— Очень хорошо. Квина необходимо официально включить в список подозреваемых. Однако мы не можем разыскивать его, руководствуясь этой фотографией. Он здесь совсем мальчик.

— По указанному адресу семья Квинов больше не живет, но инспектор Пелгрейв послал запрос в полицию Салташа. Однако он сказал, что они там долго будут раскачиваться. Я также послала запрос в паспортную службу в надежде отыскать более позднюю фотографию, но там тоже не спешат с ответом. Кроме того, как я уже говорила раньше, сэр, скорее всего, Квин и был тем человеком, который искал Сабину Мельес в «Висячих Садах».

Парень продолжал спорить с Гарри.

— И какие у вас основания для подобных допущений?

Майлз положил ладонь ей на лоб и кивнул.

— Да, что-то нападало на нее, — сказал он. Ей совсем не понравилось, как это прозвучало. — Оставило следы когтей.

— Для этого не нужны особые основания, сэр.

— Может, хватит говорить так, будто вы вскрытие проводите? — воскликнула она. — Да, на меня напали, но я не хрупкий цветочек, который нужно защищать. Я сама могу о себе позаботиться.

Что она доказала во время войны.

— В самом деле?

Ей вспомнилась эсэсовская фуражка. Если бы ее подвергли допросу, она заговорила бы. Все рано или поздно начинали говорить. Но до этого так и не дошло благодаря ее особенностям, умению правильно выбирать шаги, не попадать в опасные ситуации. Остальным — это их имена ей вспомнились — повезло меньше. Насколько было известно ей, все они либо погибли, либо превратились в калек. Большинство из них схватили, и то, что они говорили, в конечном итоге не имело значения, потому что их все равно убили.

С тех пор она всегда правильно выбирала шаги. Подходила к краю опасности, но не заступала за него. Сейчас же она находилась в поезде, в цепочке соединенных коробок на колесах. Возможно, здесь нет правильных шагов. Возможно, здесь есть только опасность. Ее дар всегда подсказывал ей, где находиться не следует. На поезде знание того, где находиться не следует, не означало, что она могла избежать этого места.

— Да, сэр. Я так считаю.

Она привыкла доверять внутреннему голосу. Теперь он кричал ей: рви стоп-кран! Штраф за необоснованное использование стоп-крана ее не разорит. Один быстрый рывок — и сработают тормоза. «Шотландская стрела» со скрипом остановится, она сможет выпрыгнуть из вагона и убежать куда глаза глядят через поля.

Гарри, Ричард и Майлз попятились. Как ей и представлялось. Она поставила про себя галочку, радуясь тому, что за этим не последует ничего более серьезного.

— Ну что же, продолжим поиски в Салташе, а также сбор информации в общежитии, инспектор Уильямс. По крайней мере, это может дать нам какие-то факты. Если вы намерены еще раз побеседовать с мистером Кендриком, то можете взять с собой еще кого-нибудь. Если Латем и Пелгрейв будут заняты, пригласите одного из констеблей. Но впредь, пожалуйста, постарайтесь обосновывать все свои предположения, это ясно?

Она срывает стоп-кран.

— Да, сэр. Разрешите мне тоже присутствовать на допросе Олдройда?

Анетт заглушила внутренний голос. Красный стоп-кран (на самом деле это была цепочка) висел над окном как ни в чем не бывало. Она не станет обращать на него внимания и вообще будет держаться подальше.

Макриди собрал со стола бумаги, выдержал паузу и наконец ответил:

Она действительно сорвет его, или она просто представляла, каково это будет? Это невозможно определить. Она видела себя на скамье подсудимых, слышала, как ее распекают, потом она заплатила пять фунтов однофунтовыми купюрами секретарю, но у секретаря не было лица. Обычно подобное означало, что это — порождение воображения. Если бы все это должно было случиться на самом деле, она увидела бы лицо и узнала бы его позже.

— Хорошо.

Вмешался Латем:

Потом в голове у нее все перемешалось. Она не могла спутать это с разыгравшимся воображением. До войны детский психиатр назвал загадочный недуг Анетт «острым déjà vu».[72] Катриона Кайе исправила диагноз на «jamais vu».[73] У Анетт не возникало ощущения, что она в прошлом уже была в том или ином месте. У нее возникало ощущение, что она будет находиться в том или ином месте в будущем.

— А по-моему, сэр, лучше этого не делать. Насколько я знаю по литературе, масоны очень серьезно относятся к соблюдению секретности, и они не посвящают в свои тайны женщин. Олдройда будет гораздо труднее расколоть в присутствии инспектора Уильямс.

Открытая дверь вагона. Проносящиеся мимо ночные поля. Кто-то падает из поезда, разбивается о край гравийной насыпи. И кто-то приближается к ней сзади.

Если это то, что произойдет через несколько страниц, она предпочла бы загнуть уголок страницы в конце главы, положить книгу на тумбочку у кровати и никогда больше ее не открывать. Но мир устроен не так.

— Латем, я не собираюсь раскалывать доктора Олдройда, как вы изволили выразиться, равно как и не вынашиваю планов выведать у него тайны их ордена.

Арнольд принес вторую порцию «буравчика». На этот раз она не стала опрокидывать в себя содержимое бокала, а сделала один глоток.

— Превосходно, — сказала она проводнику, борясь с дрожью.

В этот момент напряжение в комнате достигло такой плотности, что просто хоть ножом режь. Макриди использовал молчание как инструмент наказания, а потому выдержал паузу минуты две длиной. И тут, ко всеобщему облегчению, вошел Пелгрейв, который готов был изложить историю, рассказанную ему Нелл Адамс.

II

То, как быстро Анетт пришла в себя, произвело на Ричарда сильное впечатление. Два «буравчика», минута в купе на то, чтобы поправить макияж, и она снова встала в строй. Нервы у нее были чересчур натянуты, но это можно было сказать о каждом из них. Она флиртовала, вероятно, инстинктивно, порхала между коллегами, чтобы каждому уделить равное количество времени. Только Ричард замечал, что получает чуть больше внимания, чем Гарри Катли или Дэнни Майлз. Их она уже знала, а вот нового парня еще нужно было раскусить, внести в память, как Гарри вносил имена, покатать с боку на бок, пощупать, помять, проверить реакцию. А реакция, как всегда, была теплой и, подумал он, невыносимо очевидной.

Глава 27

Гарри с кислой миной внес какие-то записи в папку.

