Голос Королевы звенел от суровых полутонов.

— Да.

Дедушка Дорога, — задумался Тави.

— Я не твой отец. Это значит больше, чем просто кровь.

— Ты близок к этому, — сказала Королева резко и отрывисто. — По сути, это факт.

Камень под ногой Тави задрожал. Он обратил часть своего внимания вниз.

Хотя Гарадос был смертельно опасен, он был медлителен. Он сможет отдалиться, если будет внимателен.

— Не совсем, — сказал Тави. — Если бы я был твоим отцом, Ты была бы наследницей Империи.

— Я уже наследница этой Империи, и после нее — всего мира, — пришел ответ из тумана. — Все, что тебе остается, — ее голос внезапно резко изменился, доносясь прямо из-за его спину, — это умереть.

Он обернулся и еле успел подставить меч.

Сталь встретила сталь, и снова искры посыпались во все стороны, освещая туман вокруг них вспышками алого, синего и зеленого света.

Ее скорость была невозможной. Даже без магии, Королева вордов двигалась с ослепительной быстротой.

Тави призвал на помощь всю магию воздуха, какую только мог, чтобы улучшить свое восприятие, и этого едва хватало чтобы защищаться.

Точно так же, и сила ее была невероятной, намного превосходя большого Канима, и Тави поймал себя на том, что тянет силу из земли просто чтобы встречать ее атаки и останавливать их.

Вспоминая прошлое, он подумал, это наверное было не самое проницательное его тактическое решение.

Через секунды после того, как Тави потянулся к земле за силой, гора сотряслась с оглушительным раскатом звука, настолько громким, что он сбил и Тави, и ворда с ног.

На глазах у изумленного Тави, верхушка горы внезапно разделилась, внезапная трещина пробежала от пика до места где был Тави, и ниже него.

За один удар сердца, трещина расширилась, скалы и камни трещали и скрежетали.

Тави быстро откатился в сторону, за секунду до того как его поглотит трещина, успешно превращающаяся в расселину.

Гора застонала чудовищным низким голосом, и камни посыпались вокруг них.

По большей части на них сыпались булыжники, но были и достаточно большие камни, чтобы убить человека при попадании.

Тави поднялся на ноги и увернулся от летящего камня.

Уголком глаза, Тави заметил как Королева вордов небрежно отбила рукой камень размером с бочку эля.

Алое сияние внезапно залило стены расселины, свет вырывался изнутри, и Тави резко вдохнул от удивления. Он не знал, что Гарадос был вулканом.

Камень среднего размера попал ему по ребрам, и хотя доспехи поглотили удар, он зашатался и еле увернулся от следующего подпрыгивающего камня.

На другой стороне расселины Королева вордов повернулась к нему и приготовилась к прыжку, меч в руках и готов к удару — когда фонтан жидкого огня выстрелил из расселины, посылая высоко в воздух расплавленные камни.

Тави моментально отвернулся, подпрыгнул в воздух так сильно, как смог и призвал воздушный поток…. и понял, слишком поздно, что он был покрыт слоем грязи и пыли.

Фурии воздуха, которых он смог призвать, были недостаточно сильны, чтобы поднять его в воздух, и провисев пару секунд в апогее своего прыжка, он понесся к земле — на крутые каменистые склоны Гарадоса.

Его сердце ушло в пятки. Если он потеряет баланс, ничто не остановит его от безудержного скатывания всю дорогу вниз до основания горы, пока падающие булыжники и каменистые выступы не размолотят его в кашу.

Он поставил правую ногу на ровный выступ в камне и оттолкнулся в новом прыжке, отчаянно призывая ветер — в этот раз не для того, чтобы лететь, но хотя бы сдвинуться на полметра в сторону, к следующему устойчивому месту, которое он заприметил.

Думать времени не было, и Тави обнаружил что несется на полной скорости по отвесным склонам горы, прыгая как горный козел с тревожащим ускорением.

Только спустя несколько секунд он понял, что обгоняет некоторые падающие камни, и почувствовал что ситуация превращается из достаточно волнующей в ситуацию с печальным концом.

Позади него послышался звук.

