В десяти метрах оттуда Ёсими заприметила мелькнувший между деревьев школьный пиджак. Глаза ее распахнулись от страха. Там кто-то был! Неизвестно кто!
Пытаясь совладать со страхом, Ёсими сжала зубы и опустила голову. Сердце ее бешено колотилось.
Снова послышалось шуршание.
В этих зарослях только что никого не было. Кто-то пришел сюда следом за ней. Почему? Он за ней гнался?
Ёсими побледнела.
Нет, совсем не обязательно. Этот ученик мог точно так же, как и она, уходить из запретной зоны. Да-да, верно. Если бы он ее заметил, он пошел бы прямо за ней. Значит, ее еще не заметили. Тогда… тогда пусть он лучше пройдет мимо. «Не двигайся, — приказала себе Ёсими. — Просто замри».
Снова послышалось шуршание. Пригнувшись еще ниже, Ёсими увидела, как фигура движется по лесу боком к Ёсими. Она перемещалась от нее справа налево. «Слава Богу! — подумала девочка. — Он уходит в сторону от меня…»
Облегченно вздохнув, Ёсими все-таки продолжила внимательно наблюдать.
Теперь фигура была уже довольно далеко за деревьями. Шуршание затихало. И все же Ёсими успела увидеть…
Нет, она не могла ошибиться. Может, у нее галлюцинация от страха? Нет, такого быть не могло.
Ёсими встала, пригнулась и пошла на звук. Продвинувшись на несколько метров вперед, она пригляделась и сквозь тень плотной листвы различила школьную куртку.
Тогда Ёсими подняла обе руки к груди. Не будь у нее в руках пистолета, можно было бы подумать, что девочка молится.
Впрочем, Ёсими действительно молилась. Если какое-то божество отвечало за столь чудесный поворот событий, она искренне его благодарила. Четких религиозных представлений у девочки не имелось, и ей было безразлично, что это за божество. Она просто была ему благодарна. «Господи! — немо шептала Ёсими. — Будь благословен! Я тебя люблю!»
Затем она выпрямилась и воскликнула:
— Ёдзи!
Ёдзи Курамото (ученик номер 8) вздрогнул, а затем медленно обернулся. Его глаза с длинными густыми ресницами на секунду широко распахнулись. Лицо Ёдзи поначалу выглядело озадаченным, но Ёсими была уверена, что ей это только кажется. Затем на этом лице появилась улыбка. Улыбка мальчика, который любил Ёсими больше всех на свете!
— Ёсими…
— Ёдзи!
Держа в правой руке кольт и рюкзак, Ёсими побежала к Ёдзи. Глаза ее наполнились слезами.
Ёдзи нежно обнял Ёсими.
Затем Ёдзи молча поцеловал ее губы. Веки. И кончик носа. Именно так Ёдзи всегда ее целовал. В подобных обстоятельствах это могло быть не очень уместно, и все же Ёсими пришла в восторг.
Снова поцеловав девочку в губы, Ёдзи заглянул ей в глаза.
— Значит, у тебя все хорошо, — сказал он. — Я за тебя тревожился.
— Я тоже, я тоже, — крепко его обнимая, откликнулась Ёсими. Слезы проступали в уголках ее глаз и стекали по щекам.
Первым выходя из классной комнаты, Ёдзи бросил взгляд на Ёсими. А та, видя, как он уходит, готова была расплакаться. Потом она тоже ушла. Наступил рассвет. Все это время Ёсими оставалась страшно напуганной. Но теперь она была с мальчиком, которого уже не чаяла увидеть живым.
— Это… это настоящее чудо, — несколько запоздало сказал Ёдзи, словно оправляясь от шока.
— Это и правда чудо. Я просто не могу поверить. Я думала, мы уже никогда не увидимся. В этой… ужасной… игре…
Ёсими плакала, а Ёдзи нежно гладил ее по волосам.
— Теперь все будет хорошо. Теперь мы останемся вместе, что бы ни случилось.
Слова Ёдзи звучали так ободряюще, и слезы просто хлынули у Ёсими из глаз. «По правилам уцелеть суждено только одному, — думала она, — но я должна остаться с тем, кого больше всего люблю. Да, есть там еще что-то насчет лимита времени. Но мы просто будем вместе, пока время не кончится. А если кто-то на нас нападет, Ёдзи нас защитит. О Боже, скажи мне, что это не сон!»
Ёсими вспоминала все, что произошло между ними с тех пор, как Ёдзи стал ее одноклассником. Тот особенный осенний день, когда они случайно повстречались на улице и решили вместе сходить в кино. Затем Рождество, слоеный торт с клубничной начинкой, который они вместе съели в кафе, тот вечерний поцелуй. Затем Новый год, когда Ёсими оделась в кимоно с длинными рукавами для первого посещения храма (священный жребий, который она там вытащила, гласил всего лишь «удача», а потому Ёдзи отдал ей свой, где значилось «добрая удача»). Наконец та незабываемая суббота, 18 января, и ночь, которую они провели в доме у Ёдзи.
— А где ты был? — спросила Ёсими.
Ёдзи указал на кучку строений.