На следующее утро Брайони ехала на работу в автобусе. Она чувствовала себя опустошенной и даже немного подавленной, несмотря на то что ей удалось все-таки включить Квина в список подозреваемых.

Жуткий священник вежливо осведомился о самочувствии леди. Анетт ответила, что она в порядке, и он, удовлетворенный, вернулся на свое место. Ричарда все еще не покидало подозрение, что священник подделывает свою ауру. Его руки убийцы, казалось, были созданы для того, чтобы обагряться чужой кровью.

Донна была права, теперь Брайони признала это. Она пыталась проложить себе путь к центру расследования и была так одержима собственной идеей, как это сделать, что пренебрегла возможностью поговорить с девушкой в красном берете, которая и дала следователям ключевую нить. Информация, полученная из Плимута по телеграфу накануне вечером, указывала, что то старое дело вполне может быть связано со Странником. Место и время преступления точно установить невозможно. Если Квин покинул Гришем летом 1967 года, то нераскрытое убийство, совершенное в начале осени в поезде, проходившем через его родной город, требовало дополнительной проверки. Сабину Мельес убили в начале сентября 1970 года. Что означало трехлетний перерыв, о чем вчера не преминул напомнить всем Стив. А это давало им еще одно основание предполагать, что подозреваемый мог провести это время в США, в одной коммуне с Сабиной. А теперь еще три убийства в конце августа. Картина слишком яркая, чтобы ее можно было игнорировать. Если все это было делом рук одного и того же человека, который провел три года в Калифорнии, то, возможно, он совершал преступления и там.

Стоявшая рядом Анетт старательно отводила взгляд от стоп-крана. Конечно, в каждом, кто путешествует на поезде, при виде надписи «Штраф за ненадлежащее использование — 5 фунтов» просыпается бес противоречия, который начинает нашептывать: «Дерни, посмотри, что случится, давай, ты же знаешь, что хочешь этого». На «Шотландской стреле» бес был наглым, злым и примитивным.

Анетт пощупала двумя пальцами лацкан Ричарда.

Когда Брайони вошла в кабинет следователей, она увидела там Стива и поспешила изложить ему эту свежую идею. Латем выслушал ее с невозмутимым лицом, потом пожал плечами:

— Настоящий, — сказала она. — Иногда я уже не могу отличить.

— Очевидно. Но не обязательно.

Он не знал, куда деть руки.

— Может, объяснишь попроще?

— Оставь парня в покое, Анни, — бросил Гарри. — Иди-ка, заполни бланк о происшествии. Раз уж ты думаешь, что на тебя напали, нужно все зафиксировать, пока события свежи в памяти.

— Это наиболее очевидный ход мысли, но он не обязательно соответствует действительности.

Вздрогнув, она подошла к Гарри и, получив от него лист бумаги и карандаш, начала, как прилежная студентка на экзамене, заполнять бланк аккуратным почерком.

— Понятно. Спасибо.

Дэнни Майлз сидел у пианино, барабаня пальцами по закрытой крышке. Синяки на руках уже потемнели. Он улыбнулся и двумя пальцами отстучал по полированной поверхности энергичное соло в стиле Джина Крупы.

— Слушай, Брайони, я не хочу показаться тебе грубым, но в данный момент я очень занят разработкой некоторых, гораздо более близких и ощутимых гипотез, связанных с имеющейся у нас уликой.

— Думаешь, я следующий? — спросил Ричард.

Майлз пожал плечами.

— С какой еще уликой?

— Осторожность никогда не помешает.

Окна вагона уже превратились в эбонитовые зеркала. Но если подойти и напрячь зрение, можно было различить природу снаружи. Вскоре в вагоне-ресторане должны были подать ужин. Единственную остановку поезд делал в Эдинбурге, в полвторого ночи, и затем, после двадцатиминутной стоянки, ехал дальше до Портнакрейрана, куда прибывал с рассветом.

Ночной экспресс был больше похож на океанский лайнер, чем на поезд. Безопасная гавань осталась позади, и они были одни посреди бескрайнего бездонного океана.

Хоть в их распоряжении имелись купе, никто не собирался спать.

Ричард достал из кармана отцовские часы и сверил их с часами над дверью в торце вагона. На его часах было десять минут десятого, часы поезда показывали без десяти девять. Последний раз свой хронометр он заводил в Юстоне, установив время по большим вокзальным часам.

Майлз, увидев, что он делает, оттянул рукав и ощупал наручные часы (привычка, оставшаяся после нескольких лет слепоты).

— Остановились, — сказал он. — На семи часах, семи минутах и семи секундах. С ума сойти.

— У меня часов нет, — сказала Анетт, оторвавшись от бланка. — Не люблю этих маленьких тикающих тиранов.

Майлз посмотрел на Гарри.

— Профессор?

Гарри достал дорожные часы из мешковатого кармана и поднес к своим наручным часам.

— Восемь тридцать две. Без десяти шесть.

— Кто рискнет предположить, сколько сейчас на самом деле? — осведомился Майлз Волшебные Пальчики.

Все посмотрели на вагонные часы, отсчитывавшие оставшиеся до ужина минуты.

— Как я и думал, — добавил джазист.

Гарри Катли порылся в папке, достал еще несколько бланков и раздал остальным. Майлз сочинил целый небольшой рассказ, а Ричард написал только два слова: «часы спешат».

— Может, теперь вы забудете о механических вещах и станете доверять живым людям, — ворчливо произнесла Анетт. — Вы же знаете, что часы идут неправильно в местах потусторонних проявлений. Так почему же вы верите термометрам, барометрам, проволочным магнитофонам и фотоаппаратам?

— Я имею в виду записную книжку Кэролайн Стэйнес. В ней отсутствуют некоторые страницы. Это блокнот на спирали, и страницы из него просто вырвали. Знаешь, при этом обычно остаются маленькие кусочки бумаги между витками спирали. Иногда они падают на пол, если начинаешь листать блокнот. Криминалисты собрали эти фрагменты на месте преступления. Должно быть, убийца вырвал листы из ее записной книжки прямо возле трупа, а потом подбросил блокнот назад, в сумку.

— Люди, бывает, тоже ошибаются, — заметил Гарри. — И даже… нет, и особенно наделенные даром.

— Зачем ему это понадобилось?

