Вилли Гарвин не услышал эха от взрыва. Он летел, кувыркаясь, в предрассветном прохладном воздухе.
Дозвонившись до доктора, она рассказала о письме Грега и, затаив от страха дыхание, выслушала подробный рассказ о том, зачем он встречался с доктором Джастином Донелли в Нью-Йорке и почему Саре тоже необходимо увидеться с ним как можно скорее. Он дал ей номер приемной Донелли. С трудом сдерживая волнение и старясь говорить как можно спокойнее, она дважды повторила оператору свой номер телефона.
– Самая распространенная ситуация. Удар снизу хватом сверху. – Он сымитировал удар. Медведев как клещами перехватил вооруженную руку. Тренер продолжил объяснять, показывая: – Обратите внимание, что кисть с клинком подвижна и я могу либо наколоть блокирующую руку противника, либо сильно ранить или даже перерезать сухожилия. Если хват будет снизу и ножом не достать противника, то боец просто перекидывает клинок из одной руки в другую, потом либо поражает противника, либо обездвиживает его.
Инструктор ловко показал, как это действует.
Софи приготовила жареную курицу и салат. Но, когда Сара попробовала есть, еда застревала у нее в горле. Она только сварила кофе, когда позвонил доктор Донелли. Несмотря на свою загруженность, он согласился встретиться с ней завтра в шесть вечера. Повесив трубку, она еще раз перечитала письмо Грега и, охваченная отчаянной тревогой набрала номер Лори. Он не отвечал. Сара продолжала звонить каждые полчаса, пока наконец в одиннадцать часов на другом конце не взяли трубку.
Глава 18
Тогда Павел спросил:
— Алло, — голос Лори казался довольно бодрым.
Сефф побрился и надел свой обычный черный костюм. Он стоял спиной к большой яркой картине — пейзажу работы неизвестного, и причем справедливо неизвестного художника. Рядом с ним на стуле сидела Регина, тоже полностью одетая, но ее седеющие волосы были распущены. На бледных щеках проступал румянец возбуждения. В дальнем конце комнаты на кресле лежал Вилли Гарвин. С него была снята порванная рубашка, также сбруя с ножами и пояс с «магнумом».
Они поболтали несколько минут, и Лори сказала:
– А как быть, если бежать некуда?
За креслом стояли двое охранников моро. Один из них был Сангро, предводитель этого отряда, — крупный мужчина с плоским лицом и высокими скулами. К поясу у него был прикреплен боло, традиционный меч моро, страшное, остро отточенное оружие. Рукоятку украшал рыжий завиток волос, что означало начальственное положение Сангро.
— Как тебе это нравится? После обеда я прилегла, чтобы проштудировать эту дурацкую статью, и уснула. А теперь мне придется сидеть с ней до ночи.
Инструктор оживился:
Боукер, склонившись над Вилли, отметил, что тот без сознания. Потом он выпрямился и сообщил:
– Только на ограниченном пространстве у вас появляется шанс. Отклонить или лучше отбить руку с ножом в стену, либо об стол, стул – о любое препятствие. Впечатайте его как можно сильнее. Вооружайтесь первым попавшимся предметом интерьера, плесните в лицо жидкость, то есть уравняйте шансы и атакуйте.
Глава 19
— Он приходит в себя. Не вижу ничего серьезного. Только царапины и ушибы.
Сефф посмотрел на Джека Уиша, чтобы удостовериться, что тот держит Гарвина под прицелом. Сефф подозревал, что Гарвин пришел в себя еще до того, как его внесли в комнату, и теперь симулировал обморок, выигрывая время.
Глава седьмая
В понедельник в одиннадцать часов вечера профессор Элан Грант лег на кровать и включил стоявшую на тумбочке лампу. Несмотря на слегка приоткрытое длинное окно спальни, в комнате было не так прохладно, как ему хотелось. Его жена Карен говорила в шутку, что в одной из своих предыдущих жизней он, скорее всего, был полярным медведем. Карен ненавидела, когда в спальне стоял холод. «Теперь она не так часто здесь бывает, чтобы шутить на эту тему», — подумал он и, откинув одеяло, свесил ноги с кровати и встал на ковер.
Оценив ситуацию и затратив на это добрую минуту, Сефф сказал:
— Джек Уиш вас опознал, мистер Гарвин. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов и получить на них точные ответы. Во-первых, как вы нас нашли?
Томас Фрезер после полугодового обучения на курсах ЦРУ на базе вооруженных сил США Кэмп-Пири возле Уильямсбурга, штат Вирджиния, по курсу «Оперативная разведка», был зачислен в кадры сотрудников главной разведывательной службы Америки. Как специалиста, владеющего русским языком, его распределили в Парижский офис ЦРУ, где располагалась база так называемого русского отдела. Сферой ответственности базы была вся Южная, Центральная и Северная Европа. Поэтому сотрудников, особенно новичков, регулярно отправляли знакомиться с соответствующими странами.
Последние три года Карен работал в бюро путешествий гостиницы «Мэдисон Армз» в Манхэттене. Сначала она оставалась ночевать в Нью-Йорке лишь изредка. Затем все чаще и чаще она звонила ему днем по телефону и говорила:
Вилли Гарвин потер лоб, потом глаза и сказал глухим голосом:
Томасу нравилось колесить по миру. Из Норвегии он вместе с напарницей на пароме перебрался в Нидерланды, и теперь они тряслись на электричке из Гронингема по направлению к столице. Ознакомившись с работой резидентуры, они должны были вернуться на базу в Париж.
— Милый, здесь так много работы, у меня просто горы бумаг. Ты сможешь сам позаботиться о себе?
— Я ее искал.
Он уже заботился о себе сам в течение тридцати четырех лет до того, как они познакомились с Карен в турпоездке по Италии шесть лет назад. И вернуть утраченные навыки оказалось делом совсем несложным. Теперь Карен почти всю неделю жила в гостинице, приезжая домой лишь на выходные.
Плавание и дорога были утомительны, к тому же перед молодым человеком стояла задача познакомить напарницу со структурой разведывательной сети КГБ. Он же специализировался по России. Для наглядности Томас взял листок и стал чертить.
— Искали мисс Блейз? Понятно. Но я хочу знать другое: как вам удалось нас найти?
