- Ты сам меня стыдил, что я вор, - напомнил шерешенец.

- Так то я, - объяснил Чиптомака. - Я, может, побольше твоего украл, и во много раз. Даже Салакуни как-то раз украл меч у болотного демона, это дело житейское. А вот судить людей червякам не положено.

Еще немного попрепиравшись, путешественники начали устраиваться на ночлег. Солнце почти зашло, но Салакуни, чье зрение усиливалось амулетом, заметил в ветвях крупного тото и исхитрился так швырнуть меч, что птица рухнула вниз уже без головы. Совершенно не опасаясь близости чрезвычайно опасного, но слепого и слишком большого, чтобы быть подвижным, червя, люди развели костер, поели и легли отдыхать. Первым в карауле вызвался стоять Абу-Салтан, но гигант присматривал за ним через полуприкрытые веки. Ему не хотелось, чтобы этот ловкий, хитрый и даже умный человек отправился на верную гибель убивать червя. Но имам спокойно просидел положенное время у костра, потом разбудил храмовника.

Утром Салакуни поднял маленький отряд еще до рассвета, и вместо завтрака погнал всех в путь. По его расчетам до берегов Чамка-Ти можно было добраться за два-три дня, а какое-то смутное предчувствие заставляло торопиться. Порой воин был готов поклясться, что чувствует запах крови.

Путешествие по джунглям после ужасов пустыни показалось людям весьма приятным времяпровождением. Только Абу-Салтан немного ворчал на сырость, но и он еще не совсем забыл берега вечно мутной Квилу. Несколько раз им попадались следы спира, полезший на дерево за яйцами Гольто наткнулся на старое гнездо лесных людей, но по настоящему опасные приключения обошли их стороной.

Спустя два с половиной дня Салакуни раздвинул кусты красноягодника и увидел тропу. Скорее всего, ее протоптали охотники, потому что вела она на север, в сторону пустыни, огибающей великое озеро с трех сторон. По этой дороге путники пошли еще быстрее, и через час оказались в маленьком селении, расположившемся на обеих сторонах шумного ручья. Навстречу никто не вышел, что никого не удивило - при виде группы грязных, вооруженных мужчин без купеческих тележек жителям разумнее всего было спрятаться. Однако перед первой же хижиной гигант остановился.

- Запах. Вы чувствуете запах?

- Нет, мы с наветренной стороны, - откликнулся Абу-Салтан. - Амулет позволяет тебе чувствовать вонь ревунов?

- Да, - коротко бросил воин и ударом ноги обрушил хлипкую стену сооружения.

В образовавшуюся брешь с визгом выскочили три обезьяноподобных твари с мечами, одну из них Салакуни тут же зарубил, достав по мохнатой шее. Готовые к бою Абу-Салтан и храмовник завязали бой с другими, и зашедший сзади гигант закончил схватку двумя хладнокровными ударами.

- Ловко у нас стало получаться, - рассмеялся имам, показывая щербатый рот.

- Наверное, это все, - предположил Салакуни. - И все же проверим хижины.

Но в жилищах оказались только мертвые люди. Гораздо больше, чем должно было жить в таком крошечном поселке. Среди них были и воины, и женщины, и старики, и дети. Ревунов, судя по следам, сюда пришло больше, но основная часть убралась обратно к озеру, оставив троих товарищей в засаде.

- Почему ревуны расхаживают прямо по тропам? - не мог взять в толк храмовник. - не случилось бы чего... Их тут было несколько десятков, могут и на город напасть. И откуда здесь столько людей? Я и не слыхал никогда про эту деревушку.

- Ее построили совсем недавно, - Салакуни рассматривал свежие пеньки. - Жилья мало, всем не хватало. Эти люди бежали откуда-то. Думаю, ты прав насчет нападений на города.

- Чушь! - упрямился Джокия. - Из городов не бегут, бегут в города! Там стража, рядом храмы, в каменных домах можно обороняться.

Послышался детский плач. Чиптомака заметил какое-то движение в кустах, и послал Гольто проверить их, одновременно подкравшись с другой стороны. Теперь в руках старика извивалась Ригас, дочь Альгериса, мэра города Локио.

- Перестань кусаться, разве ты меня не узнаешь?!

- Теперь узнала, - затихла девочка.

- А где были твои глаза, и-эмма?! - Чиптомака был ужасно расстроен. - Прокусила палец до крови, а у меня после колючих кустов и так на руках живого места нет. Что ты здесь делаешь одна? Разве это место для прогулок, и-эмма?!

- Ей вообще положено быть в храмовой школе на островах, - храмовник подошел к Ригас и присел на корточки. - Ригас, что случилось?

Девочка огляделась, остановив самый пристальный взгляд на шапочке имама, и начала рассказ. С ужасом храмовник услышал о свершившейся битве, легкой победе врага и последствиях этого сражения. На середине повествования Джокия охнул и сел на землю, схватившись обеими руками за голову. Ригас расплакалась, и все разошлись в стороны - кто закидывать мертвые тела, к которым уже протаптывали дорожки муравьи, ветками, кто охотиться.

Заночевали немного в стороне от селения, чтобы избавиться от запаха - на этот раз запаха тления. Храмовник молчал, только время от времени хватался за голову и качал ей в безмерном удивлении. Салакуни подсел к Ригас.

- Как ты говоришь зовут того жреца, что остался жив?

- Сумачако. Он где-то здесь неподалеку, на западном берегу озера, но я не знаю, где именно.

- А что случилось с вашей школой? Жрецы так хотели выучить вас управляться со всякой древней магией... Ты уже научилась чему-нибудь?

- Да нет, нам только показывали разные предметы, что оставили древние, но пользоваться не разрешали, - вздохнула девочка. - Все осталось на острове, а мы едва успели ночью уплыть на лодках. На другой день на северный берег прямо из озера вышли крабы, и мы разбежались. Я пристала к этим людям, но здесь нас нашли ревуны.

- И-эмма, лучше бы я остался в Вилли-Шате, - вздохнул Чиптомака.

- Ларимма тоже жива, она с Сумачако! - вспомнила Ригас.

- Не думай, что ты меня этим обрадовала! - усмехнулся старик. - Эта шлюха, конечно же, рядом с последним жрецом, я и сам мог догадаться. И-эмма, все равно ей не избежать палки! Меня говорящие червяки не застыдят, я не Гольто, чтобы бросать воровать после первых же слов.

