Сёго вел их вверх по горе. Оружие, выбранное им из арсенала Кадзуо, было закинуто в рюкзак у него за плечами. Ни Сюе, ни Норико Сёго оружия не предложил. В данный момент оно им уже не требовалось.

Судя по выражению ее лица, эта маленькая толстушка в галстуке офицера артиллерийского полка говорила чистую правду.

— Несколько месяцев счастья — даже не месяцев, а недель. И на том спасибо, — сказала вторая девица.

Сюя следовал за Сёго, поддерживая Норико правой рукой. Для начала они промыли рану на щеке Норико водой и заклеили ее сразу четырьмя кусками пластыря. Сёго сказал, что им лучше ее не зашивать. Сюя также промыл рану на ладони девочки и снова обернул ее банданой. Сёго быстро позаботился и о своих ранах.

— Живи сам и дай жить другим — вот моя жизненная философия, — сказал молодой человек. Он одернул свой двубортный пиджак, подошел к стойке и заказал два «Кловер Клаба» и «Сайдкар». Где-то за стеной зазвонил телефон. Вошел официант.

Они покрыли уже немалое расстояние с тех пор, как Сёго объявил, что они должны подняться на гору, и пошел вперед.

— Мистер Уотер? — спросил он. — Здесь есть джентльмен с такой фамилией?

— Сёго, — позвал его Сюя. Тот обернулся. — Куда мы идем?

— Да, — сказал Этуотер, — скорее всего, есть.

Сёго ухмыльнулся:

— Вас к телефону, — буркнул официант и, повернувшись к бармену, сказал: — Нерон-то проиграл.

— Осталось совсем немного. Просто следуйте за мной.

— Ты его, надеюсь, не сыграл?

Сюя поудобней обнял Норико и пошел дальше.

— Еще как сыграл.

Пик с обзорной площадкой, где были убиты Юкико Китано и Юмико Кусака, и его южная сторона давно стали запретной зоной. Сёго остановился как раз у границы этого района. «Если вдуматься, — припомнил Сюя, — то чуть ниже я видел, как Хироно Симидзу убила Каори Минами».

— Иди ты!

— Пожалуй, достаточно, — сказал Сёго.

— Эта лошадь, помяни мое слово, будет вторым Тиши, ничуть не хуже, — сказал официант.

Лесистый склон здесь кончался, и с этого места был превосходный обзор. Отсюда можно было увидеть весь остров, где произошла яростная битва между учениками третьего класса «Б» средней школы города Сироивы. Однако школу, где таился их последний враг, негодяй Сакамоти, скрывали холмы.

— В следующий раз будешь умнее, — сказал бармен.

Сюя глубоко вздохнул.

Официант вытер рот тыльной стороной ладони. Этуотер вышел из бара и направился к телефону. В трубке, где-то очень далеко, раздался голос Сьюзан:

— Мне ужасно жаль, но сегодня вечером мы не увидимся. Я загородом.

— А что здесь наверху такого хорошего? — спросил он затем. — Как мы собираемся отсюда сбежать?

— Понятно.

Не глядя на Сюю, Сёго улыбнулся.

— И никак не могу уехать.

— Расслабьтесь, — сказал он затем. — Посмотрите вон туда.

Сюя и Норико посмотрели, куда указывал Сёго.

— Что значит, не можете?

Это место было за южной горой. Хотя уже смеркалось, они смогли разглядеть океан, несколько небольших островов, а еще дальше — крупный остров. Сюя видел гроздь огней, рассеянных по тому острову. Будь они ближе, можно было бы даже различить, какие из этих огней — неоновая реклама, а какие — фонари, тянущиеся вдоль прибрежного шоссе.

— Вы на меня не в обиде, скажите?

Теперь Сюя также знал, что они находятся на острове Окисима в заливе Такамацуси. Значит, маленький остров за южной горой — Мэгидзима, за ним лежал Огидзима, а еще дальше — большой остров Сикоку, где располагалась префектура Кагава.

— Вообще-то мне эти окрестности не очень знакомы, — сказал Сёго, — но вон там ваш дом. Сироива-тё должен быть где-то там. Больше вы его не увидите. А потому присмотритесь хорошенько.