Звук настолько невероятный и глубокий, что он не столько услышал его, сколько ощутил как вибрирует все его тело.

Он ширился и рос, пока не достиг своего максимума как колоссальный звук латунного рога, и Тави рискнул оглянуться через плечо, чтобы увидеть, что издало этот гул.

Это был Гарадос.

Вся верхушка горы приподнялась, камни теряли форму, таяли и трескались, приобретая черты огромного и отвратительного человекоподобного лица.

Горящие красным впадины заменяли глаза, а вместо рта была огромная зияющая пасть без губ или зубов.

Вся гора сотряслась, и Гарадос повернулся налево и направо, освобождая широкие плечи из плена горы.

Мозг Тави запнулся и перестал действовать, когда он увидел великую фурию в движении. Он просто не мог поверить, что видит что-то настолько немыслимо большое.

Он едва успел повернуть голову, чтобы сделать следующий шаг.

Падающий камень размером с его кулак ударил по его голени, и он закричал от боли, но продолжал прыгать, направляя свои прыжки с помощью ослабленной магии ветра.

Гарадос вытащил из горы одну ногу, и Тави пришлось карабкаться чтобы отпрыгнуть с коленной чашечки размером с стедгольд.

Спустя несколько шагов, широкая ступня поднялась из горы и направилась к Тави, будто он был мелкой досадой, букашкой которую нужно раздавить и забыть.

Тави отчаянно прыгал вниз по склону, пытаясь выбраться из-под огромной ноги, и внезапно почувствовал что к нему пришло новое понимание слова «высокомерие». Когда на него упала широкая тень, он услышал чей-то истерический смех, и узнал свой голос. Ему нужно было покрыть невозможный километр, как минимум, чтобы спастись от мощи необъятной фурии.

С холодной и практичной уверенностью, он понял что просто недостаточно быстро движется. Он никак не успевал добежать вовремя.

Эрен медленно поднялся со своего места рядом с Графом Кальдерон на лавке цитадели Гаррисон.

Он смотрел, как гора — гора! — поднялась со своего места в форме человеческой фигуры вдвое выше, чем была ранее, немыслимо огромной.

Далекое расстояние не позволяло рассмотреть черты лица, но Эрен видел что оно было сложено грубо, диспропорционально, порождение уродства, злобы и ужасной силы.

— Кровавые вороны, — выдохнул Эрен, глядя как отдаленная фигура подняла ногу движением, похожим на человеческое, чтобы раздавить насекомое. — Что это?

Бернард вытаращился на фигуру и медленно покачал головой. — Великие фурии, мальчик, — пробормотал он. — Ты с ума сошел?

Земля сотряслась так сильно, что вода выплеснулась из импровизированных целительских ванн, созданных магически в каменном полу старого холла разрушенного стедгольда.

Амара прислонилась к стене и понадеялась, что землетрясение не обрушит крышу холла на их головы.

Спустя мгновение, толчки уменьшились, хотя полностью не остановились, и изумленные, недоверчивые крики добавились к какофонии криков боли и агонии.

Амара оглянулась на Исану, Одиану и целителей Легионов Октавия, которые работали с ранеными и были слишком заняты были своими битвами и магией, чтобы замечать что-либо вокруг.

Затем она шатаясь направилась к двери, чтобы встретить там Леди Плациду.

Плацидус был найден под слоем расчлененных вордов глубиной в 3 метра, тяжело раненный, но живой.

Даже сейчас он лежал на земле неподалеку, и Ария впервые отошла от него.

Они с Амарой уставились на невероятную фигуру, поднимающуюся из горы на северо-западе, ее лоб был увенчан громом и молнией, ее плечи окутаны грозовыми тучами и дождем, ее необъятная и ужасная форма закрывала мили и мили голубого неба.

Что-то похожее на рот разверзлось, и его рев снова потряс землю.

Две женщины были вынуждены схватиться за дверной проем, чтобы остаться на ногах.

— Великие фурии, — прошептала Амара.

— О да, — выдохнула Леди Плацида, ее глаза расширились, лицо побледнело. — Целых две.

