Тем временем остальные разбойники подвели Рандиса к Марэну. Двое держали Меча Неба под руки, а один приставил нож к его горлу.

— Так-так. Кого мы здесь видим? — Марэн был явно доволен. — Мы здесь видим живого Меча Неба. Пока живого, — добавил он.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Я просто знал этого человека в лицо, и Воины Неба взяли меня с собой.

— Не заговаривай мне зубы. Если бы ты не был Мечом Неба, то давно валялся бы со стрелой в горле. Я уж знаю, что вас на совесть учат.

— Это случайность. — Рандис осклабился.

— Случайностей, брат, в этом мире я покамест не встречал, — ответил Марэн. — Я думаю, что нам навряд ли удастся тебя разговорить, но уж позабавимся вы с тобой на славу. — Марэн отвернулся от Рандиса и посмотрел на Тильво: — Чего же нам с тобой делать?

— Не знаю, — честно признался певец.

Марэн огляделся по сторонам. Вокруг лежали трупы Воинов Неба.

— Зато я знаю. Скидывай одежку.

— Что? — Тильво с удивлением посмотрел на Марэна.

— Раздевайся, говорю. — Марэн скинул висевший у него за спиной мешок. — Благодари судьбу, что я взял с собой запасную одежу. В лесу всяко случается. — Он подмигнул певцу.

Тильво по-прежнему удивленно смотрел на разбойника.

— Эх, — сплюнул Марэн, — все тебе объясни да расскажи. Ты хочешь, чтобы от тебя наконец отстали эти уроды? — он кинул взгляд на Рандиса.

Тильво кивнул.

— Единственный способ отвязаться от них — это заставить поверить Слуг Неба в то, что ты мертв. Вижу, что не понимаешь. Сейчас объясню.

Марэн подошел к одному из убитых Воинов Неба.

— Погляди, — он указал на мертвое тело.

Молодой воин был приблизительно такого же роста, что и Тильво.

— Тебе бы в Мечи Неба пойти — цены не было, прокомментировал Рандис.

Марэн подошел к Рандису и, не замахиваясь, дал ему под дых.

— Я хоть и не безгрешен, но в дерьмо лезть не собираюсь.

— А как же волосы? — спросил Тильво.

— Ты, как я вижу, сообразительный малый. Фургон видишь? Так его поджечь невелика забота. А к полуобгоревшему трупу и присматриваться никто не будет. Так что переодевайся, и двигаем отседова.

Куда именно идти, Марэн, правда, не уточнил. Но Тильво было это и не очень-то важно. Он чувствовал, что от этих людей опасности ему ждать не придется.

— Если стесняешься, то можешь зайти в лесок, усмехнулся Марэн.

Тильво молча снял перевязь, затем ремень и начал стягивать рубаху. Ему было не до стеснения. Скинув рубаху, он бросил ее прямо на дорогу и, усевшись на нее, начал стягивать сапоги. Вскоре он уже был облачен во все зеленое и ничем не отличался от Людей Леса. Тильво уже хотел надеть перевязь с мечом, как Марэн жестом остановил его.

— Э нет, дорогой! — усмехнулся разбойник. — Так дело не пойдет. Коли взялся помирать, то делай это до конца. Меч ты должен оставить. Наверняка по нему и опознают твой труп.

— Но это мой любимый меч! — возмутился Тильво.

— Что тебе дороже: какая-то железка или собственная шкура? — урезонил певца Марэн.

Тильво молча кивнул.

Таким образом, хитроумный план Марэна был приведен в исполнение. Мертвого Эльвина посадили на козлы, а тела Тэли и Воина Неба в одежде Тильво переложили внутрь фургона. Марэн был не очень доволен и считал, что тело одного из двух бродячих артистов нужно оставить вне фургона, иначе это может вызвать подозрения. Но Тильво уговорил Марэна сжечь тела. Певцу очень не хотелось, чтобы их съели дикие звери.

— Эх, лошадки хорошие! Жаль, что в лес их не возьмешь, — сокрушался один из разбойников, распрягая лошадей из фургона.

— Разбойника губит жадность, — назидательным тоном ответил ему Марэн.

Они уходили по едва заметной лесной тропинке. Позади оставался большак с горящим фургоном и трупами. А впереди ждала неизвестность. Но все же это было несомненно лучше, чем попасть в лапы к Слугам Неба.



Тропинка была узкой. По краям свешивались мохнатые лапы огромных елеи и то и дело цеплялись за одежду певца. Марэн шел первым, вслед за ним Тильво, а позади остальные разбойника и Рандис со связанными за спиной руками. Вокруг Меча Неба были разбойники. На шею Рандиса была надета удавка, и шедший сзади разбойник не выпускал ее из рук. Рандис знал, что при малейшей попытке сделать лишнее движение его задушат. Однако такая возможность не исключена и если он просто оступится. Но разбойники шли медленно, торопиться им было некуда.

— Кстати, а куда мы идем? — после долгого молчания спросил Тильво.

— Как куда? — удивился Марэн. — В Укрывище, ясное дело.

— А.что такое Укрывище? — тут же спросил певец.

— Ну, Укрывище — это Укрывище, — разбойник хмыкнул. — В общем, это место, где мы живем.