— В обиде.

Сёго имел в виду то, что они больше никогда его не увидят, потому что сбегут из страны? И все же…

Она засмеялась.

Сюя взглянул на Сёго.

— Нет, этого не может быть.

— Только не говори мне, что мы весь этот путь ради этой панорамы проделали.

— Ладно, я на вас не в обиде.

Сёго рассмеялся.

— Я себя чувствую ужасно виноватой, — сказала она. — Гадкой маленькой сучонкой, вот кем я себя чувствую.

— Эй, а что за спешка? — Затем он обратился к Норико: — Дай-ка мне твой револьвер. Мне нужно там кое-что проверить.

— Вы прощены, — сказал Этуотер. — Я не сержусь.

Норико отдала Сёго свой смит-вессон. Сёго вскрыл барабан и проверил его. Сюя подумал, что Норико перезарядила его после того единственного выстрела в Кадзуо.

— Нет, правда, мне ужасно стыдно.

Сёго не вернул Норико револьвер, а вместо этого крепко сжал его в ладони. Затем он глубоко вздохнул и сказал:

— Не стыдитесь раньше времени.

— Помните, я все время вам говорил, что могу использовать вас просто как группу? И что, может быть, намерен в самом конце вас убить?

Она снова засмеялась.

— До свидания, — сказала она.

Сюя недоуменно поднял брови. «Да, ты это говорил, — подумал он, — но?..»

— До свидания.

— Да, но?..

— Позвоните мне на днях, — сказала Сьюзан.

— В общем, — сказал Сёго, — вы оба проиграли.

Этуотер повесил трубку. Проходя мимо него к выходу, старик в оранжевом галстуке остановился и сказал:

И он навел на них смит-вессон.

— Спокойной ночи. Увидимся.

Осталось 3 ученика

Этуотер вернулся в бар. Двух мартини на ужин было явно не достаточно, и, поскольку ложиться спать Этуотер еще не собирался, он сел за угловой столик и заказал себе яичницу с беконом. Покончив с яичницей, он позвонил нескольким знакомым, но их либо не было дома, либо они не подходили к телефону. Бар по-прежнему пустовал. Было поздно. Оставалось только одно — зайти к Носуорту. Телефона у Носуорта не было — такими хлопотами, как установка телефона, он себя не обременял, но он почти наверняка был дома.

76

На улице шел дождь. На Черинг-Кросс-Роуд Этуотер впрыгнул на ходу в автобус, воспользовавшись тем, что тот, пропуская такси, притормозил. Интересно, Сьюзан было весело загородом или нет? В такую погоду загородом вряд ли очень уж весело. С другой стороны, погода там, вполне может быть, совсем другая. Автобус доехал до Тотнем-Корт-Роуд и повернул в сторону Кингз-Кросс. Носуорт жил на верхнем этаже большого дома на северо-востоке Блумсбери. Этоутер сошел с автобуса и повернул в переулок. Дождь прекратился, но тротуары еще не высохли и переливались всеми цветами радуги. Этуотер позвонил в звонок, и привратник открыл входную дверь. Он поднялся по лестнице и постучал в квартиру, где жил Носуорт. Дверь открыл сам хозяин. Он был во фрачных брюках и в нательной рубашке овсяного цвета с длинными рукавами.

На лице Сюи появилось странное выражение, как будто он одновременно усмехнулся и был предельно озадачен. Норико, судя по всему, испытывала то же самое.

— Заходите, — сказал он.

— Что это значит? — спросил Сюя. — Сейчас не лучшее время для шуток.

— Вы собирались уходить? — спросил Этуотер.

— А я серьезно, — отозвался Сёго и взвел курок.

— Я должен идти на прием в честь чеха, — сказал Носуорт. — Только что отвратительно поужинал в ресторане Павези.

Усмешка мигом слетела с лица Сюи, и он почувствовал, как оцепенела Норико.

— Я могу у вас посидеть, пока вы будете одеваться?

— У меня на белом жилете какие-то пятна — сию минуту обнаружил. Как вы думаете, прилично будет вместо белого жилета надеть черный?

