— Понял.
С щелчком выпрямившись, призм отошел в дальний угол и принялся изгибаться, оглядывая себя со всех сторон.
— И проверь интерфейс! — добавил я и продублировал это же послание орку — И тебя касается.
— Ща. Ягодок принести?
— Не вылазь — качнул я головой — Видел веселую толпу нервно улыбающихся у входа в город?
— Кучка слизи — фыркнул Рэк — Видел. Рыл пятнадцать мужиков и пара баб. Бабы то куда? Да еще с топорами…
— Зря ты недооцениваешь женщин, орк. Однажды аукнется.
— Ха! Не родилась еще та шлюха, что меня уделает!
— Ну-ну — хмыкнул я и, чуть повысив голос, велел — Интерфейсы пока не трогать! Если залезли уже — не трогать раздел заданий!
— Я и забыл про них. На кой хрен здесь системное меню, командир? — развел лапами орк — Тут гребаное среднековье с бродячими зомби. Пей пиво, трахай сисястых, руби зомбаков. Жизнь полна. Как надоест — двинемся дальше.
— Твои бы планы — да сразу в жопу — буркнул я — Меня все слышали?
— Меню не трогал — стрекотнул Хван и вернулся к простукиванию брони на груди.
Убедившись, что никто пока не напортачил, открыл меню и с трудом сдержал усмешку — меню «группа» было активно. Осталось проверить кое-что еще и…
Создание постоянной группы…
— Оппа… — в голосе Рэка прозвучала нескрываемая радость — Вот это дело!
— Принял — коротко проинформировал призм.
Спустя пару секунд мы вновь стали боевой группой. И теперь можно было неспешно проверить раздел обещающий работу и оплату.
Задания…
Задания не доступны!
Причина — пребывание в карантине. Пожалуйста, немного подождите.
— Подождем — сказал я, закрывая интерфейс.
Закрыл, шагнул к стене и… замер как вкопанный.
Что там написала система?
Мне показалось или там было слово «пожалуйста»?
Вот оно первое различие между сраными низушками и куда более благородными сыроедами.
Мы не абы кто. Мы островитяне из этноса семнадцать. И требуем вежливого к себе сука обращения…
Рассмеявшись, продолжил движение к торгмату, но снова не добрался. Система вывесила сообщение:
«Игровой вызов!».
Заняться пока особо нечем, так что я — с удовольствием.
Повернувшись к замерцавшему на стене экрану, прижал палец к темному кругляшу сенсора, а затем опустился на скамейку и положил ладони на колени. Гоблин готов, бвана.
Кто не гоблин, а благородный сыроед?
Кто больше не одиннадцатый, а островитянин с именем?
Я?
Ну нет. Мою грязную душонку одеколоном не вытравишь. Я гоблин.
Широко усмехнулся и… почувствовал, как между зубов что-то хрустнуло.
Что-то…
Вот дерьмо. На деснах и языке знакомый вкус гребаной серой таблетки.
Как я не заметил, что моя рук воровато пихнула в пасть четвертинку болтавшейся во внутреннем кармане мемваса? Почему я понял это только сейчас?
Дерьмо!
Реально имевшая место Сороковая Загадка\\Ситуация Верховного Лидера (Великого Высшего).
Один раунд.
Выберите уровень сложности:
Легкий.
Нормальный.
Реально имевший место.
Или:
Крестики-Нолики.
Три раунда.
Выберите уровень сложности:
Легкий.
Нормальный.
Тяжелый.
— Ого — сорвалось с моих губ, и я подался вперед, внимательно изучая текст.
Прочитав, шевельнул указательным пальцем, пробормотав:
— В жопу крестики-нолики.
Следующим действием стал выбор уровня сложности «реально имевший место». Это… интересно…
Внимание! Успешным считается итог с результатом не менее тридцати одного процента от результата Великого Высшего.
Какая у него высокая самооценка…
— Игровой вызов? Сойдет — проворчал орк, садясь за соседний экран.