— А! Теперь понятно. И далеко до него идти?

— Думаю, что дотемна не успеем. Придется сделать, привал.

— Ясно.

Еще какое-то время все шли молча. Марэн изредка останавливался в поисках только ему понятных примет. Затем он довольно хмыкал и вел остальных дальше. Чем дальше они заходили в лес, тем темнее становилось вокруг. Вековые деревья смыкали свои высокие кроны над головой, и было непонятно, вечер сейчас или утро. Через какое-то время густая чаща сменялась более-менее светлым подлеском. Судя по тому, что еще не начало темнеть, Тильво понял, что идут они не очень долго. Хотя с непривычки ему казалось, что они блуждают по лесу целую вечность.

Несмотря на то что большую часть своей сознательной жизни Тильво провел в странствиях, он смело мог считать себя городским жителем. Нет, леса он, конечно же, не боялся. Что его бояться? По крайней мере мощные кроны деревьев скрывают от неусыпного взора Неба. Тильво был просто мало знаком с законами этого отдельного замкнутого зеленого мира и искренне завидовал хмурым молчаливым людям, которые чувствовали себя здесь, словно певец на пиру. Вспомнив о пире, Тильво досадливо усмехнулся. Тоже мне, нашел сравнение.

— Устал? — неожиданно спросил Марэн через неопределенный промежуток времени.

— Да не то чтобы очень. Но немного есть.

— Ты, я вижу, нехилый малый. — Марэн повернулся и широко улыбнулся певцу. Только сейчас Тильво заметил, что у разбойника не хватало нескольких передних зубов.

— Да, я привык к долгим переходам. Странствую от города к городу со своей дайлой… — От внезапно пришедшей мысли Тильво прошибло потом. — Дайла!!!

Шедший за певцом разбойник от неожиданности врезался Тильво в спину. Певец сошел с тропы и с отрешенным видом уселся под деревом.

— В чем дело, приятель? — спросил шедший за Тильво разбойник.

— Моя дайла осталась в повозке. Это был самый лучший инструмент, который я видел.

Тильво склонил голову, И длинные спутанные волосы закрыли его лицо. Если бы Тильво мог, то непременно бы расплакался. Все одно к одному. Ведь жил, не зная забот. А тут за последние дни столько произошло. А теперь еще и дайла… Черное лакированное дерево, струны. Тильво с досады ударил кулаком о ствол сосны.

— А дерево-то чем провинилось? — Марэн тоже сошел с тропы и присел рядом с Тильво.

Тот поднял голову и откинул назад волосы. Ощутив на себе взгляд певца, разбойник невольно поежился. За всю его довольно долгую жизнь под Небом таких пронзительных зеленых глаз ему еще не приходилось видеть. Что и говорить, прав был шаман, как никогда прав! «Остерегайся юношу с огнем в глазах. Остерегайся, но помоги». Поди попробуй понять этого старого безумца.

Марэн пододвинулся поближе к певцу. Остальные разбойники, пользуясь нежданно выдавшейся передышкой, расселись неподалеку. Рандиса тоже заставили сесть на землю. Несмотря на внешнюю невозмутимость, в глазах Меча Неба читался страх. Среди Слуг Неба о Людях Леса ходили самые страшные истории. Но на Рандиса никто особо не обращал внимания. Его лишь молча дернули за удавку, заставляя присесть. Все разбойники не сводили взгляда с Марэна и Тильво.

— Послушай, Тильво, — Марэн хотел по-дружески хлопнуть певца по плечу, но тот отпрянул, — эта жизнь состоит из сплошных потерь. Вот сегодня двух твоих приятелей убили. А дайла? Что дайла? Так, кусок дерева с натянутыми струнами. Я понимаю, конечно, что для тебя эта штука, как для нас лук хороший. Без него не выживешь. Но лук-то всегда можно новый сделать.

— Такой второй дайлы больше под Небом нет.

— У-у-у, брат, — протянул Марэн. — Ты где-нибудь дальше этих краев был? В Тэрге Южном был?

Тильво отрицательно помотал головой.

— В Хранде был? На Северных островах? На Большой земле? Вижу, что не был. А я вот был. И скажу тебе: есть веши пострашнее, чем дайлу в горящей повозке забыть. Скажи спасибо, что ноги унес.

— Спасибо, — пробурчал Тильво.

— Вот и славно, а теперь поднимайся, и пошли. Нам до наступления темноты еще ой сколько топать придется.

Тильво молча встал и пошел вслед за Марэном. На душе у него стало еще гаже.

Уже начало темнеть, когда путники вышли на большую прогалину. Небо темнело, и багровые, переливающиеся фиолетовым и темно-синим отблески зловеще двигались над вершинами деревьев.

— Небо явно чем-то недовольно, — сказал один из разбойников.

— Конечно, недовольно, — усмехнулся Рандис. Сколько его верных слуг погибло от рук злодеев. Рандис улыбался, явно довольный своей шуткой.

Один из разбойников ткнул Меча Неба кулаком под ребра. Рандис согнулся. Улыбка пропала с его лица.

— Поговори мне еще, — пригрозил ударивший его разбойник. — До утра не доживешь.