— Можете еще немного насладиться зрелищем, — продолжил Сёго. — Я же сказал — больше вы его никогда не увидите. — Его заросшее щетиной лицо разошлось в легкой ухмылке. Такой зловещей ухмылки Сюя еще никогда у него не видел.

Каркнула ворона в темнеющем вечернем небе.

— Боюсь, что не очень.

Наконец Сюя заговорил. Его чувства никак не могли принять ситуацию, и он сумел лишь жалобно прохрипеть:

— Что? О чем ты говоришь?

— Это не модно.

— Ну ты и тупица, — откликнулся Сёго, пожимая плечами. — Я намерен убить вас обоих. И стать победителем. Второй раз подряд.

— Да.

Губы Сюи задрожали. «Нет, — подумал он, — этого не может быть».

Комната была завалена книгами. В углу лежал камень — Носуорт нашел его во время раскопок в Малой Азии; говорили, что он являлся символом Артемиды Эфесской[23].

— Брось… — с запинкой выговорил он. — Значит… значит, все это время ты просто играл? Но ведь ты… ты о нас заботился. Ты столько раз нам помог.

— А вот у меня, — сказал Этуотер, — ужин в последний момент отменился.

— Это вы мне помогали, — спокойно ответил Сёго. — Вряд ли без вашей помощи я смог бы убить Кадзуо.

— Ужин с женщиной, разумеется, — сказал Носуорт. — Как вы считаете, подтяжки надевать?

— Значит… значит, та история про Кэйко тоже была ложью? — Губы Сюи отчаянно дрожали. Чем больше он пытался овладеть своим голосом, тем громче говорил.

— О да.

— Угу, — кратко ответил Сёго. — Я действительно участвовал в прошлогодней Программе в префектуре Хиого, и это правда, что там была девочка по имени Кэйко Онуки. Но между нами ничего не было. Девушка на фотографии — моя подружка, но ее зовут Кёка Симадзаки, и это совершенно другой человек. Она по-прежнему живет в Кобе. И она сумасшедшая… В общем, так или иначе, она попросила меня сохранить это фото. Но, должен вам сказать, подстилка она была славная…

— Вы очень злитесь?

Сюя опять глубоко вздохнул. Легкий ветерок раннего лета обдувал ему кожу, но теперь этот ветерок почему-то казался холодным.

— Очень.

— Я тоже когда-то злился, — сказал Носуорт. — Но с возрастом понял, что требовать от женщин того, что мне надо, бессмысленно: качествами, которые я ценю, они никогда не обладали и обладать не будут. Боже, как они растянулись с тех пор, как я надевал их в последний раз!

— А как насчет того манка?.. — осторожно спросил он затем. У Сёго нашелся еще один краткий ответ.

— Почему вы пришли к такому выводу?

— Скажу вам прямо: больше я с ними дела не имею. В Париже я иногда посещаю одно заведение на рю де Льеж, но всякий раз прихожу к выводу, что это пустая трата денег. Вы не передадите мне мой белый галстук? Он в верхнем ящике комода. Боюсь, он не слишком чист. Должно быть, после ужина с архиепископами я забыл отдать его в чистку.

— Я случайно нашел его в универмаге. И прикинул, что он может оказаться полезным. Так в конце концов и получилось.

Носуорт прицепил все свои медали, почистил щеткой брюки и сказал:

Постепенно темнело.

— Говорят, правда, что единственное средство от женщин — это женщины.

— Вы проиграли в тот момент, — продолжил Сёго, — когда мне доверились.

— Мало ли что говорят, — сказал Этуотер.

Но Сюя по-прежнему не мог в это поверить. «Этого не может быть, — думал он. — Этого просто… не может быть. — Но тут ему в голову пришла другая мысль: — Это… это должно быть…»

— Я же не утверждаю, что разделяю эту точку зрения.

Однако Сюю опередила Норико.

— Не разделяете?

— Послушай, Сёго… это какая-то проверка, чтобы убедиться, что ты можешь нам доверять? Это потому что Кэйко не смогла тебе довериться?

— Нет ничего хуже этих фраков и смокингов, вы не находите?