Спустя несколько секунд, с другой стороны, уселся призм. Но они не ко мне подсели — перед каждым зажегся свой экран. Система щедра — во всяком случае щедра для сыроедов. Гоблинам бы такое счастье не обломилось. Тряхнув головой, я сосредоточился на своем экране.
Что за сороковая загадка-ситуация реально имевшая место?
Внимание! Опираясь на логику, опыт и личные метапрограммы вам предстоит последовательно преодолеть семь помещений-локаций, каждое из которых снабжено кратким текстовым описанием и динамичным графическим отображением. Включен режим псевдоприсутствия. Ваши верхние конечности подключены напрямую. Наклон корпуса включает передвижение в ту или иную сторону. На прохождение каждого помещения отведено определенное количество времени. Счет на секунды! Не медлите!
Готовы?
Да\\Нет.
Да.
Присутствующие лица (слева-направо):
Ваша единственная дочь. Семнадцать лет. Огнестрельное ранение в живот. Лежит на полу. Критично важна для вас.
Два вооруженных незнакомца у дверей.
Ваша женщина. Тридцать четыре года. Сидит в кресле.
Вы. Сидите за рабочим столом. У вас в руке кольт сорок пятого калибра заряженный четырьмя патронами.
Время пошло!
Возникшая на экране отменная по качеству графическая картинка ожила. Со стоном свернулась клубком светловолосая фигурка на паркетном полу. Испуганно вскрикнула сидящая в кресле девушка. Руки двух крепких парней в масках и темных защитных комбинезонах начали подниматься.
Я почти не шевельнулся. Слегка повел запястьем, привычно нажал на курок.
Банг. Банг.
Два выстрела. Две пули точно в цель. Крепыши еще оседали, а я уже наклонился вперед, двигаясь точно к цели — к их упавшему на пол оружию. На расползающееся под телом «дочери» пятно крови я не обратил ни малейшего внимания. Ожившая «женщина» с диким визгом слетела с кресла и повисла у меня на шее. Резким ударом в лицо я заставил ее отшатнуться, следующим тычком швырнул ее к дверям — прямо под ноги следующим двоим боевикам. Они замешкались на полсекунды. И это дало мне возможность выстрелить еще дважды.
Банг. Банг.
Опустевший кольт упал на пол. Парни в пробитых масках рухнули на орущую «женщину». А я уже лежал на полу, спрятавшись за трупами и проверяя их карманы. Лежащее на виду заряженное оружие проигнорировал — из этих моделей сможет выстрелить только владелец. Глупо тратить драгоценные секунды на никчемную попытку.
Откуда я это знаю?
В одном из карманов обнаружился короткий нож с изогнутым клинком. Обнаружился и тотчас отправился в полет, влетев в горло тощей девчонки с неприкрытым лицом и катаной в руках, что с пронзительным воплем бросилась на меня из коридора.
— Щине! Щине!
— Заткнись — процедил я, стреляя в нее из дистанционного электрошокера найденного в третьем по счету проверенном кармане трупа.
Дергаясь и хрипя, тощая девка рухнула на пол, а я ползком ринулся к ней.
— Папа… папа помоги…
На призыв «дочери» я не обратил ни малейшего внимания. Приподнявшись, с силой вбил локоть в открытой горло оглушенной девки, одновременно подхватывая меч…
Игровой вызов закончился через двадцать минут. Тяжело дыша, я откинулся на скамейку, утирая мокрый лоб и не сводя взгляда с надписи на экране:
Игровой вызов завершен.
Оценка: 121 % успешности по сравнению с результатом Верховного Высшего.
Итог: победа.
Данное достижение: отмечено и замечено.
Награда: 250 сэоб.
Победная серия: 4/6.
Бонус к награде (ИВ): 5%
Бонус к шансу получения ИВ: 10%
Шанс получения дополнительного приза: 5%
— Как все интересно — задумчиво сказал я, вставая и потягиваясь — Хм… Хотя дуру с пробитым животом едва-едва вытащил…
— Все же крестики-сука-нолики — не мое — пробухтел уже не сидящий, а лежащий на скамье Рэк.
