Блейд в нескольких словах объяснил ситуацию.

– Оставим? Разве мы не можем взять его с собой? Я беспокоюсь.

В заключительной части своей речи он слегка занимается самобичеванием, но одновременно с этим защищает свою позицию. «Лично от себя — предлагаю переменить название партии, назвать Коммунистической партией», — говорит он. Любопытно, что это был тот исключительный случай, когда он выступал от себя лично, а не от лица партии. Далее: «Большинство с.-д. во всем мире социализм предали и перешли на сторону своих правительств…» Итак, старое название партии ему уже не подходит, оно потеряло для него смысл. Оно как грязная сносившаяся рубашка, которую пора выбрасывать. Тоже как-то странно, ведь он посвятил больше половины своей жизни борьбе за социал-демократию. Однако, предлагая это, он боится, что товарищи по партии окажутся слабыми, подверженными воспоминаниям и не захотят от них отказываться. И тогда он бросает: «Хотите строить новую партию… и к вам придут все угнетенные!»

— Понятно, — сержант стиснул зубы. — Оружие у вас, конечно, есть?

– Мы же не хотим привлекать к себе внимание.

Странник кивнул.

В основу «Апрельских тезисов» легли те самые семь пунктов, спешно написанные им на листке бумаги перед собранием в Таврическом дворце. Опуская детали, их можно изложить так:

– Можно мне его подержать?

— Сейчас вызовем подмогу… А этих двух — вы их разглядели? Фоторобот составить хватит?.. — и, после нового кивка одобрительно заметил: — Вот что значит разведка…

I. Недопустимы ни малейшие уступки «революционному оборончеству». Пролетариат может дать свое согласие на революционную войну только при условии перехода власти в руки пролетариата и бедного крестьянства, а также если война не имеет завоевательного характера. «Братание».

– Позже. Сначала мы должны поесть.

Заработала рация.

Жан-Люк кладет его в кроватку, но ребенок не выглядит ни капельки уставшим, он все еще увлечен попыткой запихнуть пальцы себе в рот.

II. Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии, ко второму ее этапу, который приведет к власти пролетариат и беднейшие слои крестьянства. Переход характеризует максимум легальности. Россия сейчас самая свободная страна в мире из всех воюющих стран. Широкие массы пролетариата совсем недавно пробудились к политической жизни, от большевиков требуется умение приспособиться к быстро меняющимся условиям политической жизни.

— Капитан, капитан! Перекройте выезды из города! Мы сели на хвост Кровососу… Машина «остин» белый пикап номер си-оу 863 дабл ю! Как поняли?.. Следует по Ноттингем-стрит к окраине города! Веду преследование, огонь не открываем — в машине загипнотизированная девушка! Как все началось?.. Со сведений подполковника разведки Ричарда Блейда… да, предъявил удостоверение… номер? Х001 МI6А!..

– Кажется, он не наелся, – говорю я Жан-Люку. – Мне кажется неправильным оставлять его здесь одного. Пожалуйста, давай возьмем его с собой.

— Уф! — сержант положил наушник. — Все, нашей птичке никуда не деться. Выезды перекроют «скорпионами».

– Я не думаю, что это хорошая мысль, Шарлотта. Люди запомнят нас, если увидят ребенка.

III. «Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний, особенно относительно отказа от аннексий».

Так называлась шипастая цепь, раскатываемая поперек шоссе.

– Самюэль… Серж, – шепчу я, наклоняясь над койкой, примеряя имена.

IV. «Признание факта, что в большинстве Советов рабочих депутатов наша партия в меньшинстве…» Поэтому задачей большевиков должно стать терпеливое, систематическое и настойчивое разъяснение массам ошибок тактики С.Р.Д.

Он на секунду замирает, его движения замедляются, когда он смотрит на меня. Я нежно глажу его животик. Малыш тянется к моей руке, не отводя от меня глаз.

— Девушка сейчас едет к самому Кровососу, — заметил Блейд, напряженно вглядываясь вперед — несмотря на все старания полицейского-шофера, сигнальные огни белого «пикапа» упорно не приближались. — Есть смысл остановить ее и подсесть в ее машину. Как вам это, джентльмены?

V. Не парламентарная республика, а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов «по всей стране, снизу доверху».

– Дай мне взять его на ручки.

Полицейские переглянулись. Это были сильные, крепкие молодые мужчины с симпатичными решительными лицами и они не разочаровали странника.

– Позже. Нам надо идти, а то мы не успеем ничего съесть. Эта старая кошелка будет только рада убрать наш ужин. Пойдем. Мы быстро вернемся.

— Разумеется, сэр! — первым произнес Майк.

Устранение полиции, армии, чиновничества. Регулярную армию должны заменить вооруженные народные массы. Офицеры должны получать жалованье, не превышающее среднюю заработную плату квалифицированного рабочего.



— И зачем только было спрашивать? — проворчал сержант. — Каждому понятно.

VI. Национализация помещичьих земель; создание образцовых хозяйств.

— Эта парочка никуда не денется, если мы возьмем главаря, — заметил шофер. — Попробую достать… чтобы шины «пикапу» не дырявить… Те двое наверняка сообщили приметы машины!

В качестве закуски на ужин им подают паштет из непонятного мяса. Собака? Кошка? Если повезет, он окажется кроличьим. Затем приносят большую порцию восхитительного горячего овощного рагу. Выращивать овощи здесь очевидно проще, чем в Париже. Три старухи сидят за круглым столом в углу, а две пожилые пары сгорбились над своими тарелками в самом центре комнаты. Я ем быстро, проглатывая еду большими кусками, потому что хочу быстрее вернуться к Самюэлю. Иногда дети умирают во сне, эта мысль приводит меня в ужас.

VII. Слияние всех банков в единый общенациональный банк, контролируемый Советом рабочих депутатов.

В следующее мгновение он вдавил акселератор до самого пола.

– Шарлотта, хватит беспокоиться. Я поднимусь наверх и проверю его.

VIII. «Не „введение“ социализма, как наша непосредственная задача, а переход… к контролю со стороны С.Р.Д. за общественным производством и распределением продуктов».

«Остин» Виктории они настигли лишь возле самой окраины, когда впереди уже замелькали огни полицейских машин. Капитан, получив сообщение, действовал быстро и решительно. Блейд заметил даже темную вытянутую тушу бронетранспортера.

Но прежде чем Жан-Люк успевает встать, заходит бош.

IX. Задачи партии: немедленный съезд партии, изменение ее программы с тем, чтобы в ней было записано требование о построении коммунистического государства по образцу Парижской Коммуны. Название партии тоже должно быть изменено.

— Затяните ремни! — крикнул водитель и резко бросил джип влево, прижимая машину Викки к обочине.

– Bonsoir, mesdames, messieurs.

X. «Обновление Интернационала.

Скрежет. Избегая неминуемого столкновения, девушке пришлось ударить по тормозам; однако она не остановилась полностью. И все же Блейд не упустил своего. Проделанный им трюк был вполне в духе голливудских кинобоевиков — правда, мало кто знал что подобные вещи входили в регулярную подготовку разведчиков.

В ответ раздается тихое мычание, и я краем глаза вижу, как он садится, повесив салфетку за ворот. Остальные постояльцы продолжают есть еще тише, чем до этого.

Инициатива создания революционного Интернационала, Интернационала против социал-шовинистов и против „центра“».

Распахнуть дверь джипа. Резко перегнувшись вперед, одной рукой вцепиться в продольную рейку навесного багажника на крыше «пикапа» и, повиснув, рвануть незапертую заднюю дверь «остина»…

Старуха-администратор, которая, оказывается, еще выполняет функции официантки, заходит, еле волоча ноги. Увидев боша, она делает шаг назад, ее лицо бледнеет.

В дискуссии, которая последовала за выступлением Ленина, некоторая часть большевиков выразила несогласие с его идеями, мотивируя это тем, что думать о социалистической революции еще преждевременно, а если момент нее и назрел, они не были уверены в том, что ее следовало осуществлять в форме, о которой постоянно твердил Ленин, называя ее «единственно верной». От его пламенного энтузиазма минувшей ночи, когда он выступал перед ликующей толпой, ничего не осталось. Теперь речь его звучала сухо, деловито. За это время люди успели подумать, взвесить его слова. Впечатления восторженной встречи на Финляндском вокзале стерлись.

У видавших виды полицейских отвисли челюсти.

Я наблюдаю, как она пытается прийти в себя.