— Так, народ, кончай ерундой заниматься, — скомандовал Марэн. — Пока не стемнело, костер раскладывайте. Пожрать, однако, не мешало бы. Только не забудьте этого, — он указал пальцем на Рандиса, — к дереву покрепче привязать. Из леса-то он никуда не денется, только искать его недосуг потом. Других забот хватает.

Разбойники действовали на удивление слаженно.

Одни очищали место для кострища, другие собирали хворост. Кто-то взял котелок и пошел разыскивать ближайший ручей. Тильво хотел было помочь собирать хворост, но Марэн жестом подозвал его к себе.

— Они и без тебя справятся. Чай не первая ночевка в лесу. Давай-ка лучше присядем да поговорим промеж собой. Я ж про тебя ничего не знаю, однако домой к себе веду. А та дорога чужакам заказана, паче чем служкам Неба.

Тильво с подозрением посмотрел на Марэна.

— Ладно, — примирительно улыбнулся Марэн. — Не тебя имел в виду. Ну, давай рассказывай.

— О чем?

— Да о житье своем. Как дошел до жизни такой, что за тобой кортеж посылают? Чем прогневал ты Великое Небо? — Марэн демонстративно показал Небу фигу, а потом сплюнул.

Тильво улыбнулся, но промолчал.

— Вижу, парень, досталось тебе на орехи. Не веришь ты особо никому. И правильно, надо сказать, делаешь. Людишки, они ведь злобные существа.

— И ты, стало быть? — спросил Тильво.

— И я тоже. Даже позлее некоторых буду. А что делать прикажешь? Раньше времени на Небо уходить не хочется.

— Да уж, — согласился Тильво.

— Куришь? — Марэн достал из кошеля на поясе трубку.

— Нет, голос хриплый будет.

— Как хочешь, — Марэн набил трубку и закурил.

Ночь внезапно обрушилась на лес. Единственным источником света был костер. Один из разбойников зачерпнул каши из котелка и осторожно попробовал.

— Готово, — констатировал он.

— Так снимай с огня, — нетерпеливо пробурчали остальные.

Стоило Тильво почувствовать запах еды, как он понял, насколько проголодался. Несмотря на то что каша была очень горячей, Тильво уплетал ее за обе щеки. По кругу стала ходить фляга. Разбойники делали несколько больших глотков и передавали флягу следующему.

— Осторожнее, это очень крепкая штука, — предупредил сидящий рядом Марэн.

Тильво принюхался. Напиток источал запах пряных трав. Певец выдохнул и сделал несколько больших глотков.

— Ух! — только и смог произнести Тильво. Разбойники одобрительно посмеивались. Певец даже не знал, как кого из них зовут. Единственный человек, который с ним разговаривал, был Марэн. Остальные, казалось, не обращали на Тильво особого внимания. Правда, и между собой они были не особо многословны, чего и следовало ожидать от людей, столько времени проводивших в лесу.

— Не увлекайся, — усмехнулся Марэн, глядя, как разом затуманился взгляд у Тильво.

— Мне и этого хватит. — Певец почувствовал, что язык его стал заплетаться, а очертания окружающего мира стали медленно расплываться.

— Тильво пойло больше не предлагать, — рассмеялся Марэн.

Разбойники довольно загоготали.



— А что, пленного вы кормить не будете? — ни с того ни с сего спросил Тильво.

Лица разбойников сразу же стали серьезными. Кто-то витиевато выругался, поминая Небо.

— Простим нашего нового знакомого. Похоже, он мало что еще понимает в жизни, — сказал Марэн, обращаясь к остальным разбойникам.

— Я, да я… — Тильво понял, что вдребезги пьян.

— Ты еще не видевший жизни юнец. Вот этот ублюдок, — Марэн указал рукой в темноту, — сегодня двоих твоих друзей убил, а ты его кормить собрался?

— Пленных полагается кормить, — упорствовал пьяный певец.

— Это когда война. А тут дело совсем другое. Если бы ты попал к этим уродам, то они бы тебя накормили… — Марэн сделал паузу, — раскаленным железом.

— И кожу с тебя заживо содрали, — добавил другой разбойник. — У меня братишка младший был, тебя лет на пять моложе. Так у него Дар был. Этот самый. Ну, Силы. К посвященным хотел идти. Сожгли его в родном селе, прямо у храма их проклятого. И никто пикнуть не успел. Ты даже в кошмарном сне не можешь себе представить, что они с людьми творят.

— Особенно Мечи Неба, — добавил другой. — Это те, которые налысо не бреются и в оранжевом не ходят. Этим только дай кого-нибудь замучить. Давно мы хотели хотя бы одного поймать.

— Приходилось мне с этими Мечами иметь дело, ответил Тильво. — Троих убил.

Кто-то из разбойников присвистнул.

— Да, крепко на тебя наше пойло подействовало, усмехнулся Марэн.

— Нет, правда!

Марэн только рукой махнул. Между тем разбойники продолжали разговор про Слуг Неба. После крепкого напитка они были гораздо разговорчивее. Из беседы Тильво понял, что У каждого имелись серьезные счеты со Слугами Неба. Но больше всего они ненавидели именно Мечей, потому что Мечи Неба уже давно охотились за Людьми Леса. Если им удавалось захватить хотя бы одного из разбойников, то его изуродованный труп выставляли на перекрестках дорог и тщательно охраняли, чтобы товарищи его не сняли.