Вилли действительно пришел в себя до того, как его внесли в комнату, и, набираясь понемногу сил, готовился к допросу. Смысл ответов должен был преследовать двоякую цель — во-первых, скрыть факт присутствия Джона Далла в этих краях и, во-вторых, создать впечатление, что он, Вилли, подорвался на мине, когда искал подступы к дому, а не уходил из него.
– Резидент КГБ руководит агентурной сетью, которая может состоять из различного рода агентов – как кадровых сотрудников КГБ, так и завербованного местного контингента.
Мягко ступая по ковру, он пересек комнату и широко открыл окно. Струя ворвавшегося холодного воздуха всколыхнула шторы. Он уже было поспешил к кровати, но, передумав, направился в коридор. Ложиться было бесполезно. Спать ему не хотелось. Среди почты, которую ему принесли на работу, было очередное идиотское письмо. Что это, черт возьми, за Леона? Среди его студенток нет и не было ни одной с таким именем.
— Я все рассчитал, — говорил Вилли, обводя комнату мутным взглядом. — Ваша добыча — стекляшки, порошок… золотишко. Значит, кто-то должен был у вас это покупать. Причем это один человек, который действует с размахом. Получается мистер Ву Смит из Макао. Больше некому.
Для успешного действия агентурной сети и обеспечения высокой продуктивности ее работы требуется тщательная конспирация. Поэтому только резидент знает всех агентов, входящих в его сеть. В Центре об агентурной сети знают только те сотрудники, которые имеют соответствующий допуск к работе с ней. Между собой агенты не контактируют.
Боукер с шумом втянул воздух, а Джек Уиш вздрогнул.
В зависимости от задач, агенты могут подразделяться на следующие категории. Пойдем от Информаторов. Большинство из них не имеют допуска к секретной информации. Они как бы освещают ситуацию в интересующих организациях и подбирают людей, представляющих интерес для разведки как возможные кандидатуры для вербовки. Информаторы собирают общие сведения.
У Гранта был достаточно просторный дом, Элан купил его еще до того, как они с Карен поженились. Какое-то время ей нравилось заниматься наведением порядка, покупкой новой мебели и перестановками, но постепенно квартира вновь приобретала свой первоначальный холостяцкий вид.
— Вы получили информацию от мистера Ву Смита? — осведомился Сефф резким фальцетом.
— Что за чушь! — фыркнул Вилли. — В Макао я вышел на одного из его ребят. С его корабля. Ну, вытянул из него, где вы прячетесь. Потом полетел в Манилу, а оттуда с острова на остров в маленькой лодочке. Без лишнего шума.
Непосредственно разработку и вербовочный подход осуществляют Вербовщики. Это может быть опытный агент местной резидентуры либо специалист из Центра.
Почесав голову и подтянув пижамные штаны, которые неизменно болтались у него на бедрах, Грант прошел по коридору мимо спален для гостей через гостиную, мимо кухни и столовой в свой кабинет. Он включил верхний свет. Найдя ключ от ящика письменного стола, он открыл его, достал оттуда письма и начал их перечитывать.
— С кем вы поделились вашими подозрениями? — последовал новый вопрос.
— С кем? А ни с кем!
Теперь важнейший элемент сети КГБ – Источники. Это агенты, которые работают в интересующих нас организациях и которые допущены к секретной информации. После вербовки они предоставляют нам нужные сведения. Если легальный разведчик передает информацию непосредственно через посольство, то связь Центра с нелегалом поддерживается наряду с радиосвязью еще и через Курьеров.
Первое пришло две недели назад:
— Лодка маленький, — подтвердил Сангро. — Мы нашел на берегу.
Сефф пропустил эту реплику мимо ушей. Не отрывая глаз от Вилли, он недоверчиво спросил:
В разведке существует принцип строгой конспирации, когда агент знает только тех, с кем ему приходится работать. Вербовщик же может не знать других агентов, кроме заместителя резидента, информатора и тех, кого он завербовал лично сам. В целях предотвращения расшифровки сети Информаторы и Источники получают псевдонимы, под которыми они фигурируют в донесениях и сообщениях.
«Дорогой Элан!
Я никак не могу забыть те чудесные часы, что мы провели вместе прошлой ночью. Трудно поверить, что мы полюбили друг друга совсем недавно, может, потому что другого времени для нас и не существовало, ведь так? Ты не представляешь, чего мне стоит сдержаться и не закричать на весь город, как я люблю тебя. Я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Нам приходится скрывать от всех, что мы значим друг для друга. Я понимаю это. Просто люби меня и думай обо мне, как сейчас.
Леона».
— Вы прибыли сюда, никому не сказав о ваших планах?
— Ты, приятель, совсем опупел, — сказал Вилли. — Если бы я проговорился, тут крутилось бы пять флотилий. И если бы она и была жива, вы бы ее живо укокошили.
Электричка монотонно раскачивалась, убаюкивая пассажиров. Удовлетворив любопытство напарницы, Томас стал дремать. Ему снилась Светлана. Она ему часто снилась. У него была великолепная зрительная и тактильная память, благодаря этому он помнил каждую ее черточку, ее запах, тепло губ одного-единственного поцелуя.
Все письма были в таком же духе. Они приходили одно за другим через день, и в каждом говорилось о каких-то жарких любовных сценах, происходивших то в его кабинете, то у него дома.
Несколько секунд в комнате стояло гробовое молчание, потом заговорил Уиш:
— Похоже на правду, Сефф. Они вообще-то всегда так работают. Сами по себе.
Он провел здесь довольно много семинаров со студентами, так что многие знали его домашнюю обстановку. В письмах фигурировало старое кожаное кресло, стоявшее в его кабинете. Но еще ни разу он не приглашал студенток поодиночке. Элан был не настолько глуп.
Его сон нарушила напарница. Она уверяла, что видела, как только что у дремавшего по соседству парня два молодых человека восточной внешности украли сумку. Она спрашивала совета, как поступить. Том порекомендовал ей не вмешиваться, это их местные нидерландские дела.
— Если бы он кому-то рассказал обо всем, что узнал, мы бы уже почувствовали это на своей шкуре.
— Мне тоже так кажется, — ровным голосом отозвался Сефф и вне какой-либо связи с предыдущим осведомился: — Гарвин умеет бросать нож?