— Ну ровно как в кино! — с благоговением прошептал Майк.

Дебаты большевиков еще продолжались, когда меньшевики, заседавшие в зале на нижнем этаже, заявили, что ждать больше не намерены. Давно пора было начинать запланированное собрание обеих фракций, целью которого было их объединение. Меньшевики послали на верхний этаж записку с пометкой «срочно», содержавшую приглашение на совместное собрание, а Ленину даже предлагалось выступить перед расширенной аудиторией. Такой возможности Ленин упустить не мог. Меньше всего он желал слияния двух фракций, его отношение к меньшевикам было известно, но он выступил, и тут начался страшный скандал.

– Bonsoir, господин Шмидт. – Она приближается к нему, вытянув руку, на ее губах играет фальшивая улыбка, искажающая ее морщинистое лицо.

Викки не обратила на вторжение никакого внимания лихорадочно крутила руль, пытаясь объехать прижимающий к поребрику джип. Блейд кувырнулся через спинку переднего сиденья.

– Bonsoir, madame. А где же сегодня ваша чудесная дочь?

Лицо девушки было совершенно белым, движения — резкими и рваными, словно у механической куклы. Пальцы разведчика одним движением вырвали ключ из замка зажигания.

С самого начала Ленин твердо дал понять, что говорит исключительно от своего имени. Он пошел один против всех, и хотя большевики пытались ему аплодировать, он чувствовал, что и в их рядах растет несогласие с его идеями. Меньшевики были возмущены до предела. Они понимали, что, если ленинские тезисы будут приняты, дальнейшее развитие событий приведет только к одному — к диктатуре Ленина. Тезисы были его единоличным детищем. Весь ход его мысли выводил в обход теории Маркса прямо на след Нечаева, а заодно и Бакунина. Вот где были «зарыты» его идеи. Иосиф Гольденберг, член ЦК большевистской фракции и старый товарищ Ленина по оружию, пришел в такое негодование, что открыто заклеймил Ленина как наследника бакунинских идей. «Место великого анархиста Бакунина, пустовавшее в течение многих лет за неимением достойного наследника, теперь занимает Ленин, — заявил он. — Все, что мы сейчас слышали, есть не что иное, как отрицание социал-демократической доктрины и научного марксизма. То, что мы сейчас выслушали, есть очевидная и недвусмысленная декларация анархизма. Ленин стал наследником Бакунина. Ленин, марксист, вождь боевой социал-демократической партии, умер. Ленин-анархист родился». Но на этом Гольденберг не остановился. Он обвинил Ленина в том, что тот хочет развязать гражданскую войну в самый разгар революции. Гольденберг с негодованием говорил о Ленине и его спутниках как о «врагах, прибывших из-за границы под видом друзей».

– Ей нездоровится. Боюсь, у нее обострился гастрит.

«Пикап» замер; со всех сторон уже бежали вооруженные автоматами полицейские. Блейду же пришлось в буквальном смысле бороться с Викки — девушка упорно пыталась вновь завести мотор.

Церетели в своем выступлении не был столь суров. Он все еще питал надежды на объединение социал-демократов. Церетели счел уместным напомнить Ленину аксиому Маркса, гласящую, что если одиночки могут ошибаться, то классы не ошибаются. Он даже сказал, что его не пугают заблуждения Ленина, и протянул ему руку, предлагая добрые отношения. Только одна Александра Коллонтай бросилась защищать Ленина. Но ее речь была излишне пылкой, нелогичной, сбивчивой и прозвучала слабо. Часть большевиков, возмущенных ядовитыми насмешками меньшевиков, покинула зал. Ленин, не допускавший, чтобы с ним расправлялись его же оружием, ушел вместе с ними. Крупская была подавлена. Только что она была свидетельницей блистательного триумфа своего мужа и вот теперь наблюдала его поражение. Чхеидзе, который вел собрание, проследил за тем, как Ленин покинул зал, и тогда заметил: «Пусть себе живет без революции, а мы, оставшиеся здесь, будем продолжать идти по дороге революции».

Я изо всех сил пытаюсь не смотреть в их сторону, все внутри меня сжимается.

— Это вы — Ричард Блейд? — в окно «пикапа» просунулось длинное скуластое лицо. — Я капитан Роберт Родерик. Объясните, в чем здесь дело?..

– Очень жаль.

Присутствовавший тогда на собрании Суханов подумал, что Ленин совершил огромную ошибку, огласив свои теоретические тезисы. Ему представлялось, что тот пересмотрит свою позицию, отойдет от своих заблуждений и вернется в лоно партии. «Нам и в голову не могло прийти, что Ленин ни на дюйм не отступит от своих абстракций, — писал он позже. — И уж меньше всего мы ожидали, что он сможет одержать верх не только над революцией, не только над всеми, кто активно в ней участвовал, не только над всем Советом, но даже над своими же большевиками». Еще прошлой ночью весь Петроград был у его ног. Теперь он был один. Казалось, это его вполне устраивало.

— Ну и история, — покачал головой капитан, когда рассказ Блейда закончился. — Вы поступили совершенно правильно. Тех двоих мы, конечно, возьмем. А теперь надо ехать в гости к Кровососу! Я дам вам еще троих людей из группы захвата, а все остальные двинутся следом. Мигалки будут выключены. Вот, положите под сиденье — это радиомаяк. Военные расщедрились на пеленгаторную команду, так что мы будем знать, где вы находитесь. И, главное, постарайтесь взять его живьем… простите, что говорю так со старшим по званию.

Даже не поворачиваясь, я чувствую, что бош откидывается на своем стуле и кладет свои ладони, похожие на лапы животного, на стол.

– Передавайте ей мои пожелания скорейшего выздоровления и скажите ей, что я надеюсь увидеть ее перед уходом.

В «пикап» вместе с Блейдом забралось трое крепких плечистых парней. Державший Викки сержант козырнул и отпустил девушку. По-прежнему не обращая внимания на резко возросший экипаж своего авто, Виктория завела мотор и тронулась с места. Все это она проделала чисто рефлекторно. Она не слышала обращенных к ней вопросов и сама не произносила ни звука.

И все же Ленин был глубоко уязвлен. Его партия нападала на него не менее яростно, чем его враги. Едва «Тезисы» были напечатаны в «Правде», как против них выступил Каменев. Ленин печатал их от своего имени, под публикацией стояла только его подпись, и это было отмечено; ни у одной большевистской организации не возникло намерения дать список фамилий под подписью «Ленин». Несколькими днями позже в газете «Дело Народа» появилась заметка Виктора Чернова[41]. Это была краткая, но поразительно точная и глубокая характеристика Ленина в период его возвращения из эмиграции в Россию. В ней говорилось: «Ленин — человек огромных способностей, но в условиях ненормального существования в подполье его способности не развивались, были чудовищно задавлены, изуродованы. Ленин мог бы о себе сказать: „Я не знаю, куда я иду, но я все равно иду туда со всей своей решимостью“. Несомненно, Ленин предан делу революции, но у него эта преданность замыкается на самом себе: „Государство — это я!“ Для него нет разницы между его личной политикой и интересами партии, интересами социализма. Ленин обладает необычайным интеллектом, но односторонним. Ленин абсолютно искренний человек, но с ограниченным кругозором. Именно поэтому моральное чувство у него притуплено. Социализм Ленина — грубый, примитивный; он действует топором там, где следует применить скальпель».

Последние слова он произносит с нажимом, давая понять, что это приказ, а не просьба.

«Остин» мчался вперед по вечернему шоссе — навстречу неведомому Корнуолльскому Кровососу.

Это было честное, непредвзятое мнение, к тому же не лишенное прозорливости, — ведь в те смутные дни здоровенный топор в руках «врачевателя» был гораздо популярнее деликатного, требующего определенного искусства, скальпеля.

– Ей правда нездоровится. Вы ведь не хотели бы случайно заразиться.



– Я рискну. Скорее заражусь чем-нибудь от тухлого паштета, который вы здесь подаете.

А между тем люди начали задаваться вопросом: как Ленин смог в опломбированном поездё проехать по территории Германии? И что он пообещал немцам в благодарность за то, что Германия предоставила ему все возможности для возвращения в Россию? Первые восторги от встречи с ним улетучились, и многие забеспокоились: уж не предатель ли он? Подобные настроения стали распространяться и среди большевиков, несмотря на то, что Ленин предъявил им документы, подписанные самыми известными социалистами Швейцарии, Германии и Швеции, из которых было ясно, что Ленин не вступал ни в какой сговор с Германией. Товарищи по партии все-таки подозревали, что в этой истории Ленин чего-то не договаривает.