Сёго пожал плечами.

— Пожалуй.

— Просто невероятно, — сказал он, — как вы до сих пор в эту сказочку верите.

— Но без них никуда.

Это были его последние слова. Сёго поднял револьвер и медленно нажал на спусковой крючок.

— О да.

Прогремели два выстрела. На остров опустился вечер.

— Этот смокинг я купил в Афинах еще до войны. Стоил он сумасшедшие деньги, но зато, как видите, ему сносу нет. Я ничего не забыл?

— Ключ?

Остался 1 ученик — ИГРА ОКОНЧЕНА — согласно докладу штаба систем слежения Программы третьего класса «Б» младшей средней школы города Сироивы

— Да, — сказал Носуорт, — ключ. Поскольку времени у меня еще достаточно, а здесь мне предложить вам нечего, давайте по дороге зайдем в «Пламерс Армз». Я не хотел бы приходить раньше всех.

Когда они вышли на улицу, дождь начался снова. Перед входом в «Пламерс Армз» какой-то человек играл на корнете. Он сыграл «Тайнами жизнь полна», после чего вошел в бар с маленьким бархатным мешочком в руках и собрал с посетителей деньги. Носуорт бросил в мешочек несколько полупенсовиков.

— Ну, мне пора, — сказал он.

77

Они вышли из бара, и Этуотер отправился домой под дождем.

Сёго Кавада (ученик номер 5) вальяжно развалился на мягком диване каюты. Корабль слегка покачивался на волнах.

15.

Для маленького сторожевого судна помещение было весьма просторным, правда, потолок был низковат. В центре каюты стоял низкий столик, а по обе стороны от него располагались два мягких дивана. Сёго сидел на дальнем от двери.

— Привет, Уильям, — сказала Лола.

Поскольку каюта находилась под палубой, там не было иллюминаторов, и Сёго ничего не мог видеть снаружи, но сейчас уже должно было быть за 8.30 вечера. Желтый свет ламп в потолке играл на странной пепельнице. Впрочем, сигарет у Сёго больше не осталось.

Всякий раз, когда Этуотер приходил к ней, в ее голосе сквозило удивление, как будто она его совершенно не ждала. Происходило это, даже если он звонил ей с улицы за десять минут до прихода и говорил, что скоро будет.

Как только после окончания игры все запретные зоны были открыты, Сёго, как и требовалось, пробрался к школе. Трупы Ёсио Акамацу и Маюми Тэндо у школы, а также Ёситоки Кунинобу и Фумиё Фудзиёси внутри нее так и оставались нетронутыми.

— Ты меня совсем забыл, — сказала она.

Этуотер сел и оглядел глазами комнату; по стенам висели муаровые японские гравюры. «Мне нужен цвет», — имела обыкновение говорить Лола. Она легла на софу и сказала:

Серебристый ошейник с Сёго наконец сняли, и, после съемки для выпуска новостей, солдаты препроводили его в гавань. Там стояли на причале два корабля. Один для победителя… а другой — транспортное судно, предназначенное для возвращения солдат, обратно на базу. Большинство солдат село именно на этот корабль. Только те трое, что находились в классной комнате, когда Сакамоти выдавал инструкции, присоединились к Сакамоти и Сёго на борту корабля для победителя. И завтра бригада наемных уборщиков должна была позаботиться об оставшихся на острове трупах учеников. Динамики и компьютеры в здании школы также предстояло демонтировать в ближайшие дни. Разумеется, программа и информация об игре уже были удалены из компьютера.

— Почему ты совсем ко мне не приходишь?

— Вот же, пришел.

И теперь Сёго ждал здесь. Они находились к югу от Окисимы. Сторожевой корабль возвращался прямиком в бухту Такамацу, но транспортное судно с солдатами, судя по всему, должно было изменить курс и направиться на запад к военной базе.

— Ты никогда не приходишь.

Дверная ручка со щелчком повернулась. Солдат, стоявший на страже у двери, заглянул внутрь, затем отступил в сторону. Появился Кинпацу Сакамоти. Он нес с собой поднос с двумя чашками.