Она его не послушала и разбудила парня. Сонный Томас приоткрыл глаза, и ему показалось, что это тот самый русский парень (как же его звали?), который вытащил его из назревавшей драки там, в России, где живет Света. Молодой человек, у которого украли сумку, вскочил как ужаленный, бросив всего лишь одно слово, но это было русское бранное слово.
Грант внимательно изучал письма. Совершенно очевидно, что они были напечатаны на старой пишущей машинке. Буквы «о» и «в» плохо пропечатывались. Просмотрев работы своих студенток, он пришел к выводу, что никто из них такой машинкой не пользовался. Неразборчивая подпись тоже была ему незнакома.
— Как никто в этом мире, — ухмыльнулся Уиш.
— Ясно. Доктор Боукер, будьте добры, сходите за Люцифером и мисс Блейз. И, если вас не затруднит, попросите спуститься и мистера Колльера тоже.
Сон американца улетел сразу. Фрезер помчался за незнакомцем, оставив в недоумении напарницу, ведь он только что рекомендовал ей не вмешиваться, а теперь сам ринулся за потерпевшим.
Его вновь стали терзать сомнения, стоит ли показывать письма Карен и руководству колледжа. Трудно было предсказать, какой будет реакция Карен. Он боялся огорчить ее, не хотел, чтобы она оставила работу и сидела дома. Несколько лет назад он, может быть был бы и не против, но не сейчас. Надо было хорошо подумать, прежде чем принять решение.
— Значит, она тут? И живая? — подался вперед Гарвин.
— Пока да, мистер Гарвин. Пока да. Дальнейшее развитие ситуации в ваших руках. — И Сефф обнажил зубы и десны в страшной улыбке.
Через стекло оперативный сотрудник ЦРУ видел, как тот, в ком он подозревал русского, легко увернулся от ножа, на который его хотел насадить долговязый араб. Русский оказался сбоку и буквально впечатал нападавшего в стену вагона. Тут же сильным боковым ударом ноги сбил второго, резко добив его сверху локтем. Все это было сделано так стремительно и профессионально, что цэрэушник невольно замешкался, опасаясь попасть под горячую руку Павла. Точно! Он вспомнил: русского звали Пабло, и он прекрасно говорил по-английски.
Сказать руководству? Он расскажет о письмах декану, как только узнает, кто их ему посылал. Вся беда в том, что не было ни одной зацепки, и, если кто-то решит, что там есть хоть сотая доля правды, ему придется сразу же распрощаться с этим колледжем.
Модести Блейз слышала взрыв и прекрасно понимала, что он может означать. Она ругала себя на чем свет стоит за то, что не предупредила Вилли о японских минах в джунглях. Целый час она пыталась взять себя в руки и не думать о том, что Вилли может уже не быть в живых.
Их взгляды встретились. Они узнали друг друга. В это время русский рванул стоп-кран, электричка резко дернулась – началось экстренное торможение. Томаса отбросило назад. Когда он поднялся, то увидел, как через открытые двери Пабло легко спрыгнул с высокой насыпи и побежал в сторону лесополосы, за которой шумела автострада.
Он вновь перечитал письма, обращая внимание на стиль, фразы, выражения, которые могли бы навести его на мысль о какой-нибудь из студенток. Ничего. В конце концов он положил письма в ящик, запер его, потянулся и понял, что он смертельно устал и продрог. Одно дело спать в холодной комнате под теплыми одеялами, а другое — сидеть на сквозняке в тонкой пижаме. Откуда же, черт возьми, взялся этот сквозняк?
Сразу после взрыва дом загудел, как улей. Было непросто послать моро в джунгли разбираться, что там произошло, но Сефф был способен и на это. Затем, после немалых усилий по борьбе с отчаянием, она услышала, как возвращаются моро, как что-то объясняет Джек Уиш, и поняла, что случилось чудо и Вилли уцелел.
Все это время Люцифер проспал мертвым сном. Затем он пробудился и пожелал любить ее. Она улыбалась, несла какую-то чушь, пытаясь отговорить его от этого намерения, но тут появился доктор Боукер, отпер дверь и вызвал их.
В руках у него была его сумка.
В отличие от него, Карен всегда задергивала шторы, когда была дома. Он вдруг понял, что стеклянная дверь, ведущая из кабинета в сад, была немного приоткрыта. Дверь была тяжелой и плохо задвигалась. Вероятно, когда в последний раз он выходил, то плохо закрыл ее. К тому же еще этот чертов замок! Он частенько не закрывался. Подойдя к двери, Элан задвинул ее и, щелкнув замком, не потрудился проверить, закрылся ли он. Затем он выключил свет и вернулся в постель.
Войдя с Люцифером в гостиную, она быстро оценила обстановку. Сефф стоял в другом конце комнаты, сунув руку в карман с передатчиком. Регина тоже сунула руку в сумочку. Кроме того, там присутствовали Джек Уиш и головорезы моро. Сейчас давать бой было бессмысленно. Она также увидела у стены Стивена с бледным, мертвым лицом. Затем она посмотрела на Вилли. На его лице появилось сочетание облегчения и досады. Он чуть приподнялся с кресла и пробормотал: «Принцесса», — но Сангро толкнул его назад. Она же посмотрела на Вилли со смесью испуга и удивления.
Свернувшись под одеялом в теперь уже достаточно холодной спальне, он закрыл глаза и вскоре уснул. Даже в своих самых невероятных фантазиях Грант не мог представить, что всего полчаса назад худенькая фигурка с длинными белокурыми волосами сидела свернувшись в его коричневом кожаном кресле и выскользнула из кабинета, едва заслышав звук приближающихся шагов.
Сефф взглянул на Люцифера и отрывисто произнес:
Глава восьмая
— Очень благоприятная ситуация. К нам пожаловал мятежник, приятель мисс Блейз, который бросил тебе вызов, о Князь Тьмы.
Люцифер посмотрел на Вилли с явной заинтересованностью и спросил:
Павел автостопом добрался до города и сразу отправился в посольство. К счастью, «дядя» оказался на месте. Предупрежденный звонком дежурного, он встретил Павла на вахте и быстро повел в свой кабинет. Там сидел еще один сотрудник и заполнял какой-то документ.