4

– Давай уйдем, – шепчу я через стол Жан-Люку.

«Апрельские тезисы», призывавшие народ к гражданской войне против буржуазии, как нельзя лучше отвечали интересам Германии. В Верховном командовании германскими войсками торжествовали. «Возвращение Ленина в Россию прошло успешно, — сообщал Штайнвакс, германский агент в Стокгольме. — Он действует точно, как нам хотелось бы». Так оно и получалось. Но мало кто из причастных к делу германских официальных лиц мог всерьез считать, что Ленин был способен выполнять чьи-то распоряжения.

– А как же молоко? Оно нам скоро понадобится. Возвращайся в свою комнату. Я спрошу на кухне.

Викки крутила баранку, словно бездушный робот. Блейд сидел спереди, положив на колени винчестер и мучительно размышлял над тем, что он станет делать, если на том месте, куда их везла девушка его встретит такой же барьер боли. Оставалось только надеяться на лучшее…

Бош громко прочищает горло, затем откусывает тост с громким хрустом. Не оборачиваясь, я выхожу из столовой и бегом поднимаюсь по лестнице, радуясь, что возвращаюсь в нашу тихую маленькую комнату.

«Впрочем, стрелять-то я всяко смогу», — ободрил сам себя разведчик.

Ребенок бормочет что-то в своей кроватке. Я беру его на руки, мягко укачиваю и напеваю песню, которую в детстве мне пела мама.

Не то в России. Молодой офицер, первым встретивший Ленина на платформе Финляндского вокзала, заявил на страницах петроградской газеты, что совершил ужасную ошибку. Он признавался, что его охватывает чувство жгучего стыда, — еще бы, ведь он публично, у всех на виду приветствовал изменника родины. Намного серьезнее был отклик со стороны моряков Балтийского флота, тех самых, что стояли в почетном карауле при встрече Ленина. В подписанной ими резолюции говорилось: «Узнав, что Ленин вернулся в Россию с согласия Его Величества германского императора и короля Пруссии, мы выражаем глубокое раскаяние в том, что принимали участие в торжественной встрече. Если бы мы знали, какими путями он вернулся, не было бы радостных „Ура!“. Вместо этого он услышал бы наши негодующие крики: „Долой! Убирайся туда, откуда приехал!“»



Dodo, l’enfant do L’enfant dormira bien vite Dodo,

— Сэр, — подал голос один из полицейских. — Я так понял установку, что мы должны взять живыми всех, кого только сможем?

Ленин больше не был народным героем Петрограда. За одну ночь он превратился в шпиона и провокатора. Вокруг дворца Кшесинской собирались толпы. Люди требовали, чтобы Ленина арестовали. Раз или два Ленин появлялся на балконе, пытаясь сказать что-то в свое оправдание, опровергнуть нелепые слухи. Затем он просто перестал показываться. В своей жизни Ленин перенес немало ударов. Он был уверен, что перенесет и этот. Он начал терпеливо и упорно убеждать большевиков в своей правоте. Растолковывая тезис за тезисом, он доказывал им, что «Апрельские тезисы» вовсе не бред сумасшедшего, как отозвался о них Плеханов, а реальный план захвата власти; если целью большевиков было вырвать власть из рук проклятой буржуазии, то никаким иным способом добиться этого нельзя. Ленин был своего рода специалистом в вопросе о власти. Это был единственный человек в партии, посвятивший свою жизнь изучению именно феномена власти. Его слушали с большим вниманием. К моменту открытия 7-й конференции партии большевиков ему удалось-таки в значительной мере вернуть себе утраченное влияние среди товарищей.

l’enfant do L’enfant dormira bientôt.’

— Это если сумеем, — мрачно отозвался странник. — Нет, ребята, все эти бредни штабистов надо забыть. Сумеем уложить этого Кровососа — можете проделывать в кителях дырочки под ордена. Уж об этом я позабочусь.



— А вы знаете, кем он может быть? — почтительно осведомился другой парень, с нашивками сержанта. — Я имею в виду, тот самый Кровосос?

Внезапно на меня волной накатывает тоска по дому. Я уже скучаю по маме: по тому, как она беспокоилась, где мы возьмем еду к следующему обеду, по ее постоянно хмурому лицу, по ее сдержанной, но сильной любви к семье.

А Петроград тем временем сотрясали одно за другим грозные события. Было общее ощущение, что ни одна из проблем, стоявших перед страной, так и не будет решена. Дух безнадежности овладевал столицей. Бесконечные разговоры о власти подтверждали лишь то, что власти не было и не было партии, способной найти жизненно важные решения. Мрачное ожидание и сознание собственного бессилия у людей сменялись яростным гневом — люди не могли так дальше жить, нужен был выход накопившемуся отчаянию, и они бунтовали. 4 мая на Невском проспекте начались беспорядки. По широкой улице двинулась многолюдная процессия с плакатами, на которых было написано: «Да здравствует Временное правительство!». Навстречу им шла другая процессия, с другими лозунгами: «Долой Временное правительство!». Обе процессии сошлись. В толпе было много красногвардейцев. Кое-где вспыхнули драки, а ко второй половине дня беспорядки приняли угрожающий характер. Целый батальон солдат Финляндского пулеметного полка вместе с матросами и солдатами из резервных отрядов строевым шагом направился к Мариинскому дворцу. Когда их спрашивали, куда они идут и зачем, они отвечали: «Идем арестовывать Временное правительство!» К ним поспешил Чхеидзе, который как председатель Петроградского Совета пользовался большим авторитетом. Чхеидзе отговорил солдат арестовывать членов Временного правительства, объяснив, что это ровно ничего не решит, и солдаты вернулись в казармы. Ленин отрицал свою причастность к попытке арестовать Временное правительство, но к его заверениям относились скептически. В те дни он испытывал врага на прочность, посылая преданных ему людей на улицы баламутить народ. На следующий день беспорядки усилились, начались перестрелки. Революция приняла боевое крещение.

Через несколько минут в комнату входит Жан-Люк.

— Об этом лучше пока не думать, — коротко бросил Блейд и разговор оборвался. Шины шелестели по асфальту, лента шоссе летела навстречу… Время от времени попадались встречные машины — дорога жила своей обычной жизнью, и ей не было никакого дела до небольшого белого «пикапа» во весь опор мчащегося на свидание со смертью…

– Я взял молоко, все в порядке.

По всей вероятности, конкретным поводом для беспорядков послужило заявление министра иностранных дел Милюкова, в котором говорилось, что русский народ готов биться бок о бок со своими союзниками до окончательной победы над Германией. Правые ликовали, зато у левых это заявление вызвало бурю протестов. Оно, как катализатор в химическом процессе, ускорило ход событий. Правительство было обречено. Ему так и не удалось решить ни одной из острых проблем дня — голода, войны, вопроса о крупном землевладении; оно не было готово к необходимым революционным преобразованиям внутри самого правительства. Многие функции правительства взяли на себя Советы. Две эти власти находились в постоянном конфликте, и дальше терпеть такое положение было нельзя. Требовалось коалиционное правительство, в состав которого вошли бы и представители Советов. Милюков ушел в отставку; председатель правительства князь Георгий Львов призвал Советы влиться во Временное правительство. Впервые к управлению страной были допущены эсеры и социал-демократы. От фракции меньшевиков в правительство вошел Церетели, ставший министром почт и телеграфов. Эсер Чернов занял важный пост министра земледелия. Большевиков в коалиционное правительство не пригласили, да они и сами не пошли бы в него. Ленин ограничился колкими замечаниями по поводу его нового состава, от которого, по его словам, ничего путного ждать не приходилось.

Внезапно Викки резко крутанула руль. Шины взвизгнули на вираже; «остин» свернул с шоссе на едва заметный проселок, запетлявший среди темных рощ, перемежавшихся небольшими полями. Спутники Блейда зашевелились, готовя оружие.

– А что бош? Он говорил с тобой?

Ехать по грейдеру пришлось недолго. Викки свернула еще раз, покатив прямо по лугу. Колеса приминали высокую траву, оставляя за собой столь явный след, что не заметить его мог разве что слепец. Или же — человек с промытыми мозгами.

– Нет. Ему не до нас. Он приходит сюда из-за девчонки.

