Девочка с длинными волосами говорит:

— Погоди, Лен. Ты же только что говорил, что им нельзя тут оставаться. Потому что у нас нет места. А теперь ты приглашаешь ее к себе в комнату, чтобы она там спала. Ты такой лицемер, Леонард, котик. Ты хочешь, чтобы она осталась, а Ствол пусть гуляет на улице, во дворе.

— Я не хочу, чтобы он гулял у меня во дворе.

— Слушай, Ленни. Леонард, котик. А пусть они спят на диванчике. — Девочка с длинными волосами говорит: — Они, похоже, к нему привязались. Как только съели таблетки, сразу здесь и засели. Сегодня пусть спят на диванчике. А завтра что-нибудь придумаем.

И мы со Звездочкой спим на диванчике. Засыпаем, наевшись таблеток по самые уши. На мягкой цветастой ладошке большого сказочного великана. Который хороший и добрый.

Мы все вместе заходим в бар. Через такую вертушку, которая дверь. Мы со Звездочкой, парень в широких штанах, кукловод и девчонка с длинными волосами. Атмосфера такая... отвязная, но добрая, как в свингующих шестидесятых. Концерт уже начался. Этот певец, ну, который поет, он поет очень классно. Выкладывается по полной. Весь в своей музыке. Держит свой золотой микрофон, такой большой, длинный и толстый, как большой безобразник. Он во всем черном, певец, и еще у него есть усы, тоже черные, и черные волосы, зачесанные назад и намазанные гелем, и золотые часы на руке, и золотая серьга в ухе в виде большого креста, и золотые пряжки на ботинках. Ему надо быть осторожнее, а то поскользнется на пролитом пиве и свернет себе шею.

Девочка с длинными волосами кивает:

— Круто. Дэнни Страйкер.

Парень в широких штанах говорит:

— Сколько можно.

Кукловод говорит:

— Полный отстой.

— И вовсе он не отстой.

— Отстой, Бекки. Полный отстой. — Кукловод говорит: — Эпохальный отстой.

— Хорошо, пусть отстой. — Девочка с длинными волосами улыбается. — Но хороший отстой.

Парень в широких штанах говорит:

— А хороший отстой — это как? Хорошо отстоявшийся?

Ребята, которые в баре, они все нормальные парни из рабочего класса, и их девочки — тоже. Все такие грудастые, шумные. Все слушают песню и смотрят на парня на сцене, который сжимает свой золотой микрофон, такой большой, длинный и толстый, как большой безобразник, сжимает свой микрофон и поет, а все его слушают и пьют пиво.

— Хороший — значит хороший.

— Ты вообще любишь китч, Бекки. — Кукловод говорит: — Как все студенты.

— Я не как все студенты, Леонард, котик. Я — самоценная личность.

Кукловод говорит:

— А, ну да.

Звездочка говорит:

— Хочется скушать таблетку.

Кукловод говорит:

— Что?

Звездочка говорит:

— Хочется скушать таблетку.

— Таблетку-беретку.

— Да любую таблетку. — Звездочка говорит: — Просто ужас как хочется. А у нас ничего не осталось. Да, Ствол? Мы их съели еще вчера. И у нас ничего не осталось. Да, Ствол?

— Ага. Не осталось.

Звездочка говорит:

— Это неправильно.

Кукловод достает сигарету.

— Хочешь чего-нибудь выпить, Звездочка?

Звездочка говорит:

— Я бы выпила темного пива.

— По-моему, тебе еще рано пить пиво. Разве что безалкогольное.

— Я не хочу безалкогольное пиво. — Звездочка говорит: — Я хочу темное.

— Только не подходи к бару. — Кукловод закуривает сигарету. — А то нас всех выгонят.

— Почему это не подходи? — Она очень гордая, Звездочка. Она встает руки в боки, а потом поднимает их выше, ну, руки, до самых подмышек. Грудь — колесом, как у ребенка, который готовится стукнуть обидчика. — Я знаю, как надо брать пиво в баре. Они ничего даже не заподозрят. Подумают, что я каждый день тут бываю и пью тут пиво.