Самолюбие Ричарда было задето. Его часы были не обычным прибором, измеряющим время. Это были часы его отца, унаследовавшего их от его деда, который сидел за одним столом с Майкрофтом Холмсом во времена первого Кабального совета. Джеффри Джеперсон прошел с этими часами всю войну. Майор, полагая, что покончил со всеми делами в лагере беженцев, посмотрел на эти часы за секунду до того, как он и мальчик с большими глазами и впалым животом впервые увидели друг друга. Эти часы свели их. Майор, движимый душевным порывом, протянул их мальчику, и мальчик, который потом стал Ричардом Джеперсоном, принял подарок с благоговением. Он молча взвесил их на руке, послушал быстрое тиканье, с восхищением рассмотрел затейливую викторианскую вязь под стеклом.

— Очевидно, на этих страницах было нечто такое, что он по-настоящему хочет скрыть от всех.

Внутри между шестеренками и колесиками находились части неведомого кристалла, которые при определенном свете искрились зеленым и голубым. Римские цифры терялись между выгравированными изображениями крошечных бородатых сатиров и круглолицых нимф.

— Нет-нет. — Брайони попалась в ловушку и уже не могла сохранять незаинтересованную интонацию, которой она намеревалась придерживаться в беседе со Стивом. — Меня вот что занимает: почему убийца побеспокоился выдрать листы из блокнота, а потом засунул его назад в сумку? Почему бы просто не забрать записную книжку, если он что-то хотел скрыть? Почему бы не забрать сумку и не запутать картину преступления, добавив в нее еще один мотив? Это ведь изрядный риск — оставить отпечатки пальцев на блокноте, прямо на теле, которое он только что, посреди бела дня, распотрошил. И зачем вся эта кровь? Он, должно быть, забрызгался ею с ног до головы, запачкал руки. Осталась ли кровь на записной книжке?

С их тиканья начинались воспоминания Ричарда. До сих пор часы ни разу не подводили его.

Стив поднял руку, пытаясь остановить поток ее вопросов.

Если нельзя было верить часам Джеперсона, чему вообще из того, что дал ему клуб «Диоген», можно было верить? Часы заводились ключиком, который всегда висел на цепочке. Им же можно было остановить механизм, что Ричард и сделал. Если часы не могут показывать правильное время, они вообще не должны идти. Ощущения были такие, будто умер его любимый домашний питомец, хотя он никогда не держал животных. Отстегнув цепочку, он подумал, доведется ли ему когда-либо пристегнуть ее снова. Опустив часы с цепочкой в карман, он вернул Гарри бланк.

Арнольд, явно не интересовавшийся вагонными часами, которые были частью «Шотландской стрелы», такой же, как колеса или окна, объявил, что ужин подан. Вагонные часы показывали ровно девять.

— Стой, стой. Попридержи коней, Брайони. Ты отлично соображаешь, я признаю это. Сразу готова взять быка за рога. Да, на записной книжке и застежке сумки остались кровавые пятна. Но этот парень, он настоящий мастер и ничего не упустит из виду. Он снова был в перчатках — мы предполагаем, что это профессиональные, хирургические перчатки. Должно быть, убийца знает, как держаться подальше от артериального потока крови, который, как ты сама видела, ударил в изгиб арки и стены. По мнению криминалистов, преступник стал лицом к лицу с жертвой, когда ломал запястья, а затем развернул ее к себе спиной, прежде чем перерезал горло, и так удерживал тело, пока кровь не вытекла. Да, кстати, надеюсь, от столь натуралистического описания тебе не будет плохо?

Гарри выставил и карманные, и наручные часы по вагонному времени, что отметил записью в папке.

Брайони не удостоила ответом последнее замечание.

— Я предвижу, что ты будешь заниматься этим всю ночь, — сказала Анетт. — Причем, как я предвижу, не используя талант. Это закон подлости.

Гарри рассеянно улыбнулся, не став спорить.

Стив продолжил:

Ричарду вдруг стало понятно, что между Гарри Катли и Анетт Амбуаз что-то произошло. Их связывало не только участие в расследовании дела культа пумы. Гарри терпел такие ее шутки, которых не потерпел бы ни от кого другого, и дулся, как мальчишка, когда она уделяла внимание кому-то другому. Она сказала Ричарду, что не стоит недооценивать Самого ценного члена клуба.

И теперь, злясь сам на себя, он чувствовал, что ревнует.

— Сумка валялась возле ее головы. Преступнику легко было забраться внутрь. Теперь еще один твой вопрос: зачем убийце понадобилось вырывать страницы из блокнота вместо того, чтобы забрать его с собой? Он морочит нам голову ложными уликами, подбрасывает фальшивый след, лишая полицию шанса поймать его. Преступник создает историю с выпущенными фрагментами. Он, похоже, просто дразнит нас. Некоторые убийцы настолько умны, что не оставляют улик. Этот парень сам формирует улики, причем с таким расчетом, чтобы полиция запуталась в них. Наша задача — держаться следа и не давать ему отвлечь нас. На данный момент совершенно очевидно следующее: Барроус предоставил Стэйнес некую информацию, и это всерьез обеспокоило и рассердило Странника. В результате оба стали для него мишенью. Но что же это за информация?

— Отведаем угощений «Шотландской стрелы»? — сказала Анетт. — В дни Килпартинджера здешняя кухня соперничала с лучшими ресторанами Европы.

— Сомневаюсь, что «Бритиш рейл» сохранила эту традицию, — вставил Гарри. — Нам предложат по куску говядины с горкой овощей, пирог и жареную картошку или бутерброды с доисторической копченой грудинкой.

Брайони уже открыла было рот, чтобы высказать свое мнение, но Стив остановил ее. Судя по всему, он предпочитал сам отвечать на свои вопросы.

— М-м-м, — с аппетитом протянул Майлз Волшебные Пальчики. — Мои любимые.

— Да ладно вам, ребята. Наберитесь мужества. Мы противостояли злым призракам, огненным демонам, проклятиям друидов и маньякам-убийцам. Бутерброд «Бритиш рейл» не должен нас испугать. К тому же я видела меню и горю желанием попробовать перепелиные яйца.

— Практически нет сомнений, что это каким-то образом связано с таинственной могилой, весьма вероятно — с историей церкви в целом. Мы знаем, что мисс Стэйнес интересовалась архитектором — Николасом Хокмуром. Кстати, он был современником и другом Хогарта. Команда из полицейского участка в Уайтчепел там, на кладбище, все обыскала, шаг за шагом. Крышку можно сдвинуть — и есть доказательства, что ее передвигали совсем недавно, — она смещается в одну сторону примерно на пятнадцать сантиметров. И что внутри? Ничего. Чья это могила? А вот тут уже появляется нечто любопытное. Настоятель, очевидно, знает, но на плите ничего не написано. Все это несколько смахивает на бред, ты так не думаешь?

