Дождик остановился на несколько мгновений и огляделся: облака почтительно расступались перед ликующим утром, и дождику стало негде прятаться от солнца. Тогда он вздохнул от порыва свежего ветра, объятого дождевыми брызгами, разбежался по чистому лазоревому небу и полетел  навстречу солнечному свету, превращаясь в торжественную, как поющий оргАн – от края до края земли – радугу.

Вот и нет дождика. Вот и радуга его поблекла, исчезая во времени…  И время ушло. И день кончился.

Только шелест ветра у края ночного леса да звёздный дым, стелящийся по небу, да сонный детский шепот: «Мама, а дождик вернётся?»

 Вернется. Обязательно вернется. Завтра же…

……………………………………………………………………………..

Ребенок уснул. Женщина прошла в гостиную, сняла с полки старый альбом с фотографиями, и, открыв его на заветной странице, долго-долго печально вглядывалась в чьё-то до боли родное лицо …

Дождик вернётся, сынок. Обязательно вернется…

ДЫРКА 

Дошел человек  до дырки и огорчился. Да и как тут не огорчиться? Другие, предположим, до горы доходят, до озера какого-нибудь, ну, до ручки в конце концов, а вот  он - до дырки –и как это понимать?

- Откуда ты взялась на мою голову? – затосковал человек, – была бы ты норкой хотя бы, и то приятней, а то просто – дырка и всё! Позор!

- Зато я вся – твоя. Из носка твоего родилась. Ты меня ногой протер, батюшка!   - ответила дырка и улыбнулась, - Или скажешь, что и нога у тебя не твоя была? От других     детки рождаются, а от тебя дырка. Ладно, не переживай. Я-то тебе рада.

- И что мне теперь делать?! – воскликнул   человек, воздевая руки к небу, - И куда мне  от неё подеваться бы?

- Если совсем невмоготу - зашей меня и дело с концом, - посоветовала дырка и тут же широко улыбнулась. «Степная» - подумал человек.

- Так точно, - ответила дырка, поскольку любые мысли насквозь слышала, - степь тоже широкая бывает, как в песне. Будем штопать?

- Да как  это можно?! Что это такое?! Какая-то дырка только родилась, а уже мне указывает чем заниматься! Я не портниха и не белошвейка! И вообще - некогда мне с тобой возиться.

- Ну, как знаешь, - сказала довольная дырка и засверкала от счастья его же голой пяткой.

- В общем, оставайся мне на память, только в душу не лезь - буркнул человек, опустил очи долу, и не глядя, бросил дырку вместе с носком на полку в шкафу. Там много всякого старья лежит. Другие тоже свои дырки по шкафам прячут. Не показывают никому. Чтобы  все  думали, что у них-то уж точно никаких дырок нет. Как бы не так!  Полно!

И вот лежит она – его личная дырочка в носке посреди полки и улыбается. А чего ей стыдиться? У неё сегодня день рождения, между прочим.

А человек дальше пошел – в той же обуви, только в других носочках. Шел-шел, шел-шел, шел-шел, много дней ходил – да ещё в разные стороны и вдруг… исчез. Оказывается, опять дырку в носке протёр, не заметил вовремя и сам же в неё провалился. А из дырок обратного хода-то нет.. Смеётся дырочка, хохочет, будто кто-то её щекочет изнутри..

Эй, где ты там, человек?! Ну-ка, сиди, не балуйся. Жди теперь, когда твою дырку вывернут наизнанку и заштопают чьи-нибудь работящие руки. Тогда и выберешься.

Люди! Кому охота человеку помочь? Подходите, не стесняйтесь... 



ОБ ИСПОЛНЕНИИ ЖЕЛАНИЙ

Жил-был мозг. Много мозга… Кстати, много мозга – это ещё не  значит много ума, это просто много мозга и всё. Однако, мозг считал, что  раз он большой, то ему полагается думать о чем-нибудь. Не о мелочах, естественно. О великом, о грандиозном, ну, сами понимаете.

И мозг напрягся. Напряжение росло, а вот ощущения мысли никак не появлялось. Мозг продолжал напрягаться. Начав что-то, увы, он не умел останавливаться.

Шло время. Зимой мозг  коченел от холода, покрывался инеем и становился похожим на цельный кусок пломбира. К весне он размякал, конечно, а однажды, в летнюю жару даже  и вовсе потёк.

Со стороны давно уже было видно, что мозгом владеет идея-фикс. И не просто владеет. Идея помыкала им днем и ночью. Она буквально не давала ему покоя. И вот как-то ближе к осени идея-фикс внушила мозгу, что он окончательно созрел, чтобы думать. К осени ведь всё созревает. Идея умолчала  лишь о том, что созревшее может и перезреть, если с ним вовремя не поработать.

Мозг состарился, одряхлел, впал в детство.  Для него началась, похоже что последняя, не зависящая от времен года, зима. Как только идея поняла это, она хладнокровно ушла. Счастливый ничего не понимающий мозг щурил извилинами ей вслед и беспомощно улыбался.

И тут с неба пролилось нечто сверкающее, нежное, святое. То, что не по-научному называется благодатью. И попало оно на старенький ссохшийся полупустой мозг. И сделался мозг землей. И поднялись из неё травинки. И проросли цветы. Зазеленели, зашумели деревья, запели птицы, встречая рассвет. Зазвенела, задышала земля ручьями, ветром, озерной рябью. И родилась мысль, прекрасная, как земля из космоса, и полетела она по Вселенной далеко-далеко… И смотрела земля на звезды океанами глаз своих и улыбалась доверчивой  детской улыбкой. И звезды радовались  маленькому мыслящему  живому существу по имени Земля и купались в её водах, то подрагивая на могучей влажной спине океана, то прыгая с волны на волну. И это есть. И это будет всегда. И   ничто не пропадет даром, ничьи усилия, ничьи надежды, пусть самые смешные, самые нелепые, но такие желанные…



ПОРТНОЙ

Жил в маленьком городе один хороший портной. Вечно ему что-нибудь заказывали, и он шил  для всех, как умел. И все были довольны, потому что давно привыкли к нему и знали какой он душевно ранимый: иголкой поранится – ладно, стерпит, а вот если словом его кто-то обидит, он тут же встаёт и в себя уходит.

 Уйдёт, бывало, в себя и сидит там сиднем целыми днями, на улицу не выглядывает даже. На своих обижается. Чужих-то в городе не было тогда: все – свои. Люди приходят к нему. Стучатся. Зовут. А бесполезно. Как отсидит своё, выйдет на свободу, улыбается, воздухом дышит, птичкам радуется. Вот и славно.

Приходит к нему как-то заказчик незнакомый, откуда взялся – непонятно, наверно в гости приехал, солидный-пресолидный, таких сразу видно - большой: штаны заказывает и рубаху с длинными рукавами. А к ним – ещё фрак, а к фраку ещё галстук-бабочку, да ещё плащ на всякий случай. Приличный заказ. Портной всё на бумажечку записал, размеры с заказчика снял и отпускает его.

