— Как-то оно не предвещает ничего хорошего. — Прим говорит: — Но наш человек невиновен. Даже если, как ты говоришь, его фургон плохо пахнет, он плохо пахнет не просто так, а по веской причине.

Я киваю.

— Если всех посадить, что мы тогда будем делать? Без рабочего класса? Придется самим убирать все дерьмо? — Прим пожимает плечами. — И будет его по колено. Даже страшно представить.

— Он не дерьмо убирает, мой дядя, а бытовые отходы. — Я говорю это с гордой улыбкой, потому что горжусь своим дядей Мусорщиком. — Он ездит по улицам в своей машине и собирает весь мусор, который в мешках. Который люди выносят на улицу. Он его собирает в свою машину и потом увозит.

Прим кивает.

— То есть он собирал его раньше. — Я больше не улыбаюсь, потому что теперь мне грустно. — А теперь больше не собирает. Потому что сидит в тюрьме.

Прим кивает. Открывает дверь и заходит внутрь, в полицейский участок. Потом выходит обратно и говорит:

— А ты чего ждешь? Пойдем.

Там, внутри, все какое-то несимпатичное. Это полицейский участок. Пахнет сигаретным дымом и чипсами, и там есть стойка, и у стойки стоит толстый дяденька-полицейский, стоит и кушает чипсы с ароматом копченого бекона, который делают из поросят. Он в синей форме, и когда вытирает рот рукавом, на рукаве остаются жирные крошки от чипсов, и рукав пахнет копчеными поросятами. Из которых делают бекон для чипсов. Он говорит:

— Так вы говорили.

Он говорит это не нам, а другой тетеньке, которая стоит перед стойкой.

А потом, когда тетенька уже собирается сказать, что она там говорила раньше, в комнату входит еще один дяденька-полицейский, такой высокий и тощий. Входит и говорит толстому дяденьке-полицейскому:

— Смотрел вчера «Бобби»?

Толстый дяденька-полицейский больше не смотрит на тетеньку, которая у стойки, он смотрит на тощего дяденьку-полицейского.

— Полицейский сериал?

Тощий дяденька-полицейский заходит за стойку, к толстому дяденьке-полицейскому, и говорит:

— Ага, на «Семейном канале». Сразу после «Мужей и их жен».

Толстый дяденька-полицейский ест свои чипсы, которые с копченым беконом. Он говорит:

— Моя жена обожает «Мужей и их жен». — Толстый дяденька-полицейский улыбается и говорит: — Когда эта женщина уронила в бассейн свою собачку, жена потом плакала целый вечер. Интересно, как они это снимали?

— Наверняка приглашали собачьего каскадера.

Тетенька, которая стоит у стойки, у нее что-то с лицом. Потому что оно все красное. Тетенька говорит:

— Э… прошу прощения.

Толстый дяденька-полицейский говорит:

— Так что вы там говорили, любезная?

— Раньше мы не смотрели «Бобби». — Тощий дяденька-полицейский говорит: — Но когда его стали показывать сразу после «Мужей и их жен»…

Тетенька, которая у стойки, она уже начинает сердиться. Она говорит:

— Так что вы будете делать с моим муженьком?

Толстый дяденька-полицейский морщится и говорит:

— А в чем, собственно, дело?

— Вот получила от мужа подарочек. — Тетенька, которая у стойки, снимает темные очки. Это ей муж подарил, ну, очки.

Толстый дяденька-полицейский смотрит на женщину. Он неправильно смотрит. Надо смотреть на очки. Но он смотрит на женщину и говорит:

— М-да, неплохо так приложил. Он что у вас, пьющий? Вам следует обратиться в специальную консультацию по вопросам семьи и брака. А мы такими вопросами не занимаемся. У нас нет… э… ресурсов. Следующий.

Женщина, которая была у стойки, садится на стул и плачет.

Прим подходит к стойке и говорит:

— Мы хотим получить информацию про человека, которого арестовали вчера, ближе к вечеру. Фамилия. Стволер. Род занятий. Мусорщик.

Дяденька-полицейский что-то печатает на компьютере. Ждет. Показывает на экран. На экране написано:

Фамилия, имя: Стволер Гарри.

Авто-вердикт: виновен по статье «Владение дурно пахнущим транспортным средством в жилой зоне».

Авто-приговор: тюремное заключение сроком на 10 лет.

