… но кто знает, вдруг остальные рядом?
Однако никто не откликнулся.
Брат Лэльдо немного подумал. Нет, решил он, молчание совсем не означает, что смерч разбросал их на огромной площади. Смерч — компактное явление… хотя, конечно, вихри в нем совершают вращательное движение, и тот, кто летит по касательной к спирали потоков, может залететь черт знает куда… но ведь его друзья могли еще и просто-напросто не очнуться! Нужно немного подождать. А пока заняться приведением себя в порядок.
Молодой эливенер с трудом подтянул ноги к животу, перевернулся на бок, встал на четвереньки. Голова отчаянно закружилась от такого усилия. Недавнее кислородное голодание продолжало сказываться. Брат Лэльдо проделал еще несколько дыхательных упражнений. Стало легче, перед глазами уже не вертелись огненные круги и искры.
Наконец, после нескольких минут отчаянных усилий, Лэльдо поднялся на ноги и слегка улыбнулся, представив, как бы все это выглядело со стороны: человек барахтается в траве, цепляясь за стебли ватными руками, а ноги подгибаются под ним, а туловище не в состоянии держаться прямо, потому что позвоночник стал похож на вареную итальянскую макаронину…
Присмотревшись к темноте, молодой эливенер обнаружил неподалеку дерево. Нужно было дойти до него, чтобы прислониться к стволу, и тогда уже можно будет заняться другими упражнениями, восстановить хотя бы отчасти силу мышц. А уж потом пошарить вокруг — может быть, найдется его заплечный мешок с целебными травами, или же прямо здесь, в лесу, удастся отыскать что-нибудь полезное для здоровья…
Путь до дерева, стоявшего не более чем в пятнадцати метрах от брата Лэльдо, занял едва ли не полчаса. Ноги отказывались повиноваться молодому эливенеру, чувствовавшему себя стариком лет пятисот от роду, не меньше. То и дело накатывала головная боль, заставлявшая брата Лэльдо стискивать зубы и замирать в неподвижности. К горлу подступала тошнота. Но эливенер все-таки добрался до дерева и с тихим стоном прислонился к стволу, всем телом впитывая живую энергию, сочащуюся сквозь толстую кору.
Минуты текли, брат Лэльдо чувствовал себя все увереннее, — и вдруг до него донеслось едва слышное мысленное послание:
— Эй… есть кто живой?
— Лэса! — Теперь уже мысленный крик эливенера прозвучал в полную мощь. — Лэса, милая! Где ты? Ты можешь дать пеленг?
Последовало долгое молчание. Брат Лэльдо терпеливо ждал, продолжая восстанавливать силы. Он понимал, что иир\'ова, скорее всего, находится в таком же состоянии, в каком был он сам еще с час назад, и что ей нелегко собраться с мыслями. Но она уцелела, и это главное! Все остальное — сущая ерунда.
А если еще и малыш Дзз жив-здоров… ну, хотя бы относительно здоров.
— Малыш! — во всю силу мысли позвал брат Лэльдо. — Малыш! Откликнись!
Он подождал немного, потом повторил свой призыв. Но уроборос то ли еще не очнулся, то ли… нет, об этом брат Лэльдо даже думать не хотел. Все будет в порядке. Даже птенцы…
— Сиси! Мими! Додо! — принялся звать он.
И — о чудо! — до него почти сразу донесся слабый мысленный писк:
— Мама! Мама! Где ты? Нам страшно! Нам больно! Мама!..
Силы вернулись к брату Лэльдо в одно мгновение. Он оторвался от поддерживавшего его дерева и почти побежал на северо-запад, откуда пришел сигнал птенцов.
Темнота ничуть не мешала молодому эливенеру, он видел одинаково хорошо что при ясном свете дня, что во мраке ночи. Правда, у него отчаянно горели воспаленные веки, но зрение не пострадало, и брат Лэльдо уверенно огибал деревья и кусты, встававшие у него на пути. Его сердце разрывалось от жалости к беспомощным малышам, заброшенным смерчем в незнакомый лес. Глупые хищные детки остались одни, избитые ураганом, перепуганные, голодные…
И вот наконец он увидел их — распластавшихся на небольшой полянке. Птенцы хрипло стонали, едва заметно трепеща крыльями, вытянув длинные шеи, разинув клювы… У них не было сил даже на то, чтобы пошевелить лапами, но, как ни странно, их мысленные посылы звучали вполне отчетливо.
— Мама! Мама! — Первой заметила эливенера малышка Сиси. — Мама пришла…
— Мама! — вслед за ней забормотали мысленно Додо и Мими. — Мама… пить хочется… больно… мама, больно…
Брат Лэльдо присел рядом с птенцами на корточки и принялся осторожно ощупывать прохладные тела рептилий, одновременно переливая в них энергию. Маленькие ящеры запыхтели, подставляя бока под ладони эливенера. Брат Лэльдо почему-то даже не удивился, поняв, что и птенцы отделались легко. Ни единого перелома, даже перепонки широких кожистых крыльев были целехоньки! Что ж, значит, и о двоих друзьях особо тревожиться не стоит. Отлежатся — позовут.