Шерешенец уныло смотрел под ноги. Старик так часто припоминал его слезы, что юноше опять хотелось плакать. Теперь он был готов воровать как можно больше, чтобы загладить свое недостойное поведение перед червем. Вот только у кого и что украсть?

- Мы должны найти Сумачако! - выдавил из себя Джокия. - Найти во что бы то ни стало!

- Не волнуйся, так и сделаем, - пообещал ему Салакуни. - Ну а сейчас, пожалуй, ляжем спать. Абу-Салтан, ты будешь караулить первым, как всегда?

- Да, только дай пожалуйста, мне амулет. В нем я буду лучше видеть и слышать, ты же знаешь, - попросил имам.

Гигант задумался, перебирая в пальцах цепочку. Джокия умоляюще смотрел на него, храмовник больше всего на свете желал передать этот металлический кругляш последнему оставшемуся жрецу.

- Не волнуйся, у меня его даже такой ловкий вор, как трусишка Гольто не украдет, - с улыбкой пообещал Абу-Салтан и воин решился.

- Когда разбудишь Джокию, отдашь амулет ему, - приказал Салакуни, и храмовник не стал возражать.

Гольто тихонько шмыгнул носом. \"Трусишка Гольто\"? \"Не украдет\"? Это было уже чересчур. Пробормотав что-то про усталость, юноша первым улегся, выбрав себе место с краю. Слишком много о себе думает этот имам в глупой шапочке!

Чиптомака перед сном еще немного побренчал на гуоле, прославляя на двух струнах подвиги Салакуни. Он играл бы дольше, потому что нашел благодарного слушателя в лице Ригас, но гигант приказал ему вести себя потише.

- Завтра мы целый день будем ползать по джунглям, прячась от ревунов, пориаков и кого-то там еще, сегодня тебе лучше отдохнуть, старик.

- А что, если я, Гольто и Ригас останемся здесь?! - сел лэпхо, пораженный неожиданной мыслью. - Вы найдете жреца и вернетесь за нами. Всем вместе ходить опасно!

- Ты забыл, что здесь оставили засаду, - напомнил Салакуни. - За ревунами вернутся. Не ленись, Чиптомака, тебе суждено умереть на ногах.

- И это очень грустно... - лег обратно старик.

Ночью Гольто не сомкнул глаз. Он следил за имамом из-под ладони, не фокусируя зрения - так человек не может почувствовать беспокойства, даже самый бдительный. Шерешенец не надеялся, что Абу-Салтан уснет, да этого и не требовалось. Среди своих уличных товарищей вор славился прежде всего как выдумщик самых неожиданных планов. Вот и теперь Гольто заранее все продумал. Когда имам начал потирать глаза, он встал и подошел к костру.

- Трусишка Гольто? - обрадовался развлечению Абу-Салтан. - Решил ночью украсть объедки? В Шерешене сложат песню о твоей лихости.

- У меня болит голова, - пожаловался Гольто. - Выпью воды.

Он поднял стоящую у костра флягу, и тут же, споткнувшись, упал прямо на угли. Тут же вскочив, Гольто налетел на имама, случайно задев его лицо вымазанными в саже руками. Тот мгновенно отвесил неловкому оплеуху.

- Ты что, совсем на ногах не стоишь?

- Прости, я тебя испачкал... - захныкал шерешенец.

- Не просто испачкал, а в глаз золы насыпал... - Абу-Салтан никак не мог проморгаться. Он поднял флягу, чтобы умыться, но тут же швырнул ее на землю. - И воду разлил!

- Прости...

- Лучше не говори со мной!

Имам сделал несколько шагов и оказался на берегу ручья. Нагнувшись, он стал умывать лицо. Спокойно подошедшему сзади Гольто только и оставалось, что улучить момент, подцепить цепочку пальцем и прыгнуть в воду вместе с амулетом.

- Вернись!! - взревел Абу-Салтан, вглядываясь в темноту, потом тоже прыгнул в ручей. - Что за шутки, шерешенское отродье?! Я тебе уши отрежу по самый зад!

- Что случилось?! - на берегу выросла огромная фигура Салакуни.

- Гольто украл амулет! - рассыпая брызги, имам метался по воде, шарил по дну руками. - Иди вверх по течению, а я вниз, он где-то здесь!

- Замри! - потребовал воин.

В этом был единственный шанс. Теперь у шерешенца есть амулет, в котором он видит и слышит куда лучше своих преследователей. Если ему удастся увеличить расстояние, то поймать его в темноте будет просто невозможно. Абу-Салтан перестал мутить воду, притихли и выскочившие на берег остальные члены отряда. Наконец где-то далеко вниз по течению раздался всплеск.

- Туда! - решился Салакуни и огромным прыжком исчез с берега. - Быстрее!

Абу-Салтан и Джокия побежали за ним по берегам, стараясь взять Гольто в клещи. Все трое производили страшный шум, рискуя привлечь внимание врага, но ничего другого им не оставалось.

- Зачем он это сделал? - тихо спросила Ригас у старика.

- И-эмма, разве поймешь этих воров? - Чиптомака погладил ее по голове. - Наверное, он свихнулся во время одного из наших приключений... Ложись спать, я покараулю.

Старик когда-то и сам поносил амулет, поэтому не верил, что беглеца удастся поймать. На месте Гольто он бы просто лег где-нибудь под кустом и потешался над преследователями. Все равно в такой темноте обнаружить его можно только случайно. Рассеянно напевая какую-то песенку, Чиптомака вернулся к костру и подыскал себе косточку, на которой осталось побольше мяса. Ничто его так не успокаивало, как пища.

- Я бы тоже что-нибудь пожевал, - из кустов вышел Гольто.

Мокрый, озябший воришка присел к костру напротив Чиптомаки и заискивающе улыбнулся.

- Я немного пошутил...

- И-эмма! - сказал старик, и из его рта вывалился кусочек мяса.

- Ну, чтобы прийти в себя, понимаешь? А то получается, что я и в самом деле воровать перестал. Тогда я...

- И-эмма! Ригас, ты его видишь?

- Вижу, - вздохнула девочка.

Где-то далеко раздавался треск ломаемых кустов, перекликивались загонщики. Время от времени кто-то прыгал с воплем в воду, отчаянно ругался опозоренный Абу-Салтан.

- Они тебя наверное не убьют, - осмелился предположить старик. - Наверное, просто изуродуют. Хотя Салакуни, когда разгорячится, может убить и случайно, очень уж у него тяжелая рука.

- Ты думаешь? - жалко улыбнулся шерешенец.