— Это он. — Прим говорит: — Это он. Ой, мама.

Я говорю:

— Он сейчас в тюрьме?

Прим кивает.

— В наше время все происходит так быстро. Э… прошу прощения, мадам. — Прим говорит это тетеньке, которая в темных очках. Которая плачет на стуле. Прим кладет руку ей на плечо и что-то шепчет ей на ухо. Тетенька, которая в темных очках, что-то пишет на листочке бумаги и отдает листок Прим. Прим говорит: — Том, пойдем.

— А что вы сказали той тетеньке? — говорю.

— Это наш с ней секрет. Не для детских ушей.

— У меня вовсе даже не детские уши. — Я трогаю свои уши. — Ой, кажется, все же немножечко детские.

— Вот и я говорю.

Мы с Прим сидим в баре, это очень роскошный бар, и здесь наливают вино. Прим сидит на такой высокой табуретке, которая у стойки. Сидит, положив локти на стойку. Я тоже сижу на таком табурете, только локти держу на коленках. Настроение какое-то мрачное. Прим пьет вино и говорит:

— Нам надо. Составить. План.

Я мрачно киваю, с мрачным настроением. Прим смотрит на меня.

— Не грусти, малыш. — Прим говорит: — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Как я понимаю, у твоего дяди должен быть… э… в общем, пиписка.

Я улыбаюсь, киваю.

— Да, — говорю. — У него есть пиписка. У него есть такие трусы, которые нравятся женщинам. Я их видел своими глазами. А в трусах есть пиписка.

Прим кивает.

— Ты видел, как она выпирала?

Я киваю. Смеюсь.

— У меня тоже чуть-чуть выпирает. Только немножко. У меня она маленькая, для детей. А у дяди Мусорщика — большая. Большая, как мусорная ведро.

Прим смеется.

— Наверное, и пахнет, как мусорное ведро?

— Да, — говорю. — Точно пахнет. Я ее нюхал. — Это я все выдумываю. Это я так шучу. Я смеюсь, чтобы Прим поняла, что я выдумываю и шучу.

— Знаешь, Том, меня как-то не возбуждает помоечный запах. Я хочу прояснить это сразу. С самого начала. Меня совершенно не возбуждает помоечный запах. Не люблю, когда пахнет помойкой. Когда что-то воняет, это никак не способствует возбуждению.

Я киваю. А потом не киваю и говорю:

— А Марко Меккано говорит, что от девчонок воняет.

— Марко — как дальше?

— Меккано. Он испалец.

— Оно и понятно. Эй, бармен. Еще бутылку шампанского. Надо как следует подготовиться. Нам предстоит спасать дядю. — Прим говорит: — Битва за выпирающие части тела.

Когда мы приходим в тюрьму, Прим спотыкается, падает и ударяется головой прямо о дверь.

— Ой. — Прим встает на ноги, Держится двумя руками за дверь. — Прикрой меня, рядовой.

Мы с Прим входим в тюрьму. Открываем большую тюремную дверь, входим внутрь тюрьмы. Там есть стойка, и за ней сидит дяденька в тюремной форме. Он говорит:

— Добрый день.

Прим подходит к стойке. Спотыкается, падает. Поднимается на ноги. Держится двумя руками за стойку.

— Мы пришли… э… — Прим не знает, чего говорить.

— На свидание к кому-то из заключенных?

— Да. — Прим хлопает глазами и говорит: — Мы пришли на свидание к вашему заключенному. Фамилия — Стволер, имя — Гарри.

Дяденька в тюремной форме ведет пальцем по списку на листе бумаги и говорит:

— Да, есть такой. В дизайнерских трусах.

Я говорю:

— А нам можно к нему?

Дяденька в тюремной форме качает головой.

— Только в часы посещения.

Прим начинает сердиться, она говорит очень сердито:

— А когда тут часы посещения?

Дяденька в тюремной форме отодвигает рукав, смотрит на часы у себя на руке, смотрит-смотрит, а потом говорит:

— Ровно через одну минуту.

Прим кивает.

Мы с Прим ждем.

Дяденька в тюремной форме смотрит на часы.

Мы с Прим ждем.

Дяденька в тюремной форме смотрит на часы.

Мы с Прим ждем.

Дяденька в тюремной форме смотрит на часы.

Мы с Прим ждем.