Тави смог сделать следующий прыжок, хотя и знал что это бесполезно, отчаянно призывая ветер изо всех сил — и внезапно что-то на огромной скорости ударило его в спину.

Бледные руки обвили его за плечи, не давая упасть, и Китаи прокричала, — Держись!

Они ускорились, когда нога горы надвинулась на них, закрывая небо, превращая утро в сумерки.

Воздушный поток Китаи нес их все быстрее и быстрее к стремительно уменьшающейся полоске деревьев и солнечного света у подножья горы; и когда они подлетели ближе, путь к выживанию внезапно заполнился маленьким легионом воздушных мороков, их нечеловеческие лица растянуты в жутких завываниях, их когти вытянуты вперед.

— Это нечестно! — горячо запротестовала Китаи, при этом ускоряясь пропорционально своему возмущению.

— Береги глаза! — прокричал в ответ Тави.

Он поднял свою правую руку, с удивлением заметив что все еще держит меч.

Усилием воли он зажег меч пламенем. Он неловко поднял оружие — Китаи все еще держала его под руки — и изменил обычную форму пламени, повторяющую меч, в огненное копье, направив его перед ними.

Ужасающая скорость их движения не просто затупила наконечник копья, она превратила пламя в вогнутый диск метра четыре в диаметре.

Жар от пламени летел на них, причиняя заметный дискомфорт, горячий ветер обжигал неприкрытую кожу, и при этом послал свой поток воздуха вверх от себя.

Когда огненное копье встретилось с первыми из воздушных мороков, оно откинуло диких фурий в стороны — не причинив им никакого вреда, но убрав их с пути Тави и Китаи.

Деревья у подножья горы начали трещать и разлетаться, когда огромная тяжесть опустилась на них, и тьма усиливалась, пока только копье осталось освещать их путь.

Сотни перепуганных птиц летели рядом с ними, стремительные фигурки в единственном свете огненного копья.

Они выстрелили в открытое небо, когда гора сокрушительно опустилась на землю под ней, деревья трещали и хрустели, раздавленные в щепки, камень проскрежетал по камню.

Огромная туча пыли поднялась за ними, и Китаи ускорилась и поднялась выше, чтобы избежать попадания в нее и чтобы ее воздушный поток не был разрушен.

Тави снял пламя с меча и осмотрел себя.

Движение на огромной скорости на воздушном потоке Китаи сдуло большую часть пыли с него, и секундная проверка принесла ему достаточно ветра, чтобы удержаться на лету самому.

Он постучал по пальцам Китаи, и она отпустила его в самостоятельный полет.

Он восстановил баланс, затем подлетел к ней, так близко, что их тела почти соприкасались, их воздушные потоки плавно слились в один.

— Ты убил ее? — спросила Китаи, ее голос был напряженным и высоким от возбуждения и страха.

— Не совсем, — ответил Тави. Он указал пальцем на монструозную фигуру за ними. — Я был занят этим.

Она бросила на него взгляд, одновременно выражающий уважение, отвращение и нотку зависти.

— Это так ты показываешь, что хочешь быть моей парой?

— Это большое решение, — мягко ответил он. — Ты же не думала, что я сделаю его за час.

Китаи показала ему язык и добавила, — Берегись.

Они оба спланировали налево, когда обширная рука Гарадоса замахнулась в их сторону в попытке сбить их.

Они избежали ее на метры, но поток ветра от ее приближения был не менее опасен для них.

Их жестоко закружило в разных направлениях.

Тави отчетливо увидел, как воздушные завихрения от замаха породили нового морока.

— Где она? — задала вопрос Китаи.

— В последний раз я видел ее возле… груди, я так думаю.

Она кивнула, и без лишних слов они оба изменили курс полета и начали подниматься вверх вдоль огромной, медленно двигающейся горной фурии.

Еще больше воздушных мороков приближалось к ним, и скорее это были случайные атаки, чем результат сознательного враждебного намерения, но при таком их количестве это вряд ли имело значение.

Каждому мороку нужно было противопоставлять воздушную магию, чтобы сбить с курса, и Тави подумал, что когда у него не было вообще никаких фурий и он полагался лишь на мешочек соли, ему было куда как легче справляться с ними.

