Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Джеффри Лорд

Том 3. Ричард Блейд, победитель

(Ричард Блейд — 7, 8, 9)

Дж. Лэрд. «Жемчуг Кархайма»

Странствие седьмое

(Дж. Лэрд, оригинальный русский текст)

Апрель–май 1971 по времени Земли
Глава 1

Отступив на шаг, Ричард Блейд поднял клинок и отсалютовал противнику.

— Еще один раунд, Джо? — он с усмешкой посмотрел на потное лицо О’Флешнагана. Рыжие волосы его партнера выбились из-под шлема и свисали на лоб мокрыми прядками, дыхание было шумным. Тем не менее Блейд считал, что из парня выйдет толк.

— Пожалуй, достаточно, Ричард, — несмотря на семилетнюю разницу в возрасте и еще более солидное различие в чинах, они были на «ты». Здесь, на тренировочных полях «Медиевистик Клаб», оба забывали о том, что Ричард Блейд являлся полковником секретной службы, асом британской разведки, а Джордж О’Флешнаган — всего лишь капитаном. Впрочем, числился он в кадрах того же ведомства.

— Запомни, парень, — Блейд опустил клинок и положил ладонь на перекрестье рукояти, — эспадон — это не шпага, не сабля и не японская катана. Двуручный рыцарский меч отличается от всех прочих видов холодного оружия одним немаловажным обстоятельством — он тяжел.

— Дьявольски тяжел! — подтвердил Джордж, стаскивая шлем и вытирая платком потное лицо.

— Это оружие предназначено для того, чтобы дробить стальные панцири, — продолжал Блейд свою лекцию. — Поэтому клинок тяжелый, длинный, обоюдоострый и широкий. Ты должен владеть им в совершенстве, потому что даже таким мечом не всегда удается рассечь кирасу из хорошей стали. Надо попасть в сочленение доспеха

— Да. И постараться, чтобы тебя самого не ткнули пониже брюха, — белые зубы Джорджа блеснули в улыбке.

— Вот именно. Пониже брюха, в колено или бедро, в шею, плечо или локоть. Получив рану, такой штукой не помашешь, — Блейд хлопнул по навершию рукояти. — И представь еще, что ты бьешься в полном вооружении — кольчуга, кираса, поножи, глухой шлем и так далее, фунтов тридцать железа. Под ногами же — не ровная площадка, а, скажем, горный склон с грудами булыжников… или луг с высокой травой… я уж не говорю про лес. Среди деревьев эспадоном просто не размахнешься, им надо колоть как копьем.

— Во имя ран Христовых, Ричард! Ты и в самом деле считаешь, что это искусство может пригодиться на старушке Земле в двадцатом веке?

Блейд задумчиво поглядел на своего партнера.

— На Земле — нет, Джо. Тут мы должны хорошо стрелять, владеть карате и подсобным оружием вроде дубинки, ножа, сабли, веревки… Но Земля — не единственный мир во Вселенной.

— Хм-м… Ты полагаешь, что наши астронавты высадятся где-нибудь у Сириуса в рыцарских доспехах и начнут крошить бедных аборигенов такими вот клинками? — Джордж приподнял свой меч.

— Я полагаю, что путешественники в иные миры могут оказаться там без космических кораблей, без скафандров и доспехов. Голыми, Джо, абсолютно голыми! И тогда им придется взять в руки то, что есть у бедных аборигенов… Бластер, меч или кремневый топор.

— Почему же не пальмовую ветвь?

— Потому что, мой мальчик, беседовать о мире предпочтительнее с мечом в руках.

О’Флешнаган ухмыльнулся и вскинул на плечо тяжелый клинок.

— Ты говоришь так, словно побывал в этих иных мирах, Ричард. Но вспомни, что сейчас только тысяча девятьсот семьдесят первый год, и примитивные ракеты русских и американцев не в состоянии доставить человека даже на Марс. Мы с вами, сэр, не доживем до эры звездных полетов и никогда не увидим других планет, кроме этой, — он топнул ногой.

— Как знать, дружище, как знать…

Они медленно двинулись к краю боевой площадки номер пять — одного из десятков превосходно оборудованных ристалищ, на которых члены клуба любителей средневекового боевого искусства могли поразмяться с палицей, секирой, мечом, устроить состязание на длинных или коротких копьях, пострелять из арбалета и лука. У них не было учителей и инструкторов, ибо рыцарские игрища Европы, в отличие от бережно хранимых традиций восточных единоборств, канули в Лету. Однако организаторы «Медиевистик Клаб» отличались редкостным энтузиазмом, и за двадцать лет им удалось возродить многое. Блейд стал членом клуба еще в пятьдесят четвертом, завоевав это почетное право в четырех поединках; и с тех пор он с похвальной методичностью и усердием посещал его залы и боевые площадки. Особенно три последних года, когда начались регулярные путешествия в реальности Измерения Икс, где меч, топор и арбалет были такими же предметами первой необходимости, как носовой платок и бумажник для большинства лондонцев.

Джордж расстегнул пропотевшую кожаную куртку, подставив грудь свежему апрельскому ветерку. Сегодня они сражались в легких доспехах — неглубокие стальные шлемы, кожаные кирасы, сапоги, защитные наплечники и пояса, армированные металлом. Однако даже эта амуниция — включая, конечно, мечи из доброго бирмингемского железа — стоила целое состояние. При «Медиевистик Клаб» имелись специальные мастерские, где могли изготовить все, что угодно, вплоть до полных рыцарских доспехов и кольчужной попоны для лошади, но, как считал Блейд, его молодому приятелю было еще рано облачаться в панцирь. Пока что Джордж проходил выучку на кнехта, и рыцарские шпоры светили ему не скоро.

— Я слышал, тебе предстоит командировка? — Джо повернул к Блейду голубоглазое, белокожее, усыпанное веснушками лицо. Он не спросил, куда и надолго ли отбывает его старший друг; в спецотделе МИ6А было не принято интересоваться такими подробностями. Его сотрудники знали, что весь отдел работает на некий проект, в коем Ричарду Блейду отводится центральная роль; об остальном ведал только Дж., шеф МИ6А, и в какой-то мере его заместители.

— Да, — Блейд кивнул; его регулярные отлучки на два-три месяца не являлись секретом — по крайней мере, среди своих. — Скоро отбываю.

На самом деле отбывал он сегодня вечером. В начале года, в январе, он вернулся из своего шестого странствия, с болью в сердце покинув прекрасный мир Катраза. Впрочем, он тосковал по всем реальностям, в которых ему довелось побывать, кроме, быть может, Альбы — воспоминания об этом первом путешествии были смутными. Двух месяцев отдыха оказалось достаточно, чтобы Блейд снова ощутил тягу к скитаниям; правда, на сей раз отпуск прервало событие почти анекдотическое. В марте Лейтон попытался отправить его в некую реальность с высочайшим технологическим уровнем развития, и эта затея с треском провалилась. Тот фантастический прототип, который был избран в качестве условного аналога или эталона искомого мира, не существовал нигде, ни в одной из доступных компьютеру вселенных; Блейд просто уснул под колпаком коммуникатора и совершил весьма захватывающее, но — увы! — абсолютно бесполезное путешествие. Зато в тот раз он превосходно отдохнул.

— Желаю доброго пути, — осторожно произнес Джордж, покосившись на Блейда. В профессиональном отношении О’Флешнаган являлся исключительно добросовестным сотрудником и не хотел, чтобы его слова были истолкованы как пустое любопытство.

— Не прерывай тренировок, Джо, — Блейд хлопнул парня по плечу. — Запомни: трижды в неделю по четыре часа.

— Трижды в неделю! Ричард, у меня же есть работа в отделе!

— Повторяю — занимайся. И учти, этот вопрос согласован с самим Дж.

— Вот как? — Джордж замер на половине шага и уставился на старшего коллегу. — Значит, мы потеем здесь не только для развлечения?

— Не только, — подтвердил Блейд.

Проект «Измерение Икс» разрастался, и уже ощущалась необходимость в поиске дублеров для его основного практического исполнителя. Пока что Блейд был единственным и неповторимым, но чем раньше удастся найти еще двух-трех подходящих людей, тем лучше. О’Флешнаган подходил по всем статьям. Крепкий мощный парень, с превосходной реакцией и отличной подготовкой: он имел диплом инженера-радиоэлектроника, окончил разведшколу «Секьюрити Сервис» (ту же самую, в которой Блейд постигал основы шпионской науки в конце пятидесятых) и уже три года весьма плодотворно трудился в МИ6А.

Джордж происходил из еврейско-ирландской семьи, и плоды столь необычного брачного союза были, что называется, налицо. Огненно-рыжие буйные кудри, светлые, чуть навыкате, глаза, пухлые губы и странно контрастирующий с ними твердый подбородок. К счастью, он взял самое лучшее от двух ветвей своих предков — ирландскую отвагу и склонность к авантюрным приключениям, иудейскую осторожность и трезвый разум. А также — потрясающую стойкость! Это наследство досталось ему сразу с двух сторон, ибо мало кто на Земле мог конкурировать с евреями и ирландцами по части стойкости.

Дж. зачислил О’Флешнагана к себе в отдел в шестьдесят восьмом, незадолго до первого путешествия Блейда в Альбу, и года два присматривался к нему. Затем он деликатно порекомендовал «дорогому Ричарду» поближе сойтись с парнем, а месяцев восемь назад без обиняков приказал Блейду готовить из Джорджа дублера. Молодой капитан начал с интересом осваивать искусство владения экзотическими видами оружия, и дело пошло у него неплохо. По мнению Блейда, он страдал лишь одним недостатком — мягкосердечием. Сей порок не надо было понимать буквально; Джордж О’Флешнаган, сотрудник британской разведки, недрогнувшей рукой изрешетил бы из автомата любую банду террористов или торговцев наркотиками, а также пустил бы на воздух крейсер, нефтяную вышку или жилой дом — что прикажут. Однако автомат и нож — слишком разные виды оружия, и в отношении последнего Джо требовалось довести до кондиции. Короче говоря, Блейд хотел, чтобы его подопечный мог вспороть противнику живот клинком, отсечь голову, отрубить конечности и, при необходимости, содрать шкуру живьем. Увы, все это было необходимым условием выживания в Измерении Икс.

— Подбери себе партнера, Джо, — посоветовал он молодому капитану. — Пока меня не будет, тренируйся с Килпатриком или с Сэмом Баксом… Бакс — сильный боец и задаст тебе жару. Зато ты научишься обращаться с топором и палицей.

— И тогда ты возьмешь меня с собой? — этому парню нельзя было отказать в сообразительности. — Что мы завоюем, Ричард? Огненную Землю, Андаманские острова или Чукотку?

— Все, что попадется под руку, от Ниневии до Тартесса, — ворчливо ответил Блейд. — Только трудиться тебе надо будет самому, без меня.

— Но почему же?