Глава 20
— Почему ты называешь ситуацию благоприятной, Асмодей?
Сефф развел руками и сказал:
Пятидесятивосьмилетний частный детектив Дэниел О\'Тул был известен в Нью-Джерси как Дэнни — брачный сыщик. За внешностью простодушного любителя выпить скрывался педантичный и весьма осмотрительный работник, когда дело касалось сбора нужной информации.
– Леонид Семенович, – представил его «дядя». – Первый заместитель резидента и мой непосредственный начальник. Можешь говорить при нем свободно.
— Как тебе известно, Люцифер, мы, твои верные слуги, сомневаемся в преданности тебе Модести Блейз. Сейчас как раз возникла благоприятная возможность проверить, как на самом деле обстоят дела. Мисс Блейз отлично владеет огнестрельным оружием. Вилли Гарвин отлично обращается с ножом. Пусть сойдутся в поединке. Если она действительно верна тебе, то твоей мощью и властью победит. Если же она притворяется, ее ожидает поражение, и тогда подозрения твоих верных слуг окажутся подтвержденными.
Наступила мертвая тишина. Регина смотрела на Сеффа, восторженно улыбаясь. Ухмылялся и Уиш. Колльер стоял ни жив ни мертв, втайне надеясь, что Люцифер отвергнет это предложение, и в то же время подозревая, что Люцифер настолько гордится Модести, что не упустит случая через ее победу подтвердить свою силу.
По ходу рассказа Фауста лицо мнимого родственника постепенно приобретало каменное выражение. На пленки, которые разложил стажер на столе, он даже не взглянул. В конце разговора повисла тягучая тишина.
Дэнни уже привык, что люди, нанимавшие его для проверки своих подозрений относительно неверности жен или мужей, скрывали свои настоящие имена. Это его не волновало. Пока клиенты исправно выплачивали ему авансы и последующие вознаграждения, они могли называть себя как им заблагорассудится.
Сефф сделал блестящий ход, на этот счет не было никаких сомнений. Если погибнет Вилли, то Сефф ничего не потеряет. Если Модести — это будет означать, что Люцифер сам того пожелал. Затем можно будет спокойно избавиться и от Вилли. Правда, Люцифер останется без любовницы, но поскольку он уже утратил невинность, то не составит труда выписать умелую проститутку из Макао, которая будет поддерживать его в форме. Впрочем, это все были гипотезы.
– Что посоветуете, Леонид Семенович? – Михаил Михайлович повернулся к начальнику. Тот давно уже бросил писать и внимательно слушал историю.
Однако он был несколько удивлен, когда женщина, назвавшаяся Джейн Грейвз, позвонила ему во вторник в офис и попросила понаблюдать за сестрами Кеньон, намекнув на то, что в этом заинтересована страховая компания, которая должна была выплачивать им страховку. Ходила ли старшая сестра на работу? Вернулась ли младшая сестра в колледж для продолжения учебы? Часто ли она бывала дома? Как сестры реагировали на смерть родителей? Были ли у них признаки нервного потрясения? И, что очень важно, посещал ли кто-нибудь из них психиатра?
Колльер заставил себя посмотреть на Вилли Гарвина. Тот сидел и пристально глядел на Модести. Колльер тоже перевел глаза на Модести. Она была явно ошеломлена, хотя и пыталась скрыть это от Люцифера. Но пальцы ее дрожали, и она поднесла руку к губам, чтобы унять дрожь.
– Какие у нас варианты? Пойдем на доклад к резиденту. Авось не пристрелит.
Люцифер некоторое время пребывал в задумчивости, потом его лицо осветилось улыбкой, и он сказал:
Дэнни это показалось подозрительным. Он несколько раз видел Сару Кеньон в суде. Гибель родителей произошла в результате неисправности тормозов летевшего на большой скорости автобуса. Вполне возможно, что автобусной компании был предъявлен иск, однако страховые агентства обычно пользовались услугами своих детективов. Впрочем, работа есть работа, к тому же экономический спад не способствовал увеличению количества разводов. Когда с деньгами туго, не до разводов.
— Да, Асмодей. Верно. Модести сделает это, и тогда мы посмотрим.
– А пленки с «Выпью»? – спросил молодой человек с надеждой. Он понимал, что во всей цепочке неприятностей документы могли быть единственной удачей.
— Она согласна? — спросил Сефф, и все собравшиеся уставились на Модести. Она опустила руку и в упор посмотрела на Вилли. Стив заметил, что ее губы превратились в тонкую линию и в глазах появилась отчаянная решимость. За десять секунд она просчитала все варианты и пришла к нелегкому решению.
Взявшись за это дело, Дэнни назвал сумму аванса вдвое больше обычной и получил заверения в том, что чек будет выслан ему незамедлительно. Он получил указание направлять свои отчеты и счета на оплату в частный абонентский ящик почтового отделения в Нью-Йорке.
– Да, как быть с пленками этой, мать ее за ногу, «Выпью»? – эхом повторил «дядя».
— Жаль, — сказала она. — Постарайся, Вилли.
— Мы с тобой? — недоверчиво переспросил он. — Что за дела? И кто это такой? — Он ткнул пальцем в сторону Люцифера.
С довольной улыбкой на лице Дэнни положил трубку.
– Неси на обработку спецам. Направление я подпишу. Может, что и выгорит.
— Неважно, кто тут кто, — устало отозвалась Модести. — Вопрос в том, ты, я или мы оба. У нас нет выхода, и не проявляй рыцарской галантности. Ей нет места, когда дело доходит до развязки.
Пока Михаил сдавал пленки техникам, первый заместитель наставлял парня:
Прошло тридцать свинцовых секунд, и на лице Вилли удивление уступило место горечи и затем ярости.
Глава 21
— Лучше бы я остался дома, — сказал он жутким голосом, медленно обводя взглядом комнату. — Можно было бы запросто рискнуть, и двоих бы мы забрали с собой. Но будь по-твоему. Или я, или ты.
– Федор Иванович, наш резидент, – человек в разведке случайный. Он закоренелый партаппаратчик. Как он сюда попал и зачем – все «игры богов». Поэтому приготовься к разносу, а потом будем решать.
– Жаль, что не вы резидент.
