Масако наконец справилась с простудой. В первый раз за неделю она чувствовала себя хорошо. Лицо, смотревшее на нее из зеркала, казалось немного осунувшимся, но щеки стали более упругими, отдохнувшие глаза блестели, припухлость исчезла — в общем, она выглядела совсем даже неплохо для человека, собирающегося сделать нелегкую работу.
Пока все складывалось удачно: Йосики отправился на работу в обычное время, следом за ним убежал Нобуки. После того разговора муж почти не выходил из комнаты, вероятно укрепляя дух, чтобы не чувствовать себя уязвленным в случае, если она действительно уйдет. С другой стороны, Нобуки вышел из состояния полного молчания и пусть даже открывал рот только для того, чтобы спросить об обеде, это все равно звучало ободряюще.
Масако убрала из ванной мыло и бутылочки с шампунем и расстелила на полу виниловую скатерть. Открыла окно. День обещал быть не по сезону теплым, но ни вернувшееся в норму самочувствие, ни хорошая погода не помогали избавиться от беспричинного беспокойства. Как объяснить свою тревогу Дзюмондзи и Йоси, тем более что им, похоже, не терпится взяться за дело? Рассказать о притаившемся в тени таинственном незнакомце? Они просто поднимут ее на смех. Вообще-то, пока Масако лежала в постели с простудой, у нее появилась одна интересная идея относительно личности этого безымянного противника. Но подозрения ничего не значат без доказательств.
Закрыв окно, Масако вышла в прихожую. Заглянула в комнату. Посмотрела на часы. Она не находила себе места, и все же не хотела признаться, что в основе ее нетерпения не ожидание, а страх. И страшило ее не само тело, а возможное развитие событий, следующий акт смертельно опасной игры, ход которой определял и направлял другой. Ситуация вышла из-под контроля, и Масако чувствовала себя захваченной потоком щепкой. Куда ее несет? Она не знала и потому нервничала и боялась.
Просунув ноги в огромные пляжные сандалии сына, Масако вернулась в прихожую и остановилась у приоткрытой двери. Она не могла ни вернуться в комнату и ждать там, ни выйти встречать Дзюмондзи на улицу, а потому осталась у порога, сложив руки на груди и стараясь гнать из головы тревожные мысли.
— Черт! — прошипела она, надеясь, что ругательство поможет. Все шло не так. Больше всего на свете Масако не любила подчиняться обстоятельствам, действовать под давлением внешних сил, не имея времени приготовиться, и именно в такое ставил ее невидимый противник.
Она знала, что модную машину Дзюмондзи возьмут на заметку даже в том случае, если та припаркуется на пару минут, и собиралась сегодня воспользоваться своей «короллой». Но не успела. Времени не хватило. Прежде им везло, но на постоянное везение рассчитывать нельзя. Масако бесило, когда она думала, что позволила себе ввязаться в столь рискованное и неорганизованное предприятие. Ее не отпускало чувство, что они упустили что-то из виду, не обратили на что-то внимания, совершили какую-то ужасную ошибку. Переминаясь в нерешительности у порога, Масако чувствовала, что беспокойство ее раздувается, как воздушный шар, который может в любое мгновение лопнуть.
День был теплый. Вокруг, как всегда, царила тишина. От кучки собранных на поле за дорогой листьев поднималась ленивая струйка дыма. Откуда-то издалека доносился шум двигателя, а в одном из соседних домов звенели посудой. Обычное для пригорода утро. Глядя на пустующий земельный участок за дорогой, Масако вспомнила женщину, якобы желавшую его приобрести. Женщина давно исчезла, а участок так и остался некупленным. Ничего не изменилось, все как всегда — откуда же это тревожное предчувствие беды? Мысли разлетелись, когда она услышала скрип велосипедных тормозов.
— Доброе утро, — крикнула Йоси.
Она была в своем обычном сером тренировочном костюме, поверх которого надела старую черную штормовку, которую, наверное, носила раньше Мики.
— Доброе утро, Шкипер. Ты готова?
— Думаю, что да, — с непривычной для нее решительностью ответила Йоси. — Сама же напросилась.
— Заходи.
Йоси поставила велосипед и, войдя в прихожую, разулась.
— Как твоя простуда? — сочувственно поинтересовалась она.
Масако простудилась в тот самый день, когда приезжала к Йоси в дождь и не ходила на работу.
— Мне уже намного лучше.
— Рада слышать. Но постарайся не промочить ноги в холодной воде.
Они еще в прошлый раз поняли, что воду лучше оставлять включенной, чтобы она сразу смывала кровь.
— На фабрике все в порядке?
— Как раз собиралась сообщить новость. — Йоси перешла на заговорщический шепот. — Кунико ушла.
— Неужели?
— Да. Совершенно неожиданно, никого не предупредив, три дня назад. Босс пытался ее уговорить, но ты же знаешь Кунико. С тех пор не показывалась. — Йоси сняла куртку и аккуратно свернула ее. Белая фланелевая подкладка местами протерлась до дыр. — И Яои больше не приходит. В общем, я была совсем одна. От нечего делать стала устанавливать линию на восемнадцать. Ты бы на них посмотрела — крутились как белки в колесе. А уж ворчали! Как дети!