Тильво поразило, с каким удовольствием разбойники обсуждают различные способы пыток и умертвления пленного Меча Неба. Судя по всему, быстро Рандису умереть не дадут.

— У меня волосы дыбом встают от таких разговоров, — прошептал певец на ухо сидящему рядом Марэну.

— А что ты хочешь? Как они к нам, так и мы к ним. Такова жизнь. Его дружков будет долго выворачивать наизнанку, когда они найдут его труп.

— Но это же не по-человечески. Да, у вас с ними вражда. Казните его. Ну, отрубите голову.

— Не, меня остальные не поймут. Вот придем в Укрывище, там народ решит.

— А ты, кстати, у них за атамана?

— Не-а, нами наибольший командует. Послушай, Тильво. Мы же не такие звери, как, например, в Тэрге Южном, где живому человеку крысу в живот зашивают. Так, может, конечности отрежем, железом каленым побалуемся. Но мы же не изверги какие-нибудь.

Тильво вздохнул.

— Я понимаю, ты певец, человек утонченный. А я вот десять лет наемником под Небом бродил. Многое повидал. И понял тоже многое. Если тебя бояться не будут, то и уважать тоже. А слабинку проявишь, тут тебя и убьют сразу. Миром правят страх и насилие, а по-другому и не будет. Будь там Небо или еще чего. Просто эти ублюдки мало того, что своей чушью мозги людям забивают, так еще и делают что хотят. От хорошей, что ли, жизни мы в леса ушли? Я домой вернулся, а девушку, которую я любил, Слуги Неба в храм забрали. «Такова воля Неба». Знаю я, рассказывали. Там она у них по кругу будет ходить, пока старой не станет. Я знал, она невинной была, меня ждала. Я хотел деньжат подзаработать, да вот пришел… — Марэн сплюнул. — Дайте выпить!

Марэн принял у одного из разбойников флягу, отхлебнул и вернул обратно.

— Ты не думай, — продолжил он. — Мы не благородные защитники справедливости. Даже не смей так думать. Мы и купчишек проезжих грабим. Не все, конечно, забираем, кое-чего оставляем. Там, портки, например, — Марэн рассмеялся. — А к служкам Неба у меня отдельный счет, и не расплатиться им никогда. И у тебя, я вижу, тоже с ними проблемы. Ну теперь, правда, тебя за мертвого считают. Хочешь, с нами оставайся. Но это как сам решишь. Вообще у меня к тебе разговор сурьезный есть. Только он на трезвую голову будет. Думаешь, случайно мы тебя отбили?

— Думаю, что нет.

— То-то. Иди спать. Завтра еще поговорим.

— Дай мне еще глотнуть. А то не засну.

— Голова болеть будет. Но дело твое.

Тильво принял флягу:

— За упокой моей грешной души. Да не примет меня Небо. Никогда и во веки веков.

Тильво сделал большой глоток и поплелся спать. Тильво лежал на спине и смотрел в начинающее светлеть Небо. Сквозь просветы в кронах высоких елей периодически вспыхивали алые и фиолетовые отблески. Причудливые изгибы разноцветных линий на сером полотне утреннего Неба пугали и завораживали одновременно. Такое светопреставление случалось не так уж и часто.

Беспокойный сон не принес Тильво желанного отдыха. В лесу было холодно, и от озноба не спасал даже теплый плащ Людей Леса. К тому же каждый шорох, то и дело раздававшийся в темноте, тут же будил певца. Да еще плечо продолжало противно ныть. Тильво встал, разминая затекшие конечности. Разбойники спали вокруг потухшего костра. Похоже, их совсем не волновала окружающая обстановка. Здесь, в глубине леса, они чувствовали себя как дома. Безусловно, в такой глуши Слугам Неба до них было не добраться. В лесу водились и дикие звери, но кого-кого, а зверей разбойники не боялись.

Ночью Тильво несколько раз слышал звериный вой и хруст веток. Но сколько он ни вглядывался в непроглядную темноту ночи, ни разу не видел чьих-нибудь горящих глаз. Звери, как это ни покажется странным, держались на почтительном расстоянии от лагеря разбойников, даже когда потухли последние угольки в костре.

Тильво внимательно смотрел на спящих разбойников. Можно ли поручиться, что они действительно спят? Певец очень плохо знал этих странных людей. Живя в лесу, они, вероятно, умели очень многое из того, что не было подвластно обычным людям. Возможно, даже во сне они были способны воспринимать окружающий мир. Если, конечно, они вообще сейчас спят. Один из разбойников перевернулся на другой бок и что-то пробормотал сквозь сон.

Тильво подошел поближе к предводителю. Марэн лежал на спине, глаза его были закрыты, грудь вздымалась равномерно. Похоже, что он действительно спал.

Но если все-таки нет? Риск был огромен, но попытаться все-таки стоило. Сам не зная почему, Тильво чувствовал: то, что он собирается сделать, очень важно. Будто незримый советчик стоял у него за спиной и твердил об этом. Конечно, нормальному человеку такое просто не могло прийти в голову.