— Мама, мама, — продолжали мысленно попискивать птенцы, — пить хочется…
— Потерпите, милые, воду еще найти надо, — ласково попросил хищных деток эливенер, вполне уже освоившийся с ролью мамы. — Потерпите чутъ-чутъ, все будет хорошо.
Продолжая поглаживать птенцов, он начал прислушиваться к лесу, принюхиваться к чистому воздуху… ему необходимо было отыскать воду. Как сожалел он сейчас о том, что рядом нет степной охотницы, способной учуять источник за пару километров! Или юного уробороса, которому не составило бы труда сканировать местность и найти ручеек или озеро.
— Эй, Лэса! — позвал он. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — внезапно откликнулась иир\'ова. — Дай пеленг!
Брат Лэльдо до предела сузил мысленную волну и послал ее в ту сторону, откуда донеслись слова Лэсы.
— Взяла, — уверенно сообщила кошка. — Иду.
— Поищи воду, — попросил эливенер. — Птенцы чуть живы, их напоить надо. Не знаешь, где малыш? Я его звал, он не отвечает.
— Малыш со мной, — ответила иир\'ова. — Но он еще не очнулся. Я несу его.
Ай да Лэса, подумал брат Лэльдо, ай да степная колдунья! Быстро же она справилась с потрясением! Сам-то он сейчас уж точно не смог бы тащить на себе уробороса, не такой уж Дзз был легкий.
Ну, как бы то ни было, куда бы их ни занесло, пока что все складывается неплохо. Все живы, скоро соберутся вместе, а там уж подумают, что делать дальше.
Он снова занялся маленькими птервусами, успокаивая их, снимая боль с измочаленных тел, стараясь влить как можно больше энергии в несчастных деток.
Потом, почувствовав, что его собственные силы, восстановившиеся далеко не полностью, начинают иссякать, он отошел к краю поляны и, выбрав дерево покрепче, обнял толстый ствол, прижавшись к нему телом и лбом.
Древний, как мир, способ сработал и на этот раз. Эливенер глубоко вздохнул и вернулся в центр поляны.
Лэса, несмотря на всю свою силу и мужество, конечно же, не могла идти быстро. Да и расстояние между ней и братом Лэльдо, судя по всему, оказалось не маленьким. Кошка и эливенер почти не обменивались мыслями, чтобы не тратить энергию понапрасну, они лишь прикинули, где находится каждый из них. Получалось, что Лэсе нужно прошагать около четырех километров, да еще с уроборосом на спине. Малыш почему-то до сих пор не очнулся, и это уже начало тревожить брата Лэльдо. Но он помалкивал, зная, что иир\'ова как целитель почти не уступает ему самому. Разберется.
Хищные детки начали понемногу шевелить лапами, малышка Сиси уже пыталась приподнять голову, но длинная тонкая шея не выдерживала еще веса головы с огромным зубастым клювом, и Сиси снова уткнулась в траву, жалобно каркнув. Додо подтянул распластанные крылья, но это потребовало от него таких усилий, что он едва не лишился сознания. Брат Лэльдо поспешил положить ладонь на голову глупыша, чтобы поддержать слабеющий поток сознания птенца.
Додо закряхтел, наслаждаясь лаской. Мими, похоже, чувствовала себя хуже всех, она пока что вообще не предпринимала попыток изменить положение тела, лишь едва заметно подрыгивала лапами. Эливенер занялся ею.
Прошло около получаса, когда до него донесся мысленный голос степной красавицы:
— Лэльдо, здесь отличное озеро. От вас примерно в трех километрах, чуть меньше. Как там птенцы? Не могут еще двигаться?
— Нет, — грустно ответил эливенер. — До этого еще далеко. А где наши мешки с флягами — я понятия не имею. Не в чем и воды-то принести.
— Ничего, придумаем что-нибудь… — И Лэса снова замолчала.
Время тянулось медленно, как в дурном сне. Боль уже ушла из тела эливенера, но слабость еще оставалась. Продолжая поглаживать птенцов, он поднял голову и впервые после того, как очнулся, посмотрел на небо.
Густо-фиолетовый купол усыпали крупные яркие звезды. Но брату Лэльдо они были незнакомы.
* * *
Брат Лэльдо даже не пытался понять, как могло случиться такое — бешеный смерч, пронесшийся над лесом и бросивший под деревья людей и птенцов, вроде бы даже и единого листочка с ветвей не сбил. Уж чего-чего, а ураганов молодой эливенер повидал в своей жизни немало. И всегда после них оставались выдранные с корнем деревья, сорванные крыши домов, покалеченные животные и люди. Но лес вокруг эливенера стоял тихий и спокойный, как будто никакого смерча и не видывал.