Правительство царствовало, но не управляло. Рабочие объявляли забастовки и выходили на улицы, солдаты бежали с фронта; по улицам городов слонялись людские толпы, ища, на кого бы излить свое недовольство. Суханов, никогда не питавший почтения к имущим классам, посвящает многие страницы своих воспоминаний описанию хаоса и анархии, царивших тогда в России. Самосуды, грабежи, поджоги дворцов и особняков, неповиновение властям стали обычными явлениями в период весны и наступающего лета 1917 года. Из всего кабинета министров, пожалуй, единственным человеком, имевшим авторитет, был военный министр Керенский. С его мнением считались остальные министры, он был в состоянии поддерживать моральный и боевой дух армии; он изнурял себя, постоянно выступая с пламенными речами, в которых пытался внушить согражданам, что революция способна пережить все, но только не потерю духа. А между тем страной все заметнее овладевало чувство безнадежности и отчаяния.

— Готовься! — шепотом приказал странник. Негромко щелкнули отпертые замки дверей; парни из группы захвата готовы были выброситься наружу в любую секунду. Блейд поднял винчестер; для странника пока все складывалось удачно — головной боли он не чувствовал.

– Бедная девочка.

Машина выкатилась на темную поляну, окруженную угрюмыми раскидистыми дубами, какие сохранились, наверное, лишь в заповедниках. Викки нажала на тормоза и выключила двигатель. Наступила мертвая тишина.

Только Ленин знал, что надо делать, — подливать масла в огонь, пока не вспыхнет настоящий пожар. Необходимо было стереть с лица земли существующий режим путем вооруженного восстания и на обломках его установить власть большевиков. В начале апреля, когда он вернулся в Петроград, в столице насчитывалось всего пятнадцать тысяч большевиков на два миллиона жителей. К началу июня это число значительно возросло. Программа большевиков была краткой и четко сформулированной: «Вся власть Советам!»; «Долой капиталистов!»; «Долой войну!» — ну как не согласиться с такими лозунгами? И пока правительство осторожничало и колебалось, как циркач, балансирующий на туго натянутой проволоке, и старалось угодить сразу всем конфликтующим сторонам, большевики, нацеленные на удовлетворение нужд исключительно рабочего класса, выжидали момент, когда эту проволоку можно будет перерезать. Время им благоприятствовало, потому что анархия с каждым днем нарастала и ситуация становилась все более невыносимой.

Я не могу представить себе, какого это – быть с кем-то, кого ты ненавидишь, прикасаться к нему, целовать его. Я вздрагиваю от этой мысли, но меня беспокоит другое.

Тучи не небе испуганно раздались в стороны, освобождая дорогу власти тельной луне. Бледные лучи упали на пышные темные кроны; во тьме между стволами Блейду почудилось какое-то множественное движение. Викки, двигаясь словно лунатик, медленно открыла свою дверцу и вылезла из машины, направившись в сторону деревьев. Ждать больше было нельзя.

– Кажется, малыш снова голоден.

В те дни Ленин почти не показывался. Суханов отмечал, что Ленин, «как настоящий аристократ», благородно держался в стороне. Он редко посещал заседания Петроградского Совета и лишь изредка появлялся на публике, как видно, больше для того, чтобы разведать настроения в народе, чем пытаться разжигать страсти толпы. Он не прекращал писать короткие ядовитые статьи. В одном из номеров «Правды» было помещено сразу пять таких его статей. Ничего положительного, обнадеживающего они не содержали; не было там никаких серьезных, разумных доводов, достойных упоминания. Они преследовали иную цель — будоражить, отнимать надежду на будущее. Именно в тот период он трудился не покладая рук, занимаясь изучением условий, необходимых для того, чтобы поднять вооруженное восстание. Эту тему он редко поднимал в своих работах.

Блейд знал, что крупные силы полиции, стянутые сюда из соседних графств, сейчас охватывают широким кольцом то место, где остановилась машина с радиомаяком. Как только окружение будет завершено, немедленно начнется прочесывание. Но… для бедняжки Викки это может оказаться слишком поздно.

– Не может быть. Он ел только час назад. Попробуй положить свой палец ему в рот.

Блейд опустил на лоб очки ночного видения — и облик поляны сразу же волшебным образом изменился. Между дубов замаячили высокие фигуры в просторных плащах; они неподвижно стояли, все как один — со скрещенными на груди руками. Одна из фигур внезапно шагнула вперед; в ладонях ее Блейд заметил длинный изогнутый кинжал.

Я осторожно кладу мизинец ему в рот и удивляюсь силе, с которой ребенок начинает его сосать. Я меняю положение на кровати: сажусь и кладу его себе на колени. У меня внутри все сжимается – так я хочу защитить этого ребенка.

Почти с первого дня своего возвращения в Россию Ленин понимал, что поднять вооруженное восстание не так уж сложно. Надо было только выбрать подходящий момент и осуществить задуманное твердой, безжалостной рукой. Парижская Коммуна и московское восстание 1905 года потерпели поражение оттого, что и народ, и новая власть были истощены войной; у них не было достойной руководящей силы; революционеры были разобщены между собой. Надо было извлечь уроки из этих двух опытов революционной борьбы. Главный урок был такой: необходима координация всех сил и единый план боевых действий. Да, те попытки не удались. Но летом 1917 года условия для вооруженного восстания в России были самые что ни на есть благоприятные, такого еще в прошлом не бывало. Другой возможности могло и не представиться. Сам же Ленин в своих «Апрельских тезисах» говорил о необычайной свободе, которая была дана различным революционным группировкам. Он употребил слова «максимум легальности», имея в виду на самом деле бессилие закона. Февральская революция уничтожила полицию, но не ввела ей никакой замены. Ленин боялся, что Временное правительство восстановит полицию, чтобы стабилизировать ситуацию, и задумывался над тем, как создать всенародную милицию, которая взяла бы на себя функции полиции. Если всенародная милиция будет под контролем большевиков, то разогнать Временное правительство не составит никакого труда. Петроградский Совет тоже можно будет упразднить, поскольку верховная власть неминуемо перейдет в руки тех, кто будет во главе всенародной милиции.

– Жан-Люк, все ведь будет в порядке, правда?

— Всем ни с места! — взревел странник, выбрасываясь из машины и выпуская в воздух первый заряд. Команда капитана Родерика должна была быть уже совсем рядом… надо продержаться совсем чуть-чуть. Если бы не эти соображения, первый выстрел странника, естественно, был бы направлен в кого-то из окружавших поляну типов.

Свои соображения по этому поводу Ленин изложил в статье, напечатанной в газете «Правда» 18 мая. Он перечислил в ней функции, которые должна взять на себя всенародная милиция:

– Правда. Это лучшее, что я когда-либо делал в жизни.

Вслед за Блейдом открыли огонь и трое его товарищей.

Он наклоняется над ребенком и целует его в макушку. Затем он смотрит на меня.

«Всенародная милиция, это значит воспитание в демократии действительно масс населения.

Ни Викки, ни фигуры у деревьев даже не пошевелились. Девушка продолжала идти так же, как и шла, не оглядываясь; тип с кинжалом шагнул ей навстречу.

– Шарлотта, спасибо тебе за все.

Всенародная милиция, это значит управление бедными не только через богатых, не через их полицию, а самим народом, с преобладанием бедных.

Неожиданно выстрелы смолкли. Блейд метнул взгляд в сторону — тренированные парни из группы захвата ни с того ни с сего побросали вдруг оружие и, усевшись кто как на травку, безутешно зарыдали. Что же до странника, то у него лишь сильно разболелась голова… однако эта боль его не испугала. Обычная боль, как наутро после долгой попойки…

Он нежно целует меня в губы.

Викки продолжала идти навстречу типу с кинжалом.

Всенародная милиция, это значит, что надзор (за фабриками, за квартирами, за распределением продуктов и пр.) способен не остаться на бумаге.

– Но что с его родителями? Как ты думаешь, что будет с ними?

Блейд прыгнул вперед, вскидывая винчестер. Этого малого с ножами недозволенных законом о личной самообороне размеров он должен взять живым!

Мне становится стыдно за то, что я так счастлива, пока настоящих родителей Самюэля высылают черт знает куда.

Всенародная милиция, это значит, что распределение хлеба пойдет без „хвостов“, без всяких привилегий для богатых».