— В одном из тех домов. Но ты же знаешь про этот ошейник… если бы я там остался, он бы рванул. Так что…
У Ёдзи был серьезный вид, но Ёсими такой поворот событий казался забавным. Они все это время были рядом друг с другом! Ёсими с самого начала игры постоянно думала, где Ёдзи, — а теперь выяснилось, что он был совсем неподалеку…
— Ты что?
— Я тоже в одном из тех домов пряталась. Наверное, мы были по соседству.
Они рассмеялись, и Ёсими вдруг поняла, как сладостно смеяться вместе с любимым. Это лишь кажется сущей ерундой, а на самом деле было очень важно. И теперь у нее снова появилась эта радость.
Ёдзи медленно выпустил Ёсими из своих объятий. Взгляд его внезапно упал на ее правую руку. Поняв, что все еще держит пистолет, Ёсими опять рассмеялась.
— Ой, совсем забыла…
Ёдзи тоже улыбнулся.
— Отличное оружие. А смотри, что у меня оказалось.
Он показал ей то, что держал в руке. Поначалу Ёсими вообще этого не заметила. А теперь, при ближайшем рассмотрении, она увидела кинжал, какой можно найти разве что в антикварном магазине. Ткань на рукоятке совсем износилась, овальной формы гарда была зеленовато-голубого цвета, а когда Ёдзи вытащил кинжал из ножен, оказалось, что лезвие сплошь запятнано ржавчиной. Вложив кинжал обратно в ножны, Ёдзи сунул его за пояс.
— Дай мне посмотреть твое оружие, — попросил он.
Ёсими отдала ему пистолет.
— Держи. Сомневаюсь, что смогу его применить…
Ёдзи кивнул. Ухватив кольт за рукоятку, он первым делом проверил предохранитель. Затем оттянул затвор, обнаруживая первый патрон в патроннике. Курок по-прежнему был взведен.
— А патроны для него у тебя есть?
Магазин пистолета был полностью заряжен. Ёсими кивнула, достала из своего рюкзака коробку с патронами и отдала ее Ёдзи. Тот одной рукой взял коробку и большим пальцем ее вскрыл, проверяя содержимое. Затем сунул ее в карман школьного пиджака.
И вдруг… Ёсими не могла поверить своим глазам. Глядя на руки Ёдзи, она совершенно не понимала, что происходит, — как будто наблюдала за каким-то фокусом.
Ёдзи целился в нее из кольта.
— Ёдзи?..
Стоило ей произнести его имя, как Ёсими поняла, что Ёдзи вдруг стал совершенно другим человеком.
Лицо его исказилось. Глаза с длинными густыми ресницами, полные губы, орлиный нос — словом, черты лица остались теми же, но Ёсими никогда не видела, чтобы Ёдзи так кривил рот, так скалил зубы.
— Уходи, — процедил он. — Прочь отсюда!
Ёсими просто не понимала его слов.
— Убирайся! — раздраженно прорычал Ёдзи.
Губы Ёсими задрожали.
— Почему? — в шоке воскликнула она.
Ёдзи был уже ею по горло сыт.
— Думаешь, я стану нянчиться с такой тварью, как ты!? Прочь отсюда, сука!
Внутри у Ёсими словно бы стало что-то комкаться — сперва медленно, затем все быстрее.
— Почему? — Голос ее дрожал. — Я… я сделала что-то не то?
Пистолет по-прежнему смотрел прямо на нее. Ёдзи презрительно сплюнул.
— Кончай мозги пачкать. Даже я знаю, что ты шлюха. Я знаю, что тебя забирала полиция… а еще я знаю, что ты спала с мужиком, который тебе в отцы годится. Это я тоже знаю! И ты думаешь, я стану доверять такой суке, как ты!?
Ёсими потрясенно раскрыла рот, не сводя глаз с Ёдзи.
Да, это была правда. Ее несколько раз забирали за воровство, а один раз — за шантаж одного ученика. И еще была… проституция. Некоторое время тому назад Ёсими спала со средних лет мужчиной, с которым ее свела Мицуко Сома. Деньги были хорошие, не она одна этим занималась, а кроме того, в тот период жизни Ёсими до смерти все надоело. А потому пользоваться косметикой, вести себя как взрослая и спать с мужчиной, который по-своему был щедрым и благородным, казалось ей не так уж плохо. И Ёсими предполагала, что Ёдзи все про нее знает.
Но ведь с того самого осеннего дня, когда она сблизилась с Ёдзи, всему этому был положен конец. Конечно, Ёсими не перестала дружить с Мицуко Сомой и Хироно Симидзу. Не то чтобы она вдруг сделалась примерной ученицей, но, по крайней мере, она прекратила торговать собой и изо всех сил старалась держаться подальше от беды. Ёсими верила в то, что Ёдзи все простил и что он ее любит.
«Да, — подумала она, — я все время в это верила».
По щеке Ёсими скатилась слеза.
— Я… я перестала этим заниматься. — Новые слезы заструились по ее щекам. — Я хотела… хотела быть хорошей. Ради тебя, Ёдзи.
Лицо Ёдзи изменило выражение, казалось, что слова Ёсими страшно его потрясли. Но оно тут же стало прежним.
— Лживая тварь! Прекрати слезу давить!
Ёсими не сводила с Ёдзи заплаканных глаз. Слова вылились сами собой.
— Но почему… почему ты тогда со мной гулял?
