Хотя и разочарованный, Малко сунул бармену бумажку достоинством в 5000 песет. Рассыпавшись в изъявлениях благодарности, тот достал из-под прилавка старый номер «Авангардиа», перегнутый на странице разных объявлений. В разделе «Знакомства» несколько строк было обведено красной чертой: \"Маите. Молода, хороша, принимает у себя дома. Тел. 25-48-461 \".
— В следующий раз, — сказал бармен, — можете прямо звонить ей.
Малко сунул газету в карман и вышел. Чтобы не возбудить подозрения Маите, ему не оставалось ничего другого, как отправиться к ней. Он надавил кнопку квартиры 6Б.
— Вас слушают!
— Маите?
Немедленно щелкнул автоматический запор. Внутри дом был отделан роскошно: мрамор, деревянные панели... В лифте Малко нажал кнопку седьмого этажа. Маите ждала у приотворенных дверей, прислоняясь к косяку. Теперь вместо юбчонки на ней был надет красный, отороченный белым мехом халат, из широкого распаха которого выглядывали твердые острые груди.
— Добрый день, сеньор, — ослепительно улыбнулась она. — Я — Маите.
Несмотря на всю свою вульгарность, Маите производила неотразимое впечатление развратным личиком девочки, едва достигшей половой зрелости, и литым телом подростка. У нее была современная, совершенно безликая крошечная квартирка, где стояли просторная софа и низкий столик перед телевизором и непременным видеомагнитофоном со стопкой кассет. Подведя Малко к софе. Маите уселась на нее, забросив ногу на ногу достаточно высоко, чтоб можно было увидеть, что под одеждой ничего нет.
— Вы очень даже симпатяшка, сеньор! — жеманно протянула она. — Хотите скотч?
— Пью только водку.
Маите сделала вид, что огорчилась:
— Вот ужас! У меня нет водки! Но я постараюсь загладить свою вину.
Она подалась к Малко, раздвинула ему губы острым кончиком языка и начала умело и ненастойчиво целовать его. Пеньюар на ней разошелся, обнажив великолепные груди с оттянутыми кончиками. Через некоторое время она отстранилась с притворным волнением:
— Сеньор, мы едва знакомы, а вы уже мне очень нравитесь.
Она принялась плести ему историю столь же трогательную, сколь и неправдоподобную. Студентка из Бильбао, она приехала в Мадрид продолжить образование, но стоит это, видите ли, слишком дорого, а родители не располагают средствами, чтобы помочь ей...
- У меня кастрюлька клубники на огне стояла в кухне, а тут зашла эта туристка, богатая сучка, первая посетительница за сегодня, и ей понравились такие маленькие шляпки, что я делаю, знаешь... Ну, она как бы милашка такая, и на ней все шляпки хорошо сидят, поэтому у нее проблема, и тут мы про Детройт заговорили, у нас там какие-то общие знакомые нашлись, и тут я вдруг принюхиваюсь и СЛЫШУ!!! КЛУБНИКА ГОРИТ! Бегу на кухню, да уже слишком поздно...
Во все продолжение своей повести она легонько дразнила Малко поглаживаниями руки.
что я за растяпа! Клубника вся выкипела, везде разбрызгано, воняет, горелым, руки опускаются, ничего уже не исправишь, ничего! Ад кромешный!
Время от времени она выразительно посматривала на него распутными глазами, облизывая мясистые губы. Вскоре Малко пришел к выводу, что Исабель дель Рио не совсем истощила его мужскую силу.
- Сожалею. Но ты ей шляпку-то продала?
Почувствовав состояние Малко, Маите состроила оскорбленную рожицу:
- Я продала ей две шляпки. Она все никак решиться не могла.
— Разве истинный кабальеро позволит себе такое?
- Жалко клубнику. А я паука убил.
Шумно вздохнув, она продолжила без перехода:
- Какого паука?
— Должна вам сказать, сеньор, что у меня есть постоянный поклонник, и он должен быть здесь с минуты на минуту. Вам пора уходить. Но мне хотелось бы вновь встретиться с вами. Я дам вам номер моего телефона.
- Я так и думал, что ты не знаешь.
- Что знаю? Что такое пауки? Просто жучки.
