Внешне этот диалог напоминал заказ девочки в одном из сингапурских борделей. Если не считать того, что под именем Цветка Жасмина скрывалась дочь одного из самых влиятельных главарей восточно-азиатских «триад».
– Эй, – пыталась образумить ее подруга. – Он ведь нормальный парень. А что ты думала? Что он занимается онанизмом?
– Я вообще об этом не думала.
23 мая, вечер
– А следовало бы. Он приятный парень и, наверное, имеет много подружек.
– Но я… Ладно, забудь об этом.
Он поднимался по скрипучей лестнице, от всей души проклиная навязчивый сервис «мадам», вызвавшейся проводить его до нужной комнаты. Почти наверняка эта туша служила у кого-то информатором; к тому же, один вид этого грузного потного тела, периодически наваливающегося на него отбивал у разведчика всякую потенцию. К счастью, на одной из лестничных площадок «мадам» сцепилась с рассерженным клиентом и вышла из игры. Пользуясь общей суматохой, Блейд проскользнул рядом с шаткими перилами и, наконец, оказался в относительной безопасности.
Не хотелось обсуждать любовную жизнь Коди и признаваться в своей злости. Даллас тайно надеялась, что он просто ждет ее. Она ведь себя предлагала. Что он тогда сказал? Это осложнит их деловые отношения. Класс. Единственный мужчина, с которым она готова переспать, не хочет ее.
Нужная ему дверь оказалась незаперта. Он вошел; Мари Вонг сидела на кровати, скрестив стройные ножки в красных бриджах. Насколько Ричард мог разглядеть в полумраке, на ней была того же оттенка красная блузка, копну смоляно-черных волос удерживал металлический обруч. С момента их последней встречи она стала совсем взрослой, и наивно-детское выражение миловидного лица — то, что так привлекало в ней Блейда раньше — исчезло. Но притягательности ее это не убавило, скорее даже наоборот. Черты ее заострились, стали более суровыми — теперь перед ним была двадцатилетняя женщина, готовая, не склоняя головы, встретить любое испытание.
Даллас все чаще раздумывала, не позвонить ли Дайамонд и не попросить ли о свидании с ее другом. Что ей терять? Может, это понравится. Надо испробовать и этот шанс…
Она поднялась, медленно, по-кошачьи потянулась, потом подошла к двери, повесила что-то на ручку с внешней стороны и повернула ключ в замке.
— Теперь нам не помешают…
Линда уехала, как только услышала о взрыве в Чикаго. Ей хотелось быть рядом с Полем. А как фотограф-профессионал, она безумно расстроилась, что упустила сенсацию.
Голос ее тоже стал ниже, бархатистей, однако в нем промелькнули нотки усталости. Она сбросила сандалии, опять устраиваясь на кровати.
Даллас не могла не думать об Эле. Она даже пыталась позвонить в Чикаго, чтобы выразить сочувствие, но он уже уехал.
— Чего стоишь… Садись…
При каждой мысли об Эле у Даллас появлялось то же ощущение. Оно удивительно волновало ее, но не радовало. Как это может происходить с ней? Ведь она всегда держала себя в руках.
— Блейд поискал глазами, куда бы сесть, но не нашел ничего лучшего, как взгромоздиться на кровать рядом с ней; пружины дряхлого ложа жалобно скрипнули. Прикоснувшись к девушке, он почувствовал, как ее мышцы напряглись под тонкой тканью; спустя секунду она расслабилась.
Даллас чувствовала, что ей нужен мужчина. Она злилась без причины. Несколько кавалеров на студии были бы рады ублажить ее, но они слыли ловеласами и не пропускали ни одной юбки.
— У тебя что-то есть ко мне? Какое-то дело?
Ли Марголис не вмешивался в ее жизнь после вечера, проведенного с Дайамонд. Даллас видела его только один раз, когда он пришел посмотреть отснятый материал. Он лишь небрежно кивнул ей.
— При встрече с тобой все дела отходят на второй план…
Но Даллас была наготове. Негативы лежали в сейфе в банке, а фотографии были спрятаны под кроватью. Девушка боялась конфронтации, но знала, что она неизбежна. Хотя чем позже она наступит, тем лучше.
А пока она трудилась, очень старалась и наслаждалась каждой минутой жизни.
Она тяжело вздохнула:
Коди внимательно следил за съемками. Сериал оказался лучше, чем он ожидал. Даллас расцвела, и на пленке выглядела невероятно красивой.
— Не надо, а?.. Если бы что-то не стряслось, я бы тебя еще два года не видела. Так что случилось?
Он решил проглотить свои чувства и опять заботиться о ней. Казалось, у нее не было никаких секретов. С ним Даллас была откровенной и ласковой. Может быть, тот вечер – только исключение. Каждый хоть раз в жизни сходит с ума. Коди вспомнил, как одна из его девушек настояла, чтобы он привязал ее к кровати и избил. Он повиновался, несмотря на то, что чувствовал себя виноватым, а девушка, хотя кричала, была в восторге. Каждый раз, когда он останавливался, она требовала:
— Я должен встретиться с твоим отцом.
– Еще! Еще! Еще! Сильнее! Сильнее! Сильнее!