Конечно, во время собственного полета использовать соль было проблематично — и он не собирался искать место на Гарадосе, чтобы приземлиться и вызвать магией соль из земли.

Так что он стиснул зубы и сконцентрировался на том, чтобы расталкивать воздушных мороков со своего пути, мешая зловещим фуриям слишком приблизиться.

Необъятный звук дважды сотряс воздух вокруг них — это был Гарадос, он ревел от разочарования, или гнева, или другой эмоции, совершенно недоступной таким эфемерным существам, как Тави и Китаи.

Возможно, он спросит об этом Алеру позже.

Если будет возможность. Рука великой фурии пронеслась мимо, на этот раз намного дальше.

Сосны расположились на предплечьях как волоски на коже человека, и примерно в таком же масштабе.

Пошел дождь, тяжелый и холодный.

Они планировали мимо искривленного живота и груди великой фурии не встретив Королеву вордов — но когда они достигли уровня плеч Гарадоса, они влетели в тяжелые грозовые тучи.

Тяжелый серый туман окружил их, тьму пронзали вспышки света.

Поднялся и завыл ветер, а затем стих до непонятного шепотка, но, продолжая продвижение, Тави был уверен, что среди этого шелеста, может различить определенный голос — голос суливший страдания, боль и смерть.

Раздался еще один громогласный звук, и вдруг великая фурия резко стихла.

Перемена была поразительной.

Скалы перестали тереться о скалы.

Тонны и тонны земли и камней прекратили свое грохочущее движение, и только несколько булыжников рухнуло на земь.

Практически одновременно рокочущий ветер угас в грозовых облаках.

Воздух стих, только они и капли дождя продолжали двигаться.

Молния начала реже сверкать, а всевозможные цвета сменились лишь на один: зеленый.

Зеленый цвет Ворда.

— Алеранец? — позвала Китаи, оглядываясь вокруг.

— Кровавые вороны, — прошептал Тави. Он повернулся к Китаи, и сказал: — Она пытается обуздать их. Королева Ворда пытается обуздать Гарадоса и Тану.

— А это выполнимо?

— Для тебя и меня? — Тави покачал головой. — Но Алера сказала, что её возможности шире наших. Может быть. И если она…

Лицо Китаи помрачнело.

— Если Королева подчинит две великие фурии, будет не важно, кто выступит против нее, — она глянула на Тави. — И ты направил ее к ним.

Если отказываться идти с ними в кино, то сейчас самое время. Однако, хотя очень хотелось остаться дома, мудрые папины слова заставили меня задуматься. Как будет лучше для Олли? Я взглянула на свою маленькую фею Динь-Динь, которая крепко сжимала в ручонках старый трактор, как будто это – величайшая на свете драгоценность. Может, так оно и есть.

Я стиснула в кулаке визитку и, прокашлявшись, выдавила:

– Мне надо собрать кое-какие вещи. Буквально пару минут. Вы с мамой пока идите, мы с Олли вас догоним.

– Мы тебя подождем, Натали, – тихо возразил папа, направляясь к двери. – Всегда ждали и всегда будем ждать.

Анна-Кейт

В субботу около полуночи я пила горячий чай и пыталась справиться с беспокойством.

Вчера мистер Бойд упомянул, что весть о черных дроздах разнеслась по всему югу Америки, и теперь многие орнитологи, профессионалы и любители, собираются в Уиклоу, чтобы собственными глазами увидеть этих редких птиц. На всякий случай я испекла побольше пирогов «Черный дрозд» – всего двенадцать штук, с четырьмя видами начинок, и распродала их всех еще до полудня: орнитологи действительно прибыли с утра в город и нагрянули в кафе.

Все эти пироги были с секретом: в каждый я добавила чайную ложку сиропа из шелковицы. Сам по себе он совершенно отвратительный, но в пироге почти не ощущается. Если не знать, что он там, ни за что не догадаешься. Однако я, в отличие от остальных, чувствую вкус шелковицы так явственно, словно все мои рецепторы настроены исключительно на него.