Ёдзи не замедлил с ответом.
— Брось, я просто подумал, что с такой шлюхой, как ты, все будет быстро и легко! А теперь пошла отсюда, сука!
Ёсими бросилась к Ёдзи, словно какая-то сила вдруг ее подтолкнула: то ли ей стало нестерпимо выносить его слова, то ли из-за того, что Ёдзи целился в нее из пистолета.
— Перестань! Пожалуйста, перестань! — воскликнула Ёсими, пытаясь выхватить у него пистолет.
Ёдзи быстро увернулся и оттолкнул ее в сторону. Рюкзак соскользнул с левого плеча Ёсими, и она упала на траву. Ёдзи насел на нее сверху.
— Ты что делаешь, дрянь!? Пыталась меня убить!? Убью тебя, сука!
Ёдзи прицелился, но Ёсими обеими руками схватила его за правую кисть. Тогда Ёдзи проворно переложил пистолет из правой руки в левую, и она медленно двинулась вниз, к ее лбу. Ёсими чувствовала, как бешено колотится ее сердце.
Раскинув руки в стороны, девочка отчаянно закричала.
— Ёдзи! Пожалуйста! Пожалуйста, перестань!
Ёдзи не отвечал. Его глаза были налиты кровью, рука методично опускалась, словно у робота. Еще пять сантиметров… четыре… три… теперь пуля могла погладить ее по волосам. Еще два сантиметра… и…
Несмотря на страх и отчаяние, буквально разрывавшие Ёсими, ей вдруг пришла в голову одна мысль.
Теперь она все поняла: человек, которого Ёсими обожала, был всего лишь иллюзией. И все же…
И все же это была чудесная иллюзия. Ёсими думала, что с Ёдзи она сможет начать все сначала. Именно Ёдзи подарил ей эту иллюзию. Без Ёдзи она никогда не смогла бы поверить, что такое возможно.
Ёсими вспомнила тот день, когда они с Ёдзи сидели в единственной в Сироиве мороженице. Она запачкала себе нос мороженым, а Ёдзи сказал: «Ты такая прелесть». Теперь Ёсими верила, что он сказал это искренне.
«Я любила тебя, Ёдзи», — думала девочка.
Она отпустила руки. Ёдзи приставил к ее лбу пистолет, его палец готов был нажать на спусковой крючок.
Ёсими посмотрела Ёдзи прямо в глаза и тихо сказала:
— Спасибо тебе, Ёдзи. Я была так с тобой счастлива. Глаза Ёдзи широко распахнулись — и остались раскрытыми, словно он внезапно понял что-то жизненно важное.
— Давай же… стреляй. Убей меня.
Ёсими ласково ему улыбнулась и закрыла глаза.
Не переставая целиться в нее из пистолета, Ёдзи задрожал.
Ёсими все ждала, когда раскаленная пуля расколет ей голову, но пистолет не стрелял.
Вместо этого до нее донесся хриплый голос Ёдзи:
— Ёсими…
Ёсими медленно открыла глаза…
И встретила взгляд Ёдзи. Сквозь пелену слез она снова увидела прежние глаза своего возлюбленного. И теперь в его взгляде читались вина и сожаление.
«Значит, ты понял… — с радостью подумала Ёсими. — Ёдзи, любимый… правда?»
Тумк! Раздался как-то странный звук. И в тот же миг палец Ёдзи нажал на спусковой крючок. Но это было случайностью, сработал рефлекс. Выстрел грянул, и Ёсими вскрикнула, но пистолет уже не был нацелен на нее, и пуля зарылась в траву. Крошечное облачко пыли взлетело в воздух.
Безжизненное тело Ёдзи рухнуло прямо на Ёсими и так и осталось лежать. Силясь из-под него выбраться, Ёсими заметила над собой знакомую улыбку. Это была ее старая напарница по темным делишкам, Мицуко Сома.
Ёсими не понимала, что происходит, однако улыбка на этом ангельски прекрасном лице вызвала у нее дикий ужас.
С трудом поднявшись на ноги, Ёсими опустила взгляд на Ёдзи. В затылке у него торчал острый, как бритва, серп («дитя асфальта», Ёсими раньше никогда такого не видела).
Забыв на время про серп, Мицуко пыталась вырвать кольт из правой руки Ёдзи. Однако мышцы его кисти были так напряжены, что ей пришлось отгибать каждый палец. Наконец пистолет все-таки оказался у Мицуко в руках, и она ухмыльнулась.
Ёсими смотрела на безжизненное тело Ёдзи. Ее страшно трясло. В один миг она потеряла бесконечно важного для нее человека. В детстве Ёсими однажды испытала нечто подобное. Тогда драгоценное стеклянное украшение случайно выпало у нее из рук и разбилось. Но здесь… здесь разбилось нечто несравнимо более драгоценное.
Наконец Ёсими немного пришла в себя и посмотрела на Мицуко (разумеется, она все это время на нее смотрела, но ее мозг просто неспособен был обработать новую визуальную информацию). Та отчаянно боролась с серпом, стараясь вытащить его из затылка Ёдзи. Обеими руками ухватившись за ручку серпа, Мицуко бешено мотала головой Ёдзи туда-сюда.