Выстрел. Фигура в долгополом плаще по правую руку от типа с кинжалом опрокинулась на спину, отброшенная назад ударом тяжелой пули. Щелкнул затвор; стреляная гильза полетела в траву. Ну где же, черт возьми, этот самый Родерик?!

– Им будет очень плохо, но им хотя бы не придется наблюдать, как их ребенок проходит через все те ужасы, которые ожидают их. Теперь это наша задача – позаботиться о нем.

Но он был достаточно осторожен и не прибавил, что всенародная милиция станет боевым отрядом революции большевиков. Выступая перед аудиторией, он все еще говорил о Советах как об органе революционной власти, и лозунг «Вся власть Советам!» останется боевым кличем партии большевиков вплоть до самой победы Октябрьской революции.

Блейд понимал, что в его распоряжении остались считанные секунды. Опередить Викторию… Прицелиться…

Жан-Люк аккуратно забирает у меня малыша, кладет в кроватку, затем возвращается на кровать и усаживается рядом со мной, прислонившись спиной к изголовью. Поворачивается ко мне лицом, улыбаясь, как обычно, лишь одной стороной рта. Я улыбаюсь ему в ответ, меня наполняют тепло и спокойствие. Кажется, будто мы семья. Конечно, я знаю, что мы не настоящая семья, а Самюэль не наш ребенок, но все же позволяю себе отдаться этой фантазии, потому что на душе так хорошо. Мне хочется позаботиться о них обоих, защитить их, окутать теплом и любовью. Я бросаю взгляд на кроватку в углу комнаты, из которой доносится лепетание младенца.

— Брось нож, тварь! — заорал прямо в лицо своему противнику Блейд. Разведчик все еще надеялся взять его живым. Казалось, все преимущества на стороне странника; однако тут вперед дружно двинулись другие фигуры в плащах, закрывая главаря с кинжалом собственными телами. Они даже попытались броситься на Блейда, но порыв их тотчас иссяк, стоило еще двум из них бездыханными рухнуть в траву с простреленными головами. Тип с кинжалом исчез.

– Шарлотта, я серьезно.

Наиболее дальновидным членам Временного правительства было понятно, что большевики попытаются захватить власть. Но вопрос заключался в том, когда это случится и возможно ли это предотвратить. Было очевидно, что идет широкомасштабная подготовка к вооруженному мятежу. 16 июня 1917 года, в день открытия 1-го Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских делегатов, Ленин выступил так, как будто власть почти была в его руках. Церетели в своей речи сказал, что нет такой партии, которая взяла бы власть в свои руки, правительство и впредь должно представлять интересы всех слоев общества. Фраза была нечетко сформулирована, и можно было истолковать ее как категорический запрет любой политической партии претендовать на власть, — мол, ни одна партия не посмеет пойти на это; явный ляпсус оратора, и Ленин не мог этим не воспользоваться. Вскочив, он прокричал: «Есть!» И продолжил на трибуне:

В тот же миг очнулись и Викки, и полицейские.

Жан-Люк наматывает прядь моих волос на палец.

«— …Гражданин министр почт и телеграфов… говорил, что нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя. Я отвечаю: „есть! — произнес он уверенно. — Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком“».

Между столетних дубов больше никого не было. А поблизости внезапно во всю мощь взвыли сирены — бравый капитан Родерик шел на выручку…

– Это лучшее, что я сделал в жизни. Я бы не справился без тебя. Ну, может, и справился бы, но все было бы по-другому.

— Ричард! — вдруг с отчаянием вскричала девушка. — Ричард, что это было?. Ее тело сотрясли рыдания и Виктория впилась зубами в запястье, чтобы не расплакаться. — Что со мной случилось?..

Он целует меня в щеку.

Солдаты и матросы на галерке одобрительно зашумели: им понравилась смелость такого выступления. Керенский счел нужным предупредить, что крах Февральской революции может иметь страшные последствия. Вооруженное восстание приведет к власти диктатора, начнется кровопролитие. Но Ленина это не остановило.

Сконфуженные полицейские двинулись к кустам, осмотреть тела убитых, а странник принялся за обычное свое дело — утешение девушек…

– Я знал, что внутри ты такая. Дикая.

Мало-помалу всхлипывания затихли.

Не уверена, что я дикая, и на мгновение я начинаю переживать, что он считает меня более смелой, чем я есть на самом деле. Что же будет теперь, думаю я. Меня наполняют радость и трепет, пульс громко стучит у меня в ушах. Я хочу сказать что-то, но слова застревают у меня в горле.

Съезд еще шел, когда Ленин решил снова испытать свои силы. 22 июня вооруженные отряды рабочих и красногвардейцы получили приказ подойти к Мариинскому дворцу, где заседало Временное правительство. Чхеидзе узнал об этом в последний момент, но все-таки сумел, употребив весь свой авторитет председателя Петроградского Совета, остановить вооруженных людей, направлявшихся ко дворцу. «Это не что иное, как заговор! — кричал в гневе Церетели. — Сегодня их удалось остановить, потому что мы почуяли, что должно случиться, но они возобновят свои попытки завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Есть единственный способ их остановить. Мы должны разоружить большевиков!» Но разоружать большевиков было уже поздно. Почти половина рабочих Петрограда и половина петроградского гарнизона были на стороне большевиков. Люди не видели во Временном правительстве силу, способную контролировать ситуацию. Теперь это был только вопрос времени. Большевики готовили путч, и причем такого размаха, что никакой авторитет Чхеидзе не помог бы.

— Я совсем перестала соображать, — торопливо бормотала Виктория. — Все видела, все помню, но ничего не могла понять. Был какой-то приказ… которому я не могла противостоять. Господи! Какое счастье, что вы были со мной, Дик!..

– Думаю, нам стоит поспать.

На поляну, гудя двигателем, вкатился джип капитана Родерика.

Он целует меня в лоб.

Но попытка путча была неудачна. Объяснить причину столь катастрофического провала так никто и не смог. Выступление готовили тщательно и упорно в течение трех недель. Под ружьем стояли моряки Кронштадта, батальон Первого пулеметного полка и рабочие Путиловского завода. Большевистские агитаторы употребили все усилия, чтобы привлечь на сторону мятежников войска, поддерживавшие Временное правительство. Они раздали оружие рабочим заводов и фабрик. Были отпечатаны прокламации, призывавшие к восстанию. Оставалось только дать команду всем, всем, всем — и идти против Временного правительства. По каким-то причинам приказ не был отдан. Два дня матросы и солдаты маршировали по улицам Петрограда, выкрикивали лозунги, расправлялись с теми, кто пытался им помешать, грозили свергнуть Временное правительство, но ни разу не приблизились ко дворцу, где заседали министры, настолько, чтобы вызвать у них серьезные опасения.

— Вы целы, мисс? А вы, полковник? Взяли… взяли его?

– Завтра нас ждет длинный день. Я возьму ребенка к себе, ночью он может захотеть поесть.

Блейд отрицательно покачал головой. Родерик закусил губу, но лишь на мгновение.

Он кладет бутылочку себе в карман, поднимая ребенка одной рукой, а кроватку – другой.

Это странное восстание началось 16 июля. В тот день Первый пулеметный полк подошел к Таврическому дворцу, угрожая взять его штурмом. К ним примкнули около двадцати пяти тысяч рабочих Путиловского завода и тысячи других мастеровых. Но, подойдя ко дворцу, они растерялись, не зная, что делать. Это была неорганизованная толпа. Они стали выкрикивать: «Долой Временное правительство! Вся власть Советам!» Движение из-за них было остановлено. По улицам сновали грузовики, битком набитые красногвардейцами. «Ощущалось волнение, окрашенное гневом, но энтузиазма не было», — писал Суханов. Наверное, это отсутствие энтузиазма у людей и убедило большевиков в последний момент в том, что время для путча еще не назрело. И Троцкий, и Ленин категорически отрицали свою причастность к неожиданной вспышке возмущения в неуправляемых массах, но факты свидетельствовали против них. Было ясно одно: что-то в их планах не задалось. Власть сама шла к ним в руки, препятствий не было. Объяснить такой оборот дела можно лишь тем, что подавляющее большинство населения было против большевиков, и вряд ли они были в состоянии надолго удержать власть в своих руках. Понимая это, большевики решили не выступать.