- Я знаю! - встала девочка. - Пусть оставит нам амулет, а сам убегает.

- Хорошая мысль! - закивал Чиптомака. - И убегать я тебе советую на восток. Даже, и-эмма, не в Вилли-Шат, а гораздо дальше. Помнишь, нам говорили, что где-то там, на краю света, тоже люди живут? Может быть, туда имам за тобой не доберется.

Шерешенец нерешительно взялся за цепочку, подумал, и опустил руку.

- Знаешь, лэпхо, я вроде бы лучше соображаю, когда на мне эта штука. И все вижу и слышу... Нет, мне не уйти, если Салакуни наденет амулет. Он даже ночью увидит мои следы.

- К чему ты это говоришь?

- К тому, что никак не могу оставить вам амулет, - вздохнул Гольто. - Зря я все это затеял... Но вы сами во всем виноваты.

- Мы?! - возмутился Чиптомака. - И-эмма, да что мы тебе сделали? Парень, подумай хорошенько. Ну скажи, что ты будешь делать с амулетом? А здесь он очень нужен, ты сам слышал, что творится.

Гольто решительно встал и поправил на шее цепочку.

- Я сам решу, что делать, - заявил он. - Скажи Салакуни, что я прошу прощения, и сожалею, что сделал такую глупость. Но я все исправлю.

- И-эмма! - Чиптомака горестно всплеснул руками и пошел вокруг костра. - Ну, давай хоть обнимемся на прощание!

- Ты думаешь, я такой глупый? - Гольто отступил в темноту. - Да и все равно тебе со мной не справиться. Ты бы сходил вниз, сказал им, чтобы не тратили время впустую.

Когда его шаг затихли в ночном шуме деревьев, Чиптомака повернулся к девочке.

- Ну и как я скажу обо всем этом Салакуни? И-эмма, как бы он меня не прихлопнул... Лучше подождем немного, они сами вернутся.

- Не надо было тебе запугивать шерешенца, - сказала Ригас. - Ты такого наговорил, что любой бы сбежал.

- Умная очень? - обиделся Чиптомака. - И-эмма, рассуждаешь, что твой дед, пьяница Альгерис!

- Дедушка умер, - укоризненно покачала головой девочка. - Оказывается, у него на груди было черное пятно... Оно заставляло его помогать ревунам.

- Черная Луна! - ахнул Чиптомака и подскочил к Ригас. - Такое круглое черное пятно на груди, да?

- Да, поэтому он и пил так много киншасы.

- Неудивительно, - вздохнул старик. - Я бы тоже сейчас выпил... И-эмма! - он сел и ожесточенно почесал голову обеими руками. - Да ведь он не пускал Гольто с нами, хотел повесить, а потом почесал грудь и разрешил. Так мне Салакуни рассказывал... Значит, Черная Луна надеялась, что Гольто украдет амулет. Ты понимаешь, Ригас?

- Нет, - покачала головой девочка. - Не понимаю. Какой от этой железки прок? Нам нужна армия, чтобы прогнать ревунов и крабов, а не амулет. Но надо спешить, потому что враги заняли все храмы и хотят разбудить древнюю магию.

Вдалеке послышался взрыв ругательств - это Абу-Салтан и Джокия столкнулись в темноте. Чиптомака потянулся к остаткам ужина и быстро набил себе рот, так ему было чуточку легче. Где-то в лесу заверещал разбуженный терк, в ручье громко всплеснула потревоженная рыба. Скоро воины вернутся.

- А может, ничего им не говорить? - с набитым ртом рассуждал Чиптомака. - Что он такого особенного сказал, этот Гольто? Ничего, зря только меня беспокоил, и-эмма. Точно, не будем ничего говорить, а ляжем тихонечко, и будем спать.

- Это нехорошо, - заспорила Ригас. - Гольто просил прощения!

- Ну, тогда ты разговаривай с Салакуни, - обиделся старик и быстро лег.

Воины возвращались. Первым появился Салакуни, гигант был мрачнее тучи. Он присел у костра и протянул к огню мокрые руки.

- Гольто был здесь... - пискнула девочка и тут же вскрикнула, потому что Салакуни, сидевший в пяти шагах, вдруг оказался прямо перед ней.

- Когда?!

- Только что, но он убежал... Мне больно!

- Убежал... Да, с амулетом ночью по лесу может бегать даже такой, как Гольто, - Салакуни услышал визг Ригас и разжал руки, которыми стискивал ее плечи. - Ничего, я его все равно найду и убью.

- Он просил прощения... Вот Чиптомака слышал...

- Ничего я не слышал, и-эмма! - завертелся старик. - Он меня чуть не ударил, когда я вора схватить хотел!

- Как ты думаешь, лэпхо, что он будет делать с амулетом? - нагнулся над ним Салакуни.

Чиптомака пожевал губами, наморщил лоб. Потом сел, тяжело вздохнул и опять потянулся к еде.

- Он сам сейчас не знает, что с ним делать. Наверное, захочет отдать Сумачако. Но амулет висит на его шее... С ним трудно расстаться. Когда он оказался на шее Лариммы, то с женщиной случилось что-то непонятное. Она чуть не зарезала меня тогда! Гольто парнишка совсем молодой, как бы с ним не получилось так же.

- И что же он станет делать? - настаивал Салакуни.

- Не знаю. Давай завтра отыщем Ларимму, спросим, что она чувствовала.

К костру подошли Джокия и Абу-Салтан, злые, перессорившиеся. Храмовник с ненавистью поглядывал на потерявшего амулет имама, не вызывал у него дружеских чувств и Салакуни. Усевшись у костра, воин опять обхватил голову руками.

- Успокойся, Джокия, мы найдем шерешенца.

- Помолчи! - накинулся на Салакуни храмовник. - Хватит! Варнеча послал нас за амулетом, а ты думаешь только о подвигах да приключениях, таскаешь с собой лэпхо да еще и вора! Ты не служишь, а развлекаешься!

- А ты, дурак, живешь иначе? - нехорошо прищурился гигант.

- Да, я... - Джокия вскочил и вдруг пошел прочь, ничего больше не сказав.

- Может, мне за ним сбегать? - предложил Чиптомака. - Погорячился человек, с кем не бывает, и-эмма?

- Если бы он не ушел, я бы его убил, - покачал головой Салакуни. - Пусть идет, больше мне Джокия не нужен. Завтра отыщем Ларимму, и начнется охота на шерешенского вора. Ох, старик, что я ним сделаю, когда поймаю... Я даже еще сам не придумал.

