Он снял очки, пристроил их на тумбочку, улегся на свою сторону кровати и почувствовал рядом ее тело. И наконец успокоился, что теперь он там, куда давно стремился, и полностью расслабился впервые с тех пор, как она позвонила, и заснул как младенец. В семь утра Дена проснулась, посмотрела, как он спит рядом в своей детской голубой пижаме, и следующее, что она осознала, — это что они занимаются любовью. Все получилось лучше некуда, особенно для первого раза. Он оказался на удивление страстным, а она — неожиданно раскованной. Впервые за много лет она спала с мужчиной абсолютно трезвая. Джерри, много раз воображавший этот момент, был поражен. Заниматься любовью с Деной оказалось лучше, чем он представлял. Дена снова заснула, но он был слишком счастлив, чтобы спать. Спустился в холл, принял душ, побрился, оделся и вернулся. Она еще спала, и он на цыпочках вышел на крыльцо и отправился прогуляться.

В девять тридцать выпил кофе в «Рексалл» и вернулся по главной улице. Она еще спала, и он сел ждать в гостиной. Прошло пять минут, и он не выдержал. Зашел в спальню и устроился на стуле, до сих пор не веря, что он здесь. Она открыла глаза и увидела, что он сидит и смотрит на нее, полностью одетый.

— Привет. Давно встал?

Он подошел и сел на край кровати.

— Около часа. Я гулял по городу.

— Серьезно?

— Чудный городок, знаешь?

Пока он распространялся о том, какой это замечательный город, она смотрела на него, смотрела, и вдруг говорит:

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь?

— Нет, кого?

— Я со вчерашнего вечера, как увидела тебя в этой дурацкой пижаме, все пытаюсь сообразить. Малыша Дональда. Была у меня в детстве такая кукла, большая, чудесная кукла-мальчик.

— Даже не знаю, за комплимент это принимать или нет?

— Да, это комплимент. Я много лет с ним спала.

— Между вами что-то было, о чем мне нужно знать?

— Нет, балда. Это были сороковые годы. К тому же анатомически он был к этому не приспособлен.

— Уф, слава богу. По крайней мере, меня не станут сравнивать с Малышом Дональдом.

— Не станут, — сказала она. — Ты однозначно победил.

Он наклонился и подарил ей долгий, нежный поцелуй, и Дене, которая не выносила целоваться по утрам, этот поцелуй понравился.

Джерри снова приехал в следующие выходные, и Дена была рада его видеть. В этот раз он купил по дороге продуктов и приготовил обед. Дене было велено отправляться в гостиную и ждать, когда позовут. Джерри даже сервировал стол, в чем она не была мастерица, поскольку никогда не помнила, с какой стороны что лежит, но больше всего ее поразил салат. Он сварганил салат из всего, что попалось под руку. Главным же блюдом был запеченный цыпленок в сметанном соусе, зеленая фасоль и молодая картошка, а еще чизкейк, купленный в самолете из Нью-Йорка. Жуя, она сказала:

— Вкусно. Где ты научился так готовить?

— Не хотел тебе говорить, но у меня был роман с Джулией Чайлд.[55]

— Я серьезно.

— Не знаю. Там услышал, тут подглядел, нахватался. Это же нетрудно. В рецепте все написано.

— Я не умею готовить. Мы всегда ели в кафе.

— А я не представляю, как можно готовить в такой кухне, у тебя никакой кухонной утвари нет. Нужно пойти кое-чего прикупить.

— Например, чего?

— Хотя бы основное: кастрюли, сковородки, ножи, открывалку, миски, в таком духе.

— А-а.

— Меня беспокоит, что ты питаешься неправильно. Тебе нужна свежая еда, а не это замороженное барахло, которым у тебя забит холодильник.

— Там написано: «свежезамороженное».

— Дена.

— Я обедаю у Нормы два-три раза в неделю, вот и подумала…

— Нет, тебе нужно каждый день готовить что-нибудь свежее. Ты ешь фрукты?

Дена скорчила гримасу.

— Ну так вот, тебе нужно съедать каждый день понемногу свежих фруктов и овощей. Пора тебе восстанавливать силы.

— А теперь ты развернешь плакат с перечнем основных питательных элементов, возьмешь указку и прочтешь мне лекцию, да?

На следующее утро Джерри отправился в магазин скобяных изделий. Мак его сразу узнал, но ждал, пока он подойдет к стойке.