Анетт повела их в вагон-ресторан. Кабинки в нем разделялись деревянными панелями и матовыми стеклами. Столы были накрыты на двоих и на четверых. Проходя под часами в вагоне для отдыха, Ричард поднял глаза. Какой-то миг за стеклом он видел лицо, покрытое кровоточащими цифрами. Стрелки прибиты к расплющенному носу, щеки раздуты, глаза выпучены, на растянутых губах вытатуировано имя часовщика.

«Вот, значит, куда вы попали, — подумал он, узнав Дугласа Джилклайда. — Лорд Убилпассанджир собственной персоной».

— Кто его знает. Существует множество старых могил, на которых нет имен. Их смыл дождь, стер ветер.

Лицо исчезло. Ричард подумал, что надо рассказать остальным об этом призраке, но вспомнил, что тогда придется заполнять очередной бланк, и не стал. Там, откуда призрак появился, их будет еще немало.

III

— Но здесь имя не стерто временем. Там просто никогда не было никакой надписи. И это чертовски странно. Макриди сейчас проводит тщательный обыск в доме священника. Он надеется наткнуться на что-нибудь, способное прояснить загадку. Но я лично думаю, что надо взять иной след. Понимаешь, я склоняюсь к мысли, что наш парень слишком хорошо знает эту церковь и все, что с ней связано.

Они все смеялись над ним, гады!

Во рту Гарольда Катли стоял вкус золы, желчи и пирога со свининой. Он хотел велеть им заткнуться, но смог издать только какой-то пыхтящий лай, отчего гады рассмеялись еще сильнее.

— С чего ты взял? — Брайони машинально начала чертить узоры на столе.

— Не в то горло пошло, — прокомментировал несносный мальчишка Джеперсон.

Француженка похлопала его по спине, но не для того, чтобы прочистить ему горло. Она как будто воспользовалась случаем, чтобы врезать ему как следует.

— Эта история с замком на церковной двери. Сперва я решил, что там просто есть другой вход, вероятно через подвал, а церковный сторож этого не знал. Ты тоже так считаешь?

— Возьми у профессора бланк, запиши это, — потешался битник. — Ему это понравится.

Катли встал и на ватных ногах отошел от стола. Он закашлялся и снова задышал. Теперь он мог говорить, если бы хотел. Но черта едва он будет с ними разговаривать!

— Ну, действуя методом исключения, да.

Он знал, что они все ополчатся против него.

— Беда в том, что такая возможность теперь тоже отпадает. Каждый камень изучили по отдельности, все осмотрели и простукали. Эксперты утверждают, что нет ни малейшего шанса, что в церкви существует потайная дверь. Ничего. Все окна закрыты. Они расположены высоко и представляют собой витражи, а ни один из них не разбит. Любое проникновение через окно исключается категорически.

Так всегда было. В Бричестере никто не понимал его работу, и его начали считать чокнутым. Мюриэль не помогла. Она изменила ему, наверное, с каждым из них. Даже с деканом физического факультета по кличке Кокс-Фокс. Даже с чертовыми студентами! В клубе «Диоген» он оказался благодаря Эду Винтропу, который имел привычку вести себя как господин, подавлять и вытеснять. Эд привязал Гарри к клубу так, что теперь он попросту не мог уйти, любые наработки или открытия он даже не сможет назвать своими.

— А как насчет крыши?

За ним никто не пошел. Он бросил взгляд обратно на кабинку, где Анетт ласкала своего медведя. Сука! Ублюдок! Волшебные Пальчики барабанил пальчиками по столу. Наверное, его уже развезло от пойла, которое здесь подавали. Если тут можно добыть какие-то результаты, ему придется добывать их самому.

Он им покажет!

— Повреждена. Вообще-то, ее структура настолько хрупкая, что рабочие смогли провести ремонт только изнутри. Если бы преступник забрался туда с внешней стены здания, он бы обрушил целую гору всякой дребедени. Кроме того, потребовалась бы специальная выдвижная лестница, чтобы подняться на такую высоту. Да и потом ему пришлось бы каким-то образом взбираться обратно. Так что я разработал иную теорию.

Проводник — как там его зовут? почему он не запомнил? — стоял у него на пути, загораживая узкий проход. Катли протиснулся мимо него, сжавшись, чтобы не дай бог не прикоснуться, и зашагал дальше в сторону темноты в конце вагона.

— Позвольте! — прошамкала дурно одетая корова, старуха в клетчатом пальто, единственная, кто здесь ужинал, кроме них. Она пролила кларет на окорок и ананас и хотела обвинить в этом Гарольда Катли. — Должна сказать, что я этого не делала.

Прежде чем сообщить Брайони о результатах своих размышлений, Стив выдержал эффектную паузу.

Катли придумал ответ, от которого она уже навсегда заткнулась бы, но слова перемешались где-то между мозгом и языком, еще не отдохнувшим от кашля, и вышли из него брызгами слюны и рычанием.

Женщина перестала обращать на него внимание и вилкой отправила покрасневший кусочек мяса в рот.

— Ты знаешь принцип Шерлока Холмса: если исключить все невозможное, оставшееся и будет правдой. Итак, повторим, что является невозможным. — Он стал считать, загибая пальцы: — Невозможность номер один: в церковь нет доступа через окна, пол или крышу. Номер два: убийца — человек, он не умеет летать или проходить сквозь стены. Следовательно, он вошел и вышел через дверь. После его ухода засов был закрыт, а сделать это можно было только с помощью ключа. Выходит, у убийцы имелся ключ. Невозможность номер три: это не мог быть ключ священника, потому что тот остался у него на поясе. Вот так.

Он обернулся. Вагон вытянулся в длину. Его так называемая группа сидела в нескольких десятках кабинок от него в круге света, улыбаясь и веселясь, радуясь тому, что он ушел, уже даже не вспоминая, что он был рядом. Ублюдочные ублюдки! Только над ними горел яркий свет. Остальная часть вагона пребывала в полумраке.

Оказалось, что здесь были и другие ужинавшие, черно-белые, молчаливые. Тени на матовых разделительных стеклах. Накрахмаленные воротнички и размытые лица. У некоторых не хватало глаз или рта, у некоторых имелись лишние.