Пока Малко приводил в порядок одежду, она подала ему карточку с телефоном, который он видел в «Авангардна». Окажись он одним из ее обычных клиентов, после такой «разминки» он наверняка остался бы ночевать на коврике под ее дверью... Когда она провожала его к выходу, он увидел в пепельнице набор ключей от автомашины.
- Мне говорили, что паук - не жучок. Там как-то по числу ног определяют... Я на самом деле не знаю, да и плевать.
— Кстати, как вас зовут? — спросила Маите.
- Паук - не жучок? Что это за говно тогда?
— Джеймс.
- Не насекомое. Так люди говорят. В любом случае, я эту чертову тварь прикончил.
Она улыбнулась.
- Ты лазил в мою сумочку.
— Я сразу поняла, что вы не кастилец... Но мне нравятся иностранцы.
- Конечно. Ты ж ее тут оставила. Мне нужно было пива.
Она быстро и умело поцеловала его, сказав на прощанье:
- Тебе все время нужно пиво?
- Да.
— Позвони мне поскорее.
- С тобой будут проблемы. Ты ел что-нибудь?
Малко вошел в лифт, но спустился не на первый этаж, а в подвальный. Зачем Маите ключи, если у нее, похоже, не было машины? Увидев ее в обществе майора Ромеро, он не мог считать ее заурядной «телефонной девицей».
- 2 яйца, 2 ломтика бекона.
Как он и предполагал, в подземном этаже находился гараж. Он принялся осматривать одну за другой десятка полтора стоявших там машин. Последней оказался «сеат» серого цвета. Ему сразу бросился в глаза новенький номерной знак. Малко нагнулся над багажником. На задней его стенке, рядом с тормозной фарой, виднелись следы свежей краски.
- Голодный?
Присев на корточки, Малко принялся соскабливать краску ногтем и обнаружил два небольших круглых отверстия с четкими краями. Ему вспомнилось, как Крис Джонс стрелял вслед машине с убийцами Владимира Ильича. Все совпадало: марка, модификация, цвет, хотя номер и изменился. Он выпрямился, слыша, как громко бьется сердце. Сомнений быть не могло: это машина убийц из ЭТА!
- Да. Но ты устала. Расслабься. Выпей.
Малко потянул за ручку дверцы: закрыта. Он вышел из гаража на залитую солнцем улицу. Первым делом он собирался, естественно, поставить в известность Барри.
- Я расслабляюсь, когда готовлю. Но сначала мне нужно в горячую ванну.
Но тут ему пришло на ум, что человек, которого ждала Маите, может быть, и не клиент вовсе... Что если она служила передаточным звеном между кубинцами и ЭТА? Ведь ремесло «телефонной надомницы» предоставляло идеальную возможность встречаться, не привлекая внимания. Тут Малко увидел на противоположной стороне Калье Эррерос де Техада заброшенный полуразвалившийся дом, на который глядели окна квартиры Маите.
- Валяй.
Он прошел через пустырь между грудами строительного хлама, вскарабкался, прибегая временами к акробатическим приемам, на седьмой этаж и устроился на гниловатых балках.
- Ладно. - Она протянула руку и включила телевизор, а потом ушла в ванную.
Маите не задернула занавесей. Она сидела на софе, раскладывая пасьянс и поднимая по временам голову, точно прислушиваясь. Минуло двадцать минут. Но вот она встала и пошла к дверям. Вошел мужчина, лица которого сначала не было видно. Гость не стал терять времени. Прямо у дверей он обнял Маите и сдернул с нее пеньюар, соскользнувший к ее ногам. Малко видел его со спины: молодая стать, джинсы, ти-шерт. Он принялся осыпать поцелуями все тело молодой «надомницы», прислонившейся к стене. Запустив пальцы в его густые черные волосы, приоткрыв рот, Маите извивалась с блаженным выражением на лице.
Пришлось слушать телевизор. Выпуск новостей. Изумительно уродливый ублюдок. 3 ноздри. Изумительно омерзительный ублюдок, разряженная бессмысленная куколка, потеет, лыбится на меня, произносит слова, которые я едва понимаю или на которые вообще плевать. Я знал, что Мари готова смотреть телевизор часами, поэтому придется приспосабливаться. Когда она вернулась, я смотрел прямо в стекло, отчего ей стало лучше. Выглядел я безобидным - как человек с шахматной доской и спортивной страницей под мышкой.