Мысль о том, чтобы освободить своего врага, поначалу казалась полным безумием. Но вчерашний разговор с разбойниками никак не выходил у Тильво из головы. Жестокость порождает только жестокость. И нет ничего удивительного в том, что Слуги Неба беспощадно расправляются с разбойниками. Каждый из них знает, что если он попадет в руки Людей Леса, то его ждет то же самое. Круг замыкается, и разорвать его нет никакой возможности. Разбойники будут жестоко пытать Рандиса, а затем убьют его. А Слуги Неба, в свою очередь, будут мстить за убийство Меча Неба.

Рандис был врагом, и он убил двух его друзей. Убил цинично и хладнокровно. Конечно, отчасти в этом был виноват и сам Тильво, впутавший Эльвина и Тэли в эту мерзкую историю. Как ни крути, их кровь все равно на руках Слуг Неба. Но тогда зачем отпускать Рандиса? Какой в этом смысл? Если Мечу Неба удастся выбраться из леса, то скорее всего он продолжит погоню за ним. Но, несмотря на все доводы здравого смысла, Тильво было жалко пленника. Когда он лежал на земле и всматривался в светлеющее Небо, перед его мысленным взором проносились сцены ужасных пыток, которые обещали Рандису Люди Леса. Певец ничего не мог поделать с собой: ему было жалко своего врага.

Когда Тильво подошел к дереву, к которому разбойники привязали Рандиса, то он был немало удивлен. Будучи привязанным к дереву, Рандис спал, склонив голову на грудь. Были ли причиной подобного спокойствия многолетние тренировки или же необычайно крепкие нервы, Тильво не знал. Но увиденное настолько поразило певца, что он несколько минут стоял в нерешительности. Затем, вспомнив, что у него не так уж много времени, наконец-то решил действовать.

Тильво осторожно прикоснулся рукой к щеке Рандиса. Меч Неба тут же вскинул голову и посмотрел на певца. В глазах у него отчетливо читались спокойствие и ясность рассудка. Будто бы он и не спал всю ночь, привязанный к дереву. Губы Рандиса тронула легкая усмешка.

— Доброе утро, Тильво. — Голос у Рандиса был совершенно спокойным.

— Говори тише, — прошептал певец, — разбойники могут проснуться.

— Ладно, — улыбка пропала с лица Рандиса, — что тебе нужно?

— Я пришел освободить тебя.

— Все ясно, — лицо Рандиса приобрело необыкновенную твердость, — с твоей стороны будет очень благородным облегчить мои мучения.

— Нет, — Тильво был поражен циничностью Меча Неба, — ты меня неправильно понял. Я пришел не для Того, чтобы тебя убить, а для того, чтобы освободить тебя… — Тильво сделал небольшую паузу. — Ну, чтобы ты смог уйти отсюда живым.

Глаза Рандиса округлились.

— Не смотри на меня так, — продолжил Тильво. Я и сам не знаю, что на меня вдруг нашло. Просто эти… Хм… Люди Леса. Они вчера с таким наслаждением обсуждали всевозможные пытки, которым тебя собирались подвергнуть.

— И тебе стало меня жалко? — Губы Рандиса тронула злобная усмешка. — Тильво, ты слишком молод, чтобы судить о подобных вещах. Подумай, я твой враг, и я собирался тебя убить.

— Ты же говорил, что всего лишь собирался доставить меня обратно в Терик.

— Это я так решил. И в этом была самая главная ошибка. Сын Неба, мой непосредственный начальник, приказал найти и убить тебя. Если бы я не медлил, то ты давно уже был бы на Небе.

— Но почему? Почему вы, Служители Неба, охотитесь за мною? Неужели мои песни представляют такую уж серьезную угрозу?

— Это долгая история, певец. Слишком долгая, чтобы рассказывать ее, будучи привязанным к дереву.

— Извини, я увлекся, — смущенно прошептал Тильво. — Пора тебя освобождать, пока не проснулись Люди Леса.

— Ты, конечно же, в обмен за мою свободу хочешь, чтобы я обещал тебе, что не буду больше тебя преследовать?

— Нет, я просто хочу тебя освободить.

Рандис брезгливо скривился и зло посмотрел на Тильво.

— Не кривись. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что в подобных условиях любая клятва ничего не стоит. Преследовать или не преследовать меня, решать тебе самому. В любом случае я пока что нахожусь под охраной Людей Леса, и мне ничего не угрожает.

— Да уж, — хмыкнул Рандис. — Люди Леса всегда были для нас серьезным противником.

— Не будем тратить время. — Тильво обошел дерево и попытался развязать узел. — Ничего не выходит, произнес певец:

— Надо думать, — усмехнулся Рандис. — Если бы это был самый обычный узел, то меня бы здесь давно уже не было. У тебя есть нож?

Тильво машинально потянулся к несуществующей рукояти меча и вспомнил, что меча у него больше нет. Кинжал Тильво никогда не носил. А походный нож вместе с большей частью вещей остался в гостинице «Пропащая душа».

— Нет, — смущенно пробормотал Тильво.

— Ох, горе-спаситель, — Рандис усмехнулся. — И он еще собирается меня освободить?

— Я… — Тильво замялся.

— Ты должен достать какой-нибудь острый предмет. Разбойники забрали у меня все оружие.

— Подожди здесь.

