— Вот, — сообщил он. — Получайте. Бенет сказала, что эти железки могут вам… точнее, нам, очень даже пригодится. А зачем — не объяснила. Эй, а где ты это раздобыла? — он уставился на амулеты, висевшие на груди кошки.

— Бенет дала, — растерянно ответила Лэса.

— Бенет и слыхом не слыхивала про такой камень! — не поверил ей уроборос. — Не могла она дать тебе птичьего бога!

— Ах, ты про это! — поняла наконец иир\'ова. — Этого я нашла там, в пещере с серебряной жилой.

Уроборос прикрыл синие глаза и почтительно склонил голову — то ли перед степной колдуньей, то ли перед птичьим богом…

— Сильный камень, — передал он. — Очень сильный. Поможет нам в пути. Жаль, что ящер — не птица.

— Ребята, мы идем дальше, или мы не идем? — вмешался в разговор знатоков брат Лэльдо. — Может, по пути разберемся, что добыли, где и когда?

Признав правоту эливенера, тронулись в путь.

Уроборос, за два года изучивший немалые пространства к северу от скального хребта, охотно принялся объяснять, что идут они по полосе стабильного ментального поля, но зато здесь налицо зрительные искажения.

Дальше трех километров картина окружающего начинает повторяться. Это к северу. На восток и на запад видно нормально (леса-то на горизонте заметили, правда?), зато пресекается мысленная речь. На тех территориях, где плохая видимость, местные твари почти не умеют прикидываться ничем, хотя некоторым это все же недурно удается. На местах с искаженным ментальным полем почти все живые существа могут исчезнуть из виду, и ты их никогда не обнаружишь.

Брат Лэльдо почувствовал, что у него начинает кружиться голова от всей этой путаницы. Как она возникла, почему? Конечно, молодой эливенер знал историю Земли — ведь его наставники, явившиеся из несусветных галактических далей, были свидетелями всего того, что происходило на планете в течение немыслимого периода в пять тысяч лет. И знал, что гибель планеты обусловили не маги, а ядерная война, пронесшаяся над Землей. Но, несмотря на то, что брат Лэльдо, кроме эволюционной биологии, генетики, социологии, психологии, математики и прочего изучал также и физику, он все равно не понимал, как могло возникнуть то, что он наблюдал вокруг себя в данной части земного шара. Никакая из наук не давала объяснений ни искривлениям ментального поля, ни многому другому, что он видел на европейском континенте. А уроборос стоял на своем, утверждая, что все это — дело рук и мозгов древнейших магов, живших на земле в незапамятные времена. Они вконец изуродовали природу реальности в северных краях, и оставшиеся коридоры неискаженного бытия узки, но зато в основном прямолинейны. И тянутся к полюсу.

— Но это значит, что на восток нам не повернуть? — уточнила иир\'ова. — И уж тем более — на юго-восток?

Вместо ответа уроборос подпрыгнул, свернулся в воздухе кольцом и цапнул себя за хвост.

Брат Лэльдо вдруг сказал:

— А трава-то уже другая.

Увлекшись разговором, беглецы и не заметили, как миновали сухую степь. Теперь у них под ногами была уже не колючая короткая растительность, а настоящая зеленая трава, сочная и свежая. А вскоре и заросли кустов появились впереди, — в точности, как обещала им молодая сурта. Правда, в силу искаженности здешнего пространства до кустарников им пришлось идти еще больше двух часов, хотя и казалось, что вот они, заросли, рукой подать… Брат Лэльдо и иир\'ова, конечно же, вспомнили при этом о миражах, возникающих в пустынях и в сухих степях, где родилась Лэса. Но миражи — это фантомы, не имеющие под собой реального основания, а кустарник, до которого в конце концов добрались беглецы, был вполне реален.

Кусты сбились в плотные купы, оставив довольно широкие прогалы между собой, а кое-где и вовсе расступились, образовав зеленые полянки с высокими цветущими травами. До конца дня было еще далеко, погони вроде бы не предвиделось, и путники решили отдохнуть.

Уроборос перекусил собственным хвостом, а путешественники достали из заплечных мешков тыквенные бутыли с водой, хлеб и козий сыр. И Лэса, и эливенер основательно проголодались — они ведь не потрудились позавтракать перед побегом. Забыли. Не до того им было.

Но едва они принялись за еду, как прямо над их головами, совсем низко, пронеслось с полдюжины птервусов, со свистом и шорохом рассекавших воздух кожистыми крыльями. Беглецы замерли, но ящеры то ли не заметили их, то ли не сочли достойными внимания в силу неаппетитности (по сравнению с суртами путники, конечно, выглядели слишком постными). Хищники явно направлялись к скальной гряде, невидимой отсюда. А может быть, они-то ее видели?..

— Вот ведь… — передал уроборос, проводив задумчивым взглядом крылатых рептилий, — ни разу не видел… где они дерутся?

— Ты о чем? — спросил брат Лэльдо.

— Да вот не понимаю я все-таки, почему птицы курдалагов никогда не нападают на птервусов вблизи от поселков, — пояснил уроборос. — Хоть бы раз посмотреть, как они сражаются! И не знаю, чем сами птицы кормятся. За два с лишним года тоже не видел ни разу, чтобы они хоть что-то склевали.

— Ну, может быть, они в степях кого-то ловят? — предположила иир\'ова. — Или курдалаги их кормят зерном, например. Почему ты должен был это видеть?

— Да в общем ты права, конечно… И еще… Я ведь третий год уже здесь, и вот, понимаете, дважды уже было так, что птервусы вдруг начинают прилетать почти каждый день. Раз в год, вот как раз в это время, в начале лета, месяц-полтора — ну просто спасу от них нет! А потом снова пропадут, хорошо если раз в две недели явятся… в общем, какое-то у меня странное предчувствие…

Брат Лэльдо внимательно посмотрел на синеглазого Дзз. Предчувствие? Эливенер привык серьезно относиться к подобным вещам. Как правило, предчувствия не обманывали тех, кто владел искусством мысленного разговора с себе подобными… И тут молодому эливенеру кое-что пришло в голову.

— Ты говоришь — раз в год, в начале лета? — спросил он. — Может быть, у ящеров в это время птенцы выводятся?

— И они кормят их суртами! — мысленно воскликнула Лэса. — Точно! Наверняка так!