Надеюсь, ложки сиропа хватит, чтобы черные дрозды запели. Что-то мне подсказывает, что в пирог надо класть полностью созревшие ягоды, хотя я по-прежнему не понимаю, как бабушка умудрялась использовать их круглый год. Но пока придется обойтись без них.

А годится сироп для пирогов или нет, узнаю сегодня в полночь.

Под окнами в напряженном ожидании столпились любители птиц, сосредоточенные и непривычно молчаливые. Похоже, нервничают не меньше моего.

На месте не сиделось. Руки так и чесались что-нибудь испечь – не важно, что именно. Но я и так уже сделала на завтра двенадцать пирогов с разными начинками: из яблок, персиков, ревеня и ежевики. Они красовались в витрине, радуя глаз аппетитной румяной корочкой. К тому же не хотелось устраивать в кухне беспорядок. Поэтому вместо готовки я вымыла чашку, пропылесосила коврики, в третий раз проверила, вся ли кухонная техника работает, и убедилась, что туалеты сверкают чистотой.

Наконец, когда я совсем измучилась от ожидания, часы пробили полночь. Я погасила свет по всему дому, оставив включенными фонари, тускло освещавшие сад, и раскрыла дверь из проволочной сетки.

В теплом, влажном воздухе ощущалось легкое дуновение ветра. Сверчки, кузнечики и лягушки надрывались, будто соревнуясь, кто кого перекричит, а светлячки мерцали в темноте, словно волшебные звездочки.

Вдруг ветерок стих. Из магического портала среди листьев один за другим вылетели черные дрозды. Сегодня они не торопились рассесться на шелковицах. Птицы парили над садом, кружа в особом, понятном лишь им танце.

Но вот они разместились на ветвях. Все звуки смолкли, сияние светлячков потускнело. Черные дрозды начали петь.

Казалось, время замерло. Нежные, мелодичные трели без слов рассказывали о жизни: о любви и надежде, о печали и радости. Птичьи голоса поднимались и опускались, словно при разговоре, воскрешая во мне воспоминания. О том, как мы с мамой вместе мыли посуду и обсуждали планы на выходные. И о том, как шли с бабушкой, держась за руки, по лесной тропинке, а кругом витал свежий аромат травы и деревьев.

Я слушала неземное пение, и что-то сжималось в груди, а к горлу подступал комок. Впервые за долгое время в моей душе воцарился мир.

Когда черные дрозды замолчали, толпа разразилась громом аплодисментов. Я заперла дверь. Вытирая слезы, поднялась на второй этаж и еще долго не ложилась, надеясь, что те две птицы сегодня снова меня навестят. Но они так и не появились.

Тогда я забралась в постель и закрыла глаза, наслаждаясь чувством спокойствия и умиротворения. Лишь одно меня тревожило: тяжело будет расстаться с чудесами Уиклоу и уехать…

12

Анна-Кейт

На следующее утро я собирала в саду урожай. «Вижу, вы меня простили», – обратилась я к растущим у террасы кабачкам. Я сорвала один из плодов и полюбовалась его зеленым цветом, который в утренней туманной дымке казался гораздо более насыщенным, чем при свете дня. «Какой красавец! Ну, как мы тебя приготовим? Пожарим? Или запечем в омлете?» – призадумалась я. Мне нравились все варианты, кроме кабачкового хлеба.

Я больше не обижала кабачки, а, напротив, начала о них заботиться. Результат не заставил себя ждать. Всего за несколько дней растения ожили, утратив болезненный вид. Тут и там ярко выделялись их оранжевые цветки. Плоды были довольно маленькими, но я не сомневалась, что скоро они вырастут и нальются соком.

Я отправила в корзину кабачки, огурцы, макаронную тыкву, фасоль и ревень. До меня долетали голоса собравшихся орнитологов. Многие из них вчера спрашивали, можно ли поставить во дворике палатки и дома на колесах. Первое я разрешила, а второе – нет. Мой двор и без того напоминает табор. Зато Пебблз Лутс предложила любителям птиц всего за двадцать долларов в сутки использовать в качестве стоянки для автодомов ее лужайку, и там уже практически не осталось свободного места.