Мари вышла, обернутая еще в один наряд. Она бы могла даже выглядеть хорошенькой, если б не была так дьявольски жирна. Ладно, как бы то ни было, я не на скамейке в парке все-таки ночую.
Потом мужчина повалил ее на софу... Скоро он рухнул на нее, повернув голову на бок. У Малко перехватило дыхание. Он мог поклясться, что видит Игнасио Аракаму, молодого террориста из ЭТА!
- Хочешь, чтобы я приготовил, Мари?
Парень поднялся и закурил. Маите свернулась клубочком подле него, и они начали о чем-то говорить.
- Нет, все в порядке. Я уже не так устала.
Малко как можно быстрее выбрался из развалин и сел за руль. Спустя четверть часа из подъезда вышел Игнасио Аракама и повернул за угол.
Она начала готовить еду. Поднявшись за следующим пивом, я поцеловал ее за ухом.
- Ты хорошая баба, Мари.
Малко едва успел завести машину, как перед ним пронесся мощный мотоцикл в сторону Пасео де ла Кастельяна. Он пытался не отстать, но мотоцикл скоро затерялся в потоке транспорта.
- Тебе хватит выпивки на остаток ночи? - спросила она.
Ему не оставалось ничего другого, как постараться выяснить, стал ли он очевидцем рядовой встречи или кубинский майор просил своих друзей из ЭТА о новой услуге...
- Конечно, маленькая. Еще и квинта осталась. Все прекрасно. Мне просто хочется тут посидеть, посмотреть телик, тебя послушать. Ничего?
У него упало сердце, когда при его появлении в холле «Рица» из кресла выпорхнула Исабель дель Рио в белом полотняном костюме, сверхсоблазнительно облегавшем все изгибы ее тела.
- Разумеется, Чарли.
Судя по всему, она была чрезвычайно взволнована.
Я сел. У нее что-то варилось. Пахло хорошо. Очевидно, что она была хорошей поварихой. По стенам просто ползал теплый запах еды. Не удивительно, что она такая толстая: и готовит хорошо, и пожрать не дура. Мари готовила рагу. То и дело вставала и добавляла что-нибудь в кастрюльку. Луковицу. Кусок капусты.
— Что стряслось? — с замиранием сердца спросил Малко.
— Он просто сошел с ума! — пролепетала она. — Совершенно рехнулся! Сегодня утром заявился ко мне с твоими друзьями, накинулся на меня, точно с цепи сорвался, а потом заставил меня поклясться, что я буду любить его всегда.
Несколько морковок. Знаток. А я пил и смотрел на эту большую, неопрятную на вид толстую деваху, а она сидела и мастерила самые волшебные на свете шляпки: руки ее пробирались в корзинку, подбирали сначала этот цвет, за ним другой, третий, такую ленту, такую, сплетала их, сшивала, пристраивала к шляпке, а эта двухцветная солома сама по себе казалась еще одним чудом. Мари творила шедевры, которых никогда не обнаружат - они будут гулять по улицам на макушках богатых сучек.
— Надеюсь, ты поклялась?
Работая и помешивая рагу, она говорила.
— Конечно, но лучше бы я этого не делала. Едва я закрыла рот, как он снял трубку и позвонил моему мужу в Севилью.
- Сейчас не то что раньше. У людей денег нет. Везде аккредитивы, чековые книжки, кредитные карточки. У людей просто нет денег. Они их с собой не носят.
— Не может быть!
Всё в кредит. Парень зарплату получает, а она уже тю-тю. Закладывают всю свою жизнь, чтобы один дом купить. А потом обязательно надо набить этот дом говном и машину купить. Они у этого дома на крючке, а власти это знают и давят их до смерти налогами на недвижимость. Ни у кого денег нет. Маленьким предприятиям просто не выжить.
— И тем не менее! Он объявил ему, что я люблю его и улечу с ним в Америку.
Мы уселись за рагу - оно было изумительным. После ужина вытащили виски, она принесла мне две сигары, мы смотрели на телевизор и много не разговаривали.
— Боже правый! — едва вымолвил сраженный Малко.