Хван молчал — был поглощен прохождением красочного игрового уровня, где он играл за какого-то мужика с дробовиком в одной руке и бензопилой вместо второй. Мужик с диким криком пилил бабку, одновременно паля ей в воющую харю из дробовика. Хлестали кровавые потоки. На бесстрастном лице призма не отображалось ни единой эмоции.
И снова в голове автоматическая отметка — система слегка «прогнулась» под сыроедов. Чтобы не заставлять нас уныло ждать — дала каждому по яркой и громкой конфетке игрового вызова. Жмите на кнопки, детишки. И не обращайте внимания на карантин и ограничение свободы.
Будь мы по-прежнему добровольно низшими гоблинами — сидели бы смирненько на самом краю скамейки боясь лишний раз шелохнуться. А то суровая система живо оттяпает непоседам ножку или ручку…
Баллы С.Э.О.Б.: 277
Добравшись наконец до торгового автомата, прижал палец к сенсору и с интересом воззрился на осветившуюся витрину. Есть ли праздник?
Ну…
Первым делом стало ясно, что я могу подзарядить игстрелы и восполнить запас игл — как и поступил, размотав оружие и вставив его в выдвинувшиеся держатели. Из новшеств — держатели именно высовывались из торгового автомата. Этакая подставка, на которую я опустил оружие, что выдвинулась и осталась на месте на время подзарядке. То есть — я могу в любой момент подхватить игстрел и начать палить, если возникнет острая необходимость. Разумно, удобно, безопасно. Тогда как на родине подземной оружие забиралось в торгмат целиком и не выдавалось до полной подзарядки.
Перезарядив картриджи, посчитал стоимость.
Два сэба за подзарядку. И сэб за картридж. Цены все ниже и ниже…
Из товаров в торгмате обнаружились вполне обычные футболки трех цветов — серый, красный, белый. Нашлось нижнее белье, штаны двух видов — все с карманами, но при этом стилизованы под что-то… средневековое что ли? Но ненавязчиво так — окраской под коричневую кожу. Хотя материал — прочный брезент. Цены вполне доступные и вскоре я избавился от стиля сыроедов, оставив только реально теплую куртку с большим капюшоном и сапоги.
Штаны с обилием карманов, пара футболок, трусы, носки, ремень, новый рюкзак и серая бейсболка обошлись мне в сорок пять сэбов.
Баллы С.Э.О.Б.: 229
Сбросив покупки на скамейку, уступил место Рэку и принялся переодеваться. Закончив, походил с узлом старого тряпья по залу, выискивая куда его пихнуть и не сразу заметил небольшой лючок в стене с надписью «Утилизация отходов». Надо же…
Впихнув в отверстие плотный ком, закрыл люк.
Спасибо за проявленную ответственность и заботу о окружающей среде!
Награда: 5 баллов С.Э.О.Б.
Ну вот. Прибывший в мир добросов гоблин, кажется, нашел свое призвание!
Хотел снова плюхнуться на скамейку и предаться ленивому ожиданию вердикта системы, но краем уха уловил обрывки приглушенных слов, доносящихся с левого коридора. Не припомню, чтобы кроме нас тут был кто-то еще… Ожидание и упаковку вещей в новый рюкзак решил ненадолго отложить.
Миновав дверь, замер на пару секунд и прислушался. Слова донеслись из-за второй двери расположенную по левую руку. Дверь была чуть приоткрыта. Коротко заглянув в комнату, убедился, что она пуста, а ставшие уже вполне разборчивыми слова попадают сюда из высокого узкого окна. Парой шагов миновав крохотную комнатенку, прижался плечом к толстенной каменной стене и обратился в слух. Эта сторона гостевого здания выходила задами на городскую смешную стеночку, но, насколько я помнил, была прикрыта со всех сторон соседними постройками и росшими за оградой деревьями. Достаточно укромное место.
Мужской голос — хрипловатый и прямо сочащийся выдавленным из пчелиных жоп медом, пытался кого-то убедить:
— С тебя же не убудет. Ну? И дело для тебя не новое. Каждый день ведь со своей шлюхой вы деснами и сиськами третесь. И какой интерес в этом деле без мужика с его стальным прутком? Вы бабы… вас пока прутом мясным не вразумишь — дурью маетесь. Как не понимаете — под нас подстилками рожденные. А тут вон чего удумали — сучка с сучкой в постели кувыркается… куда катится мир? Боги плачут!