А тот ни в какую - не уходит, да ещё и говорит «Шей немедля! Хочу посмотреть, как ты мою одежду портить будешь!»  Обидно ведь, да?

Ух, портного так и  подмывало тут же в себя уйти, но пожадничал, уж больно заказ-то большой. Прикинулся, что не расслышал. А Заказчик дальше говорит:: «Из моего материала шить будешь. Мне другого не надо. А я рядом постою, чтобы ты ни единого кусочка не украл».

Опять портной обидеться захотел И опять пожадничал с заказом расставаться, стерпел. Надо же! На себя не похож стал из-за денег! Ай-яй-яй! Где твоя гордость?

Сшил портной одежду незнакомцу, денег ждёт за работу.

- Сначала всё примерить надо, ишь ты – скорый какой - буркнул заказчик и пошел с одеждой в примерочную переодеваться.

И не выходит оттуда. А портной волнуется. Ждал, ждал, не выдержал, открывает примерочную. А там! А там!!!! А там!!!!!!! Слон. Во фраке, в штанах, в рубахе, при бабочке – собой любуется, плащ примеривает.

- Деньги на бочку! – завопил со страха портной.

- Какие деньги? Ты что? С ума сошел? Ты где видел, чтобы животные людям деньги платили? Пока-пока, дружище! – подмигнул слон портному, сел в машину и уехал.

Заплакал портной горькими-прегорькими слезами, ушел в себя и заперся там от обиды на весь мир. Даже если ты – слон, - ну, и что? Всё равно ведь обманывать – нехорошо. Ты рассчитайся сначала за работу, а потом уже иди себе куда хочешь подобру-поздорову.

 Текут портняжьи слёзки ручьем. Надо бы их вытереть. Полез он в карман за носовым платочком. А там только клочок ткани, из которой заказ шился, а носовой платочек, значит, в автомобиле со слоном укатил. Ладно. Утер слёзки портной, решил выйти из себя. Вышел, глянул на себя в зеркало – нет портного, заяц натуральный в портновской одежде! Ткань-то волшебная оказывается! Ой-ёй-ёй! Как жить дальше? Как заказы принимать? Из родного дома же соседи выгонят,  не узнают, скажут – чужак!

Выбежал заяц на улицу и поскакал за слоном. Пусть он его теперь спасает.Зайцы быстро бегают, не то что портные. А всё равно – еле догнал слона. Хорошо, что тот тихонечко ехал, правила дорожные не нарушал.

- Ты кто? – спрашивает слон.

- Я – портной, - отвечает заяц, да как расплачется опять, - спасите, помогите, дяденька слон!

- Ах, вот оно как! Всё-таки украл у меня ткань! Мошенник!

- Я нечаянно перепутал! Не нужно мне вашей ткани, дяденька, отдайте мне мой носовой платочек!

И правда, платочек у слона оказался.

- На, бери! Только мне мою ткань сначала отдай…

Оба довольные обменом, направились они в разные стороны. Про деньги портной даже поминать не стал. Зачем они зайцу-то? Слону это понравилось. Он сказал, что к утру у портного всё пройдёт. Волшебство действует только когда ты тканью пользуешься . А когда не пользуешься – всё проходит.

Проснулся утром портной. Посмотрел на себя в зеркало, а там счастье ему улыбается – его родное лицо! Как же это хорошо : иметь своё собственное лицо, не терять его никогда, и не уходить в себя, не обижаться, чтобы потом из себя выходить не пришлось. Больше портной никогда такого не делал. И жил себе счастливо. Спасибо дяденьке слону – научил! Нечаянно, правда, но ничего, и так сойдет, лишь бы на пользу.



СКАЗКА  ПРО  КОЛБАСУ



Жила-была колбаса. Отдельная. Деловая. И все её любили: кто с хлебом и маслом, кто с сыром, а кто и так – вприкуску. Поэтому жила она недолго, зато всегда была свежей или старалась выглядеть как свежая.

Потому что несвежую её никто не любил, тогда она чахла, начинала болеть и становилась никому не нужной. Со старой колбасой, будь она хоть трижды отдельная и деловая, никто знаться не хочет. Свеженьких всем подавай. Аппетитненьких. А на колбаску в интересном возрасте даже смотреть не хотят, сразу морщиться начинают. Ишь, ты, какие мы разборчивые! Фу-ты, ну-ты!

Куда девается старая деловая колбаса, она не помнила, к тому времени у неё с памятью всегда нелады почему-то. Как уйдёт куда-то эта, как её… ага ,  память, как запропастится, так и не возвращается больше-то.

Но великая отдельная колбаса бессмертна. Каждый день она опять появляется на прилавках, свеженькая, молоденькая. Даже лучше вчерашней. Откуда она является такая, она тоже не помнит: у молодых-то память короткая. Им бы всё хвостом веревочным крутить перед покупателями, всё бы ценничком своим крутым любоваться! Ничего-ничего…

Как потаскаетесь по холодильничкам да морозильным камерам, как побьёт вас со всех сторон Морозушка, присмиреете, небось, то-то же… не всем везёт, не всех сразу съедают.

Так вот, жила-была колбаса. Деловая. Отдельная. Кстати, где она? Эх, вот незадача. Пока мы тут о том, о сём… Её уже и нет нигде. Кто съел? Ну-ка, признавайтесь! Все головами мотают, отнекиваются, а у самих вон лица какие довольные, сытые. Ну, и ладно. Ну, и на здоровье. Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец, а кто так и не слышал – завтра приходите. Завтра колбаса снова появится. Она же бессмертна, как Осирис, уж это-то все знают.



ШАРИК

Один воздушный шарик очень расстроился.  Он где-то услышал, что ещё при рождении его надули! Шарик решил выяснить: кто его надул. Разобраться раз и навсегда: зачем это шариков надувают? И кто это вообще придумал, что без надувательства жить нельзя?

            - Вот найду того, кто меня надул, и всё ему обратно верну. Мне чужого не надо! – возмущался шарик.  Пошел искать. По дороге пытался даже сдуться от возмущения. Ничего не получилось. Нитка мешает. Этот, которые его надул, хорошие узлы вяжет, никак не справиться. А, может, он моряк? Морские узлы – это ого-го! Никто, кроме моряков  такие не делает.

            Добрался шарик до моря. Видит: корабль плывёт морской, настоящий.

            - Эй, там, на корабле! Ну-ка, признавайтесь: кто меня надул?

            - А чем надували? – интересуются на корабле.

            - «Чем-чем»! Воздухом! Чем ещё-то?!

            - Ну, это не к нам! У нас флот морской, а не воздушный! Мы тут ни при чём!