— Щель, в которую я пролезаю, слишком тесна для двоих. И больше не будем об этом.

Вот так-то! Пусть поразмышляет, что это за щель и куда можно через нее попасть! А главное, о том, что дядюшки Ричарда рядом не будет. Блейд взглянул на физиономию Джорджа и усмехнулся: не требовалось особой наблюдательности, чтобы заметить, как еврейско-ирландская фантазия его приятеля заработала на всю катушку.

— Сейчас примем душ и слегка перекусим, — сказал он. — Потом я отправлюсь в Лондон, а ты оставайся тут. Найди Элтона Смита… Элтон К. Смит, жилистый такой старикашка… Скажи ему, что я просил научить тебя стрелять из арбалета. Видел когда-нибудь арбалет?

— Только в детстве, в игрушечном магазине… Но я научусь, Ричард, я научусь, — и Джордж О’Флешнаган крепко стиснул свои пухлые губы.

* * *

Подъезжая к Тауэру, Блейд выбросил из головы и Джорджа, метавшего сейчас стрелы на ристалище «Медиевистик Клаб», и Дж., и спецотдел МИ6А, и Лондон — вкупе с Англией и всем прочим миром. С каждой секундой его все сильнее охватывала предстартовая лихорадка, знакомая смесь жутковатого ожидания и любопытства. Скоро он умрет; погибнет в муках, в корчах боли, раздирающей его душу и плоть. Потом восстанет к новой жизни, в неведомом и удивительном мире. Кем он будет там? Императором? Рабом? Полководцем? Фаворитом прекрасной и жестокой властительницы? Колдуном? Разбойником с большой дороги или пиратом?

Его устраивал любой вариант, ибо все они были достаточно экзотическими и необычными, все сулили приключения и встречи. Правда, его седьмую по счету миссию отяготила просьба Лейтона насчет активной поддержки проекта с материальной стороны. Некие высокопоставленные чиновники из окружения премьера решили, что все мероприятия, финансируемые из особого фонда, должны окупать вложения за три года, в противном случае они признаются нерентабельными. Конечно, никто из них не знал правды о проекте «Измерение Икс», да и не слишком-то они интересовались ею; для этой банды ревизоров проект был лишь строчкой в аудиторском отчете. Затрачено столько-то, а получено… Собственно, кое-что уже получено. Из Альбы, Ката и Катраза он привез ерунду, сувениры, о которых даже не стоит упоминать; но Меотида наградила его доспехами из чистого золота! А тарнский мейн и снадобье Аквии, дар снежных равнин Берглиона? К сожалению, химики трудятся над ними уже довольно долго и пока безуспешно…

Да, придется поискать в новом мире какие-то ценности, чтобы Лейтон заткнул алчные глотки в казначействе… Что бы их устроило, этих шакалов? Бриллиант величиной с лошадиную голову? Но если и найдется такое сокровище, Блейд не имел никаких гарантий, что сумеет протащить его домой вместе с собственной бренной плотью. Он мог лишь покрепче прижать драгоценную находку к груди, зажмуриться и молить Провидение, чтобы эта штука оказалась на Земле, в подвалах Тауэра, — вот и все.

Размышляя на подобные темы, разведчик автоматически миновал лабиринт длинных и запутанных переходов, предъявил пропуск дюжим констеблям, спустился вниз в кабине лифта, предъявил новый пропуск и отпечатки пальцев на посту внутренней охраны, продефилировал мимо морских пехотинцев в коридор, наполненный гулом работающих компьютеров, и попал в объятия его светлости лорда Лейтона.

Впрочем, объятия присутствовали лишь в фигуральном смысле; на самом деле Лейтон сухо кивнул и засеменил впереди разведчика своей странной крабьей походкой, приволакивая ноги и засунув ладони в карманы видавшего виды халата. Сегодня, как и в предыдущие дни, он был несколько угрюм и неразговорчив, что Блейд отнес за счет мартовского конфуза с несостоявшимся путешествием в реальность Двух Галактик. Старик, видимо, переживал эту неудачу сильнее, чем пытался показать.

Но руки у него не дрожали, когда быстрыми уверенными движениями он наклеивал электроды на обнаженное тело Блейда. Затем широкий раструб коммуникатора пошел вниз, и разведчик очутился в привычной позиции — словно муха под колпаком, восседающая на электрическом стуле и опутанная разноцветными проводами. Только теперь его светлость раскрыл рот.

— Все в порядке, Ричард? — соблаговолил осведомиться он.

— Абсолютно, сэр.

— Самочувствие?

— Нормальное, — отрапортовал Блейд, подумав, что этот вопрос стоило бы задать пораньше.

— Какие-нибудь просьбы, пожелания?

Разведчик хмыкнул.

— Приготовьте сейф. Лучше всего — от «Броуди и К», их шкафы не берет даже отбойный молоток.

— Сейф? — Лейтон недоуменно приподнял седые брови.

— Естественно. Для тех сокровищ, которые я привезу.

— Ах, это… — старик пожал плечами. — Говоря по правде, я уж как-нибудь отобьюсь от этой шайки мародеров. Но если вам опять презентуют золотые доспехи, ради Творца, не отказывайтесь.

— Я только попрошу, чтобы их украсили брильянтами, — серьезно заметил Блейд и был вознагражден — на лице его светлости мелькнула слабая улыбка.

— Если предложат изумруды, соглашайтесь, не капризничайте, мой дорогой…

Обмен этими репликами не мог скрыть напряжения, владевшего сейчас ими обоими — и Лейтоном, чья рука уже лежала на красной головке рубильника, и Блейдом, чья бренная плоть должна была в страшных муках перенестись в мир иной. Трудно сказать, кому из них сейчас приходилось тяжелее.

— Конечно, если проект начнет приносить какую-то прибыль, это сильно укрепит наши позиции, — продолжал Лейтон, — но вам не стоит из-за этого рисковать. Хотя, с другой стороны… — он задумчиво положил ладонь на пусковой рычаг. — Надо развернуть программу поиска дублеров… открыть отделение в Эдинбурге… все это требует средств, больших средств.

— Постараюсь привезти вам что-нибудь легкое, но ценное… Вроде акций инопланетной «Темпико Петролеум».

— Боюсь, Ричард, они не произведут фурора на лондонской бирже.

Рука его светлости опустилась, и под это напутствие Ричард Блейд отправился в дорогу. Умирая и воскресая вновь, корчась от дикой боли, он двигался туда, где ему предстояло стать императором или рабом, военачальником или магом, возлюбленным королевы или гонимым отовсюду чужаком. Возможно, разбойником с большой дороги или пиратом…

Глава 2

Он лежал, скорчившись, на чем-то жестком и твердом, неприятно холодившем бок и бедро. Сознание возвращалось постепенно, словно мигающая лампа яркими вспышками освещала темную кладовую памяти. Вспышка — и он вспомнил, как его зовут. Блейд… Ричард Блейд… Да, кажется, так… Еще вспышка — и перед глазами предстал пульт со множеством огоньков и сухие старческие пальцы на ребристой рукояти рубильника. Лейтон… лорд Лейтон, снова забросивший его к дьяволу на рога… Зачем? Еще одна вспышка — и он вспомнил.

Застонав, Блейд перевернулся на спину и, не открывая глаз, попытался расслабиться; адаптация проходила лучше, если полежать спокойно минуту-другую. Его большая ладонь скользнула по бугристой влажной поверхности, на которой он лежал. Земля? Плотно утоптанная холодная земля?

Упираясь локтями, он приподнялся и открыл глаза.

Нет, не земля — глиняный пол, темный, сырой и запорошенный какой-то пылью. Углем?

Теперь он услышал слабый гул и потрескивание и, сообразив, что находится под крышей, скосил глаза направо. Слабый огонь пылал в кузнечном горне, рядом валялись наковальня и большая бочка, из которой вытекла вода, — пол был мокрым, и это создавало ощущение холода. Слева тянулся верстак с разбросанным инструментом, клещами, пилками, подковами, железными прутами. Он — в кузнице? Что-то было во всем этом неправильное, неверное…

Он — в кузнице! Значит, в поселке, в городе! Среди людей! Нагой и беспомощный! Бели сейчас появится хозяин, один взмах молота и…

Эта мысль заставила Блейда подняться на колени Мгновение он простоял так, опустив голову и упираясь кулаками в пол, чувствуя, как стихает жуткая боль в голове и прибывают силы; потом, резко оттолкнувшись, поднялся. Его еще покачивало, но, словно боевая машина, выдержавшая внезапный страшный удар, он был уже готов к схватке. Готов защищать свою жизнь, сражаться или бежать, убивать или прятаться. Он настороженно уставился на светлый прямоугольник двери, ожидая, что сейчас появятся люди. Но никто не вошел — только за порогом валялась на черной, засыпанной углем земле пара сапог. Отметив сей факт, разведчик перевел дух и огляделся.

Да, кузня определенно выглядела странной — даже в бреду пробуждения он заметил это! Тяжелая наковальня перевернута, и бочка — тоже, инструменты и материал в беспорядке, огонь в горне гаснет, меха распороты — похоже, молодецким ударом сабли… Разгром! Кто-то здесь изрядно повеселился…

Сделав несколько глубоких вздохов и пару раз присев, Блейд решил, что пришел в норму. Не трогаясь с места, он протянул руку к верстаку и, стараясь ненароком не грохнуть железом, выбрал прут потяжелее. Затем прокрался вдоль стены к дверям и осторожно выглянул наружу.

Он увидел то, что ожидал. Стоптанные сапоги были напялены на ноги, их обладатель, кряжистый невысокий мужчина в полотняных штанах и кожаном фартуке до колен, лежал на земле — абсолютно мертвый. Не выходя из кузницы, Блейд снова присел и вытянул голову, разглядывая кровавое пятно на груди мастера. Интересная рана… Не удар меча или копья, и на стрелу тоже не похоже… Пуля, внезапно понял он; огромная пуля, разворотившая всю грудину! Такими стреляли из кремневых мушкетов…

Осмелев, Блейд шагнул на безлюдную улицу и потянул носом воздух. Пахло дымом, морем, зеленью; но еще тянуло чем-то знакомым, запахом, который он не раз уже ощущал. Пороховой гарью!

Значит, здесь, как везде… Воюют! Что ж, любимое развлечение рода человеческого — и на Земле, и в иных мирах! Он повернулся к кузнецу и некоторое время задумчиво изучал труп; сапоги и штаны были ему явно маловаты. Наконец Блейд снял с мертвого мастера окровавленный фартук, повязал на чреслах и заткнул прут под завязку. Потом он вынул из руки кузнеца рукоять тяжелого молота. Итак, его приобщение к местной цивилизации началось, он был теперь одет и вооружен.