Что-то тут было не так.
Возможно, смерч был послан кем-то, кто желал захватить в плен отряд брата Лэльдо? Но тогда почему люди и птенцы очутились в лесу, в одиночестве, вроде бы никому не нужные? Впрочем…
Молодой эливенер только теперь догадался проверить состояние ментального пространства.
Оно оказалось абсолютно здоровым, стабильным… никаких признаков неустойчивости энергетических линий брат Лэльдо не обнаружил. Здесь все было в полном порядке. Мысль могла лететь вдаль на любое расстояние, не встречая ни малейших препятствий.
Зоны искаженных потоков ментальной энергии, еще недавно ощущавшиеся справа и слева от путников, исчезли без следа.
Открытие ошеломило брата Лэльдо.
Неужели их занесло в земли Других людей?
И как им теперь отсюда выбираться?
Брат Лэльдо тяжело вздохнул и снова принялся поглаживать задремавших птенцов. Они в общем-то уже чувствовали себя неплохо, нужно было только напоить и накормить их, и хищные детки смогут отправиться в путь. Крылатые рептилии явно способны были восстанавливать силы куда быстрее теплокровных существ.
— Лэса, — в очередной раз окликнул он боевую подругу. — Как вы там?
— Отлично! — ответил вместо кошки уроборос. — Просто отлично!
— Малыш, ты очнулся! — обрадовался эливенер. — Наконец-то, а я уж тревожиться начал!
— Это потому, что ты незнаком с нашим народом, — весело сообщил Дзз. — Ты никак не можешь осмыслить, что такое работа под землей. Ну, представь, порода не выдержала, обвал, тебя засыпало камнями… а?
— Жуть! — искренне воскликнул брат Лэльдо.
— Вот то-то! Для тебя — жуть, для нас — обычное дело. Конечно, если не успеешь задействовать отталкивающее поле, то и раздавить камнями может, но такое очень редко случается. Но если, например, кто-то ушел очень глубоко в гору, и все-таки пострадал при обвале, ну, ушибло его камнем, — что тогда?
— И что тогда?
— Да вот как раз то самое. Мы отключаемся до тех пор, пока силы не восстановятся полностью. Организм сам собой работает. Ты ведь знаешь, я могу очень долго обходиться без воздуха, так что даже то не страшно, что в завал могут, например, просочиться из земли ядовитые газы. А когда очнулся — все в порядке, встал и начал грызть камни, выбираться обратно. И все дела!
Эливенер расхохотался, радуясь тому, что уроборос и в самом деле, судя по всему, полностью пришел в порядок. Он пребывал в беспамятстве до тех пор, пока не исчезли все последствия встряски. И все дела!
Иир\'ова с уроборосом вышли на поляну, когда ночное небо над головой уже начало менять оттенок. Невидимые за деревьями лучи солнца смыли фиолетовую тьму, звезды побледнели, под ними заскользили легкие прозрачные облачка, сначала темно-серые, потом розоватые… и наконец на вершины зеленых гигантов упали первые золотистые лучи.
Лэса первым делом подошла к птенцам и начала внимательно их осматривать. Не то чтобы она не доверяла врачебному таланту молодого эливенера, а просто две головы лучше, чем одна, и две пары рук быстрее поднимут ослабевшее существо. Но птенцы просто спали, уже не страдая от боли. Однако их сильно мучила жажда, это ощущалось даже сквозь глубокий сон.
— Надо идти к озеру, — решила иир\'ова. — Лучше их разбудить, они уже в состоянии идти. Точнее, лететь. Перепархивать. Лес тут не слишком густой.
— Да они уже и над деревьями летать смогут, пожалуй, — предположил брат Лэльдо.
— Ну, смогут или не смогут, по дороге разберемся. Где же наши мешки и посохи? Малыш, ты не мог бы их поискать? — спросила иир\'ова, обращаясь к уроборосу.
— Не знаю, — с сомнением в мысленном голосе ответил Дзз. — Очень уж они невелики… ну, я попробую, конечно.
Он приподнялся на задние лапки и, сосредоточившись, начал внимательно сканировать окружавший их лес. Он усердия шипы на голове и спине уробороса слегка шевелились, как будто это были многочисленные антенны, при помощи которых шел поиск. Но на самом деле, конечно же, шипы к поиску никакого отношения не имели. Уроборос исследовал местность благодаря особому органу, имевшемуся в его теле и расположенному в районе солнечного сплетения.
— Ой, кажется, что-то нашел… — вдруг сообщил уроборос немного растерянно. Похоже, он и сам никак не ожидал такого результата. — Вроде бы мешок… вон там, неподалеку!
Малыш Дзз махнул сразу десятком передних лапок, указывая на юго-восток. Лэса мгновенно рванула в ту сторону, уже на ходу спросив:
— Что там рядом, не знаешь? Какой-нибудь ориентир есть?