— Похоже, у вас там было весело.
— И, кстати, тот парень, бразилец, спрашивал о тебе вчера вечером.
— Какой парень?
— Тот, молодой. Миямори. Имя я не помню.
— И о чем же он спрашивал?
— Интересовался, не ушла ли ты. Думаю, ты ему нравишься. — Не обращая внимания на шутливый тон подруги, вспомнила несчастное лицо Кадзуо, когда он стоял на дороге, глядя ей вслед. Это было летом. Так давно. Йоси помолчала, выжидающе поглядывая на подругу, потом продолжила: — Он стал так хорошо говорить по-японски. Наверное, в молодости языки даются легче.
Йоси была непривычно разговорчива, и Масако подумала, что она тоже нервничает. Слова лились, как вода из душа, без перерыва, не давая ей возможности поделиться своими опасениями.
Наконец они услышали звук приближающейся машины.
— Это он! — вскрикнула, вскакивая, Йоси.
— Подожди, — остановила ее Масако и, подойдя к двери, посмотрела в глазок.
Дзюмондзи, точный как часы, уже подогнал автомобиль к входу и возился с багажником. Бледное лицо указывало на бессонную ночь. Масако приоткрыла дверь.
— Катори-сан, — тихо сказал он, поворачиваясь к ней, — боюсь, вам это не понравится.
— Почему?
— Здесь женщина.
Масако вздрогнула. И без того страшная работа обещала стать еще отвратительнее. Дзюмондзи огляделся и быстро поднял крышку. Увидев завернутое в одеяло и похожее на кокон тело, Масако невольно попятилась. В прошлый раз им достался старик, маленький, высохший, почти бесплотный. Эта женщина, судя по выпуклостям грудей, была далеко не миниатюрной.
— В чем дело? Что-то не так? — спросила, заглядывая через плечо, Йоси и тут же вскрикнула.
Кэндзи и старик тоже были завернуты в одеяло, но в том, как, с какой тщательностью упаковали и перевязали веревкой это тело, было что-то зловещее.
— Давайте занесем его в дом, — поторопил женщин Дзюмондзи, стараясь не смотреть в багажник. Масако кивнула. Вдвоем они подняли тяжелое, безжизненное тело и перенесли в ванную. — Должен признаться, мне немного не по себе. Я имею в виду типа, который привез это. С такими второй раз встречаться не захочешь.
— Почему? — спросила Масако.
— Сразу было видно, что он сам ее убил.
— Не может быть, — прошептала испуганно Йоси. — Зачем ему это? Да и как можно определить такое?
— Понимаю, звучит странно, но я уверен на сто процентов! — Дзюмондзи почти сорвался на крик.
Масако ничего не сказала, но подумала, что он, может быть, прав. С ней уже случалось нечто подобное: увидев Яои в ночь убийства, она сразу поняла, что произошло.
— Ладно, ты мужчина, — Йоси протянула Дзюмондзи ножницы, — ты и начинай.
— Я? Почему?
Он растерянно посмотрел на нее.
— Ну, других мужчин я здесь не вижу. — Она произнесла слово «мужчин» так, что оно прозвучало как оскорбление. — Прояви немного инициативы!
Дзюмондзи неохотно взял ножницы и, наклонившись над телом, разрезал веревки. Потом осторожно потянул за край одеяла. Сначала обнажились ноги — толстые, белые, с багровыми синяками под коленями. Йоси вскрикнула и спряталась за спину Масако. Одеяло соскользнуло с живота — каких-либо заметных следов на нем не осталось, — сползло с тяжелой, расплывшейся груди. Женщина была полная, но еще молодая, как говорится, во цвете лет. Теперь тело лежало перед ними полностью обнаженное, кроме головы, закрытой краем одеяла. Масако опустилась рядом с Дзюмондзи, чтобы помочь ему, и вдруг замерла с протянутой рукой. Голова была обернута черным пластиковым пакетом, закрепленным на шее еще одной веревкой.
— Жуть, — пробормотала Йоси, отступая из ванной.
Дзюмондзи побледнел и отвернулся, как будто боялся, что его вырвет.
— Вы не думаете, что они могли срезать лицо? — спросил он. — Я не стану…
— Минутку, — остановила его Масако. — Кажется, я знаю, кто это. — Она забрала у него ножницы и несколькими быстрыми движениями разрезала мешок. Предчувствие не обмануло. — Так оно и есть. Здесь Кунико.
Да, перед ними лежала она — с полузакрытыми глазами, вывалившимся языком, безвольно растянувшимися губами. Ванная, вполне пригодная для работы с чужими, незнакомыми телами, превратилась внезапно в покойницкую.
Дзюмондзи застыл. Йоси всхлипывала.
— Как выглядел тот человек? — Масако повернулась к Дзюмондзи. — Кто он такой? Что вам о нем известно?
— Я даже не рассмотрел его как следует, — устало ответил он. — Высокий, довольно плотный… голос низкий…
— Под такое описание попадет половина мужчин в городе, — раздраженно заметила Масако. — Что еще?