Уроборос лишь похлопал круглыми синими глазами и промолчал.

Однако у всех троих мелькнула одна и та же мысль.

А не пойти ли им поискать гнездовье летающих ящеров?

Но ведь у них не было оружия, если, конечно, не считать таковым пару простых кухонных ножей, к тому же и не заточенных как следует… и только теперь Лэса и брат Лэльдо впервые с интересом посмотрели на посохи суртов, которые они несли, положив на плечи, и вовсе не думая о том, что эти замечательные булатные изделия могут им как-то пригодиться. До сих пор они почему-то воспринимали посохи как в общем ненужную обузу.

Но лучше было сначала как можно дальше уйти от скальной гряды, а уж потом приниматься за исследование дара симпатичной Бенет.

Отдохнув с полчаса, путники поднялись и снова зашагали на север. Но не прошло и пяти минут, как над их головами снова пронеслись крылатые ящеры — теперь уже в обратную сторону… и каждый тащил в когтях по обеспамятевшему сурту.

А еще через минуту над головами беглецов мелькнули тени гигантских птиц, прислужниц курдалагов…

Глава 21

Не сговариваясь, беглецы повернули на северо-восток и побежали вслед за птицами. Брат Лэльдо сразу же отстал от своих друзей — равняться в скорости со степной охотницей не мог никто на американском континенте, да и на европейском, наверное, тоже. Уроборос, конечно, был не так стремителен, как иир\'ова, но все же имел не две ноги, как эливенер, а великое множество — и все эти ноги, хотя и выглядели коротковатыми, работали как надо.

Вокруг уже почти не было больших открытых пространств; степь превратилась в некое подобие лесной поляны, вокруг которой, правда, не было леса. Однако заросли самых разнообразных кустов, перемежавшихся небольшими лужайками, оказались не настолько густы, чтобы помешать отчаянной гонке. Несмотря на то, что эливенер был сосредоточен на погоне, он все же отметил, что кустарник становится все выше и выше, однако его нижние ветки по-прежнему начинались у самой земли, ложась на нее пышными волнами. Разумеется, брат Лэльдо почти мгновенно потерял из вида спутников. Впрочем, это не имело ровно никакого значения — важно было просто держать нужное направление.

Эливенер мысленно окликнул кошку:

— Лэса, тебе не кажется, что птервусы летят к гнездовью?

— Возможно, — на бегу ответила иир\'ова. — Но тогда они должны гнездиться прямо на равнине, в кустарнике… что-то мне в это не верится. Слишком опасно.

Брат Лэльдо не согласился с доводом Лэсы.

— Ничего они не должны, — возразил он. — Мы же не знаем, как далеко они улетят.

— Знаем, — сообщила иир\'ова. — Я видела, как птицы снижались. Если это не очередной обман зрения — до них около километра. Я поднажму, пожалуй…

Иир\'ова умолкла, а брат Лэльдо тоже поднажал. Он был человеком тренированным, слабакам просто не выжить на американском севере…

Уроборос молчал, не вмешиваясь в обмен репликами.

А через несколько минут прозвучал мысленный голос иир\'овы, полный невыразимого ужаса:

— Лэльдо… я их вижу…

И кошка замолчала.

Эливенер от неожиданности едва не споткнулся о какой-то корень, но тут же прибавил ходу, хотя, казалось, и так уже несся на пределе своих возможностей. Но ведь в моменты эмоционального подъема энергии человеческого тела всегда увеличиваются в несколько раз.

Наконец он увидел Лэсу и уробороса, затаившихся возле высоченных, под три метра, пышных кустов с длинными серебристыми листьями. И в то же время до его слуха донеслись странные звуки: по другую сторону зарослей кто-то хрипло каркал, что-то трещало, чавкало, сопело, фыркало…

Брат Лэльдо, не задавая даже мысленных вопросов, осторожно приблизился к друзьям и, бесшумно раздвинув серебристые ветви, глянул в образовавшееся «окно».

И задохнулся…

Он увидел чудовищную картину.

На залитой солнечным светом поляне пировали вместе омерзительные черные ящеры и гигантские серо-коричневые птицы курдалагов!..

* * *

…Что они могли сделать? Да и был ли смысл что-то предпринимать прямо сейчас — ведь похищенные из какого-то поселка сурты давным-давно уже были не просто мертвы, от них вообще остались лишь страшные бесформенные куски мяса да обрывки окровавленной одежды… Брат Лэльдо осторожно коснулся рукой спины Лэсы, и когда иир\'ова обернулась, он, глядя в расширившиеся зеленые глаза, кивнул, показывая: идем отсюда. Уроборос уловил движение людей позади себя и тоже оглянулся. В его испуганных круглых глазках стояли слезы. Брат Лэльдо наклонился и погладил малыша по лохматому боку. Ведь Дзз был еще совсем ребенком… жаль, что ему довелось увидеть такое.

Они побрели прочь, и не только брат Лэльдо, но и охотница иир\'ова спотыкалась на каждом шагу, а юный уроборос едва переставлял многочисленные пушистые лапки.

Все полтора метра его тела выражали неутешную скорбь. Уроборос замкнулся в себе, не отвечая на оклики эливенера и кошки. Что ж, его нетрудно было понять…

Наконец, пройдя около километра, они как-то разом остановились. При этом брату Лэльдо показалось, что не сами они встали, как вкопанные, что кто-то мягко, неназойливо задержал их… но кто? Эливенер внимательно огляделся по сторонам, одновременно исследуя окружающие заросли направленным ментальным лучом. А ведь и в самом деле… вон там, за невысоким бугорком, кто-то притаился… небольшой, разумный… и это именно он протянул поперек дороги мысленную веревку.

Эливенер осторожно положил на землю булатный посох, медленно, не делая резких движений, снял заплечный мешок и тоже опустил в высокую траву. Потом, не подавая спутником никаких мысленных сигналов, чтобы не спугнуть затаившегося за бугром, двинулся в обход справа, отыскивая достаточно широкие проходы между высоченными кустами. Лэса, без слов уловив замысел брата Лэльдо, тоже избавилась от заплечного мешка и посоха и скользнула в противоположную сторону. Тот, кто прятался среди зелени, должен был попасть в «клещи». Уроборос остался на месте, ожидая результатов.