Уроборос даже глаза зажмурил от усердия.
— Там… там упавшее дерево, очень толстое, гнилое… а рядом яма. Ой! Лэса, в ней зверь! — завопил во всю силу мысли уроборос. — Осторожнее! Он большой!
Но иир\'ова уже была рядом с целью.
* * *
Эливенер вскочил, готовый бежать на помощь. Кошка находилась совсем недалеко, метрах в шестистах от поляны. Брат Лэльдо рефлекторно схватился за ножны, и — о чудо! Ятаганы хворь-перевязок оказались на месте! А он до сих пор и не замечал этого!
— Лэса, — осторожно позвал кошку эливенер, — Лэса, что там?
После недолгой паузы иир\'ова спокойно ответила:
— Да ничего, спит он. Что-то вроде медведя.
— Если он медведь, зачем ему спать летом? — возразил брат Лэльдо. — Ты бы все-таки поосторожней!
— Я уже возвращаюсь, — сообщила степная охотница. — Оба мешка тут, и оба посоха. Как будто нарочно кто-то их в кучку сложил. Подозрительно.
Это и в самом деле было слишком подозрительно. Слишком подозрительно.
Смерч не мог уложить все имущество путешественников аккуратной кучкой в одном месте. А значит, кто-то и в самом деле собрал мешки и посохи и оставил их неподалеку от поляны. Кто? Зачем?
Искать сейчас ответы на эти вопросы было бессмысленно.
Глава 4
Когда иир\'ова вернулась с мешками и посохами в руках, брат Лэльдо прежде всего внимательно осмотрел вещи, пытаясь отыскать следы чьих-либо прикосновений. Он сосредоточился, стараясь уловить хотя бы самый слабый отпечаток мысли, или руки, или лапы, касавшейся мешков… и он действительно кое-что обнаружил. И даже очень быстро.
К вещам путешественников прикасалось недоброе существо. Хуже того, это существо наложило на мешки хитроумное заклятье… и если бы кто-то попытался сейчас открыть один из мешков, он мог бы обжечься. Не сильно, правда… но человека, несведущего в магии, это могло основательно напугать.
— Лэса, это снять надо, — тихо сказал брат Лэльдо. — Ты можешь?
Иир\'ова, как ни странно, не заметила обжигающей печати, пока несла все вещи к поляне. Она как раз раздумывала над этим, и не сразу ответила эливенеру. Наконец, встряхнув головой, кошка передала:
— Да, могу, конечно, заклятье несложное…
Пока двое путешественников занимались своим делом, юный уроборос с озадаченным видом вертел в лапках булатный посох со вставленным в рукоятку хрустальным шариком — маленьким, не крупнее фасолины. В ярко-синих глазах горняка светилось недоумение. Он поглаживал хрустальный шарик, нюхал его, прикладывал ко лбу, даже лизнул. Потом вдруг он резко перевернул посох рукояткой вниз и прижал шарик к земле. И тут же заорал во всю силу мысли:
— Понял! Я понял! Ура! Наконец-то! Лэса, ты тут ни при чем! Шарик нейтрализовал заклятье, пока был рядом с мешками! И он умеет помнить! Он знает, кто это сделал! Ха-ха! Он запомнил! Он запомнил! Смотрите!
От его воплей птенцы моментально проснулись и заорали, заглушая все чужие мысли:
— Кушать! Пить! Пить! Кушать! Мама! Кушать!
— Ну, обжоры, очнулись! — фыркнула иир\'ова, только что закончившая расправляться с заклятием. — Вставайте, пойдем к озеру. Там и вода, и еда. Рыбки наловим…
И кошка невольно облизнулась. Она хотела есть ничуть не меньше птенцов. Да и все остальные тоже.
Брат Лэльдо, не обращая внимания ни на вопли птенцов, ни на язвительные слова кошки, подошел к уроборосу и, взяв из его лапок посох, вопросительно посмотрел на Дзз. Уроборос тут же пояснил:
— Прижми шарик к земле и сосредоточься. Смотри в воздух рядом с посохом, над самой травой.
Молодой эливенер последовал совету. И…
Над травой, в слегка задрожавшем воздухе, он увидел слабое, едва заметное объемное изображение… животного? Да, это существо походило на американских шакальих лисиц. У него была длинная острая мордочка, крупные заостренные кверху уши, ярко-оранжевая шерсть, большие раскосые глаза… и оно водило лапами над заплечным мешком, и его черные губы шевелились.
Изображение растаяло, и брат Лэльдо судорожно вздохнул.
Зверь, умеющий ворожить?..
Только этого им и не хватало.
Уроборос резко выдернул посох из рук брата Лэльдо — настолько резко, что эливенер вздрогнул и удивленно посмотрел на уроженца Карпат. Но тот не заметил его взгляда. Он пристально всмотрелся в шарик, а потом еще раз перевернул посох и прижал шарик к земле. Но на этот раз ничего не произошло.