— Нет!.. — вскрикнула Ёсими, отталкивая подругу в сторону. Мицуко упала на траву, плиссированная юбка взлетела вверх, и стали видны ее великолепные ноги.
Ёсими упала прямо на Ёдзи. Серп по-прежнему торчал из его затылка. Слезы Ёсими лились на труп ее возлюбленного. А Ёдзи словно бы говорил ей: «Не тряси, все равно не оживишь… в меня воткнули серп, это очень больно».
Грудь Ёсими свела судорога отчаяния. Казалось, она уходила куда-то под воду, это был конец света, но Ёсими вспомнила о той, что стала причиной этого кошмара, и повернулась к Мицуко. Если бы взгляд мог убивать, Мицуко загнулась бы на месте. Ёсими уже абсолютно не волновала эта игра и кто ее враги или союзники. Все прояснилось. Если кто-то и был ее худшим врагом, так это Мицуко Сома. Она убила ее любовь.
— Зачем ты его убила?
Слова казались Ёсими совершенно пустыми. И себя она тоже чувствовала пустой — просто оболочка, имеющая человеческое обличье. И все же слова почему-то изливались наружу. Человеческое тело порой способно на странные вещи.
— Почему? Зачем ты его убила? Это ужасно! Это подло! Ты, дрянь! Зачем тебе понадобилось его убивать? Почему!?
Мицуко недовольно скривилась.
— Он чуть тебя не убил. А я тебя спасла.
— Нет! Нет! Ёдзи меня понял! Я этого добилась! А ты дрянь! Я тебя убью! Ёдзи меня понял!
Мицуко покачала головой. А затем, пожав плечами, подняла кольт. Глаза Ёсими широко распахнулись.
Секунду спустя Ёсими еще раз услышала сухой хлопок. В лоб ей словно бы ударил бампер автомобиля. И это было все.
Ёсими Яхаги упала на труп своего возлюбленного Ёдзи Курамото и застыла в неподвижности. Пуля начисто разнесла ей затылок. Но рот Ёсими так и остался открыт, словно она продолжала кричать, и из него хлынула кровь. На школьном пиджаке Ёдзи стало расплываться темное пятно.
Мицуко опустила дымящийся пистолет и снова пожала плечами. Вообще-то она рассчитывала при случае использовать Ёсими в качестве щита, как защиту от пуль.
Нагнувшись, Мицуко прошептала Ёсими в самое ухо:
— Не сомневаюсь, что он тебя понял. — К мочке уха Ёсими прилипло причудливое украшение из кусочка серого мозга и капельки крови. — Потому-то я его и убила. Стало похоже, что он тебя все-таки не убьет.
Затем Мицуко возобновила попытки вытащить серп из головы Ёдзи.
Осталось 25 учеников
31
До Сюи, Сёго и Норико донесся далекий звук. Сюя поднял голову. Звук повторился. Они подождали, но больше ничего не услышали. Только верхушки деревьев шуршали, покачиваясь от ветра.
Сюя взглянул на сидящего рядом Сёго.
— Это были выстрелы?
— Выстрелы.
— Значит, кто-то уже… — начала было Норико, но Сёго покачал головой.
— Мы не знаем наверняка, — сказал он.
Перед этим они несколько минут сидели молча, однако пистолетная стрельба спровоцировала новый разговор.
— Послушайте, — заговорил Сёго, — раз вы можете мне доверять, все отлично, но тем не менее… как я уже сказал, нам необходимо дожить до самого конца игры. И я просто хочу кое в чем убедиться. — Он взглянул на Сюю. — Скажи, Сюя, готов ли ты быть безжалостным с врагом?
Сюя с трудом сглотнул.
— Ты имеешь в виду власти?
— Ну да, и их тоже, — отозвался Сёго. — А еще — твоих одноклассников, когда они на нас нападут.
Сюя едва заметно кивнул.
— Если дело дойдет до этого, то да, — ответил он, но голос его прозвучал неуверенно.
— Даже если это будет одноклассница?
Сюя сжал губы и посмотрел на Сёго. Затем снова опустил голову.
— Да, если придется.
— Тогда хорошо. Мы нашли общий язык. — Сёго кивнул и взялся за дробовик, стоящий у его скрещенных ног. Затем он добавил: — Если ты будешь слишком зацикливаться на всех, кого убьешь, кто-нибудь непременно тебя прикончит.
Сюя собрался было кое о чем спросить, но передумал. Однако чуть позже все-таки не удержался и выпалил:
— Значит, год тому назад ты был безжалостен?
Сёго пожал плечами.
— Я просто убивал. Хочешь услышать подробности? Скольких парней я убил, прежде чем выиграл? И скольких девочек?
Норико скрестила руки на груди и прижала локти к бокам.
— Нет… не надо. — Сюя покачал головой. — Это бессмысленно.
Они снова погрузились в молчание.
— У меня не было другого выхода, — сказал затем Сёго, словно бы объясняя. — Некоторые из них лишились рассудка… а были и такие, кто по доброй воле старались убить как можно больше ребят… Большинство моих друзей очень быстро погибли, и у меня даже не нашлось времени с кем-то объединиться. Кроме того, я… я просто не мог допустить, чтобы меня убили. — Он помолчал и добавил: — Я должен был сделать кое-что еще, а потому не мог умереть.