Но предосторожности оказались излишними. Тот, кто сидел за бугром, и не думал прятаться от путешественников.

Увидев его, брат Лэльдо застыл на полушаге. С другой стороны бугра в этот момент показалась иир\'ова — и тоже замерла, изумленная.

Среди сочных высоких стеблей светло-зеленой травы с похожими на сердечки листьями и зонтиками белых цветков на верхушках сидело столбиком, по-беличьи, существо ростом от силы в полметра, ничуть, впрочем, на белку не похожее, несмотря на пышный длинный хвост, обернутый вокруг задних лап. Гибкое, как у змеи, тельце покрывала мягкая, блестящая белая шерстка, разрисованная черными пятнами и разводами. Небольшую голову существа с приплюснутой физиономией и высоким лбом венчали большие круглые уши, белые, окантованные узкой черной полоской. Куда более широкая черная полоса пересекала розоватое пушистое личико существа, из-за чего казалось, что малыш надел полумаску. Еще одна полоса проходила вокруг туловища по талии, как будто пушистик надел пояс. При этом на шее малыша висели многорядные бусы из разноцветного бисера, на запястьях изящных ручек поблескивали тонкие золотые и серебряные браслеты. Черные глаза существа, окруженные длинными густыми ресницами, сверкали, как два отлично отполированных агата.

Существо сложило перед грудью ручки с тонкими розовыми пальцами и поклонилось брату Лэльдо, потом повернулось к Лэсе и ей тоже отвесило поклон.

— Кто ты? — спросила иир\'ова на общей волне.

— Здравствуйте, — с достоинством ответило существо. — Желаю счастья и здоровья вам и вашему дому, удачи в охоте, больших урожаев, хорошей погоды, сытного обеда, вкусного питья… Меня зовут Кенард.

— Желаю и тебе удачи, здоровья, счастья, — для проверки брат Лэльдо заговорил вслух, на языке американского севера, но фразы и мысль строил в том же ключе и стиле, в каком говорил пестрый Кенард. — Я — Лэльдо, даму зовут Лэса. Я принадлежу к народу метсов, Лэса — к народу иир\'ова. А ты какого роду-племени?

— Мой народ — хворь-перевязки, — спокойно ответил Кенард. Никаких затруднений с пониманием у него не возникло. А это значило, что народ хворь-перевязок высоко разумен.

— Какое необычное название, — заметила иир\'ова. — Что оно означает?

— Оно означает, что мы — народ лекарей, способных связать любую болезнь по рукам и ногам, — пояснил Кенард. — Впрочем, я-то еще ученик, не слишком многое умею.

Но Лэльдо, присмотревшись к очертаниям тела и головы хворь-перевязки, решил, что, пожалуй, Кенард напоминает ему самого обыкновенного хорька… и понадеялся, что, приобретя разум, эти зверюшки утратили основное свое защитное свойство — умение выпускать из мускусных желез, спрятанных под хвостом, струю отчаянной вони, почти такой же едкой, как вонь скунсов.

Однако со временем выяснилось, что эливенер надеялся втуне. Впрочем, он же сам и порадовался тому, что ошибся.

— А вы в наши края по делу, или так, путешествуете? — вежливо спросил Кенард, видя, что чужаки помалкивают и говорить вроде бы не собираются.

— Скорее по делу, — ответила иир\'ова.

— Не могу ли я или еще кто-то из нашего народа оказать вам содействие? — поинтересовался Кенард.

— Не исключено, что можете, — с некоторым сомнением в тоне сказал брат Лэльдо. Он усомнился в том, что крохотные перевязки могли бы сражаться с гигантскими птицами ракши или с хищными летающими ящерами. Из одного такого ящера можно было бы выкроить, пожалуй, штук двадцать перевязок…

— Значит, мы сделаем все, что в наших силах, — уверенно передал Кенард.

Неожиданно в разговор вступил уроборос. Он каким-то очень странным мысленным тоном передал:

— Вдвойне помогает тот, кто помогает вовремя. Так говорил древний карпатский мудрец Стократ. — И тут же спросил: — А какие вообще у вас отношения с птервусами? Или вы называете их как-то по-другому?

— Ты имеешь в виду длиннозубых летающих бандитов? — уточнил перевязка.

— Да, тех, что воруют и едят людей.

— Если бы они только людей ели! — мысленно воскликнул Кенард и тут же ужасно смутился и, сложив перед грудью ручки, поклонился эливенеру: — Прости меня, друг чужестранец, я не хотел тебя обидеть.

— Да я и не обиделся, — улыбнулся брат Лэльдо. — Я тебя очень понимаю. Что, на вас ящеры тоже нападают?

— Да еще как подло! — мысленно воскликнул Кенард, и его черные глаза подернулись печалью, а на ресницах повисли слезинки. — По ночам! Именно тогда, когда мы выходим из домов, чтобы собрать целебные травы и поговорить с камнями, ощутить ароматы земли и воды, облаков и ветра!.

— Я так и думал! — громогласная мысль уробороса чуть не оглушила всех. — Я сразу почувствовал, что ты разбираешься в камнях! — Как всегда, от восторга Дзз высоко подпрыгнул и цапнул себя за хвост.

Кенард охнул вслух и шлепнулся ниц, вытянув перед собой руки ладонями вверх. Его мысли взорвались и превратились в вихрь обрывочных слов и образов, в котором ни эливенер, ни Лэса ничего не могли понять:

«Великий бессмертный смертных… камни глодающие боги… ай, как же я… почему не понял… сразу видеть… дурак не врач… камень… о, теперь камень…»

При этом перед внутренним взглядом Кенарда постоянно мелькали разноцветные камни — большие и мелкие, россыпью и вкрапленные в стены каких-то глубоких ям, наполненных до половины непонятно чем. При том в ямах вроде бы кто-то шевелился.

Иир\'ова опомнилась первой. Она подошла к Кенарду, присела рядом с ним на корточки и осторожно положила изящную руку со втянутыми по-кошачьи когтями на спину хворь-перевязки. От этого прикосновения Кенард сразу успокоился, и брат Лэльдо облегченно вздохнул. Он не понимал, что так напугало маленького симпатичного ученика врача, но знал, что одним из особых дарований Лэсы является дар возвращать равновесие мятущимся душам и телам.