— Я так и думал, — сердито передал уроборос. — Во второй раз он дал изображение намного слабее, чем в первый… и все. Видишь, он иссяк. Надо это учесть на будущее. Он помнит, но недолго.
— Но кто это был? — Лэса все еще смотрела в ту точку, где появлялось изображение, словно надеялась восстановить картинку силой собственной мысли. — И зачем этому существу понадобилось пугать нас?
— А может быть, оно рассчитывало не на испуг, а на серьезную травму? — предположил брат Лэльдо. — Мы ведь не знаем, как подействовала бы эта обжигающая печать на него самого. Может быть, оно хотело лишить нас наших вещей?
— Да почему тогда оно просто не украло их? — возразила иир\'ова. — Унес, спрятал — и все!
— Посох не допустил, — уверенно заявил юный уроборос. — Если бы этот странный зверь забрал мешки по одиночке, у него бы все прекрасно получилось. Но он ошибся, сложив все вместе. Шарик сработал. Он взаимодействует со вторым посохом и еще с чем-то в мешках, я никак не могу понять, с чем именно…. с какой-то из сухих трав. Интересно, а Бенет знала об этом?
— Едва ли, — с сомнением в голосе сказал молодой эливенер. — Она бы нас предупредила.
— Ну, с этим будем разбираться понемножку, не сразу, — решила иир\'ова. — Пошли к озеру.
Хищные детки, уловив, что момент созрел, тут же принялись каркать и мысленно орать:
— Кушать! Кушать!
— Идем, идем, — и брат Лэльдо, подхватив свой мешок, надел на плечи лямки. Иир\'ова последовала его примеру. Взяв в руки посохи, они зашагали на северо-восток, к озеру. Три километра — не расстояние, если все здоровы и полны бодрости. И к тому же очень голодны. Ну, кроме уробороса, конечно. Его харч всегда был при нем.
* * *
Лес, просыпаясь, понемногу наполнялся звуками, — обычными звуками, знакомыми каждому, кто хоть раз побывал в лесу в рассветный час. Одна за другой подавали голоса невидимые в ветвях птицы. Зашелестели в траве крупные и мелкие ящерицы — синие, фиолетовые, желто-зеленые. Кто-то визгливо тявкнул далеко впереди, какой-то зверь коротко замычал… Но кроме ящериц, никто не стремился попасться на глаза путникам. Да и ящерицы быстренько попрятались после того, как хищные детки вдруг решили, что они уже достаточно взрослые для самостоятельной охоты, и принялись с громогласным карканьем ловить их. К сожалению, в зубастые клювы птервусов попалось лишь по одной безмозглой рептилии. Но детки были довольны собой и восторженно хвастались:
— Поймал! Я ее поймал!
— И я поймала! Вкусная!
— И моя вкусная! Жирная!
— Вот и умники, — похвалила деток иир\'ова. — Если бы вы еще не орали так громко и не хлопали крыльями, поймали бы и больше.
Птенцы на несколько минут призадумались, усваивая услышанное. И усвоили.
— Надо ловить тихо! — важным тоном сообщил Додо.
— Не кричать, — поддержала его Мими.
— Не махать крыльями! — уточнила Сиси.
Трое друзей расхохотались, а птервусы помчались вперед, прижав крылья к спине и то и дело путаясь когтистыми лапами в высокой густой траве. После того, как каждый из них по два-три раза ткнулся клювом в землю, они решили, что поохотятся как-нибудь в другой раз, и, с треском расправив большие перепончатые крылья, принялись перелетать с места на место. Но кончилось это тем, что Додо запутался в орешнике, Сиси с треском и воплем приземлилась на огромный трухлявый пень, а Мими врезалась в толстое дерево, очень похожее на североамериканскую масличную пальму, только увешанное чем-то вроде длинных синих груш, покрытых густым серебристым пухом. Несколько самых крупных груш тут же сорвались с веток и прицельно ударились о спину бедняжки Мими, взорвавшись с оглушительным хлопком и выбросив в воздух тысячи крохотных легких семян.
Успокоив огорченных деток, путники пошли дальше. До озера оставалось совсем немного, уже не только иир\'ова и уроборос, но и брат Лэльдо ощущал свежий запах прохладной озерной воды. Еще несколько минут — и деревья расступились, открыв широкий светлый лужок, спускавшийся к песчаному пляжу. По обе стороны пляжа по краю озера сплошной стеной стоял гигантский коричневый тростник. Озеро было небольшим и спокойным, оно вытянулось с востока на запад, и к дальним его концам вплотную подступал лес. В тот момент, когда путники ступили на пляж, с середины озера вдруг раздался громкий всплеск и над водой на мгновение появилась крупная красноперая рыбина.