Сюя поднял голову.
— Что?
— А, брось, это же так очевидно. — Сёго жестко улыбнулся, а затем его глаза вдруг яростно засверкали. — Я собирался порвать на куски этот проклятый режим. Отомстить всем тем, кто бросил меня в эту дьявольскую игру.
Наблюдая за Сёго, губы которого дрожали от гнева, Сюя подумал: «Он совсем как я. Он хочет разобраться со всеми теми гадами, которые отвечают за эту игру, с теми подонками, которые без всяких колебаний бросили нас в этот кошмар, обрекли на взаимное недоверие и ненависть. Как и я, он хочет отправить всех их на свидание с дьяволом. И еще… Сёго лишь мимоходом упомянул, что он рано потерял своих друзей, но могу поклясться, что он при этом потерял кого-то очень для себя важного — как для меня Ёситоки».
Сюя хотел было об этом спросить, но не стал.
— Ты сказал, что много учился, — сказал он вместо этого. — Значит, ты учился именно ради этой цели?
Сёго кивнул.
— Да. И в конечном итоге этот режим кое-чего от меня бы дождался.
— Например?
Сёго лишь поморщился.
— Точно не знаю. — Он покачал головой. — Не так просто сломать тщательно выстроенную систему. Но кое-что я бы непременно сделал. Хотя нет. Я по-прежнему собираюсь это проделать. Вот почему я и на сей раз должен выжить.
Сюя посмотрел на свой револьвер и поднял взгляд. Ему в голову пришел еще один вопрос.
— Можешь мне кое-что сказать?
— Что?
— Какова цель этой игры? Разве все это может служить какой-то разумной цели?
Глаза Сёго расширились, но затем он опустил взгляд и рассмеялся. Вопрос Сюи явно его позабавил.
— Нет никакой цели, — сказал он.
— Но власти настаивают на том, что у нее есть какое-то военное назначение, — вмешалась Норико.
Продолжая улыбаться, Сёго покачал головой.
— Безумная чушь. Хотя, раз вся страна безумна, эту чушь можно считать совершенно разумной.
Сюя снова ощутил прилив гнева.
— Почему же тогда все это продолжается так долго? — спросил он.
— Очень просто. Потому что никто не протестует. Вот оно и продолжается.
Видя, что Сюя и Норико не находят слов для ответа, Сёго продолжил:
— Послушайте, нашей страной управляет кучка идиотических бюрократов. Хотя на самом деле надо быть идиотом, чтобы стать бюрократом. Я думаю, что, когда эту милую игру только-только придумали — а придумал ее, скорее всего, какой-то психованный военный стратег, — никто просто не стал возражать. К чему поднимать бучу, консультироваться со специалистами? А то, что раз установлено, потом очень тяжело изменить. Только вмешайся, и можешь лишиться работы. Нет, хуже — попасть в исправительно-трудовой лагерь по идеологической причине. Даже если бы все были против, никто бы этого вслух не сказал. Вот почему ничего не меняется. В этой стране уйма безобразий, но все сводится к одному и тому же — фашизму.
Сёго взглянул на Сюю и Норико.
— Вот вы оба, да и я тоже, мы не смеем ничего сказать, — продолжил он. — Даже если что-то кажется вам неправильным, ваша жизнь слишком драгоценна, чтобы рисковать ею, высказывая протест. Так?
Сюя не смог ничего ответить. И гнев его внезапно угас.
— Это постыдно, — сказала Норико.
Сюя молча посмотрел на нее. Норико опустила глаза. И Сюя мысленно с ней согласился — он испытывал такие же чувства.
— Вы слышали о стране под названием Народная Республика Южная Корея? — спросил Сёго.
Сюя недоуменно на него посмотрел, Сёго тем временем разглядывал розовый цветок азалии на кусте рядом. Вопрос показался Сюе неуместным, но он все же ответил:
— Да. Эта страна находится в южной части нынешнего Демократического Государства Корейского Полуострова, верно?
Про Народную Республику Южная Корея и Демократическое Государство Корейского Полуострова, а также про гражданскую войну между двумя корейскими государствами, расположенными к западу от Народной Республики Дальневосточная Азия, можно было прочитать в учебнике следующее: «Наши отношения с НРЮК были братскими, но подлый заговор, организованный американскими империалистами и их пособниками из ДГКП, привел к тому, что НРЮК была аннексирована ДГКП». (Разумеется, за этой информацией следовал вывод: «Наш великий народ должен поганой метлой вымести империалистов с Корейского полуострова и как можно скорее аннексировать эту страну не только ради свободы братского корейского народа, но и ради приближения нашей общей цели: достижения единства всех народов Восточной Азии»).
— Верно. — Сёго кивнул. — Эта страна была совсем как наша. Тоталитарное правительство и диктатор, идеологическая пропаганда, изоляционизм, а также полный контроль за информацией. И система доносов. НРЮК рухнула через сорок лет после своего образования. А Народная Республика Дальневосточная Азия по-прежнему процветает. Как думаете, почему?