Юный уроборос, напуганный не меньше, чем его друзья, отошел подальше и, приподнявшись над высокой травой на двух-трех десятках задних лапок, наблюдал за происходящим. Его внимательные ярко-синие глаза стали глубокими и задумчивыми. Фиолетовая шерсть на боках переливалась в солнечных лучах, вспыхивая то серебром, то золотом, то почему-то изумрудной зеленью.

Эливенер тоже подошел к Кенарду и тихо сказал, наклонившись к самым пушистым ушам:

— Кенард… что с тобой? Вставай, прошу тебя! Неужели мы такие страшные?

Ученик врача осторожно поднял голову и стрельнул глазами направо, налево… отыскав уробороса, торчавшего над травой, он глубоко вздохнул, резко вскочил и в два прыжка очутился перед Дзз.

Тут он снова попытался было шлепнуться ниц, но Лэса, уже отчасти сообразившая, в чем дело, оказалась ловчее и подхватила его, не дав растянуться на земле.

— Отпусти! — мысленно заныл перевязка и что-то добавил вслух на своем языке — похоже, выругался. — Отпусти! Богу поклонишься — счастья не оберешься!

— Какой я тебе бог? — возмутился юный уроборос. — Ты чего обзываешься? Что я тебе плохого сделал?

Кенард вытаращил глаза.

Брат Лэльдо и Лэса расхохотались.

— Ну, понял! — воскликнул эливенер. — Дзз, он тебя и в самом деле за божество принял! Когда-то мои наставники рассказывали мне, что у людей был в древности бог, кусающий себя за хвост. Ему поклонялись те, кто занимался врачеванием! Похоже в здешних краях та легенда и по сей день жива! Ну, чудеса!

— Да уж, чудеса, — обиженно согласился уроборос. — У нас в Карпатах за такие чудеса морду бьют! Это надо же — обозвать человека богом!

— А что, у вас богов нет? — заинтересовался брат Лэльдо, на минуту забыв и о том, где они находятся, и о том, что они совсем недавно видели неподалеку…

— Нет, конечно. Боги — это выдумка глупцов. Мы поклоняемся всезнающим мудрецам. Впрочем, — тут же поправился уроборос, — на самом-то деле боги существуют, но они очень глупые и нервные существа. А заодно завистники и распутники. Но к нам в Карпаты они не заглядывают. Они живут в Олимпийских деревнях, на вершинах снежных гор возле Грязного моря.

— Лэльдо, может, потом с богами разберемся? — вмешалась иир\'ова. — Вечереет, птервусы могут снова на охоту вылететь.

— Ох… — вздрогнул Кенард. — Ящеры… Идемте отсюда! — Он взмахнул рукой, показывая куда-то вдаль. — Идемте скорее, мой городок — вон там!

И трое путников зашагали следом за хворь-перевязкой, чтобы остановиться на ночь в городке врачевателей.

Глава 22

Даже в нормальном, здоровом пространстве путешественники и уроборос не смогли бы заметить городок хворь-перевязок, пока не подошли бы к нему вплотную, потому что городок этот скрывался в широкой лощине за невесть откуда взявшимися невысокими холмами. Ходу до него оказалось около получаса. Кенард несся впереди, показывая дорогу, и бежал крохотный ученик врача с такой скоростью, что впору самому брату Лэльдо.

По дороге эливенер призадумался о том, куда, собственно, хочет поместить их новый знакомец — ведь при столь миниатюрных размерах хворь-перевязок они, понятное дело, не могли иметь слишком большие дома. Ну, возможно, уробороса они бы еще и приютили, но о самом Лэльдо и иир\'ове, конечно, и говорить не приходилось. Кенард ростом был Лэсе по колено.

И тем не менее взглянуть на городок целителей стоило. Уж чем-чем, а врачеванием брат Лэльдо интересовался не шутя. Кто знает, возможно, он научится здесь чему-то новому?

Маленькие аккуратные домики, стоявшие посреди цветущих лужаек, радовали взгляд красными и светло-синими крышами и нарядными белыми стенами, разрисованными сложными и непонятными брату Лэльдо символами. На дальней окраине городка, растянувшегося по дну лощины не менее чем на километр, у подножия невысокого округлого холма, путешественники и уроборос увидели здание, не похожее на жилое. Оно имело форму купола без окон; его широкая квадратная дверь смотрела на городок. Высота купола, насколько можно было судить издали, вполне позволяла разместиться в нем и брату Лэльдо, и кошке, бывшей выше эливенера на целую голову. Интересно, подумал молодой эливенер, зачем они это построили? Что они могут там делать?

Но спрашивать об этом Кенарда он не стал. Всему свое время.

Они еще не прошли и половины спуска в лощину, как из всех домиков уже высыпали хворь-перевязки. Их белые тельца, пестревшие черными пятнами и полосами, с пушистые белыми хвостами, выглядели на фоне зеленой травы, цветов и аккуратных домиков так изысканно и нарядно, что брат Лэльдо на секунду замер, всматриваясь в бежавшую навстречу им толпу. Но перевязки не обратили ни малейшего внимания ни на эливенера, ни на Лэсу. Их интересовал только уроборос Дзз.

Брат Лэльдо понял, что маленький ученик врача успел на узкой направленной волне сообщить жителям городка о прибытии в их края бога, пожирающего собственный хвост.

Юный уроборос, беспечно бежавший следом за Кенардом, тоже это понял и перепугался.

Он попятился, спрятался за спины Лэсы и брата Лэльдо и паническим тоном передал на направленной волне:

— Ой, что им от меня нужно? Чего это они? Лэльдо, прогони их!

— Невозможно, — ответил эливенер. — Ты для них — божество. Потерпи немножко, нам нужно где-то спрятаться на ночь. Да к тому же они — целители, может, мы что-нибудь полезное для себя узнаем. Пригодится потом в дороге. Ну, ну…

Брат Лэльдо наклонился и погладил длинную фиолетовую шерсть, стараясь не задеть длинные колючки, гребнем торчавшие вдоль хребта длинного, как червяк, существа.

Уроборос тяжело вздохнул и на секунду прикрыл круглые ярко-синие глаза. Лэса с улыбкой протянула руку и осторожно коснулась шипов, окружавших лицо уробороса.