- Отдай его мне, - предложил Абу-Салтан. - Это самое печальное на свете, что с ним только может произойти.

- Я подумаю.

Салакуни уставился себе под ноги и замер до самого рассвета. Чиптомака так и не смог заснуть, все время возвращаясь взглядом к зловещим отблескам огня, пляшущим на широком лице воина. Вся его злость на Гольто ушла, уступив место жалости. \"Бедный мальчик,\" - думал лэпхо. - \"Совсем молодой, но лучше бы ему побыстрее пойти утопиться в озере, завтра он может не успеть добежать до воды.\"

Абу-Салтан спать не собирался, он перебирал нанесенные ему за последнее время обиды. Сначала его победил и заставил идти с собой дикарь, но Салакуни хотя бы ведет себя как человек, заслуживающий уважения. Затем огромный червяк выдал при посторонних его постыдную тайну, о которой не знает больше никто, даже младшие жены отца. Следующим пунктом шли зубы, выбитые тем же червяком. За это тварь поплатилась зубами, но ведь сама-то продолжала здравствовать! И вот теперь сопляк, трусишка Гольто, украл волшебный амулет прямо с его шеи. Хватит прощать! Сначала убить Гольто, потом, или лучше еще раньше, храмовника, который слышал слова червяка, потом идти к чудовищу.

Распыхтевшись от воинственных мыслей, имам отошел немного в сторону и неожиданно увидел озеро. Абу-Салтан оказался на высоком обрыве, все пространство под которым поросло молодыми деревьями, недостаточно высокими, чтобы загородить обзор. По воде бежала лунная дорожка, ее время от времени что-то пересекало. Были это животные, или лодки, разбойник не мог разглядеть. Он хотел было пойти и позвать Салакуни, потом решил не тревожить воина. Все, что он видит, может оказаться несущественным, даже загоревшийся на далеком берегу огонь.

Но пламя внизу явно разгоралось, через несколько минут наблюдения имам был уверен, что там горит большое селение. Имам прислонился к стволу дерева и загляделся. Здравствуй, Озерная страна! Амулет конечно важнее всего, это личное оскорбление, но и помимо этого здесь кажется есть, чем заняться. Ведь долг имама - стоять на пути шайтана, куда бы он ни шел.



Глава седьмая. Вор.



1



Утром в хижину жреца вошел Мишо и коротко сообщил о уничтожении накануне сразу трех деревень, в которых прятались бежавшие от озера люди. Сумачако выслушал доклад, одеваясь, потом в задумчивости опустился обратно на постель.

- Как ты думаешь, Мишо, зачем они это делают? Ведь они пришли к озеру и завоевали его, есть трупы, как ты говоришь, никто не стал. Зачем же нас истреблять?

- Я не знаю, господин верховный жрец, - тупо ответил невыспавшийся воин.

- Зато я знаю, - подала голос Ларимма, по прежнему не высовываясь из-под легкого покрывала. - Они нас боятся.

- Они нас победили, женщина, разрушили города и сожрали всех, кто не успел убежать, - укоризненно произнес жрец. - Кто будет нас бояться? Иногда мы убиваем двух-трех ревунов, или подкарауливаем пару крабов, но это не может помешать пориакам колдовать в наших храмах.

- Откуда им это знать? Я тебе сказала то, что думаю: они знают, что люди их враги, и поэтому их уничтожают. Кстати, мы ведь тоже их убиваем, идет война... Что-то я уже не понимаю, о чем ты спрашивал, - женщина поплотнее завернулась и собралась спать дальше.

- Но мы ведь убиваем воинов, а не детей и не женщин! - Сумачако был возмущен таким отношением до глубины души. - По-твоему, это в порядке вещей - что они вырезают нас целыми деревнями?

- Мы не знаем, кого убиваем, - промурлыкала проваливаясь в сон Ларимма. - Ты крабов не спрашиваешь, сколько им лет... Кого находят, того и убивают...

- Да ну ее, - подсказал Мишо правильное решение своему командиру. - Пойдем завтракать.

Жрец вышел из хижины и присоединился к немногочисленному отряду воинов-храмовников. К гордости двенадцати озерных богов, все их служители, не павшие на поле брани, прибились к последнему верховному жрецу. Сейчас они завтракали, как всегда хмурые и неразговорчивые. В стороне жгли утренние костры ополченцы, примерно сотня - все, что остались. Люди исчезали из лагеря каждый день, и Сумачако ничего не мог с этим поделать.

- Вот здесь садись, - показал место у костра Мишо.

- Спасибо, дружище, - последний из верховных жрецов опустился на землю и принял протянутую ему лепешку. - Больше никаких новостей нет?

- Все то же самое. Пориаки сидят в храмах, еду им приносят ревуны и рьен-моол. Войти в храмы нельзя, твари замуровались там, поднимают пищу на веревках. Вот, а остальная их армия, получается, просто ищет и убивает людей.

- Глупо... - задумался Сумачако. - Начинаю подозревать, что Ларимма права, она тоже не слишком умная, ей легче понять нелюдей. Но что делать дальше, просто не понимаю...

- Пойдем на восток, - предложил Мишо. - Захватим какой-нибудь город, пока нас еще много. Заживем как люди, все озерцы к нам потянутся.

- Ты не понимаешь... - вздохнул жрец. - Зверь прислал сюда свою армию, чтобы она разбудила спящую магию древних, а двенадцать богов как раз и должны ее защищать!

- Они не справились, - отметил храмовник. - В них больше никто не верит.

- Они не справятся, если не справимся мы! Надо помешать пориакам, храмовники мы или нет?

- А как помешаешь? Если мы начнем штурмовать какой-нибудь храм, то туда сразу придут слуги Зверя. У нас теперь нет армии, чтобы давать новое сражение, а всего понадобится... - Мишо пошевелил губами. - Всего понадобится двенадцать сражений, чтобы прогнать пориаков. Но они еще и в озере есть.

- И в озере... - Сумачако печально дожевал лепешку.

Что предпринимать дальше, жрец и понятия не имел. Люди бежали из Озерной страны, спасали семьи от безжалостных тварей. Сумачако не мог их за это осуждать, в то же время это лишало его всяких шансов на продолжение войны. Долг звал прогнать Зверя от Чамка-Ти, иных способов помешать ему добраться до древней магии храмовник не знал.

- Смотри, Джокия! - тронул Сумачако за плечо воин. - Значит, Салакуни вернулся!