Разведчик огляделся: вокруг по-прежнему никого. Узкая улочка — скорее, проулок — напоминала щель между низкими, не выше двух этажей, стенами домов. От грубо обтесанных каменных глыб веяло холодом и сыростью, немногочисленные окна, зиявшие в толстой каменной кладке, наводили на мысль о крепости. Вероятно, неожиданные атаки на городок были делом обыкновенным, и местная архитектура соответствовала ситуации. На минуту Блейд замер, напрягая слух и обоняние (зрение в столь ограниченном пространстве казалось практически бесполезным), и попытался определить, в какой части этого лабиринта разворачивается схватка. Звуки редких выстрелов разносились над домишками, плутали в узких кривых переулках, многократно отражались от невысоких стен; ему так и не удалось понять, где рявкают мушкеты. Наконец он двинулся вдоль улицы направо, положившись на чутье. Городок был невелик, так что рано или поздно ему придется встретиться и с грабителями, и с жертвами грабежа.

Бесшумно пробираясь вперед, он перебирал в голове сведения о той эпохе, когда в ходу были мушкеты, а центр промышленности представлял собой пропахшую дымом кузню. На сей счет Блейд не мог похвастать подробной информацией; скажем, о рыцарских временах ему было известно гораздо больше, ибо холодное оружие и все, что связано с ним, являлось давним его увлечением. Он не сомневался, что находится где-то на побережье — слабый ветер доносил запах водорослей и тот йодистый терпкий аромат, который служил безошибочным признаком моря.

Добравшись до угла, Блейд прижался к каменной стене и осторожно выглянул. В поперечной улице сгрудилась дюжина крепких коренастых мужчин, облаченных в свободные штаны до колен, высокие сапоги, похожие на колеты безрукавки и шлемы; вся эта амуниция была пошита из плотной, грубо обработанной кожи. Люди несли оружие — мушкеты, как он и ожидал; на боку у каждого болталась кривая сабля. Он замер на месте с твердым намерением выяснить; что же происходит — прежде чем ввязываться в драку. Впрочем, драки явно не избежать, подумалось ему; он был чужим и для жителей разграбленного поселения, и для напавшего на них отряда, а в этом мире подозрительных чужаков, скорее всего, не жаловали.

Приникнув к стене, он глядел, как облаченные в кожу люди вышибли дверь дома попригляднее, отшвырнули в сторону хозяина и деловито принялись вытаскивать плотно набитые мешки; за ними последовали бочки — несомненно, винные. Хозяин не сопротивлялся; как человек благоразумный, он не спешил последовать за кузнецом, у которого Блейд позаимствовал фартук и молот.

Разведчик продолжал наблюдать за шайкой, работавшей умело и сноровисто. В том, как действовали эти люди, ощущался явный профессионализм и долгая практика, а их уверенные движения и чуть раскачивающаяся походка говорили о хорошем знакомстве с корабельной палубой. Пираты, решил Блейд. И озабочены они, вероятно, не поисками сокровищ — что можно взять в небольшом городишке, кроме пары стоптанных сапог? Значит, запасают провиант. А местные обыватели, за исключением отдельных несговорчивых личностей, предпочитают отдать зерно и спиртное, сохранив свои шкуры. На миг Блейду почудилось, что он попал во французский городок трехвековой давности, где его лихие соотечественники экипируют судно перед плаванием за океан, к золотоносным приискам Мексики и Перу. Но в те времена во Франции была отличная береговая охрана… Не скачут ли уже сюда королевские конники, которые перебьют всех, не отличая правого от виноватого?

Он понимал, что его предположение насчет пиратов требует проверки, но интуитивно чувствовал, что не ошибается. Оставалось решить, какую дорогу предпочесть ему в этом мире, сухопутную или морскую, и почти мгновенно Блейд сделал выбор: он примкнет к команде корабля и выберется из захолустья, куда его закинули судьба и старания лорда Лейтона.

Однако первая встреча с шайкой морских удальцов требовала некоторой подготовки. Он осмотрел свое вооружение, потом подался назад и свернул в другой узкий проход между домами. План его заключался в том, чтобы отыскать сравнительно немногочисленную группу бандитов и позаимствовать у них более подходящие к случаю одежду и снаряжение.

Свернув очередной раз за угол, он столкнулся почти нос к носу с троицей головорезов, беспечно шествовавших посреди улицы. Данная магистраль выглядела понарядней и пошире, чем остальные закоулки, и краем глаза Блейд заметил, что этот короткий и на удивление прямой тракт выходит к небольшому форту. Ворота его оказались распахнутыми настежь, пяток небольших медных пушек валялся в грязи, и никаких следов защитников не наблюдалось. Похоже, здесь не слишком много желающих сражаться за свою честь и добро, промелькнуло в голове Блейда; видно, покойный кузнец был редким исключением. На более длительные раздумья времени у него не оставалось — его уже заметили.

Разведчик ринулся вперед. На его стороне было преимущество внезапности: он знал, чего можно ждать от этих парней, они же видели перед собой полуголого оборванца, перемазанного в грязи и вряд ли представлявшего опасность для трех хорошо вооруженных людей. Мощным ударом молота Блейд вывел из строя ближайшего пирата и, пригнувшись, отпрыгнул в сторону, когда тяжелый ствол мушкета дернулся к его груди. Не дожидаясь, пока владелец этой смертоносной базуки успеет прицелиться заново, он резко взмахнул прутом и вышиб оружие, заодно отбив бандиту пальцы. Тот взвыл от боли и попытался выхватить саблю, но прут, направляемый уверенной рукой Блейда, вторым ударом раскроил ему череп. Теперь разведчик остался один на один с самым рослым и крепким из троицы — по-видимому, сержантом; этот тип держался чуть сзади приятелей,

Шириной плеч пират почти не уступал Блейду; пожалуй, он был пониже на пару дюймов, зато весил явно больше своего противника. Внезапная гибель товарищей, судя по свирепому блеску глаз и сдержанному рычанию, не так ошеломила его, сколько привела в ярость. В руке головореза сверкнула сабля, но он не торопился нападать, видимо, оценив силу удара и ловкость, с которой противник владел своим немудрящим оружием. Чуть пригнувшись, двое мужчин несколько секунд изучали друг прута; внезапно бандит прыгнул на Блейда, взмахнув кривым клинком.

Удар был силен. Разведчик чудом успел отбить его, инстинктивно выбросив руку с прутом наперерез смертоносной стали. Отразив еще несколько молниеносных выпадов, он понял, что может лишь обороняться. Не было надежды, что удастся быстро измотать врага, чье оружие намного превосходило мирный кузнечный инструмент. Тяжелый молот, который разведчик по-прежнему сжимал в правом кулаке (к счастью, он одинаково хорошо фехтовал обеими руками), даже затруднял бой, и Блейд чувствовал, что ему все труднее двигаться в стремительном темпе, навязанном противником. Отступив на несколько шагов, он сделал обманный финт левой, действуя прутом на манер шпаги. Пират опять ринулся вперед, пытаясь достать увертливого оборванца клинком, но это был непродуманный шаг. На его голову тут же обрушился кузнечный молот, и бандит, покачнувшись и выпучив стекленеющие глаза, рухнул на булыжную мостовую.

Блейд перевел дыхание и огляделся. Вокруг было тихо, над городком быстро сгущались сумерки. Не теряя времени, он содрал со своей жертвы все одеяние: колет пришелся впору, штаны оказались несколько просторны в поясе, но это разведчика не смутило. Стянув с головы пирата шлем — кожаный колпак на металлическом ободе, — он обнаружил, что у покойного сержанта была густая светлая шевелюра. Два других бандита тоже были светловолосыми, и Блейд решил, что шлем придется ему весьма кстати. Нахлобучив его на голову, натянув штаны, сапоги и безрукавку, он уже в полной темноте двинулся к берегу.

Ему удалось без труда отыскать корабль, возле которого, несмотря на поздний час, кипела бурная деятельность: команда перетаскивала добычу на борт великолепного трехмачтового парусника, уже заваленного от бака до юта бочками, мешками, корзинами, тюками и ящиками. Носовая и кормовая части судна были сильно приподняты, благодаря чему оно походило на испанский галион времен Великой Армады; форштевень украшала резная фигура раскинувшей крылья птицы, в которой Блейд с удивлением опознал жаворонка. Что ж, неплохо, решил он, взгромоздив на плечи огромную бочку из груды, сваленной на пристани; посмотрим, что эта пташка запоет завтра утром. Затем он уверенным шагом направился к сходням, пристроившись к цепочке людей, нагруженных мешками, тюками и бочонками самых разнообразных форм и размеров.

Работа близилась к концу. Не желая рисковать, разведчик пробрался на бак, выбрал местечко потемнее и приник к палубе. Он не спешил афишировать свое присутствие, ибо чувствовал, что зайцев тут жалуют не больше, чем в экспрессах Лондон-Эдинбург. Но если в цивилизованном Соединенном Королевстве нелегальный пассажир мог попасть всего лишь в полицейский участок, то здесь рисковал очутиться на рее; вот почему Блейд намеревался хранить инкогнито, пока это возможно. Беспорядочно наваленные тюки могли послужить неплохим укрытием, а излишней бдительности пираты не проявляли. Не менее двух сотен человек расположились на палубе, озаренной светом дюжины фонарей, когда галион вышел из гавани. Вскоре у бочек затрещали днища и началось бурное веселье — вкупе с дегустацией награбленного провианта.

Через десять минут вино уже лилось рекой, и с каждой струйкой этого пенного потока настроение бандитов, довольных удачной вылазкой, становилось все более приподнятым. Голоса звучали громче и развязней; пару раз вспыхнули мелкие перебранки, но, как отметил Блейд, притаившийся за грудой мешков, дело обошлось несколькими зуботычинами — разве что одного особенно задиристого вояку едва не выкинули за борт. Немного погодя все стихло; лишь могучий храп разносился над палубой, заваленной бесчувственными телами, да на юте маячили фигуры рулевых. Теперь Блейд уже не сомневался, что находится на пиратском корабле — таком же, какие бороздили волы Атлантики, Карибского моря и Мексиканского залива в славном и бурном семнадцатом веке Земли.

Обождав для верности еще с полчаса, он выскользнул из своего убежища; следовало позаботиться об ужине. Даваясь бесшумно, словно ночная тень, разведчик начал обшаривать корзину за корзиной и принюхиваться к раскупоренным бочонкам. Наконец он нашел вполне приличный кусок мяса и дополнил трапезу пивом, оказавшимся неожиданно крепким и приятным на вкус. Решив, что все идет нормально, Блейд вернулся в укрытие за грудой мешков и позволил себе вздремнуть до рассвета. Он знал, что может завтра очутиться на рее — если не с первым, так со вторым солнечным лучом, однако инстинкт подсказывал ему, что все обойдется.

Ричард Блейд доверял своим предчувствиям, поэтому заснул спокойно. Погружаясь в теплые объятия дремоты, он думал о том, что если переживет завтрашний день, на этом судне скорее всего появится новый капитан.