— Да куда ж я денусь?! — Похоже, что происходящее начало веселить Меча Неба.

Тильво кинулся к потухшему кострищу. К счастью, разбойники по-прежнему спали. Тильво шарил по земле глазами в поисках какого- нибудь острого предмета. На мгновение у него в голове возникла идея вынуть кинжал из ножен у кого-нибудь из разбойников, но певец тут же отбросил эту безумную мысль.

Тем не менее необходимо было что-нибудь срочно предпринять. С каждой минутой Небо становилось все светлее, и пробуждения разбойников можно было ожидать в любой момент. Стараясь не шуметь, Тильво стал медленно обходить лагерь. Рядом с одним из спящих Людей Леса Тильво увидел небольшой мешок. Вытянутая рука спящего разбойника почти касалась его. Присев на корточки, Тильво стал осторожно подбираться к мешку.

К счастью, мешок был завязан не очень туго, и Тильво смог развязать веревку, не сдвигая мешка с места. Засунув руку внутрь мешка, Тильво стал вслепую изучать его содержимое. Нащупав что-то продолговатое и прохладное на ощупь, певец тут же вытащил предмет наружу. Тильво не смог поверить своему счастью: в руках у него был кинжал, вложенный в украшенные чеканкой и драгоценными камнями ножны. Стараясь не создавать шума, Тильво вернулся к дереву.

— Молодец! Ты нашел мой кинжал, — обрадовался Рандис. — Теперь слушай меня внимательно. Ты должен перерезать веревку как можно ближе к моему запястью. Когда разбойники обнаружат мой побег, то они решат, что в потайном кармане моей рубахи был спрятан маленький нож. Тогда Люди Леса скорее всего не будут тебя подозревать.

— Ты думаешь, что разбойники поверят в то, что, будучи связанным, ты смог освободиться с помощью маленького ножа, спрятанного в потайном кармане?

— Поверь мне, Тильво, если бы у меня действительно был в потайном кармане нож, то я бы давно уже был на свободе. В арсенале Мечей Неба есть еще более хитрые приспособления. Я очень спешил и к тому же рассчитывал, что вскоре вернусь в Терик. Поэтому я не взял ничего подобного с собою. — Рандис усмехнулся. Снова ошибка. Нет мне теперь места среди Мечей Неба.

Тильво аккуратно перерезал веревку около запястья Рандиса. Затем еще в нескольких местах, на которые указал Меч Неба. Наконец, Рандис смог освободиться от пут. Он стоял около дерева, к которому совсем недавно был привязан, и разминал затекшие конечности. Тильво, не выпуская из рук кинжала, внимательно следил за ним.

Размявшись и одернув одежду, Рандис приблизился на шаг к Тильво. Певец тут же сделал шаг назад и выставил вперед кинжал.

— Боишься? Правильно делаешь. — Лицо Рандиса оставалось серьезным, но в глазах сверкали задорные искорки. — Как говорят жители Северных островов, только глупец презирает опасность.

— И только мудрый не теряет при опасности голову, — закончил за Рандиса Тильво.

— Ты, я вижу, неплохо подкован, — ухмыльнулся Рандис.

— Так, — ответил ему улыбкой Тильво, — нахватался по кабакам. Чего только не услышишь, странствуя.

— Такого наболтают! — в тон ему ответил Рандис. — И что на востоке по утрам огненный шар когда-то всходил.

— А на западе опускался за горизонт. Ты, я вижу, тоже кое о чем осведомлен.

— Мне положено. Я Меч Неба. Ох, Тильво, ты даже не представляешь, как мне было бы интересно с тобой пообщаться, — Рандис сказал это таким тоном, что Тильво тут же представил подвал и жаровню с раскаленными углями, — но, к сожалению, ни место, ни время не располагают к продолжительной беседе. До скорой встречи, певец. А она, уж поверь мне, будет очень скорой. Отдыхай пока и наслаждайся жизнью. — Рандис повернулся к Тильво спиной и сделал несколько шагов. Но в последний момент остановился и, не поворачиваясь, прошептал: — Не забудь положить на место кинжал.

— Разберусь, — проворчал Тильво, желая, чтобы Рандис побыстрее ушел.

— И еще, — Меч Неба сделал небольшую паузу, — я еще ни разу в жизни не встречал человека, ответившего на зло добром.

— Это хорошо?

— Не знаю, — Рандис пожал плечами, — просто мне кажется, что с такими качествами долго не живут.

— Посмотрим, — Тильво начинал нервничать, — а тебе лучше уматывать, пока не проснулись разбойники.

Не успел Тильво произнести до конца слово «разбойники», как Рандис уже скрылся из виду. Двигался он почти так же бесшумно, как и Люди Леса. Тильво какое-то время смотрел в ту сторону, где в последний раз видел Рандиса, а затем, вспомнив о разбойниках, вернулся к стоянке. Люди Леса до сих пор спали.

Стараясь ступать как можно тише, Тильво положил на место кинжал, а затем вернулся на то место, где спал, и, закутавшись в плащ, постарался изобразить спящего. Но стоило Тильво сомкнуть глаза, как он тут же про валился в глубокий сон без сновидений.

ГЛАВА VIII

Тильво проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел Марэна. Лицо разбойника было на редкость спокойным.