Сюя принялся размышлять. Вообще-то он никогда об этом не задумывался, но в учебниках поражение Южной Кореи объяснялось «коварным заговором мирового империализма, включая американский». (Вообще в этом учебнике активно использовалась лексика, недоступная большинству учеников младшей средней школы.) Но почему тогда нынешняя Дальневосточная Азия по-прежнему процветала? Конечно, НРЮК географически располагалась рядом с ДГКП, но…
Сюя покачал головой.
— Не знаю, — сказал он.
Сёго посмотрел на него и кивнул.
— Прежде всего, дело здесь в нужном балансе.
— Балансе?
— Да. НРЮК была тоталитарным государством. Разумеется, в нашей стране тоже по сути тоталитарный режим. Однако он использует кое-какие уловки. Возможно, это просто удачное совпадение, но здесь как-то умудряются оставлять людям крошечные клочки свободы. Давая тебе такой леденец, власти заявляют: «Безусловно, каждый гражданин имеет право быть свободным. Однако его свобода должна быть под контролем ради общего блага». На самом деле вполне резонное заявление, верно?
Сюя и Норико молча ждали, и Сёго продолжил:
— Именно таким образом наша страна и стала такой, как сейчас. Семьдесят пять лет тому назад.
— Семьдесят пять лет тому назад? — переспросила Норико. Обхватив свои колени под плиссированной юбкой, она озадаченно наклонила голову.
Затем Норико взглянула на Сюю. Тот кивнул, отчасти разделяя ее недоумение, и посмотрел на Сёго.
— Я что-то слышал о том, что история, которой нас учат, — одна большая ложь, — сказал Сюя, — и что вряд ли нынешний Диктатор на самом деле триста двадцать пятый. На самом деле он должен быть всего лишь двадцать первым? Так?
Синдзи Мимура ему об этом рассказывал. Норико наверняка ничего не знала. В школе их учили другому, а взрослые держали рот на замке (или просто не знали). Даже Сюя был поражен, впервые услышав про это от Синдзи. Ведь отсюда вытекло, что менее восьмидесяти лет тому назад, до появления Первого Диктатора — другими словами, до Великой Революции, — название этой страны и ее общественное устройство были совершенно иными. (Синдзи тогда заявил: «Судя по всему, это было феодальное общество. Люди тогда носили всякие психоделические прически и подчинялись строгой кастовой системе. Хотя, говоря откровенно, это все равно было лучше того, что мы имеем сейчас».) Сюя снова взглянул на удивленное лицо Норико, но у него самого невольно поднялись брови, когда он услышал новое заявление Сёго:
— Да и это навряд ли правда.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сюя.
Сёго улыбнулся.
— Нет никакого Диктатора, — ответил он. — Он не существует. Его просто придумали. Вот что я слышал.
— Что?
— Этого не может быть… — с трудом выговорила Норико. — Мы видели его в новостях… и на Новый год он появляется перед всеми во дворце.
— Ага. — Сёго ухмыльнулся. — А кто эти «все во дворце»? Ты знаешь хоть одного, кто там был? Что, если все они тоже актеры — совсем как Диктатор?
Стоило только Сюе об этом задуматься, как его затошнило. Никакой правды — одна ложь. Все казалось сомнительным.
— Неужели это действительно так? — подавленно спросил он.
— Не знаю. Я просто слышал, что так. Но мне это кажется вполне вероятным.
— А где ты эту информацию раздобыл? В той штуке, которая зовется интернетом?
Спросив про интернет, Сюя снова подумал о Синдзи Мимуре. Сёго опять лишь усмехнулся.
— К сожалению, я не очень хорошо владею компьютером. Но есть способы это выяснить. Стоит только захотеть. Мне это кажется вероятном потому, что таким образом напрашивается вывод — над правительством нет верховной власти. Все главные члены правительства равны. Они обладают равной свободой. А это означает, что ответственность у них тоже равная. Никакого неравенства. Никакого несогласия. Между ними должна происходить какая-то хитрая игра… И все это следует держать в тайне от общественности. Фигура вождя должна играть лишь харизматическую роль.
Тут Сёго глубоко вздохнул.
— Так или иначе, — продолжил он, — речь сейчас не об этом. Возвращаясь к тому, о чем я говорил, в нашей стране ввели такую систему, и она с тех пор успешно развивается. Под «успехом» я имею в виду, что страна преуспела как индустриальное государство. Хотя Республика придерживается политики изоляционизма, она торгует с нейтральными странами, которые поддерживают связь как с нами, так и с Америкой. Она импортирует сырье и экспортирует разные товары. Эти товары успешно продаются. И неудивительно. Они действительно высокого качества. Появляется серьезная конкуренция с США. Единственное, в чем наша страна отстает, это высокие технологии и компьютеры. Высокое качество товаров обеспечивается в результате подчинения индивида группе и давления тоталитарного правительства. Тем не менее… — Тут Сёго немного помолчал, качая головой. — Мне кажется, что как только мы достигли такого уровня процветания, сами люди стали бояться менять систему. При таком успехе и таком высоком уровне жизни они не хотят рисковать, идти на жертвы, если речь идет о каких-то мелких проблемах. А о том, чтобы сбросить правительство, вообще говорить нечего.
Снова взглянув на Сюю, Сёго насмешливо улыбнулся.
— Ты хочешь спросить, что это за «мелкие проблемы»? К примеру — эта чудесная игра. Конечно, с учениками и их семьями могут скверно обходиться, но они представляют собой ничтожное меньшинство. Даже семьи в конечном итоге с этим смиряются. Со временем горе забывается.