Дозорные воины, охранявшие тропу неподалеку от лагеря, вели к кострам ушедшего во главе отряда храмовников Джокию. Тот выглядел чрезвычайно несчастным, и завидев Сумачако, издали стал разводить руками.

- И тут неудача... - сокрушенно вздохнул жрец. - Они не добыли амулет.

- Он был у нас в руках! - словно услышав его слова, взвыл Джокия и бегом преодолел последний десяток шагов. - Он был на шее у имама, когда этот шерешенский выродок, которого навязали нам на шею Салакуни и Альгерис...

- Помолчи! - потребовал Сумачако. - Сядь и выпей что-нибудь горячее. У тебя такой вид, будто все потеряно, но для меня это не новость.

Джокия послушно уселся, залпом выпил кружку обжигающего губы кипятка, и вдруг расплакался. Сумачако и Мишо недоуменно переглянулись. Оба подумали, что рыдать стоило бы им, потерявшим страну, а не этому воину, упустившему амулет, с которым никто толком не знал, что делать.

- Успокойся, - ткнул в бок Джокию воин. - Верховный жрец ждет.

- Я... - храмовник растер по лицу слезы и сопли. - Я его даже трогал, даже носил на шее. Он такой... С ним очень хорошо. Кого хочешь можно победить, если у тебя на шее чудесный амулет. И вот вчера Салакуни доверил его имаму-разбойнику, а тот упустил. Хотя, может быть, вовсе и не упустил, а специально отдал Гольто... Скорее всего они и с Салакуни договорились, и с Чиптомакой тоже!

- Ага, - подытожил жрец. - Амулет Нечистого в Озерной стране, но вчера его украл Гольто... Кто такой Гольто?

- Тот шерешенский вор, которого Альгерис хотел повесить, а потом отправил вместе с Салакуни.

- Альгерис?.. Это плохо, - Сумачако и Мишо опять переглянулись. - Альгерис имел на груди отметку Нечистого, Черную Луну. Но подарил ее ему, скорее всего, Зверь... Да, ты еще наверное не знаешь, кто такой Зверь! Хотя мы тоже толком не знаем. Послушай, Джокия, а где сам Салакуни? Он бы мне пригодился больше, чем амулет.

- Ты не понимаешь, жрец! - Джокия вскочил и даже топнул ногой. - Они наверняка все договорились, им нельзя верить!

- Где они?

- Не знаю, я оставил их там, вверх по течению ручья.

- Я не ждал вас с той стороны, - удивился Сумачако. Что же вы делали на севере? Но сейчас это не важно. Вот что, Джокия, выпей еще отвара, а потом ложись спать. Уж очень ты плохо выглядишь... Мишо, а ты пойди и отыщи Салакуни.

- Они вернулись? - сзади к ним незаметно подошла Ларимма. - И мой старый дурак Чиптомака тоже здесь?

- Никому из них нельзя верить! - с напором повторил Джокия.

- Ладно, с этим я разберусь. Поспи, а потом расскажешь мне все подробно, - закончив с храмовником, Сумачако обернулся к женщине. - Да, Ларимма, они вернулись. Но на счет Чиптомаки не беспокойся, я не дам ему тебя обидеть. Теперь ты под моей защитой.

- Ну да... - проворчала Ларимма, вспоминая палку старого лэпхо. - Все вы так говорите: под защитой. А потом выкручивайся, как знаешь.

Насупившись, она уселась у костра, получила свою лепешку и повернулась к джунглям, будто ожидая появления из них Чиптомаки с палкой. Мишо, махнув рукой двум воинам, ушел в лес, на поиски вернувшегося отряда. Жрец некоторое время смотрел в огонь, потом повернулся к Джокии.

- Я же приказал тебе лечь спать.

- Но никому из них нельзя верить! - опять сказал храмовник, бешено сверкая глазами. - Все мои люди погибли, имам, что прибился к нам - самый обыкновенный разбойник и убийца! Салакуни водит с ним дружбу, Чиптомака делает все, что скажет здоровяк, а шерешенец вообще вор! Я думаю, они все сговорились.

- Я обещаю тебе, что во всем разберусь, - устало сказал Сумачако. - Ложись, Джокия, пока я не приказал отобрать у тебя меч. Кстати, это ведь оружие ревунов?

- Да, мы встретили их еще по дороге на восток...

- Восток... Значит, на красных холмах амулета уже не было? Тогда понятно, отчего вас не было так долго. Вы пришли с севера и не видели караваны беженцев, что запрудили весь восточный тракт. Воины! - жрец понял, что уговаривать Джокию бессмысленно. - Влейте в него отвара, да не этого, а грибного, чтобы поспал часа четыре, а потом смог нормально говорить. Будет сопротивляться - свяжите.

Связать храмовника пришлось сразу, потому что уходить от верховного жреца он не желал. Воины скрутили ему руки, отобрали меч и потащили прочь. Джокия извивался и хрипел в их руках.

- Никому из них нельзя верить! - выкрикивал он время от времени.

Наконец все стихло. Жрец легонько потянул Ларимму за длинные курчавые волосы.

- Что ты об этом думаешь?

- Салакуни никогда не причинит вреда Озерной стране.

- А украсть амулет он мог?

- Каждый может украсть, - Ларимма пожала полными плечами. - Мог и Салакуни... Только кто-нибудь должен был ему это посоветовать. Но если амулет понадобится Озерной стране, то он его вернет.

- Мне нужен амулет на его шее, но еще больше - сам Салакуни. Надо сражаться, - жрец заметил дым, поднимающийся над лесом. - Что это? Они сожгли Пири-Мсаиб?

- Может они, а может и наши воры постарались. Воры самые смелые люди, грабят города прямо под носом у крабов, - Ларимма вырвалась. - Вот что, Сумачако, ты бы не показывал виду Чиптомаке, что мы с тобой...

- Зачем? - удивился храмовник. - Он все равно узнает.

- Все из-за тебя! - Ларимма обернулась к нему и жрец даже отшатнулся - такое злое у нее было лицо. - Все из-за тебя! - повторила она, встала и ушла плакать в хижину.

Сумачако почесал затылок, потом пожал плечами. Это ему мало помогло. Мучительно хотелось выпить кружку грибного отвара и уснуть, а еще лучше - выставить между костров запасы киншасы и как следует повеселиться с воинами. Может быть, когда они уснут пьяные, придут ревуны и все наконец-то закончится...

- Это нечестно! - тихо сказал он. - Живым должен был остаться Варнеча.