Птенцы тут же принялись купаться в песке, не забывая, впрочем, оглушительно требовать:
— Кушать! Мама! Кушать!
— Сейчас, сейчас, — пробормотал брат Лэльдо. — Дзз, поймаешь рыбку этим обжорам?
— Само собой! — весело откликнулся уроборос — и тут же умчался под воду.
Эливенер оглянулся, удивленный тем, что иир\'ова не проявляет интереса к рыбе, и увидел, что степная охотница застыла на месте, прищурив огромные зеленые глаза и принюхиваясь к едва заметному ветерку, дувшему со стороны озера. Брат Лэльдо открыл было рот, чтобы спросить, что она там заметила, но иир\'ова вдруг вихрем помчалась к зарослям тростника.
В следующую минуту в тростнике словно разразилась небольшая местная буря. Высокие стебли закачались и затряслись, громкое многоголосое кряканье предварило треск крыльев, — над тростниками взлетело десятка полтора крупных птиц, немного похожих на уток, только с очень длинными изогнутыми клювами. Иир\'ова с торжествующим видом выскочила на открытое место, держа в руках двух здоровенных птиц, которым уже успела свернуть шеи.
— Ого! — воскликнул брат Лэльдо. — Вот это да! Отличная добыча!
Слово «добыча» летающие рептилии поняли. Они тут же поспешили к эливенеру и кошке, вздымая тучи песка. Но брат Лэльдо строго осадил их:
— Стоп, детки! Это не вам! Ждите рыбу.
— Ай-ай! — возмущенно завопили птенцы. — Кушать! Кушать!
И они набросились на Лэсу, пытаясь отобрать у нее птиц.
Лэса бросилась наутек, спасая завтрак для себя и брата Лэльдо. К счастью, в это мгновение из воды выбежал уроборос, державший в передних лапках огромную, килограммов на семь, рыбину.
— Эй, детки! — позвал он. — Вот ваша порция!
Брат Лэльдо, выхватив из ножен ятаган, поспешил к уроборосу, опасаясь, что хищные птенцы, набросившись на рыбу, сожрут заодно и малыша Дзз. С них станется.
Накормив птенцов, молодой эливенер смог наконец позавтракать и сам. Лэса, конечно, уже подзаправилась, мгновенно ощипав и выпотрошив птицу, но не потрудившись зажарить ее. Сырое мясо вкуснее, считал народ иир\'ова. И полезнее. Хотя съесть добычу целиком кошка, конечно же, не смогла, — в птице, уже ощипанной и выпотрошенной, было добрых два килограмма веса.
Но брат Лэльдо сначала внимательно рассмотрел птицу. В его родных краях, в лесах Северной Америки, ничего подобного не водилось. А брат Лэльдо был прежде всего ученым. И, конечно же, его заинтересовало это водоплавающее. Жесткие перья птицы были окрашены ярко и необычно: темно-синие у основания, они становились изумрудно зелеными к середине, а на конце каждого пера красовалось крупное огненно-оранжевое пятно, обведенное четкой белой линией.
На плоском, как у уток, хвосте широкие оранжевые полосы перемежались темно-синими, отливающими перламутром. Грудка птицы оказалась белой. На чрезвычайно длинной тонкой шее сидела маленькая головка с длинным, тонким изогнутым клювом и высоким темно-красным гребнем, похожим на петушиный, но разукрашенный по бокам белыми и черными крапинками.
Черт знает что, подумал брат Лэльдо, начав наконец ощипывать птицу, смесь лебедя, тетерева и удода! Выпотрошив дичь, он прополоскал тушку в озере и быстро зажарил с помощью хрустального шарика, испускающего жар. Мясо птицы оказалось темным и очень вкусным, оно отдавало кориандром и имбирем. Съев около четверти тушки, эливенер завернул оставшееся мясо в листья и спрятал в свой заплечный мешок.
— Ну, что дальше делать будем? — спросил он, посмотрев на своих друзей.
Лэса пожала плечами.
— Дальше — дальше пойдем.
— Дальше — это куда? — поинтересовался уроборос.
Иир\'ова усмехнулась.
— Туда, куда нам надо. На юго-восток. Если удастся, конечно.
— Вот именно, — кивнул эливенер. — Если удастся. Кто-то ведь нас затащил сюда. Надо полагать, не просто так, а с какой-то целью. Значит, мы обязательно встретимся с этим существом или существами, хотим мы того или нет.
— Гонять смерч — не простое дело, — мысленно пробормотала степная колдунья. — Готовы ли мы к встрече с сильным существом? Или лучше постараться удрать, пока не поздно?
— Почему ты думаешь, что не поздно? — фыркнул уроборос. — Может, эти похитители совсем рядом с нами, а мы их просто не замечаем?
— Вот ты бы и проверил местность как следует, вместо того, чтобы болтать без толку, — сердито сказал брат Лэльдо. — А мы с Лэсой поищем своими методами.