Казалось, я живу тут уже много лет. Она продолжала мастерить шляпки, то и дело заговаривая со мной, а я отвечал: \"ага\", \"правильно\" или \"вот как?\" А шляпки все слетали с ее рук, шедевры.
Иметь дело с Григорием Кирсановым было примерно то же, что пойти в магазин «Галери Лафайет»: непременно что-нибудь да стрясется!
- Мари, - сказал я, - я устал. Пойду-ка я спать.
— Когда он уехал, — продолжала между тем Исабель, — я позвонила мужу и сказала ему, что Григорий повредился в уме, что он плетет небылицы. И еще я ему сказала, что буду какое-то время встречаться с Григорием по твоей просьбе, что ты заодно с теми, кто вызволил Кирсанова, словом, что ты тоже шпион.
Она разрешила мне взять виски с собой, и я так и сделал. Но вместо того, чтобы улечься к себе в постель, я откинул покрывало на кровати Мари и вполз туда.
— Он успокоился?
Предварительно раздевшись, естественно. Прекрасный матрац. Прекрасная постель.
— Не очень. Сегодня вечером он прилетит в Мадрид, чтобы забрать меня в Севилью.
Такая старомодная, с высокими столбиками и деревянной крышей или как их там называют. Наверное, если уебешься до того, что крышу снесет, значит, получилось. Мне же эту крышу не снести никогда без помощи богов.
Этого только не хватало! Малко с тревогой размышлял о том, как долго еще ему будет удаваться справляться с обстоятельствами... Ко всему прочему, то, что ему удалось узнать, познакомившись с Маите, рождало в нем опасение, что пущен часовой механизм новой адской машины.
Когда она взорвется и где?
Мари по-прежнему смотрела телевизор и мастерила шляпки. Потом я услышал, как она его выключила, погасила свет на кухне и вошла в спальню, миновала кровать, не заметив меня, и упылила прямиком в нужник. Просидела там некоторое время, а потом я полюбовался, как она скидывает свою одежу и влатывается в здоровенную розовую ночнушку. Она поебошилась немножко со своей физиономией, махнула рукой, нацепила пару бигудей, развернулась, направилась к постели и увидела меня.
- Господи, Чарли, ты не в ту постель попал.
Глава 16
- Не-а.
— Да ты не слушаешь! — вскричала Исабель дель Рио.
- Послушай, голубчик, я - не такая женщина.
— Слушаю, слушаю!
- О, кончай базар и заваливайся!
Противостоя отныне КГБ и ЭТА одновременно, Малко приходил в совершенное отчаяние от того, что Григорий создавал ему только новые трудности. Но если он лишится Исабель, его поступки могли стать совершенно непредсказуемыми. Малко пришел к мысли, что единственным выходом оставалось привлечь мужа Исабель к спасению Кирсанова.
Она завалилась. Боже мой, одно мясо. На самом деле, я немного испугался. Что же делать со всем этим хозяйством? Так, я в ловушке. Вся постель со стороны Мари провалилась.
Исабель тревожно ждала. Малко наклонился к ней:
- Послушай, Чарли...
Я схватил ее за голову, развернул к себе, мне показалось, что она плачет, и тут губы мои накрыли ее рот. Мы поцеловались. Черт возьми, хуй у меня затвердел.
Боже милостивый. Что это такое?
— Постарайся не солгать хотя бы раз в жизни. Какие у тебя на самом деле отношения с мужем? Не может же он не понимать, что ты неверна ему. Но, хотя ты вечно в разлуке с ним, он, похоже, души в тебе не чает...
- Чарли, - сказала она, - тебе вовсе не нужно...
Исабель дель Рио изящно скрестила ноги, нимало, по-видимому, не смущенная.
Я взял ее за руку и обхватил ею свой хуй.
- Ох черт, - вымолвила она. - Ох черт!
— У меня с ним джентльменское соглашение. Томас — странный человек! Мне кажется, он сильно привязан ко мне, но физическое влечение испытывает лишь к уличным девкам. Меня же он поставил на пьедестал и страшно боится потерять.
Тут она уже поцеловала меня, взасос. Язычок у нее оказался небольшой хоть что-то маленькое, - и он трепетал туда-сюда, довольно-таки слюняво и страстно.
Пролетел тихий ангел. Исабель на пьедестале!.. Впрочем, обожествляли же людей во время оно...