Запутанное объяснение Сёго наконец вернуло их к этой игре, гордости Народной Республики Дальневосточная Азия. Сюя помрачнел. По-видимому, Сёго заметил это и спросил, в чем дело.
— Меня просто тошнит, — ответил Сюя. Наконец-то он начал понимать, что именно имел в виду Синдзи Мимура, когда сказал: «Такое обычно называют „успешным фашизмом“. Что может быть кошмарнее?» Должно быть, Синдзи давно уже знал то, что только что узнал Сюя.
— Ха! Ты еще не все услышал. Погоди немного, и тебя по-настоящему затошнит. — И Сёго словно бы с наслаждением продолжил: — Я думаю, главное отличие нашего государства от НРЮК — чисто этническое.
— Этническое?
Сёго кивнул.
— Да. Другими словами, я думаю, что эта система сработана, подходит людям в нашей стране. Используется их раболепное отношение к власть предержащим. Слепое подчинение. Зависимость от чужих мнений и особенности менталитета. Консерватизм и пассивное соглашательство. Стоит только научить наших людей чему-то предположительно благородному, идущему на пользу обществу, и они сами убедят себя в том, что занимаются чем-то хорошим и добрым, даже если это простой донос. Это так трогательно. От всего более сложного у них голова кружится. Вот от чего лично меня тошнит.
Он был абсолютно прав, и это было совершенно отвратительно. Сюе показалось, что его вот-вот вывернет наизнанку. Но тут вмешалась Норико.
— Я с тобой не согласна, — сказала она Сёго.
Сюя и Сёго дружно повернулись к ней. Судя по тому, как Норико горбилась, обнимая свои колени, Сюя решил, что она устала. Однако девочка твердо взглянула на них обоих и вполне внятно заговорила:
— Обо всем этом я ничего не знаю. Я впервые об этом услышала. Но если то, о чем ты только что рассказал, действительно правда и если бы все об этом знали, думаю, они бы не сидели сложа руки… Именно потому что никто об этом не знает, мы и оказались в таком положении. Ты говоришь, мы всегда такими были, но я отказываюсь в это верить. Я не говорю, что мы какие-то особенно благородные, но мне кажется, мы не меньше любого другого народа на этой планете способны думать и действовать ответственно.
Сёго ответил ей поразительно доброй и нежной улыбкой.
— Мне нравится то, что ты сейчас сказала.
А Сюя вдруг увидел Норико совсем в ином свете. В классе она не особенно выделялась и никогда не высказывала своего мнения так откровенно, как она сделала только что. Странное дело, но с самого начала игры Сюя видел другую Норико. Могло так получиться — и тогда Сюе оставалось лишь расписаться в своем полном невежестве, — что Ёситоки давно уже воспринимал Норико по-другому.
Так или иначе, такой отклик выглядел куда более достойно, нежели его нервное: «Меня просто тошнит». В любом случае это была их родная страна, место, где они родились и выросли (хотя Сюя сомневался, что им удастся и дальше там расти). Американская империя могла когда-нибудь в будущем либерализовать это государство, но неоспоримый факт состоял в том, что это было в первую очередь их дело. Они не должны были, да и не могли полагаться в этом деле на других.
Сюя взглянул на Сёго.
— Послушай, Сёго, — спросил он у него, — а ты не думаешь, что можно изменить нашу страну?
К большому разочарованию Сюи Сёго покачал головой. Вообще-то Сюя, помня о желании Сёго «порвать на куски этот проклятый режим», ожидал утвердительного ответа.
— Но ведь ты сам недавно сказал, что порвешь этот режим на куски.
Сёго после довольно внушительного перерыва снова закурил сигарету, а затем сложил руки на груди.
— Я скажу тебе, что я по этому поводу думаю. — Он развел руками, затем вынул сигарету изо рта и выдохнул облако дыма. — Мне кажется, история идет волнами.
Сюя ничего не понял, но, прежде чем он успел спросить, о чем идет речь, Сёго продолжил:
— В один прекрасный день, когда ситуация созреет, наша страна изменится. Не знаю, как именно это произойдет — будет ли это война, революция или еще что-то. И я понятия не имею о том, когда этот день наступит. На самом деле это даже может вообще никогда не случиться.
Сёго сделал еще затяжку и выдохнул дым.
— Так или иначе, я не думаю, что это возможно прямо сейчас. Как я уже сказал, эта страна безумна, но ею также отлично управляют. — Зажатой между пальцев сигаретой Сёго указал на Сюю и Норико. — Прямо сейчас в ней все гниет. Если вам это нестерпимо, тогда самое умное отсюда сбежать. Есть способы смотать из этой страны и отправиться куда-то еще. Тогда можно будет избежать вони. Конечно, замучит тоска по дому, зато жизнь вокруг будет классной… но я так делать не собираюсь.
Сюя нервно потер ладонь о бедро. Он надеялся, что вывод Сёго станет созвучен его мыслям о том, что надо делать что-то здесь, потому что это в конечном счете его родная страна. Разве Боб Марли не пел: «Вставай, поднимайся… весь народ все время дурачить нельзя»?