Стив театрально подал очередную паузу, словно собирался продемонстрировать фокус.

Мюриэль тоже была где-то здесь, как обычно, развлекалась, пока кто-то другой деньги зарабатывал.

— И вот решение: ключей было два. Кто бы ни изготовил этот замок, он сделал два ключа. И если задуматься об этом — ты ведь задумалась, правда? — если человек затрачивает столько сил на изобретение великолепного запора, он наверняка позаботится о том, чтобы к этой системе имелся запасной ключ.

Сука!

— Не обязательно.

— Ваш билет, пожалуйста.

Проводник. Или нет? Выглядел он так же, но голос был не таким елейным. Этот голос был глубже, сильнее, с намеком на возможную грубость. Скорее голос тюремного надзирателя, а не прислуги.

Как же его звали? Альберт? Альфред? Ангес? Рональд? Дональд?

Арнольд, как Мэтью Арнольд, Томас Арнольд, Арни, Арнольдо, Арнольд. Точно. Арнольд.

— Не будь такой вредной, Брайони. Давай предположим, что это так. Просто предположим. Пускай второй ключ остается абсолютной тайной. Знал ли о нем Барроус? Очевидно, никто другой не знал, потому что посуди сама: стали бы мы морочиться и ломать замок при вскрытии двери, располагай мы такой информацией? Так вот, я считаю, что если удастся вычислить, откуда убийца узнал про ключ, то и на самого убийцу выйти будет намного проще. И в этом мне нужна твоя помощь: надо провести розыски в приходских книгах и документах. Возможно, нам удастся разузнать имя мастера, изготовившего замок.

— В чем дело, Арнольд? — выпалил он.

— Не надо на меня так смотреть. — Лицо у Брайони стало каменным. — У меня полным-полно других нитей, по которым надо вести расследование. Ты что, не можешь привлечь к работе кого-нибудь из констеблей? В конце концов, ты планируешь долгий забег.

— Ваш билет, — настойчиво повторил проводник. На воротнике у него, как у полицейского, поблескивал неправильный, устаревший металлический значок ЛШАЖ.

Лицо Стива тоже окаменело. Он молча смотрел девушке в прямо в глаза. К счастью, в этот момент зазвонил телефон, и у Брайони появился шанс избежать дальнейшей конфронтации.

— Вы должны все время иметь при себе билет и быть готовы предъявить его для проверки.

— Мой билет вы уже проверяли в Юстоне, — сказал Катли, шаря по карманам.

Она прошла к столу и сняла трубку своего аппарата, чтобы позвонить в паспортную службу и узнать, собрали они информацию или нет. Выяснилось, что там уже успели забыть детали ее запроса, и Брайони пришлось заново все им диктовать, что не улучшило ее настроение. Она решила выпить кофе.

Рабочие снова начали сверлить стены; на маленькой кухоньке, расположенной в дальнем конце коридора, стоял оглушительный шум, а белая пыль покрыла все предметы, включая чайник и крышку банки с кофе. Брайони протерла все полотенцем, а затем встала возле окна, ожидая, пока закипит вода. Внезапно кто-то тронул ее за плечо. Стив. По движению губ она поняла, что он сказал «привет», потом достал вторую чашку и насыпал туда две чайных ложки растворимого кофе, в который явно проникла строительная пыль.

Обыскав себя, Катли обнаружил автобусный билет от Эссекс-роуд до вокзала Юстон; корешок билета в кино (кинотеатр «Эссольдо», 1 ряд, 9 место, «Голые, как задумано природой»); ярлычок, который прикололи внутри пиджака, когда он последний раз сдавался в чистку три года назад; пачку листков с заметками для лекции, которую он так и не прочитал, приглашение на обед в честь тридцатилетия службы Кокс-Фокса; вырванную из «Книги общей молитвы» страницу с нацарапанными на краях теоремами; несколько связанных носовых платков из реквизита фокусника, которые, наверное, ради смеха подложила ему какая-то сволочь; карту таро «Повешенный», которую ему подсунули в качестве предупреждения эти проклятые последователи культа пумы; его табель из начальной школы (сплошные «Посредственно»); просроченную продовольственную книжку; французскую открытку, когда-то присланную Мюриэль; документы на развод; подписанную фотографию Сабрины; турецкую купюру; картонку с пришитыми запасными пуговицами; листок, вырванный из календаря на следующий год, и первое издание «Безумного дома» Томаса Лава Пикока, которое он когда-то взял в библиотеке Бричестерского университета, да так и не сподобился вернуть, хотя мог голову дать на отсечение, что книжку эту он оставил в доме, который каким-то образом перешел Мюриэль, когда она с ним развелась. Но билета на поезд не было.

— Это не ваш? — спросил Арнольд и показал ему картонный прямоугольник.

На мгновение гудение дрелей прекратилось, и в кухне стал отчетливо слышен свист чайника. Брайони махнула рукой в сторону банки с кофе:

Катли разозлился еще больше. Это уже было смешно.

— Если он все это время был у вас, почему вы сразу об этом не сказали?

— Мы должны проверять такие вещи.

— Ты не слишком много насыпал этой дряни? Говорят, туда добавляют моющие средства. Чтобы сделать кофе растворимым. — Она еще не успела договорить, как поняла, что совершила ошибку.

Катли обратил внимание, что кондуктор перестал добавлять при обращении «сэр». Прежде чем взять протянутый билет, ему пришлось распихать разнообразные находки обратно по карманам. Даже если бы он отложил вещи, которые можно было выбросить, все равно было бы чертовски сложно поместить оставшееся в пиджак, который с каждой минутой становился все более мешковатым и тяжелым.

Арнольд молча наблюдал за ним, протягивая билет.

— Именно это оказывает на тебя такое воздействие?

Вагон за проводником уже снова почти опустел. Джеперсон, Анетт и Волшебные Пальчики сидели в самом дальнем углу и беззаботно поглощали мороженое или какой-то другой изысканный, тошнотворно-сладкий десерт. Ничего такого в его продовольственной книжке не было, желчно подумал он.

— Что ты имеешь в виду?