Кукловод говорит:

— Если тебя не обслужат, нас тоже никто не обслужит. Нас просто попросят отсюда. И хорошо, если только попросят. А то и выведут силой.

Звездочка пожимает плечами. Идет к бару и обращается к барменше:

— Пинту темного, пожалуйста. Самого лучшего. Здесь у вас очень здорово.

Барменша говорит:

— Вам какого? Самого слабого или...

Звездочка делает задумчивое лицо, ну, такое... как будто она села писать.

— Мне «Мозгодробилку».

— Пинту «Мозгодробилки»?

— Да.

— А вам уже есть восемнадцать?

— Да я сюда каждый вечер хожу. — Звездочка говорит: — Тут еще другая барменша работает, очень милая. Но вы тоже милая. Вы — самая лучшая.

Кукловод говорит:

— Пипец.

Милая барменша говорит:

— У вас есть какое-нибудь удостоверение?

— Нет, я его отдала той, второй барменше. Она сказала, что отдаст его вам.

— Такого я еще не слышала. — Милая барменша говорит: — То есть вам пинту «Мозгодробилки»?

— Да, пожалуйста.

Я говорю:

— И мне тоже пинту «Мозгодробилки».

— А вы, как я понимаю, тоже отдали удостоверение той, второй барменше, которая обещала отдать его мне? — Она хорошая, эта барменша. Она же знает, что мы ей врем. Но делает вид, будто не знает. Она очень добрая, и она вовсе на нас не сердится. — Ну хорошо. В порядке исключения. Две пинты «Мозгодробилки».

Звездочка говорит:

— Классно, когда тебе есть восемнадцать. Можно пить пиво и все такое. — Она говорит это мне, но так чтобы милая барменша тоже слышала.

Милая барменша говорит:

— Только не перестарайся.

Я молчу, ничего не говорю.

Милая барменша идет к бочке и наливает нам «Мозгодробилки».

Звездочка говорит:

— А у вас есть алкогольный молочный коктейль?

— Вы просили «Мозгодробилку». Я вам ее налила. — Милая барменша ставит кружки на стойку. Две кружки, по пинте каждая. Она налила нам по пинте, эта милая барменша. Одну пинту — мне, а вторую — Звездочке. Но она все перепутала. Звездочка не хочет «Мозгодробилку», она хочет молочный коктейль.

Кукловод говорит:

— Господи Боже.

Звездочка говорит:

— Я хочу молочный коктейль.

Девочка с длинными волосами пододвигает к себе одну кружку «Мозгодробилки»:

— Тогда я возьму пиво...

— Я вообще не должна была вам наливать. Так что вы лучше не выступайте, а то я вообще откажусь вас обслуживать.

— Мы вовсе не выступаем. — Звездочка говорит: — Просто я хочу взять молочный коктейль. Шоколадный.

— Господи Боже. — Кукловод пробивается к стойке. — Послушайте. Если вы не собираетесь нас обслуживать, то так и скажите, и мы уйдем. А если вы собираетесь нас обслуживать, тогда налейте ей молочный коктейль, а пиво пусть возьмет Бекки. Какая разница, кто его выпьет.

К бару подходит еще один парень. Вернее, он подошел еще раньше, а теперь стоит, сердится. Ну, наверное, сердится, потому что стучит монетой по стойке и говорит очень сердито:

— Я тут умру, пока дождусь пива.

— Значит, вам алкогольный молочный коктейль? — Милая барменша смотрит на Звездочку. — Шоколадный?

— Да.

— И вы больше не передумаете?

— Нет.

— То есть вы на сто процентов уверены, что хотите шоколадный молочный коктейль?

— Да. — Звездочка говорит: — Клубничный.

— Клубничный.

— Да, будьте добры.

Милая барменша идет к аппарату для приготовления молочных коктейлей и готовит алкогольный клубничный молочный коктейль для моей Звездочки.