Во вторник вечером после работы Сара приехала в Нью-Йорк. Она успевала на встречу, назначенную ей в шесть часов доктором Джастином Донелли, однако, едва зашла в приемную, увидела его, поспешно выходившего из своего кабинета.
Легкий туман плыл над бухтой. Вилли Гарвин глядел сквозь дымку на утреннее солнце. Он стоял на вершине холма.
— Против солнца не пойдет, — сказал он и повернулся к дому в девяти шагах от начала обрыва.
Леонид Семенович задорно рассмеялся:
Второпях извинившись, доктор сказал, что у него срочный вызов, и попросил его подождать. Сара только успела обратить внимание на его высокую фигуру, темные волосы и проницательные глаза, как его уже не было.
Сангро собрал всех своих подчиненных, и теперь они толпились в радостном, почти праздничном возбуждении. Джек Уиш принес «кольт» для Модести с одним-единственным патроном в барабане. Именно это оружие было при ней тогда, на Зильте. Она же надела пояс поверх чонсама и стала проверять револьвер, а Сангро стоял за ее спиной с винтовкой, нацеленной ей в голову. Сефф, Регина, Боукер и Люцифер сгрудились чуть сзади в стороне. Головорезы моро толпились справа и слева.
– Нет, паря, никогда мне не быть резидентом. Анкета не та. Я даже не знаю, чего у меня больше – благодарностей за проведенные операции или взысканий за нарушение инструкции. И то и другое – следствие моей инициативности. Не могу долго сидеть в кабинете, а в «поле» по-разному бывает. Когда все складывается, когда нет.
Секретарша, по всей видимости, ушла домой, телефон молчал. Минут десять Сара листала свежие журналы, но, не найдя для себя ничего интересного, отложила их и тихо сидела, погруженная в собственные мысли.
В тридцати футах от Модести, лицом к ней, стоял Вилли Гарвин. Вокруг него не было ни души. К нему подошел Джек Уиш, держа за рукоятку один из ножей Вилли. Он опустил его в пустовавшие ножны сбруи, надетой поверх обнаженного торса Гарвина, и сказал:
— Неплохой ножик, приятель.
Доктор Донелли вернулся только после семи.
Федор Иванович принял их настороженно.
— Неплохой, — кивнул Вилли. Уиш махнул рукой Сангро, чтобы тот отошел назад, и сам расположился между противниками, но так, чтобы не попасть на линию огня. В одной руке у него был тяжелый «кольт-коммандер», а в другой — белый платок.
— Очень прошу вас меня извинить, — просто сказал он, приглашая ее в свой кабинет.
– Ну, если с адвокатом пришли, – кивнул он на зама, – значит, дела неважные. Давай, стажер, излагай, только коротко, по существу, без вранья.
— Внимание! — возвестил он. — Когда я махну белой тряпкой, можете начинать.
Сразу же он зацепился за аварию:
Сара слабо улыбнулась в ответ, стараясь не обращать внимания на мучившее ее чувство голода и явные признаки начинавшейся головной боли. С полудня, когда она съела бутерброд с ветчиной и выпила кофе, прошло уже много времени.
Колльер, стоявший чуть поодаль от Сеффа и его подручных и тоже находившийся под прицелом винтовки одного из моро, тихо, но отчаянно ругался. От перенапряжения лицо и руки Стива судорожно дергались.
Платок упал. Тотчас же взметнулись две руки. Вилли вроде бы даже не коснулся ножа, но тот уже был у него в руке, а затем полетел вперед. Модести одновременно увернулась и выстрелила. Вилли Гарвин закачался. Рукой он держался за живот. Какое-то время он стоял неподвижно, потом чуть присел, глядя на Модести. Она словно окаменела в той позе, в которой застал ее выстрел. Рука с револьвером застыла на уровне талии. Ветерок шевелил подол ее зеленого чонсама.
– Значит, ты был без сознания, а они дорожную полицию вызывать не стали. Для нас это хорошо, зачем светиться, но они-то должны были вызвать, ты же вышел на проезжую часть?
Доктор предложил ей сесть напротив своего стола. Почувствовав на себе его внимательный взгляд, она сразу перешла к делу.
Колльер посмотрел на Вилли и увидел, что рука, прижатая к животу, окрасилась алым. Между пальцами текла кровь. Головорезы моро коротко загомонили, но тут же стихли. В воцарившемся безмолвии Колльер с сорока шагов слышал хрипящее дыхание Вилли.
Но он не падал. Донесся его тихий, но отчетливый голос.
— Доктор Донелли, я попросила свою секретаршу сходить в библиотеку и подобрать материал о психических расстройствах, связанных с расщеплением личности. Я имела об этом лишь слабое представление, однако то, что я сегодня прочла, испугало меня.
– Понимаете, товарищ резидент, некоторая часть местной молодежи увлекается курением марихуаны, а для полиции это отягощающее обстоятельство, – пояснил Леонид Семенович.
— Лучше бы ты прикончила меня сразу. — В его интонациях была досада.
Потом Вилли повернулся и, шатаясь и тяжело дыша, двинулся к краю обрыва. Он сделал еще один шаг и полетел вниз головой вперед. Рука Модести с пистолетом упала вниз. Она медленно двинулась к обрыву. За ней последовали Сефф, Регина, а также все остальные.
– Подожди, ты что, хочешь сказать, что он потом двое суток в притоне у наркоманов был? Что же он там делал? Вживался в среду местной молодежи?
Он промолчал.
Колльер рыгнул, сплюнул и, вытерев лоб, тоже приблизился к краю.
Внизу, на мокром песке, лицом вниз лежал Вилли Гарвин. При падении он явно ударился об один из камней, которыми была усеяна полоса песка. И камень, и лицо Вилли были залиты красным.
— Если я правильно поняла, изначальной причиной этого может являться перенесенная в детстве травма, в частности — длительное сексуальное надругательство. Так?
Волна ярости прокатилась по лицу чиновника.
— Теперь ты убедился, Асмодей, — сказал Люцифер с величественным спокойствием. — Теперь вы все убедились!
– Я наркотики не принимал, – пытался оправдаться юноша. – Могу сдать анализы.
— Да.