— Меч Неба сбежал, — будто о чем-то совершенно обычном, сказал он.

— Так он же привязан был! — Тильво изо всех сил попытался изобразить удивление.

— Тем не менее ему это удалось. Мы просто недооценили противника. Надо было выставить стражу. Я уже отрядил пару человек на его поиски, но чувствую, что это гиблое дело.

Тильво встал, размял затекшие конечности и огляделся по сторонам. Действительно, двое из отряда отсутствовали.

— Сегодня мы дойдем до вашего Укрывища? спросил Тильво Марэна.

— Должны.

Позавтракав, отряд продолжил свой поход по лесу. Тильво шел вслед за Марэном, остальные шли сзади.

— Марэн! Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Да так, хотел про твое житье-бытье расспросить.

— А что житье? Как у всех, так и у меня. Брожу из города в город, зарабатываю себе на хлеб игрой на дайле. — Тильво снова вспомнил про дайлу и расстроился.

— А чего тогда за тобой погоня была? — Марэн повернулся к Тильво и улыбнулся. Улыбка без нескольких передних зубов была зловещей, и певец невольно поежился.

— Это все из-за Дара. — Тильво сам от себя не ожидал, что скажет это первому встречному. Хотя если разобраться… Какой Марэн ему теперь первый встречный?

— Дара? В смысле песенки про Небо не те пел?

— Да нет, — вздохнул Тильво. — Выследили они меня. Как, сам не пойму.

— И не поймешь никогда. Не забивай этим себе голову, парень. Ты лучше про этот Дар про свой расскажи.

— Про него рассказывать сложно. Легче показать. Вот будет привал…

— Лады. Покажешь на привале.

— Эх, с дайлой оно легче бы вышло.

— Да что ты как маленький нюни распускаешь! — возмутился Марэн. — Игрушку у него забрали. Велика беда! Придем в Укрывише, я тебе новый инструмент подарю. Хошь дайлу, хошь цинтрес или даже айолу.

— Откуда у тебя в лесу столько инструментов? изумился Тильво.

— Да грабанули мы как-то купчишку, что в Терик на ярмарку ехал. А он спецом инструментами торгует. Начал причитать: бедный я, несчастный. Ну, мы пожалели его. Взяли самые лучше инструменты, деньги отняли и отпустили с миром. Пусть его. У нас кое-кто по струнам лабать умеет. Вот развлекаемся в свободное время.

— Правда подаришь? — обрадовался Тильво.

— Подарю! — Марэн остановился и хлопнул Тильво по плечу. — Нравишься ты мне, парень. Простой, добродушный.

Тильво стало стыдно. Ведь он отпустил злейшего врага этих людей. А они ему доверяли. Тильво не стал Отвечать Марэну, и какое-то время они шли молча. Затем Тильво вспомнились слова разбойника о том, что его спасение отнюдь не случайное.

— Марэн! Ты говорил, что меня вы не случайно спасли. Расскажи мне об этом.

— Да что туг рассказывать, Тильво. Рассказывать-то особенно нечего. Наш шаман…

— Шаман — это кто? — Это слово Тильво слышал впервые.

— Знающего нашего мы так зовем. Древнее это слово. Еще до Неба.

— До Неба? — изумился Тильво.

— Ты думаешь, что мы совсем дикий народ, коли в лесу живем. Есть у нас один книжник знатный. Еле вырвали его из лап Воинов Неба. Так он нам все и растолковал, оно, мол, Небо-то не всегда было. Умный он парень. Познакомлю тебя с ним. Дык, отвлекся я, однако. О чем бишь я? А о том, как мы тебя спасали, значит. Так вот. Шаман, значит, наш опять напился своего травяного зелья и, как обычно, сидел с отсутствующим взглядом около дома своего. Как вдруг ворон прилетел. Здоровый такой. Вот такущий, — Марэн повернулся к Тильво и показал руками. — Сел ворон на землю рядом с шаманом нашим и давай таращиться на него. Так они: ворон да наш шаман — сидели и друг на дружку смотрели. Потом ворон улетел.

Внутри у Тильво все похолодело. Опять эта дурацкая птица. И здесь она появилась. Такое впечатление, будто с помощью нее его да и других людей куда-то направляют. Да знать бы куда? Впрочем, не важно это все. Спасли, и ладно.

— А шаман наш, — тем временем продолжал Марэн, — как вскочит, как завопит. Идите, кричит, туда-то, туда-то. В общем, все рассказал, где нам тебя ждать и что будет. Мы собрались и пошли. А он еще мне прошептал: «Берегись, мол, юношу того, берегись, но помоги».

— А чего меня беречься?

— Да и я вот не знаю, — усмехнулся Марэн. — Ты вообще парень безобидный.

— Это как еще посмотреть, — обиделся Тильво. Я вот трех Мечей Неба убил и одного Воина Неба.

— Хорош брехать, парень! — рассмеялся Марэн. Ты еще скажи, целую армию можешь победить. Врать надо складно.

— Но я…

— Ладно, проехали. Ты вот что мне скажи… Куда ты собирался от Слуг Неба бежать?

— Да я сам толком не знаю. В принципе есть одно место, куда мне позарез надо. Говорят, оно где-то в лесах. Озеро такое странное.