— Включи-ка свет, — предложила иир\'ова. — Уже смеркается, эффектно получится. Порадуй хворь-перевязок. Пусть видят, что их бог — настоящий бог, без подделок! И вообще, смотри на все это, как на игру. Повеселись немножко! Когда еще доведется…

Уроборос уставился на Лэсу — и вдруг его круглые глаза вспыхнули озорством.

— Говоришь, показать им настоящего бога? Ну, ладно… у нас в Карпатах все настоящее, никаких подделок!

Он обогнал путешественников, остановился на склоне, а потом резко поднялся на задних лапках — и разом зажег все свои огни, одновременно испустив пронзительный визг.

Эффект получился потрясающий.

Хворь-перевязки завизжали не хуже самого уробороса и дружно повалились на землю, задрав к розовеющим облакам пушистые белые хвосты.

Уроборос вздрогнул, но выстоял.

Брат Лэльдо встал рядом с Дзз, подмигнул юному хулигану и громко произнес:

— Здравствуй, добрый народ хворь-перевязок! Тот, кто постиг душу камня, приветствует тебя! Встаньте, пожалуйста!

Хворь-перевязки, без труда мысленно переведшие американскую речь, послушно поднялись и, выстроившись в ровную линию, сложили ладошки перед грудью. Они, похоже, боялись даже смотреть на новоявленное божество.

Уроборос важно кивнул головой направо, налево и надул щеки, хитро скосив глаза на эливенера. И тут же передал на узкой направленной волне:

— Ты уж говори с ними сам, ладно? Боюсь я все-таки! Чего они такие нервные? Падают ни с того ни с сего! Тоже мне, врачи! Им самим лечиться надо!

Эливенер, с трудом сдержав смех, ответил мысленно:

— Терпи, друг! Мы тут надолго не задержимся. Утром пойдем дальше, своим путем.

Если бы Лэльдо знал, как он ошибается! На свой путь им предстояло повернуть еще нескоро…

* * *

…Через несколько минут через городок уже двигалась торжественная процессия. Впереди шли четыре самые старые и уважаемые врача, несшие огромный серебряный щит, на котором было изображено существо, кусающее себя за хвост.

С уроборосом это существо не имело даже отдаленного сходства, разве что тоже было длинным, — но ни шипов на хребте и вокруг лица, ни длинной волнистой шерсти на боках, ни множества лапок у серебряного бога не было.

Зато нарисованный бог свернулся в кольцо и вцепился зубами в собственный хвост, а внизу под богом изображалась странная посудина на высокой ножке, и в нее с хвоста что-то капало. Дзз пожалел бедного древнего бога, решив, что тот, видно, промахнулся зубами и цапнул себя выше черты, за которой хвост отрастает заново без проблем, — то есть пустил себе кровь, бедолага.

За врачами и щитом важно вышагивал на задних лапках сам уроборос, а на полшага позади него — рослые путешественники, брат Лэльдо справа, иир\'ова — слева, оба с заплечными мешками на спинах и с посохами под мышками. А уж потом валила толпа хворь-перевязок без разбора чина и звания. Жители города, не успевшие встретить новоявленное божество на холме, выскакивали из домов и пристраивались в хвост шествия.

Шли они к тому самому куполу на дальней окраине городка.

Молодой эливенер, наблюдая за горожанами, почти забыл о печальном происшествии, случившемся недавно в степи. Но все же где-то на краю памяти нет-нет да и мелькала картина разорванных в клочья суртов… и серо-коричневые ракши, пожирающие человеческую плоть в компании с теми самыми хищными ящерами, от которых птицы якобы защищали людей…

Лэса, время от времени искоса поглядывавшая на боевого товарища, в конце концов осторожно передала на предельно узкой волне:

— Интересно, а курдалаги знают, как именно ракши обходятся с птервусами?

Об этом брат Лэльдо пока что не задумывался. Он, вздернув в раздумье брови, посмотрел на Лэсу.

— А ты полагаешь — знают?

— Не уверена, — ответила иир\'ова. — Но разобраться в этом надо.

— А мне кажется, что в первую очередь надо добраться до гнездовья ящеров и уничтожить его ко всем чертям, — возразил эливенер.

— Это само собой, — согласилась кошка. — Может быть, местные нам помогут?

Лэльдо усмехнулся.

— Они же мирные люди, целители! Да к тому же такие козявки… куда им с птервусами сражаться?

— Я не это имела в виду, — передала Лэса, и брат Лэльдо понял, что иир\'ова подразумевала лишь то, что хворь-перевязки могли бы снабдить путешественников какими-нибудь подручными средствами. Что ж, и это было бы неплохо…

Но вот перед светящимся «божеством» и сопровождающими его лицами широко распахнулась дверь купола, сооруженного, насколько понял брат Лэльдо, из гнутых алюминиевых труб, между которыми были натянуты квадраты прорезиненной ткани.

Первыми внутрь вошли почтенные доктора, несшие щит, и поспешно зажгли укрепленные на металлических стойках светильники — круглые стеклянные шары со свечами внутри. Купол оказался достаточно высоким, чтобы путешественники не боялись стукнуться лбами о потолок, — во всяком случае, в центре помещения. После того, как уроборос шагнул через порог и прямиком направился к резному креслу, стоявшему в глубине помещения на невысоком помосте, в купол ввалились все, кто только смог в нем уместиться. Но немалое количество горожан вынуждено было остаться на улице.

Подойдя к помосту, Дзз осторожно спросил эливенера:

— Мне что, надо залезть на эту скамейку?

— Надо, надо, залезай, — насмешливо ответил брат Лэльдо. — Старайся! Нам от них помощь потребуется.

Уроборос, окончательно вошедший в роль, внезапно подпрыгнул как можно выше и, свернувшись в воздухе в кольцо, цапнул себя за хвост, но, правда, откусывать от него не стал, решив, видимо, отложить ужин на потом. Толпа восторженно взвыла, но упасть ниц, к счастью, никто не смог, потому что люди стояли слишком близко друг к другу. Собственно, они стояли почти что друг на друге, и уж в любом случае топтались на чужих хвостах, теснясь изо всех сил, чтобы как можно больше счастливцев смогло уместиться внутри обширного купола.

Лэса ухмыльнулась и подмигнула эливенеру. Брат Лэльдо покачал головой. Вот еще незадача… а вдруг обрадованный народ вообще уробороса отсюда не выпустит?