            Ясненько. Полетел шарик выше облаков, воздушный флот искать. А навстречу как раз самолет. Мимо прошмыгнуть пытается.

             - Кто тут меня надувал? Быстренько говорите, пожалуйста!

             - А как надувают, ты хоть знаешь? Надувают губами! Слушай, старик, ты у самолета губы хоть раз видел?

             - Нет!

             - То-то же! Ищи, брат, духовой оркестр! Они всё дуют губами! С ними и разбирайся!

            «Ах, ты! Что ж это я сразу не сообразил!» - подумал шарик и помчался за духовым оркестром. Их издали слышно, никуда не спрячутся. Подлетает к музыкантам:

            - А ну, признавайтесь, кто мой отец? Кто меня надул?

            А в ответ – смех один. Девчоночий. Оркестр-то, оказывается, женский. Нету там отцов. Вот это да! Совсем шарик загрустил, опустился до самой земли, катится еле-еле – весь в печали. Некуда ему больше торопиться. Смотрит: мальчик сидит на скамеечке в парке и горько плачет.

            - Мальчик, перестань сейчас же! Мне и так грустно, тут ты ещё плачешь. Что такое? Что случилось?

            - Как же мне не плакать! У меня шарик пропал! Только я с ним поиграть хотел, как подул ветер, и унес его куда-то! Бедный мой шарик, он там совсем один теперь! Кто с ним будет играть? Кто его будет за ниточку  держать? Кто его домой принесёт? Кто с ним поговорит по-человечески? Кто им с сестрёнкой поделится? Ой-ёй-ёй!

            - Не плачь, мальчик! Не горюй. Давай, я буду твоим шариком. Я вижу: ты хороший мальчик, добрый.

            Обрадовался мальчик. И шарик обрадовался. И забыли они с тех пор про свои обиды и горести. И мальчик стал самым счастливым на свете. Много ли ребенку надо: был бы шарик. А шарику тоже хорошо: это же так здорово, когда ты можешь сделать кого-то счастливей. Пусть хоть сколько раз надувают….



ПРОГУЛКА 

Однажды мальчик  и шарик пошли на прогулку. Гуляют они, гуляют , и вдруг ветер из-за угла выскочил, выхватил у мальчика шарик и понес его куда-то с собой... «Спасите! Помогите!»  - кричит шарик, а сам всё дальше улетает. . Мальчик побежал за ним, еле догнал, за ниточку держит, а сам спрашивает строгим голосом:

-  Ты почему от меня убегаешь? И не стыдно тебе друга бросать?

- Стыдно, - отвечает шарик, - но ты пойми и прости меня. Внутри у меня воздух. Такой же, как в небе. А ветер – это ведь тоже воздух, только он свободный, небесный, а мой – в неволе. Вот он и пытается кусочку себя, который во мне, свободу дать, из неволи вызволить.

- ….Ого! Так я, оказывается, с кусочком неба дружу и даже в руках его держу!

- Да, я такой! А ты что думал!? – приосанился шарик, помолчал и добавил, - Ладно, не буду задаваться, ты ведь тоже воздухом дышишь, значит и внутри тебя тоже есть небо.

- Ага! – согласился мальчик. – Знаешь, я это даже чувствую. Вот мы с тобой по земле ходим, а ведь вокруг неё со всех сторон - тоже небо. Представляешь?

-Ну, да, - насторожился шарик, - ты на что намекаешь?

- На то, что раз мы с тобой на земле находимся, а земля – в небе, то и мы с тобой вместе с землёй тоже в небе сейчас!

- Точно! – удивился шарик, - как это я раньше не догадался!

- Значит, мы с тобой гулять собрались по земле, а сами-то… по небу гуляем вместе со всей землёй! Вот, как здорово!

- Точно! И не забудь, что ты в руках держишь не просто меня, а маленький кусочек неба, да ещё небом же и дышишь!

- Ой, шарик! Как же это интересно! Надо будет маме рассказать, как мы сегодня с тобой по небу гуляли! Мы с тобой сейчас нагуляемся хорошенько, а после не забудь, напомни мне, чтобы я маме вечером обо всём рассказал, ладно?

             Они долго носились по парку, где мальчик отпускал своего друга на свободу поиграть с ветром, а потом старательно догонял их и забирал свой шарик обратно.

            Вечером за ужином мальчик рассказал маме об их удивительной прогулке по небу вместе с землёй, И про кусочек неба, который есть и в шарике и у него тоже.

             Мама внимательно слушала, улыбалась и… верила своему мальчику.

            - Ах, ты моё  небесное создание, - сказала она и ласково обняла ребёнка. Глаза её влажно заблестели. Правда, мальчик не видел этого.

            - Мам, а ты ведь тоже такая, как я. Ты ведь тоже воздухом дышишь, - прошептал мальчик.

            И они рассмеялись. Все трое. 



БОЛТЛИВЫЕ НОГИ

Самая болтливая часть человека – это, конечно, ноги. Не верите? Посмотрите на небо, вон туда. Видите луну? Не  видите. Ну и что? Так и должно быть, луну же днём почти никогда никому не видно.

Вот поэтому они там и прячутся: два мальчика и девочка. Сбежали с уроков – прямо на луну. Она же невидимая, вот и они невидимые вместе с ней. Сидят на самом краешке луны, на нас с вами смотрят и ногами болтают. И ноги у них при этом очень преочень болтливые. Так откровенно болтаются, что их даже  учительница математики разглядела. Искала она ребятишек, искала, голову подняла и увидела среди бела дня звёздный свет. Это она так по ошибке  сначала подумала, что звёздный свет увидела, а потом догадалась, что это чьи-то детские пятки сверкают и болтаются посреди неба...

А вот нечего ногами-то тайны свои разбалтывать! Пошла учительница за лестницей, чтобы к луне подобраться. Она ведь и про луну догадалась. Умная. Но луна-то высоко, лестницы до неё коротковаты. Тогда она решила подходящую большую гору отыскать, чтобы с неё на луну запрыгнуть или хотя бы до детских пяток дотронуться и пощекотать, если уж до луны никак не доскочить. Нашла гору.

Взобралась на неё математичка и давай прыгать. Прыг-прыг, прыг-прыг, ну, прямо, как лягушка в очках какая-то. Только она так сама про себя подумала, как тут же превратилась в настоящую очковую лягушку по математике. И тут же сразу голос раздался:: «Вы что это себе позволяете? Сейчас же перестаньте баловаться и придите в себя!» Оказывается, за математичкой директриса школы нечаянно следила и всё это видела. А дети на луне сидят и хохочут сверху, ногами от смеха дрыгают.

Опомнилась лягушка, пришла в себя и опять стала математичкой.

- Эй, вы – на луне! – кричит директриса – Немедленно слезайте, а то родителей вызову! Хватит безобразничать, уроки срывать, учителей с ума сводить! Считаю до трёх!