Наконец он разобрался с вещами, только использованный автобусный билет и билет в кино пришлось вложить в Пикока. Книжку он сунул в боковой карман, при этом разорвав с громким треском шов. У него в запасе имелся набор пуговиц, но нитки с иголкой не было. Мюриэль всегда носила у себя на одежде иголку с уже вдетой ниткой, на всякий случай. Но ее в вагоне-ресторане уже не было. Наверное, ушла в купе к какому-нибудь кобелю и уже стояла перед ним на коленях, упрашивая взять ее. Корова! Шлюха!

Стив усмехнулся:

— Что вам еще нужно? — воскликнул он, вырывая билету Арнольда.

— Мне нужно удостовериться, — невозмутимо ответил проводник. — Это не ваше место. Этот вагон только для пассажиров первого класса.

— Ой, умоляю, ты сама знаешь: иначе отчего ты такая фригидная?

Как типично! Эти наглые мелкие гитлеры думают: если на них синяя форма, немного похожая на полицейскую, они имеют право указывать всем, что делать и где находиться. Одного взгляда на Гарри Катли им хватало, чтобы понять: он не из тех людей, кто привык видеть на столе розу на длинной ножке и серебряные ножи. Не из тех, кто привык, чтобы даже мороженое им подавали, чуть ли не ползая на коленях. Только на этот раз Гарри Катли был одним из них. В рваном, мешковатом, заштопанном пиджаке Катли был пассажиром первого класса. У него имелся билет на первый класс. Куплен он был не за его деньги, но он у него имелся! С видом оскорбленного достоинства он помахал билетом перед носом проводника.

— Что здесь написано, милейший?

Дрели взревели прежде, чем Брайони сумела съязвить в ответ, так что она просто стояла, сжав губы и мрачно уставившись на скамью.

— Прошу прощения, — отозвался Арнольд тоном, очень не понравившимся Катли. — Где что написано?

— На билете, болван! Что написано на билете?

Стив выключил чайник и налил кипяток в обе кружки, отчего вещество в них подозрительно вспенилось. Затем он взял сахарницу и вопросительно посмотрел на Брайони. Девушка отрицательно покачала головой. Шум снова прекратился.

— Третий класс, — ответил проводник. — Где вам, прошу прощения, и следует находиться. Это не ваше место. Вам здесь будет неудобно. Вы все время будете думать о своих… э-э-э… невысоких доходах.

Катли посмотрел на билет. Это, должно быть, шутка.

— Уверена? Ты могла бы…

— Это не мой, — растерянно произнес он.

— Вы говорили, что ваш. Вы узнали его. Прошу вас не устраивать сцену в вагоне-ресторане первого класса.

— Слегка подсластить себе жизнь? Если ты отпустишь еще одно остроумное замечание, я тебе голову снесу, — резко оборвала его Брайони.

— Первого класса! Я бы не назвал черствый пирог со свининой на ужин обслуживанием первого класса!

— Питание в третьем кассе, возможно, будет больше соответствовать вашему вкусу. В меню булочки, галеты, яичный порошок, рыба, мясные консервы. А теперь пойдемте. Вот, так-то лучше.

На долю секунды Стив замер, озадаченно глядя на нее. Потом его удивленный взгляд стал жестче, и Брайони отвернулась к окну. По карнизу медленно шел голубь, поклевывая подгнившую древесину оконной рамы. Он даже не вздрогнул, когда снова взревели дрели.

Арнольд, как будто увеличившись в росте, встал между ним и кабинкой, в которой остальные пили коктейли с шампанским. Катли попытался привлечь к себе их внимание, но Арнольд покачнулся и закрыл его от них. Катли хотел было пойти напролом, но проводник положил ладони на его плечи.

Стив первым вернулся к своему рабочему столу и возился с застежкой портфеля, когда вошла Брайони. Девушка сразу взяла инициативу в свои руки.

— Я должен просить вас вернуться на свое место.

— Мне необходимо поговорить с тобой. Я думаю, нам надо кое-что обсудить.

— Сволочь! — бросил Катли прямо в невозмутимое лицо.

Он взглянул на часы:

Арнольд обеими руками схватился за его лацканы. Откуда же взялся кулак, который погрузился в его живот?

— У меня нет времени.

Катли сложился пополам, слыша, как с треском отрывается один из лацканов. От боли у него свело кишки. Понимая, что дело серьезное, он попятился к двери в торце вагона. За ней находился второй класс, но и там ему было не место. Ему следовало находиться в самом конце состава, рядом с багажом и почтой, может быть, даже с живыми курицами и семьями неприкасаемых, сидящих на своих перевязанных веревками чемоданах. Он должен был смешаться с толпой, стать одним из серой массы ублюдков и сук. Там его место.

— Есть, — ответила Брайони. — Сегодня утром я проверила расписание, в твоем ничего нет, кроме беседы с Кендриком, назначенной на вторую половину дня.

Но там были и вещи, которые он мог использовать. Он знал, где они находятся. Он случайно услышал это в Юстоне.

— Планы изменились. Я должен ехать в Уайтчепел.

Ружья старухи!

— В таком случае я попрошу Донну пойти со мной на встречу с Кендриком, хорошо?

Прихрамывая, он вышел из вагона-ресторана в темноту.

— Ничего не получится. Она работает под прикрытием, забыла? Я проведу беседу с ним на обратном пути. Могу захватить с собой одного из констеблей из участка Уайтчепел, если потребуется.

IV

— Нет, ты не сделаешь этого. — Брайони подавила желание закричать. Она отчетливо произносила каждое слово, выдерживая интервалы между ними.

— Что это с Гарри? — спросил Ричард.

— Расстройство желудка? — предположил Майлз Волшебные Пальчики.

Когда Стив встал, Брайони шагнула и преградила ему путь к двери.

— Я схожу за ним, — сказала Анетт, складывая салфетку. — Нам нужно держаться вместе.

Ричард коснулся ее руки. Инстинкты его тут же проснулись и насторожились. Он сразу почувствовал, что она тоже напряглась.

— Именно об этом мы и должны поговорить. Меня уже тошнит от твоих попыток отстранить меня от расследования дела.

Гарри промчался мимо несколько удивленного Арнольда и выбежал из вагона.

— Ты оставайся, я схожу, — сказал Ричард.

Стив сел на стул и запустил пальцы в шевелюру.

Он встал. Анетт должна была восхититься его мужественным поведением. Она излучала какую-то старомодную гордость, как будто он был школьником, который не побоялся выйти на поле против лучшего бэтсмена из выпускного класса. Правда, он ожидал не совсем этого.

— О боже! Теперь вспышка раздражения!