Но об этом предстояло подумать позже. Пока же начался сложный ритуал восхваления медицинского божества. Перед помостом выстроился хор очаровательных малышей, затянувших длинную ритмичную песню.

Каким-то чудом хворь-перевязки сумели освободить довольно большое пространство в центре, и в круг вышли танцоры. Брат Лэльдо и иир\'ова отключились, думая о своем и на направленной волне обсуждая, как им быть дальше. Они совершенно не обращали внимания на то, что происходило прямо перед ними. Наконец, устав стоять, они уселись на край помоста. Горожане восприняли это как должное — ведь рослые чужаки явились вместе с божеством, а значит, и сами были существами не простыми, таким, пожалуй, можно и посидеть в присутствии величайшего из великих.

Наконец все закончилось. Горожане, сложив руки перед грудью, пятились задом, выбираясь из купола и не сводя восторженных глаз с юного уробороса. И вот рядом с чужаками остались только два пожилых горожанина, явно занимавших в обществе весьма высокое положение. Правда, позади помоста притаился еще и любопытный Кенард, но его заметил только брат Лэльдо.

Старейшины, или как они здесь назывались, принялись было раскланиваться перед уроборосом, но иир\'ова мысленно рявкнула на них:

— Хватит, прекратите! Бог желает уединиться. А мы желали бы поужинать. И поговорить с самым знающим из ваших врачей.

Одно из важных лиц хотело было что-то сказать, но второе дернуло его за рукав — и оба они поспешно удалились.

Лэса пошла следом за ними и внимательно осмотрела входную дверь. К сожалению, ни замков, ни засовов на двери не нашлось. Лэса огляделась и, увидев несколько невысоких скамеек, стоявших вдоль стен, тут же принялась за дело. Через минуту все скамейки были перетащены ко входу.

— Эй, погоди баррикады строить, — окликнул кошку эливенер. — А то без ужина останемся.

— He останемся, — мысленно огрызнулась Лэса. — Ужин я пропущу внутрь, так и быть.

Лэльдо рассмеялся и посмотрел на Дзз. Тот устало свернулся в кресле и печально моргал круглыми глазами.

— Что, малыш, надоели они тебе? — спросил брат Лэльдо.

— Еще и как! — пожаловался уроборос. — А зачем ты попросил прийти знающего врача? У тебя что-то болит?

— Нет, конечно, — ответил эливенер. — С болезнями мы с Лэсой и сами управляться умеем, и даже неплохо. Просто хочу поговорить… о птервусах.

— Ох! — послышалось из-за помоста. — Ящеры…

Уроборос вскочил в кресле и перегнулся через его спинку, заглядывая за помост.

— А, это ты, Кенард! — обрадовался Дзз. — А чего ты там прячешься? Иди сюда!

Но не успел Кенард выбраться из своего укрытия, как в дверь купола осторожно постучали. Прибыл ужин. А вместе с ними старый-престарый хворь-перевязка, едва передвигающий ноги, с облезлым хвостом, но с острым, внимательным взглядом черных глаз — самый знающий врач городка.

Глава 23

— Врачу, исцелися сам, — пробормотал эливенер, приняв из чьих-то рук большую корзину с харчами и мельком оглядев почти голый хвост целителя. Лэса поспешила захлопнуть двери и придавить их скамейками, нагроможденными одна на другую. Потом тоже глянула на старенького врача — и одну скамейку сняла, чтобы доктору было на чем сидеть. Сами-то путешественники могли прекрасно устроиться и на полу, и на помосте, но с доктором предстоял длинный разговор, и иир\'ова побоялась, что тот без привычных условий не выдержит.

Уроборос и Лэса занялись изучением содержимого корзины и сервировкой ужина, а брат Лэльдо, проводив целителя к помосту и предложив ему сесть, задумчиво почесал в затылке, не зная, с чего лучше начать. Но врач, похоже, не особо интересовался предстоящим разговором. Куда большее любопытство вызвали у него булатные посохи, лежавшие на краю помоста.

— Малыш! — вдруг мысленно окликнул кого-то врач. — Поди-ка сюда!

Путешественники обернулись, не зная, к кому он обращается, но целитель, хотя и передавал на общедоступной ментальной волне, на них не смотрел. Он повторил:

— Поди сюда! Кенард, тебе говорю!

Смущенный ученик выбрался из-за помоста и, поджав хвост, подошел к старшему коллеге.

Старый врач, не обращая внимания ни на путешественников, ни на уробороса, приказал, используя общую ментальную волну:

— Подай-ка мне вон те жезлы!

Он показал на посохи.

Кенард подбежал к помосту, но, протянув руки к посохам, вдруг замер.

— Не бойся, они не кусаются! — мысленный голос врача звучал резко и властно.

Крохотный Кенард осторожно потащил к себе один из посохов, и брат Лэльдо поспешил помочь ученику, опасаясь, как бы тот не уронил довольно тяжелый кусок металла себе на голову. Взяв оба посоха, эливенер протянул их старому врачу, но тот показал пальцем на пол:

— Положи.

Эливенер послушно выполнил приказание.

Старый врач слегка наклонился, рассматривая изделия суртов, но ничего не сказал. Подняв голову, он перевел взгляд на уробороса, ни на шаг не отходившего от Лэсы.

— И откуда же ты к нам явилось, чудное существо? — спросил он. — Какого ты роду-племени?

Уроборос смущенно уставился в пол.

— Я… этот… как его…

— Ну, мне-то можешь голову не морочить насчет своего божественного происхождения, — спокойно передал старый целитель. — Отвечай без дураков.

Уроборос обрадовался тому, что не нужно изображать из себя черт-те что, и объяснил старику, кто он таков и как очутился в здешних краях.

— Значит, ты умеешь добывать из земли металлы? — спросил старец. — Всякие?

— В общем, да, — ответил Дзз. — Когда подрасту — смогу. Кроме серебра, это дело женское. Но у нас очень строго следят, чтобы все шло по порядку. Ну, сначала золото, потом — медь, и так далее. Учитель в школе все время повторяет — не лезь вперед старших в новое месторождение, на ртуть напорешься — хвостом не отделаешься!

И старый целитель, и брат Лэльдо с кошкой расхохотались от души. Потом старый целитель задал еще один вопрос:

— А драгоценные самоцветы ваш народ тоже добывает?