— Мистер Уоррен?

— Да, сэр.

— Мистер Уоррен, я Джерри О\'Мэлли. Не уверен, что вы меня помните.

— Помню, помню. Как поживаете? — Как будто можно забыть человека в розовых панталонах и шляпе с плюмажем, стоящего посреди твоего двора.

Джерри поправил очки.

— Я-то, если честно, надеялся, что вы не вспомните.

Мак улыбнулся:

— Не беспокойтесь об этом, приятель. В любви и на войне все средства хороши, верно? Чем могу помочь?

Тут до Джерри дошло. Он пришел купить кастрюли, сковородки, миски и прочие кухонные принадлежности. Этот человек примет его за помешанного. Но Мак воздержался от комментариев, помог подобрать все, что требовалось, и получил большое удовольствие, глядя, как Джерри старается сохранить мужественный вид, выбирая сковородки, удобные лопаточки и миксер. Они даже довольно долго дискутировали, обсуждая все «за» и «против» тефлоновой сковородки и сковородки из нержавеющей стали. Он купил обе.

Когда Джерри закончил, Мак выписал чек. Джерри взглянул на сумму и забеспокоился:

— И только? Не может быть, здесь же куча предметов.

— Да, все правильно, но у вас скидка. И еще я прибавил несколько вещей от себя и Нормы. Мы хотим, чтобы у нее было все, что нужно.

— Спасибо. — Пока Мак упаковывал товары, Джерри еще походил по рядам. И вернулся к стойке: — Я смотрю, у вас отличная коллекция искусственных наживок и мух. Здесь что, поблизости хорошая рыбалка?

Мак навострил уши.

— Еще бы, лучшее место в стране, не больше часа езды отсюда. В прошлом месяце я поймал пучеглазку весом в десять фунтов.

— Ух ты. На что же?

— Средняя желтая блесна.

— Что вы говорите!

— Ага, она пошла на нее, как утка на весеннего червяка. Слушайте, если вы здесь еще появитесь, буду рад свозить вас на рыбалку.

— Отлично, ловлю на слове.

Днем Джерри снова принялся ходить по дому. Он стучал по стенам в кабинете, когда вошла Дена.

— Ты только погляди, это же болотная сосна. А полы дубовые. Этот дом чуть ли не прочнее каменного, ты знаешь? Теперь так не строят. Потрясающий дом. Я заглядывал на чердак — там абсолютно сухо.

Дена была польщена. Ему дом понравился не меньше, чем ей.

— Интересно, сколько ему лет. Судя по гвоздям в дверях и окнах, он был построен в начале двадцатых. — Он осмотрел небольшую дверь кабинета. — Похоже, когда-то здесь была общая комната. Вот бы знать, что за люди здесь жили и что было в этом доме.

— Женщина, у которой я его арендую, выросла здесь, и ее мать вела из гостиной радиопередачу.

— Серьезно?

— Да, и во дворе стояла большая радиомачта.

— Черт меня подери.

— Думаю, не купить ли его.

— Правда? Что ж, дом замечательный.

На следующей неделе Джерри повез всех обедать в «Блинный дом». Норма заметила с заднего сиденья:

— Хочу, чтобы вы знали: со мной это впервые. Никогда не встречала психотерапевтов и уж тем более не ела с ними блинов.

Джерри глянул в зеркало заднего вида:

— Правда?

— Да. У нас в Элмвуд-Спрингс психотерапевтов не было. Не то чтобы он нам здесь был не нужен, просто никто к нему не пойдет.

— Это почему же?

— Потому что все знают, какая у кого машина. Никто не осмелится оставить ее перед домом психотерапевта.

Тетя Элнер сидела на переднем сиденье, держа на коленях сумочку, совершенно счастливая. Она вступилась за Элмвуд-Спрингс:

— А у нас тут как-то была одна ненормальная, Мейбел Бассет, совсем без головы. Помнишь, Норма, она все время отмахивалась от воображаемых мух? Ее заперли в сумасшедшем доме, но мне кажется, она была не такой уж безумной, пожалуй, просто переутомилась. У нее было семеро деток. — Тетя Элнер повернулась к Джерри: — Могу поспорить, что вы в процессе работы встречали много сумасшедших, да?

Дена отвернулась и закусила губу.

В разговор вступил Мак:

— Думаю, он пару человек всего встречал, не больше.