— Да откуда мне знать, как он выглядел! — взвизгнул, отворачиваясь, Дзюмондзи.
В прихожей, опустившись на пол, хныкала, приговаривая что-то, Йоси. Масако прислушалась.
— Это нам в наказание… мы заслужили… не надо было…
— Заткнись! — крикнула Масако и, протиснувшись в двери, схватила подругу за шиворот. — Ты что, не понимаешь? Они вышли на нас!
Йоси тупо посмотрела на нее, как будто разучилась вдруг понимать японский.
— Ты о чем?
— Разве не ясно? Это они прислали нам Кунико!
— Нет, не может быть, — прошептала Йоси. — Это просто совпадение.
— Как ты можешь говорить такое! — не сдержавшись, заорала Масако и тут же сунула в рот палец и сжала зубы.
— Я сразу почувствовал что-то неладное, — вмешался Дзюмондзи. — Когда мне позвонили, то сказали, что тело надо забрать от парка Коганеи.
— От парка Коганеи? — медленно повторила Масако, холодея от страха. Итак, они все знают. Они подобрались к Кунико, убили ее и прислали как знак предупреждения. Но зачем? Она повернулась и еще раз посмотрела на тело. — Ты, дура! Расскажи, что происходит!
Дзюмондзи взял ее за руку.
— Катори-сан, вы в порядке?
— Масако? — позвала Йоси.
— Ну? — Она обернулась к ним. — Может, вы теперь мне поверите?
— Поверить чему?
— За нами охотятся. Они вышли на Яои и узнали, как все было. И за мной они тоже следили. А вот теперь убили Кунико и даже организовали все так, чтобы привезти ее сюда.
— Но зачем? Что им нужно? — все еще всхлипывая, спросила Йоси. — Даже если это они убили Кунико, зачем присылать ее нам? Нет, такого не может быть. Простое совпадение.
— Какое совпадение! Они дают нам понять, что им все известно.
— Зачем? — в третий раз повторила Йоси.
— Потому что хотят отомстить.
Едва Масако произнесла это слово, как все детали головоломки встали на место. Конечно. Именно так. Он хочет им отомстить. И не просто отомстить, а отомстить изощренно.
Наверняка у него план. И средства. Она ошибалась, когда думала, что им нужны деньги, которые причитаются Яои по страховке. Разве тот, кто охотится за деньгами, стал бы тратить миллионы йен на то, чтобы прислать им тело Кунико? Разве стал бы он пугать их? Нет. И оттого, что дело было не в деньгах, все выглядело еще страшнее. Она стиснула зубы, чтобы не расплакаться.
— Но кто за этим стоит? — спросил, нахмурившись, Дзюмондзи.
— Не уверена, но думаю, что это тот владелец казино, Сатакэ. Тот, кого подозревала полиция. Только он подходит по всем параметрам.
Йоси и Дзюмондзи переглянулись.
— Вы его знаете?
Масако подняла руку, стараясь вспомнить имя человека, о котором не раз писали газеты.
— Ему, кажется, сорок три года. Его арестовали, а потом выпустили за отсутствием улик. После этого он исчез.
— Тот, кого ты видел, подходит по возрасту? — спросила Йоси.
— Трудно сказать. Было темно, и его лицо закрывал козырек. Но, судя по голосу, да, подходит. Я видел его всего один раз и очень надеюсь, что не увижу больше.
Дзюмондзи поежился, вспомнив, как незнакомец швырнул тело Кунико на асфальт.
— И что же мы будем делать? — Йоси снова шмыгнула носом. — Что мне делать?
— Берем деньги и разбегаемся, — ответила Масако.
— Но мне некуда бежать, — возразила сквозь слезы Йоси.
— Тогда не забывай хотя бы об осторожности.
Она повернулась к телу. В первую очередь надо решить, что делать с Кунико. Разрезать? Но есть ли сейчас в этом такая уж необходимость? Клиент совсем не заинтересован в ее исчезновении; прислав ее сюда, он преследовал иные цели. Но и просто выбросить тело слишком рискованно.
— Что будем делать с ней?
Масако кивком указала на труп.
— Давайте пойдем в полицию, — предложила Йоси, присев на стиральную машину. — Нельзя же просто сидеть и ждать, пока с нами сделают то же самое.
— Если обратимся в полицию, то попадем в тюрьму, — напомнила Масако. — Ты этого хочешь?
— Нет, — пролепетала Йоси. — Но тогда что? Что ты думаешь?
— Мы должны избавиться от нее, — сказал Дзюмондзи, с отвращением глядя на тяжелые, расползшиеся в стороны груди Кунико.
— А куда мы ее денем?
— Куда-нибудь, не важно. А потом на некоторое время заляжем на дно.
— Согласна, — сказала Масако. — Но мне кажется, надо сделать так, чтобы связать с этим убийством Сатакэ.
— И как мы это сделаем? — Дзюмондзи скептически покачал головой.
— Пока не знаю, но я хочу, чтобы он знал, что мы не разбежались со страху.