— Озер в наших лесах полно. Ты поточнее сказать можешь?

— Тот человек, что мне про него рассказал, говорил, что в нем башня отражается, которой на самом деле нет.

— Башня, говоришь? Которой нет. Так-так… К Черному озеру идешь, значит.

— К Черному? — переспросил Тильво.

— Ну да! Место и впрямь нехорошее. Туда без лишней надобности соваться нечего.

— Мне туда надо, — упрямо сказал Тильво.

— Ладно, не буду пытать. Надо, так надо.

Какое-то время все шли молча, пока Марэн не скомандовал привал. Расселись. Кто-то закурил. Тильво просто наслаждался отдыхом. В лесу ему нравилось. Он даже пожалел, что ему раньше не приходилось бродить по лесам.

— Ну что, Тильво, покажешь свой Дар, коли не секрет это большой?

— Обещал, значит, покажу. Скажи всем, чтобы шли сюда.

— Эй, народ! Тащитесь сюда. Ща Тильво будет фокусы показывать.

Когда все разбойники расселись возле Тильво, он запел. Петь без дайлы. было сначала очень тяжело. К тому же Тильво боялся, что без инструмента ничего не получится. Однако получилось. Сквозь сомкнутые ветки деревьев стал литься желтый свет. Кто-то из разбойников вскрикнул, закрывая рукой глаза от непривычно яркого света, кто-то просто сидел, открывши рот. Один Марэн казался невозмутимым. Он смотрел на Тильво, ловя каждое движение его губ. По лицу разбойника блуждало какое-то странное выражение: не то восторга, не то глубокой задумчивости. Песня оборвалась, и в лесу снова стал царить полумрак.

Без яркого света лес сразу сделался каким-то скучным. Разбойники сидели в молчании, ошарашено таращась на Тильво. Молчание нарушил Марэн.

— Ну и удивил ты нас, парень. Значит, все, что нам наш книжник болтал, правда? Не было раньше никакого Неба. Да и быть его не должно. Вон спел ты, и все как раньше. Теперь я понимаю, почему за тобой Слуги Неба охотятся. Они ведь говорят, что Небо было всегда.

— Я не знаю… Я просто пою, и все.

— А что за язык такой странный? Чем-то он похож на наречие Тэрга Южного. Но то наречие я знаю, а тут ни слова непонятно.

— Я и сам не понимаю. Слова приходят из… В общем, не знаю, как сказать. Будто бы знал я этот язык раньше.

— Не бери все это в голову. Главное, что ты можешь. Как сказать? Можешь Небо рассеивать. Вот.

— А толку-то от этого что? На площади эти песни не споешь.

— Ну и что? Ты можешь. Это главное. — Марэн одобряюще похлопал Тильво по плечу. Остальные разбойники заулыбались. — Так, народ! Чего расселись? Так мы до Укрывища не дойдем сегодня, — туг же сменил тему Марэн. — Ноги в руки и вперед.

Идти пришлось не очень долго. С Марэном Тильво больше не разговаривал. Разбойник углубился в свои мысли и всю дорогу молчал.

Вдруг откуда-то неподалеку раздался тихий свист. Мэрен остановил отряд и ответил таким же свистом. В ответ ему тоже просвистели, но уже немного по-другому.

— Все в порядке. — Марэн повернулся к Тильво и улыбнулся: — Добро пожаловать в Укрывище.

Тильво ожидал увидеть несколько землянок, однако глазам певца предстал довольно большой поселок. Прямо посреди леса стояли добротные деревянные дома, туда-сюда ходили люди. К своему удивлению, Тильво заметил и довольно много женщин. Все жители поселка были одеты в простую одежду, в основном зеленого цвета.

— Нравится? — сзади подошел Марэн и положил свою тяжелую ладонь ему на плечо.

— Да, неплохо вы тут устроились. Хотя Я бы на вашем месте не стал обустраивать Укрывище так близко от Терика.

— Близко, говоришь. В том-то все и дело, брат, что здесь нас искать никому и в голову не придет.

— У вас даже нет частокола. Вы разве не боитесь диких зверей?

— Не, Тильво. Слуги Неба — вот настоящие звери. А здесь даже волки нам братья.

Тильво с недоумением посмотрел на Марэна, но промолчал.

Разбойники, которые шли вместе с Марэном, разошлись по Укрывищу. Марэн же стоял рядом с Тильво, по-хозяйски все осматривая. Через некоторое время к нему подошел человек, приблизительно ровесник Марэна, и поприветствовал:

— Здрав будь, наибольший.

— И тебе здорово, Игвар. Что нового?

— Да ничего, — пожал плечами Игвар.

Был он не по годам сед, носил усы и короткую бородку. Тильво почему-то показалось, что Игвар северянин.

— Вот познакомься. Этот тот самый парень, которого мы пошли спасать, — Марэн повернулся к Тильво.

— Привет! — улыбнулся Игвар и протянул руку. Ладонь Игвара на ощупь была похожа на камень.

Тильво сразу подумал, что рука могла так затвердеть от долгого обращения с оружием.

— Меня Тильво зовут!

— Меня, как ты слышал, Игвар. Я с Северных островов.

— И как же тебя сюда занесло?