— Что, Сёго, заждался? — спросил Сакамоти, входя в каюту. Номура закрыл дверь.

— Прихожу, как только у меня выдается свободная минута.

Ковыляя на своих коротких ногах, Сакамоти подошел к столу и поставил туда поднос.

— Ты ужасно себя со мной ведешь.

— Вот чай, — сказал он. — Пей сколько хочешь. — Затем Сакамоти достал из левого нагрудного кармана плоский конверт с письмом и бросил его на край стола. Наконец сел и зачесал за уши свои длинные волосы.

— Мужчины вообще ужасно ведут себя с женщинами, — сказал Этуотер. — Могла бы уже заметить.

Сёго безразлично взглянул на конверт, затем воззрился на Сакамоти.

На столе лежала вилка для поджаривания хлеба, он поднял ее и пару раз несильно ударил Лолу вилкой по руке. Потом встал и пересел к ней на софу; она же продолжала повторять, что он ее «совсем забыл».

— Что тебе нужно? — осведомился он. — Мне бы хотелось, чтобы ты наконец оставил меня в покое. Я устал.

— Вот, значит, как… — Сакамоти поднес чашку ко рту. — Тебе следует быть более вежливым с взрослыми. Вот был у меня один ученик по фамилии Като. Вечно, знаешь ли, всякие неприятности мне устраивал. Но теперь, когда вырос, вполне уважительно ко мне относится.

— А где Гвен?

— Я не из твоих свиней.

— Уехала на выходные.

Сакамоти широко раскрыл глаза, словно бы захваченный врасплох, но затем снова улыбнулся.

— Вон как.

— Ладно, брось, Сёго, брось. Я просто хотел с тобой мило поболтать.

— Ты ей не нравишься.

Сёго откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. Он упорно молчал.

— Знаю, что не нравлюсь.

— Итак, с чего бы мне начать? — Сакамоти поставил чашку на стол и потер ладони. — Да, все верно, пожалуй, с тотализатора. — Глаза его заблестели. — Ты ведь знал, Сёго, что на победителя Программы заключаются пари?

— И что же ты собираешься в этой связи предпринять?

Сёго прищурился, словно глядя на кусок дерьма.

— Ничего. Ровным счетом.

— Меня бы это не удивило, — сказал он. — Для вас, подонки, совсем ничего святого нет.

Потом она говорила об искусстве. Говорила долго. Об искусстве и литературе. Этуотер слушал и курил.

Сакамоти улыбнулся.

— С кем это ты познакомил меня на выставке?

— Я поставил деньги на Кадзуо. Двадцать тысяч иен. Если учесть мое скромное жалование, это очень много. Но из-за тебя я проиграл.

— Ты имеешь в виду Гектора Барлоу?

— Какая неудача, — без малейшего сочувствия отозвался Сёго.

Сакамоти опять улыбнулся.

— Он симпатичный.

— Находишь?

— Тебе так не кажется?

— Не знаю.

Софа скрипнула. Лола сказала:

— Нет, милый, нет.

— Да.

— Нет, говорю же, нет.

— Да.



— Тогда задерни занавески.

Задергивая занавески, Этуотер видел, как по оконному стеклу сбегают капли дождя, а в доме напротив человек в пальто играет на пианино. Лола сказала:

— В современной скульптуре влияние Архипенко невозможно переоценить[24].

16.

— Если ты действительно не можешь без нее жить, почему бы не сделать ей предложение? — сказал Барлоу. — Я иногда так поступаю. Девушкам это нравится. К тому же, тебе ничего не грозит. Сомневаюсь, чтобы она согласилась. А можно выбить из музея аванс за три месяца вперед и свозить ее на выходные в Брайтон. Впрочем, в Брайтон она тоже не поедет. Наверняка найдутся дела поважней.

— От брайтонского воздуха у меня болит печень, — сказал Этуотер.

— Тогда женись. Старик Наннери в качестве тестя с лихвой окупит тебе все хлопоты и затраты.

17.

Выходя из музея, Этуотер видел, как Носуорт стоит у входа в лучах заходящего солнца в окружении группы негров, которые, судя по всему, еще совсем недавно скакали по деревьям.