На Гарри Катли что-то нашло, когда он жевал пирог. Вовсе не обязательно, что это был феномен, достойный внесения в папку и заполнения бланка. Но что-то, появившееся в его глазах, когда он отшатнулся и закашлялся, говорило о том, что он видел то, чего не видел Ричард. Что-то захватило его. Даже напало на него.

— Совершенно верно. Я собираюсь устроить отличную, полноценную, громкую вспышку раздражения, а тебе придется сидеть и слушать.

На свет появилась пачка сигарет. Стив чиркнул спичкой, сложил руки лодочкой перед лицом бы прикурить, затем резким движением кисти гасил спичку и бросил ее в мусорную корзину справа от Брайони, после чего яростно затянулся.

— Ваш друг, сэр, — с беспокойством в голосе произнес Арнольд. — Кажется, ему стало плохо.

— Дай мне сигарету, — попросила она.

— Ты же не куришь.

— Что он вам сказал?

— Ты сам говорил, что это лишь вопрос времени. Похоже, мое время пришло. — Она взяла одну сигарету из протянутой пачки и внимательно рассмотрела ее. — Это действительно помогает разобраться с проблемами?

— Ничего особенного, сэр.

Он пожал плечами.

— Я о нем позабочусь, спасибо, Арнольд.

— Хорошо, сэр.

— Чего я не понимаю, — продолжила Брайони, — так это почему мы не можем просто работать вместе. Это меня буквально ставит в тупик. И пожалуйста, не уклоняйся от разговора. Почему ты возражал против моего присутствия завтра на допросе Олдройда? Просто из вредности или есть другая причина?

Каждый раз, когда Ричард заговаривал с Арнольдом, ему приходилось подавлять в себе желание дать ему на чай. Может быть, подразумевается, что в конце путешествия нужно пожать ему руку и сунуть десятку? Он прошел по всему вагону, покачиваясь в такт движущемуся поезду. Он уже начал привыкать к «Шотландской стреле». Теперь ему приходилось сосредотачиваться, чтобы услышать стук колес, мерную работу локомотива, негромкое позвякивание столовых приборов и посуды. Теперь эти звуки его даже успокаивали. Как говорила Катриона Кайе, в самых опасных домах с привидениями ты всегда чувствуешь себя очень спокойно.

Гарри, когда уходил, натолкнулся на миссис Свит. Ричард хотел поговорить с ней, но, когда он направился к ней, она зыркнула на него так, что он понял: в ее глазах он воплощает вызов всем устоям, в которые она верила. Настоящие убийцы носят солидные костюмы от «Бертон», а вид имеют такой, что им хочется довериться. Так они сближаются с жертвами. Ричарда несколько тревожило то, что миссис Свит может иметь дополнительное оружие — какой-нибудь карманный «дерринджер» за резинкой чулка или «пепербокс» в ридикюле — на тот случай, если раненая куропатка упадет достаточно близко и ей понадобится снести голову одним убийственно-точным выстрелом. Этот поезд внушал людям странные мысли. Она, чего доброго, может захотеть и его подстрелить.

— Послушай, Брайони, успокойся. Дело и так сложное, не хватает нам еще твоих комплексов. Объясняю: Олдройд может замкнуться, если увидит женщину на допросе, потому что масоны помешаны на сохранении тайн в исключительно мужской среде. Вот и все.

Благополучно миновав миссис Свит, он обернулся и посмотрел через ее плечо на Анетт и Майлза, после чего перешел в вагон второго класса. Он заглянул в туалет, но Гарри там не нашел. Зато заметил треснувшее зеркало и вздрогнул при виде существа с лисьим лицом, оленьими рогами и дыркой во лбу, из которой вытекала кровь. «Такими нас видят остальные», — понял он.

Вагон был пуст. Коридор не освещен. Спальных мест во втором классе не было, но здесь имелись стандартные купе, приспособленные для шести человек, в которых при необходимости могли разместиться и все десять. Благодаря темноте можно было увидеть, что находится за окнами. Этот отрезок пути проходил через древний лес. Ветви деревьев смыкались у самой колеи, касаясь листьями проносящихся вагонов.

— Правда? Я думаю, дело в том, что это ты не хочешь работать с женщиной. По крайней мере, когда дело касается уголовного расследования. Ты считаешь, мы находимся здесь, чтобы заваривать кофе и печатать на машинке.

Ричард прошел через весь вагон, заглядывая в каждое купе. Шторы везде были подняты. На одном сиденье возвышалась груда старых тряпок, которая могла быть спящим пассажиром второго класса, хотя было еще довольно рано, чтобы укладываться спать. Когда он посмотрел на сиденье еще раз, там никого не оказалось. Он был не настолько глуп, чтобы попасться на подобные фокусы, поэтому посмотрел еще раз. Что бы ни находилось на этом сиденье, оно вернулось в свою нору. Ричард только надеялся, что там оно и останется.

Это не мог быть призрак Крикуна Малтринчема с перерезанным горлом. Порочный виконт не мог оказаться во втором классе, даже мертвый. На локомотиве № 3473-5 призраков и без него хватало. Может быть, лорд Килпартинджер снова показался? Или обесчещенный старый Дональд Мак-Ридли (если, конечно, он мертв)? Безголовый кочегар? Кто-то из пассажиров, погибших в 1931 году? Одна из утопленных в Лох-Гаэре ведьм?

— Хватит! Между прочим, это я только что заваривал кофе. Ты пытаешься сказать, что я — мужская шовинистская свинья или что-то в этом роде?

Пока он осматривал вагон, стало темнее. Оглянувшись, Ричард увидел, что стекло в двери между вагонами стало непрозрачным (кто-то опустил шторку?), и вагон-ресторан теперь был не виден.

— Да.

— Гарри! — позвал он, чувствуя себя ужасно глупо.

Что-то пробежало мимо туалета. Быстрые, легкие шаги. Это точно не был неуклюжий Гарри Катли. Это могла быть большая кошка. Железнодорожники ведь держат кошек. В «Матушке Опоссум» была кошка. Правда, обычно их держат на вокзалах, а не в поездах.

— Боже. До чего же ты нервная и озлобленная. Даже не знаю, стоит ли тебе объяснять. Боюсь, ты все равно не поймешь.