— Я уже давно ищу, — сообщила иир\'ова. — Ничего. Ни признаков чужой энергии, ни запаха мысли, хотя бы слабенького.
— Значит, хорошо прячутся, — уверенно сказал эливенер. — Кто-то ведь собрал наши вещи в кучку. И именно рядом с тем местом, куда нас приволок этот чертов смерч. Все продумано! Знать бы еще, кем.
— Узнаем, — пообещала иир\'ова. — Обязательно узнаем.
— Эй, к нам кто-то идет, — вдруг мысленно вскрикнул уроборос, сканировавший лес. — Большой… да это тот, который спал в яме! Рядом с нашими вещами! Он в двух с половиной километрах.
Через минуту-другую кошка, обладавшая чрезвычайно острым слухом, тоже заявила:
— Да, тяжелые шаги… четвероногое. Крупное.
А еще немного спустя и брат Лэльдо услышал топот ног зверя, идущего напролом через лес.
* * *
Поспешно разбудив птенцов, сладко спавших после сытного завтрака, трое друзей погнали хищных деток к восточной оконечности озера, чтобы спрятаться вместе с ними в мощных зарослях тростника. Хищные детки прекрасно поняли, что сейчас лучше не шуметь, и неслись вперед молча, совершенно бесшумно взмахивая кожистыми крыльями. Брат Лэльдо мельком подумал, что птенцы, похоже, давно уже могли бы обойтись без нянек, но пользуются возможностью пожировать за чужой счет. Ну, с этим предстояло разобраться попозже. Сейчас важно было не попасться на глаза неизвестному зверю, спешившему к озеру. Кто его знает, каков он по своей природе…
Треск ломающихся кустов раздавался все ближе и ближе. Трое друзей, забравшись вместе с хищными детками поглубже в гигантский тростник, замерли, стоя по колено в воде и осторожно глядя в узкие просветы между коричневыми стеблями.
И вот наконец зверь вывалился на берег. Он и в самом деле оказался «очень большой», как определил его уроборос. Его длина, не считая хвоста, достигала, пожалуй, трех метров. Зверь немного напоминал черных медведей американского севера. Во всяком случае, очертания его тела и головы были похожи на медвежьи.
Но у него было шесть мощных, довольно длинных лап, а над невысоким лбом торчали короткие острые рожки, загнутые вперед. Туловище «медведя» покрывала длинная, волнистая бурая шерсть, но ее блестящие волны начинались от основания толстой короткой шеи. Сама же шея была абсолютно голой, и ее синеватая морщинистая кожа производила отталкивающее впечатление. Почти полностью голой была и голова зверя, шерсть покрывала лишь боковые части вытянутой морды, кудрявясь роскошными бакенбардами. Голыми были и небольшие круглые уши, торчавшие по обе стороны от рожек. Но круглые черные глаза казались веселыми, а то, как он помахивал длинным лохматым хвостом, выдавало добродушный характер.
Зверь, высунув длинный черный язык, подошел к озеру, зашел в воду по брюхо и принялся жадно лакать. Брат Лэльдо осторожно заглянул в мозг твари. Но, как он ни старался, никаких признаков разума ему обнаружить не удалось. Это было обыкновенное животное, хотя, судя по всему, и довольно сообразительное. Эливенер на направленной волне спросил кошку:
— Он вроде бы хищник, только какой-то странный… ты понимаешь, в чем дело?
— Он питается только рыбой, мне приходилось с такими встречаться, — так же осторожно ответила иир\'ова. — Думаю, нам ничто не грозит. Но лучше пока не высовываться. Подождем, пока он уйдет.
— Уж конечно, подождем, — согласился брат Лэльдо. — Нам лишние приключения ни к чему.
А тем временем зверь, напившись, решил порыбачить. Он забрался в тростники слева от пляжа, двигаясь на удивление ловко и бесшумно, и затаился там, скрывшись с глаз не замеченных им наблюдателей. Через несколько минут он вдруг резким прыжком выскочил из зарослей и с плеском скрылся под водой. Судя по всему, в том месте было достаточно глубоко, поскольку борьба зверя с обнаруженной им рыбой вызвала лишь небольшие волны на поверхности озера. Еще через три-четыре минуты вода вскипела, зверь пробкой выскочил на поверхность и в несколько взмахов мощных лап добрался до песчаной отмели, выводящей на пляж. В зубах он держал некое здоровенное ракообразное с четырьмя большими, не менее тридцати сантиметров в длину клешнями. Выйдя на берег, зверь отряхнулся, и брызги, дождем разлетевшиеся с его длинного меха, сверкнули радугой, поймав солнечный луч.
Зверь бросил рака на песок и, подняв голову, несколько раз тявкнул по-собачьи, тоненьким голосом, совсем не подходящим существу таких огромных размеров, — наверное, выразил радость по поводу хорошего улова. Потом, улегшись на песке рядом с добычей, зажал рака передними лапами и в несколько минут расправился с ним, ловко раскусывая панцирь и высасывая одну клешню за другой.