— Ой, не обращайте внимания на Мака, — сказала Норма. — Если кто из нас и сумасшедший, то знайте, он меня до этого довел.

За день до Рождества Джерри снова прилетел, и они с Деной украсили дом старыми елочными игрушками и гирляндами, найденными на чердаке в сундуке. В рождественский вечер, выпив по стакану яичного коктейля с ромом, они отправились на всенощную службу в церковь.

Мак, Норма и тетя Элнер заняли им места. Тетя Элнер надела значок с красноносым олененком Рудольфом, который ей подарила ее подруга Мерл. Возвращаясь пешком домой, все согласились, что нынче превосходная морозная рождественская ночь. Звезды сияли, как начищенные. Повернув за угол на Первой Северной авеню, они увидели свечи, горящие в окнах дома в квартале от них, и эта картина показалась Дене воплощенным в реальности диснеевским мультфильмом.

Перед тем как лечь, Дена пошла в гостиную выключить елочную гирлянду. Постояла, посмотрела, как они красиво мигают в темноте, и решила оставить их гореть всю ночь.



Когда Джерри в понедельник уехал в Нью-Йорк, Норма позвонила Дене:

— Я, конечно, ничего не говорю, не мое это дело, но если бы меня спросили, я бы сказала, что он, кажется, очень хороший человек. Вот и все, что я собиралась сказать на эту тему.

Но это, разумеется, было не все.

Через шесть месяцев

Трейлерный парк «Голубые небеса»

Арден, штат Миссури

22 июня 1979



Ральф Чилдресс взял почту и теперь сидел в кабинете, просматривая ее. В основном, как обычно, счета, но было одно написанное от руки письмо, адресованное лично ему и посланное из отеля «Халекулани» из Викини-Бич. Он подумал: кто, на фиг, может мне писать с Гавайев?


Записка на память полицейскому
Ральфу Чилдрессу
Как и обещал, сообщаю о текущем статусе трубадура XV века, остановленного Вами на автомагистрали номер 34 утром 14 февраля 1976 года.
Счастлив доложить, что леди, о которой Вы спрашивали, и я поженились неделю назад и теперь проводим медовый месяц.
Как говорится, «все хорошо, что хорошо кончается».
С наилучшими пожеланиями,
Джерри О\'Мэлли


Полицейский Чилдресс хмыкнул: «Будь я проклят. Этот паренек ее заполучил-таки. Новый дурак родится каждую минуту».

Вошла Эдна Чилдресс с мексиканским чихуахуа в одной руке и телепрограммой в другой:

— Ты починишь антенну или мне мастера нанять? Я из-за тебя пропущу сериал.

Он сунул письмо в конверт.

— Да ладно, уймись, старушка. Иду уже. Неужто человек не может посидеть и почитать письмо без того, чтобы его заклевали до смерти?

Он открыл шкафчик, достал плоскогубцы и направился к двери.

— Если бы ты сразу делал то, что тебя просят, а не тянул, не пришлось бы тебя дергать. Ты об этом когда-нибудь думал?

Он на ходу буркнул себе под нос:

— Да, об этом думал.

Она включила в гостиной телевизор и подошла к окну, чтобы крикнуть, когда картинка наладится. Ей не доставляло удовольствия ворчать на бедного старину Ральфа, он такой славный малый. Но сегодня она не могла пропустить серию. Сегодня Фарен должна выйти из амнезии и вспомнить, кто она такая!

Сюрприз Джерри

Элмвуд-Спрингс, штат Миссури

1984


Дорогой доктор О\'Мэлли,
Мы обсудили вопрос с братом, Робертом, и согласились на цену, которую Вы предлагаете. Хотя всегда тяжело расставаться с родным домом, мы знаем, что наши родители были бы рады, узнай они, что Вы с женой, по Вашим словам, «влюбились» в дом и испытываете к нему те же чувства, что и наша семья. Я поняла, что для Вашей жены это должно стать сюрпризом по случаю пятой годовщины свадьбы, и свяжусь непосредственно с Беверли, как Вы просили. Желаю вам обоим многих лет счастья, такого же, в каком прожили мои родители в этом доме номер 5348 на Первой Северной авеню.
Искренне Ваша,
миссис Анна Ли Хортон, Тусон, штат Аризона
Копия: Роберту Смиту, Беверли Картрайт


Итак

Элмвуд-Спрингс, штат Миссури

Июнь 1979



В возрасте тридцати пяти лет Дена Нордстром, считавшая, что никогда не сможет полюбить, влюбилась в дом, в город и в психотерапевта. И сама этому удивлялась больше всех. За исключением разве что Сьюки.