— Это ерунда. Район весь оцеплен. Деться ему некуда…

— Не все так просто, капитан. Во-первых, самого Кровососа, похоже, здесь все-таки не было; а во вторых его подручные и впрямь сильные гипнотизеры…

Глава 39

Пока Блейд рассказывал, поляна быстро заполнялась народом. Подъезжали все новые и новые машины, полицейские эксперты засуетились вокруг убитых, щелкая фотоаппаратами и светя вспышками.

Шарлотта

На следующий день около двадцати тысяч кронштадтских моряков высадились на берегу Невы и строем направились ко дворцу Кшесинской. Ленин вышел на балкон и приветствовал их короткой речью. Он был вялый, утомленный, и речь получилась вялая, неубедительная. Он снова обещал, что победа непременно будет за Советами, и призывал матросов к стойкости, выдержке и бдительности. Такими словами не вдохновляют революционную армию, готовя ее к предстоящему бою. Как писал Суханов (а этот вездесущий свидетель успевал побывать во всех переплетах на улицах столицы), тогда хватило бы и десяти человек, чтобы арестовать правительство, которое заседало без всякой охраны в квартире князя Георгия Львова. Большевикам предоставлялся случай, какого потом могло и не быть. Преображенский, Семеновский и Измайловский полки объявили о своем нейтралитете. В городе поддерживали порядок только несколько отрядов казаков и юнкеров. Жители Петербурга не могли понять, что творится; на них наводили ужас солдаты Первого пулеметного полка, матросы и вооруженные рабочие, которые маршировали по улицам, бесчинствовали и искали повода устроить крупную заварушку. Вместо звона с колоколен церквей слышались пулеметные очереди. То тут, то там возникали уличные драки. Толпа схватила Чернова, и не избежать бы ему самосуда, если бы откуда ни возьмись не появился Троцкий. Он скомандовал, чтобы все успокоились, и, обратившись к народу, спросил, найдется ли среди них человек, готовый нести ответственность за убийство такого человека, как Чернов. Смутьяны притихли. Желающего совершить убийство не нашлось. «Гражданин Чернов, вы свободны», — произнес Троцкий. Чернов поспешил в Таврический дворец, вокруг которого даже не была выставлена охрана. К ночи на улицах города уже насчитывалось четыре сотни убитых и раненых, ставших жертвами кровавых стычек. Но путча не произошло, власть Временного правительства удержалась. «Это было значительно больше, чем демонстрация, но меньше, чем революция», — сказал Ленин. Но его определение страдает неточностью. Пушкин, описывая пугачевское восстание, сказал гораздо лучше: «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!»

— Взглянем, полковник? — предложил Родерик, выуживая из кармана френча пачку сигарет. Странник кивнул головой.

Юг, 31 мая 1944 года

Передав дрожащую Викки подоспевшим врачам, Блейд еще раз ободряюще улыбнулся девушке и зашагал вслед за полицейским капитаном.



Два дня разгула революционной стихии подорвали авторитет большевиков. Рядовые партийцы не могли осознать, что же такое случилось. Их погрузили в кошмарный сон, пробудившись от которого, они нашли действительность еще более страшной и пустой — такого они и представить себе не могли. Нерешительность Ленина, возможно, объяснялась его болезнью. Он упомянул о ней, когда говорил с моряками Кронштадта. Ленин и в самом деле только что вернулся из Финляндии, где он недолго отдыхал, поправляясь после тяжелой простуды. Но возможно и другое: пришла информация, что генерал Половцев, командующий Петроградским военным округом, поклялся любой ценой восстановить порядок в столице. Троцкий, много позже вспоминая события июльских дней 1917 года, писал: «Врагу легко досталась победа, потому что мы не боролись». Он говорил правду, избегая, однако, дальнейших объяснений. А ведь тогда, в июле, на улицы вышли сто тысяч вооруженных большевиками людей, их же сторонников. В октябре, когда революция победила, их было вчетверо меньше.

— Вот они, красавчики, сэр, — вытянулся им навстречу сержант, тот самый, что командовал встретившим Блейда патрулем.

На следующее утро мы завтракаем в столовой; перед нами корзинка черствого хлеба и миска с коричневой жидкостью. Видимо, джем и кофе здесь в дефиците, как и в Париже. Мы быстро едим, а затем отправляемся в Сен-Жан-де-Люз. Сперва мы должны добраться до Биаррица, он всего в восьми километрах отсюда. Оттуда мы могли бы выйти на прибрежную дорогу, но немцы перекрыли ее, возведя там «Атлантическую стену». Теперь нам придется пробираться по полям и фермерским угодьям, которые простираются за побережьем.

В невысоком подлеске, что окружал величественные подножия лесных исполинов, лежали три тела. К ним не притрагивались, все еще предстояло запротоколировать, и мертвые оставались в том же положении, в котором их застигла смерть. Пули 406-ого калибра били с такой силой, что казалось — в человеческую плоть угодил артиллерийский снаряд. Темные плащи пропитались кровью; в страшных ранах виднелись раздробленные свинцом кости.

В течение ночи 17 июля бóльшая часть бунтарей разошлась по домам. Остался небольшой отряд кронштадтских моряков. Они захватили Петропавловскую крепость и отказались повиноваться Временному правительству, потребовавшему, чтобы они оставили крепость. Их победа была недолгой. Моряки продержались всего несколько часов, после чего во второй половине следующего дня начали робкие переговоры с властью. Они просили, чтобы им разрешили вернуться на базу, гарантируя неприкосновенность.

Когда мы пересекаем открытую местность, то старательно высматриваем нацистские отряды, но по пути встречаем лишь старуху, которая собирает дрова. Крупные капли росы свисают с длинных листьев травы, и наша обувь намокает, пока мы идем по полям, брошенным на произвол судьбы. Мы идем молча, слышны только звуки наших шагов, наше дыхание и отрывистое пение птиц. Жан-Люк несет Самюэля в перевязке, которую он соорудил из длинной наволочки, обмотанной вокруг его груди.

Все убитые были светлокожими, по виду — обыкновенными англичанами. Молодые мужчины между тридцатью и тридцатью пятью годами, без особых примет.

Ленин оказался перед фактом полного поражения. Утром 18 июля, встретив Троцкого, Ленин сказал ему: «Теперь они перестреляют нас по одному. Сейчас их время».

Спустя всего несколько часов мы доходим до Биаррица. Я смотрю на океан, простирающийся до самого горизонта, затем слева замечаю горную цепь.

— К утру мы будем знать, кто они такие, если только они хоть раз в жизни попадали в полицию, пусть даже за неправильный переход улицы или хулиганство на футбольном матче, — заметил Родерик. — Если же нет — тогда хуже… придется ждать неделю, а то и две.

Так оно и было. Керенский, вернувшись с фронта, потребовал отчета о происшедшем в столице и немедленно приказал арестовать Ленина и захватить дворец Кшесинской. Дворец был взят без единого выстрела. Большевики бежали, оставив все свои документы. Подвойский, который ввел матросов Кронштадта в Петроград (он же должен был возглавить вооруженные отряды восставших в случае, если бы был получен приказ идти на штурм Мариинского дворца), в последний момент успел изъять планы военных действий. Вся прочая документация оказалась в руках правительства. Среди этих бумаг были такие, которые полностью изобличали большевиков в том, что они очень серьезно в течение целых трех месяцев готовили переворот. Но почему он не удался — этому в захваченных документах объяснения не было.

– Смотри, – Жан-Люк указывает на самую высокую гору. – Это Испания.

Блейд не ответил. Сдвинув ненужные больше инфракрасные очки на лоб, он направил луч фонаря на первую руку одного из убитых — на ту, что сжимала длинный изогнутый клинок.

– Ого, уже Испания! Кажется, что это недалеко.

— О, какая вещица! — оживился капитан. — Эй, Уилкинсон! Нож засняли?..

Большевики получили страшный удар. За ним последовал второй, когда были опубликованы документы, в которых Ленина пытались представить как германского шпиона. Некоторые из них были грубой подделкой, но были и другие, не вызывавшие сомнений. Дело в том, что при попытке пересечения границы был арестован Ганецкий. Тайной полиции удалось получить у него кое-какую информацию, касавшуюся денег, которые он передавал Ленину. Деньги эти могли поступать от социал-демократических партий скандинавских стран. Однако было известно, что Ганецкий поддерживал тесные отношения с доктором Хелпхендом, надежным агентом германского Министерства иностранных дел. Ленин категорически отрицал, что Ганецкий передавал ему деньги. Но в одном из его писем, ставшем достоянием печати, он просит Ганецкого «не жалеть денег на поддержание связи между Питером и Стокгольмом». Правительство обратило особое внимание на то, что несостоявшийся путч должен был по времени совпасть с наступлением германских войск. Все-таки был Ленин германским шпионом? Во всяком случае действия его очень сильно наводили на эту мысль. Получалось, что цели большевистской партии и германского Верховного командования абсолютно совпадали: и те и другие стремились к уничтожению государственной власти в России.