Трое друзей, вместе с хищными птенцами-ящерами затаившиеся в тростниках по другую сторону пляжа, с интересом наблюдали за зверем, давно уже поняв, что бояться его незачем. Но им не хотелось мешать утренней трапезе чудного существа, лающего по-собачьи, и они решили подождать, пока зверь не уйдет сам. Им, в общем-то, спешить было некуда.
И вскоре оказалось, что они выбрали самый удачный вариант действий, то есть бездействия. Когда события приобрели другой оборот, их невольная засада оказалась кстати.
Из леса вдруг послышалось визгливое завывание множества голосов.
Шестиногий зверь испуганно вздрогнул, вскочил, забыв о недоеденном ракообразном, и заметался по пляжу, явно не зная, в какую сторону ему бежать. Но вопрос направления побега отпал сам собой уже в следующую минуту. На пляж, разбежавшись веером, вырвалась из леса стая мелких зверей, похожих на американских гиен-лилипутов, только по-другому окрашенных.
Если американские хищницы были полосатыми, то здешние, европейские, выбрали для себя пятнистую раскраску. Но они тоже были черно-белыми, с пушистыми короткими хвостами, с тупыми злобными мордами, на которых сверкали крохотные желтые глазки, и с круглыми, прижатыми к черепам ушами. Пятнистых гиен было около полусотни, и количество особей вполне компенсировало недостаток их роста.
Громадный шестиногий зверь попятился к воде. Но гиены одним стремительным броском окружили его и отрезали путь к отступлению. И на несколько мгновений замерли, прижавшись к песку, готовые прыгнуть…
— Ну, нет! — вскрикнул брат Лэльдо, которому пришелся по душе мирный рыбоед. — Не выйдет!
И он с шумом выскочил из тростника и бросился вперед, размахивая ятаганом и булатным посохом.
— Вот я вас, паразитки!
Маленький ятаган, подаренный хворь-перевязками, он держал в правой руке, булатный посох с хрустальным шариком — в левой. На бегу эливенер настроил посох на извержение максимального жара, и, врезавшись в стаю пятнистых гиен, принялся крушить их направо и налево. Само собой, иир\'ова не отстала от него ни на шаг, и даже тихий и не драчливый уроборос принял участие в разгроме хищников, вонявших так, что, несмотря на пыл схватки, брат Лэльдо то и дело морщил нос. А уж Лэса, обладавшая особо острым обонянием, и вовсе едва дышала.
К счастью, разогнать гиен не составило особого труда, поскольку они и не подумали сопротивляться, оказавшись такими же трусливыми, как и гиены американского севера. Как только несколько тварей свалились на песок, перерубленные почти пополам ятаганами кошки и эливенера, а другие получили основательные ожоги, попав под удары посоха брата Лэльдо, — остальные, заскулив, поджали хвосты и бросились наутек. И через несколько минут их заунывный вой затих далеко в лесу.
— Фу, ну и гадость! — с чувством произнес молодой эливенер, вонзая ятаган в песок, чтобы отчистить лезвие от черной, дурно пахнущей крови гиен-лилипутов. — Ну и воняют же они!
— Да уж, — согласилась иир\'ова. — Ни разу в жизни с такими вонючими тварями не сталкивалась. Эй… посмотри-ка на рыбоеда!
Брат Лэльдо стремительно повернулся — ему вдруг показалось, что шестиногий зверь решил напасть на них. Но в следующую секунду эливенер уже смеялся, глядя на здоровенного рыбоеда.
Тот припал грудью к песку, высоко подняв зад, и отчаянно вилял лохматым хвостом. Черные глаза радостно блестели, глядя то на эливенера, то на кошку, то на уробороса.
— Что, доволен? — спросил его брат Лэльдо. — Похоже, эти паршивые гиены могли разорвать тебя в клочья!
И как раз в этот момент хищные детки, решив, что опасность окончательно миновала, с громогласным карканьем вырвались из зарослей тростника и, шумно хлопая крыльями, понеслись к пляжу.
Зверь испуганно подпрыгнул на месте, а потом, шлепнувшись на песок, вжался в него всем своим трехметровым телом, и крепко зажмурил глаза.
Трое друзей расхохотались до слез.
Лэса подошла к рыбоеду, присела рядом с ним на корточки и осторожно погладила по лысой голове, стараясь не задеть очень уж острые рожки.
— Глупый, — пожалела она зверя, — ну чего ты такой пугливый? У тебя вон какие рога острые, и сильный ты, и когти у тебя что надо, — почему же ты не умеешь драться?
Птенцы, подскакавшие к зверю, принялись хрипло орать, сопровождая вопли мысленными комментариями:
— Какой большущий!
— Толстый!
— Лохматый! Мягкий!