Я отстранился.
— Но он, верно, догадывается, что у тебя есть любовники? — допытывался Малко.
- Что такое?
— А как же! И, кстати, всегда боялся, как бы меня и в самом деле не отбили у него. Потому-то он так и переполошился после звонка Григория.
— Ладно. Я хочу повидаться с ним вечером.
- Ща, погоди.
— Мы ужинаем у друзей, а ближе к полуночи отправимся в дискотеку «May-May».
— Я к вам туда приеду.
Я дотянулся до бутылки, долго и хорошо приложился, поставил ее на место, а потом подлез и приподнял эту огромную розовую ночнушку. Немного помацал и уж не знаю, что именно нащупал, но мне показалось - то, что надо, хоть и очень маленькое, но в нужном месте. Да, то была ее пизда. Я ткнулся в неё своим краником. Затем дотянулась она и направила меня куда надо. Еще одно чудо. Штука эта оказалась тугой. Чуть шкуру с меня не содрала. Мы заработали. Мне хотелось поскакать подольше, но плевать. Она меня имела. Лучшая ебка в моей жизни. Я стонал и верещал, затем кончил, скатился. Невероятно. Когда она вернулась из ванной, мы немного поговорили, потом Мари заснула. Но она храпела. Поэтому пришлось ретироваться в свою кровать. И проснулся я только на следующее утро, когда она уходила на работу.
В зеленых глазах скакнул бесенок.
— У тебя есть сейчас свободная минутка? — промурлыкала Исабель.
- Пора бежать, Чарли, - сказала она.
— Нет.
- Конечно, крошка.
* * *
Как только она ушла, я сходил на кухню и выпил стакан воды. Она оставила там сумочку. Десять долларов. Я их не взял. Вернулся в ванную, хорошенько посрал, уже без паука. Потом принял ванну. Попробовал почистить зубы, слегка сблевнул.
— Испанцам даже не заикаться об этой Маите! — твердо объявил Джеймс Барри. — С этим делом мы сами управимся...
Оделся и снова вышел на кухню. Раздобыл кусок бумаги и карандаш:
— Дело-то нешуточное, — заметил Малко. — В ЭТА собрались не любители.
Мари, Я люблю тебя. Ты ко мне очень хорошо отнеслась. Но я должен уйти. Даже толком не знаю, почему. Спятил, наверное. До свиданья, Чарли
— А мы любители? — посуровел американец. — Боевики из ЭТА убивают у испанцев генералов, а они только ушами хлопают. Что же вы думаете, с нашим делом они лучше справятся? Вы напали на горячий след. Нужно идти по нему.
Я прислонил записку к телевизору. Мне было нехорошо. Хотелось плакать. Там было так спокойно, как раз то спокойствие, которое мне нравилось. Даже печка с холодильником выглядели человечески, то есть - по-хорошему человеческими, казалось, что у них есть руки, голоса, что они говорят: потусуйся тут немного, парнишка, тут хорошо, тут может быть даже очень хорошо. В спальне я нашел то, что осталось от квинты. Выпил. Потом в холодильнике отыскал банку пива. Выпил и ее. Потом встал, прогулялся по этому узкому коридору - долго, чуть не сотню ярдов. Дошел до двери и вспомнил, что у меня ключ остался. Вернулся, вложил ключ в записку. Потом снова посмотрел на десятку в кошельке. Оставил ее там.
— О советских ничего не слышно?
Прогулялся еще раз. Дойдя до двери, я уже знал, что как только я ее закрою, обратного пути не будет. Закрыл ее. Окончательно. Вниз по ступенькам. Я снова был один, и всем плевать. Пошел на юг, затем свернул направо. Шел себе, шел и вышел из Французского Квартала. Пересек Канал-Стрит. Прошел несколько кварталов, а потом свернул, миновал еще какую-то улицу и свернул в другую сторону. Я не знал, куда иду. По левую руку оказалось какое-то заведение, в дверях стоял человек, он спросил меня:
— Ничего. Они теперь на пушечный выстрел не подойдут, а если что-нибудь и предпримут, то исключительно чужими руками. Например, через басков из ЭТА. Берите с собой Джонса и Брабека. Нужно разыскать этого юнца-террориста.
- Эй, мужик, работа нужна?