— Заткнись, Греджерс! — ответивший голос был куда суровей, жестче, но еще в нем звучали легкая паника, беспомощность и злость. А еще голос был женским.
— Ты на меня, сучка, пасть не открывай! Забыла, что держу ваши жизни в своей руке?! И твою и твоей сучки рыжей! Мужиком себя возомнила? Сначала в штанах проверь — и коли яиц в них не сыщешь, мужика из себя не строй!
— Я заплачу. Есть товар.
— Пошла ты нахер со своим товаром. Я сказал, чего хочу. Твой рот… твой сучий влажный рот не уходит у меня из головы. Я ночами не сплю! В горле ком! Огромный сука ком — настолько я хочу тебя и твой рот! Давай! На колени!
— Греджерс! Возьми товаром! И забудь, что видел. Джоранн не хотела!
— И кобылу Джоранн — тоже поимею! И тебя, сука, во все щели! Я сказал! На колени! Или уже сегодня будет суд и твою Джоранн Мать порежет на куски!
— Она не хотела его убивать. Это случайность! Гребаная случайность! Ее заставили махать вилами — а тот ублюдок подошел сзади и облапал. Она просто отмахнулась! Это гребаная случайность, понимаешь?
— У меня в горле ком. Давай. Залезь мне в рот язычком поглубже — и протолкни его! А затем опустись ниже, расстегни ремень на моих штанах… я хочу, чтобы ты все сделала сама! Сначала поработаешь ротиком. А вечером придешь куда скажу и там…
— Греджерс! Дритт! Я не лягу под тебя!
— Тогда кобыла Джоранн умрет!
— Не называй ее кобылой!
— Я буду называть эту рыжую шлюху как захочу! И вы обе будете делать то, что я захочу! И когда захочу! У меня ком в горле! Ты в каждом моем сне! Каждую ночь я вижу во сне твои дрожащие потные сиськи над своим лицом… ты стонешь… тебе хорошо… Куда лучше, чем в том сарае, где ты лизалась с рыжей шлюхой.
— Ты подглядывал?! Дритсек!
— Следи за словами! И выводи уже моего скакуна из стойла. У меня ком в горле…
Поморщившись от очередного «ком в горле», я подался чуть в сторону, упершись в окно плечом и высунув наружу руку. Коротко дернул. Раздался булькающий вскрик, заскрипели попавшие под лезвие ножа кости. Дернув запястьем, рывком расширил рану. Мне в руку впились чужие пальцы, но хватка уже потеряла силу. Через секунду умирающий сполз по стене и нож пришлось выдернуть. Втянув покрасневшую от крови руку обратно, выглянул в окно, лениво скользнул взглядом по замершей женской фигуре, оценив и запомнив короткую стрижку, волевое обветренное лицо, крепкие руки, невысокий рост.
— Помог ему с комом в горле — пояснил я, вытирая нож о футболку — Опять придется одежду покупать…
— Дритт… ты убил его… ты ему глотку перепахал ножом… а я обделалась…
— Боишься крови? — лениво спросил я.
— Слишком неожиданно… мы разговаривем… и тут в его горло вонзается нож…
— Ты кто?
— А ты кто?! Сука! Ты кто?!
— Я Оди. Сыроед. Гощу тут у вас… что ты собираешься делать с трупом?
— А? Я?
Было видно, что незнакомка умеет и любит принимать решения. И умеет действовать. Это промедление — из-за охватившего ее шока. И ее можно понять — любой неподготовленный к подобным ситуациям человек впадет ненадолго в ступор, когда собеседнику вдруг перережут глотку.
— Тело надо спрятать — напомнил-предложил я — Закопай труп.
— Что?
— Труп закопай — повторил я — Имя как?
— Нанна… я Нанна…
— А Джоранн?
— Моя девушка. Моя жена.
— Угу… труп есть чем закопать?