* * *

Он проснулся ранним утром, когда на корабле еще царила мертвая тишина, нарушаемая лишь плеском волн о высокие борта и чуть слышным скрипом снастей. Ночью Блейд довольно сильно продрог, но благоразумно решил потерпеть еще немного, не выдавая себя ни вздохом, ни движением. День обещал тепло и ясную погоду, ласковые лучи солнца, чей яркий ободок только-только выступил над зеленоватыми водами, вскоре должны были согреть странника. Ожидая, пока проснутся хозяева, Блейд припомнил, что вчера во время попойки ему не удалось разглядеть на палубе ни одного человека, который напоминал бы офицера или вообще начальство, лишь у руля маячил кто-то в блестящем бронзовом шлеме. Скорее всего, подумал он, предводители отмечали удачный набег в кают-компании, судя по размерам кормовой надстройки, она была довольно просторной.

Решив с пользой провести рассветный час, разведчик осторожно повернулся на бок и приподнял голову, пытаясь оценить вооружение корабля. Он насчитал не меньше двух дюжин медных пушек различных калибров, около каждой громоздилась внушительная куча чугунных ядер размером от небольшого яблока до крупного грейпфрута. Прикинув, что эти легкие палубные орудия составляют около четверти всего арсенала галиона, Блейд сообразил, по чему жители городка практически не сопротивлялись грабителям. С их точки зрения — причем совершенно правильной, — сопротивление было бессмысленным, оно привело бы только к напрасным жертвам, никак не изменив финала.

Он вздохнул, собираясь устроиться поудобнее, но тут на палубе, сразу в нескольких местах, раздались страдальческие стоны, шорохи и вялые проклятия. Секундой позже ему стало ясно, чем вызвано подобное оживление: на юте выросла высокая тонкая фигура и над кораблем разнесся приказ:

— Встать! Пошевеливайтесь, пьянчуги! Не то, клянусь рифами Ховестара, каждый пятый проедется под килем!

Блейд не сразу уловил, что так поразило его в словах офицера — вероятно, даже капитана этой посудины, — сказанных властным, спокойным и уверенным тоном. Внезапно он догадался, что слышит голос женщины, чуть хрипловатый со сна, но звонкий и молодой. Разведчик приподнял бровь и едва слышно хмыкнул. Женщина — предводитель шайки пиратов? Впрочем, такое бывало и на Земле, даже в двадцатом веке! Достаточно вспомнить его подружку из Сингапура, Мари Вонг, наследницу папаши Вонга.

Ладно, решил разведчик, если эта девица не только молода, но и обладает пристойной внешностью, он утвердит ее в ранге первого помощника. Он встал, понимая, что прятаться дальше небезопасно, и, полагаясь на везение и одежду, делавшую его неотличимым от прочей команды, шагнул к фальшборту. Народ понемногу зашевелился, люди поднимались, скапливаясь в центре палубы, у грот-мачты, Блейд последовал общему примеру.

Неторопливо оглядевшись, он протер кулаком глаза, входя в образ, потянулся, выгибая уставшую от неудобной позы спину, и двинулся с бака, где провел ночь, к мачте. Он не спешил, лезть в первые ряды в его расчеты не входило.

Ему удалось, не привлекая внимания, расположиться почти напротив молодой женщины, она уже спустилась на палубу с высокой кормовой надстройки. Стройная, с гибкой и сильной талией, девушка вполне заслуживала одобрения — пожалуй, даже восхищения такого знатока, каким числил себя Ричард Блейд. Он внимательно осмотрел ее снизу вверх, начиная с длинных стройных ног, облаченных в такие же штаны, как у прочих вольных мореходов, его взгляд скользнул по округлым бедрам и задержался на полной груди, не стесненной никакими тряпками и прикрытой лишь густыми волнами блестящих черных волос. Предводительница шайки изящным движением крепкой руки откинула со лба мешавшую прядь; ее огромные черные глаза чуть отстранение рассматривали не вполне проспавшихся матросов.

Когда все, кто сумел продрать глаза, столпились перед хозяйкой, она немного повернула голову, небрежно кивнув стоявшему позади рослому мрачному мужчине; его уверенная осанка выдавала одного из офицеров.

— Перекличка, Ратаг.

Упомянутый Ратаг (тоже блондин, хмыкнул про себя Блейд; он уже отметил, что те, на ком не было шлемов, оказались как на подбор одной масти) выступил вперед, нахмурился и стал выкликать подчиненных по именам. Те отзывались, с большей или меньшей долей энтузиазма. Десантный отряд явно не понес потерь, и все шло без запинки, пока дело не коснулось троицы, пострадавшей от рук Блейда.

— Хардин! — В ответ — ни звука. — Хардин?! — более грозно. — Меч и порох! Где тебя черти носят?

— Гм-м… — протянул некто с всклокоченной светлой шевелюрой, с трудом держащийся на ногах. — Только что он вроде был здесь…

— Клянусь Святым Кругом, он дрыхнет в трюме! — отозвался другой, более бодрый голос. — Вместе с напарниками!

— Что-то я не видел ночью ни его, ни Крейса с Гулленом, — послышался полный сомнения голос с другого борта.

— Да вот же он, рыбья требуха! — радостно воскликнул матрос, стоявший за спиной Блейда, и ткнул его кулаком в бок. — Чего не отзываешься, приятель? — Он попытался заглянуть мнимому Хардину в лицо, тихо охнул, потряс головой и внезапно завизжал: — Парни, это не он!

Миг, и Блейд был окружен плотным кольцом клинков, а обнаруживший подмену разбойник изловчился и сорвал с головы разведчика кожаный шлем. Теперь каждый, кто не ослеп окончательно, мог видеть темные волосы чужака — и заодно его небритую физиономию, напоминавшую покойного Хардина разве что упрямо выпяченным подбородком. Разведчик с деланным равнодушием кивнул головой и сообщил:

— Верно, не он. Я!

— Это что еще за сухопутная крыса? — фыркнул Ратаг, помощник капитана, придвинувшись к пришельцу и разглядывая его холодными серыми глазами.

Блейд знал, что в его положении спорить бесполезно, но изображать кроткую овечку отнюдь не собирался. Он должен добиться если не симпатий, то уважения экипажа, и в первую очередь — его очаровательной предводительницы; та по-прежнему стояла рядом с мачтой, в упор разглядывая незнакомца. Блейд, смело встретив ее взгляд, усмехнулся и произнес:

— Я волк, а не крыса, и Хардин в этом уже убедился. Хотя, надо заметить, мне пришлось с ним повозиться. Он оказался на редкость упрямым типом… никак не желал расстаться с мушкетом и одежонкой, а они мне были нужны позарез.

Толпа возмущенно загудела; Ратаг замер, совершенно ошеломленный столь наглым заявлением. Кольцо пиратов стало потихоньку сжиматься, несколько клинков коснулись тела разведчика, и он ощутил смертоносный холод стали. Затем раздались возгласы:

— Вздернуть! На нок-рею его!

— Протащить под килем!

— Порвать глотку! Пусть Хардин порадуется!

— Во имя демонов моря! Перебить ему хребет!

Внезапно девушка подняла руку:

— Молчать! Всем на место! Я сама разберусь с ним. — Она повернулась к Блейду: — Как ты очутился в Сьорде? Ты не похож на ритолийца… да и что делать воину в этом паршивом городишке?

— Ты права, госпожа, — Блейд слегка поклонился. — Я моряк, и плавал на разных кораблях, хотя столь великолепного галиона, как твой, мне видеть не доводилось, — он полагал, что лесть в данном случае окажется не лишней. — Шторм разбил мое судно неподалеку от этого городка… Погибли все, и лишь я с трудом добрался до берега. — Почти не задумываясь, он повторял легенду, не раз испытанную в мирах и странах, имевших хотя бы отдаленное отношение к морю и кораблям.

— Значит, ты добрался до берега и прирезал Хардина? — девушка недоверчиво подняла бровь. — А Крейс с Гулленом что же? Стояли и смотрели? — она умолкла, пристально разглядывая могучие рельефные мышцы почтительно замершего перед ней великана.

— Увы, госпожа, — вздохнул Блейд, слегка пожимая плечами, — Крейс с Гулленом уже ничего не могли увидеть…

— Ты прикончил всех троих?

Разведчик кивнул головой и, поколебавшись, добавил:

— Мне действительно была нужна одежда, да и сабля с мушкетом. А парни попались такие несговорчивые, госпожа…

— Ты можешь называть меня Айола, — перебила его хозяйка галиона. Черные глаза девушки блеснули; казалось, она еще не вполне отдает себе отчет, чем привлек ее этот самоуверенный тип, лишивший экипаж одного из лучших бойцов, мастера рукопашного боя. Но чем-то он был похож на нее — то ли темной шевелюрой, которую ласково шевелил свежий ветер, то ли смугловатой кожей и сильным выразительным лицом, от которого веяло хладнокровием и отвагой. Айола первая отвела взгляд, тряхнула длинными волосами и с удивлением обнаружила, что ее весьма влечет к этому незнакомцу.

— Тебя зовут…

— Блейд, госпожа, — разведчик счел за благо придерживаться этикета.

— Блейд… — задумчиво повторила она, потом вскинула на чужака огромные антрацитовые глаза, спокойные и ясные. — Айола — имя, которое дал мне отец. Мои же люди чаще зовут меня Черной Сестрой… — она словно размышляла вслух. — А ты — ты будешь просто Черным. Согласен?

Блейд молча поклонился.

— Это — «Жаворонок», мой корабль, — Айола повела рукой, словно обнимая судно от носа до кормы, — лучший из галионов Ховестара, клянусь Святым Кругом! Большая честь присоединиться к нам… — она выдержала паузу, и Блейд снова кивнул, уставившись на хозяйку преданным взглядом. — Мы принимаем тебя в команду, Черный, — девушка чуть усмехнулась, посмотрев на недовольную физиономию своего помощника. — Принимаем, ведь верно, Ратаг? Жаль, если столь ценное имущество будет без толку болтаться на рее… Их было трое, Черный? А ты даже не имел ножа?

— Именно так, — подтвердил Блейд, не моргнув глазом; он не собирался вдаваться в подробности насчет молота и железного прута.

Он был доволен, очень доволен. Отчасти этот корабль напоминал китобойное судно хадров, на котором ему пришлось изрядно постранствовать в океанах Катраза, но здесь имелись и кое-какие отличия. Во-первых, его окружали люди, а не волосатые четырехрукие существа, которых лишь с большой натяжкой можно было отнести к гуманоидам. Во-вторых, среди этих людей находилась женщина — очаровательная девушка, хотя и несколько суровая на вид. И, наконец, он не страдал сейчас тем комплексом миролюбия, который подцепил во время своего предыдущего путешествия; среди этой разбойной шайки он чувствовал себя столь же уверенно, как в кабинете Дж. Дальнейшая стратегия, а также цели и задачи были достаточно ясны. Ему предстояло завоевать женщину, которая властвовала здесь, и, пользуясь так кстати подвернувшимися возможностями, попытаться отыскать в неизвестной пока реальности сокровища или знания, которые могли бы окупить проект «Измерение Икс». Насчет знаний, коими мог одарить Соединенное Королевство этот примитивный мир, Блейд сильно сомневался, но сокровища пришлись бы весьма кстати — ведь из Катраза он доставил лишь женский шарфик, память о бедняжке Эдаре… Вздохнув, разведчик окинул взглядом черноволосую красавицу. Кажется, его седьмой вояж обещал быть не слишком сложным и даже приятным.