— Если вы приходите сюда, — наставлял их Носуорт, — то должны следовать правилам. «Не курить». Написано же черным по белому.

На пожелание Этуотера спокойной ночи он не ответил.

Этуотер направился к метро. Поезда были переполнены: сегодня он вышел из музея позже обычного и попал в «час пик». «Еду к Сьюзан на коктейль, даже не верится», — подумал он. Поезд был переполнен, и ему пришлось всю дорогу стоять. Как это бывает при искусственном освещении, некоторые женщины смотрелись очень неплохо. Этуотер рассеянно наблюдал за ними. На остановке он первым вышел из вагона и первым вошел в лифт, однако лифтер не закрывал дверцы лифта до тех пор, пока из поезда не вышли все пассажиры. Квартира находилась неподалеку от станции. Дверь в подъезд была открыта, на ней висело объявление, приглашавшее гостей подниматься наверх. На лестнице пахло так же дурно, как и в прошлый раз, но валявшийся под ногами мусор убрали, и подниматься теперь было гораздо легче. Когда он дошел до середины лестницы, сверху до него донеслись звуки музыки. Дверь в квартиру на верхнем этаже тоже была открыта, Этуотер вошел и положил шляпу на столик в холле. В дверях, с шейкером в руке, стояла Сьюзан.

— Привет, дорогой.

— Я уже объяснил, — продолжил он, — как я мог по тем ошейникам понять, где вы все находитесь. Верно?

— Привет, — сказал Этуотер.

— Выпить не хотите?

Сёго не отозвался. Ответ был очевиден.

Она протянула ему коктейль — очень крепкий и малоприятный на вкус. Затем повернулась к нему спиной, пересекла комнату и угостила коктейлем кого-то еще. Этуотер осмотрелся. В комнате собралось много народу, лица некоторых гостей были ему знакомы. Мистер Наннери стоял, облокотившись на камин, и что-то пил из высокого бокала. Он беседовал с Фозерингемом. Этуотер направился к ним. Мистер Наннери кивнул ему и дружески улыбнулся, хотя, по всей вероятности, забыл, что они знакомы. Не успел Этуотер раскрыть рот, как Фозерингем схватил его за руку:

Сакамоти пристально посмотрел на Сёго.

— Мой дорогой Уильям, позвольте мне закончить этот разговор — он для меня жизненно необходим, а потом я должен сказать вам что-то очень важное, — воскликнул он, после чего повернулся к мистеру Наннери и сказал:

— Ты всю игру был с Сюей и Норико, верно? А в самом конце ты их предал. Вот к чему все сводилось, так?

— А что такое? — отозвался Сёго. — В этой славной игре нет никаких ограничений. Так что не надо песен. Ты не можешь меня за это винить.

— И какие же мои слова вы процитируете в «Нэшнл Инкорпорейтед»?

По физиономии Сакамоти расползлась широкая ухмылка. Он снова заправил за уши длинные волосы, глотнул чая и потер ладони. А затем заговорщическим тоном заговорил, словно делясь неким секретом:

— Послушай, Сёго. Вообще-то мне не положено никому этого разглашать, но тебе я скажу правду. В эти ошейники встроены микрофоны, так что мы можем слышать все, что ученики говорят во время игры. Ручаюсь, ты наверняка этого не знал.

Сёго, остававшийся до этого момента вполне равнодушным, наконец-то заинтересовался. Он хмуро сдвинул брови и сжал губы.

— Какого черта… откуда мне было об этом знать? — сказал он. — Значит, ты слышал, как я их дурачил?

Мистер Наннери глубоко вздохнул и сказал:

— Угу, все верно. — Сакамоти кивнул. — Но, знаешь ли, Сёго, ты был не очень-то любезен. Сам посуди. «Даже если мы сможем захватить Сакамоти, не сомневаюсь, с точки зрения правительства, он расходный материал. Мелкая сошка». Ты это сказал. Пойми, инструктор Программы — очень уважаемая должность. Не каждому по плечу.

— На этот вопрос я сейчас ответить не готов. Если не можете пить это пойло — вот виски. — Последняя фраза предназначалась Этуотеру.