Услышав новость, Сьюки завопила в трубку:

— Ты выходишь замуж! Я так и знала, я же тебе говорила! Разве не говорила? Ура и аллилуйя! Я уже выбрала себе платье, так что оно готово. Персикового цвета. И девочкам закажем из того же материала. Они будут такие милые, когда пойдут по проходу в церкви! Разумеется, как ты понимаешь, мамочка тоже прибудет. Бак отвезет нас на самолете. Ой, Дена, а почему бы тебе не справить свадьбу здесь? Разреши мне по крайней мере устроить тебе день подарков, я тебе такого надарю!.. Никакого столового серебра, не бойся. Погоди-ка. А за кого ты выходишь?

— За Джерри О\'Мэлли.

— Этого психотерапевта из Нью-Йорка? Господи Иисусе!

Дена рассмеялась:

— Да, того самого. Но есть и хорошая новость: его матушка родом из Вирджинии.

— Из Вирджинии?.. — В голосе Сьюки появилась надежда: — Ну, это штат на самой границе, но все же… Кем она была до замужества?

— В смысле?

— Ее девичья фамилия.

— Подожди. Джерри, какая у твоей мамы девичья фамилия?

— Лонгстрит, а что?

На том конце трубки ахнули:

— Дена, слушай, это очень важно. Он рядом?

— Да.

— А он нас слышит?

— Нет, не очень-то.

— Постарайся не смущать его, но спроси, это Лонгстриты с хлопчатника или Лонгстриты с лесопилки?

— Джерри, это Лонгстриты с хлопчатника или с лесопилки?

— С хлопчатника. А что?

— Говорит, с хлопчатника.

Сьюки взвизгнула:

— О боже!

Дена спросила:

— Это плохо или хорошо?

— Ты вышла за прямого наследника генерала Джеймса П. Лонгстрита, вот что.

— А кто это?

— Кто это? Один из самых знаменитых генералов Конфедерации. Вот я маме-то скажу! И не говори, что у меня нет близких дружеских отношений с Иисусом Христом!

А в это время в Нью-Йорке, как и предсказывал Сэнди, телевидение обошлось без Дены. Они наняли другую красивую блондинку. И в «Уолл-Кап продакшн» наняли другую красивую блондинку для своей первой передачи и теперь выходили в эфир. Рейтинги зашкаливали. Очевидно, публика была готова для бульварного новостного шоу. И вскоре шоу-подражатели расплодились повсеместно, пока обычные телевизионные новости не стали казаться скучными, как и предсказывал Сидни Капелло. Синдикат оказался золотой жилой.



Периодически Дена интересовалась, где Капелло, и однажды оказалось, что в данный момент Капелло нигде.

Этой осенью в Нью-Йорке пять дней подряд лил дождь. Кон Эд выбился из сил, проверяя, чтобы в канализационной системе под городом не было мусора и заторов. Майк Мецелли устал как черт. Он и его команда уже трое суток вкалывали без перерыва. Когда фургон остановился на углу Сорок восьмой и Девятой авеню, было четыре часа утра. Майк натянул желтый дождевик, вышел из машины, поискал глазами крышку канализационного люка, поднял ее, отодвинул. Включил фонарь и увидел ревущую подземную реку. Кажется, ее бег ничто не тормозило, но вода поднялась высоко, и следовало убедиться. Он вернулся позвать остальных членов команды, сидевших в фургоне, когда Капелло, заработавшийся допоздна над историей про внебрачного ребенка кинозвезды, вышел из дверей, стал переходить улицу и свалился в люк, в ледяную воду. Не успев понять, что произошло, он был увлечен рекой, которая мчалась под Манхэттеном со скоростью шестьдесят миль в час. Капелло кричал, но из-за рева воды никто не услышал. Тело нашли три дня спустя.

На его похороны пришло довольно много народу, учитывая, как его ненавидели. Но, как сказали некоторые, включая Айру Уоллеса, «они пришли, только чтобы убедиться, что ублюдок в самом деле мертв».