Дяденька в тюремной форме смотрит на часы. Потом кивает, улыбается и говорит:

— В эту левую дверь.

Мы с Прим идем в эту левую дверь. Прим идет впереди, а я сзади, потому что я маленький и не успеваю за ней. Прим ждет меня, держит дверь. Там, за дверью, еще один дяденька в тюремной форме. Он проверяет у нас карманы, потом роется в сумке Прим, достает всякие штуки из сумки и кладет их обратно. Мы с Прим входим в комнату, где сидит много дяденек, которые сидят в тюрьме. Они все огромные и волосатые. Они называются заключенные. Прим говорит:

— Как насчет вон того? Я качаю головой.

— Он большой. И вонючий. Смотри какой.

— Нет, — говорю. — Это не мой дядя Мусорщик.

Прим пожимает плечами.

— А вон тот, смотри. Видишь? Который со шрамом от уха досюда.

Я качаю головой.

— Да ладно, Том, давай уже выберем парочку и пойдем.

Я говорю:

— Это не магазин, где конфеты. Это тюрьма.

— Э… А как тебе этот? Привет. За что сидим?

Дяденька-заключенный смотрит на Прим. Он сидит за столом. А с другой стороны стола сидит тетенька, его жена. Дяденька-заключенный говорит:

— А тебе что за дело?

— Потрясающе. — Прим хлопает в ладоши. — Ну, разве не прелесть?

Я смотрю на всех дяденек-заключенных, которые есть в этой комнате.

— Его здесь нет, — говорю. — Моего дяди Мусорщика.

— Наверное, ему еще не сказали, что мы пришли. Мы же не договаривались заранее. Ага, вот и он.

— Это не он.

Прим садится за стол, где сидит дяденька-заключенный, улыбается и говорит:

— Вы — Гарри?

Дяденька-заключенный смеется. У него черные-черные зубы. Он смеется и говорит:

— Могу быть и Гарри.

— Это уже кое-что. — Прим говорит: — Скажи, пожалуйста, Гарри, когда тебя выпустят?

К столу подходит какая-то тетенька. Это, наверное, его жена. Она смотрит на дяденьку-заключенного, у которого черные зубы, потом смотрит на Прим, которая сидит за столом. Тетенька говорит:

— А это еще что за цаца?

Дяденька-заключенный, у которого черные зубы, улыбается во весь рот.

Прим падает со стула. Двое дяденек в тюремной форме, которые не сидят в тюрьме, а которые тут работают, помогают ей встать на ноги. Прим говорит:

— Большое спасибо.

Двое дяденек в тюремной форме выводят Прим из тюремной комнаты для свиданий. Один из них держит ее за локоть. Он говорит:

— Последняя пара стаканов была явно лишней, да?

Я говорю:

— Я хочу к своему дяде Мусорщику.

Прим говорит:

— Да, мы хотим мусорщика.

Дяденька в тюремной форме смеется и качает головой.

— Тогда дайте нам гангстера. Нет, лучше двух.

Мы с Прим выходим из тюрьмы на улицу. Вернее, выхожу только я, а Прим выталкивают через дверь, помогают ей выйти.

— Ну, что за жизнь?! — Прим говорит: — Когда положение становится отчаянным, нужна срочная помощь в отчаянных ситуациях. Мне надо сделать один звонок. — Прим садится на край тротуара, открывает свою сумку, достает из нее всякие вещи и кладет их на тротуар. — Куда я опять задевала свой видеотелефон?

Я сижу на краю тротуара, смотрю на вещи, которые Прим достает из сумки. Там есть много всего. Помада. Карандаш для глаз. Лак для волос. Таблетки для освежения дыхания. Конфеты. Я смотрю на конфеты. Они такие большие и круглые, в ярких квадратных фантиках. Называются «Ультра». Я беру одну конфетку, спрашиваю разрешения:

— Можно я съем?

Прим качает головой.

— Ага, вот он где. — Прим достает свой мобильный видеотелефон и листочек бумажки, на котором написано какое-то имя и номер.

Прим — уже взрослая тетенька и делает взрослые вещи. Которые только для взрослых. Я тоже буду их делать, когда стану взрослым. Когда совсем-совсем вырасту. Тоже буду ходить на горячие любовные свидания. Это такие специальные свидания, о которых надо сначала договориться по телефону. А потом, когда уже договоришься, надо как следует вымыться в ванной. И накраситься всякой косметикой. И выбрать, чего надеть. И постричь волосы там, внизу. Называется: сделать прическу. Я помогаю Прим сделать прическу. Я говорю:

— А что вы будете делать на этом любовном свидании?