Я машинально выдернула несколько сорняков, отметив про себя, что нужно будет найти время и прополоть грядки. Зи, без сомнения, приходилось часами работать в саду, чтобы поддерживать в нем образцовый порядок. Потом я проверила, хорошо ли себя чувствуют помидоры и два одиноких ростка кукурузы, и остановилась рядом с тысячелистником.

Док Линден заходил утром в кафе и снова просил меня прийти в гости. Я отказалась. Тогда он обещал вернуться позже и пригласить меня на следующий семейный обед. Что ж, может зазывать хоть до посинения. Все равно не пойду.

Приблизившись к шелковицам, я с радостью отметила, что листья распрямились и позеленели. На некоторых из них еще оставались коричневые пятнышки, но, надеюсь, пение дроздов скоро сделает свое дело и деревья полностью поправятся.

Я сорвала несколько темных ягод для новой порции сиропа и, направившись к дому, увидела, что навстречу мне идет Саммер Павежо с корзинкой в руке.

– Доброе утро, мэ… Анна-Кейт.

– Привет, Саммер. Ты сегодня рано.

Девушка была одета в голубое платье под цвет глаз, оттеняющее ее загар. На длинных осветленных волосах сияли солнечные блики. Саммер подошла и остановилась, переминаясь с ноги на ногу. Казалось, ее так и тянет сбросить кожаные сандалии и побежать босиком.

– Предпочитаю по воскресеньям приходить пораньше, чтобы успеть на церковную службу.

– Разумно. Спасибо, что регулярно оставляешь на террасе яйца. Зайдем в дом, я с тобой расплачусь. Отрезать тебе пирога?

– Вы вернули пирогам их силу? – с надеждой спросила Саммер, следуя за мной в кухню.

– Думаю, да. – Но точно буду знать, только когда придет мистер Лейзенби. Он – мой подопытный. – Черные дрозды вновь начали петь.

Я поставила корзину на стол и проверила, не готова ли еще мазь от мозолей, которую я варила для Натали.

Саммер украдкой вытерла слезы.

– Тогда, мэм, отрежьте, если можно.

Пропустив обращение «мэм» мимо ушей, я оглянулась на витрину с пирогами.

– Смотря сколько кусков тебе надо.

Саммер, рассмеявшись, заозиралась по сторонам.

– А почему здесь пахнет цветами?

– Делаю мазь из календулы. – Я указала на тиховарку. – Это растение – его еще называют «ноготки» – хорошо помогает при повреждениях кожи, быстро залечивает ранки.

Календула вообще имеет много лекарственных свойств. Например, чай из нее очень полезен для пищеварения.

Саммер улыбнулась.

– Круто.

В этот момент взгляд Саммер упал на мою корзину. Девушка прищурилась.

– Вы же знаете, что шелковицы еще кислые? Они пока не созрели.

– Знаю. Я готовлю из них сироп и специально кладу побольше сахара.

– Все равно спелые ягоды подошли бы лучше, – очень вежливо, чтобы не обидеть, попыталась вразумить меня Саммер.

– Они поспеют не раньше, чем через неделю, а сироп нужен уже сейчас. – Надеясь, что Саммер не спросит зачем (наверное, нельзя рассказывать про секретный ингредиент посторонним), я принялась доставать урожай из корзины.

– Для пирогов, да?

Я чуть не выронила кабачок.

– Как ты догадалась?

Саммер лукаво улыбнулась.

– Во-первых, в пирогах ощущается привкус шелковиц. А во-вторых, последние несколько лет я помогала Зи собирать и перерабатывать ягоды. – Она страдальчески поморщилась. – И вытаскивать плодоножки. Это ужас какой-то!

– Погоди. Перерабатывать?

– Ну да, на пару. У Зи хранится годовой запас шелковиц в баночках. Они очень симпатичные – баночки, я имею в виду, – но возни с ягодами много. Странно, что вы используете не их, а этот ваш сироп. – Последнее слово она произнесла с таким брезгливым выражением, будто речь шла о чем-то гадком и совсем несъедобном.

– Тут нет никаких баночек с шелковицами. Я везде искала. И Лук с Джиной их не видели.