Дети  посерьёзнели сразу и спрыгнули с луны прямо в школьный двор, портфели свои забрали и на урок утекли. А вот если бы ножки у них болтливыми не оказались, то никто бы их не разглядел. Вот кто во всём виноват: ноги!

Директриса, правда, их родителям выдавать не стала. Она, оказывается, в детстве тоже от уроков на луне пряталась. Вот вспомнила своё детство и простила сразу всех: и мальчиков и девочку. Мало ли у кого что в детстве случается…



МОЛОКО

Ночью Евражка плохо спал. Ворочался, даже подвывал во сне, чего с ним отродясь не бывало. Ближе к утру не выдержал, встал с постели, обул тапочки мяконькие и отправился слоняться по избе. В ставнях шныряли сквозняки, печная труба надрывалась от ветра. Неспокойно как-то Евражке, нехорошо, аж сердце ломит: не пропало ли чего по хозяйству?

 Пошел он в сарай: вроде всё на месте. Заглянул в коровник: спят бурёнушки-кормилицы евражкины. Спустился в подвал, только к двери в холодную комнату подошел, уже ключ достал отпирать её и… замер. За дверью слышался  чей-то посторонний (явно не евражкин) голос:

А-а-а! А-а-а! – постанывал голос от удовольствия - Какая хорошая молока! Ух-ух!

Потом слышалось чавкание некультурное, так  некоторые ( но не Евражка) пьют что-нибудь прямо из большой банки или кувшина.

Евражка озадачился. Дверь-то была заперта, он её только сейчас  открывать собирался, подергал её за ручку : точно – закрыта, отпирать надо. Ах, ты! Ну, сейчас там кому-то достанется, которые чужое молочко пьют по ночам!

Открыл Евражка дверь своим ключом да как забежит внутрь:

-А ну, выходи, кто тут прячется! Чужое молоко пьёте! Ух, я вам!

… Тишина. И молока не выпито нисколько. Все крынки, все банки – целые. Евражка с фонариком все углы обшарил, все полки осмотрел. Никого! Вот как жить после этого нормальному  Евражке? И захочешь – не уснёшь.

«Хорошо прячутся,» - подумал Евражка – « Вот, кабы их изловить да наказать хорошенько! Да выяснить: чего же они украли, если всё на месте? Чтобы изловить жуликов – нужны их особые приметы, так в фильмах показывают,  а где их взять-то?»  Закрыл Евражка дверь в свою кладовую, амбарный замок навесил для верности и отправился в избу – о гостях ночных незваных размышлять.

Сидит на кухне, думу думает…Голос был ненашенский, с акцентом: «Какая хорошая молока!» У нас в деревне Евражкино так не говорят. А ещё это «Ух-ух!» вместо «Ах-ах». «Иностранцы!» - осенило Евражку. «Молока они не видели, бесстыжие!» - тут же возмутился он. Опять неспокойно как-то. Опять на всякий случай к молочной комнате отправился. А там, за дверью – кошмар!  Слышно, что их уже штук десять молоком чавкает! Урчат от удовольствия, банками-крынками гремят, вот-вот посуду побьют!

Евражка второпях с ключами  провозюкался, а как дверь распахнул : там опять никого и все молоко на месте! Да, что ты будешь делать?! Решил хозяин молока  никуда более не уходить, а прямо здесь на полке где-нибудь среди банок спрятаться да злодеев подкараулить. Фонарик пришлось выключить, хоть и страшненько без него, а куда деваться, если прятаться надо?

Сидит, значит, в засаде караулит. Поначалу тихо было и темно. А потом вдруг стены светиться  стали и сквозь них какие-то щупальца светящиеся потянулись прямо к евражкиному молочку. Храбрый Евражка насторожился.

Потом щупальца побледнели и стали превращаться в целую кучу маленьких евражек. У каждого была своя банка с молоком. И опять шуму-гвалту кругом:

- Ух-ух! Какая молока! Какое хороший! Скусный! М-м-м! Чав-чав-чав!

Тут Евражка не выдержал, из засады вылез и говорит:

- Попались! Ну-ка, признавайтесь: кто вы такие?



Воришки сразу поняли, что они попались и надо сдаваться. Дело-то было самое простое: никакие они не иностранцы, а самые настоящие инопланетяне оказались. Они за Евражкой давно наблюдали. Особенно как тот молоко прячет. А молока-то им настоящего пить нельзя, они же совсем другими  вещами питаются. Им от нашего молока плохо может стать. От деревенского евражкинского – точно не поздоровится. Вот они и придумали понарошку своего инопланетного молока попивать, а самим  из себя евражек непослушных изображать, баловаться, то есть. Ну, и добаловались называется.

Евражка потом с ними сдружился даже. Безобидные они такие. И доверчивые совсем уж. Воровать и обманывать вовсе не умеют.

Выйдет Евражка утром коров пасти и лапкой в небо обязательно помашет. С приятелями здоровается. Хорошие они. Приветливые. Вон, глядите, тоже лапками машут.



Примечание: Евражка – невыдуманный зверек, он живет в Сибири и на Дальнем Востоке.



НА КРАЮ ЗЕМЛИ



Жил-был один умный, красивый, очень воспитанный, щедрый, мужественный, справедливый мальчик . Так про мальчика думала его мама. А во дворе  про мальчика так не думали и звали его просто и честно – Мамадай.

- Мама, дай, дай, дай, дааааааааай! – орал мальчик с утра до вечера и тыкал пальчиком то в игрушку, то в шоколадку, то ещё во что-нибудь. И мама всё ему покупала, потому что не умела отказывать своему ребенку ни в чем. Глаза у мамы были вечно усталые, робкие. Она думала как бы ещё угодить своему дитятке,  как сделать его счастливым. Но Мамадаю для счастья всегда чего-то очень не хватало. Потому что как только у него появлялось то, чего ему не хватало секунду назад, как он тут же переставал этим интересоваться.

Однажды прекрасным летним вечером Мамадай смотрел в окно и скучал. А за окном солнышко уже спустилось с неба, и только на горизонте ярко светилась длинная золотистая полоска заката.

- Мама, даааааай! – закричал мальчик и ткнул пальчиком прямо на край земли. Этого мама купить не могла. Она видела, как мучается её сынок, как он корчится от несчастья, катается по полу в рыданиях, но ничего не могла поделать… Какое горе!

Она не спала всю ночь. Разве уснёшь, когда рядом визжит, громче десяти поросят, её дитятко бедное?

 Утром мама с ребенком отправилась к дежурному волшебнику за помощью. Волшебник произнес заклинание, и они тут же оказались на самом краю земли. Вернее, почти на самом краю, потому что край земли всё время шевелился туда-сюда и не хотел стоять на одном месте. Ведь там, где кончается край земли, сразу же начинается край моря. Волны то набегают на землю, то опять отступают, вот он и шевелится.