— Ты уверен, что повод достаточно серьезный? Его сейчас нет в Сингапуре, и я не знаю, когда он сможет повидаться с тобой, — она сделала паузу. — Я чем-нибудь могу помочь?
Если бы кто-нибудь увидел такую сцену… При этой мысли Коди задрожал. После того случая Ирина постоянно звонила ему. Однако Коди знал, что все кончено. Почему же она не догадывается?
— Боюсь, это не спасет меня от встречи с твоим отцом. И дело действительно срочное.
Она послала ему пару вязаных красных носков, а когда это не подействовало, еще одну – голубую, с его инициалами.
— Ты полагаешь, оно такое важное, что я не должна знать о нем?
Коди послал ей цветок в горшке со своими извинениями.
— Извини, но это — не мой секрет…
Ирина посетила его квартиру и красной помадой расписала входную дверь одним словом: ублюдок. Он прекрасно знал, что это сделала именно она, потому что ни у кого из его знакомых такой помады не было.
— Тогда я позвоню через пару дней. Возможно, я буду знать что-либо точнее о планах отца. Но мне кажется, что ты все равно мне об этом расскажешь… и скоро! Больше тебе нечего добавить?
В новом офисе было красиво. Он купил антикварный стол, вертящееся кожаное кресло и нанял шестидесятилетнюю секретаршу со вставными зубами. Они сидели друг напротив друга и ждали телефонных звонков. Но их не было.
— В общем-то, да…
Коди не стал знаменитым агентом и менеджером по мановению волшебной палочки. Придется еще потрудиться. Нужно дать понять, что он ждет клиентов. Скорее всего, теперь люди считают его слишком известным.
— Конфуций сказал: краткость идет под руку с мудростью. Тогда начинай…
А пока он читал сценарии и романы, надеясь найти историю для первого фильма Даллас. Она должна быть удивительной. «Женщина для мужчин» – это только начало.
— Что начинать?
В субботу Даллас весь день проработала на площадке. Старались снимать как можно быстрее, чтобы вовремя выпустить первую серию.
— То, за чем сюда другие ходят… Должны же мы соблюдать конспирацию!
Она потянулась куда-то в сторону, и без того скудный свет погас. Он осторожно снял с ее головы обруч: водопад иссиня-черных волос обрушился им на плечи, лица, руки, закрывая, сковывая их друг с другом, отделяя черной пеленой от всего мира. Гладкая щека девушки скользнула по щеке Блейда.
Они были на пляже. Стоял прекрасный день. Жаркий, солнечный, без тумана. Кики сделала для нее потрясающий купальник. Белые кожаные шнурки обвивали тело.
Его большие руки осторожно гладили ее тело, сначала — сквозь воздушный флер ткани, потом начали ласкать нежную кожу. Он словно боялся ощутить перемены, произошедшие за эти годы; но даже такой придирчивый эксперт не мог поставить ей ничего, кроме высшего балла. И тогда место рук заняли губы.
– Представляешь, какой у меня будет загар! – пошутила Даллас, когда Коди появился днем.
Он чувствовал в волосах девушки терпкий привкус какой-то косметики; его губы спускались по этому водопаду к точеным линиям шеи, в которой, пожалуй, европейского было больше, чем азиатского; потом они задержались в треугольнике хрупких ключиц. Блейд ощутил твердость и напряжение прохладных маленьких грудей, и двинулся проверенным маршрутом к стройной и тонкой, даже для азиатки, талии, стал спускаться дальше, целуя ей спину…
– Вот и прекрасно, – отозвался он, – Жаль, что ты такая уродина!
Вскоре он зарылся лицом меж ее ягодиц — тогда как язык его продолжал свое путешествие вниз — и по телу Мари пробежала дрожь. Блейд откинулся на подушки, предоставив ей инициативу и приглашая начать игру; сам он смотрел на происходящее почти отстраненно, как бы со стороны. Он машинально отметил, что за прошедшее время к ее темпераменту добавился опыт; она входила в начальную пору расцвета, в тот период, который у самого Ричарда прошел еще в колледже. Жизнь тогда кажется прекрасной и созданной исключительно для наслаждений… Потом годы и трудности изменят девочку, как изменили его, но сейчас она должна получать все, что захочет.
Даллас показала ему язык.
В пробивающемся откуда-то светлом лучике их тела блестели от пота. Она дышала хрипло и тяжело, но двигалась по-прежнему неутомимо. Ее острые ноготки почти до крови впились в грудь Блейда, когда он понял, что может не выдержать следующего раунда — да и она, пожалуй, тоже.
– Талантливая, но уродина!
– Заткнитесь, мистер Хилз! Я хотела пригласить вас на ужин, поджарить мясо на свежем воздухе. Что думаешь? Тебя устраивает провести вечер в моем доме? Может, сам купишь мясо?
В момент кульминации девушка откинулась на спину, Ричард напрягся, подавшись вперед, чувствуя всем изнемогающим телом давно не испытанное блаженство. Она вскрикнула и замерла.
– В твоем приглашении мне больше всего нравится то, что я должен платить.
Прошло с четверть часа Мари, уже одетая, стояла у двери.