Прим пудрит нос пудрой. Она говорит:

— Скажем так. Это свидание подразумевает. Хорошее вино. Блуждающие руки. И ужин при свечах для двоих. — Прим смеется. — Или для двоих с половиной.

— А можно мне тоже пойти на любовное свидание?

Прим подводит глаза подводкой для глаз.

— Ты меня совершенно не слушал, что я говорила, да, Том?

Я качаю головой.

— Том, ты же знаешь, если бы я могла, я бы тебя обязательно взяла с собой. Но я не могу. Столик заказан на двоих. Я спросила, нет ли у них столиков на двоих с половиной, но… — Прим вздыхает. — Знаешь, что я сейчас сделаю? — Прим отряхивает волоски. Ну, которые состриженные. Потом встает, надевает платье. Потом открывает комод, достает из комода стеклянный шар. Он такой очень красивый. Прим ставит шар на комод и водит над ним руками. Как будто гладит его, только не прикасаясь. Она говорит: — Я посмотрю в свой хрустальный шар.

— А что вы будете в нем смотреть?

Прим смотрит на шар и говорит:

— Он показывает будущее. — Прим смотрит в шар, а потом хмурится и говорит: — Странно. У тебя нет вообще никакого будущего.

— А его разве не надо включить, этот шар?

Прим включает шар и говорит:

— Ага. Ладно, что тут у нас?

— Я пойду на любовное свидание?

Прим кивает. Улыбается и говорит:

— Да, Том, пойдешь. На свидание с девочкой.

— Она красивая?

Прим молчит, не говорит ничего. Делает задумчивое лицо. А потом говорит:

— Она добрая и хорошая.

— А что она делает? — Я смотрю в шар. Ой-ой-ой.

— Это естественные отправления организма, Том. — Прим смотрит в шар, объясняет, что делает девочка. Ну, с которой у меня будет свидание. — Она уже все закончила, уже вытирает попу. Очень тщательно вытирает. Это хороший знак, правда, Том?

Я киваю.

— Знаешь, как говорится. — Прим говорит мне, как говорится: — Чистый в уборной, грязный в постели. Или там было наоборот? Погоди. Это вообще не та девочка. А-а. Вот которая для тебя.

Я воспреваю духом. Или нет, воспаряю духом.

— Ей нравятся книжки-раскраски, и странные игры, и еще — всякие глупости, что бы это ни значило. Хочет познакомиться с мальчиком старше ее на три года для СДО.

— А что такое СДО?

— Серьезные и длительные отношения, Том. Серьезные и длительные. — Прим делает мечтательное лицо. — Мы все об этом мечтаем: чтобы отношения были длительные и серьезные. И лучше — сразу с двумя. Параллельно.

— А что такое параллельно?

— Это когда линии не пересекаются. Как полоски на свитере.

— Полоски мне нравятся, — говорю. — Я люблю полосатые хлопья. Которые «Тигр Антоний».

— Это не может не радовать. — Прим говорит: — У нас их сто пятьдесят коробок.

Любовное свидание — это скучно. Сидишь в кресле. Ешь «Тигра Антония». Пьешь апельсиновый сок с газировкой из стакана, который для взрослых. Куда наливают вино. На любовном свидании. Когда ты один дома.

Я смотрю телик, который для взрослых. Там скучные новости. А потом новости выключаются, и включается «Горячее любовное свидание».

— Добрый вечер и добро пожаловать на «Горячее любовное свидание». — Эта такая программа, по телику. Ее передают с телестудии. Тетенька на экране, ее зовут Нэн Вострыйносик, она улыбается и говорит: — Меня зовут Нэн Вострыйносик. В этом месяце мы познакомимся с шестью парами, которых соединил жребий нашей горячей линии и у которых случится поистине горячее любовное свидание. Встречайте нашу первую гостью. Прюнелла Слива. — Нэн Вострыйносик показывает на тетеньку, которая тоже сидела в студии, но ее стало видно только сейчас.