— Ты что, рехнулась? — застонала Йоси. — Какое нам дело до того, что он о нас думает?
— Нельзя просто прятаться, мы должны нанести ответный удар. Если не ответим, если ничего не сделаем, он рано или поздно разделается с остальными поодиночке.
— У вас есть конкретный план? — задумчиво спросил Дзюмондзи, потирая небритый подбородок.
— Может быть, отослать ее ему?
— Но мы же не знаем, где он живет, — вставила Йоси.
— Да, верно, не знаем.
— Ладно. — Дзюмондзи поднял руку, как бы призывая женщин не уклоняться от главного вопроса. — Давайте все как следует обдумаем. Мы не можем позволить себе совершить еще хотя бы одну ошибку.
Масако вдруг заметила торчащий изо рта Кунико уголок черной ткани и, натянув резиновые перчатки, осторожно потянула за него. Трусики. Модные, с кружевными оборками. Она вспомнила, что на работу Кунико всегда надевала только дешевое белье. Если натянула эти, то, скорее всего, с таким расчетом, что снимет их кто-то другой.
— Наверное, использовал как кляп, когда душил, — заметил Дзюмондзи, рассматривая оставленные веревкой следы на шее.
— Вы бы назвали его привлекательным? — все еще держа в руке трусы, спросила Масако.
— Я же говорил, что толком его не рассмотрел. Но сложен хорошо.
«Должно быть, он подцепил ее как раз на этот крючок», — подумала Масако, пытаясь вспомнить, рассказывала ли Кунико о ком-то, подходящем под данное Дзюмондзи описание. Впрочем, в последнее время они практически не разговаривали, так что, если бы кто-то и появился, Кунико не сказала бы.
— Думаю, нам все-таки придется ее разрезать. Других вариантов нет.
— Повторяю: еще никому не удавалось производить этот шелк в больших количествах, и это правильно. Долгое время армия корпела над этим, потом оставила свои попытки. Если вас интересуют качества паучьего шелка, то над их изучением работают несколько технических служб. Одна из них находится в Портленде и называется «НеоСета». Они проводят генетические эксперименты, пытаясь добыть шелк из коровьего молока.
— Нет, нет, я не хочу! — Йоси испуганно взглянула на Масако. — Только не Кунико.
Аннабель удивленно раскрыла глаза.
— Значит, деньги тебе не нужны? — уточнила Масако. — Можешь забыть о миллионе, который я тебе обещала. И сегодняшнюю твою долю я тоже оставлю себе.
— Подожди, подожди, — заволновалась Йоси, вскакивая со стиральной машины. — Но мне же надо переезжать…
— Уверяю вас, это правда, — заверил их Генри. — Правительство относится к этим исследованиям очень серьезно и частично их финансирует.
— Я так и подумала. Там, где ты живешь, жить нельзя. — Масако повернулась к Дзюмондзи, молча наблюдавшему за спором женщин. — Почему бы вам не позаботиться о ящиках? Будем придерживаться первоначального плана: вы возьмете на себя их отправку в Кюсю.
Бролен записал в блокнот название «НеоСета».
— Так значит, начинаем?
— Общество любителей пауков, как они там называются, арахнофилы? Думаю, таких любителей немного. Вы встречаетесь, обсуждаете что-то? — спросила Аннабель.
— А что еще нам остается?
— Вы ошибаетесь. Людей, интересующихся пауками, очень много. Чтобы убедиться в этом, достаточно зайти в Интернет. Там вы найдете огромное количество сайтов, посвященных нашим восьминогим друзьям.
Масако попыталась сглотнуть, но слюна застряла в горле — как будто организм отказывался принимать ее. Точно так же и мозг отказывался воспринимать реальность происходящего.
— Известны ли вам такие любители в нашем регионе?
Дзюмондзи поспешно шагнул к выходу, но Масако остановила, его.
Генри нервно вцепился в подлокотники кресла.
— Разбегаемся, когда закончим. Не раньше. Договорились?
— Такие, конечно, есть, как и везде, но лично я с ними не знаком. Знаете ли, люди время от времени заходят в музей, советуются со мной. Например, на прошлой неделе один мужчина принес труп паука-птицееда. Он хотел, чтобы я провел вскрытие и подтвердил, что паук не заражен. Он боялся, как бы не пришлось истребить все хозяйство.
Он выдержал ее твердый взгляд.
— Не помните, как его звали? — спросила Аннабель.
— Знаю.
— Работа есть работа.
— Мисс, если вы рассчитываете опросить всех любителей пауков, уверяю вас, на это уйдет масса времени. Даже если вы ограничитесь Портлендом и его ближайшими окрестностями. В одной только «НеоСета» работают около пятнадцати специалистов. Десять лет назад стало модным увлекаться такими тварями, как змеи, скорпионы и пауки. Скоро у каждого уважающего себя модника в гостиной будет стоять террариум.
Дзюмондзи неохотно кивнул и опустил глаза, как ученик, удостоившийся строгого выговора.
— А ты что решила? — Масако посмотрела на стоящую над телом Кунико Йоси.