– Ладно, я заплачу за мясо, но не знаю, успею ли купить. Коди легонько поцеловал ее в щеку.
— Ну мне пора идти, — сказала она.
– Не могу, моя драгоценная клиентка. К маме приехала сестра из Кливленда, она мечтает повидаться с известным голливудским агентом. И надеется, что ее дорогой племянник расскажет о жизни Джона Уэйна и Дорис Дэй.
– Джон Уэйн и Дорис Дэй!
23 мая, двумя часами раньше, Гонконг
— Я не могу согласиться на контроль за моим экспортом из «Золотого треугольника».
– Я же сказал, что она из Кливленда, а там о других кинозвездах не знают. Если не считать Лесси и Рин Тин Тин.
— Не кажется ли вам, Вонг, что теряя в малом, вы сможете выиграть в большом?
– А кто такой Рин Тин?
— Я не понимаю ваших намеков. Если вы хотите заключить сделку, предложите что-нибудь взамен, мистер Мацумото.
– Не заставляй меня чувствовать себя старым. Мне только двадцать восемь.
24 мая, Сингапур, склад № 29
– И ты еще очень сексуален. Ассистент режиссера позвал Даллас.
Коди смотрел, как ее снимали, и не мог оторвать глаз. Все остальные мужчины тоже.
Два дубля – и она вернулась:
Теперь серый «линкольн» Блейда стоял на обочине Северного шоссе. Он проторчал здесь несколько часов, уже не надеясь дождаться груза. Лишь когда прозрачная фата сумерек затянула холмы, окружающие Сингапур с севера, на шоссе, уже пустом в этот час, показалось то, что его интересовало. Со стороны нового порта двигался тяжелый грузовик, и кузов его был заполнен чем-то массивным, какими-то предметами неопределенных очертаний. Низкий, трехосный, изрыгающий белесые клубы солярового дыма, он казался древним драконом, выползшим на современную магистраль.
– Значит, ужина не будет? Променяешь меня на старушку из Кливленда?
Коди горько вздохнул.
Грузовик свернул с шоссе, разведчик же, под защитой невысокого кустарника, стал медленно пробираться за ним. Тяжелая машина остановилась прямо посереди широкого складского двора, пригасив фары, Ричард уже думал, что сегодняшний сеанс окончен, как непонятно откуда вывернул автокар.
– Я говорил тебе, что сегодня буду занят. Если я приглашу тебя к матери, нас поженят еще до конца ужина! Знаешь, я заеду позднее.
– Нет. Я рано лягу спать. Очень устала.
Он поддел сзади лапами контейнер (что же там было еще — кроме треклятого плутония?) и потащил его куда-то в недра склада. Не успел он успокоиться там, как шофер грузовика вновь включил фары, машина развернулась и издавая страшный рык, сравнимый разве что с ревом стратегического бомбардировщика на старте, вновь выкатилась на шоссе. Обдав Блейда зарядом страшной вони, она пронеслась мимо и исчезла.
– Может быть, устроим ужин завтра? Пригласим Кики и Чака.
Прошло еще полчаса
– Отлично, – весело согласилась Даллас. Но на самом деле ей было не сладко. И очень одиноко. Но она не хотела, чтобы Коди догадался об этом. Иначе он отменит ужин у матери, а это вызовет проблемы в семье. Даллас прекрасно понимала, что ему трудно. И он мечется между любовью и ненавистью. Именно поэтому она улыбнулась, словно ничего не случилось, и просто отшутилась.
Совсем стемнело.
Наверное, ей стоит лечь спать пораньше. Даллас уставала, как собака. И ночью изможденная валилась в постель.
Со стороны склада никто не вышел.
Но это не пройдет. Она слишком напряжена и обеспокоена. Ей нужен кто-нибудь или что-нибудь…
Внезапно Даллас поняла, что сегодня пригласит друга Дайамонд.
Оставить большую охрану — значит, привлечь к себе излишнее внимание, нарушая главнейшую заповедь конспирации. Блейд справедливо предположил, что вряд ли на складе больше двух стражей, к тому же, они чувствовали себя в полной безопасности. Правда, зная суровые правила внутреннего распорядка восточно-азиатских мафиозных кланов, разведчик не надеялся, что они через час-другой пойдут навестить девочек или совершат турне по местным кабакам, так что дальнейшее ожидание было бесполезным. Он потянулся, на миг расслабив затекшие мышцы и, пригнувшись, направился к складу.
Ни контейнера, ни автокара видно не было. Впрочем, и темноте, вытекающей из углов двора словно темный мазут, трудно было что-нибудь заметить. Единственным источником света оставалось грязное оконце складской конторы. Сейчас он как раз старался подобраться поближе, чтобы заглянуть внутрь. Но то, что он увидел рядом с окном, заставило его остановиться. Там сидел человек.
Глава 36
Блейду повезло, что он смог разглядеть его в тусклых желтых отблесках, падавших сверху. Этот парень был негром, и методом исключения можно было предположить, что он и является тем самым фэбээровцем, от встречи с которым его предостерегал Норрис. Впрочем, был возможен и иной вариант — что негр охраняет этот проклятый контейнер. Выглядел он внушительно, даже сейчас, и скорченной позе, настоящий великан — никак не меньше шести с четвертью футов ростом. Негр бесшумно, с грацией дикой кошки, повернулся, вытягивая затекшую ногу, и Блейд разглядел огромный револьвер, торчавший у него за его поясом. Из этой пушки можно было бы пробить броню легкого танка.