– О господи! Извините, я не подумала… Зи считала, что шелковицы – самое ценное, что есть в кафе, поэтому на всякий случай никому про них не говорила и прятала баночки. Я должна была вам рассказать, раз вы теперь печете пироги. Пойдемте, я покажу, где хранятся шелковицы.

Интересно, почему Зи поделилась этой информацией только с Саммер, а с Джиной и Луком – нет? Ведь другую свою тайну – наличие внучки – она поведала всем троим.

Саммер привела меня в кладовую и плотно закрыла за нами дверь, загадочно пояснив:

– На всякий случай.

Я терялась в догадках. Ведь шелковиц здесь нет, я проверяла.

– Посторонитесь, Анна-Кейт. – Саммер приблизилась к шкафу, украшенному резьбой.

Отступив, я встала у нее за спиной.

– Тут ничего нет, я везде смотре…

Слова замерли у меня на языке. Стоило Саммер нажать на выступающий завиток отделки, как шкаф сдвинулся, открывая проход в еще одно, темное, помещение.

У меня отвисла челюсть.

– Потайная комната?!

– Да, мэм. – Саммер перешагнула порог и, щелкнув выключателем, зажгла люстру. – Я зову ее комнатой Гарри Поттера.

Ясно, почему Саммер так ее называет. Судя по наклонному потолку, мы находимся под лестницей. Именно в таком месте жил Гарри Поттер. Улыбнувшись, я огляделась по сторонам. В углу притулился высоченный, узкий холодильник. Вдоль стен тянулись стеллажи со множеством маленьких баночек. Казалось, их здесь целая тысяча. Или даже больше. Те, которые стояли на самых дальних полках, были пустыми, зато все остальные наполнены чем-то похожим на варенье.

Я взяла одну из баночек и поднесла к свету.

– Зи разминала шелковицу и заливала ее сахарным сиропом, – пояснила Саммер, пока я изучала бабушкин склад. – В каждой банке умещаются по две столовые ложки.

От внезапного осознания, сколько же любви собрано в этой комнате, на глаза навернулись слезы.

Он хмуро посмотрел на нее и сказал:

– Каждый год Зи заготавливала около пятисот банок, по одной на шесть пирогов. Ваша бабушка добавляла в пирог по чайной ложке. Мне казалось, маловато, но Зи уверяла, что этого более чем достаточно.

— Да.

Я прижала баночку к груди.

– Саммер, я даже не могу выразить, как много это для меня значит!

Они ускорили движение.

– Простите, что не показала вам эту комнату раньше.

— И ты пробудил ее изначально.

– Лучше поздно, чем никогда, – заявила я, ставя баночку на место. – Наверное, нам пора, а то скоро придут Лук и Джина.

Сегодня же вечером я вернусь и наконец-то испеку пироги «Черный дрозд» так же, как бабушка.

Тави стиснул зубы.

Саммер быстро объяснила мне, как открывать и закрывать потайную дверь, и мы заранее договорились, что она за дополнительную плату поможет мне со сбором и переработкой шелковиц.

— Да.

Я отрезала Саммер кусок пирога, когда в кафе вошли Лук и Джина.

— Я просто хотела убедиться, что правильно поняла ход событий.

– Саммер! Я тебя уже сто лет не видел. Где ты пропадала? – полюбопытствовал Лук.

Тави подавил вздох, проигнорировал растущую усталость и сильнее рванул вперед, пока рев их ветряных потоков не заглушил разговор.

Он сдернул с вешалки фартук и надел его через голову. При этом пряди волос слегка сдвинулись, приоткрыв левое ухо, и я заметила на нем небольшой шрам.

Они нашли Королеву Ворда на покрытой снегом вершине, увенчавшей изголовье Гарадоса.

– Нигде я не пропадала, – отворачиваясь, пробормотала девушка.

Она просто стояла, обгоревшая и нагая, опустив голову и слегка расставив руки.

Я упаковала кусок пирога в коробку, удивляясь странной реакции Саммер.

Джина склонила голову набок.

Над ней было нечто, похожее на неподвижный вихрь, в котором чудовищные ветра создали из кристаллов льда и снега сверкающую спираль.