Мамадаю никак не удавалось прихлопнуть ладошкой самый краешек. И он опять разревелся. Мама умоляюще взглянула на волшебника. И тогда Волшебник достал из кармана старую потрепанную шапку.

- Это шапка-невидимка, - сказал он. – Если надеть её на что-нибудь, то оно станет невидимым. Перестань просить то, чего невозможно дать, на, поиграй с шапкой.

Но Мамадай всё равно не успокоился, он бросил шапку на землю и начал её топтать ногами он обиды на всех. И он так усердно топтал шапку, что она целиком вдавилась в мягкий прибрежный песок.

И вдруг вся земля стала невидимой, прозрачной. Далеко внизу под ногами сверкало звёздами огромное небо, пролетали лохматые сверкающие кометы, кружились галактики. И всюду было только оно – такое красивое и бездонное, что Мамадай замер на месте и совершенно забылся. Он просто смотрел вокруг и хлопал ресницами от удивления.

- Это всё – твоё, сынок, - сказал добрый Волшебник. – И нет этому ни конца, ни края…

Они любовались небом долго-долго. Потом мальчик что-то нашарил в пустоте под ногами, отряхнул это от невидимого песка и вернул Волшебнику шапку-невидимку.

- Я больше не буду, - вдруг прошептал мальчик, опустил голову и заплакал. Но это были уже другие слёзы. Совсем другие…

И мама поняла, что её сын – больше не Мамадай, а дежурные волшебники тоже бывают настоящими.

А Волшебник ничего не сказал. Он просто посмотрел на мальчика, потом на небо и улыбнулся. Чуть-чуть. Вот – так.



САМАЯ ПЕРВАЯ ПАПИНА СКАЗКА



Ну, здравствуй, дружок! Тебе хорошо сейчас? Вот и славно, лежи спокойно, отдыхай, маленький. Ты ещё ничегошеньки не знаешь. Ты даже не знаешь кто ты, мой родной. Ты – частичка меня и мамы. Мама – это то, что сейчас вокруг тебя. Она – весь твой мир.  Она такая теплая и добрая. Она кормит тебя и защищает. В ней очень удобно: можно даже бултыхаться иногда и переворачиваться с боку на бок.

Ну, хватит, хватит, шалунишка. Вот стоило только сказать. Мы с тобой друг друга хорошо понимаем, а как же. Вы с мамой очень-очень близки. Но ты – уже не мама. Ты – это только ты, потому что кроме мамы есть папа. И он тоже часть тебя. И он – это я.

И вот ты уже не просто так, ниоткуда и неизвестно что, нет, ты – половинка мамы и половинка папы, представляешь? Ты – наша волшебная сказка, которая очень-очень  скоро увидит свет. Надо только немножечко подрасти и потерпеть. Что такое видеть? Я думаю,   тебе это понравится, родной. Видеть – это хорошо, так же, как слышать. Ты ведь меня сейчас слышишь? Слышишь. Не бултыхайся, я и так понял.

Видеть – это очень ярко. Сначала даже глазкам больно будет, вот до чего ярко. Сейчас твои глазки спят, они закрыты, но я знаю, что свет ты уже чувствуешь, хотя и не понимаешь, что это такое странное. Ладно, не будем экспериментировать. Потом поймёшь.

А ещё ты узнаешь, что такое воздух. Его много будет вокруг. И он попадёт в тебя, когда ты увидишь свет. Твой ротик откроется, и воздух сразу ворвётся в тебя: глубоко-глубоко. И тебе это понравится, тебе захочется его больше и больше. Сразу и чтобы много-много. И ты закричишь громко-громко, чтобы его вошло в тебя побольше. И ты услышишь свой голос!

Представляешь: сколько волшебного тебя ждёт! Удивительный яркий-яркий свет! И воздух – такой вкусный, так много! И твой собственный голос! А глаза у тебя будут синие-синие, глубокие, как небо. У всех новорожденных сначала такие глаза, и только потом они становятся разными, потому что на свете очень много разных цветов.

Всё вокруг тебя начнет шевелиться. Там будет много всего-всего. И каждое - такое разное, непохожее на остальное – другой формы, другого цвета, мягкое и жесткое наощупь. Ты почувствуешь это своими крохотными пальчиками. Они твои, они умеют шевелиться. Да-да! И начнется твоя первая сказка. Настоящая. Живая. Ты будешь узнавать в ней всё больше и больше. И будешь расти и расти. Но об этом я расскажу потом. Не всё сразу.

Конечно, тебе не терпится узнать прямо сейчас же, но надо слушаться старших, ты уже и так притомился. Отдыхай. Вот так: ложись поудобней и спи. Набирайся сил.

Целую тебя, сокровище моё. Твой папа…



Что такое «целую»? Прямо так сразу сказать? Мы тебя очень-очень любим, маленький. Любим и ждём.  И мама, и я. А что такое «целую» - потом объясню. Не волнуйся. Тебе понравится. Спи, давай. Вот же любопытный какой!



ВТОРАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Здравствуй, солнышко моё, вот я и вернулся. Папы всегда делают то, что обещали. Обещал прошлый раз ещё одну сказку рассказать – будет тебе новая сказка. Вижу, вижу, как ты радуешься, но не стоит так трепыхаться, а то маме-то не очень хорошо от таких плясок. Давай, мы с тобой начнем её беречь вместе? Ага? Помнишь, я сказал, что мама сейчас – это весь твой мир, всё, что вокруг тебя?

А свой мир надо беречь. Вот родишься, увидишь вокруг себя много-много всего. Большой-пребольшой мир. И мы его с тобой тоже будем беречь, как маму сейчас. Ведь он наш, общий, мы тут все в нём находимся… Не было бы его, и нам некуда было бы рождаться. А вот он есть – и мы есть. Хорошо, когда есть куда родиться!

Вот и молодец, так и надо, лежи себе спокойно и слушай, а я дальше рассказывать буду твою самую волшебную сказку, какая только может случиться. У неё есть прекрасное имя: её зовут Жизнь.

И у тебя, и у тебя тоже будет имя. Не переживай. Мы тут с мамой уж как-нибудь сообразим. Посмотреть на тебя надо сначала, вот как увидим, так сразу и догадаемся, как тебя зовут. Не спеши. Имя человеку надолго даётся. Что такое человек? Интересуешься? Это правильно. Человек – это и  мама, и папа, да и ты тоже. И ещё есть! Добрые-добрые: бабушки, дедушки, дядюшки, тётушки, все улыбаются, тебя ждут. Родные твои человеки.