— Вот дерьмо… дритт! Дритт! Опять сучий труп!
— Закопаешь или нет?
— Да! Да! Сука! Дело уже привычное!
Упав на колени, она сбросила с плеч небольшой рюкзак. Выдернула из лямки короткую лопатку и принялась за дело, начав с умелой нарезки зеленого дерна, срезая его большими квадратами и откладывая в сторону. Кем бы она не была — копать она умеет.
— Не первый труп закапываешь?
— Ты кто такой, дритсек? Что за гребаный Оди? Чужак? На бродоса не похож. С Тропы явился?
— Ты копай быстрее — хмыкнул я, устраиваясь у окна поудобней — И рассказывай.
— Что рассказывать?
— Он тебя шантажировал. Судя по всему — увидел, как рыжая шлюха-кобыла Джоранн случайно убила кого-то вилами. А ты наверняка труп спрятала — раз говоришь, что дело для тебя уже привычное. Так?
— Не называй ее шлюхой!
— Рассказывай — уже жестче велел я — И посмотрим как разобраться с этим дерьмом.
— Смысл?! Я занимаюсь пустым делом! Нет смысла прятать труп! Греджерс не мог не рассказать все жирному Сьюгу. А Сьюг… та еще сучья мразь… Своего не упустит…
— Начни сказку с начала — поморщился я — И что у тебя в той фляжке?
— Адское пойло на травах. Пробирает. Греет.
— Хлебни сама. И дай мне чуток.
— Че тут у нас? — шумно задышал мне в спину Рэк — О… пахнет горлодером… о… чьи дохлые ноги под окном, командир? Че за уродливая сукка с лопатой?
— Заткнись, дритсек! Урод! Сука! Мразь! Дритт! — ее наконец-то прорвало.
— Закройте пасти! — велел я — И хлебни уже из фляги! Давай! Вот так… еще хлебни… теперь флягу мне. Хорошо. А сама — копай! Мы бы помогли… но карантин…
— Да поняла я уже. Сука!
— Дашь хлебнуть, командир? — орк жадно сглотнул слюну.
Кивнув, я сделал пару глотков и передал ему флягу, после чего снова выглянул за окно, оценил быстро растущую яму и напомнил:
— Где моя долбанная сказка? С чего все началось? И начни с себя и с Джоранн.
— Да на кой тебе? Нам все одно конец… Не дергайся — я возьму вину на себя. Без Джоранн мне все равно не жить. Так что можешь нож мне скинуть.
— Рассказывай. И копай.
— Сука любовь — неожиданно выдала с громким вздохом коренастая бабенка и с яростью вонзила лезвие лопаты в обнаженную почву — Сука любовь!
После столь бодрого начала последовала очередная вполне ожидаемая история про могучую любовь двух боевых дев. Любовь вполне плотскую, горячую, на зависть многим. Сильнее всех завидовали и ненавидели мужики.
Женщин и девушек в Светлом Плесе хватало. То ли система бдила, следя, чтобы «каждой твари по паре», но соотношение мужского и женского пола было примерно пятьдесят на пятьдесят. Система учла почти все. Именно что почти — ей совсем не были учтены сексуальные предпочтения некоторых «рожденных» добросов.
Нанна и Джоранн — яркое тому свидетельство. Девушки любящие девушек. И относящиеся к мужикам как к странному и явно неудачному эксперименту Матери — ничуть не притягательному в сексуальном плане.
Главная же проблема заключалась в красоте.
Нанна ей не блистала — невысокая, плотно сбитая, с узким тазом и по-мужски широкими плечами, коротко стриженная, вечно сутулая, со с взглядом исподлобья… нет, она никак не блистала красотой. Выделялся разве что ее рот — необычно чувственный, прекрасно очерченный, влажный даже на взгляд и кажущийся чисто случайно пришлепнутый к этому ничем не примечательному лицу. Если щедро плеснуть в лицо Нанны пригоршней косметики — может и получится что-то более-менее. А так… мужик…
А вот Джоранн… ее иначе как кобылой не называли. Длинноногая, рыжеволосая, с белой мраморной кожей, яркими и большими серыми глазами, в талии ладонями обхватишь, задница любого с ума сведет, грудь не спрятать под любой одеждой. Взгляд томный, губки алые, легко смущается и очень мягка по характеру…
Короче — трахнуть Джоранн мечтал даже самый последний седовласый женатик, чья мошонка давно и бесповоротна была зажата в стальной ладони супружницы. Две три мужиков перевидала во сне обнаженную рыжую кобылку, что вытворяла с ними такое…
Но дальше влажных мечтаний дело не пошло.