Айола уже распоряжалась вовсю, подыскивая новобранцу подходящую должность. Ратаг попытался было возразить, но девушка оборвала его так резко, что он лишь пробормотал сквозь зубы:

— Слушаюсь, Черная Сестра, — и повел Блейда на нижнюю палубу, к одной из двух самых больших носовых пушек. Ее неторопливо, по-хозяйски внимательно осматривал крепкий и рослый мужчина, который коротко кивнул подошедшему офицеру и вопросительно взглянул на Блейда.

— Он пойдет к тебе, — хмуро ответил на безмолвный вопрос Ратаг. — Зовут его Черный. Посмотрим, на что он сгодится… — и первый помощник отошел. Похоже, его мучили предчувствия, что он скоро окажется на заднем плане из-за этого черноволосого великана, столь внезапно появившегося неведомо откуда.

Рослый канонир проводил начальника долгим внимательным взглядом, потом повернулся к Блейду и деловито представился:

— Паллон, пушкарь, — и помедлив, добавил: — Хардин был моим приятелем.

— Пусть демоны моря упокоят его душу, — отозвался Блейд в полном соответствии с местными традициями. — Клянусь Святым Кругом, он был хорошим бойцом!

Паллон кивнул; видимо, инцидент был исчерпан. Блейду с первого взгляда понравился этот немногословный человек. Его ремесло было едва ли не самым трудным на корабле — зачастую от искусства канонира зависел исход сражения. Какими-либо устройствами для наводки орудий. Паллон не располагал; их заменяли лишь точный глазомер да уверенная рука.

Не тратя лишних слов, пират спокойно произнес:

— Ну, помоги-ка мне откатить вон ту пушечку, — он кивнул на орудие примерно десятидюймового калибра, возле которого остановился разведчик. Вероятно, канонир предполагал взяться за дело сообща, но не успел он тронуться с места, как его новый помощник склонился над массивной станиной, уперся покрепче ногами в палубу, примерился и толкнул. Тяжеленная пушка, которую обычно ворочали двое-трое здоровых парней, отъехала на ярд. Паллон одобрительно взглянул на могучие плечи Черного, и тот понял, что теперь в команде у него есть верный союзник.

Это было весьма кстати, поскольку, как обычно, Блейд нуждался в информации. Ему хотелось разузнать как можно больше об этом новом мире до той поры, как хозяйка «Жаворонка» пригласит его в свою каюту. В том, что сегодня ночью ему предстоит свидание, Ричард Блейд не сомневался.

Разглядывая со всех сторон литые медные орудия, искусство стрельбы из которых лишь непосвященному могло показаться примитивным, он выяснил между делом, что корабль и в самом деле принадлежит Айоле, которая унаследовала его от отца вместе со всей командой — или турмом, как именовалась эта пиратская дружина. Покойный Айлат прославился на морских путях этого мира своей жестокостью, выделявшей его среди прочих достойных вожаков ховестаров, отнюдь не отличавшихся мягкостью характера. Дочь, как уловил Блейд из скупых разъяснений канонира, обладала нравом вспыльчивым и крутым, но разбойничья удача была к ней благосклонна. Любой из пиратов — а почти все они ходили на «Жаворонке» еще с первым его капитаном — готов был не задумываясь умереть за свою хозяйку, державшую в руках шайку отъявленных головорезов не хуже иного мужчины. Все были единодушны в том, что Черная Сестра — капитан жесткий, властный, но справедливый.

По крови она являлась ховестаркой лишь наполовину, ибо старый Айлат прижил ее от какой-то знатной ритолийской пленницы. Эта молодая дама не дождалась выкупа — а может, родня и не жаждала выкупать обесчещенную девушку; произведя Айолу на свет, она скончалась от родовой горячки. От матери хозяйка «Жаворонка» унаследовала пышные черные локоны и жгучие очи цвета беззвездного ночного неба — чрезвычайная редкость среди светловолосых и сероглазых уроженцев Ховестара.

Все это Паллон выложил десятком-другим фраз, но о том, куда направляется сейчас «Жаворонок», он распространяться не захотел, попросту проигнорировав вопрос Блейда. Разведчик не настаивал, решив, что со временем все выяснится само собой.

В этих разговорах да в изучении пушечного дела незаметно прошел день. Ховестары занимались кто чем: отсыпались, играли в кости, допивали то, что не влезло в корабельные трюмы, и просто бездельничали. Очевидно, столь многочисленная команда требовалась для набегов, на судне же трем сотням человек делать было нечего.

Едва стемнело, за спиной Блейда возник не показывавшийся весь день Ратаг, недовольная гримаса на лице которого словно бы застыла с самого утра. Не глядя по сторонам, первый помощник буркнул:

— Тебя ждет Айола.

Блейд, бросив последний взгляд на тщательно надраенные им пушки, кивнул и отметил про себя, что помощник назвал Черную Сестру по имени. Вытерев руки, он последовал за угрюмым ховестаром; тот, выполняя явно неприятное для него поручение, круто развернулся и направился на корму, не заботясь о том, идет ли следом новый член экипажа.

Дойдя до капитанской каюты, Ратаг процедил сквозь зубы:

— Тебе сюда.

Блейд помедлил секунду, потом вздохнул и решительно толкнул дверь.

Капитанская каюта на «Жаворонке» оказалась не слишком просторной; в ней помещались лишь шкафчик, небрежно застланная серо-голубым шелковым покрывалом койка и маленький стол, заваленный разными побрякушками, каких найдется сколько угодно у любой женщины. Блейд отметил все это чисто автоматически; почти сразу все его внимание поглотила еще одна деталь обстановки — довольно большое зеркало. «Странный предмет на пиратском судне, — подумал он. — Впрочем, женщины всюду одинаковы», — философски заключил разведчик; на его опыт в этом смысле можно было положиться. Затем он перенес внимание на прелестную хозяйку каюты.

Айола сидела перед зеркалом, вполоборота к двери, в своем небрежном утреннем туалете и, казалось, не замечала восторженных взглядов нового помощника канонира. Она занималась весьма ответственным делом — расчесывала изящным костяным гребнем свои густые пряди, свисавшие почти до пола. Наконец, видимо, решив, что посвятила достаточно времени столь важному занятию, девушка легко поднялась и встряхнула головкой, заставив иссиня-черные локоны струиться по груди и плечам; ее шелковистые волосы словно ласкали высокую обнаженную шею. Она отлично видела, как застыл в восхищении Блейд, и сама, по-прежнему глядя в зеркало, с интересом рассматривала его могучую мускулистую фигуру.

Внешне ее глаза казались абсолютно спокойными, разве что чуть затуманились и стали словно бы мягче. Уловив эти признаки, Ричард Блейд сообразил, что его просто дразнят, и принял нарочито безразличный вид; впрочем, не все части тела были ему покорны.

Айола не отрывала взгляда от зеркала, внимательно изучая свое новое приобретение. Широкие плечи, сильные руки воина, мощный торс… Затем взгляд молодой пиратки скользнул вниз, и ее зрачки на миг расширились. Грубая материя штанов натянулась, сопротивляясь восставшей плоти Блейда, но ее размеры и мощь ясно угадывались под тканью. Вероятно, эта демонстрация вполне удовлетворила Черную Сестру.

Гость не торопил хозяйку; он знал, что нравится женщинам и что здесь, на пиратском корабле — как и в лесных дебрях, королевском дворце и в палатке войскового лагеря, — его редкостное мужское обаяние оценят по достоинству. Предводительница ховестаров смотрела на него столь откровенно, с такой детской беззастенчивостью, что ее взгляд возбуждал не хуже самых нежных ласк. Наконец разведчик шагнул к девушке и, оказавшись позади, коснулся большими ладонями плеч Айолы. Оттуда руки его соскользнули ниже, задержались на напрягшихся темно-коричневых сосках, погладили учащенно вздымавшиеся груди. Теперь Блейд смотрел в зеркало так же пристально, как и она; его пальцы мягкими уверенными движениями развязывали поясок Айолы. Девушка чуть выгнулась, слегка шевельнув бедрами, и осторожно, ни на миг не отрываясь от его груди, отбросила одежду босой ногой. Ладони Блейда продолжили свое путешествие по бархатистой коже упругого, без единой складки, живота, взрыхлили треугольник черных волос…

Он чуть подался вперед и почувствовал, как черноволосая красавица приникла к нему всем телом, откинув головку на плечо и полузакрыв глаза. Блейд уже не мог сдерживаться. Одним легким движением он не то перенес, не то швырнул девушку на прохладный шелк покрывала и опустился на нее. Айола глухо застонала, когда плоть соприкоснулась с плотью; обхватив его спину длинными сильными ногами, она приподняла бедра, словно приглашая его войти еще глубже.

Они начали медленно и согласованно двигаться; эту женщину Блейду учить не приходилось — как и ей его. Словно два охваченных страстью зверя, они сразу нашли должный ритм, слились в единое целое, воспринимая желания друг друга не разумом, но инстинктом. Движения их все убыстрялись, и наконец Блейд ощутил, как тело девушки напряглось в преддверии экстаза; затем раздался короткий низкий вскрик. В следующий миг судорога кульминации сотрясла и его плоть, щедро оросившую лоно Айолы.

Почувствовав, как расслабились мышцы его возлюбленной, Блейд, не размыкая объятий, скатился на бок. С минуту оба лежали, прижавшись друг к другу и тяжело дыша; затем он приподнялся и посмотрел на девушку. Взгляд бездонных зрачков предводительницы ховестаров был устремлен куда-то вверх, на губах играла счастливая улыбка. И хотя они не обменялись ни словом за время свидания, Блейд понял, что его карьера на «Жаворонке» началась успешно.

Глава 3

«Жаворонок» шел на запад.

Вставали над морем рассветы и гасли закаты; серебрился, играл зеленым и синим под яркими полуденными лучами океан; устойчивый бриз, раздувая белоснежные паруса, тянул галион в западные пределы. Теперь Блейд знал, что они плывут по огромному морю, почти океану, замкнутому в кольцо суши, подобному атоллу невероятных размеров. Море называлось Акрод, что значило — Океан Среди Земель; охватывающий его материк, похоже, не имел названия, и о нем говорили просто — Земли. Иногда для определенности добавляли: южные Земли или северные, западные или восточные. Сьорд, приморский городок, разграбленный турмом Айолы, лежал на севере, на побережье могущественного королевства Ритола; впрочем, мощь и сила ритолийцев мало беспокоила команду «Жаворонка» — на море эти люди чувствовали себя господами.