Эта тетенька, которая Прюнелла Слива, она похожа на Прим. Это не Прим, она просто похожа. Такая же красивая и нарядная, настоящая леди. Только Прим тонкая леди, а эта тетенька — толстая, с толстой попой. Она улыбается и говорит:

— Привет.

— Волнуетесь, Прюнелла?

Прюнелла улыбается и качает головой:

— Нет. То есть да. То есть немножко.

— И кто же достался по жребию нашей Прюнелле? — Нэн Вострыйносик показывает на дяденьку, которого раньше не было в студии, но теперь он вошел. — Встречайте. Питер Поносе.

Дяденька улыбается и кивает. Ничего не говорит.

— Питер Поносе — агент по продаже недвижимости из Данромина. Здравствуйте, Питер. Мы рады приветствовать вас в нашей студии.

Питер Поносе кивает.

— Волнуетесь, Питер?

Питер Поносе пожимает плечами, говорит:

— Э…

Я сижу в кресле, ем «Тигра Антония». Ем всю коробку. Сперва насыпаю немного в миску, съедаю, что в миске, и опять насыпаю в миску. Я уже весь объелся. В животе больше нет места. Я сижу перед теликом и смотрю «Горячее любовное свидание».

А там показывают ресторан. Ресторан — это место, где кушают. Нэн Вострыйносик показывает на накрытый стол. Стол роскошный, и ресторан тоже роскошный.

Нэн Вострыйносик подмигивает и говорит:

— Оставим их наедине.

Прюнелла Слива и Питер Поносе сидят за роскошным столом. Разворачивают салфетки, кладут себе на колени. Прюнелла в красивом нарядном платье, у Прим есть похожее, тоже нарядное и красивое. Питер Поносе в костюме и галстуке. Прюнелла говорит:

— Ну…

Питер Поносе говорит:

— Да…

Прюнелла кивает. Улыбается и говорит:

— Вот мы тут…

— Это да.

Прюнелла поправляет волосы, у нее получается очень красиво.

— А почему вы избрали такую профессию: агент по продаже недвижимости?

Питер Поносе думает, долго думает, а потом говорит:

— Э…

— Вы всегда хотели стать агентом по недвижимости?

— Да, наверное. Я всегда…

— С самого детства?

Питер Поносе кивает.

Нэн Вострыйносик говорит:

— Сейчас официант принесет главное блюдо.

Прюнелла и Питер ждут главного блюда. Прим сейчас тоже ждет главное блюдо. Или, может, уже дождалась этого самого главного блюда и теперь его ест. Тоже в каком-нибудь ресторане. На горячем любовном свидании.

А я ем «Тигра Антония». Там на коробке написано: «Состав». И еще там написано: «Сахар». И еще: «Восстановленный экстракт из отборных круп». И еще: «Специальное предложение. Собери 150 купонов и получи одну коробку «Тигра Антония» БЕСПЛАТНО. «Тигр Антоний» — хлопья в полоску!»

У меня есть сто пятьдесят коробок «Тигра Антония». Они там, в кладовке. Я сижу, вырезаю купоны. Сначала надо разрезать коробку, а потом еще — мешочек, который внутри. «Тигр Антоний» вываливается наружу Они тоже выходят наружу. Прюнелла Слива и Питер Поносе, ну, которые в телевизоре. Они идут вдоль реки. Держатся за руки. Питер Поносе говорит:

— Ну…

Прюнелла улыбается и говорит:

— Ну…

— Может быть, мы… э… ну, это. — Питер Поносе говорит: — Может, поженимся?

Прюнелла кивает. Они улыбаются и целуются.

Открывается дверь, входит Прим. Включает свет — машет рукой выключателю, говорит ему «привет». Потом падает на пол.

Входит дяденька. Он очень большой. У него на руках — картинки. Как будто из мультика. Он заходит и падает. Прямо на Прим.

— Давай здесь, на ковре. — Прим говорит: — Прямо в рассыпанных хлопьях.

Дяденька, который с картинками на руках, смотрит на меня и говорит:

— А это кто?

Прим смотрит на меня, машет мне и говорит:

— Это Том. Привет, Том.

Я сижу в кресле и сплю. Я уже выключил телик и свет тоже выключил и заснул. А теперь вдруг проснулся.

Дяденька, который с картинками на руках, поднимается на ноги и говорит:

— Пойдем лучше в кровать. А то я целый день на стройке. В общем, ты понимаешь.