Кукловод возвращается из туалета и громко шмыгает носом. Как будто там, у него в носу, что-то есть. Как будто он что-то занюхал. Сильно-сильно, так чтобы попало совсем глубоко, до мозгов. Пошел в туалет и занюхал. Какой-то желтый порошок. А теперь он вернулся и сел за столик. Ну, за которым мы все сидим.

Парень в широких штанах говорит:

— И все-таки на редкость противно поет человек.

Он имеет в виду певца, ну, который на сцене.

— Это так и задумано, Уэйн. — Девочка с длинными волосами качает головой, и ее длинные волосы тоже качаются. Вместе с ее головой. — Это такая пародия.

Кукловод говорит:

— Неужели тебе правда нравится этот пидор?

— Никакой он не пидор. — Девочка с длинными волосами делает злое лицо.

— Еще какой пидор. — Кукловод достает сигарету. — Прямо просит, чтобы ему заправили в задницу.

Парень в широких штанах говорит:

— Вот и займись. А мы за этим понаблюдаем. Потом будет что вспомнить.

Кукловод прикуривает сигарету.

— Уэйн, заткнись.

Девочка с длинными волосами говорит:

— Зачем ты нюхаешь эту гадость? Она на тебя плохо действует. Разрушает тебя как личность. Ты уже не способен любить.

— Ты сейчас вся на ешках и поэтому гонишь пургу. — Кукловод протирает очки. — А ешки уже давно вышли из моды. Вместе со святящимися наклейками и свистками.

— Любовь — это не мода, Ленни. Любовь — это... — Девочка с длинными волосами улыбается мне и говорит: — Это любовь. Правда, Ствол?

Я молчу, ничего не говорю.

Звездочка говорит:

— Да что ты знаешь про то, что мой Ствол знает про любовь? Это мой парень, и только я знаю, что он знает про любовь. Он — только мой, и...

— У него по глазам все видно.

Кукловод говорит:

— Господи, Бекки. Да что там видно?! Вот скоро я дам ему в глаз, и тогда будет видно фингал. А сейчас у него по глазам ничего не видно. И что касается этого пидора с микрофоном. Это вообще не пародия. Это отстойнейшее караоке.

— Зря ты так, Ленни. — Девочка с длинными волосами говорит: — Может, он видит себя артистом.

— Погорелого театра.

— Ты же не знаешь, а вдруг он хороший человек. Душевный и добрый. — Девочка с длинными волосами говорит: — Давай угостим его пивом, когда он закончит.

— Давай не будем.

— Может быть, мы ему что-то подскажем. — Девочка с длинными волосами говорит: — Ну, как подправить лицо, изменить имидж.

— А что, — кукловод снимает очки и трет их стеклами о водолазку, — хорошая мысль.

— Да. — Звездочка говорит: — Угостим его таблетками.

Я улыбаюсь ей и говорю:

— И сами тоже угостимся.

— Да, и сами тоже.

— Я тебе дам таблетки, Звездочка. Но не сейчас, а попозже. Если придешь ко мне в комнату. — Глаза у кукловода блестят, как будто он самый умный. Это, наверное, из-за очков. В очках любой кажется умным. — Можешь спать в моем спальнике. Он хороший. Немецкий, армейский. На гусином пуху. У тебя нет аллергии на пух?

— Ну, я зайду на минуточку, да. — Звездочка говорит: — Только дай мне таблетки.

— Не сейчас. Позже.

— Половину сейчас, половину потом.

— Они дома, Звездочка. Я не взял их с собой. Может, попробуешь вот это? — Кукловод что-то показывает моей Звездочке под столом. Какой-то листок, вырванный их журнала и сложенный в виде маленького пакетика.

Звездочка говорит:

— Я не нюхаю никогда. Это вредно для носа. А вот Ствол, может быть, и нюхнет.

Я молчу, ничего не говорю. Хотя нюхнуть хочется, да.