Сёго не обратил никакого внимания на жалобу Сакамоти.

— А еще ведь рудники? — сказал Фозерингем, видимо, продолжая прерванный разговор.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросил он.

— Для человека с техническим образованием рудники — вещь неоднозначная.

— Ах, даже не знаю, — отозвался Сакамоти. — После твоей столь замечательной игры я просто не смог удержаться.

— Я говорил вам, Уильям, что подумываю сменить работу? — спросил Фозерингем Этуотера.

— Врешь.

— Что-то припоминаю.

Сёго отвернулся от Сакамоти, но тот продолжал настаивать:

— Не мог я вам об этом говорить. Это решение я принял только что.

— Да, действительно замечательная игра, однако… — Сёго снова на него взглянул. Сакамоти продолжил: — Есть кое-что, чего я не понимаю.

— Сменить работу и уехать в Америку?

— Чего ты не понимаешь?

— В перспективе, да. Впрочем, Америку можно отложить на год-другой. Мы с мистером Наннери говорили про Сити. Он полагает, что работа в Сити по мне.

— Почему ты не пристрелил этих двоих сразу же после того, как убил Кадзуо? Ведь ты сразу же мог это сделать, верно? Вот единственное, чего я не понимаю.

— В Сити, спору нет, можно неплохо заработать. А можно и разориться, — изрек мистер Наннери.

— Все было так, как я им сказал, — без колебаний ответил Сёго. — Я просто подумал, что позволю им в последний раз взглянуть на дом. Небольшой подарок перед погружением в ад. Можешь, конечно, не верить, но порой я способен на настоящую преданность. В конце концов, благодаря им я выиграл.

— По-моему, мне давно пора начать зарабатывать деньги, — сказал Фозерингем. — Неважно, что у меня нет опыта, и я плохо считаю. Зато у меня есть нюх. Я могу по названиям фирм определить, поднимутся их акции или упадут. Я постоянно просматриваю финансовые разделы газет и в прогнозах ошибаюсь редко.

Сакамоти хмыкнул, затем поднес чашку ко рту. Откинувшись на спинку дивана с чашкой в руках, он снова заговорил:

— Не ошибаетесь в течение длительного времени? Вот ведь что важно.

— Послушай, Сёго, я получил данные по Программе младшей средней школы второго района города Кобе. — Тут Сакамоти пристально посмотрел на Сёго. Сёго уставился на него в ответ. — Насколько я могу понять из этих данных, ничто не указывает на то, что у тебя были какие-то особые отношения с Кэйко Онуки.

— Вы будете смеяться, — сказал Фозерингем, — но если вы дадите мне двадцать тысяч фунтов, то к концу года я эту сумму берусь удвоить.

— С Онуки? Как я уже сказал, я все это выдумал, — перебил его Сёго, однако Сакамоти упорно продолжил:

— Очень жаль, что мы не можем сотрудничать. С моим опытом и вашей энергией мы могли бы горы своротить, — сказал мистер Наннери.

— Как ты сказал Сюе Нанахаре и Норико Накагаве, ты дважды виделся с Онуки — первый раз лишь ненадолго и второй раз перед тем, как ты победил, когда она уже была мертва. Даже если поднять все записи разговоров, ты ни разу не упоминал ее имени. Ни разу. Ты это помнишь?

Его тусклые глаза сверкнули. Возможно, в молодости он был хорош собой, однако Сьюзан была на него совершенно непохожа.

— Да чего ради мне было его упоминать? Как я уже сказал — ничего у меня с ней не было. Ты ведь меня слышал, верно?

— Финансы ведь вас не слишком интересуют? — спросил он Этуотера.

— Но вся штука в том, Сёго, что во второй раз ты оставался с ней целых два часа.

— Я мало что в них смыслю.

— Вышло простое совпадение. Там было удачное место, чтобы спрятаться и отдохнуть. Именно потому я так хорошо и запомнил ее имя. Говорю тебе — она умерла страшной смертью.

— Увлекательное дело, доложу я вам, — сказал мистер Наннери. — Даже слишком увлекательное. Отнимает все силы. Возможно поэтому, я и перестал заниматься финансами. А еще потому, что у меня не осталось денег.