К жизни надо будет привыкнуть, сначала ты будешь только есть и спать, потому что это тоже нелегко, когда раньше такого не бывало, многому придется учиться. У твоей мамы, когда ты её увидишь, будет молочко для тебя. Самое вкусное и сытное. Но его ещё надо уметь добыть. Для этого у тебя есть ротик. Он пока маленький, но очень старается. Не расстраивайся так, не реви, мама здесь, с тобой, мама поможет, поправит, где надо. Это ничего, что рядом уже кто-то умело причмокивает, а у тебя всё никак,  он-то уже большой, вчера ещё родился, на полжизни старше. И ты научишься.

Ну, вот, а как поели, так уже и баиньки привыкать надо. У мамы-то внутри тебе, конечно,   легче, всё своё, родное вокруг, а там такого уже не будет, там вокруг столько любопытного, странного, ой-ёй-ёй…  И мама твоя хоть и рядом, но не совсем вокруг.

Так что , давай, дружок, заранее к жизни готовиться, то есть пора учиться спать. А что там потом случится, я тебе скоро расскажу, отдыхай, маленький, набирайся силёнок.

Нет, нет! Я не ушёл! Я тут, возле тебя, малыш, не бойся, я ведь нужен тебе, куда нам друг без друга теперь, родные же…









ТРЕТЬЯ ПАПИНА СКАЗКА

Привет, привет, малыш! О, я вижу, ты уже узнаешь меня по голосу! Как это здорово, как ново для нас с мамой! Ты радуешься нам, и мы с мамой тоже радуемся тебе, лапушка наша.

А сегодня я расскажу тебе о том потрясающе удивительном, что ждёт тебя дома, когда ты чуть-чуть подрастешь и освоишься здесь, в нашем мире. Тебя ждут не только люди, но и игрушки! Игрушки – это такое волшебно-удивительное, такое  интересное…

Они будут висеть над твоей кроваткой совсем близко. Внутри у них что-то всё время потрескивает и перекатывается. У них разная форма и разный цвет: голубой, розовый, красный, зеленый. Они помогут тебе понять, что всё вокруг – цветное, гладкое и шероховатое, угловатое и круглое, очень-очень разное.

Тебе сразу же захочется пощупать их и попробовать на вкус. И ты станешь протягивать к ним свои крохотные ручки. Твои ручки однажды обязательно схватят какую-нибудь игрушку, но тут же упустят её.

Ты начнешь звать на помощь маму, чтобы тебе вернули твою добычу. Не хнычь, малыш, мы тебя непременно услышим и поможем.

Ну, конечно, куда же ещё, если не в ротик! Тут же попытаешься спрятать добычу в себе: ведь всё самое лучшее в мире непременно надо съесть, то есть спрятать внутри себя. Как мамино молочко. А как же!

Игрушки всё время куда-то исчезают, катаются, подскакивают, из некоторых доносятся разные странные звуки, это, малыш, твоя первая в жизни музыка, между прочим.

Да, их ещё приходится искать постоянно, тратить на это все свои силёнки, уставать из-за них. Ничего, маленький, это полезно. Твои пальчики учатся держать новый мир своими руками. Каждая игрушка – это не просто так, а маленькая  настоящая частичка твоего нового мира. И если сегодня ты удержишь в ручках эту его крохотульку, то когда-нибудь ты сможешь держать его весь. Держать и хранить, как ту самую первую свою игрушку.

И весь мир будет любить тебя и надеяться на тебя, мой маленький богатырь! Скоро-скоро вы встретитесь, мой хороший. Не обижай его и не подводи, приходи скорее, потому что без тебя завтра не наступит никогда. Всё наше завтра – это ты, малыш. 





ЧЕТВЕРТАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Привет, солнышко! Ты проснулось? Вижу-вижу: бедная мама, хоть и морщится, а улыбается. Помнишь, мы договаривались мамочку беречь, сильно не крутиться? Успеешь ещё - когда народишься. Папа твой, между прочим, большой, а тоже крутится, как может, чтобы семью обеспечить. Да, мамуля? Так что и тут мы с тобой очень даже похожи.

Чувствую, что тебе так и не терпится узнать: почему я тебя и маму солнышками  называю, что это такое? Ну, хорошо, слушай.

 Однажды, мы с мамой положим тебя в кроватку, которая не стоит на месте, а куда-то двигается. Такая кроватка называется детской коляской. Это твоё первое в жизни средство передвижения. Потом-то их много будет, но это – первое!

Да, помню я, что тебя солнышко интересует! Помню. Сейчас и про него скажу. И куда ты всё торопишься? Итак. Твоя новая удивительная кроватка сначала будет катиться, а потом ты вдруг почувствуешь много-много вкусного свежего воздуха вокруг себя, Свежий воздух – он всегда самый вкусный. Кстати, очень полезен для ребятишек. Да, ты тогда тоже уже станешь ребятишкой, не беспокойся. Ты вдохнёшь вкусного воздуха и откроешь глазки. Вокруг будет очень ярко, очень светло.

И вдруг в носу у тебя от яркого света так сильно-сильно защекочется, такие щекотунчики внутри побегут, что ты сразу же и чихнёшь. От чего? От солнышка, милый. Оно такое яркое, ласковое, что от него сразу же хочется улыбнуться и чихнуть. Ну, и чихай, не бойся.

Кстати, здрасьте! Вот и познакомились с солнышком! Ой, только ты не подумай, что мы с мамой чихаем из-за тебя и поэтому солнышком называем. Что ты, что ты! Нет, конечно.

Просто солнышко – оно такое светлое, такое доброе и ласковое, родное – как ты. А ещё оно – звезда. И ты для нас – тоже звезда. Да ещё какая, никаким эстрадным или киношным не сравниться. Про них потом узнаешь. И ещё много о чём. Ты ж у нас дитятко любознательное. Даже очень.

Скажу тебе по секрету: однажды те сказки, которые я тебе рассказываю, произойдут на самом деле. Папины сказки – самые настоящие. Почему? Потому что они сбываются, малыш. Непременно сбываются.



ПЯТАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Я знаю, что ты сейчас спишь. Спи, маленький, спи. Набирайся сил. Эту сказку я буду шептать тебе  совсем тихонечко, потому что она особенная… Ей, может быть, и слова-то не нужны. И просыпаться тоже… не обязательно.

Да-да, я могу даже молча рассказывать эту сказку. А ты будешь слышать  её во сне. Представляешь? Есть такие сказки на свете, где всё без слов. Наверное, тебе они будут особенно понятны. Вот и слушай…

Это удивительное, которое ты слышишь, называется музыка! Ты лежишь сейчас у мамы - тихо-тихо и купаешься в музыке…  Тебя ласкают чудесные волшебные нежные звуки… Тебе очень-очень хорошо. Чтобы понять музыку нужно чувствовать её так глубоко, как умеешь только ты, родной…  Никто и никогда в мире не чувствует музыку лучше тебя, маленький. Ведь ты сам – часть этого волшебства. Ты сам – оттуда!