— Конечно, а как же! — фыркнул уроборос. — Только не для себя, для торговли.

— Не зная цены, не продашь выгодно, — заметил врач.

— Само собой, — с важным видом кивнул малыш Дзз. — Я и то уже кое-что в этом понимаю. А уж про старших и говорить нечего.

— И как бы ты оценил камни, вставленные в эти посохи? — поинтересовался старый врач. — Ты ведь наверняка уже рассмотрел их, правда?

Уроборос смутился. Он, по правде говоря, не обратил на самоцветы ни малейшего внимания. На что они ему сдались?

Дзз быстро подбежал к булатным посохам, лежавшим у ног старика, и стал их внимательно рассматривать. А старик глянул на брата Лэльдо.

— Ты-то знаешь, что это за предметы?

— Вообще-то нет, — честно признался молодой эливенер. — Нам сказали, что посохи накапливают энергию и трансформируют ее, вот и все. Как именно они это делают и какая нам с того польза — мы пока не выяснили.

— Накапливают энергию? Трансформируют? Ну да, это верно, — согласился старый врач. — Но это далеко не все. Кстати, меня зовут Ван Ави. А тебя?

— Лэльдо. А она — Лэса.

— Эта красотка уже попыталась сунуться в мои мысли, — усмехнулся Ван Ави, — а я в ответ пошарил в ее разуме. Так что мне уже кое-что о ней известно. И даже очень немало.

Брат Лэльдо недоверчиво посмотрел на старика, вопросительно — на Лэсу. Та молча кивнула. Вот это да, подумал эливенер, ай да старик, а я-то и не заметил, что они успели поцапаться!

— Ну, знаток камней и металлов, что скажешь? — обратился Ван Ави к уроборосу, все еще размышлявшему над самоцветами.

— Они довольно крупные, эти хризобериллы, и очень чистой воды, — осторожно ответил Дзз, — к тому же с полной переменой цвета, что, конечно, большая редкость. Огранка нестандартная, похожа на «розу», но не шесть граней, а почему-то семь… я никогда такого не видел. Ну, об огранке я могу чего-то и не знать, нам это будут преподавать только в старших классах. Но в любом случае, у нас в Карпатах такие камни ценятся высоко. В смысле дорого. Вот только… — уроборос смущенно умолк.

— Что — только? — тут же спросил врач.

— Ну… мне в них что-то не нравится. Какие-то они… неправильные, что ли… уж слишком одинаковые, так вообще-то и не бывает.

Ван Ави усмехнулся и, оставив в покое Дзз, обратился к Лэсе:

— Ты знаешь целебные свойства многих камней. Что скажешь об этих?

Лэса ненадолго задумалась, а брат Лэльдо вдруг понял, что все они с готовностью отвечают на вопросы старого целителя, как будто так и надо. Как будто в класс пришел строгий учитель и экзаменует нерадивых учеников… а ведь эливенер намеревался сам расспросить врача!

Лэса заговорила, и уроборос, радуясь, что про него наконец забыли, тут же удрал подальше в сторонку и принялся грызть собственный хвост. Через минуту-другую, поужинав, малыш свернулся клубочком за помостом и тут же захрапел. Кенард, получив из рук Лэсы лепешку, начиненную рублеными овощами, наслаждался едой, тоже не стремясь привлекать к себе внимание.

— У нас этот камень почти не встречается, — передала Лэса. — Я всего раз в жизни держала его в руках. Камень сильный, лечит болезни крови. Но мне говорили, что малиновые хризобериллы вообще не бывают таких размеров, — она показала на пять одинаковых камней в верхней части одного из посохов.

— Верно, — согласился Ван Ави. — Не бывают. Это искусственные камни.

— Искусственные? — изумилась иир\'ова. — Как это — искусственные? Разве вообще существуют на свете искусственные кристаллы? И кто их создал, каким искусством? Я знаю, конечно, сказку о философском камне, но чтобы хризобериллы!..

— И философский камень — не сказка, — хмуро передал старый врач, — и какие угодно искусственные кристаллы тоже преспокойно существуют. Их оставили нам древние маги. Они умели выращивать всё — рубины, изумруды, алмазы, даже хризобериллы. И все эти фальшивые камни почему-то обладают особой, нестандартной силой, не такой, как природные кристаллы… ну, возможно, они приобрели эту непонятную силу после той мерзкой катастрофы, которую обрушили на нашу Землю их создатели, не знаю. Но алмазы и рубины в основании рукоятки — настоящие.

После этих слов Ван Ави, как будто забыв о присутствующих, снова принялся рассматривать посохи. Потом поднял один из них — тот, в верхнюю часть рукоятки которого вместо пяти традиционных кристаллов был вставлен один-единственный хрустальный шарик.

Внеземной шарик…

Старик осторожно коснулся шарика кончиком маленького хрупкого пальца, и его черные глаза сверкнули.

Брат Лэльдо, наблюдая за Ван Ави, пытался понять, что именно ощутил старый целитель в хрустальном шарике, — но старик плотно закрылся от чужих ментальных взглядов, не пропуская наружу ни обрывка мысли, ни всплеска чувств. Эливенеру и кошке оставалось только ждать, когда наконец местный мудрец соизволит посвятить их в результаты своих раздумий. Если он соизволит, конечно.

Старик соизволил.

— Интересно, где глупые кузнецы взяли эту вещицу? — его мысленный вопрос прозвучал так громко, что эливенер и иир\'ова вздрогнули. Не успев удивиться тому, что целитель знает о суртах, брат Лэльдо ответил словами, по-чешски:

— Эту вещицу мы принесли с собой. И девушка, вставлявшая в посохи самоцветы, заменила шариком традиционные камни. Почему — не знаю, не спрашивай.

— Я и не собираюсь, — усмехнулся старый Ван Ави. — Говоришь, девушка? Молодая?

— Да, совсем молоденькая, — подтвердил эливенер.

— Сильная душа, — одобрительно кивнул целитель. — А ты, несмотря на всю свою необычность, не понял, в чем тут дело?

— Не понял, — признался брат Лэльдо. — Но я до сих пор и не обращал на этот шарик особого внимания, хотя он и попал к нам в руки странным образом.

— Ты на него никакого внимания не обращал, — уточнил Ван Ави. — А стоило бы. Ну, это неважно, и я не хочу ничего знать о его происхождении. У меня другой вопрос. Когда вы уйдете отсюда — куда направитесь?