Однако ответ Сёго обманул его ожидания.
— Я жажду мести… пусть даже исключительно ради самоудовлетворения… поэтому я и хочу восстать против этого режима. Вот и все. Сильно сомневаюсь, что моя месть что-то здесь изменит.
Сюя тяжко вздохнул.
— Звучит безнадежно, — вымолвил он.
— Так оно и есть, — согласился Сёго.
Осталось 25 учеников
32
Услышав два далеких выстрела, Ютака съежился, а Синдзи перестал стучать по клавиатуре.
— Слышал? — спросил Ютака.
Синдзи кивнул.
— Опять стрельба.
Однако Синдзи тут же вернулся к компьютеру. Пусть это звучало резко, но сейчас он не мог позволить себе заботиться об остальных.
Ютака посмотрел на пальцы Синдзи, бегающие по клавиатуре, затем на беретту у себя в руке. Синдзи отдал Ютаке пистолет и попросил его стоять на страже.
— Послушай, Синдзи. Что ты там пытаешься выяснить с этим компьютером. Может, расскажешь? — После того как Синдзи загрузил в компьютер коммуникационную программу и наладил связь с мобильным телефоном, он непрерывно стучал на клавиатуре, лишь временами восклицая «Эврика!» или «Ах, черт, ну конечно!» Ютаке он при этом никаких объяснений не давал.
— Погоди минутку. Я уже почти закончил.
И Синдзи снова застучал по клавиатуре. По центру серого экрана проплывали английские предложения с вкрапленными туда значками «%» и «#». Синдзи, похоже, как-то на эту галиматью реагировал.
— Ну вот, порядок.
Когда запрошенная информация начала загружаться, Синдзи перестал печатать. Базовым режимом работы был «уникс», но он также установил там отдельное графическое окно для показа статуса загрузки в режиме «макинтош». Синдзи сцепил руки за головой. Теперь ему просто оставалось подождать, пока загрузка закончится (разумеется, сразу же после того, как это случится, ему придется переписать регистрацию ввода, чтобы стереть все следы проведенной операции). Затем, основываясь на полученной информации, Синдзи разработает свою стратегию. Ему придется либо устроить перезапись данных, либо придумать собственную программу для обмана противника. Последнее потребует немалой возни. Впрочем, у него на всю эту работу не больше половины дня.
— Синдзи, расскажи мне, что происходит, — приставал Ютака.
Синдзи улыбнулся, отодвинулся от компьютера и опять прислонился к дереву. Надо признать, что эта работа невероятно его возбуждала. Синдзи вдохнул поглубже, чтобы успокоиться. Впрочем, это было вполне естественно. Когда Синдзи сказал Ютаке, что у него есть пауэрбук-150, он еще ни в чем не был уверен. Но теперь он почти не сомневался — они должны победить.
— Я пытался прикинуть, как нам спастись, — медленно сказал Синдзи.
Ютака кивнул.
— И первым делом… — Синдзи указал себе на шею. Сам он своего серебристого ошейника не видел, но резонно полагал, что Ютака видит его прекрасно. — Первым делом я хотел избавиться от ошейника. Он выдает этому ублюдку Сакамоти наше местоположение. А также тот факт, что мы вместе. Если мы попытаемся сбежать, при помощи этого устройства нас быстро найдут. Или даже искать не станут. Просто пошлют на него сигнал и оторвут нам головы. Именно поэтому мне для начала и требовалось прикинуть, как избавиться от этого ошейника.
Тут Синдзи развел руками.
— Но мне пришлось пока это дело отложить. Сакамоти сказал, что ошейник взорвется, если кто-то попытается его разобрать, и я сомневаюсь, что он блефует. В наружной оболочке, должно быть, проложена проволока — примерно как в плавком предохранителе. Как только эта проволока обрывается, запал срабатывает. Так что возиться с этой штуковиной слишком опасно. Я подумал было вставить под ошейник металлическую пластину, но туда влезет только очень тонкая. Мою шею все равно разорвет на куски.
Ютака снова кивнул.
— Так я пришел к мысли о том, чтобы взять в свои руки управление школьным компьютером, который за нами следит и дает сигнал на ошейник. Понимаешь?
Конечно, основам компьютерного программирования Синдзи научил не кто иной, как его дядя, однако со времени его смерти Синдзи занимался за компьютером с не меньшим рвением, чем на баскетбольной площадке. В результате он стал невероятно искусным компьютерщиком. Синдзи выяснил, как подсоединяться к международной линии, что было строго запрещено правительством, и выходить на еще более высокие уровни компьютерного мастерства, а также получать новую информацию со всего мира через реальный интернет. (То, что называли «интернетом» у них в стране, было на самом деле сущей ерундой, закрытой структурой, именуемой «Сетью Дальневосточной Азии»). Хотя за эти действия Синдзи могли и не расстрелять, они все же были достаточно противозаконны, чтобы обеспечить ему двухлетнюю отсидку в тюрьме для малолетних политических преступников. Помня о такой возможности, Синдзи быстро овладел методом, позволявшим избегать обнаружения. Конечно, он никогда и никому об этом не рассказывал, хотя показывал Ютаке некоторые веб-сайты (в основном порнографические — просто чтобы позабавиться). Короче говоря, Синдзи был блестящим хакером.