Идти к озеру, целый день выслеживать отставших от отрядов одиноких врагов сегодня жрецу не хотелось, он отчетливо понял всю бесполезность такой борьбы. Зверь не жалеет своих солдат, если однажды не вернутся эти - он пришлет других. Лантик опять затопит пустыню, или, быть может, Квилу выйдет из берегов...

- Мишу возвращается! - сказал кто-то.

Так быстро? Сумачако поднял голову и увидел, как вслед за воином из леса выходят Салакуни, Чиптомака, племянница мэра Локио и рослый человек в грязной белой шапочке. Разглядывая его лицо, недавно сильно разбитое, жрец внутренне поежился. Кто бы ни был этот имам, а убивать он умел, любил и, самое главное, очень хотел.

- Кто-нибудь, дайте четыре кружки с киншасой, - не оборачиваясь к воинам, приказал Сумачако. - Разговор будет серьезный.

Через несколько минут, обменявшись традиционными приветствиями, все расселись возле костра. Салакуни сразу увидел спящего неподалеку Джокию и вопросительно поглядел на жреца. Тот пожал плечами.

- Я решил напоить его отваром из грибов, пусть отдохнет. Пришел чуть свет, наговорил каких-то глупостей... Шерешенский вор по имени Гольто, которого навязал вам Альгерис, и в самом деле похитил амулет?

- Верно, - потупился гигант. - Только мэр тут ни при чем, я сам его взял. Не хотелось, чтобы в день выхода кого-нибудь вешали в Локио. Варнеча погиб?

- Почти все погибли. Эти воины да я, вот и все, кто уцелел из храмовников. Ты готов помогать нам в нашей борьбе?

- Ну, а как же! - развел руками Салакуни и быстро взглянул на неподвижного имама. - Вот, его зовут Абу-Салтан, замечательный воин. Он с берегов Квилу, как и я, только не хозулуни, а имам. Абу-Салтан тоже будет нам помогать.

- Шерешенец, - сквозь зубы процедил имам.

- Да, сперва нам надо найти Гольто, остальное потом.

- Так ли важен для нас этот амулет? - прищурился Сумачако.

- Ты не держал в руках эту штуковину, поэтому так спрашиваешь. Амулет делает из одного воина десять. Но самое главное - в нем сила Нечистого. Если он попадет к темным братьям...

- Здесь нет темных братьев, - напомнил жрец. - Мы воюем с каким-то Зверем, живущим в Лантике. Вы уже видели его слуг?

- Мы зарубили нескольких ревунов.

- Это еще не самые удивительные из них. Салакуни, самые умные из слуг Зверя, пориаки, захватили все храмы и стараются разбудить магию древних. Говорят, это позволит Зверю приблизить смерть. Я этого не понимаю, но думаю, что это вроде Погибели.

Они немного помолчали. Извести о том, что какой-то новый шайтан собирается вызвать Погибель, глубоко поразило даже имама. Слишком велик был ужас перед страшным прошлым у каждого человека, все они были потомками тех, кто чудом выжил среди отравленных вод и сожженной земли.

- Тогда шерешенец подождет, - с трудом выговорил Абу-Салтан. - Идемте выгоним пориаков из храмов, потом перебьем всех слуг Зверя.

- Боюсь, что даже это нас бы не спало, точнее спасло бы лишь на время. Но как выгнать пориаков? Они замурованы в храмах. Ты же знаешь, Салакуни, это скалы, их не пробить.

- Обложим бревнами, и-эмма, да и подожжем, - предложил Чиптомака. - Пуская зажарятся вместе со всякой магией.

- Можно было бы, - кивнул Сумачако. - Но тогда нужно сначала победить ревунов, крабов, карликов с отравленными стрелами и рьен-моол, а у меня нет больше людей. Все оставшиеся в живых бегут на восток, никто не верит в победу и не хочет воевать.

- Дайте мне отряд, я встану на тракте, буду убивать каждого десятого, каждого второго! - предложил Абу-Салтан. - Возьму заложников, отниму детей - через два-три дня у тебя будет армия, готовая умирать. Если, конечно, еще не поздно... Но можно догнать их и на востоке! Если испугались врагов здесь, испугаются меня и там.

- Вот, видишь, какого человека я привел! - гордо произнес Салакуни.

- Да уж... - выдавил Сумачако. - Что ж, ради клятвы двенадцати озерным богам можно пойти и на такое... - он покосился на спящего мертвым сном Джокию. - Вот только... Ну да, мы можем их победить, теперь мы знаем врага.

- Одно условие, - тут же потребовал имам. - Шерешенский вор Гольто будет передан мне живым.

- Договоримся, - отмахнулся жрец. - Значит, Салакуни, ты тоже думаешь, что надо поступить так?

- Конечно! - закивал гигант. - Если озерный народ не хочет защищать свою страну, значит надо его заставить. Так что Абу-Салтан пусть берет храмовников и идет на тракт, а я с этими, что бездельничают в стороне, отправлюсь на поиски Гольто. Мы должны вернуть амулет!

- Ополченцы разбегаются, - предупредил Сумачако.

- У меня не разбегутся, - заверил Салакуни. - Я им сразу ноги переломаю. Несколько воинов останутся у тебя, чтобы охранять девочку и моего лэпхо. Да и вообще, ты будешь всем командовать.

Сумачако поджал губы, но не нашел сил возразить. Конечно, с появлением здесь таких деятельных людей, как Салакуни и Абу-Салтан, о командовании последнему верховному жрецу приходилось забыть, но не мечтал ли он об этом все последние дни? Он опять взглянул на Джокию. Нет, придется поверить этим людям, которые берут на себя всю тяжесть борьбы. А храмовника лучше некоторое время подержать на отварах трав, чтобы стал поспокойнее.

- Кстати, где-то тут бродит одна баба по имени Ларимма, - вспомнил Чиптомака. - Она еще довольно толстая, хотя не первой молодости и много таскалась по чужим кроватям. Морда наглая, в ушах мелкие золотые серьги, в носу колечко из ракушки.

- Есть одна, примерно такого вида, - осторожно сказал Сумачако. - Только она живет в моей хижине, старик.

- Да пусть живет где хочет, и-эмма, - охотно согласился лэпхо. - Я просто немного беспокоился о ней. Пойду прогуляюсь в рощу, срежу палку, а то нога разболелась, хромаю с утра.