В аэропортах собирались еще большие толпы. Так было в Нашвиле и Мемфисе. А теперь в Техасе. Если раньше Эл Кинг был суперзвездой, то теперь он стал объектом преклонения. Это чувствовалось на концерте в зале Колизей в Хьюстоне.
Если одно место занято, придется наведаться в другое, — примерно так думал Ричард, отправляясь осматривать территорию склада. Ничего нового во дворе он не увидел; пришлось-таки пробраться внутрь и посмотреть там — чего, откровенно говоря, ему делать не хотелось. Правда, он нашел контейнер — тот стоял почти у самого края погрузочной площадки.
– Эл – король! Эл – король! Эл – король!!! – кричали люди, которым не хватило билетов.
…Блейд уже заканчивал обход массивного стального ящика, содержащего, возможно, смерть для тысяч людей, когда почувствовал за спиной чье-то дыхание. Он начал разворачиваться, но не успел закончить движение, когда на его шее сомкнулись стальные клещи. Вряд ли противник собирался задушить его, но у Ричарда было собственное мнение по этому вопросу; он не любил, когда его пытались прижать к стене. Инстинкт борца каратэ-до, помноженный на чисто английское упрямство, не позволял мириться с подобной ситуацией.
Взрыв в Чикаго вызвал непредсказуемую реакцию. Билеты на представления Эла Кинга ценились на вес золота. Авантюристы продавали фальшивки с потрясающей скоростью и по астрономическим ценам.
Разведчик упруго оттолкнулся ногами от асфальтового пола, на миг подумав, что было бы куда лучше работать босиком, а не в туфлях. Хотя бы в теннисках… Но выбора уже но было. Одновременным слитным движением он ударил таинственного противника пока еще свободными локтями и боднул затылком. Что-то из этого — или все вместе — привело к желаемому результату; Ричард почувствовал, что теряет равновесие и падает на своего противника. Но клещи еще не разжимались, и он, прихватив руку врага на ключ, надавил со всей силы.
Хотя Эл был благодарен публике, он все же нервничал. Слишком много людей ожидали от него невозможного. Элу казалось, что он не сможет исполнить то, что требовали от него толпы. Он понимал, чего они хотели. Крови. Возбуждения. И еще одного взрыва.
Когда последние молекулы кислорода перегорели в его легких, он вдруг выяснил, что может дышать. Но праздновать победу было рано — его соперник успел перевернуться и оказался сверху. Блейд видел у себя перед глазами темную ладонь, размером с лопату, заслонявшую добрую половину пейзажа.
Все сумасшедшие Америки писали ему письма с угрозами. Трое сознались, что подложили бомбу. Где бы ни появлялся Эл, его окружала охрана. Прежде чем впустить публику, все залы, театры и стадионы тщательно обыскивались. Зрители тоже просеивались полицией. Их заставляли медленно расходиться по своим местам. На концерт Эла Кинга нужно было приезжать за два часа.
Не дожидаясь, пока противник вновь намертво вцепится ему в горло, он попытался охватить его необъятную шею. Удалось это лишь частично, зато он нащупал его глаз. Прием был, без сомнения, неджентльменский, но выбирать не приходилось — Блейд давил и давил, пока соперник не взревел, как йоркширский бык на случке. Тут он на мгновение потерял бдительность, и Ричард оказался на ногах.
Менеджер группы «Обещание» хотел, чтобы девушки больше не принимали участия в гастролях. Поль взбунтовался и отказал. Есть железный контракт, и удрать им не удастся.
Теперь он стоял лицом к лицу с врагом. Как и следовало ожидать, им оказался давешний негр невероятных габаритов. Он медленно наступал на Блейда, и тот с каждой секундой чувствовал себя все более неуютно.
Поль понимал, почему они хотели удрать. То, что менеджер говорил об испуге девушек, – чушь! На самом деле у них появился прекрасный контракт со студией звукозаписи, и телевидение предложило снять серию программ.
Негр приготовился к прыжку.
Друг Розы, мафиози, приехал из Нью-Йорка и поднял шум. Он ненавидел Эла, хотя Роза убеждала его, что между ними ничего не было. Он постоянно ошивался рядом в черной тройке, под которой явно угадывался пистолет, и следил за Розой, как стервятник. Это нервировало даже ее.
Блейд отступал, пока не уперся спиной в гофрированную сталь контейнера. Он слегка присел, пытаясь нащупать на полу какое-нибудь оружие и богиня судьбы сжалилась над ним — под рукой оказалась бутылка.
Нелли заболевала. Она сильно похудела и стала похожа на скелет. Девушка плакала без причины, и все понимали, что она по-сумасшедшему влюблена в Эла. Все, кроме Эвана.
Негр прыгнул.
Он же наслаждался жизнью. Ему удалось накопить еще сорок долларов, и общая сумма возросла до двухсот. Это страшно радовало его, и он пересчитывал деньги каждый вечер.