Прим встает, повисает на дяденьке, который с картинками на руках, лезет рукой ему в брюки, тащит его за собой, не вынимая руки из брюк, и говорит мне:

— Спокойной ночи.

* * *

В кресле спать неудобно и холодно. Я иду в спальню и забираюсь в кровать, которая в форме сердечка. Ложусь в ногах кровати, где ноги Прим. Считаю ее ноги, чтобы быстрее заснуть. Раз. Два… Раз. Прим — настоящая леди, и у нее симпатичные ноги, такие маленькие, как у настоящей леди. А этот дяденька, который с картинками на руках, он большой. Просто огромный. У него все огромное. И ноги — тоже. Раз…

Я пытаюсь считать. Но у меня ничего не выходит. Потому что они постоянно дрыгаются, эти ноги. А когда что-то дрыгается, то его невозможно считать.

Уже утро, пора завтракать. Прим дает мне тарелку «Тигра Антония», залитого молоком. Мы с Прим на кухне. Я сижу за столом, смотрю телик, который для кухни. Он очень маленький. Он показывает рекламу. Дети в рекламе едят хлопья к завтраку, это какие-то новые хлопья, они Называются «Хрустящие формочки из Интернета». Дети смотрят на маму. На свою маму, которая в рекламе. Смотрят и улыбаются. Их мама вовсе не занимается сексом. Она дома, с детьми. И она улыбается.

Прим говорит:

— А в школе по вторникам есть уроки?

Я киваю.

— Ты хорошо себя чувствуешь, милый? — Прим говорит: — Почему ты не ешь своего «Тигра Антония»?

Я смотрю на «Тигра Антония» в тарелке. Ковыряюсь в нем ложкой. Мне совершенно не хочется есть.

Прим ставит на стол тарелку с арбузом. Смотрит на меня и говорит:

— Не хочешь кушать?

Я качаю головой. Не хочу.

— Но они же твои любимые.

Я качаю головой.

— Что? Не любимые? — Прим морщит нос. — А какие твои любимые?

Я смотрю на «Тигра Антония». Потом смотрю в телевизор.

— Вот эти. Которые из Интернета.

Прим смотрит на дверь, ну, которая в большую комнату. Дверь открыта, и поэтому все видно, что там, в большой комнате. Там сто пятьдесят разрезанных коробок от «Тигра Антония». Прим смотрит на дверь и говорит:

— Вот жопа.

Этот дяденька. Ну, который большой и с картинками на руках. Он лежит на кровати. Ему не надо вставать. У него выходной. Прим говорит:

— Иди поиграй, милый. У меня тут мужчина, за которым мне надо ухаживать. После того, как я его засношала почти до смерти, это самое малое, что я могу для него сделать, чтобы его оживить. Привести его снова в рабочее состояние.

Этот дяденька. Он мужчина, рабочий мужчина.

Я тоже хочу быть таким, когда вырасту. Быть мужчиной. Рабочим мужчиной.

Я иду на работу. Иду вдоль по улице, которая какая-то вся поломанная. Подхожу к дому, который тоже поломанный. Подхожу к дяденьке, который рабочий. Говорю ему:

— Здравствуйте. Вы рабочий?

— Привет. — Дяденька-рабочий гладит меня по голове. — А почему ты не в школе?

— У меня выходной.

Дяденька-рабочий кивает. Он весь оранжевый. В оранжевых шортах. В оранжевой футболке. С оранжевыми усами. Он мужчина, рабочий мужчина.

— Так вы рабочий?

— Я строитель. — Дяденька-строитель говорит: — Вот тебе повезло с выходным. Я тоже хочу выходной.

— Я знаю одного дяденьку, у которого сейчас выходной. Он тоже рабочий. Его Прим засношала.

— Прим?

— Она очень хорошая, — говорю. — Она настоящая леди. Она теперь обо мне заботится.

— Правда?

Я киваю.

— Я тоже строитель.

— Правда?

Я снова киваю.

Дяденька, который строитель, смотрит на часы.

— Тогда нам пора приступать к работе. Видишь дом? До обеда нам надо построить еще три таких же. Будешь нам помогать?

Я киваю.

— Тебя как зовут?

— Том.

— Ну что же, Том. — Дяденька-строитель смеется и говорит: — Пойдем познакомлю тебя с ребятами.