Кукловод убирает пакетик обратно в карман. Ну, типа, прячет.

— Погоди, Ленни. — Девочка с длинными волосами говорит: — Ей ты его предлагаешь. Потому что тебе хочется ее трахнуть. А Стволу, значит, не предлагаешь. Притом, что ты скушал все его таблетки, ну, которые он привез, очень даже с большим удовольствием.

Кукловод снова прикуривает сигарету.

— На самом деле, Бекки, я не вижу тут никакого противоречия.

— Леонард, котик, я поняла твой подход и, наверное, больше не буду давать тебе свой музыкальный центр.

Кукловод поправляет ворот своей водолазки, которая черная.

— Ну ладно. — Он дает мне пакетик, который сложен из листочка, вырванного из журнала. — Только не увлекайся, приятель. Если воткнешь слишком много, придется платить. Я, пожалуй, возьму натурой. С твоей подружки. В общем, ты угощайся. Только не здесь, а в сортире. И смотри, чтобы никто не увидел. Хотя и так видно, что ты сильно двинутый.

Я знаю, что это за порошок, я такой уже нюхал. Хорошая штука. Я сижу на толчке, прямо так, в джинсах, ну, в смысле, я их не снимаю, потому что я сел вовсе не для того, а совсем для другого, я даже крышку не снял, потому что она мне понадобится. Я разворачиваю пакетик, свернутый из листочка, вырванного из журнала, и там, в пакетике, — желтый порошок для носа, ну, чтобы нюхать. Я встаю, высыпаю чуть-чуть порошка на крышку унитаза и вдыхаю его носом. Через трубочку, свернутую из бумажки. Бумажка была у меня в кармане. Я вдыхаю порошок сильно-сильно, так чтобы попало совсем глубоко, до мозгов. Как будто мозги припорошены желтой пылью. Ну, как будто они запылились. Выхожу из туалета и натыкаюсь на какого-то парня, который, наоборот, заходит в туалет, он похож на моржа, этот парень, вернее, даже не парень, а дяденька, на такого большого седого моржа с седыми волосами, он в черной рубашке с короткими рукавами, она не на пуговицах, а на кнопках, рубашка, а сам дяденька вроде нормальный, вполне дружелюбный.

Он говорит:

— Все в порядке?

— Я ничего не делал.

Дяденька, который нормальный, ну, с которым мы встретились в туалете, говорит:

— Нравится музыка?

— Да, — говорю. — Очень нравится. Он хорошо поет, правда?

— Ну, он старается. — Дяденька говорит: — Мы специально пришли сюда, чтобы его послушать. Мы с ребятами обычно сидим в другом баре, тут, за углом. Играем в домино.

— Да, — говорю. — Он хороший.

— Кто?

— Ну, певец. Хорошо поет, правда?

— Приятно узнать, что подрастающему поколению он тоже нравится.

— Она отдала его той, другой женщине, — говорю. — Ну, которая тут работает. В баре.

— Кто?

— Звездочка.

— Какая звездочка?

— Звездочка, моя девушка. — Я объясняю: — Она хотела таблеток, а он сказал, что оставил их дома, не взял с собой. Зато у него с собой был желтый порошок. Ну, для носа. Но она его не потребляет. Потому что он вреден для носа.

— Что? — Дяденька говорит: — Ты что, балуешься наркотиками?

— Нет, я с ними не балуюсь. Я их ем. И еще нюхаю, но редко.

— Ага. — Дяденька заходит в кабинку, ему, наверное, надо сходить по-большому, а я быстро смываюсь.

На моем стуле сидит кто-то другой. Ну, то есть точно не я.

— Вообще-то это мой стул.

— Ствол. — Звездочка говорит: — Не груби. Это Дэнни Страйкер. Он артист. И он сел на твой стул .

— Ага.

Дэнни Страйкер говорит:

— Привет.

— Ага.

— Это Ствол. Он мой парень. — Звездочка говорит: — Он жутко рад познакомиться. Ствол, ну давай. Скажи, что ты рад познакомиться.