Джоранн испытывала к мужикам нескрываемое отвращение. Общаться — общалась. На расстоянии хорошо вытянутого выражения «не подходи ближе, дритсек», само собой непроизносимого в слух, но явственно ощущаемого любым обладателем мясного прута. Подкатывать к первой красавицы селения пытались многие. Подкатывали по-разному, но итог был одинаков для всех — полный провал.
А вот Нанна справилась с пол тычка, перебрав как-то алкоголя из любимой фляжке и смачно засосав проходящую мимо кобылку. И та совсем не была против…
Это невероятно озлобило многих — до этого истощенные неистовым мастурбированием многие еще лелеяли тихую мечту испробовать рыжую кобылку на вкус по-настоящему, а не только в мечтах. Мечтали услышать ее тихое томное ржание под собой…
И тут на тебе… сучья любовь…
Как результат — порча отношения с тремя четвертями населения. Мужиков бесила недоступность. Баб бесила популярность девок и зацикленность на них мужиков. Но девушек это не смущало от слова совсем. Тем более что они не зависели ни от кого, создав боевую группу и самостоятельно зарабатывая себе на жизнь. Чем занимались? А всем чем Мать одаривала. Плюс сами крутились.
Выполняли задания. Собирали дикие травы. Охотились на мелкое зверье. Из выменянных шкур и разноцветных бусин из торгмата Джоранн создавала удивительно красивые «висюльки», что моментально раскупались.
В общем — жизнь удалась. И, как всегда, нашлись те, кто захотел эту жизнь испортить. Мотивировали свое желание просто — девки просто прута мясного не ощущали в нужном месте. Оттого и сторонятся мужиков. Трахнуть надо девах хорошенько — и разом вкус главного блюда распробуют и на всю жизнь полюбят. Вот только как это сделать?
Пытались подпоить — многократно.
Пытались опоить — добавляя в самогон разную хрень.
Под конец пытались уже чуть ли не силой — схватить и зажать в объятиях, в надежде, что, ощутив силу и надежность мужских рук, бабенка поплывет и размякнет…
Не получалось. Озлобленность росла. Даже не озлобленность — дело дошло уже до открытой вражды. Им недвусмысленно заявили — либо раздвинете ляжки и дадите хотя бы раз, либо доиграетесь, долбанные суки.
И на днях доигрались. Причем не только девицы. Больше доигрался молодой и тупой дритсек не понимавший даже азов человеческих реакций.
Ворошившая водоросли на берегу Джоранн подверглась нападению молодого паренька, что возомнил себя сокрушителем девичьих сердец. И начать он решил с неожиданного выпрыгивания из-под кучи водорослей с диким криком… Говорят же — испуг всегда начало чего-то хорошего.
Затаился, дождался, когда рыжая подойдет ближе. И выпрыгнул с воплем. Выпрыгнул. И упал, получив трезубыми вилами в горло. Джоранн ударила с перепугу. Угодила в яремную вену. Придурок истек кровью за секунды. Рядом свалилась шокированная Джоранн. Подоспевшая Нанна быстро разобралась в произошедшем. И ей хватило ума, не поднимая шума, прикрыть для начала дохляка водорослями, а затем пораскинуть мозгами.
Место на неудобное — не светлое. Вне ока материнского.
«Вне ока, не светлое — в сумраке» — автоматически перевел я.