Набежавшая волна обдала брызгами тело Вилли. Модести повернулась к Колльеру и хрипло сказала:
— Я не могла стрелять в голову. Не могла…
— Когда Лори была маленькой, для нее несомненно явилось травмой то, что ее похитили и в течение двух лет насильно держали вдалеке от дома. Врачи, обследовавшие ее после того, как она нашлась, уверены, что над ней надругались.
– В Москве в контрразведке у тебя возьмут все, что надо, и даже с запасом. Я позабочусь. Хорошо, что он не приписан к нашей резидентуре, – не унимался Федор Иванович. – Хрен с ней, с полицией, но почему ты сразу от них не сбежал? Что тебя там удерживало? А может, это подстава была и тобой занимались спецы из контрразведки? – осенило начальника. – Кто? Признавайся. Американцы, англичане, местные? Не ври! – резидент сорвался на крик.
Колльер отвел взгляд и снова посмотрел вниз на Вилли. На берег обрушился огромный вал. Он подхватил тело Вилли, закрутил его в своем водовороте и потащил назад, мимо плота Безжизненная фигурка странно болтала руками и ногами. Теперь уже его тело потащило мощное течение у южного мыса. Колльер только увидел, как мелькнуло загорелое тело Гарвина раз, потом другой, проплывая мимо лодок моро.
Люцифер обнял Модести за плечи и, улыбнувшись, сказал:
– Никто со мной не работал.
— Ничего, если я буду называть вас Сарой? — спросил Донелли.
— Не горюй. Этому человеку настала пора опуститься в нижние сферы. Это я принял решение, а тебя использовал лишь как орудие, чтобы успокоить Асмодея.
Колльер все смотрел на море. Вскоре тело Вилли растворилось в пелене тумана.
— Конечно.
– Разберемся. Но в разведке тебе больше не служить, потому что разведка – это порядок, планирование, согласование и никакой отсебятины. – Он налил себе воды, выпил и немного успокоился. – Ладно, попал ты в аварию. Бывает. Но ведь ты должен был сразу же сообщить, где ты, что за люди рядом. Мы бы их по учетам проверили, посмотрели, какой материал есть на них.
— Она сделала свое дело отлично, — сказал он.
Леонид Семенович прикрыл глаза рукой. Павел не удержался:
— Так вот, Сара. Если у Лори расщепление личности, то это, вероятно, началось с того времени, как ее похитили. Если предположить, что над ней надругались, это могло быть для нее настолько ужасным потрясением, что такое маленькое человеческое существо не могло постичь и вынести происходившего с ней. Тогда-то и произошло расщепление ее личности. Лори, маленькая девочка, психологически пыталась убежать от боли и страха, и другие личности помогали ей в этом. Они хранят память о тех годах. Похоже, что до настоящего времени они не напоминали о себе. Насколько я понимаю, после того как Лори в шесть лет вернулась домой, она постепенно вновь стала сама собой и лишь кошмарный сон напоминал о том времени. Теперь смерть родителей причинила ей новую сильную травму, и доктор Карпентер отметил явные изменения ее личности во время их последних бесед. Он поспешил обратиться ко мне, опасаясь, что у нее может быть склонность к самоубийству.
День показался Колльеру бесконечным. Он обошелся без завтрака и посвятил остаток утра длинным и малоудовлетворительным экспериментам с Люцифером и Боукером. Внутренне он был совершенно раздавлен. Он понимал, что у Модести не нашлось другого выхода и что она приняла вполне реалистическое решение. Причем не надо было даже говорить «жестоко реалистическое». В этом царстве безумия сама по себе реальность была жестокой.
– Так им же по семнадцать-восемнадцать лет. Какая может быть на них информация?
У Модести не было другого варианта действий, если не считать самоубийства, ради того, чтобы отправить на тот свет кого-то из окружения Сеффа. Поэтому Колльер прекрасно понимал, что не следует поражаться тому, что она отвергла этот путь. И тем не менее он был страшно шокирован.
– На них, может быть, и нет, а на их родителей? Кто, например, отец этой девки, что сбила тебя?
— Этого он мне не говорил. — Сара почувствовала, как у нее пересохло во рту. — Конечно, у Лори была депрессия, но… О Господи, неужели вы думаете, что возможно такое? — Она закусила задрожавшую губу.
Колльер лишь делал вид, что ест свой ленч, и не слышал, о чем толковали Сефф и Регина. После ленча Модести и Люцифер удалились. Скорее всего, в спальню. Сефф же пригласил Колльера в свою мастерскую и показал ему промышленные алмазы, которые находились в контейнере, доставленном Плутоном и Велиалом.
— Прогресс налицо, мистер Колльер, — сказал Сефф почти дружеским тоном. — Наши начинания увенчаются успехом, если мы все будем действовать сообща. Разумеется, не исключено, что рано или поздно кто-то подложит бомбу в сам контейнер и Плутона с Велиалом разорвет на куски. Но взрыв не оставит улик, а мистер Гарсиа очень доволен тем, как проходит дрессировку резервная пара дельфинов. — Он приподнял пакет с алмазами и сказал: — Пусть это напоминает вам о необходимости прилагать все усилия в работе. Чем лучше выступает Люцифер, тем сговорчивее оказываются наши клиенты.
– Вот и я о том же, – воспрял духом Павел. – Отец Инги – один из ведущих разработчиков мины-торпеды «Выпь». Я нашел в его сейфе документацию, переснял ее и привез.
— Сара, вы можете убедить Лори прийти ко мне?
Только примерно за полчаса до наступления темноты Колльер оказался с глазу на глаз с Модести. Он поднимался от берега, пытаясь заставить себя настроиться на чертов обед. Она же спускалась по тропинке от дома, а за ней тащился охранник. Колльер остановился, не зная, что и сказать.
Она покачала головой.
Модести посмотрела на него без тени улыбки и сказала:
– Ты глухой? – снова закричал начальник. – Сначала проверка по учетам, что о нем известно. Потом составляется план, мы его обсуждаем, вносим коррективы. Если надо, согласовываем с Центром. И если, подчеркиваю, его утвердят, только тогда ты можешь действовать. Пока не прошла вся эта процедура, это все рассматривается как провокация и подстава противника. – Федор Иванович был доволен собой и своей речью. Он обратился к остальным присутствующим: – Вы, товарищи, что-нибудь слышали о мине-торпеде «Выпь»? Кстати, Леонид Семенович, – начальник повернулся к заму, – а где это в Голландии занимаются разработкой таких изделий? Почему мне не доложили?