За кругом Земель раскинулся внешний океан, Дастар, Сверкающее Кольцо. Он был связан с Акродом дюжиной проливов и узких длинных морей, рассекавших континент, и страны, державшие в руках ключи к этим проходам, были не самыми бедными в этом мире. Там было, что взять, чем поживиться — если хватало пушек, пороха и смелости. Имелись тут и другие королевства, герцогства, великие марки, свободные торговые республики и разбойные баронства, которым не очень повезло с природными богатствами; эти всегда были готовы дать приют пиратской вольнице ховестаров, скупить задешево награбленное, продать втридорога провиант, пушки, оружие или целое судно. Но кораблей ховестары не покупали; они захватывали их в бою, выбирая лучшее, что могли предоставить королевские флотилии Ритолы, Фассата, Гози, Удрара и еще трех дюжин крупных приморских стран.

Все эти интересные подробности Блейду поведал его новый приятель и начальник Паллон, канонир носовой батареи. Под командой этого крепкого плечистого мужчины находились две самые крупные восьмисотфунтовые пушки, стрелявшие увесистыми каменными ядрами величиной с арбуз и зажигательными бомбами. Блейд, легко ворочавший этих монстров, пришелся канониру по душе — видимо, тот уважал сильных людей. За неделю странствий они распили уже не один жбан темного пива и не одну бутыль ароматного янтарного вина, которыми Айола щедро одаривала разведчика почти каждую ночь. Правда, за выпивку ему приходилось потрудиться, но труды те были весьма приятными.

Первые пять дней плавания пролетели для Блейда незаметно. Днями он усердно надраивал пушки вместе с Паллоном, попутно вытягивая из него все новые подробности о мире, куда забросили его совместные усилия судьбы, случая и компьютера лорда Лейтона, ночи у него тоже не оставались праздными… Блейду уже начинало казаться, что пиратский корабль чуть ли не самое спокойное место из всех, где ему довелось побывать — не считая, конечно, славного островка Коривалл в реальности Катраза. Однако на шестой день временное затишье окончилось.

Где-то ближе к полудню на горизонте, слева по курсу, возникло небольшое облачко, которое в следующие часы неторопливо приближалось к «Жаворонку». Постепенно обрисовался силуэт довольно неуклюжего двухмачтового судна, похожего на бриг; шло оно не слишком быстро, но явно старалось уклониться от встречи с пиратами. Заметив это, Блейд поделился своими наблюдениями с Паллоном. Канонир ненадолго оставил любимое занятие — чистку и полировку очередной пушки — и взглянул туда, куда указывал помощник, затем он пожал плечами и молча вернулся к прерванной работе. Немного погодя Паллон буркнул:

— Кантамский купец. Добыча так себе, из средненьких.

Блейд подождал и, догадавшись, что других комментариев не будет, сделал попытку уточнить ситуацию:

— Мы займемся им? — он старался изобразить тертого морского волка, не заронив в душу приятеля подозрений, что впервые выступает в амплуа пирата. Конечно, в Альбе ему довелось командовав целой разбойничьей флотилией, но воспоминания о самом первом странствии до сих пор оставались смутными. Иногда Блейду чудилось, что он пытается восстановить в памяти содержание полузабытого фильма или книги, прочитанной наспех в далеком детстве; отдельные эпизоды, лица, имена всплывали перед ним, не образуя связной цепи событий. Что касается его морских приключений в Альбе, Блейд твердо знал лишь одно: во время плавания ему пришлось валяться в каюте, в полубессознательном состоянии, почти на грани смерти.

— Так мы займемся этим купцом? — повторил он, бросив вопросительный взгляд на Паллона.

— Как решит Черная Сестра, — снова пожал плечами его приятель. Подумав, он добавил: — Я бы не отказался поразмяться, клянусь Святым Кругом!

Блейд сочувственно кивнул, продолжая наблюдать за купеческим бригом. Теперь он разглядел, что торговое судно неплохо вооружено; ничего удивительного в том не было — Акрод кишел пиратами, причем не только ховестарские турмы кормились здесь грабежом. Для ховестаров, уроженцев обширного архипелага в восточной части Океана Среди Земель, флибустьерское ремесло являлось почетным наследственным занятием, ибо их острова были каменистыми, жаркими, с неплодородной почвой. Но многие прибрежные бароны и князья тоже не брезговали промышлять в море, а кое-кто из них уже превратился из владетельного лорда в джентльмена удачи. Так что купцы предпочитали держать порох сухим.

Небольшой двухмачтовый корабль, конечно, был замечен не только Блейдом; чуть ли не весь абордажный отряд, две сотни головорезов, с вожделением бросали взгляды в ту же сторону, явно надеясь, как выразился Паллон, немного поразмяться. Слишком долго они бездельничали и томились на палубе и в тесных кубриках, чтобы упустить возможность кое-чем поживиться. Похоже, и Черная Сестра, стоявшая на капитанском мостике, разделяла охвативший турм энтузиазм. Она отдала несколько коротких отрывистых приказов, и вскоре «Жаворонок», повинуясь слаженным действиям марсовой команды, резко сменил курс. Теперь галион шел наперерез торговцу, лишая его всякой надежды ускользнуть от стычки.

Вероятно, капитан намеченной жертвы был не робкого десятка. Заметив нагоняющих его парусник разбойников, которые уже дали два сигнальных выстрела, предлагая купеческому кораблю лечь в дрейф, он развернулся и пустил в ход бортовые пушки. Позиция у торговца была довольно выгодная, но он несколько поторопился; к тому же его мелкокалиберная артиллерия оказалась не слишком эффективной, так что особых повреждений пиратскому галиону этот залп не причинил.

Айола, однако, рассвирепела. Тут же, повинуясь резкому взмаху ее руки, одна за другой выпалили носовые пушки «Жаворонка», послав в подарок бригу два тяжелых чугунных ядра. Паллон, несомненно, был более искусен или более удачлив, чем его собрат с купеческого судна: один из снарядов разворотил палубу перед фок-мачтой торговца, другой превратил в щепки его брам-стеньгу.

Перезарядка орудий требовала времени. Казалось, оставшийся беззащитным торговый корабль можно сейчас атаковать; но вдруг вдоль борта, обращенного к галиону, выросла целая шеренга — не меньше полусотни стрелков, вооруженных арбалетами. Купцы Кантама цепко держались за свое добро и сдаваться не собирались! Пропел сигнальный горн, и на «Жаворонок», разворачивающийся для бортового залпа, обрушился поток стрел. Щиты и толстая грубая кожа доспехов неплохо защищали от них — по крайней мере, на расстоянии пятисот футов; тем не менее до Блейда донеслись вопли и божба раненых. Сам он, трудясь в поте лица еще с пятью дюжими молодцами, был поглощен перезарядкой вверенных ему пушек.

Рядом коротко охнул Паллон. Бросив взгляд на канонира, Блейд увидел, что стальной болт вонзился тому в плечо, под самую ключицу. Нехорошая рана! Если задета артерия… Паллон начал бледнеть, потом, пробормотав какое-то замысловатое местное проклятье, попытался вытащить стрелу, но не сумел справиться с зазубренным наконечником. Лицо его искривилось от боли, крупные капли пота выступили на висках; внезапно канонир осел на палубу и, похоже, потерял сознание.

— Эй, бездельник, помоги-ка ему! — рявкнул Блейд, подтолкнув одного из суетившихся рядом пушкарей к раненому. — Перетяни плечо ремнем и быстро — за лекарем!

Ему самому некогда было заниматься врачеванием, хотя разведчик относился весьма дружелюбно и уважительно к своему наставнику в искусстве стрельбы из крупнокалиберных пушек. Блейд мгновенно понял, что грядет новый этап в его пиратской карьере. Сейчас он должен показать, на что способен! Два самых мощных орудия «Жаворонка» были в его распоряжении, и он мог поклясться Святым Солнечным Кругом, рифами Ховестара и всеми морскими демонами, что ни одно ядро не пропадет даром!

Корабли продолжали медленно сближаться. Поток стрел, летевших с двух сторон, не ослабевал; вскоре загрохотали и мушкеты. Вести прицельный огонь из этого неуклюжего оружия можно было ярдов на пятьдесят, и большая часть пуль пока что бесполезно вспарывала воздух. Купеческое судно сопротивлялось с удивительным упорством; еще один бортовой залп — и три палубных орудия «Жаворонка» прекратили существование вместе с дюжиной пушкарей. Их станины были раздроблены ядрами, а прислугу изрешетила картечь.

Пора, решил Блейд. Он пригнулся к одному из носовых орудий, уверенно навел его на грот-мачту торговца и поджег запал. Раздался грохот, взметнулись клубы едкого порохового дыма, и через секунду тяжелое ядро с треском врезалось в мачту брига, срезав ее посередине. Громадный обломок, вместе с реями, такелажем и свернутыми парусами, рухнул на палубу, давя и калеча несчастных защитников. По палубам «Жаворонка» прокатился торжествующий рев. Купец был парализован, половина стрелков и капитан погибли, судно беспомощно закачалось на мелких волнах. Корпус торгового корабля надвигался, и пираты с лихорадочной поспешностью начали готовить абордажные крючья.

Удар! С диким гиканьем отряд головорезов рванулся на борт торговца, прыгая вниз с высокой палубы галиона. Остатки его команды даже не пытались сопротивляться; их просто пошвыряли за борт, не удосужившись даже прирезать. Затем ховестары ринулись в трюмы парусника, где, против ожиданий, была обнаружена весьма богатая добыча: ритолийские меха, свертки парчи из Гози и большой груз какой-то местной пряности. Она высоко ценилась в странах Акрода, как понял Блейд на следующий день из отрывочных замечаний ховестаров, пересчитывавших и деливших добычу. Бриг Айола сочла недостойным внимания ввиду небольших размеров; она рассчитывала в будущем захватить что-нибудь получше. Один залп бортовых орудий «Жаворонка», и разграбленное судно, заваливаясь набок, начало медленно погружаться в зеленовато-голубую пучину.

Над плечом Паллона уже хлопотал корабельный целитель и маг Онбол. Блейд сильно сомневался в колдовских талантах этого невидного человечка преклонного возраста, но лекарем он был отменным: ловко извлек стрелу, остановил кровь густой, мерзко пахнувшей мазью хла и перебинтовал рану канонира. Потом Онбол поднес к его ноздрям флакончик синего стекла с каким-то зельем; Паллон чихнул, заворочался и пришел в себя.

— Пушки?.. — спросил он, едва приподняв веки.

— Целы, — столь же кратко доложил Блейд.