Вышло так, что паранойя и жадность Сидни Капелло многим спасли репутацию. Он панически боялся, что кто-нибудь в офисе влезет в его папки, в которых будущие скандалы зрели до готовности, ожидая подходящего момента, поэтому забрал их домой и спрятал между старыми отчетами о подоходном налоге. После его похорон команда уборщиков, прибывшая в квартиру, выкинула все до последней бумажки. Факты и слухи, правда и ложь, включая папку Дены и фотографии дочки его партнера Айры Уоллеса, запечатленной голышом в комнате отеля «Челси» с тремя музыкантами рок-группы, никогда не будут опубликованы.

Остальные сведения теперь опасности не представляли. Барбара Зофко, единственный человек, знавший об их существовании, ушла от Сидни и сделала себе карьеру, стряпая анонимные биографии знаменитостей. Двумя годами раньше Барбара едва не задохнулась в кафе «Рамплмейер», когда черенок вишни, украшавшей сливочный десерт, который она в тот момент жадно поглощала, застрял у нее в горле. Она лежала на белом плиточном полу, ее большое лицо синело, на груди прыгала женщина в розовой униформе, и тут у нее перед глазами промелькнула вся ее жизнь. Очнулась Барбара в больнице, оказывается, у нее случился сердечный приступ, результат связанного с удушьем напряжения. Однако измениться ее заставил не предсмертный опыт, а врач, велевший ей похудеть на сто фунтов. Поэтому через несколько дней после выхода из больницы она последовала совету врача и вступила в общество «Анонимные обжоры». Спустя шесть месяцев в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, секретарь Фрэнка Синатры открыла письмо.


Дорогой мистер Синатра,
Я сейчас прохожу оздоровительную программу «Двенадцать ступеней» и, как часть программы, прошу прощения у всех, кому могла нанести вред в прошлом. Простите, если моя книга как-то испортила жизнь Вам или Вашей семье.
Примите, пожалуйста, мои извинения.
Искренне Ваша,
Барбара Зофко
Р. S. Возможно, Вы согласитесь дать мне интервью в будущем или порекомендовать меня кому-то из друзей. Буду благодарна за любую помощь.


Такие же письма получили Элизабет Тейлор, Нэнси Рейган, Роберт Рэдфорд, Джеки Кеннеди Онассис, Долли Партон, Присцилла Пресли, Шер, Марлон Брандо и Майкл Джексон.

Но хотя Сидни Капелло и Барбары Зофко и сошли со сцены, на смену им явились сотни других подобных людей.

Как и предсказывал Говард Кингсли, телевидение начало делать репортажи, о которых и помыслить не могло каких-то пять лет назад. Новости были одна другой бесстыднее, одни человеческие существа охотились на других стаями, ток-шоу предлагали деньги каждому, кто решится прийти и обнародовать подробности своей сексуальной жизни или явиться на передачу с семьей и устроить семейные разборки. Этот конец частной жизни ясно показывал, чье время настало. Освещение худших сторон человеческой натуры стало большим бизнесом, и чем больше программ вступало в борьбу за рейтинг, тем ближе ко дну бочки в них зачерпывали.

Но жизнь в Элмвуд-Спрингс почти не менялась. Периодически кто-то приезжал в город и спрашивал про Дену Нордстром, где она живет, но ответ всегда был примерно один и тот же: «Э-э, браток, понятия не имею. Даже не уверен, что она еще здесь». Или так: «Слыхала я, что она переехала обратно в Нью-Йорк».

Через много лет, когда Дена и Джерри прилетели в Нью-Йорк, чтобы сводить доктора Диггерс на ужин и посетить несколько спектаклей, Дена шла по Пятьдесят восьмой улице, где когда-то жила, и тут ее остановила женщина:

— Простите, вы не та девушка, что когда-то выступала по телевизору?

Дена улыбнулась:

— Нет, боюсь, это не я.

И вдруг поняла, что почти не помнит ту девушку.

И улыбалась всю дорогу до гостиницы.