— Я все понимаю, Стив, но, что бы ни случилось, твоя задача — выжить.
– Так нигде, Федор Семенович. – Разведчики переглянулись и пожали плечами.
— Я едва смогла убедить ее пойти к доктору Карпентеру. Наши родители были чудесными людьми, но они абсолютно не признавали психиатрию. Мама часто повторяла слова одного из ее бывших учителей. Он делил людей на три категории: тех, что идут к врачам, когда им плохо, тех, которые изливают свои беды друзьям или первому встречному, и тех, кто сам справляется со своими проблемами. Учитель утверждал, что процент выздоровления во всех трех категориях абсолютно одинаков. И Лори с детства слышала это.
— Следуя твоему примеру, — сказал он, и, лишь когда эта фраза слетела с его губ, он понял, как чудовищно жестоко она звучит.
Модести серьезно смотрела ему в глаза.
– Отец Инги работает в научном центре в Германии. Сюда приезжает повидаться с дочерью и мамой, – пытался разъяснить ситуацию стажер.
— Нет, мой пример тут ни к чему. Тебе такое не угрожает. Просто не совершай опрометчивых поступков. Постарайся продержаться еще немного. — Она снова посмотрела ему в глаза, а потом продолжила свой путь к берегу.
Джастин Донелли улыбнулся.
Выстрел грянул через сорок минут, когда Стив уже был дома. Сефф вышел из мастерской, Боукер и Уиш выбежали из дома, чтобы понять, что случилось. Пять минут спустя они вернулись вместе с Сангро и охранником, наблюдавшим за Модести. Он что-то горячо говорил и жестикулировал. Сангро переводил.
– То есть как в Германии? Он что, немец?
— Не думаю, что это слишком распространенное мнение.
— Она плавала одна. Это случалось раньше, но сейчас наступала темнота. Когда охранник посмотрел, то увидел, что она уже миновала плот и оказалась у южного мыса. Ее понесло течение, и она вовсю работала руками и ногами. Охранник выстрелил один раз, но было довольно темно, и, скорее всего, он не попал. Затем она оказалась уже за привязанными катерами, и больше он ее не видел в сумерках.
— Я понимаю, что Лори требуется помощь специалиста, — сказала Сара. — Проблема в том, что она не хочет быть откровенной с доктором Карпентером. Она словно боится, что он что-то узнает о ней.
– Наполовину. Его отец, дед Инги, немец. Он служил в вермахте и во время оккупации Голландии познакомился с бабушкой девушки.
– Что? Он еще и фашист? – взревел резидент. Его лицо покрылось красными пятнами. Видимо, в его возрасте и с таким характером надо уже следить за давлением.
— Тогда, по крайней мере, нужно досконально изучить все, что влияет на нее. Я перечитал историю болезни и кое-что отметил для себя.
— Все катера и лодки на месте? — спросил Сефф. — Я имею в виду и лодку Гарвина.
Павел попытался что-то ответить, но заместитель резидента предусмотрительно дернул его за полу куртки. Когда человек в гневе, он становится глухим, как тетерев на току, и никого, кроме себя, не слышит.
В восемь часов, глядя на измученное лицо Сары, доктор Донелли сказал:
Сангро кивнул. Колльер стоял и слушал. Он был в таком ступоре, что никак не смог отреагировать на это.
– Это точно подстава контрразведки. Только предателей мне здесь не хватало.
«Твоя задача — выжить», — сказала она ему. А сама…
— Полагаю, что на сегодня хватит. Сара, следите за малейшим намеком на самоубийство, каким бы незначительным он вам ни показался, и немедленно сообщите об этом доктору Карпентеру или мне. Буду с вами предельно откровенен. Мне бы хотелось быть в курсе, что происходит с Лори. Я занимаюсь изучением расстройств, связанных с расщеплением личности, и нам не часто попадаются пациенты с начальной стадией проявления признаков подобных расстройств. Я побеседую с доктором Карпентером после нескольких очередных встреч Лори с ним. Если не последует никаких кардинальных изменений, мне кажется, я смогу больше узнать от вас, чем от Лори. Будьте внимательны, старайтесь ничего не упускать из виду.
— Рехнулась, — бормотал Джек Уиш, мотая головой. — Спятила.
– Это не подстава, – уперся Фауст, – я за эти документы под нож пошел.
Помедлив, Сара сказала:
— Смерть Гарвина ее очень потрясла, — буркнул Боукер. — Она застрелила его, но сама жить не смогла.
– Чего-чего? – встрепенулся начальник. – Какой нож?
— Вы полагаете, доктор Боукер, что это самоубийство? — осведомился Сефф.
— Доктор, не значит ли это, что, пока Лори не вспомнит о тех злосчастных годах, она окончательно не выздоровеет?
— Навязчивое желание выйти из неприятной ситуации… У нее могла быть смутная надежда, что ей удастся обогнуть мыс, но это, конечно, не главный побудительный мотив поступка…
«Дядя» и заместитель горестно вздохнули.
— Спятила, — повторил Джек Уиш. Сефф молча встал и вышел из комнаты. Он прошел в свою мастерскую, отодвинул панель за одним из верстаков. Потом включил передатчик, выждал полминуты, чтобы тот нагрелся, затем нажал на клавишу.
— Приведу вам пример. Моя мать как-то сломала ноготь до мяса, и в рану попала инфекция. Через несколько дней палец распух и появилась дергающая боль. Она продолжала заниматься самолечением, так как боялась, что ей будут вскрывать нарыв. Когда мать наконец решила обратиться к врачу, краснота уже распространилась вверх по руке и возникла угроза общего заражения крови. Вот видите, из страха перед болью она старалась не замечать предупреждающих симптомов.
Он держал ее целую минуту, потом выключил передатчик, задвинул панель и вернулся назад.
– В электричке у меня двое арабов украли сумку с пленками. Я их поймал в тамбуре. Они на меня с ножом. Я отбился. Получилось так, что один сам напоролся на нож, а второго я вырубил.
— Вы хотите сказать, что у Лори налицо симптомы психического расстройства?