Трудно оценить реальную высоту этих гор, над вершинами нависли облака, солнце пронизывает их яркими лучами, освещая зеленые пятна, окрашивая их в цвет лайма.

Клинок отливал густым синим отливом, а в самой его середине Блейд увидел знакомый уже рисунок, изображавший Бафомета.

Я слышу, как к нам на большой скорости приближается машина.

Но не таков был Ленин по натуре, чтобы можно было заподозрить его в том, что он способен был играть роль платного германского агента. Он был одержим единственной целью — в корне изменить мировой порядок, а раз так, то подчиняться чужой воле он был не намерен. Он знал, что делает.

— Быть может, это какая-то секта?.. — бормотал капитан, вместе со странником склонившись над клинком.

– Ложись! – Жан-Люк приседает в высокой траве.

Поначалу, когда Ленин прибыл в Петроград, он понял, что власть сама идет к нему в руки. Она обрушилась на него всей мощью; казалось, весь Петроград был его. Теперь он опять стал изгнанником. В плаще с чужого плеча, в кепке, надвинутой низко на глаза, пряча подбородок в поднятый воротник, чтобы не видно было лица, он с опаской передвигался по улицам, спеша поскорее скрыться. Если бы полиция его арестовала, она не признала бы в нем Ленина. Ленин исчез, растворился. Вместо него был пожилой степенный рабочий Константин Иванов.

— Очевидно, — кивнул Блейд. Признаться, он был немного удивлен, ожидая увидеть здесь темнокожих нелюдей. Однако Кровосос, кем бы он ни был, действо вал довольно хитро. «Негры» появлялись возле мест, где произошли экзекуции намного позднее…

Мое сердце бешено стучит, пока я ничком лежу на земле.

– Все в порядке. Она уехала.

Теперь оставалось надеяться лишь на силы внешнего оцепления. Хотя… Блейд припомнил желтоглазого старика. Не исключено, что полиции достанутся только трупы. Что стоит ввести команду самоликвидации в сознание этих биороботов?..

Звук мотора затихает.

Финское подполье

Больше Блейду здесь делать было нечего. Установление личности этих несчастных его не слишком занимало. Другое дело, если все они окажутся пришельцами не из нашего мира… Хотя нет, язык по крайней мере у одного из них был нормальный. Охота на Кровососа с живцом не удалась. И теперь — не исключено — тот станет намного осторожнее. Выйти на него через ту пару в городе, что загипнотизировала Викторию? Профессиональная память разведчика сохранила все мельчайшие их черты — быть может, фоторобот поможет? Как бы то ни было, этот путь был долгим и сложным. После этой стычки старые «агенты» Кровососа могли быть заменены новыми… Блейд закусил губу. Попытка решить проблему одним ударом не удалась.

– Впереди деревья, будет безопаснее укрыться там.

Жизнь конспиратора требует большой выдумки и находчивости. Конспиратор должен знать все потайные места, где можно укрыться, все ходы-выходы и как расположены окна в домах; он должен распознавать людей по их тени, по звуку шагов, даже в темноте угадывая, кто друг, а кто враг; он должен развить в себе шестое чувство, чтобы безошибочно учуять приближение полицейских, более того, отгадать, с какой стороны их следует ожидать.

Что ж, придется возвращаться в усадьбу Сент-Пола… Генерал, наверное, меня на дуэль вызовет, уныло подумал разведчик. Или потребует, чтобы я немедленно бы женился на его дочери… Некоторое время странник обдумывал все плюсы и минусы этой возможности. Нет. Хорошая девушка Викки — но нет. Зоэ Коривалл не заменить никому…

Я поднимаюсь, в ушах у меня стучит. До наступления темноты нам предстоит пройти еще пятнадцать километров, но мои туфли больно натирают пятки. Я проклинаю себя за то, что взяла с собой не разношенную обувь. Туфли на плоской подошве, и выглядели они надежно, а вся моя остальная обувь была слишком ветхой и неподходящей для походов на большие расстояния. Хочу остановиться и снять их, но боюсь. Я чувствую, что мои пятки стали влажными.

Странник нашел девушку сидящей в своем белом «пикапе». Она уже полностью пришла в себя; Блейду вновь предстала собранная и спокойная аристократка.

После несостоявшегося июльского переворота Ленину грозила смертельная опасность. Полтысячи армейских офицеров, возмущенных зрелищем бесчинствующей на улицах Петрограда черни, были готовы расстрелять его на месте. Крупская рассказывает, как она ходила по городу, прислушиваясь к разговорам буржуазной публики — толстых домохозяек и важных господ. Все они твердили одно и то же: этого предателя Ленина вот-вот должны схватить. Но не только буржуазия негодовала в те дни. Рабочие были сбиты с толку и крайне раздражены неудачей большевиков. На фронте немцы разворачивали наступление. В стране царила анархия. В такой ситуации бездействовать было непростительно. Ленин же ограничивался тем, что произносил речи, и в этом отношении ничем не отличался от членов Петроградского Совета и Временного правительства.

Жан-Люк идет впереди, пока мы не заходим туда, откуда нас не видно с дороги. Тут он берет меня за руку. Я пытаюсь улыбнуться, но вместо этого только морщусь. Пытаюсь идти дальше, но спустя полчаса боль становится невыносимой. Больше нет сил терпеть, и я останавливаюсь.

— Что ж, поедем домой, Дик? — она дружески тронула его за руку. — Папа уже, конечно, места себе не находит. Ничего, я найду, что ему рассказать.

– Можем остановиться на минутку?

— А если он спросит меня? — осведомился разведчик.

Он оборачивается и хмурится.

— Говорите правду… кроме лишь того, что меня загипнотизировали, — она чуть виновато улыбнулась.

«Мы все еще в меньшинстве — массы нам не верят, — писал он вскоре после возвращения в Россию и прибавлял — Мы умеем ждать». Он был одним из очень немногих, кто мог себе это позволить. Надо было дождаться, когда анархия окончательно захлестнет страну, и тогда, если, конечно, он сам уцелеет, наконец-то наступит его час брать власть — ведь кроме него никто на такое не мог решиться.

– У нас впереди еще долгий путь. Ты не можешь потерпеть еще часик?

В усадьбу приехали, когда была уже глубокая ночь. У порога их встретил встревоженный Уильям.

Я борюсь с растущим чувством жалости к себе.

— Мисс Виктория! Я так нервничал! Его превосходительству очень плохо, он бредит…

– Нет, – шепчу я. – Кажется, я натерла мозоль.

— Что-о? — Виктория схватила мажордома за грудки. — Вы вызвали врача, Уильям? Вы позвонили доктору Мерлоу?

– Ладно, давай сделаем небольшой перерыв. Я снова покормлю Самюэля, пока он не спит.

И он действительно чудом уцелел, хотя много раз бывал на волоске от смерти. Ночью 17 июля он сидел в редакции «Правды» и работал. Через полчаса после того, как он ушел, в редакцию газеты ворвались юнкера. Они перевернули все вверх дном, обшарили все комнаты, разбили печатные станки, рассыпали набор. Ленин вместе со Свердловым укрылись в квартире на Карповке, где оставались и весь следующий день. Там он написал пять коротких статей, в которых отрицал намерение большевиков взять власть и клеймил позором «подлых клеветников», пытавшихся представить его германским шпионом. Эти статьи вряд ли можно отнести к наиболее удавшимся его работам. Весь эффект смазан из-за неровного, рваного стиля, нервности — а это признак того, что их писал человек, находившийся на пределе своих сил. В тот же день, а может быть, на следующий, он написал записку, из которой явствует, что он прекрасно сознавал грозившую ему каждый момент опасность. Записка была адресована Каменеву; в ней шла речь о тетради в голубой обложке, оставленной Лениным в Стокгольме. Она звучала так: «Entre nous[42]: если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку: „Марксизм о государстве“ (застряла в Стокгольме). Синяя обложка, переплетенная. Собраны все цитаты из Маркса и Энгельса, равно из Каутского против Паннекука. Есть ряд замечаний и заметок, формулировок. Думаю, что в неделю работы можно издать. Считаю важным, ибо не только Плеханов, но и Каутский напутали. Условие: все сие абсолютно entre nous!»