Дэнни Страйкер внимательно смотрит на меня, и его глаза как-то странно блестят. Он уже не поет. Теперь в баре тихо. Ну, то есть не то чтобы совсем-совсем тихо, но теперь слышны лишь разговоры. Без музыки.

Дэнни Страйкер говорит:

— Рад с тобой познакомиться, Ствол.

— А, — говорю. — Ну да.

Девочка с длинными волосами говорит:

— Ствол со Звездочкой вчера приехали из Лондона.

Дэнни Страйкер говорит:

— Из Лондона — это серьезно.

— Нас прислал Коробок, — говорю. — Чтобы мы привезли таблетки.

— А вы что, бродячие фармацевты? — спрашивает Дэнни Страйкер.

— Нет. Мы просто от Коробка. Он...

Дэнни Страйкер говорит:

— Ага, понятно. Это он фармацевт, Коробок.

— И вовсе он не фармацевт. — Звездочка говорит: — Он актер. Скоро купит театр.

— Ага. — Дэнни Страйкер говорит: — Брат-артист, сотоварищ по цеху. Да, на подмостках сейчас тесновато. Все рвутся на сцену.

— Это мой стул, — говорю. — Так что слезай, дай мне сесть.

Кукловод говорит:

— Какой он упорный. Кажется, ты начинаешь мне нравиться, Ствол.

— Слезай с моего стула.

— Да я, в общем, не выступаю без предварительной договоренности. Ладно, ребята. Увидимся.

Дэнни Страйкер встает. Это мой стул, и я буду на нем сидеть.

Девочка с длинными волосами говорит:

— Нет, погоди. Выпей пива. Мы тут как раз говорили, какой ты классный.

Кукловод говорит:

— Ага, даже выкопал из могилы старое доброе караоке.

— Это не караоке. Это солидная фонограмма. — Дэнни Страйкер весь мокрый после концерта и поэтому весь лоснится. — Приходится как-то бороться за место под солнцем. Так устроен наш гадостный мир.

Кукловод говорит:

— Это точно.

— Э... — Девочка с длинными волосами говорит: — Дэнни, а ты где живешь?

Кукловод говорит:

— О господи. Ей опять хочется члена. Ей вечно хочется члена.

— Ты больной, Леонард. — Девочка с длинными волосами говорит: — Прости, Дэнни. Не слушай его. Он нанюхался кокса.

— Приятности студенческой жизни. — Дэнни Страйкер говорит: Сам-то я не потребляю. Вообще. Сколько звезд погорело на этом деле. И потом, от наркотиков возникают большие проблемы с самооценкой, ну и вообще с восприятием реальности. А я твердо стою на земле.

Кукловод говорит:

— В смысле, на сцене? Не на земле, а на сцене.

— Весь мир — это сцена, приятель. А мы все — актеры.

— Актеры?

— Ну да, мы играем...

— Значит, играем. — Кукловод говорит: — А вот скажи, Дэнни, ты хоть раз играл в регби?

Девочка с длинными волосами говорит:

— Дэнни, ты не ответил, где ты живешь.

— Всегда на колесах. Всегда в дороге. Сплю в обнимку с гитарой. Каждый раз — в новом мотеле. А то и прямо за сценой.

Кукловод говорит:

— С какой гитарой? Я что-то не видел у тебя гитары.

— Это метафора. Образное выражение.

— А я думал, ты бредишь.

— Рок-н-ролл — это и есть рок-н-ролл.

Кукловод прикуривает сигарету.

— А петь под фанеру — это и есть караоке.

Девочка с длинными волосами говорит:

— А ты выступаешь на «бис»?

— Никогда. Как бы меня ни упрашивали. — Дэнни Страйкер подмигивает этой девочке с длинными волосами, и его глаза как-то странно блестят, мне не нравится этот блеск, и еще мне не нравится, что Дэнни Страйкер сидит на моем стуле, это мой стул, и лучше бы он дал мне сесть по-хорошему.