Канонир приподнял голову, уставившись на купеческий бриг. Сейчас над водой торчали лишь обломок грот-мачты и фок с разодранными парусами.

— Похоже, ты неплохо поработал, парень?

— Стыдно промахнуться из таких орудий, — Блейд ласково похлопал медный ствол.

— Добро… Меч и порох! Из тебя выйдет отменный стрелок!

— Спасибо на добром слове, приятель. А сейчас я помогу тебе добраться до койки.

Подхватив канонира на руки, Блейд снес его вниз, в кубрик пушкарей. За ним семенил Онбол; маг собирался прочитать над раненым некие заклятья, чтобы злые духи не смогли вселиться в ослабевшее тело Паллона.

На следующий день начались подсчет и сортировка добычи, беспорядочно сваленной на верхней палубе галиона. С особым пристрастием был исследован увесистый сундучок с драгоценностями, извлеченный из капитанской каюты торговца; видимо, из-за этих побрякушек купеческое судно и сопротивлялось столь упорно. В сундуке находились шейные цепи и ожерелья из золота и серебра, украшенные самоцветными камнями, несколько богатых диадем работы удрарских ювелиров, огромная брошь с изумрудами чистейшей воды, пояса из серебряных пластин, инкрустированных чем-то похожим на янтарь, резные подвески из кости и пара чеканных бронзовых шлемов.

Богатая добыча, подумал Блейд, однако Айола, Ратаг и некоторые пираты постарше выглядели недовольными. Странно! Что же, если не золото и камни, расшитые ткани, пряности и богатое оружие, могло цениться в этом средневековом мире? Деньги? Но на дне капитанского сундука лежала дюжина мешочков со звонкой монетой. Тем не менее Айола, лишь взглянув на них, презрительно скривила яркие губы. Блейд решил про себя, что в ближайшую же ночь попытается выяснить причину такого разочарования у самой хозяйки галиона.

Когда с подсчетами было покончено, а раны, серьезные и полегче, были перевязаны — не столь аккуратно, как у Паллона, зато со множеством заклинаний и пришептываний, — Черная Сестра собрала всю команду у грот-мачты. Вероятно, так было принято после любых военных действий, закончившихся вполне успешно и прибыльно.

Лихо подбоченившись, Айола объявила:

— Неплохая работа, парни! Отлично справились! Пусть заносчивые ритолийцы, толстопузые купцы из Кантама и сухопутные крысы из прибрежных замков знают, кто хозяйничает на море! Ни одно корыто, даже самая паршивая скорлупка, не уйдет от нас, клянусь мачтой, порохом и мечом!

Доблестные ховестары одобрительно зашумели. Они как следует поразмялись, добыча, по мнению шайки, была богатой, и хозяйка их похвалила. Что еще нужно лихому турму повелителей Акрода? Разве бочка-другая хмельного…

Молодая предводительница меж тем продолжала:

— Я полагаю, все согласны, что новичок, этот… как его?.. Блейд?.. Да, Черный Блейд! Он показал себя неплохо, не так ли? — она многозначительно взглянула на мрачную физиономию Ратага. Пожалуй, тут Айола явно перестаралась, обратив такой вопрос к своему помощнику. Ему то было отлично известно, где проводит ночи этот Черный Блейд, и уж имени его хозяйка забыть никак не могла. Разведчик отнес сию оговорку на счет девичьей скромности и с удовольствием уставился на угрюмого Ратага.

Тот, выдавив кривоватую усмешку, кивнул головой.

— Ты совершенно права, хозяйка.

— Еще бы, — ядовито улыбнулась в ответ Айола. — Его меткий выстрел избавил нас от лишних хлопот. И отныне, — она возвысила голос, — ты, Черный, будешь канониром. Нам все равно нужен старший пушкарь, пока Паллон валяется в койке, да и потом этакий мастер будет не лишним.

Да, в рассудительности ей отказать было нельзя! Черная Сестра умела распорядиться своим добром — и днем, и ночью!

Блейд, понимая, какая честь ему оказана, поблагодарил хозяйку почтительным поклоном. В светлое время суток он старался проявлять к ней максимально возможное уважение и преданность, особенно на глазах у ховестаров; лишние осложнения были ему ни к чему. Особенно теперь, когда его произвели в сержантский чин. Похоже, карьера его пойдет без задержек, и после очередного удачного грабежа полковник британской разведки Ричард Блейд мог удостоиться лейтенантского звания в банде пиратов. Сейчас, однако, его гораздо больше интересовало, что же все-таки ценится в землях Акрода. Он помнил замечание Лейтона насчет того, что их проект должен стать самоокупаемым предприятием.

Ночью Блейд, действуя с похвальной методичностью, выяснил, что захваченная добыча, конечно же, лучше, чем ничего. Но все же она не слишком соблазнительна — с точки зрения человека, понимающего толк в пиратском бизнесе. Главной ценностью в Акроде являлся жемчуг. Сообщив это, Айола протянула руку к шкафчику, пошарила там и продемонстрировала своему весьма заинтересованному возлюбленному три крупных, с голубиное яйцо, жемчужины. Все — идеально круглые, словно выточенные в мастерской неведомого художника; две из них оказались голубоватыми, нежно сиявшими в полумраке каюты, а третья была удивительно чистого розового оттенка, временами чуть отливавшего лиловым.

— Вот, погляди, — Айола протянула жемчуг Блейду, почти насильно вложив ему в ладонь драгоценные шарики. Он взял их, не понимая толком, что должен с ними делать. Жемчуг был прекрасен, но все же он ощутил некоторое разочарование. Каждая такая жемчужина могла принести тысячи или десятки тысяч фунтов, Лейтон же вел счет на миллионы.

— Наверно, они стоят целое состояние? — с задумчивостью произнес разведчик, не забывая нежно поглаживать шелковистое плечо девушки.

— Конечно, но сейчас я думаю совсем о другом… — прошептала Черная Сестра, склоняясь над Блейдом и приникнув губами к его губам. Он понял, что ему предстоит заработать право на дальнейшие расспросы.

Когда Айола, вскрикнув, выгнулась дугой и прижалась упругими ягодицами к мускулистому животу Блейда, вбирая в себя его плоть, а потом, удовлетворенно вздохнув, вытянулась рядом с ним на постели, разведчик решил, что всякие беседы откладываются до следующей ночи. Но, погружаясь в сон, хозяйка «Жаворонка», нежно обнимавшая возлюбленного за шею, вдруг пробормотала:

— Целое состояние, да… Но если бы мы нашли зеленоватые… те, что из Кархайма… Они стоили бы полкоролевства!

Озадаченный Блейд попытался расспросить, что, собственно, имеется в виду, но Айола уже крепко спала.

На рассвете он, как обычно, выскользнул из ее каюты и направился к себе на бак, намереваясь поспать еще немного. К удивлению Блейда, не один он бодрствовал в столь ранний час — неподалеку от двери Айолы маячил Ратаг. Мрачный вид первого помощника в то туманное свежее утро дополнялся злобным блеском глаз, угрожающе сжатыми кулаками и голосом, больше напоминавшим звериный рык, чем членораздельную речь.

— Ты, сухопутная крыса, безродный щенок, — пользуясь отсутствием свидетелей, Ратаг дал волю давно копившейся злобе, — сшиваешься возле нее, кружишь девчонке голову! Она моя! Запомни, она будет моей! Я так сказал! — Кажется, Ратаг потерял контроль над собой, охваченный жаждой убрать с дороги удачливого соперника. — Ты только и умеешь, что нападать из-за угла, как на беднягу Хардина! Тебе просто повезло свалить мачту на том купце! Еще надо разобраться, что там случилось с Паллоном — небось ты всадил в него нож, чтобы пальнуть в близкую цель на глазах у капитана!

Поток бессмысленных оскорблений не удивил Блейда; тот, кто пользуется успехом у дам, с неизбежностью должен смириться с ревностью отвергнутых красавицами поклонников. Однако история могла стать весьма неприятной. Проклятия и ругань становились все громче, на баке кто-то зашевелился, и несколько опухших со сна физиономий вопросительно уставились на них. Да, придется слегка проучить этого типа, со вздохом решил Блейд. Чего же будет стоить в глазах Черной Сестры ее Черный Братец — он несколько приукрасил свой титул, — если терпеливо снесет такое поношение?

— Хватит, Ратаг, — спокойно произнес он во время паузы, когда ховестар собирался с силами, готовясь облить соперника новой порцией брани. — Хочешь драться со мной? Так я согласен! Я докажу, — громко прибавил он в расчете на зрителей, среди которых появилась уже и хозяйка «Жаворонка», — что достоин всего, чем обладаю, и много большего… Начнем? — Блейд зловеще усмехнулся.

— Если ты так настаиваешь, — пожал плечами мгновенно успокоившийся Ратаг. Скорее всего, вся сцена была лишь спектаклем, который должен был послужить поводом для стычки. Ратаг производил впечатление расчетливого человека и явно боялся потихоньку прирезать любовника своей хозяйки. К тому же он был силен, ловко владел ятаганом, излюбленным холодным оружием ховестаров, и вполне мог надеяться на успех в честном бою.

Противники сошлись на свободном пространстве у грот-мачты, и никто, казалось, не собирался им мешать. Некоторое время они пристально рассматривали друг друга, изучая боевую стойку, манеру держать клинок, всматриваясь в глаза. Взгляд Блейда был тверд и спокоен; в серых зрачках Ратага пылала ненависть. Внезапно лицо его перекосилось, он прыгнул вперед и взмахнул саблей, метя в шею врагу. Разведчик искусно парировал удар, отбросив смертоносный клинок в сторону; он еще не решил, прикончить или пощадить первого помощника. Пожалуй, лучше оставить его в живых. Как ни крути, этот мерзкий тип был имуществом Айолы — и весьма ценным, ибо отлично разбирался в навигации, в грабительском ремесле и в том, как управляться с сотнями отъявленных головорезов. Блейд вовсе не жаждал занять его место, он метил куда выше.

Итак, ему предстояло прибегнуть к обычной стратегии: некоторое время обороняться, а выяснив, на что способен соперник, одним ударом выбить у него из рук оружие. Ратаг неплохо фехтовал, но он не мог сравниться в мастерстве с амазонками Меотиды. Что касается грубой силы, то после сражений с нурами — гигантами, обитавшими на единственном материке Катраза, — Блейд не побоялся бы выйти один на один с самим циклопом Полифемом.

Непрерывно парируя удары мелькавшего в воздухе клинка, он начал постепенно отступать к центру палубы, где было больше возможностей для маневра. Ховестар, ощутив, что противник подается назад, удвоил свои усилия, норовя если не снести голову врагу, то основательно попортить ему саблей физиономию. Этого Блейд допускать не собирался, поэтому снова отступил — назад и вбок, когда угроза получить ранение стала слишком явной.