Он вздохнул и нахмурился. Потом встал и достал из выдвижного ящика стола блокнот и ручку. Что-то написал и, выдрав лист, передал его молодой женщине.
— Я с вами. А переездом начну заниматься сразу же, как только… освобожусь.
— Поступай как знаешь.
— Держите. Это адрес магазина в городе, в который периодически заходит каждый, кто более или менее интересуется пауками. Магазин недешевый, но хозяин свое дело знает.
— А ты куда собираешься уехать?
Аннабель и Бролен быстро переглянулись и встали с дивана. Попрощавшись, они ушли, а Генри, закрыв за ними дверь, с облегчением вздохнул и закрыл глаза. От волнения он вспотел.
— Пока никуда.
Боже, он едва выкрутился.
— Но почему? — воскликнула Йоси.
На этот раз он уже было решил, что все кончено.
Масако не ответила. Она раздумывала над тем, что сказал Дзюмондзи — что он единственный, кто видел Сатакэ. Но так ли это? Ей почему-то казалось, что она тоже видела его. Но где?
— Скоро вернусь, — пообещал Дзюмондзи, прежде чем исчезнуть за дверью.
Масако надела фартук.
24
— Ну, Шкипер, устанавливай линию на восемнадцать.
В «Мустанге» было так жарко, что кожаные сиденья раскалились, как угли. Чтобы хоть как-то освежиться, Аннабель и Бролен открыли все окна.
— Что ты об этом думаешь? — громко спросил Бролен, стараясь перекричать шум.
8
— Не знаю, я просто никак не могу понять. Он сказал, что это не паучий шелк.
Кадзуо медленно поднимался по скрипучим металлическим ступенькам к своей комнате на втором этаже панельного дома, служившего общежитием для бразильских рабочих. Семейные пары занимали отдельные комнаты, а одиночкам вроде него приходилось делить скромную жилплощадь с кем-то из соотечественников. Маленькая спальня, кухонька и душевая — не разгуляешься, зато до фабрики рукой подать.
— Но энтомолог уверен, что кокон сплетен из паучьей паутины и что ее происхождение на сто процентов биологическое.
Поднявшись на верхнюю площадку, Кадзуо остановился и огляделся. У дома через дорогу хлопало под порывами холодного ветра вывешенное на просушку белье. Под бледными уличными фонарями виднелись засохшие бурые хризантемы. Даже сейчас, в самом начале зимы, все выглядело пустынным, заброшенным, унылым. А в Сан-Паулу скоро лето. По улицам плывут запахи шоро и фехьода, воздух насыщен ароматами цветов, по тротуарам прогуливаются девушки в легких летних платьях, на площадках играют дети, со стадиона доносятся крики болельщиков «Сантоса». Что же он делает здесь?
— Значит, нам незачем ехать в «НеоСета».
— Думаю, съездить все же стоит. Мне хочется поговорить с кем-нибудь из сотрудников.
Неужели это и есть родина отца? Кадзуо еще раз обвел взглядом неприветливый ландшафт, но быстро опустившаяся темнота успела скрыть все, кроме нескольких освещенных окон в соседних домах да мерцающих за ними голубоватых огней фабрики. Сможет ли он когда-либо назвать это «домом»? Прислонившись к металлическим поручням, Кадзуо закрыл лицо руками. Альберто наверняка смотрит телевизор в комнате, так что единственным местом, где можно побыть одному, остается коридор.
— Джош, я никак не могу понять этого преступника. Он прикладывает невероятные усилия, чтобы завернуть жертву в кокон, который создает неизвестно каким образом. Подвешивает труп на дерево, при этом труп почти пустой. Как будто он растворяет внутренние органы жертвы, а потом выпивает их, как это делают пауки.
Он поставил перед собой две, точнее, три задачи. Первая — продержаться на фабрике два года и заработать на машину; вторая — заслужить полное прощение Масако; и третья — освоить японский так, чтобы объясниться с ней. В данный момент, похоже, выполненной можно было считать только одну, третью. Он добился больших успехов в изучении языка, но та, для кого все это делалось, отказывалась разговаривать с ним. До сих пор ему не представилось ни малейшего шанса даже попытаться убедить ее в своем раскаянии.
Незадолго до этого Бролен подробно рассказал Аннабель о результатах вскрытия. Выслушав ее, он покачал головой.
Да и существует ли оно, полное прощение? Кадзуо ведь искал не просто прощения, а такого прощения, которое оставляло бы надежду, что когда-нибудь Масако сможет полюбить его. И если его нет, то зачем тогда все остальное? Вышло так, что Масако стала для него самым тяжелым испытанием. Да и не испытанием даже, а фактом реальности, с которым он ничего не мог поделать. А раз так, то подлинное испытание заключалось в другом: в выработке в себе способности принимать то, что невозможно изменить. Осознав это, Кадзуо едва не расплакался.
— Этот тип сделал все, чтобы быть похожим на паука, — продолжала Аннабель. — Он использует методы, которые мы никак не может разгадать. Несмотря на это он оставляет в горле жертвы сперму. Нелогично, правда? Он сделал все, чтобы сойти за гигантского паука, а сперма в горле жертвы разом перечеркнула все его старания. Это как-то глупо.