Блейд пустил бутылку ему навстречу.
Окружающие оставили Эвана в покое. Нужно было лишь изредка появляться на людях. Он отрастил длинные волосы, а прыщей стало еще больше, потому что Эван питался исключительно конфетами.
Этот снаряд встретился со своей целью между подбородком и плечом. Не самый лучший вариант, но неожиданность удара дала Ричарду время приготовиться к атаке. И не успели осколки стекла упасть на асфальт, как башмак Блейда врезался в висок предполагаемого коллеги из-за океана.
В продаже было множество приятных журналов, о которых он раньше и мечтать не мог. На картинках люди занимались любовью… Девушки демонстрировали все прелести. С животными. Его от этого тошнило, но одновременно появлялось возбуждение. Если Нелсон когда-нибудь увидит эту коллекцию, ему придется платить. Эван улыбался этой мысли и аккуратно складывал журналы на дно чемодана.
Он тщательно осмотрел карманы побежденного — кроме горсти мелких монеток разных стран и разных континентов там не было ничего. Блейд сложил их кучкой рядом с обмякшим телом, пощупал пульс — он был слабый, но ровный. Затем подобрал отлетевший в сторону револьвер и тоже положил рядом.
Линда вернулась, но Поль был слишком занят делами. Дважды за неделю ему пришлось слетать в Нью-Йорк, и он даже не предложил взять ее с собой.
— Прости, приятель, но ты начал первый. Лучше бы мы спокойно трудились, каждый сам по себе…
Она фотографировала, скучала и наконец решила, что по приезде в Лос-Анджелес останется там. Боже! Достаточно, ведь она потратила на этого мужика год. Да, в Лос-Анджелесе она поставит ультиматум. Если он побежит к жене и детям, а Линда наверняка знала, что так и будет, она, во всяком случае, окажется в городе, где полно сексуальных актеров. И лечение будет прекрасным.
Он попытался привести в порядок костюм, потом махнул рукой и побрел к машине, Желание заниматься этим делом исчезало с каждой минутой и скоро должно было достичь абсолютного нуля.
В Хьюстоне Эла пригласили на множество приемов. Город был наводнен нефтяными магнатами, чьи жены были рады продемонстрировать свои царские замки Элу. Не говоря уже обо всем другом.
Он регулярно посещал вечеринки и даже переспал с парочкой жен и с одной дочерью. Но никто не запомнился.
Когда они улетели из Хьюстона, Эл обрадовался. Почему богачи так хотят развлекать его? А мужья не возражают, если он спит с их женами? Наоборот. Даже гордятся этим.
25 мая, Сингапур
Следующая остановка была в Оклахоме.
Утром ему позвонила Мари. Мадемуазель Вонг была сама деловитость и ничем не напомнила Блейду о событиях позапрошлой ночи.
— Отец согласен повидаться с тобой в ресторане на Сентана-роуд. Условие — ты должен быть один. Я тебя встречу.
В самолете Эл валялся на огромной кровати. Он сильно устал и ни с кем не хотел общаться. Осточертело играть в карты. И болтать с музыкантами о шлюхах. Надоело видеть противного дружка Розы, который беспросветно пялился на него. И слезные взгляды Нелли. И Сатч, которая на переносном магнитофоне постоянно крутит Стиви Уандера. Элу опротивел Люк. И еще больше Эван, который выглядел, как дерьмо, и только жаловался.
— Это его условие или ты сама так решила?
Берни задолбал его разговорами о рекламе. Неужели этот толстяк не понимает, что уже откусил лакомый кусок? С ним или без него, Эл все равно попал бы во все газеты.
— Я так хочу…
Боже, кому пришло в голову притащить в самолет этих двух девок? Чья это идея?
«Чего-чего, а самомнения этой девочке не занимать,» — с усмешкой подумал Ричард.
Эл окончательно разозлился и нажал кнопку, чтобы позвать Поля.
— Сегодня в два пополудни…
– Что случилось? – весело спросил Поль, входя в спальню. – Я думал, ты хочешь поспать.
25 мая, Сингапур, несколькими часами позже
Эл нахмурился.
– Почему мой самолет используют для чужих людей?
Блейд с трудом пробирался на машине через центр старого города. Несколько раз он хотел бросить автомобиль и идти дальше пешком, но каждый раз пробка немного рассасывалась и его серый «линкольн» чуть продвигался вперед.
– Каких?
При повороте на Сентана-роуд перед машиной Блейда возник огромный черный фургон, и все попытки объехать его кончились неудачей.
Разведчик, уже видел стоящую на углу Мари, когда фургон резко затормозил, из него выскочили двое и, грубо заломив девушке руки за спину, толкнули ее внутрь. На мгновение дверь фургона приоткрылась, и разведчик смог различить за рулем фигуру вчерашнего «фэбээровца».
– Выброси друга Розы. Если он хочет ездить за ней по всей стране, пусть делает
это за свой счет.
25 мая, Сингапур. Примерно еще через час
– Ну, Эл…
— Я согласился встретиться с вами, но у меня вовсе нет времени ждать вас, мистер…
— Причина моей задержки имеет прямое отношение к вам и вашей дочери — ее похитили. Только что.