* * *

Велосипед — как ворота на входе в гостиную, и, чтобы войти, надо через него перелезть. Мы со Звездочкой перелезаем, Звездочка, она нормальная, а у меня все мозги припорошены желтой пылью, то есть не пылью, а порошком, ну, который для носа, и кукловод тоже перелезает, и парень в широких штанах, и девочка с длинными волосами, только она застревает, зацепляется чем-то под юбкой за руль, а Дэнни Страйкер держит ее за руку одной рукой, а свободную руку сует ей под юбку. Наверное, чтобы ее отцепить.

Кукловод говорит:

— Бекки, неси свою бутылку виски.

— Она не моя. — Девочка с длинными волосами говорит: — Ее Уэйн купил.

— Значит, я сам возьму.

Дэнни Страйкер говорит:

— Я не пью, когда надо быть в форме.

Кукловод говорит:

— Я думаю, Дэнни, парочка рюмок уже ничего не испортит.

— Ну, разве что парочка. — Дэнни Страйкер говорит: — А то виски плохо сочетается с водкой. Ой... чуть не упал.

Звездочка говорит:

— А ты дашь нам таблетки? Ты обещал.

Я сажусь на ладошку большого...

Кукловод прикуривает сигарету.

— Дэнни, ты так обильно потел на сцене, что вся водка, наверное, уже вышла.

Девочка с длинными волосами говорит:

— Так что ты можешь пить виски.

Большого сказочного...

— Эй, погодите. — Парень в широких штанах говорит: — Вообще-то это мое виски.

Кукловод говорит:

— Уэйну тоже нальем. Ствол, стакан принесешь?

Я сижу на диванчике. Он больше не действует. Ну, порошок. Тот, который для носа.

Звездочка говорит:

— Так ты дашь нам таблетки, Ленни?

— Для начала возьми вот это. — Кукловод кладет сигарету в пепельницу, которая стоит на голове плюшевого пингвина. Достает из кармана пакетик, сложенный из листочка, вырванного из журнала. Снова берет сигарету. — Его вовсе не обязательно нюхать. Его можно вбомбить. Бекки, дай ей папиросной бумаги. И гильзу. А я налью выпить. Все приходится делать самому. Ствол, где стакан?

Кукловод хочет, чтобы я принес с кухни стакан. Я сижу на диванчике. Я никуда не пойду. Это неправильно. Звездочка приняла порошок. Ну, который для носа. Все пьют виски. А мне даже не предлагают. Это неправильно. Я же не сделал ничего плохого. А меня никто не угощает. Все уже пьяные, им хорошо. Певец, который из бара, он вообще на ногах не стоит, кукловод все подливает ему и подливает. А порошок, ну, который я принял в баре, уже не действует. И в носу как-то горько, и мысли какие-то горькие, и настроения нет вообще. Не буду я ничего делать. Что, он там говорил, мне надо сделать?

— Ствол. У Уэйна во рту пересохло. Будь так любезен. — Этот кукловод начинает меня утомлять. — Ты здесь гость. Вот придурок.

Парень в широких штанах говорит:

— Ага, пересохло.

Я встаю и иду на кухню. За стаканом. Какой-то он мутный, стакан. Ну и ладно. Я отдаю его кукловоду.

— Спасибо, Ствол.

Девочка с длинными волосами говорит:

— Дэнни, а можно я сяду к тебе на коленки?

Кукловод качает головой.

— Господи. Ты опять за свое.

Дэнни Страйкер говорит:

— Давайте буянить.

Парень в широких штанах говорит:

— Седлай лошадку.

Звездочка говорит:

— Так ты дашь нам таблетки?

Дэнни Страйкер говорит:

— Секс, наркотики и рок-н-ролл.

Парень в широких штанах говорит:

— Ковбой веселится с подружкой в седле.

Кукловод говорит:

— Принеси нам хрустящей соломки, Ствол. Там, на кухне.

Мне уже надоело, что он мной командует, этот умник в очках.