— Какими бы мотивами ни руководствовалась эта особа, — сказал он, — теперь она, несомненно, мертва. Нам придется сообщить Люциферу, что она отправилась в нижние сферы. Разумеется, в соответствии с его пожеланием. — Он посмотрел через комнату. — Имейте это в виду, мистер Колльер.
– Отпечатки пальцев твои на ноже есть? – подал голос Леонид Семенович.
Только тут до сознания Колльера дошел смысл того, что сделал Сефф.
— Да.
– Нет. Я его даже не касался. Дернул стоп-кран и ушел через лесополосу на трассу, а там автостопом сюда.
Они вместе прошли по длинному коридору к двери. Дежурный охранник выпустил их на улицу. Ветра не было, но в вечернем воздухе чувствовалась октябрьская прохлада. Сара стала прощаться.
– Так он еще и местного жителя зарезал, – замогильным голосом произнес шокированный резидент. – Сейчас сюда нагрянет полиция его арестовывать. Международный скандал! – Он поднял трубку внутреннего телефона: – Дежурный, шифровальщика срочно ко мне. Я сказал срочно! Что? Передам. – Он повернулся к заму: – Вас просят срочно зайти к техникам.
— Ваша машина рядом? — спросил Донелли.
Без четверти двенадцать Модести вышла на берег в той крошечной бухточке, где Вилли Гарвин спрятал несколько дней назад свою лодку. Она не сомневалась, что это именно то самое место, ибо джунгли здесь подходили к самому берегу.
— Да, просто невероятно, но мне удалось поставить машину здесь неподалеку.
Дверь открылась, зашел запыхавшийся шифровальщик. Обстановка в кабинете была наэлектризована донельзя.
Четыре часа назад, когда течение вынесло ее из бухты, она резко свернула на юг, чтобы выбраться из этого потока. Какое-то время она двигалась в западном направлении, пока не поняла, что теперь течение ей не помеха и пора поворачивать снова на восток. К одиннадцати, описав полукруг, она опять оказалась у южного мыса бухты, только с внешней стороны, где не было уже никакого течения и между ней и бухтой громоздились скалы.
Он проводил ее до машины.
– Пишите. «Срочно. «Молния». Центру. В связи с подозрением на перевербовку, с аморальным поведением и криминальными действиями в Москву срочно эвакуируется стажер по линии нелегальной разведки позывной Фауст. Прошу встретить и провести тщательное расследование». Отправляйте.
Взошла луна. Модести двигалась вдоль скал у самой кромки воды. Так она преодолела расстояние в милю, а потом стала огибать склон горы, где застывшая лава образовывала на берегу выступ. Завернув за него, она и обнаружила ту самую бухточку. Она стала подтягиваться, чтобы взобраться на камень, и тут почувствовала, как к ней протянулась рука. Это был Вилли Гарвин.
— Звоните.
– Слушаюсь, – сотрудник быстро вышел.
— Привет, Принцесса. Не знал, когда тебя ожидать, — говорил он, подводя ее к углублению в скале. — Думал, что придется прокуковать тут не один день.
— Выдалась удобная минутка, — сказала она и улеглась на еще теплый от дневного солнца камень. — Ты связался с Джоном Даллом?
«Какой приятный человек», — думала Сара, отъезжая от стоянки и пытаясь разобраться в собственных чувствах. Теперь она испытывала больше беспокойства за Лори, чем до встречи с доктором Донелли, однако вместе с тем она чувствовала, что ей есть к кому обратиться за помощью.
Резидент повернулся к Павлу:
— Нет. — Вилли присел рядом с ней на корточки. — Передатчик был в сумке со всем прочим снаряжением. Взлетел на воздух, когда рванула мина.
– До посадки в самолет «Аэрофлота» вы будете находиться под постоянным контролем и личной ответственностью Михаила Михайловича. Вам все понятно? А вам, Михаил Михайлович?
Она пересекла Шестьдесят девятую улицу и Парк-авеню, направляясь к проспекту Рузвельта. Доехав до Лексингтон-авеню, она машинально повернула направо и поехала к центру. Сара просто умирала с голоду, а ресторан «Николас» был всего в нескольких кварталах.
— Хорошо, что не с тобой за компанию.
– Так точно, товарищ подполковник.
Через десять минут она уже садилась за маленький столик.
— Мне сильно повезло. — Он рассказал, как все это произошло. Модести перевернулась на живот, он расстегнул чонсам и стал осматривать ее спину. Разрез был в порядке. — Никаких проблем у тебя со швом не было, Принцесса?
— Нет, первые полчаса поболело, потом прошло. Ну, а ты как ушел, Вилли?
– Я тебя выведу на чистую воду, – пригрозил начальник стажеру.
— Сара, как приятно вас видеть вновь, — приветствовал ее Лу, бессменный официант «Николаса».
— Легко. Особенно когда меня отнесло чуть подальше и я мог подышать. И туман, конечно, помог. Успел обогнуть мыс приплыть сюда, пока эти бандиты снова не заступили на вахту.
В ресторанчике было как всегда оживленно, и при виде аппетитно дымящихся макарон, выносимых из кухни, у Сары поднялось настроение.
Дверь открылась.
Модести села и стала застегивать платье. Вилли отлично плавал и мог выбраться из потока быстрее, чем она. Модести, собственно, на это и рассчитывала.
– Разрешите? – Глаза вернувшегося Леонида Семеновича ехидно блестели.
— Знаешь, что бы я сейчас съела, Лу?
— Ты меня напугал с кровью, — сказала она. — Мне даже показалось на какую-то долю секунды, что я в тебя попала.
– Тебя что, милый друг, не учили, что названия объектов и изделий не переводятся и называются на языке оригинала? – обратился он к Павлу. – Какая «Выпь», это же Rohrdommel.
— Спаржу с уксусом, макароны под белым соусом, пеллигрино, бокал вина, — выпалил он.
Даже в темноте его зубы сверкнули в улыбке.
— Ты угадал.
– Как Rohrdommel? – удивился «дядя».
— Это то, что мы, актеры, называем «войти в роль». Нет, тот трюк на скале достоин «Оскара». Когда я вытаскивал нож, то маленько резанул себя по пальцу, вот тебе и кровь. Крови немного, а эффект большой.