— Скажите, сколько времени еще пробудет здесь Кирсанов?
Заглянул я в ту дверь: целые ряды людей выстроились вдоль деревянных столов с молотками в руках, они разбивали какие-то штуки в раковинах, похожие на моллюски, они ломали эти раковины и что-то делали с мясом, и там стояла темень; казалось, эти люди лупят по самим себе молотками и выбрасывают то, что от них остается, поэтому я ответил человеку:
Джеймс Барри положил на стол очки.
- Нет, мне не нужна работа.
— Откровенно говоря, не имею понятия. Может, неделю, может, месяц, а может, и дольше. Дело застопорилось.
Я шел, и солнце светило мне в лицо.
Веселенькая история!
Оставалось 74 цента.
— Что же, попытаемся отразить следующий удар, — сказал Малко. — Поеду сейчас ругаться с Кирсановым. Вы не могли бы попросить отвезти меня к нему?
Нормальное такое солнышко.
* * *
Завидев Малко, Григорий выказал очевидные признаки облегчения и отослал двух аналитиков, своих мучителей. ЦРУ безжалостно выжимало из него все до капли. Однако Малко находился, видимо, в дурном расположении духа.
— Григорий Иванович, — строго начал он, — вы, офицер разведки, ведете себя как мальчишка!
Кирсанов устремил на него невинный взор.
КАКОЙ ПИЗДЫ НИ ПОЖЕЛАЕШЬ
— Что такое я сделал?
Гарри и Дьюк. Пузырь примостился между ними в номере дешевого лос-анжелесского гадюшника. Субботний вечер в одном из самых жестоких городов мира. У Гарри лицо было довольно круглым и глупым, выглядывал только кончик носа, а глаза его вызывали только ненависть; фактически, ненависть с одного взгляда вызывал и сам Гарри, поэтому на него не глядели. Дьюк был помоложе, хороший слушатель, лишь слабенькая улыбочка мельтешила на лице, когда слушал. Слушать он любил; люди для него были самым грандиозным зрелищем, к тому же за вход денег не брали. Гарри был безработным, а Дьюк работал дворником. Оба они сидели и сядут снова. Оба это знали. Не имело значения.
— Сегодня вечером в Мадрид прилетит за женой муж Исабель.
— Я выложил ему все начистоту, — бесхитростно отвечал Григорий. — Ей давно бы уже следовало все ему сказать. Не станет же он удерживать ее силой!
Квинту опорожнили уже на треть, а на полу валялись пустые пивные банки. Мужики вертели самокрутки с естественным спокойствием людей, чья жизнь была трудна и невозможна до 35 лет, но они до сих пор живы. Они знали, что все вокруг - ведро навоза, но бросать не хотелось.
— Мы в Испании, а он с властями на короткой ноге, и если он решит держать Исабель взаперти в своем севильском поместье, мы вряд ли окажемся в состоянии что-либо изменить.
- Видишь, - сказал Гарри, отхлебывая, - я тебя выбрал, чувак. Я могу тебе доверять. У тебя очко не заиграет. Я думаю, машина у тебя потянет. Разделим ровно напополам.
Григорий выказал некоторое беспокойство.
- Рассказывай, - сказал Дьюк.
— Что я должен делать?
- Ты не поверишь.
— Впредь до вашего отлета проявлять больше сдержанности с Исабель.
- Рассказывай.
У русского широко раскрылись глаза.
- Ну что - там лежит золото, прямо на земле, настоящее золото. Надо только выйти и подобрать. Я знаю, что похоже на бредятину, но оно там, я его видел.
— К чему эта комедия? Она любит меня!
- А в чем загвоздка?
На мгновение Малко стало жаль его. Подумать только, этот человек держал в руках десятки тайных агентов!
— Это нужно, чтобы избежать скандала, — пояснил он. — У нас и без того много хлопот, а у вас — врагов. Когда вы окажетесь вне опасности, вам не будет нужды скрывать свои чувства.
- Ну, это армейский артиллерийский полигон. Бомбят весь день, а иногда - и ночью, вот в чем загвоздка. Надо не зассать. Но золото - там. Может, его снарядами из земли вывернуло, не знаю. Но по ночам обычно не пуляют.
— Ну хорошо, — смирился русский. — Но когда же я улечу отсюда? Я уже больше не могу!