Пора уезжать, внезапно решил он. С него хватит — к Рождеству он будет уже в Сан-Паулу. И если денег на машину не хватит — пусть. Здесь ему делать нечего, как только складывать коробки с ненавистными завтраками. А если он захочет освоить компьютер, то сможет сделать это и в Бразилии. Нет, оставаться здесь — это изводить себя.
— Не так глупо, как кажется. — Бролен закрыл боковое окно и продолжил: — Возможно, одна его половина обесчеловечивается, трансформируется, по крайней мере, он так думает, а в другой половине просыпается неистовая жажда насилия, беспредельное возбуждение, вызванное страстным желанием испытать счастье или просто радость, неведомую ему при обычных обстоятельствах. Когда эти две части перестанут совпадать, его состояние резко ухудшится. Это разногласие может стать источником сильных страданий.
Едва приняв решение, Кадзуо испытал неимоверное облегчение, как будто с плеч свалилась тяжкая ноша, как будто рассеялись хмурые серые тучи. Все его тесты и испытания показались неважными и пустяковыми — он стал самым обычным человеком, проигравшим сражение с самим собой. Кадзуо с тоской посмотрел в сторону фабрики, и в это мгновение снизу донесся тихий женский голос.
— Такие часто кончают жизнь самоубийством?
— Миямори-сан? — Он посмотрел вниз, не веря своим ушам, но там, на улице, действительно стояла Масако. На ней были джинсы и старая куртка с заклеенными скотчем дырками на рукавах. Кадзуо смотрел на нее, совершенно ошеломленный невероятным появлением женщины, о которой он только что думал. — Миямори-сан? — снова позвала она, уже немного громче.
— Да, бывает. Он придает огромное значение символам. Мир пауков для него очень важен, это послание миру, сообщение, а сперма — всего лишь результат самого действия. А может быть, все это — не более чем затянувшийся спектакль, цель которого — поиздеваться над нами, — добавил Джошуа, сам не веря своим словам.
— Да, — отозвался он и стал торопливо спускаться по хлипким ступенькам.
— Этот спектакль обходится ему слишком дорого.
Масако отступила в тень, подальше от круга света, как будто не хотела, чтобы ее увидели из окон первого этажа. Внизу Кадзуо остановился в нерешительности, потом последовал за ней. Зачем она пришла? Что ей надо? Помучить его? Потухший было интерес к поставленным и неисполненным заданиям вспыхнул с новой силой, как костер, в который подбросили вязанку сухих веток.
— Хочу попросить вас об одолжении, — сказала она, глядя ему в глаза.
— Гораздо больше меня беспокоят многочисленные мелочи, которые он выполняет с завидной скрупулезностью и которые, как нам кажется, не имеют никакого смысла. Он тщательно бреет жертву, натирает ее пряностями. Это не имеет ничего общего ни с помешанностью на пауках, ни с сексуальным наслаждением. Это часть его мира, часть образа, которому он не позволяет вырваться наружу. Это необходимость, которая довлеет над ним и управляет им. Он отлично знает, что делает, и это пугает меня больше всего.
В своем стиле — напрямик, без обиняков. Вблизи лицо Масако казалось осунувшимся, похожим на туго смотанный клубок ниток. Клубок, который не желает разматываться. Но все равно оно было прекрасно. Сколько же времени прошло с тех пор, как он вот так же стоял перед ней!
— Я помню аромат пряностей, исходивший от трупа. Я никак не могла в это поверить…
— Вы можете положить вот это в свой шкафчик?
— Как бы то ни было, мы знаем одно: он — большой знаток пауков. Остается выяснить, как ему удается добывать такое большое количество шелка. На то, чтобы сплести такой огромный кокон, должна была уйти целая вечность. Значит, кокон очень важен, раз он готов проделывать столь колоссальную работу.
Она достала из старой черной сумочки бумажный пакет. Секунду или две Кадзуо молча смотрел на нее.
Аннабель вытянула руку и стала с наслаждением ловить воздушную струю, как это любят делать дети.
— Почему вы этого хотите?
— Это хорошая новость, — сказала она, помолчав. — Каков бы ни был его метод, на выработку шелка уходит масса времени. Возможно, он не станет убивать, пока не сплетет новый кокон.
— Вы единственный, кого я знаю, у кого есть такой шкафчик.
Сердце упало. Он надеялся на другой ответ.
— Будем надеяться.
— Надолго?
— Пока он мне не понадобится. Вы меня понимаете?
Аннабель посмотрела на часы. Четверть четвертого, еще не поздно.
— Думаю, что да.
— Давай съездим в… — Она достала из кармана клочок бумаги. — «Жучки», магазин, который нам посоветовал дорогой мистер Генри. Кстати, как он тебе?
В Кадзуо уже проснулось любопытство. Почему она выбрала его? Почему не хочет оставить это у себя дома? И если уж ей так нужна камера хранения, то они ведь есть на железнодорожном вокзале.
— Он заметно нервничал.