Ухмылка словно приклеилась к физиономии Сакамоти. Он кивнул, словно бы говоря «ну-ну».

— В том-то и штука, — сказал Фозерингем. — И у меня тоже нет денег. Поэтому и иду в Сити.

— Еще одна штука в том… что за все восемнадцать часов, что были потрачены на ту игру (на самом деле очень короткий срок — пожалуй, выбранный район оказался слишком мал), ты не обменялся ни с кем ни единым словом. То есть, не считая чего-то вроде «стой» или «я не враг».

— У меня было все ровно наоборот. У меня не осталось ни пенса — поэтому я и бросил финансы. Весь вопрос в том, как вы на это смотрите.

— Это тоже была такая тактика, — перебил его Сёго. — Ведь это так очевидно.

— И все-таки что вы думаете о моих планах?

Игнорируя замечание Сёго, Сакамоти улыбнулся:

— Все надо тщательно обдумать и взвесить.

— Таким образом, у меня нет никакого представления о том, как ты подошел к этой игре. Ты много двигался по округе, но…

— И я того же мнения, — сказал Фозерингем. — Кстати, Уильям, вот о чем я хотел вас спросить. На тот случай если я не стану капиталистической акулой, смог бы ваш музей отправить меня в какую-нибудь командировку?

— Тогда была моя первая игра. Я еще толком не знал, как в нее играть.

— Куда?

Тут Сакамоти снова кивнул, словно бы говоря «ну-ну». Отхлебнув чая, он поставил чашку на стол. Затем поднял взгляд.

— О, куда угодно. Это совершенно несущественно. На Суматру или в Гвиану. Туда, где идут раскопки.

— А кстати… — сказал Сакамоти, — как насчет того фото? Если ты не против, я бы хотел на него взглянуть.

— Я предложу вашу кандидатуру, если услышу о чем-то подобном.

— Фото?

— Был бы вам очень признателен. Понимаете, моя нынешняя работа не дает мне никакого удовлетворения. В ней нет размаха.

— Ну да. Насчет той фотографии, которую ты показывал Нанахаре и Накагаве. Ты сказал, что на том фото запечатлена Онуки, верно? Позволь мне на нее посмотреть. Ведь на самом деле на той фотографии должна быть девочка по фамилии Симадзаки, верно?

— Люди по-настоящему одаренные карьеру делают редко, — сказал мистер Наннери. — Они вызывают зависть — в этом вся беда.

Сёго надменно скривил губы.

— Я бы не причислял себя к «по-настоящему одаренным», — сказал Фозерингем. — Сейчас я уже не тот, но в свое время мне было чем похвастаться.

— Почему я должен тебе ее показывать?

Этуотер не сводил со Сьюзан глаз. Она стояла в противоположном конце комнаты рядом с Верелстом и, поигрывая шейкером, с нескрываемым интересом слушала собеседника. Верелст стоял, прислонившись к стене; одет он был хуже обычного и, очевидно, накануне лег спать лишь под утро. Это его старило. Сьюзан слушала, чуть повернув голову набок. Верелст говорил хорошо и даже жестикулировал, однако убедить Сьюзан в правоте своих слов явно не стремился. Вид у него при этом был такой, словно он бы очень обиделся, если бы Сьюзан пропустила хоть слово из того, что он говорил. Если стоять с ним рядом, можно было заметить, что в его взгляде сквозила боль, таилась глубоко запрятанная тоска, но было ли это национальной чертой или чем-то благоприобретенным, douceur, передавшимся ему от многочисленных подружек, Этуотер сказать затруднялся. Пробираясь сквозь толпу гостей к Сьюзан, Этуотер обменивался репликами со знакомыми. Когда он подошел к ней, Верелст сказал:

— Уж пожалуйста, покажи ее мне. Ведь я твой инструктор. Пожалуйста. Покажи. — Сакамоти подался вперед.

— Не проходит и дня, чтобы мы с вами не встретились.

Сёго неохотно пошарил в заднем кармане брюк. Затем удивленно поднял брови и вынул из кармана пустую руку.