Еще Катриона Кайе любила повторять, что иногда наблюдатели сами порождают призраков, а некоторые места просто облекают их в видимую форму. Разве за Гарри до сих пор не охотился кто-то из членов культа пумы? Разве Анетт не беспокоит что-то, связанное с войной? Ее «оно», ее Самое Страшное? Некие сущности улавливают твой самый жуткий кошмар, твои худшие воспоминания и самые темные тайны и бросают их тебе в лицо. Но ничто не выискивает в тебе минуты наивысшего счастья, затаенные мечты и самые захватывающие сны, никто не преподносит их тебе на тарелочке. Как там Волшебные Пальчики назвал это? Закон подлости?

— А ты попробуй.

Ричард вспомнил отцовский совет, как отделаться от тигра, если ты безоружен. Нужно сильно ударить его по носу, как будто ты стучишь в дверь. Всего один раз. Это покажет, что тебя нельзя беспокоить. После этого большая кошка убежит, как котенок, на которого брызнули водой, отложив твое убийство, растерзание и поедание на другой день. Пума — это всего лишь уменьшенный вариант тигра, поэтому совет майора Джеперсона на нее тоже должен подействовать. Разумеется, отцу никогда не приходилось испытывать этот способ защиты от тигров на практике. Эта мудрость передавалась в семье из поколения в поколение, никто ее не проверял, но с ней было спокойнее.

Стив встал, взял один из стульев, высоко поднял его над столом и с грохотом опустил на пол перед Брайони.

— Гарри?

— Садись. Не могу говорить, когда ты вот так надо мной застыла. Ты действительно собираешься курить эту сигарету или нет?

Теперь уж Ричард чувствовал себя совсем как идиот. Едва слышная легкая поступь не могла принадлежать Гарри Катли.

— Чуть позже. Сначала я хочу услышать твои объяснения.

Он вернулся по коридору мимо купе (тряпичного вороха все еще не было) к туалету и двери в соседний вагон. Шел он расслабленной походкой, сдерживая желание закричать и броситься бежать. Пума была кошмаром Гарри, а не Ричарда Джеперсона.

— У Макриди есть теория, что женщина в качестве инспектора полиции может быть полезна на допросах. Если мы правильно обучим ее. Я не согласен с ним. Женщины могут быть отличными констеблями, особенно для работы под прикрытием, как это делает Донна. Но настоящая следовательская работа — это все равно что охота на хищника. Сперва нужно найти его следы. Затем преследовать преступника. А потом выбрать момент для прыжка — быстрого, стремительного. Это мужская работа.

На пятачке между туалетной кабинкой и дверью никого не было. Так он думал. Ричард положил руку на дверную ручку, но затем убрал ее. Нельзя возвращаться к Анетт и Майлзу без известий о Гарри, но уходить дальше по вагонам, не сообщив им о своем видении, даже если это могло вызвать шум, тоже не хотелось. Фактически главным в их группе был Гарри, и, уходя, он должен был оставить инструкции. Не то чтобы Ричард стал бы им следовать. Вот если бы это был Эдвин Винтроп, тогда другое дело. Или Катриона Кайе, хотя она никогда никому не давала инструкций. Она только предоставляла информацию и деликатно подталкивала в нужном направлении.

— Ясно, — отрезала Брайони. — Ты не послал бы женщину охотиться на льва.

Снова в голове заблеял жиденький голосок: он всего лишь юноша, он не готов к этому, он даже не знает точно, что это. К черту нытье, сказал он себе строго, стараясь повторять интонации Эдвина или отца. Ты член клуба «Диоген». Ты вхож в святая святых. Ты потенциальный Самый ценный член клуба. Тебя к этому готовили. Ты один из чувствующих, Талант.

— Верно. И еще я убежден: этот парень по-настоящему опасен.

— Ну, а я иначе смотрю на это. Ты просто боишься, что я могу выслеживать добычу лучше тебя. Это ты у нас нервный и озлобленный.

Стив пристально посмотрел на нее:

Щелк. Он скажет Анетт, что Гарри ушел далеко по вагонам, потом предложит подключить к поискам Арнольда. Это же поезд, здесь невозможно исчезнуть (правда, лорду Килпартинджеру это удалось). Гарри просто где-то выблевывал свой пирог, его не пленил безголовый кочегар и не растерзал призрак пумы.

— Брайони, не становись стервой.

— Я всего лишь повторила твои слова.

Ричард открыл дверь. И оказался не в вагоне-ресторане, а в спальном вагоне первого класса, освещенном тусклыми, мерцающими под потолком лампами.

Она встала и прошла к своему столу. На пару минут в комнате повисло тягостное молчание. Девушка разглядывала сигарету.

В конце коридора, у открытой двери одного из купе, стояла маленькая фигура в голубой пижаме, украшенной космическими ракетами, спутниками, лунами и звездами. К шее ее была крепко привязана бирка. Пышные рыжие волосы ниспадали на грудь, почти скрывая лицо. Был виден только один глаз, и он смотрел на него.

— Дашь прикурить?

Как звали эту девочку? Он был таким же забывчивым, как Гарри.

— Ванесса? — вспомнилось ему. — Почему ты не спишь?

Он вздохнул и вытащил из кармана спички.

Отложив на время загадку исчезнувшего вагона-ресторана, он подошел в девочке и присел перед ней, убрав волосы с ее лица. Она не плакала, но что-то явно случилось. В ее облике он увидел пустоту, которую он прекрасно знал, потому что сам был наделен такой же. Он изобразил улыбку, и девочка не скривилась в ответ. По крайней мере, она не считала его оборотнем, чья голова может украсить стену над камином. Она не засмеялась в ответ.

— Хотя бы положи ее в рот. Невозможно закурить сигарету, если просто держишь ее в руке. Когда я поднесу огонь, вдохни. Готова?

— Что случилось?

— Сны, — сказала она, обняв его за шею на удивление крепко и приблизив губы к самому его уху. — Плохие сны.

Она кивнула. Спичка вспыхнула, Брайони вдохнула дым и так отчаянно закашлялась, что на глазах выступили слезы.

V

— …И потом, цыпленок, их стало двое.

— Вижу, ты не слишком способная ученица, — заметил Стив.

Волшебные Пальчики с сожалением подумал, что знаменитые удобства «Шотландской стрелы» не включают кофеварки эспрессо. Он мог бы с помощью порции кофе наполнить энергией старую серую губку, разбудить сверхчувства и заставить их работать сверхчетко. Как большинство сов, он жил на кофе.

Анни, сложив губы, посмотрела на дверь, за которой исчез сначала неудачник Гарри, а потом малыш.

Глава 28