— Если бы я знал! — вздохнул Малко. — Впрочем, может быть, удастся найти способ ускорить ваш выезд. Испанцы чинят препятствия. Нам нужна разменная монета.
- Значит, поедем ночью.
— То есть?
- Правильно. И просто подберем его с земли. Разбогатеем. Какой пизды ни пожелаешь - любая нашей будет. Подумай только - какой пизды ни пожелаешь.
— Ваш «крот», «Дон-Кихот».
- Неплохо.
Неудача с эвакуацией Кирсанова отодвинула выяснение личности «крота» на второе место. Теперь же оно обретало исключительно важное значение.
- А если начнут пулять, прыгнем в первую же воронку. Туда они по-новой целиться не будут. Если собьют мишень, им этого хватит. А если нет - в следующий раз бахнут куда-нибудь еще.
Григорий изумленно уставился на Малко.
- Логично.
— Исключено! Мое имя склоняли во всех газетах. Вероятно, посредник ждет с минуты на минуту ареста. Он решит, что его заманивают в ловушку.
Гарри нацедил немного виски.
— Попытка — не пытка, — возразил Малко. — Как вы считаете, вашу агентуру передали кому-нибудь из ваших бывших коллег?
- Но есть еще один прикол.
— Сомневаюсь. В подобных случаях надолго замораживают все связи.
- Во как?
— Вот и хорошо. Возьмите номер его телефона и попробуйте восстановить связь.
- Там змеи. Поэтому нужно ехать вдвоем. Я знаю, ты хорошо с оружием управляешься. Пока я буду золото собирать, ты постоишь на васаре, змеям головы поотшибаешь. Там гремучки водятся. Мне кажется, ты как раз подходишь.
— Прямо отсюда?
— Конечно, нет. У поворота к Моралехе, на обочине, есть телефонная будка. Я отвезу вас.
— А как же испанцы?
— Если договоритесь о встрече, мы «замотаем» слежку.
* * *
По дороге на Бургос с тяжким гулом мчались грузовики. Григорий затворил дверь будки, чтобы лучше слышать, и сунул в щель монету. На небольшой площадке у шоссе стояли три машины: Малко, американских охранников и неизбежный «сеат» с агентами ГИУО, с любопытством наблюдавшими за происходящим. Все заняло не более минуты. Григорий вышел из будки подавленный.
— Сказал, что не знает таких, и повесил трубку. Этого следовало ожидать.
- Чего не попробовать, к чертовой матери?
Они сидели, пили и курили, обдумывая.
— Ладно, я подумаю, как быть, — ответил Малко. — Мне нора ехать. Вас отвезут морские пехотинцы.
- Все это золото, - промолвил Гарри, - любая пизда.
- Знаешь, - сказал Дьюк, - а может, этими пушками они старый клад разворотили.
— Когда я увижусь с Исабель?
- Что б там ни было, золото есть.
— Подождите немного. Скоро прилетит ее муж. Я дам вам знать.
Они еще немного поразмышляли.
- А откуда ты знаешь, - спросил Дьюк, - что как только ты соберешь все золото, я тебя там не пришью?
Он умолчал о басках. Зачем лишний раз тревожить человека? Главная задача заключалась в том, чтобы успокоить супруга Исабель дель Рио.
- Что ж, придется рискнуть.
- Ты мне доверяешь?
* * *
- Я никому не доверяю.
Глаза Томаса дель Рио, лысоватого господина с необыкновенно холеными руками, посоловели от выпитого, а на несколько оплывшем лице застыла глуповато-благовоспитанная улыбка. На глаз трудно было определить его возраст. Встав со своего места, он, в соответствии с испанским обычаем, заключил Малко в крепкие объятия.
Дьюк открыл еще пива, разлил еще выпивки.
- Бля, значит, на работу в понедельник нет смысла ходить, так?
— Несказанно рад встретиться с вами в Мадриде, — проговорил дель Рио немного заплетающимся языком.
- Уже нет.
- Я уже чувствую, как разбогател.
- Я как бы тоже.
В заставленной сплошь зелеными растениями модной дискотеке «May-May» нельзя было протолкнуться среди изысканно одетых посетителей, усердно поглощавших «Джи энд Би». Малко отвесил поклон Исабель дель Рио в строгом сером платье, лицо которой было едва тронуто косметикой. Лишь в зеленых глазах вспыхивал распутный огонек.