– Что Эл? Эта сволочь достала меня. И скажи Берни, что я не хочу видеть на борту этих двух малолетних идиоток.
— Значит, это он, Самагита, — глава одной из крупнейших «триад» казался невозмутимо спокойным, будто речь не шла о судьбе его дочери.
– У них кончились деньги, и Берни подумал…
– Скажи Берни, чтобы засунул свои мысли в задницу.
— Кто он? Возможно, я смогу помочь Мари.
– Хорошо, Эл, – самолет внезапно нырнул в воздушную яму, и Поль чуть не упал.
– Какого черта творит этот пилот? – возмутился Эл.
Поль не осмелился сказать ему, что пилот учит Эвана управлять самолетом. Не один Эл устал от гастролей, все находились под прессом. Сам Поль, несмотря на потрясающий успех, не мог дождаться, когда они закончатся. Впереди еще много работы. Эл получал потрясающие предложения. Ничего подобного никто не ожидал. Нужно провести переговоры по новому контракту. Два фильма. Турне по Австралии может обеспечить их до старости. Необходимо сесть и спокойно выяснить у Эла, чего он хочет. Конечно, это формальность, потому что с точки зрения карьеры решения всегда принимал Поль. Он уже согласился, что Эл снимется в одном из фильмов. Подобных предложений и раньше поступало множество. В молодости Эл снялся в плохой английской комедии в роли сексуально озабоченного молочника. Но то, что предлагалось раньше, не устраивало Поля. А эти два сценария были написаны словно для Эла. И главное, ни в одной роли ему не придется демонстрировать актерские способности. Хотя никто точно не знал, были ли они у Эла.
— Сначала скажите, зачем вы хотели меня видеть, потом я подумаю, сумеете ли вы мне помочь.
Поль задумался и не заметил, как Глори тихонько проскользнула в спальню. Он очнулся от крика Эла:
– Какого черта она здесь делает?
Блейду пришлось смириться.
Девушка на цыпочках пробиралась к кровати, и Поль быстро схватил ее за руку. Боже, она настолько худая, что рука вот-вот сломается!
— Тогда я прошу вас дать слово, что это останется между нами.
– Я хотела посмотреть на вашу комнату, – бормотала она. – Хотела увидеть, где спит мастер. Если взгляну на ваше тело, то умру от счастья, – она закатила глаза и облизала сухие губы. – Вы…
— А почему вы уверены, что я его сдержу?
Прежде чем она успела закончить, вбежала красномордая Плам, а за ней – еще более красный Берни. На одно ужасное мгновение Эл предположил, что две извращенки ворвались, чтобы изнасиловать его. Он представил, как толстая и тощая бросаются, чтобы надругаться над ним, и вздрогнул.
— Одни раз вы уже сдержали данное мне обещание, я не вижу причин не верить вам в этот раз.
Собеседник Блейда усмехнулся и хлопнул в ладоши. Как по волшебству перед ними возник низенький столик с дымящимися чашками ароматного зеленого чая.
Все сразу заговорили. Плам орала на Глори, Глори невнятно бормотала, Берни грязно ругался, а Поль хладнокровно выпроваживал их. Когда они убрались и дверь была закрыта на ключ, Эл сказал:
– Надеюсь, Поль, теперь ты видишь, что я был прав. Никаких чужих в самолете. Если бы у этой наркоманки был пистолет, она бы снесла мне голову. Тогда на черта охрана!
— Принесите доску для го, — он повернулся к Блейду. — Вы ведь не откажете мне в удовольствии сыграть партию с вами? Правила еще не забыли?
– Ты прав, – согласился Поль, которого происшедшее сильно потрясло. Эта девушка, похожая на скелет, была в полной отключке от наркотиков. Я поговорю с Берни.
Ричарду ничего не оставалось, как согласиться.
– Не надо говорить с ним. Набей ему морду!
Его собеседник поставил на доску первый камень.
– Ладно, – и Поль быстро вышел.
— Не правда ли, японцы извратили великую игру — они полагаются только на собственный расчет и этим прогневали Небо… — Блейд обратил внимание, что фразу можно толковать минимум в двух смыслах. — Ладно, рассказывайте, зачем пришли. Я даю слово.
Линда попыталась остановить его, но он промчался мимо.
И Блейд рассказал о складе номер 29.
– Что происходит? – вдогонку спросила она.
Когда он кончил, половина камней была еще не выставлена, а доска, отодвинутая на край стола, лежала забытая обоими.
Поль увидел Берни и толстуху у кабины пилота, где они спорили и яростно жестикулировали.
— Человек, который заправляет всем этим делом — Самагита Хироши. И с ним я встречаюсь завтра… Значит, он намерен использовать мою дочь в качестве козырной карты. — Тон его оставался спокойным — утверждение, и только.
– Сейчас, – обернулся он к Линде и двинулся к Берни.
— Кто такой этот…
– Пусть убираются немедленно, – приказал он, – как только приземлимся.
— Самагита? Так его звали лет тридцать назад, Сейчас он предпочитает называть себя Исихиро Мацумото. Любит, когда его называют «Сегун»… Контролирует деятельность половины тайных обществ Японии, Филиппин, Тайваня… Очень сильный человек! В свое время он был военным атташе и вицеконсулом Империи в Маньчжоу-Го…
— Простите, это имеет отношение к делу?