\"Вот и еще один отбирает у меня кусочек власти,\" - грустно подумал жрец. - \"Интересно, с этим-то я справлюсь?\"

2



Гольто не очень хорошо ориентировался в окрестностях Чамка-Ти. Ему еще повезло, что он оказался на восточном, а не на северном или западном побережьях. До Шерешена отсюда было далеко, да вор и не собирался в родной город. Армия Врага наверняка уже разграбила его, а если по какой-то причине не стала этого делать, то о добре горожан позаботились его приятели. Впрочем, воровство юношу больше не привлекало.

Карликовый олень, юркий, чуткий, щипал траву на крошечной полянке, держась теневой стороны. Гольто попробовал приблизиться к нему с подветренной стороны, ступая как можно тише. Увлекшись поставленной задачей, он даже испугался, когда увидел прямо перед собой чистящего перья попугая. Птица сидела на ветке хвостом к нему и не услышала ни звука, он мог свернуть ей шею одним движением.

- Я стал лучше слышать, - вслух сказал себе Гольто, вспугнув и попугая, и оленя. - И поэтому могу двигаться совершенно неслышно, ведь раньше я бы только думал, что не произвожу шума, а на самом деле... Интересно, почему я не хочу есть.

Это было правдой. Весь остаток ночи он шел к озеру, избегая тропинок, но абсолютно не проголодался. Наверняка и здесь не обошлось без влияния амулета. Гольто уважительно погладил загадочный металлический кругляш и решил все-таки подкрепиться. Осмотревшись, он легко заметил гнездо - ветви дерева н\'кула чуть провисали в этом месте, не так податливо раскачивались под ветром. Зоркий глаз амулета не позволит своему хозяину остаться голодным. Гольто быстро, быстрее чем прежде, вскарабкался на дерево и перекусил прямо там, одним точным ударом сбив надоедливую птицу.

Спустившись, он достал меч и немного помахал им, стараясь добиться точности движений. У вора, никогда не увлекавшегося искусством боя, мало что должно было получиться. Но спустя всего несколько минут оружие сверкало, размазываясь по воздуху, падали на землю молодые деревца. Рукоять лежала в руке так, будто ее сунули туда еще в колыбели.

- Эй, Абу-Салтан! - выкрикнул Гольто очередной жертве. - Ты все еще хочешь моей смерти? Иди сюда!

Свалив ни в чем не повинное деревце, юноша счастливо рассмеялся. Что там Абу-Салтан! Он не побоялся бы сразиться со всеми тремя воинами. Опустив меч в ножны, Гольто продолжил путь к озеру, больше ни от кого не скрываясь. Ему хотелось поскорее объяснить кому-нибудь, кто такой бывший вор, а ныне великий воин Гольто из Шерешена.

Тропинка вывела его к озеру. Юноша немного полюбовался на спокойные воды великого озера, на туман, клубящийся над его серединой, и пошел вдоль берега. Ему дышалось необычайно легко и свободно, только теперь шерешенец понял, что всю жизнь хоть чего-нибудь, да боялся. Боялся красть, боялся голода, боялся матери, боялся хранителей порядка, боялся товарищей. И вот теперь бояться больше нечего.

Тропинка извивалась между огромных валунов и краба юноша увидел неожиданно. Огромный, с двумя угрожающе выставленными вперед клешнями, крепкими толстыми лапами - таких в Чамка-Ти никогда не водилось.

- Что ты за дрянь такая? - с ленцой поинтересовался Гольто и выхватил оружие. - Не вздумай удрать.

Краб не вздумал. Наоборот, он быстро, хотя и немного боком побежал на противника, явно намереваясь хорошенько изменить его внешность с помощью клешней. Шерешенец не представлял себе, по каким правилам нужно фехтовать с таким врагом, поэтому предпочел отступить, делая осторожные выпады.

Он неожиданно даже для нового, самоуверенного себя отбил атаку. Краб низко присел, подняв клешни над головой и будто задумался. Гольто рассмеялся и перешел в наступление. Противник попробовал контратаковать, и тут же лишился одной клешни. Попробовал бежать - шерешенец легко догнал его и отрубил две лапы, а потом вторую вооруженную конечность. Потом он некоторое время шел за изуродованным врагом, для забавы отрубая все другие лапы.

- Съесть тебя? - задумался он наконец. - Нет, почему-то противно.

Ударом ноги Гольто столкнул все, что осталось от краба в озеро и продолжил путь. По его расчетам, среди скал обязательно должны были оказаться люди. Ведь не могли же все убежать в джунгли? Озерный народ не умеет жить в лесу, и страшно боится всевозможных хищников. Но время шло, он прошел уже изрядное расстояние, а так никого и не встретил.

На порядочном расстоянии от берега покачивалась пустая лодка. Вода выбросила кое-какие обломки, весла, даже утварь. В одном месте тропу перегораживала перевернутая тележка, судя по остаткам груза ее наполняла провизия. Гольто начал понимать весь масштаб бедствия, поразившего Озерную страну и в его крови закипел гнев. Это его страна! Гольто жил на берегу Чамка-Ти и намеревается жить здесь впредь, тем более что только теперь начинается настоящая жизнь.

- Поубиваю их всех, - решил шерешенец, имея в виду армию Врага. - Всех до одного! Вот только где же их искать?

Потом он вспомнил про храмы. Верно, надо отыскать храм, там будут враги. Обойти все двенадцать скал - нелегкая задача, но ему теперь все по плечу. Еще не успокоившись, Гольто не сунул меч в ножны, а просто положил его на плечо и зашагал быстрее. Поскорее бы добраться до крабов, ревунов, или кто там еще осмелится встать у него на пути!

От нетерпения Гольто уже начал снова рубить кусты, росшие вдоль тропинки, когда наконец увидел храм. Все они были одинаковы: отдельно стоящая скала, высокая, тонкая. Несколько окошек, слишком узких, чтобы кто-нибудь мог сквозь них пробраться. Хотя в шерешенском храме однажды нашелся удалец по имени Амуча... Юноша решительно выкинул лишние мысли из головы.

Возле храма скучали несколько ревунов. Завидев приближающегося бойца, они переглянулись и пошли к нему, часто оглядываясь - видимо, опасались засады. Однако местность вокруг храма была открытой, и нетерпеливые лемуты быстро перешли на обезьяний скок. Гольто спокойно ожидал их, губы его искривила презрительная усмешка.

Неужели вот такие вонючие твари, лохматые и неуклюжие, сумели перебить почти весь отряд храмовников, когда они шли на восток? Хороши же воины, которые позволили справиться с собой этакой мелюзге. Лениво подняв оружие, юноша описал им причудливую кривую, одновременно поворачиваясь и делая три шага вперед. Лемуты проскочили мимо, обернулись и остановились, с недоумением рассматривая трех товарищей, оставшихся лежать на земле.