Парня ударили вилами в горло. Будто специально целились. Выверт гребаной судьбы, что сначала тепло улыбнулась, а затем всадила топор по самые…
В селении врагов столько… что можно не сомневаться — на суде многие присягнут, что рыжая кобыла намеренно убила ни в чем неповинного агнца, забив вилами с особой жестокостью присущей только не траханным сукам. Солгут только ради того, чтобы полюбоваться расчленением красивой девки, что так никому и не дала из мужского племени. И другим сукам неповадно будет мясным прутом брезговать — пусть смотрят на брызги крови непокорной тупой кобылы.
Поняв это, Нанна принялась действовать. Вырыла могилу — выше по берегу, куда гарантировано не дотягивается прибой и где уже какой год успешно ведут наступление колючие кусты, что будут рады удобрению. Перетащила труп. Засыпала яму. Сверху раскидала палой листы и колючек с семенами. Полила из второй фляги. Неделя — и попрут зеленые ростки. А там кустики быстро доберутся корнями до мяса, оставив после пиршества только голые кости. Попробуй потом докажи. Да и не свяжешь.
Обошлось.
Выведя Джоранн из шока, утащила в дом, где постаралась утешить рыжую как могла.
Да…
Обошлось…
И нет — ни хера не обошлось.
Выплыл гребаный Греджерс, что, как оказалось, все видел с самого начала. И не сообщил об этом широкой общественности только по одной причине — мечтал поиметь обоих. И начать решил с Нанны, на чей чувственный рот запал уже давненько.
Бросив пару намеков, он утащил ее за гостевой дом, где и попытался раскрутить на толику оральных ласок, дабы рассосался ком в горле.
Ком рассосался — от удара ножа непонятно откуда вынырнувшего хмыря по имени Оди.
Такая вот веселая история…
Хмыкнув, я еще чуток хлебнул из фляги, передал ее обратно Рэку, покосился на прислонившегося к стене призма и пожал плечами:
— Все обычно. Закопала?
— Почти — пропыхтела Нанна — Сука как же он воняет…
— Уже протух?
— Никогда не мыл жопу. Сука!
— А че это у него такое маленькое вывалилось из штанов расстегнутых? — изумился вытянувший шею орк, приникнув к окну — Глистенок бежит из тухнущей родины? Беги, малыш! Ползи, сморщенный!
— Тебя вставило — фыркнул я, глядя, как пальцы сами собой забрасывают в рот еще четвертинку мемваса, а разум уже и не сопротивляется такому своеволию.
— Ты щас про нас, Рэк? — осведомился призм, забирая у орка почти пустую флягу и наклоняя ее над раздвинутыми жвалами — Пусть и меня вставит.
— У вас вообще уважения к мертвым нет что ли?! — прошипела за окном Нанна, заваливая землей мертвеца — Че вы на его… мелочь пялитесь? Он же сдох! Уважения, дритсеки! Уважения!
— Это уважаемый своего глиста склизкого и немытого тебе в пасть запихнуть хотел — заметил я — Все еще хочешь его уважать? Может речь тогда толкнешь поминальную над жопой из ямы торчащей?
Сдавленный звуки блюющей девки дали понять, что речи не будет. Ржущий орк попытался забрать флягу у призма, но Хван с легкостью уклонился и выбулькал остатки самогона себе в пасть. После чего с интересом произнес:
— А мне башню не снесет от алкоголя? Я же не человек… как начну тут шинковать стены и лавки…
— Вот и проверим — пожал я плечами и ткнул Рэка в жилистое плечо — Че там?
— Прикопала. Дерном закрывает — проинформировал орк и спросил в окно — А еще бухло есть? Не жмись!
— Есть — вздохнули оттуда — На продажу оно. Но… дритт! Лакайте!
— Командир? — для порядка орк первому протянул флягу мне.
Не став отказывать, сделал небольшой глоток, смывая с языка вкус мемваса.
Очередной гребаный срыв…
— Как закончишь захоронением дерьма — топай ко входу — велел я, вставая и потягиваясь — Тебе входить в гостевой дом можно?
— Да. Но если у вас че вшивое Мать найдет — с вами там попутного дракка ждать придется. А за то, что зашла в гостевой дома с зажженной над входом желтой лампой получу штраф. А мне каждый сэб нужен сейчас.