Те звуки, которые тебе приятнее всего – называются классической симфонической музыкой. Ты сейчас плывешь в ней, как маленькая золотая рыбка, и, ощущая её, чувствуешь весь мир. И не нужно ничего объяснять, это скорее нам с мамой нужны объяснения, а не тебе…

Плывет, плывет наша волшебная рыбка посреди «Вальса цветов» Чайковского, через первый и второй концерты Рахманинова, похожие на распахнутое окно и колыхание майской сирени на ветру, плывет через струи свиридовской «Метели», через музыку Шопена, Бетховена, Моцарта…

Плывёт и познает весь наш мир таким, каким нам, взрослым, давно уже родившимся, его никогда уже не ощутить и не понять…

Да, да, мамулечка!  Наш малыш – самый гениальный слушатель музыки! И  не он у нас, а мы у него должны учиться  понимать гармонию Вселенной. Вот родится наше чудо, наш маленький гений, и, может быть,   всё-всё нам объяснит… если мы сумеем понять, конечно  …



ШЕСТАЯ  ПАПИНА СКАЗКА

Здравствуй, солнышко наше драгоценное, это опять я, твой папа. Мы ещё никогда не видели друг друга, а уже так радуемся : нам, родной, хорошо вместе. Не знаю, умеешь ли ты улыбаться, но мне кажется, что сейчас ты, солнышко, как раз улыбнулось своим крохотным ротиком. Вот  как здорово!

Сегодня я расскажу про одну любопытнейшую штуковину. В ней прячутся твои будущие сказки. Мы с мамой обязательно тебя с ней познакомим. Она большая-пребольшая, эта штуковина,  яркая и вся-вся разноцветная.

Конечно, ты к ней тут же потянешься. Прямо вот весь так вытянешься: «Дайте, дайте мне скорее!»  Не надо так волноваться, она – твоя, она – только для тебя. Но это – не игрушка, хотя и цветное, и не солнышко, хотя и яркое. Что же это? Что?

Это твоя первая книжка. В том мире, который ждет тебя, сказки живут именно там. Да-да! Самые волшебные, самые неожиданные, самые-самые-самые…

Мы дадим тебе потрогать. На. Потрогать  ручками, а не в ротик тянуть! Но так уж устроены малыши… Ладно, ладно. Успокойся. Вот, смотри. Вот это тонкое и длинное – страницы, Их здесь много. А то, что на них такое цветное, которое так и хочется помять и пожевать– это картинки. Они не съедобные, честное слово. Но очень красивые.

На этих картинках живут сказочные существа. Да-да! Они тоже существуют, как и ты. И коровки, и цыплятки, и зайчики. Ой, кого только там нет!

Вот волчок-серый бочок, про которого мама пела, когда спать укладывала. Из-под кустика выглядывает. Сиди уж там, не пугай нас, маленьких.

А вот гуси у бабуси. Ах, они, непослушные какие. Гулять ушли, спрятались. А мы их видим. Надо помочь бабусе, показать пальчиком. А то она их всё ищет да ищет… Ага. Помогли.  Увидела. Радости-то сколько!

А это кто такой - кругленький, мяконький, вкусненький? Так это же колобок! Смотри – катится. Без ножек прямо по дорожке! Надо же какой шустрый!

Да мы и сами тут уже не хуже колобка: не только на бочок поворачиваемся и голову поднимаем, а уже и ползаем сами, и даже сидим. Вот какие мы большие! Ого-го!

Вот, сокровище ты наше, какие чудеса тебя здесь ждут-дожидаются! Ну, что? Как тебе? Прямо сейчас хочется?  Знаю-знаю. Погоди, потерпи маленько. Помоги нам с мамочкой. Нам ведь тоже не терпится. А куда деваться? Надо ждать.

А давай-ка поспим сейчас немножко. Глядишь, и время незаметней пройдёт. Хорошо? Вот и ладушки.





СЕДЬМАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Вот это да! Я только зашел в комнату, а ты, малыш,  уже встрепенулся, уже ждешь , уже радуешься! Какая же ты у нас с мамой молодчинка!  Надо же : своих по шагам узнаёт! Ну, здравствуй, здравствуй!

Раз уж ты так умеешь слышать, я тебе расскажу сказку про звуки. Вот чайник на кухне шумит, волнуется, воду кипятит. Слышишь? Ага, слышишь, понимаю. Ну, про телевизор и радио мы и спрашивать не будем, мы уже музыку слушали.

А представь себе, что мы на улицу гулять собрались! Гулять-то ты любишь ещё как! Правильно, гулять надо чаще, это ведь так полезно для тебя, да и интересней, чем дома сидеть. Правда?

И столько всего любопытного на улице: и воздух свежий, и солнышко теплое, и дождики мокрые бывают… А ещё там разные-разные необычные звуки живут.

Вот, например: ш-ш-ш-ш… Тишина.  Опять ш-ш-ш-ш… И опять тишина… Это ветерок по листочкам на деревьях пробегает, шевелит их, а они в ответ шелестят.

А вот что-то очень громкое: др-др-др-др… опять др-др-др-др. Машина проехала. Машина – это не человек и не зверь. Но она умеет двигаться в разные стороны, в которые ей нужно.

А вот какое-то ж-ж-ж-ж…. з-з-з-з-з… ж-ж-ж-ж-ж… И улетел. Это жук. Он тебе привет передавал. Большой такой. Солидный. Потом мы его поймаем, не беспокойся. Он не последний. Но обязательно отпустим. Договорились? Жукам очень нужна свобода, они же в небе летают.

А это что? Ой, кап-кап-кап-кап… Это же дождик начинается!  Ой, скорее, скорее домой. От дождя можно промокнуть.  Не тебе.  Тебя-то мы укроем, хотя… когда ты станешь почти совсем уже большим ребенком, тебе, малышок,  самому захочется бегать под дождём и приговаривать, как когда-то нам с мамой: «Дождик, дождик, пуще, чтобы было гуще!»

Это же так весело! Да и растет всё от дождика быстрее. Вот и ты расти…



ВОСЬМАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Ну, что? Будем дальше сказки слушать, сокровище наше? Вижу, тебе это дело очень понравилось, значит, будем… Итак. Кто из малышат-бултышат любит трепыхаться в мамочке родной? Все любят. А как же иначе, это же одно удовольствие с боку на бочок, и туда, и сюда. Ух, хорошо!

Вот что я тебе скажу по секрету: в том сказочном мире, куда ты скоро попадёшь… тоже можно бултыхаться! Да ещё как!! Там много-много такого журчащего, прозрачного, ласкового и тепленького. Ты попробуешь его схватить, а никак. Исчезает, представляешь: между пальчиков просачивается и убегает. Как же быть-то?