Самый облезлый их лемутов что-то гортанно выкрикнул остальным, потом, медленно переступая кривыми лапами, приблизился к человеку и сверху вниз заглянул ему в глаза. Гольто на миг почувствовал неуверенность, но она тут же исчезла, уступив место уже привычной бесшабашности.

- Чего ты хочешь, тварь?!

- Хозяин?.. - хриплым голосом, очень неуверенно протянул ревун.

- О чем ты?!

- Эта вещь... - лемут вытянул вперед лапу, указывая на амулет. - Скажи мне, если ты - хозяин... Я не чувствую.

- А так - чувствуешь? - Гольто кистевым движением повел меч, и тот мелькнул серебристой молнией, отхватив старому ревуну несколько пальцев.

Лемут взвыл и кубарем откатился в сторону, что-то закричал своим бойцам. Те ответили яростным ревом и, сплотив ряды, надвинулись на врага. Гольто с легкостью отбивал их удары, но вынужден был шаг за шагом отступать. Чувство опасности заставило его отпрыгнуть на шаг и оглянуться. Амулет не подвел - от храма к нему спешили несколько крабов, угрожающе подняв клешни, и еще странного вида воин, очень высокий, гибкий и в то же время бугрящийся мышцами.

Гольто безумно хотел убить их всех, и ревунов и подкрепление, в одном бою. Его сила безгранична, никто не сможет противостоять воину в амулете! Но лемуты продолжали его теснить, а крабы и удивительный воин приближались. Шерешенец почувствовал странное, забытое ощущение в желудке. Ему пришлось вспоминать название этого чувства. Неужели страх? Тело сопротивлялось, просило отступить.

И внезапно амулет оставил своего нового хозяина, будто признав свою слабость в борьбе с человеческим организмом. Гольто едва не выпустил из рук оружие, отбивая очередной удар лемута, колени у юноши предательски задрожали. Как он здесь очутился? Почему вышел прямо к врагам? Прежде чем шерешенец успел найти хоть какие-нибудь ответы на эти вопросы, он уже мчался прочь от озера, надеясь затеряться среди скал. За спиной голосили лемуты, краем глаза Гольто видел бегущих наперерез крабов.

На его счастье напуганные амулетом ревуны не стали его преследовать, а крабы не слишком хорошо ориентировались в нагромождении серых валунов. Гольто петлял между скалами, и наконец дробный топот множества лап за его спиной стих. Шерешенец бежал еще долго, пока не повалился на тропу. Задыхаясь, ничего не слыша кроме бешеного стука сердца, он огляделся и среди мелькающих перед глазами цветных пятен заметил крошечную пещерку. Умоляя всех озерных богов спасти его от хищников, Гольто быстро заполз в углубление и сжался в комок.

Что с ним случилось? Почему он так вел себя, почему едва не погиб? Гольто помнил, как послушно плясал меч в его руках, но пошарив вокруг себя понял, что потерял оружие во время бегства. Он даже обрадовался - и ни к чему вору такие вещи, ничего длиннее ножа ему не положено. Пусть сражаются такие, как Абу-Салтан или Салакуни. Что-то еще было рядом, что-то, начинающее тихо нашептывать сказки о доблести...

- Да будь ты проклят! - Гольто сорвал с шеи амулет и швырнул его в темноту. Металлический кругляш тихо звякнул о камни. - Утоплю тебя в озере! Или нет... Надо бы отдать Салакуни... Ох, да он же меня убьет!

Это было уже слишком для юного шерешенца. Гольто повалился на землю и уснул крепким, отупляющим сном без сновидений.

3



Ларимма раздвинула кусты и еще раз пересчитала воинов в лагере. Тот страшноватый человек в белой шапочке, которого привел Салакуни, куда-то ушел, уведя с собой нескольких бойцов, сам гигант засиделся у костра с верховным жрецом, что-то чертит на золе. Но где Чиптомака?.. Неужели Салакуни отпустил его с новым приятелем?

- Прежде здоровяк обеими руками держался за своего лэпхо, - задумчиво пробормотала женщина. - Может быть, понял наконец, что от него нет никакой пользы?

Она мелкими шажочками, пригнувшись, вышла из зарослей. Если Чиптомаки в лагере нет, то надо возвращаться. Но что-то тревожило ее...

- От негодного старика можно ожидать любой пакости, - сказала себе Ларимма и утвердительно покачала головой. - Любой пакости. Если бы тут не было столько змей, то я посидела бы в кустах до обеда. Лучше всего держаться поближе к Салакуни и Сумачако, уж вдвоем они меня как-нибудь защитят.

- Никто тебя не спасет, шлюха! - с воплем вылетел из-за деревьев коварный Чиптомака и с палкой наперевес помчался к неверной подружке.

Ларимма взвизгнула, подскочила, и помчалась было к лагерю, но сразу поняла, что не успеет, и изменила направление. Ворвавшись в заросли за мгновение до старика, женщина завертелась среди кустов, пытаясь запутать преследователя. Но Чиптомака проявил невиданную прыть и спустя короткое время настиг жертву.

- Что ты пристал ко мне?! - закричала Ларимма, надеясь, что ее расслышат у костра. - Я тебе кто?! Кто?!

- Ты - воровка! - припомнил ей прошлое Чиптомака и нанес первый удар, пришедшийся в полное плечо. - А еще ты шлюха!

- Это что же я у тебя украла? - женщина уперла руки в бока, стараясь увлечь лэпхо разговором, но тот ткнул ее палкой в живот, а потом стал методично обрабатывать спину.

- Что украла, что украла... - пыхтел он. - Было бы что украсть, украла бы! Сначала всех учеников мне перепортила, теперь вот значит до Сумачако добралась! Погубить нас желаешь!

Ларимма взвыла скорее от нелогичности предъявленных обвинений, чем от боли, и попыталась скрыться на четвереньках. Запыхавшийся старик догнал ее и уселся верхом. Еще несколько раз он ударил ее палкой по заду, после чего остановился, чтобы немного прийти в себя. Женщина тоже затихла, собираясь с мыслями.

- Ох, умру я скоро, - заявил Чиптомака. - В ушах звенит, и все косточки ломит... Все из-за тебя!

Старик еще раз стукнул подругу, выронив при этом палку и схватившись за сердце.