– Это же не из-за Натали, правда? – Ее мелодичный голос прозвучал еще ласковее и напевнее.

Как только они появились в ее поле зрения, она открыла глаза. Ее губы искривились в улыбке, которая больше не выглядела имитацией.

В ней было столько боли, ненависти и злорадства, сколько Тави не выдел больше ни у кого.

Саммер взглянула на дверь.

— Отец, — сказала Королева. — Мама.

– Мне нужно идти…

Спина Китаи слегка напряглась, но она не заговорила.

– Ох, милочка, Натали – это просто Натали. Дай ей шанс.

– Не понимаю… – Я протянула Саммер коробку. – Тебе не нравится Натали?

Двигаясь одновременно с Тави, она приземлилась на скалистой почве перед Королевой.

– Да нет, – ответила Саммер. – Я с ней даже толком не знакома.

Они втроем образовали точки равностороннего треугольника, несколько секунд стояла жуткая тишина.

– Не одна ты не ладишь с Линденами, Анна-Кейт, – вмешалась Джина.

Я повернулись к Саммер.

Тяжелые, холодные капли дождя падали на камни.

– Они тебя обидели?

– Меня? Нет. Моего папу…

Они выдыхали с клубами пара.

– Сили не нравился Обин, – пояснила Джина.

Я разозлилась.

— Вы пришли, чтобы убить меня, — сказала Королева Ворда, все еще улыбаясь. — Но вы не можете. Вы уже пытались. А в данный момент, уже не важно, какие силы вы сможете…

– Ей вообще хоть кто-нибудь нравится?

– Да, но таких очень мало, – улыбнулась Джина. – Саммер, лапонька, Натали – это совсем не то, что ее мама.

— Она тянет время, — сказал Тави и воспользовался заклинанием воздуха, чтобы ускорить свои движения. Когда он продолжил говорить, голос звучал странно растянутым и замедленным.

Пожав плечами, Саммер отвела глаза.

— Бей её, — сказал он и швырнул самый сильный шар огня, который только мог вызвать.

– Похоже, многие здесь годами живут с болью в сердце, – вздохнул Лук, включая духовки. – Может, настало время забыть о прошлом и излечиться?

Королева начала отскакивать влево, но женщина-марат не нуждалась в указании Тави, чтобы начать атаку вместе с ним.

– И то верно, – подхватила Джина.

Королева врезалась в стену скалы, которую вызвала Китаи, окружая её.

Я скрестила руки на груди.

Ворд пробилась сквозь препятствие, но сначала огненный шар Тави попал в нее, выбив из легких болезненный вопль.

От её крика земля задрожала и пошатнулась.

– Легко сказать.

Тави с мечом в руке бросился вперед.

Саммер согласно закивала. Джина погладила меня по щеке.

– Пойми, солнышко: с грузом в душе невозможно взлететь.

Королева направила на него пелену огня, но он снова поглотил пламя сталью своего клинка, который раскалился докрасна.

Я направилась за кошельком, чтобы расплатиться с Саммер за ежевику и яйца. Слова Джины все еще звучали у меня в ушах.

Стоя где-то за ними, Китаи превратила камень под ногами Королевы в нечто с консистенцией жидкой грязи.

Когда я протянула Саммер деньги, та воспротивилась:

– Тут слишком много, Анна-Кейт.

Одна нога Королевы погрузилась в нее, пригвождая ее на месте.

– Вовсе нет. Ты принесла целую гору ежевики. Да еще и яйца. Так что даже не спорь.

Когда Тави приблизился, ее клинок взлетел и их мечи с визгом схлестнулись, дюжину раз за один удар сердца, буря искр заполнила воздух — такой густой, что Тави не видел летящую к нему ногу Королевы, пока не было слишком поздно.

Саммер сжала губы, а затем улыбнулась.

Удар пришелся на середину груди и отбросил его метров на шесть, прямо на выступающие камни.

– Спасибо. Отложу их на учебу в колледже.

– В колледже! – ахнула Джина. – Не знала, что ты уезжаешь. Куда направляешься? Когда?