Лэльдо и иир\'ова переглянулись. А в самом деле, куда?

Лэса осторожно передала:

— Вообще-то наш путь лежит в Гималаи… но, видимо, нам придется немного задержаться, свернуть в сторону… Понимаешь, где-то тут неподалеку обитают летающие ящеры… Мы, честно говоря, надеялись, что ваш народ нам поможет — в том смысле, что мы ведь сбежали от курдалагов без оружия, а разорить гнездовье этих убийц голыми руками вряд ли удастся…

Брат Лэльдо вдруг сообразил, что старый врач, подробно расспросив уробороса, и не подумал поинтересоваться тем, откуда в их краях взялись двое гигантов-путешественников…

Похоже, он все знал! Неужели он так глубоко заглянул в ум Лэсы, что мгновенно уяснил себе всю их историю? В это с трудом можно было поверить. А если у его знания какой-то другой источник? Не сами ли курдалаги бывают здесь? Болезни-то со всеми приключиться могут…

А что, если они, явившись в этот городок, угодили в ловушку?

Глава 24

Но через несколько минут подозрения Лэльдо рассеялись самым неожиданным образом. Ничего не ответив на слова Лэсы, старый целитель окликнул молодого хворь-перевязку:

— Кенард! Поди сюда.

Ученик, взмахнув пушистым хвостом, в одно мгновение очутился перед сидящим на скамье старым врачом и сел столбиком, по беличьи, навострив круглые уши.

— Слушаю, учитель.

— Пойди-ка в мой дом, принеси Книгу.

— Книгу… ту самую, учитель?

— Да, да, ту самую. Побыстрее и поосторожней. — Он повернулся к Лэсе и весело передал: — Ты напрасно строила эти защитные сооружения у двери. Никто не решится войти в Дом Собраний, если в нем ночуют гости. — Он щелкнул тонкими сухими пальцами, и скамейки, нагроможденные у двери, раскатились, как круглые бревнышки.

Кенард исчез, будто его унесло порывом ветра.

…Это оказалась очень большая (в масштабах хворь-перевязок) тростниковая книга, переплетенная в золотую парчу, с синим сафьяновым корешком, с золотым обрезом. Старый врач, приняв ее из рук почтительного ученика, встал, подошел к помосту и осторожно положил Книгу на его край. Не оглядываясь, приказал:

— Подойдите.

Эливенер и иир\'ова послушно, как ученики, шагнули к помосту и встали по обе стороны крошечного старика.

— В среде нашего народа время от времени рождаются пророки, — донеслась до путешественников торжественная мысленная речь Ван Ави. — Но воистину великим был лишь один из них — Даммус. Он предсказал события на многие десятки и даже сотни лет вперед. Все его пророчества сбываются. Эта книга написана на языке наших предков, но я переведу для вас две центурии из второй части, — и вы все поймете.

Он раскрыл книгу примерно на середине, перевернул страницу, другую, отыскивая нужные стихи, и наконец медленно продекламировал:

— «И придут великаны, опираясь на посохи, философские камни свободу найдут, хищноклювые гадины без гнездовья останутся и равнины холмистые мир, покой обретут». Это предсказание знают не все хворь-перевязки, но старшим врачам оно знакомо.

Лэса не выдержала.

— И что все это означает? — поинтересовалась она.

— Ну, ладно, по сравнению с вами мы и вправду можем считаться великанами, хотя, между прочим, в наших краях мы — люди среднего роста. И насчет хищноклювых гадин я согласна — мы как раз и подумывали о том, чтобы разгромить этих мерзких ящеров. Но при чем тут философский камень? Это же сказка, никакого такого философского камня не существует! Тем более — во множественном числе.

— Как посмотреть, — с улыбкой возразил старый целитель. — Что вы имеете в виду, говоря — «философский камень»?

— То есть как что? — удивился эливенер. — Так называют камень, при помощи которого одни элементы преобразуются в другие. Но это же ерунда! Как можно превратить ртуть в медь, например? Или железо в алюминий? Или серу в углекислый газ? Есть законы природы, и они нерушимы! Элементы не преобразуются друг в друга!

— А если речь идет не о таблице Менделеева, а о каких-то других преобразованиях? — передал Ван Ави. — Например, может существовать кристалл, при помощи которого усиливаются целебные свойства составов. Или даже полностью изменяются. Как вам такая мысль?

— Мысль хорошая, — передала иир\'ова, — только мне в такое не слишком верится.

— А все остальное в этом предсказании у вас не вызывает сомнений?

— В общем, нет, — пожал плечами брат Лэльдо. Почему бы он стал сомневаться? Предсказатели есть, были и будут, и многие из них видят не только завтрашний день, но и далекое будущее. Это нормальное явление.

— Тогда почему бы вам для полноты картины не поверить и в философский камень? — с явной насмешкой в мысленном голосе передал старый врач.

Эливенер озадаченно покрутил головой. Его наставники, старые мудрые учителя из другого мира, говорили, что в идее философского камня воплотилась подсознательная мечта человечества о безграничном счастье, хотя внешне она и выразилась в желании самого обычного материального богатства. И брат Лэльдо верил в это. А тут вдруг ему говорят — философский камень существует! И именно он, эливенер с американского континента, судя по предсказанию, отыщет его. Да не один, а много философских камней! Что за детские шуточки…

— Хорошо, — сказал эливенер. — Пусть так. Будем считать, что и камешек существует, и предсказание исполнится. Но мы надеемся на вашу помощь. Во-первых, мы не знаем, где гнездятся ящеры. Во-вторых, нам нужно оружие и припасы на дорогу. Что вы на это скажете?

— Где гнездятся ящеры — точно никто не знает, но мы покажем вам, в какую сторону они летят, похитив кого-нибудь из людей. В общем это на северо-западе от нас. Ближе к северу. Впрочем, сами ящеры охотятся чрезвычайно редко. Их снабжают пищей гигантские птицы, прилетающие с юга. Об этом говорится в старых книгах. Птицы действительно появляются в наших краях, но только в начале лета. В остальное время они охотятся севернее. Возможно, там дичь крупнее, чем хворь-перевязки? Мы видим их, когда они пролетают над нами. По слухам, на запад они тоже забираются. А с восточными странами мы не знаемся.