– Хорошо, – неловко согласился Берни.
Собеседник Блейда, будто не слыша вопроса, продолжал:
— А меня тогда звали Тон Вонг, и я был полковником контрразведки президента Чан Кай-ши…
Плам повернулась к Полю, ее красные толстые щеки горели. Она показывала на Берни пальцем.
Блейду казалось, что он вместе с Вонгом погружается в воспоминания четвертьвековой давности. Он ощущал позор «тридцати трех требований» к Китаю… Видел оккупацию Шанхая японцами. Чувствовал радость при известии, что американцы остановили продвижение Империи у Мидуэя… Казалось, он даже был свидетелем того, как японские офицеры ломали свои мечи, не желая признать капитуляцию.
– Он сказал, что мы можем посмотреть, где спит Эл. Он говорил это. Он обещал. Мы обе сделали ему минет, и он обещал, – она зло пялилась на Берни, который предпочел смотреть в окно. – Ах ты толстый обманщик! – продолжила она. – Ни я, ни она не сделали бы этого, не мечтай мы добраться до Эла, – она показала на Глори, которая, сидя в кресле, безучастно смотрела в пустоту.
Злость Поля мгновенно испарилась. Ему хотелось рассмеяться. Этот старик Берни просто использовал двух молодых дурочек.
Берни покраснел, поняв, что его поймали на месте преступления.
Но Вонг говорил и о другом: как отступали горными тропами верные своему президенту и генералиссимусу войска, терпя поражение от армий «Великого Кормчего», которому помогал «Большой Брат» с севера. О том, как гибли от голода и мороза семьи офицеров, во время «броска через Гималаи» в Бирму и Таиланд…
– Ну, – сказал Поль, – что я могу сказать? Наверное, вы считали, что заключили хорошую сделку?
— Хватит… Воспоминания могут дать похмелье, но не напоят страждущего.
— Это что, опять Конфуций?
– Да, – ответила обиженная Плам.
— Нет, на этот раз — мое… — Вонг усмехнулся. — Итак, я рассказал то, что вам требовалось; теперь я прошу вас о помощи. Если Хироши смог буквально за несколько часов найти меня, значит где-то поблизости есть его глаза и уши. И мне некому тогда доверять… — его глаза впились в темные зрачки Блейда. — Вы поможете мне? Хотя бы как разведчик разведчику?
— Если вопрос идет о жизни и свободе вашей дочери…
– Эл не любит, когда ему мешают. А Берни не должен давать обещаний, которые не может выполнить. А вы, прежде чем уступить ему, обязаны были подписать контракт. Во всяком случае, вы прокатились даром, – он улыбнулся. Девушки были поклонницами Эла, и Поль не хотел, чтобы они вышли из самолета расстроенными и тут же рассказали все первому попавшемуся репортеру. – У вас есть билеты на концерт в Оклахоме?
— Вы должны освободить ее завтра, в течение часа, пока я разговариваю с Мацумото. И привезти сюда.
— Чем я смогу распоряжаться?
– А можно шесть? – быстро спросила Плам.
— Любые деньги. Любые люди. Но никто, кроме нас двоих не должен знать, куда вы завтра пойдете.
— А вы не думаете, что за ночь может что-то случиться?
– Шесть?
— Зачем Ему выкидывать свою козырную карту…
– У нас там друзья. Поль продолжал улыбаться.
— Я согласен, полковник Вонг.
– Хорошо. Шесть билетов. Хотите пару маек и фотографии? Плам кивнула головой.
– Вы такой хороший. Такой милый, – она наклонилась и пыталась разбудить Глори. – Поблагодари хорошего человека.
26 мая, Сингапур, склад № 29
Глори с трудом открыла покрасневшие глаза.
Блейд проверил своих людей, за прошедшие часы они уже стали для пего «своими».
– Ты хочешь, чтобы я сделала ми…
– Нет, – быстро отреагировал Поль.
Около стойки бара, глядя в стакан, устроился Пак — этот молодой стройный кореец больше всего походил на студента. Мало кто знал, что он являлся одним из лучших в Сингапуре специалистом по взрывному делу. Рядом с ним сидели Чак и Лин — братья, полубирманцы — полу-непонятно-кто. Однако оба имели коричневые пояса у-шу. По тротуару прохаживался у небольшого грузовичка Джек-малаец и личный водитель Вонга. Где-то на улице еще трое изображали случайных прохожих.
Плам ухмыльнулась, обнажив дырку вместо выбитого зуба:
Пак поднял трубку телефона; ему должны были позвонить, когда начнется встреча главарей крупнейших «триад». Блейд спокойно докурил, вышел из бара и уселся за руль машины. Теперь по плану у него было еще минут десять. «Линкольн» Блейда развернулся и поехал по Мати-Кампан в сторону выезда на загородное шоссе.
– Мы не против. Мы обе не против. Вы ведь хороший. Кроме того, вы его брат, член семьи.