— Вы, наверное, думаете, почему я обратилась к вам. — Ее голос прозвучал чуть мягче. — Здесь то, что я не могу держать дома, а оставлять в машине или где-то на работе слишком рискованно.
— Мне тоже так показалось. Может быть, это насекомые постепенно сводят человека с ума?
Кадзуо взял пакет. Он оказался довольно увесистым.
Аннабель улыбнулась и посмотрела на Бролена. Вид у него был невозмутимый, он целиком сосредоточился на дороге. Она подняла брови.
— Что здесь? Мне нужно знать, ведь теперь я за него отвечаю.
— Чтобы сэкономить время, — произнес он, — ты пойдешь в магазин, а я нанесу визит в «НеоСета».
— Деньги и мой паспорт.
— В субботний вечер? Да там никого нет.
Она достала из кармана сигарету и закурила. Деньги? Тогда их должно быть очень много. Но почему она доверяет их ему?
— Сколько здесь?
— Тем лучше, проще будет туда проникнуть. Там наверняка найдется какой-нибудь засидевшийся на работе ученый или хотя бы охранник, который обязательно расскажет что-нибудь интересное. — Бролен достал из кармана мобильник. — Я обо всем договорюсь. Нужно собрать как можно больше информации и по возможности составить список всех, кто интересуется пауками. Задача сложная, времени у нас мало. Сегодня вечером мы встречаемся с Ларри, нужно рассказать ему все, что нам удалось узнать.
— Семь миллионов йен, — четко ответила Масако, как будто сообщала, сколько коробок с завтраками им нужно упаковать за смену.
Аннабель расхохоталась. Она находилась так далеко от дома и от своей работы, в другом конце страны, но у нее было впечатление, что она ведет расследование.
— Почему бы не положить их в банк?
Бролен положил руку на ее ладонь:
Его голос слегка дрогнул.
— Обещаю, что, как только у нас появится свободное время, я сразу отвезу тебя подальше отсюда, на море.
— Нельзя.
Молодая женщина, волосы которой свободно развевались на ветру, посмотрела на частного детектива. Если как следует подумать, она и Бролен бывали вместе только в ходе расследований, но оба умели наслаждаться часами затишья, и это нравилось ей больше всего. Какие бы события ни происходили вокруг, они были всего лишь предлогом.
— А почему? Извините, это не мое дело.
* * *
— Я просто не могу этого сделать, — бесстрастно ответила она, выпуская облачко дыма.
Компания «НеоСета» наряду с такими фирмами, как Adidas, Epson, Nike и многие другие, решила обосноваться в Портленде во многом из-за динамики этого города. Однако, если эти крупные компании осели в деловых кварталах или промышленных зонах, «НеоСета» располагалась в стороне, неподалеку от Уилламетт-Хайтс.
Кадзуо задумался.
— А если меня не будет на месте, когда они вам понадобятся?
К изумлению Бролена, фирма в этот период работала шесть дней в неделю: приближался конец полугодия, и им необходимо было достичь определенных результатов, чтобы отчитаться за выделенный бюджет. Больше об этом Бролену ничего узнать не удалось, и договориться о встрече оказалось на редкость сложно. Под предлогом дела огромной важности, он сказал, что, если понадобится, готов позвонить в офис окружного прокурора, и назвал имя Бентли Котленда, которого знал лично, но и это не помогло. Он позвонил в центральный офис полиции и поговорил с капитаном Чемберленом. Разговор был недолгим, мужчины старались не вспоминать о прошлом. Через четверть часа раздался звонок на мобильный Бролена. Звонил директор компании по связям с общественностью. Его ждали там через час.
— Подожду, пока смогу с вами связаться.
Бролен высадил Аннабель в центре города, договорившись встретиться позднее в кафе «Старбакс», и поехал на северо-восток, в сторону холмов.
— Как вы со мной свяжетесь?
— Приду сюда.
«НеоСета» располагалась в огромном белом здании посреди большого поля. Здание напоминало крупную асьенду: безупречно белые стены, открытые галереи с аркадами и многочисленные навесы из оранжевой черепицы. По контурам стен можно было догадаться, что за ними скрываются многочисленные дворики, невидимые снаружи. Парковка, на которой под прямыми лучами солнца стояло несколько десятков автомобилей, никак не сочеталась с беззаботным видом здания. Должно быть, в «НеоСета» работают сто или даже двести сотрудников, решил Бролен. Он припарковался и увидел за главным зданием три длинных ангара, суровый вид которых также резко контрастировал с асьендой.
— Хорошо. Я живу в номере двести один. Положу в шкафчик, и мы всегда сможем прийти и забрать их.
Вскоре Бролен обнаружил, что «НеоСета» похожа на асьенду только внешне. Приемный зал выглядел ультра-современно, был оснащен автоматической стеклянной дверью и охраняемым пропускным пунктом, а лифты открывались только магнитным ключом.
— Спасибо.
Кадзуо подумал, что, наверное, стоит сказать ей о принятом решении, о том, что он собирается уехать, однако воздержался. Сейчас его больше беспокоили ее проблемы.