— Его превос…

Он снимает свой рюкзак, развязывает наволочку и садится, прислонившись к дереву, удерживая ребенка на коленях.

— Короче!

Синяя тетрадь должна была стать последней ленинской волей, его заветом партии. В такой момент своей жизни придавать столь важное значение тоненькой тетрадке с выдержками из писаний отцов марксизма, снабженными его собственными комментариями, — судите сами, так ли это важно, но в этом был весь Ленин.

– Это ребенок или просто запахи деревни?

— Мне запретили. Господин генерал запретил вызвать кого бы то ни было! Он только твердил, что к нему вот-вот придут… придут и помогут…

Я морщусь.

— Я иду к нему, — решительно заявила Виктория. — Уильям, сообщите всем, что мой отец серьезно болен и нуждается в лечении. Короче, пусть все эти герцогини и епископы убираются ко всем чертям собачьим!

Квартира на Карповке годилась лишь как временное убежище. Необходимо было как можно скорее перевести его подальше, в рабочий район. Рано утром 19 июля он незаметно вышел из квартиры и направился на Выборгскую сторону. Там в течение следующих дней он скрывался, постоянно меняя места укрытия, редко оставаясь на одном месте более чем на несколько часов. Однажды ему даже пришлось прятаться в помещении сторожки завода «Русский Рено», где состоялось тайное заседание Исполкома ПК РСДРП(б). К этому времени Ленин уже пришел к заключению, что большевики не должны участвовать в работе Советов. Вместо лозунга «Вся власть Советам!» он выдвинул другой: «Вся власть рабочему классу под руководством революционной партии, партии большевиков!» С его точки зрения, Советы предали революцию, и теперь их тоже надо было ликвидировать. Вместо них должны были возникнуть новые Советы, настоящие, в которых не будет места ни меньшевикам, ни эсерам.

Жан-Люк наклоняется над ним и принюхивается, в этот момент младенец хватает его за волосы. Я наблюдаю, как Жан-Люк пытается выбраться. Затем он расстегивает хлопковый подгузник, вытирает им размазанные какашки и бросает в сторону. Потом он достает чистый подгузник из рюкзака. В это время я с замиранием сердца развязываю шнурки. Как только я снимаю первую туфлю, то замечаю багровое кровавое пятно на ее задней части.

— О, мисс… — только и мог пробормотать ошарашенный мажордом.

Жан-Люк смотрит на мои ноги.

— Действуй, если не хочешь потерять место! — выпалила Виктория со столь свирепым видом, что Уильям разом лишился всей своей солидности.

– Шарлотта, твои ступни! У тебя есть другая пара обуви?

Пока Ленин скрывался, большевики были заняты решением проблемы исключительно морального свойства. Они решали вопрос — имел ли он право скрываться? Многие из его однопартийцев возмущались, что он исчез, бежал. Получалось, что пастырь бросил свою паству. С его благословения они вышли с огромной демонстрацией на улицы Петрограда, даже готовы были поднять вооруженное восстание, в котором не обошлось бы без жертв. Все кончилось полным провалом. Никто из них не прятался, все стояли как один и все были в ответе. Они считали, что и Ленин обязан явиться на суд перед лицом общества и дать достойный ответ своим обвинителям. Как бы ни был безжалостен приговор, тюремное заключение было самое худшее, что его ждало.

— Я не зову вас с собой, Ричард, но очень прошу — не уезжайте… — девушка повернулась к страннику. — Подождите меня в своих комнатах; я или зайду к вам, или пришлю слугу с запиской. Господи, что же с папой?..

Я качаю головой, мои глаза наполняются слезами. Какая же я идиотка!

Все гости уже давно спали. Ричард Блейд прошел пустынными коридорами в свою комнату. Его руки сами собой достали чашу с изображением Бафомета.

– Вот, – он протягивает мне носовой платок. – Обвяжи его вокруг щиколотки. Дай мне свои туфли.

Ленин и сам почти был склонен предстать перед судом. В тот момент он прятался в квартире рабочего по фамилии Аллилуев. (Позже его дочь станет женой Сталина.) Там же скрывался и Зиновьев. Повидать Ленина пришли Крупская с Марией Ильиничной.

Что же это все-таки за символ, думал он, вертя странный предмет. Ничего удивительного, что в коллекции генерала оказалась вещица с похожим рисунком, ничего удивительного, что подобный же Бафомет отыскался и в Измерении Икс (после встречи с самим собой в прошлом путешествии Блейд уже ничему не удивлялся). Но что делают здесь те, кто пользуется этими ножами и чашами? Вряд ли их задача — убивать ради убийства. И кто тогда этот самый Кровосос? Или же все куда проще, и это на самом деле просто какая-то изуверская секта, практикующая человеческие жертвоприношения, как предполагает капитан Родерик? Или догадка Блейда верна и он имеет дело с прорывом в земную реальность самого Измерения Икс?

Я аккуратно снимаю первый носок и рассматриваю свою пятку. Кожа стерта, на ее месте огромное кровавое пятно. Теперь, когда я сняла орудие пытки, то уже не чувствую боли и думаю, не лучше ли будет пойти босиком.

— Мы с Григорием решили предстать перед судом, — объявил им Ленин.

Размышления эти, увы не привели ни к каким конкретным результатам. Блейд решил совершить набег на буфетную и стимулировать свой мыслительный процесс стаканчиком-другим виски, как зазвонил телефон.

Жан-Люк разминает кожу указательным и большим пальцами, ребенок лежит у него на коленях.

— Р-ричард? — нетвердым голосом осведомилась Виктория. — Прошу тебя, приходи скорее. Иначе… иначе я сейчас сойду с ума…

Но прежде чем предать двух своих вождей в руки Петроградского Совета, большевики решили принять некоторые предупредительные меры. Они потребовали, чтобы Ленин и Зиновьев были заключены в Петропавловскую крепость, потому что знали, что тюремные стражи там сочувствовали большевикам, и это уже было гарантией безопасности их товарищей. Ленин все еще колебался, но тут Елена Стасова сообщила о распространившемся слухе, будто в полицейских архивах найдены документы, изобличающие Ленина как германского шпиона.

– Мы сделаем подушечку из носового платка. Надо было сказать, мы могли бы остановиться раньше.

Разведчик вихрем вылетел из комнаты.

Эти слова страшно подействовали на Ленина. До сих пор он просто внимательно слушал рассуждения своих товарищей относительно моральной стороны этого дела, иногда вставляя собственные соображения. Но тут лицо его внезапно исказилось, его свела нервная гримаса, и он громко и решительно заявил, что в таком случае у него один выход — предать себя в руки судей. Спустя какое-то время большевики отрядили в Петроградский Совет двух посланцев, чтобы окончательно договориться об условиях выдачи Ленина и Зиновьева правосудию. Как раз в этот момент, пока гонцы отсутствовали, и появились Крупская с Марией Ильиничной, пришедшие навестить Ленина.

Он возвращает мне туфли. Я решаю не обувать их, пока мы не решим вставать. Я знаю, что будет больно, даже если положить туда платок.

Личные апартаменты генерала оказались отделаны не в пример скромнее, чем во всем остальном замке. Похоже, старый вояка в душе недолюбливал роскошь и даже несколько тяготился всеми этими светскими условностями, которых вынужден был придерживаться. В его просторных комнатах стояла простая современная мебель, удобная и практичная. Блейд осторожно, на цыпочках, прошел в спальню генерала.

— Пойди к Каменеву и передай ему наше решение, — сказал Ленин жене.

– Я покормлю Самюэля.

Сент-Пол лежал, разметавшись, на широкой постели. Из груди с трудом вырывалось хриплое дыхание, глаза старика были закрыты. Прикроватная тумбочка была девственно пуста, что удивило Блейда. Если человек серьезно болен, то где же лекарства?

Привыкшая сразу же повиноваться, Крупская вскочила, готовая спешно выполнить задание, но Ленин задержал ее.

Он ищет в рюкзаке фляжку с молоком, чтобы перелить его в бутылочку.

На ковре перед постелью сидела Виктория, обхватив руками колени. Рядом с девушкой валялся ненужный более пистолет.

– Можно я покормлю его в этот раз?

— Давай попрощаемся, — произнес он. — Возможно, мы больше никогда не увидимся.