- Человеку просто как-то оторваться нужно, - сказал Дьюк, - и тогда к нему начнут относиться как к джентльмену.
- Ну.
— Милости просим в «May-May»! — приветствовала она Малко.
- А где это место? - спросил Дьюк.
- Увидишь, когда приедем.
Он заказал бутылку «Дом Периньона». Они выпили и завязали беседу, невзирая на гвалт и грохот музыки.
- Делим напополам?
- Делим напополам.
Малко никак не удавалось найти повод направить разговор в нужное ему русло. После третьего бокала «Дом Периньона» его вывел из затруднения сам Томас дель Рио.
- Ты уже не волнуешься, что я тебя пришью?
- Чего ты твердишь одно и то же, Дьюк? Ведь и я тебя пришить могу.
— Похоже, вы знаете этого сумасшедшего, который хочет увести у меня жену? — крикнул он на ухо Малко.
- Господи, я об этом не подумал. Но ты ж не будешь в кореша стрелять, правда?
- А мы кореша?
— Это длинная и очень запутанная история, — отвечал тот.
- Н-ну, да, я б так сказал, Гарри.
- Там хватит и золота, и пизды на обоих. На всю жизнь втаримся. Никаких тебе больше судебных приставов. Никакого мытья посуды за гроши, когда подопрет. Бляди с Беверли-Хиллз будут сами за нами гоняться. Всяким хлопотам конец.
Он принялся объяснять испанцу, какую роль ему приходится играть в судьбе перебежчика. Томас дель Рио слушал, глядя куда-то вдаль, по-видимому, совершенно безразличный к трагедии Григория Кирсанова.
- Ты в самом деле думаешь, мы этот шмат оторвем?
- Еще бы.
— Если ему нужна женщина, — проронил он, — в Мадриде сколько угодно уличных девок. Почему он выбрал Исабель?
- А там в самом деле золото есть?
Пролетел тихий ангел в чулках и лифчике. Тут на Малко снизошло озарение свыше.
- Слушай, чувак, я же тебе уже сказал.
- Ладно.
— Он — славянин. Влюбился в Исабель, встретив ее на каком-то коктейле, именно потому, что она недоступна. Ну а поскольку он переживает сейчас страшную душевную драму, то изо всех сил цепляется за свою мечту.
Они еще некоторое время пили и курили. Не разговаривали. Оба думали о будущем.
Стояла жаркая ночь. У некоторых постояльцев двери были распахнуты настежь. У большинства оставалось лишь по бутылке вина. Мужчины сидели в одних майках, расслабленные, разбитые, в непонятках. У некоторых даже имелись женщины - не сильно-то и леди, но вино в желудке держать умели.
Исабель, наклонившейся к нему, чтобы расслышать слова, удалось сдержать смех. Ее супруг с понимающим видом покивал головой и, отказавшись от шампанского, вылил себе в горло такую порцию «Джи энд Би», от которой замертво свалился бы боевой бык.
- Давай-ка еще пузырь возьмем, - сказал Дьюк, - пока не закрылось.
- У меня денег нет.
- Я достану.
— Понимаю, — протянул он так, что стало ясно, что он ничего не понял. — Надеюсь, эта история скоро кончится. Мне не нравится, когда мужчины вот так увиваются вокруг моей жены.
- Валяй.
Они поднялись и вышли за дверь. Свернули в коридор и направились к черной лестнице. Винная лавка стояла дальше по переулку, слева от выхода. На верхних ступеньках черного хода, загораживая путь, валялся мужик в перепачканной и мятой одежде.
Исабель потупила глаза. Теперь вместо рока звучала несколько другая музыка, «севильяна», весьма близкая к фламенко. Заметно было, что Исабель разбирает желание потанцевать.
- Эй, это ж мой старинный приятель Фрэнки Кэннон. Ну, он сегодня дал копоти...
— Пошли, Томас?
Наверное, стоит его от дверей оттащить.
Гарри приподнял его за ноги и отодвинул в сторону. Потом наклонился над ним.
— Ты же прекрасно знаешь, что я не любитель. Убежден, что наш друг будет счастлив заменить меня.