— Врежь ему, Ратаг! — раздался чей-то одинокий возглас из окружившей дуэлянтов толпы. Большая часть ховестаров, однако, хранила молчание, с неослабным интересом наблюдая за боем; первого помощника на корабле не любили. Переняв от отца Айолы жестокую и бесцеремонную манеру обращения с экипажем, он не обладал ни умом, ни доблестью, отличавшими старого капитана.

Полагая, что соперник скоро выдохнется, ховестар и сам заметно начал сдавать. На лбу его заблестели капли пота, выпады следовали не так часто; теперь он уже не пытался завладеть инициативой, а двигался туда, куда вел его Блейд. Вскоре последовал мощный удар, и сабля Ратага очутилась на палубе. Разведчик наступил на нее ногой и усмехнулся, всматриваясь в побледневшее лицо противника.

— Не волнуйся, приятель, я вовсе не намерен лишать хозяйку «Жаворонка» первого помощника. Надеюсь, ты доволен? Больше вопросов не будет? — Блейд замер в почтительно-издевательском ожидании; краем глаза он видел, что пираты с трудом сдерживают ухмылки.

— Все в порядке, — буркнул Ратаг. Правая рука помощника, из которой Блейд выбил оружие, висела плетью. — Но мы еще поговорим с тобой… потом… позже…

— Буду весьма рад, — склонил голову победитель и, повернувшись спиной к недавнему противнику, направился на бак — досыпать.

* * *

На утро двенадцатого дня плавания за кормой «Жаворонка» начала расти громада чужих парусов. Сначала из-за горизонта появились верхушки мачт с трепетавшими на них вымпелами, потом стала вздыматься белая пирамида, наполненная ветром и пронизанная солнечными лучами; наконец возник красный корпус огромного корабля, шедшего в кильватере пиратского судна. Насколько Блейд мог разобрать, то был королевский фрегат Ритолы. Вероятно, подумал он, его ритолийское величество жаждет отомстить за разграбление Сьорда? Если так, его капитану пришлось здорово потрудиться, чтобы нагнать турм Айолы — «Жаворонок» двигался на запад весьма резво.

Но сейчас Черная Сестра как будто не торопилась; она вышла на мостик вместе с Ратагом, что-то коротко приказала ему, махнув в сторону преследователя, и помощник начал распоряжаться. Грот и фок поползли вверх, за ними — марселя, грот и фок-брамсель, паруса бизани; теперь, резко замедлив скорость, галион шел только на кливерах, фрегат приближался с каждой минутой, и Блейд уже видел, как играет солнце на медных жерлах пушек, как полощется голубой вымпел с огненно-красным кругом — гербом ритолийского королевства.

Внезапно слева и справа, под самым бушпритом преследователя, вспухли два клуба белого дыма, потом раздался слитный грохот орудийного выстрела. Смысл этого демарша был совершенно непонятен Блейду — расстояние в полмили еще не позволяло начать артиллерийскую дуэль, и выпущенные фрегатом ядра вспенили воду далеко за кормой «Жаворонка». Но выстрелы продолжались — четыре залпа с примерно одинаковыми интервалами между ними. Разведчик понял, что это не начало атаки, а сигнал.

Оглянувшись, он увидел, как на палубу полезли ховестары в толстых кожаных безрукавках, шлемах и высоких сапогах; у каждого за поясом сверкал ятаган, через плечо висела перевязь с десятком метательных ножей. Айола махнула рукой, Ратаг что-то протяжно закричал, и кормовые пушки галиона рявкнули четыре раза подряд. Противники сговорились; но о чем?

Сильные пальцы сжали плечо Блейда, и, повернув голову, он поймал взгляд неслышно подошедшего Паллона. Правая рука канонира висела на перевязи, а на лице застыло то жадное и тоскливое выражение, с которым голодный волк провожает ловко ускользнувшую добычу.

— Повезло тебе, Черный, — губы Паллона скривились в ухмылке. — Первый настоящий бой — и такая удача! А мне, — он хлопнул ладонью по забинтованной конечности, — придется отсиживаться в трюме…

Блейд вопросительно приподнял бровь — он все еще ничего не понимал.

— Разве мы не будем стрелять?

— Нет, — канонир покачал головой. — Стрелять — слишком долгая история. Начнется маневрирование, каждый будет стараться перехватить ветер, ударить бортовым залпом и тут же показать противнику бушприт… Такие игры, знаешь ли, могут идти днями, и побеждают в них не пушки, не стрелки, а более искусный шкипер.

— Значит, будем бежать?

— Турм «Жаворонка» ни от кого еще не бегал, — Паллон небрежно пожал плечами, словно такое предположение являлось полной нелепостью. — Слышал сигнал? — Блейд молча кивнул. — Их капитан предлагает рукопашный бой. Без пушек и мушкетов… — Паллон хищно ощерился, согнув пальцы на здоровой руке словно когти. — Только сабли, кортики, ножи… Сойдемся борт о борт, и не успеет солнце подняться на ладонь, как… — он замолчал.

— Что — как? — Блейд желал до конца понять эту странную тактику морского боя.

— Или мы их, или они нас, — уточнил канонир. — Клянусь Святым Кругом, у ритолийского пса пятьсот королевских меченосцев в трюме, иначе он не рискнул бы позвенеть с нами железом!

Теперь все стало ясным; видимо, акродские мореходы не любили затягивать такие дела и зазря дырявить ядрами добрые галионы. И правда — куда дешевле проткнуть сотню-другую животов, снять с плеч столько же голов, отсечь соответствующее число конечностей и сбросить остатки вражеского воинства в море. Победителю доставалось все: корабль, пушки, пиво, сухари и солонина. Пожалуй, в этом есть свой смысл, решил Блейд.

— Эй, Черный! — с высокой кормовой надстройки ему повелительно махал Ратаг. — Сюда, быстро! Хозяйка зовет!

— Иду, — откликнулся Блейд. Он справедливо рассчитывал, что если уж артиллерийская дуэль не состоится, ему подыщут какое-нибудь занятие.

Через несколько секунд разведчик стоял на высоком капитанском мостике перед Черной Сестрой. На сей раз ее волосы были тщательно закручены и убраны под такой же, как у всей команды, кожаный шлем; тело девушки защищал плотно сжимавший высокую грудь колет, а через плечо висела перевязь с метательными ножами. Блейд не сомневался, что решительная, превосходно сложенная и сильная хозяйка «Жаворонка» наверняка владеет оружием не хуже любого из ховестаров. По-видимому, она предпочитала сама вести абордажный отряд; такой вывод, учитывая серьезность ситуации, напрашивался сам собой.

— Черный, ты будешь сопровождать меня, — спокойно сообщила Айола как о чем-то само собой разумеющемся. Блейд заметил ухмылку на физиономии Ратага, которому в предстоявшем бою выпала почетная задача охранять галион. Однако решение хозяйки лишь обрадовало его: новый бой сулил новую славу.

— Ты будешь моим телохранителем, — продолжала девушка. — Правда, — тут она чуть запнулась, — один телохранитель у меня уже есть…

— Сражение предстоит нелегкое, — поспешно напомнил Ратаг. — К чему глупый риск, если есть возможность пустить вперед такого замечательного воина?

— Я не прячусь за спины своих людей, — процедила Черная Сестра, окинув взглядом застывшую вдоль борта команду головорезов с абордажными крючьями и саблями в руках. — Баскар! Ко мне!

— Слушаю, Сестра. Я здесь, Сестра, — откликнулся с палубы мускулистый крепкий парень, на вид неотличимый от своих компаньонов по ремеслу. Лишь когда он двинулся к мостику, Блейд опытным взглядом отметил звериную грацию движений не слишком высокой, но превосходно сбитой фигуры. В привычном ему мире такой скользящей походкой, вызывавшей смутные ассоциации с охотящимся тигром, отличались мастера рукопашного боя — к которым, разумеется, относился и он сам.

— Черный будет твоим напарником, — распорядилась девушка, и Баскар молча кивнул. Похоже, он не привык задавать вопросов хозяйке.

Фрегат и галион постепенно сближались; спокойное море не препятствовало намеченному мероприятию. На палубе королевского судна, как и предполагал Паллон, уже выстроился внушительный отряд людей в кожаных панцирях с бронзовыми наплечниками, блестевшими на солнце. У них не было щитов, но прямые тяжелые клинки казались длиннее ховестарских ятаганов. Сотни четыре бойцов, не меньше, решил Блейд, и в этот миг Черная Сестра воскликнула:

— Во имя рифов Ховестара! Покажем ритолийским псам, кто хозяин в Акроде! Меч и порох!

— Меч и порох! — рявкнули три сотни глоток. Да, Айола умела воодушевить свою команду!

Крючья взметнулись в воздух и глухо лязгнули, впиваясь в борт фрегата; в следующую секунду два отряда сшиблись грудь о грудь, стремясь перенести сражение на территорию противника. Ховестары, несмотря на то, что их было раза в полтора меньше, чем солдат, явно одерживали верх в первом раунде. Несколько точных бросков — Блейда поразило хладнокровие и меткость Айолы, не потерявшей напрасно ни одного ножа, — и Черная Сестра устремилась на палубу фрегата, увлекая за собой ховестаров.

Не ожидавшие столь бешеного натиска ритолийцы слегка замешкались. Этого оказалось достаточно, чтобы толпа пиратов хлынула на королевский фрегат, вынудив его команду обороняться. Остальное было делом времени. Пока передовые шеренги с профессиональной сноровкой косили меченосцев короля, часть ховестаров стремительно рванулась через главный люк ни пушечную палубу, в несколько минут расправившись с ритолийскими канонирами, непривычными к рукопашному бою.

Наверху сражение рассыпалось на множество мелких схваток. В воздухе звенели клинки, боевые кличи атакующий и стоны раненых слились в единый гул битвы. Черная Сестра, похоже, стремилась ввязаться в наиболее жестокие и кровопролитные стычки; она так настойчиво пробивалась к капитанскому мостику фрегата, что Блейда это поначалу удивило. Впрочем, недоумение не мешало ему с прежней бдительностью отшвыривать и рубить королевских мечников, наседавших на Айолу. Улучив момент, он бросил оценивающий взгляд на Баскара. Тот хладнокровно занимался тем же, больше полагаясь на собственные руки, клещами сжимавшие горло любому, кто оказывался в пределах досягаемости, и ноги, крушившие черепа и ребра ритолийцев. Такая работа сделала бы честь любому обладателю черного пояса карате, решил разведчик и одобрительно кивнул.

— Что-то хозяйка развоевалась, — крикнул он своему напарнику.

Баскар ухмыльнулся, сбив с ног очередного меченосца. Улучив момент, он бросил в ответ:

— Она хочет сцепиться с капитаном этих крыс… — Тут ховестар ненадолго отвлекся, приканчивая солдата, пытавшегося достать Айолу мечом, потом добавил: — Не вздумай помогать, Черный. Это ее дело, и никому больше не дозволено вмешиваться.