— Ясно. Раз бабло собираешь — значит бежать вздумали — фыркнул я — Тупицы!
— Эй! С чего ты взял! Тупой вывод! И почему тупицы сразу?
— Нет лучшего способа объявить себя преступником, чем удариться в бега — буркнул я — По вашим следам пустят опытных выносливых вергов. Они догонят вас. Запутают в сети. И притащат назад на суд — попутно трахнув каждую по кругу раз десять. Этой будет основным мотивом приложить все силы, чтобы догнать непокорных красивых сучек. Хотя к тебе это не относится — ты та еще уродина.
— Да пошел ты, дритсек гребанный!
— Волосы на груди выщипываешь? Или факелом обжигаешь?
— Да у ней плечи как у меня — добавил Рэк, забирая наконец флягу из ножниц призма — А сиськи у меня побольше будут…
— И ты шагай в жопу, хрен одноглазый!
— Быстро пришла в себя — заметил Хван, после чего с хрустом и щелками потянулся пару раз и внезапно закрутился в колесе, укатившись нахрен из комнаты. В коридоры раздался грохот удара о стену, булькающий смешок, щелканье жвал и быстрый топот. Затем снова удар о стену — уже в центральном зале, где мы игрались с системой.
Вот мля…
— Зря он сделал последний глоток — заметил орк.
— Что это за фрик был? — с легким испугом спросила прилипшая к окну Нанна.
Получила от орка щелчок по лбу, с ойканьем отшатнулась и разразилась проклятьями. Рассмеявшись, я шагнул в коридор, велев:
— Топай ко входу. Беседовать будем у всех на виду. Верни ей флягу, Рэк.
— Зачем нектар убогой?
— Пусть хлебнет. Ее работа еще не завершена.
— Эй! Я на тебя не работаю! Понял?!
— Тут ты ошибаешься — отмахнулся я.
Оборачиваться не стал. А зачем шеей зря ворочать? Уверен, что она меня встретит у входа. И будет сидеть на том странном каменном возвышении, что расположено у передней стены прямо под тройным окном дающим обзор на экологичную деревушку.
Моя уверенность полностью оправдалась. Перешагнув через ритмично дергающегося на полу призма, хихикающего, щелкающего и смело портящего воздух и чистоту новых трусов смрадными выхлопами, остановился у окна и встретился со злым и чуток растерянным взглядом Нанны. В себя она пришла полностью — сработали наши язвительные комментарии. Да и самогон вкупе с физической работой помогает убрать дурь из башки.
Тянуть время за сиськи я не стал и сразу перешел к делу:
— Кто такой Сьюг?
— Дружок закопанного.
— Первого или второго закопанного?
— Да обоих. Но больше второго. Они в группе одной.
— Верги?
— Не. Группа не боевая. Трусы они. Предпочитают за деревню не соваться, а к Тропе так и близко не подходят. Дритсеки сыкливые!
— И чем зарабатывают?
— Да всем кроме социалки.
— Социалки?
— Ну работа в городе. Стены чистить, канавы, отхожие места вычерпывать. Этим недрексы занимаются.
— Кто?
— Ну недрексы. Низшие. Грязные вонючие ублюдки не пойми какого пола. Живут в общем доме на той стороне деревни. Некоторые без рук или ног — потеряли на охоте или еще где, а денег на новые конечности нет. Долбанные низушки.
— Ага — кивнул я, вытягивая ногу и пиная сунувшегося к окну орка в живот, чтобы заткнул уже разинутую гневную пасть — Ну да. Низшие те еще вонючие ублюдки, верно?
— Дритт! Само собой! Вонь — не подойти! Вся социалка на них.
— А Сьюг с компашкой что делал? И кто у них главный?
— Главному ты глотку перепахал, а я закопала его тушу. Сьюг… шакал на подхвате. Из тех что любит за ухом подбадривающе вякать. Хитрый похотливый ушлепок.
— И что они делают, если не работы по городу?
— Почему? Работ много. Дерн на крыши стелить, общинные огороды копать, дары Матери собирать — с тех же огородов или из леса.