Тебя, голенькое солнышко, посадят однажды в большую красивую лодочку-ванночку. В ней будет много этого удивительного приятного наощупь, которое схватить никак не получается. Зато когда ты его не трогаешь, оно даже не убегает, а ластится к тебе, до всех твоих складочек само добирается. Но только попробуешь снова взять его в ладошку – тут же вытекает! А ты как рассердишься, как стукнешь по нему легонечко изо всех сил – и разлетится оно на мелкие-мелкие мягкие прозрачные кусочки . И  опять же в себя упадет, и опять там, в себе, спрячется. Эх, что же это такое-то, а?

Это называется вода, малышкин наш. Вода! Про нее можно долго и много рассказывать, потому что она – наверное, самое волшебное, из того, что есть в этом мире. Мы пьем её, купаемся в ней, любуемся ею, без неё нет жизни, как и без воздуха, которым ты будешь дышать. Вода иногда капает сверху, когда мы гуляем, тогда она называется дождиком, а иногда она течет мимо нас и называется рекой, или громко бежит к нам и тут же убегает обратно – тогда  она называется морем.

С ней можно играть, в ней можно плавать и кувыркаться, как в маме, игрушки можно в нее опускать, не все, правда, но многие игрушки дружат с водой. Вода всегда будет рядом с нами, всю нашу жизнь, она даже в нас есть, причем много.

А когда на воду падает свет – начинается настоящее волшебство. Вода становится солнечной. Она ведь тоже живая, как мы с тобой. Солнышко роняет свет на ласковую воду, и вода улыбается ему. Точно так же, как ты сейчас улыбаешься…



ДЕВЯТАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Привет, малыш! Как ты себя чувствуешь, родной? Извини, что так часто спрашиваю об одном и том же. Понимаешь, нам с мамой очень нужно знать всё-всё о тебе – про каждый день, каждый твой час.

А чтобы тебе не скучать, я расскажу тебе ещё одну твою будущую сказку. Я расскажу тебе о земле и о небе. Это - то самое большое, посреди которого мы все находимся. Да, мы с мамой , а значит и с тобой, лапушка, находимся на земле. Весь наш дом, вместе со всеми вещами в нём и всё-всё вокруг – стоит на земле. Она твердая и крепкая. От дождя она становится мокрой, от солнышка – теплой, иногда даже горячей. На неё можно лечь. На ней можно сидеть. По ней можно ползать, ходить и бегать. Над ней можно летать. Её много, очень много. И всё равно она такая маленькая по сравнению с небом. Совсем крохотная, как ты сейчас. Даже гораздо меньше. Небо – это то, что над нами и вокруг нас, и даже там – под нами – с другой стороны земли. Оно всюду. Большое, доброе, красивое.

Оно улыбается тебе всеми звёздами сразу. Звёзды – это такие маленькие светлые комочки, которые видны в небе , когда всюду темно, потому что солнышко спит где-то, как ты, малыш.

Спокойной тебе ночи, родной. Солнышко поспит, проснётся и опять появится на небе. И ты скоро появишься тоже, ведь ты для нас тоже – как солнышко.



ДЕСЯТАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Привет, чудо чудное наше! Я тебя ещё не вижу, а всё кажется, что там, где ты – там и в комнате светлее. Вот и мама твоя  прислушивается к тебе сейчас, а сама вся изнутри счастьем светится. Глаза у неё улыбаются, сияют… это из-за тебя, родной.

            Ты уже чувствуешь свет, а я тебе попробую рассказать сказку о том, откуда он исходит. Когда ты родишься, ты сразу увидишь много-много света. Наш главный свет исходит от солнышка, но еще бывают в комнатах такие яркие штучки – лампочки. В них тоже хранится свет, и когда на улице, снаружи нашего дома становится темно, потому что солнышко движется и уносит свой свет с собой туда, где нам его не видно, наступает время, которое называется ночью. Ночь не совсем темная, в ней светятся лампочки, а еще звезды высоко в небе и луна – круглая большая, но не такая яркая, как солнце…

            Чтобы появился свет, нужно чтобы что-то горело. То, что горит, называется огонь. У солнышка – свой огонь, у лампочек внутри – свой. А еще бывает огонь сам по себе,  он очень горячий, об него можно обжечься и тогда будет больно. Будь осторожен с огнем, малыш. Издали он такой красивый, теплый, шевелится и сияет, но если ты попробуешь его взять, он тут же укусит тебя. Он  не любит, когда его хотят погладить или взять руками. Он очень гордый и свободный, если огонь полностью закрыть чем-нибудь – он исчезает. Он может жить только на свободе. А свободу ни у кого отнимать нельзя, ни у людей, ни у огня.

Когда ты подрастешь, ты поймешь, что свобода это когда ты сам решаешь что тебе делать: протягивать ли тебе ручку за игрушкой или слушать музыку, или смотреть в окно, или ползать по кроватке, или просто спать… ты будешь всё решать сам, малыш. Это и есть твоя первая свобода, огонёчек ты наш!

Ну, вот, заговорил я тебя, притомил разговорами своими, ты и уснул… ладно, я больше не буду, прости родной, спи сладко-сладко.



ОДИННАДЦАТАЯ ПАПИНА СКАЗКА

Привет тебе, привет, маленький солнечный зайчонок!  Как спалось сегодня? Удобно ли ты лежишь? Ну, конечно, с мамой спокойно и уютно. Никто и ничто не мешает тебе. Хочешь - спишь, хочешь – не спишь, хочешь – ешь, хочешь – не ешь, крутись - сколько хочешь… Мама согреет, накормит, защитит – как всё замечательно!

А тут мы с мамой пристали: приходи да приходи… Ждут, видите ли, меня все. А зачем мне  рождаться? Не хочу – не буду! Мне и так хорошо! Куда уж лучше-то? И правда: зачем это тебе, малыш, если от того одни хлопоты да неудобства?

Я знаю, как ты  любишь сказки. Мы с мамой тоже их любим. И когда мы были маленькими… Да-да, не удивляйся, мы тоже когда-то были маленькими… мы и тогда любили сказки очень-очень. Я, например,  слушал их так внимательно, что даже нечаянно приоткрывал ротик от удивления. Как ты сейчас. И тебя ждут всё новые и новые сказки в твоем будущем мире. Сказки, в которых ты сам будешь принимать участие. Да-да!

А если ты не захочешь прийти к нам, то они не смогут появиться. Только с тобой, малыш, только вместе с тобой. Мы поможем нашим сказкам? Их станет много-много, как травы перед нашим домом, как цветов на земле, как звездочек на небе.

И ты всё это увидишь: и траву, и цветочки, и солнышко, и звездочки, и леса, и горы, и моря…

И ты всё это услышишь: и пение птиц, и шум дождя, и шепот листьев, и ещё, и ещё…

И ты всё это сможешь потрогать, ощутить, пережить, это такое счастье…

Эти сказки – только твои, малыш. Видишь, как много зависит от тебя уже сейчас. Приходи. Мы тебя очень любим. Об этом просили передать тебе твои будущие сказки.