Эпилог

Элмвуд-Спрингс, штат Миссисипи

1987



В начале восьмидесятых благодаря кампании Нормы Уоррен «Хорошо жить в Элмвуд-Спрингс» произошла удивительная вещь. Газета «США сегодня» опубликовала статью, где называлось десять лучших для проживания мест в Америке. И вдруг яппи и прочие, кто мечтал очутиться подальше от преступной жизни в крупных городах и вернуться в одноэтажную Америку, наводнили Элмвуд-Спрингс. В городе построили новые школы, снова открыли кинотеатр, где стали иногда показывать даже иностранные фильмы. Пекарня Нордстромов перешла в руки молодой пары из Бостона и теперь называлась «Хлеб и прочее», а Мак в своей лавочке поставил кофейный аппарат, который готовил капучино. Открылся колледж, и Джерри стал главой отдела психотерапии и перестал мотаться каждый день на работу в Канзас-Сити. А Дена стала ходить на курсы домашней кухни, и ей нравилось.

Конечно, каждый день тысячи газет и новостных программ кричали об убийствах, скандалах, тайных заговорах, о кошмарах и ужасах. И каждый день между Малибу и Манхэттеном миллионы хороших людей, веселых и воспитанных, жили спокойно и счастливо, не обращая на них особого внимания. Вообще-то люди все чаще выключали телевизор или смотрели старые фильмы. Но наверное, самой замечательной новостью было то, что в 1986-м на заднем дворе Соседки Дороти появилась радиомачта и женщина со знакомым голосом начала вести каждый день передачи прямо из дома. Ничего сенсационного там не было, а так, всего понемножку: новости, гости, интервью, даже рецепты. Но хотя мощность радиостанции УДОТ всего 700 ватт, из-за ровного, без холмов, ландшафта в ясный морозный день — самую подходящую для вещания погоду — сигнал ловится по всему Среднему Западу, аж до самой Канады, и долетает до всех кораблей в океане. И новости в основном хорошие.











Благодарности

Я хотела бы выразить благодарность людям, оказавшим мне неоценимую помощь и поддержку. Перечислю их имена: Сюзи Гликман, Луис Скотт, «Де-Томас Бобо и Партнеры», Ульф Бакхольц, Венди Уейл, Стив Уоррен, Салли Уилкокс, миссис Рэй Роджерс, Эвелин Беркби, Коллин Зак и ее сотрудники, штат Алабама, особенно все мои друзья и родные, которые ежедневно дарят мне радость.

Фэнни Флэгг,

добрый ангел американской литературы

Писательская карьера Фэнни Флэгг началась с телевидения, где она работала над сценариями для телепередач. Но первый успех к ней пришел на актерском поприще. После фильма «Пять легких пьес», где она сыграла с Джеком Николсоном, будущей знаменитой писательнице стали дружно пророчить звездную актерскую карьеру. Далее последовали фильмы «Оставайся голодным» с Джеффом Бриджесом и Салли Филд, «Женщина без правил» с Мелани Гриффит. Примерно в это же время к ней пришел успех и в театре. Но Фэнни Флэгг сделала выбор в пользу литературы, хотя и продолжала сниматься в кино и играть в театре. Литературную деятельность Флэгг начала с киносценариев. Но очень быстро поняла, что готова попробовать себя и в настоящей литературе. Ее дебютом стал роман «Дейзи Фэй и чудеса», который принес начинающей писательнице совершенно ошеломляющий успех. Наивный, теплый и ироничный рассказ о судьбе девочки из американской глубинки пришелся по душе как критикам, так и читающей публике. Роман занимал первое место в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс» десять недель, что для дебюта невероятно. А второй роман, «Жареные зеленые помидоры в кафе „Полустанок“», стал не просто международным бестселлером, но был по-настоящему оценен литературными мэтрами. В списках бестселлеров он продержался почти год. По книге сняли фильм, который теперь считается классикой американского кинематографа. Сам же роман, как один из лучших романов двадцатого века, вошел в золотой фонд мировой литературы. Сценарий фильма, написанный, конечно же, самой Фэнни Флэгг, получил Премию Гильдии сценаристов и был номинирован на «Оскар». Но самый большой успех пришелся на следующий роман, который вы как раз и держите в руках, — «Добро пожаловать в мир, Малышка!». Газета «Нью-Йорк таймс» назвала роман лучшей книгой года. Писательской карьере Фэнни Флэгг уже более трех десятков лет, но она вовсе не из тех скорострельных авторов, что выдают по книге в год. На ее счету «всего лишь» шесть романов, но каких! Фэнни Флэгг давно уже играет в высшей литературной лиге, не заботясь ни об успехе, ни о славе. Фэнни Флэгг называют продолжательницей лучших традиций американской литературы, неизменно ставя ее в один ряд с Марком Твеном.