Машину он оставил там же, где и прошлый раз; потом, стараясь остаться незамеченным, пробрался на складскую площадку. Она была пуста. Спрятавшись за кирпичной оградой, разведчик взвел курок «кольта» и расслабился, глядя на бег секундной стрелки,
Поль попятился:
План был рассчитан на то, что если девушку стерегут, то со стороны открытой складской площадки охрана будет минимальной. А с противоположного направления сторожей отвлечет группа Пака.
– Я принесу билеты. Не уходите.
Секундная стрелка совпала с нулем, и Блейд услышал звук слабого взрыва — сигнал, рассчитанный скорее на то, чтобы встревожить охрану. Он неторопливо двинулся к складу. Впереди послышались выстрелы, но Ричарда это не беспокоило; сейчас он превратился в автомат, в машину для убийства, способную стрелять на бегу, в прыжке, стоя, лежа, с колена или с упора. В несколько секунд он преодолел открытый двор и юркнул за одну из бетонных колонн. Пули врезались в асфальт у ног — видимо, его засекли. Разведчик прыгнул в сторону, перекатился и встал, прижавшись к стене склада.
– Мы не сдвинемся с места, – скалилась Плам.
Эван не знал, что происходило в самолете. Его это мало беспокоило. Проведя полчаса в занятиях с пилотом, он вернулся в салон и уселся рядом с Нелли. И теперь они прекрасно болтали.
Он старался разглядеть что-нибудь сквозь оконце, но не смог; тогда, ударом рукояти выбив стекло, Блейд скорчился у стены и замер. Выстрелов не последовало. Уже не опасаясь напороться на засаду, Ричард высадил раму, поморщился, ощутив порезы от стекол, и прыгнул внутрь.
– Не могу понять девчонок, которые вечно преследуют звезд, – зло сказала Нелли. – Это ведь глупость. Явное слабоумие.
Быстро сориентировался. «Сфотографировал» опасные точки. Прислушался. Никого! Абсолютно никого! Комната была пуста.
– Да, – согласился Эван, который готов был согласиться со всем.
Он уже был готов проверить другое помещение, когда дверь в него стала открываться. Блейд поискал глазами укрытие, заметил картонные коробки, сложенные в углу. И уже из-за них наблюдал, как Лин, настороженно осматриваясь, входит в комнату.
Он бы не возражал, если бы она приказала ему спрыгнуть с самолета.
На улице уже стонали и выли полицейские сирены.
– Я бы так не смогла. Не умею навязываться, – она положила свою тоненькую маленькую ручку ему на колено. – Ты передал Элу мои слова?
26 мая, «Хилтон-Сингапур», номер 441
Примерно это же время
Слова. Какие слова? Эван их не помнил.
Она видела свои руки и ноги, но не чувствовала их. Мари Вонг просидела привязанной к стулу уже шесть часов — с тех пор, как ее увезли со склада. Охрана успела смениться, а ее выручало только спасительное забытье. Когда она начинала опасно свешиваться со стула, кто-нибудь из стражей вставал со своего места, чтобы грубо отхлестать ее по щекам и привести в чувство. Этого, впрочем, хватало ненадолго.
– Да.
– Что он ответил?
Охрана вновь сменилась, теперь рядом с ней оказался негр, который вел вчера фургон, в котором ее доставили сюда. Или это было не вчера? Она уже не могла сказать точно. Второй охранник — маленький щуплый японец — хозяйничал в другой комнате, что-то там передвигал, топтался у двери. Пока его не было, негр, вытащив из маленькой коробочки шприц, иглу, ампулу, стал готовиться к уколу.
– Хм… Ну… Он сказал… Хм… Что доволен.
Мари поняла, что сейчас произойдет, но ей было уже все равно. Пожалуй, она была бы рада сейчас уйти от реальности.
– Доволен! – ее хорошенькое лицо оживилось. – Я знала, что так и будет. Я точно знала!
Однако она ошибалась.
Негр закатал штанину рваных джинсов, долго примеривался и, наконец, морщась от боли, глубоко вогнал иглу…
– Да, – остановился Эван, а потом продолжил. – Я накопил двести долларов. Я имею в виду, что они у меня есть. Я хочу купить тебе подарок.
Японец по-прежнему не появлялся, в соседнем помещении воцарилась тишина.
– Как здорово! – хихикала она. – Наверное, мне нужно пойти и повидаться с Элом.
Однако со стражем Мари произошла разительная перемена. Он стал что-то глухо бормотать сквозь зубы, прохаживаться по комнате, хватая и потом отбрасывая различные предметы. Вдруг его лицо перекосила гримаса боли и звериной ярости, он подбежал к девушке, выхватывая на коду из кармана бритву.
– Что?
Лезвие покачивалось у нее перед глазами. Мари различала мелкие пятнышки ржавчины, усеивающие хромированную сталь, темного паучка свастики у рукояти, длинную строку готических букв. Стальное острие неотвратимо приближалось, становясь шире и шире, занимая все поле зрения. Потом Мари не могла понять, как она ухитрилась перевернуться вместе со стулом. Ее связанные ноги задели огромное черное колено, и девушка потеряла сознание.
– Думаю, это следует сделать. Если он доволен… Тогда мне нужно поговорить с ним тет-а-тет и кое-что сказать.
– Что сказать? – Эван был раздосадован.