Сотрудница, встречающая посетителей, поздоровалась с ним, попросив предъявить удостоверение личности и лицензию частного детектива. Мужчина в антрацитовом костюме забрал документы и исчез за едва заметной дверью, контуры которой сливались со стеной. Бролен чуть не улыбнулся, заметив у него наушник. Он будто оказался в Лэнгли, резиденции ЦРУ. Через несколько минут встретившая его сотрудница сняла трубку телефона, хотя аппарат не звонил, и кивнула. Подарив Бролену самую очаровательную улыбку, она протянула ему красный пропуск с начертанной на нем огромной буквой П — «посетитель».
— Вас давно не было на работе.
— Прикрепите его прямо сейчас. Он всегда должен быть на виду, — объяснила она. — Мистер Хаггарт скоро спустится.
— Я простудилась.
— Кто такой мистер Хаггарт? — поинтересовался Бролен, подходя к стойке.
— Руководитель технической группы лабораторий. С ним будет наш директор по связям с общественностью, с которым вы говорили по телефону.
— А я думал, вы ушли.
Бролен взял пропуск, и в этот момент двери одного из лифтов открылись, представив его взору двух мужчин в строгих костюмах. У одного из них из-под пиджака виднелся белый халат. Бролен также заметил, что, хотя они, видимо, занимали здесь достаточно высокие должности, они не пренебрегали правилом носить на груди пропуск.
— Я не собираюсь уходить.
Бролен прошел сквозь небольшую арку, и она зазвенела. Начальник охраны поспешил к Бролену и обязательно обыскал бы его, если бы не Донован Джекман, директор по связям с общественностью.
Масако повернула голову и посмотрела на темную улицу. Дорога вела к заброшенному цеху. В ее взгляде появилось нечто, чего не было раньше, — тревога? беспокойство? — и Кадзуо понял: случилось что-то плохое. Что-то связанное с тем ключом, который она выбросила в дренажную канаву. Он всегда был восприимчив к настроению других людей — иногда это причиняло неприятности, иногда шло на пользу.
— Мистер Бролен не террорист. Я беру на себя ответственность сопровождать его с его оружием…
— У вас проблемы?
Масако повернулась.
— Это так заметно?
Положив руку на талию Бролена, он, притворно улыбаясь, подтолкнул его к лифту. Оказавшись в кабине, он нажал на кнопку «3», последнюю цифру на табло, что означало, что в здании, по меньшей мере, три подвальных этажа, и повернулся к частному детективу. Донован Джекман был типичным руководителем высшего уровня примерно пятидесяти лет, который обязан всегда выглядеть безукоризненно. Его костюм был безупречен, а лицо выбрито так гладко, что было неясно, растут ли на нем вообще волосы. От него пахло дорогим одеколоном, а темные волосы — крашеные? — были тщательно разделены на пробор. Если как следует присмотреться, в нем можно было уловить некоторое сходство с Пирсом Броснаном.
— Да.
— Мне искренне жаль, что вам отказали в приеме, когда вы позвонили, — извинился он. — Это из-за того, что у нас сейчас острая нехватка времени. Чтобы наверстать упущенное, мы работаем шесть дней в неделю, а сегодня нас не так много. Капитан Чемберлен из портлендской полиции объяснил мне, что речь идет об очень важном деле и что «НеоСета» может вам как-то помочь. Я правильно понял?
— У меня есть проблема, но в помощи я не нуждаюсь. Вы просто подержите у себя этот пакет, хорошо?
— Совершенно верно.
— Что это за проблема? — спросил он, но она сжала губы и молчала. Кадзуо вдруг испугался собственной настойчивости. — Извините, — сказал он, чувствуя, что краснеет.
После этого лаконичного ответа Бролена Джекман не отвел глаз: он легко выдержал взгляд частного детектива.
— Все в порядке. Это мне нужно извиняться.
— Капитан Чемберлен вкратце описал мне сложившиеся обстоятельства, — продолжал Джекман. — Вам нужно собрать как можно больше информации о паучьем шелке и его производстве. Поэтому я попросил мистера Хаггарта присоединиться к нам. Он — руководитель одной из наших групп, работающих над этим вопросом.
— Нет, — возразил он и, опустив пакет в нагрудный карман куртки, застегнул «молнию».
Выйдя из лифта на третьем этаже, Бролен увидел, что коридоры здания напоминают скорее жилой дом, нежели предприятие. Пол был выложен мексиканской плиткой, а стены украшены картинами — бесцветными копиями Копли и Стюарта. Письменный стол и полки из клена, большой индейский ковер, жалюзи и вентилятор за компьютером — вот и вся мебель в кабинете Джекмана.
Масако достала из кармана ключ и повернулась. Ее машина стояла, должно быть, где-то поблизости.
— Спасибо.
— Садитесь, прошу вас. Прежде всего, несколько слов о нашей компании. Основная цель «НеоСета» — промышленное производство шелка, обладающего такими же свойствами, как и шелк паука. Для этого четыре года назад мы запустили усовершенствованную программу исследований, которая по большей части опирается на открытия в области генетики. Финансируют нас как частные лица, так и общественные организации. Например, правительство Америки и Канады каждый год выдает нам кредиты.
— Масако-сан?