Колльер кивнул. Он, конечно, отдавал себе отчет, что отнюдь не победил страх, но прекрасно понимал, что она имела в виду. Страх был сродни боли. Нарыв причинял боль. Но когда его вскрывали, то новая боль казалась уже благословением. Потому он, может, не испытывал того прежнего страха, но теперь его посетил новый, нормальный, вполне здоровый страх человека, который оказался в гуще сражения. Это было переносить гораздо легче, чем ходить со страшной капсулой внутри.
Мы подошли к дому, по покрытым бетонным крошевом ступеням поднялись на последний этаж. Было чудно и дико стоять на полу и не видеть над собой потолка – только небо, сине-черное, беззвездное, с жалким молочно-бежевым серпиком луны.
— Они, конечно, не сразу сунутся опять, но я все-таки пойду, — сказал Вилли, поудобнее приладил сумку с гранатами и уполз.
– Вон там балкон. – Толик кивнул на чернеющий в стене проем. – Выходи и прыгай. В случае чего, если вдруг не сумеешь подняться, жди – мы спустимся и поможем тебе. Ясно?
— Надо проверить оба крыла, Стив, — сказала Модести. Нигде не было никакого движения, и три минуты спустя они снова залегли над передним парапетом.
– Ясно.
— Похоже, мы вывели из строя половину их отряда, — удовлетворенно сказал Стив и добавил: — Когда я говорю «мы», я, разумеется, выражаюсь достаточно условно.
Я поочередно оглядела всех четверых. Лица их в темноте были почти неразличимы, однако я заметила усмешку на губах Толстяка.
— Некоторые, возможно, только получили ранения.
Чиркнула зажигалка, крошечной, огненной точкой замаячила сигарета, за ней другая.
— Верно, но примерно треть выведена из строя.
Я повернулась и двинулась к зияющей, черной пустоте. Шаг, еще шаг.
— Приблизительно так.
Я надеялась, что Толик сейчас окликнет меня. В который раз в своей жизни надеялась на его снисхождение, где-то в самой глубине души лелея тайную мысль, что он все-таки любит меня. По-своему, как когда-то сказал Игнат, но любит, жалеет, не сможет вот так, запросто, послать на смертельный риск, обречь на жуткую боль в переломанных руках и ногах.
— А может, имеет смысл швырнуть несколько этих самых бомб с газом и постараться прорваться туда, где вы хотели спрятать меня с Люцифером, и там уже дождаться Далла с его ребятами? — предложил Колльер.
Однако Толик молчал, как всегда, убеждая меня в том, что мои надежды – лишь пустые и бесплодные иллюзии.
— Нет, тут у нас неплохая позиция, мы нанесли им немалый урон, и если они продолжат в том же духе, у них будут новые жертвы. Если же мы постараемся прорваться к морю, то подставим себя. Когда ты удерживаешь высоту, лучше оставаться на ней и не предпринимать отступления без крайней на то необходимости.
Я поравнялась с тем местом, где раньше была дверь, переступила через низкий порог и вышла на балкон, вернее, то, что от него осталось.
— Наверно… Ты говоришь так, словно служила в армии, воевала.
Мне показалось, что плита сильно накренена, и если я сделаю еще хотя бы шаг, то просто-напросто покачусь с нее, как с горки.
— Воевала, — сказала она, и на этом дискуссия прекратилась.
Я замерла, крепко держась рукой за выемку в стене.
Колльер только вздохнул. Уже не в первый раз она охлаждала его пыл кратким, но выразительным заявлением, которое само по себе вызывало желание задать множество вопросов, но они так и не получали ответа.
– Ну что ты? – тихо окликнул сзади Толик. – Давай.
— Каков, по-твоему, будет их следующий ход? — спросил он Модести и в ответ услышал:
Внезапно я ощутила страх, такой дикий и всепоглощающий, что пьяное равнодушие и оцепенение слетели без следа. Меня затрясло, будто я схватилась пальцами за оголенный провод.
— Не знаю, Стив. Похоже, сейчас начинается самое трудное. Пока инициатива была на нашей стороне. Но теперь настала пора Сеффу сделать что-то впечатляющее. Будем исходить из конкретной обстановки.
Что угодно, только не это! Не это! Я даже представить себе не могла, что приближусь к краю плиты, гляну вниз, в пустоту. А о том, чтобы спрыгнуть… Нет, нет, об этом не может быть и речи! Я все равно не сделаю этого, даже если благодаря мне Толик влетит на сто тысяч баксов!
Они снова отправились проверять крылья. На северном крыле, где пуля разбила первый ноктоскоп, Колльер крайне осторожно выставил трубу, полученную от Вилли. Там все было тихо.
– …Василек, ты уснула? – произнес Толик недовольно.
Стив испытал странное ощущение, что его нервы вдруг начинают испытывать давление со стороны этой внезапной тишины, несмотря на его предыдущие хвастливые заверения о том, что ему не страшно.
Модести отправилась проверить, как там поживает Люцифер в своих мечтаниях. Когда она вернулась, Колльер спросил:
— Хочешь убить Сеффа?
— Да, — совершенно спокойно отозвалась она. — Это наша задача номер один — помимо того, что надо самим остаться в живых. Его нельзя упустить. Это было бы ошибкой.
— Возмездие?
— Нет, — все так же спокойно отозвалась она, чуть распахивая рубашку, чтобы воздух охладил разгоряченное тело. — Может, Вилли и думает об этом, но для меня все проще. Сефф — слишком большой мерзавец, чтобы позволить ему жить дальше.
Колльер подумал, что она права. Сефф напоминал оживший фантом из Люциферова ада.
— А как насчет Боукера и Уиша? — спросил он.
— Не сочтите меня тщеславным, — отозвался Колльер, — но мне вовсе ни к чему слушать психиатрический бред насчет того, что это ситуация, к которой лучше не иметь никакого отношения. — Он посмотрел в трубу и добавил: — Но, как ни смешно, я готов в ней участвовать. Сам не знаю почему.
— Не страшно? — спросила Модести.
Стив подумал, потом ответил вполне серьезно:
— Сейчас нет. Удивительно, но факт. Мне было страшно с тех пор, как нас сцапали на Зильте, а вот теперь страх улетучился.
Модести взяла плоскую коробочку из аптечки, открыла ее, включила фонарик и обратилась к Колльеру:
— Смотри, Стив.
Он наклонился. В углу был комочек клеенки. Она раскрыла его фонариком. Колльер увидел капсулу. Теперь она была не та, что тогда, после извлечения. Сефф явно нажал на клавишу передатчика. В углу виднелась дырочка с неровными краями. Модести чуть надавила на капсулу фонариком, и из нее брызнул какой-то белый порошок, кристаллы которого весело заиграли в луче света.
Она выключила фонарик и закрыла коробку.
— Ты носил это в себе. Неудивительно, что теперь тебе уже не страшно.
Колльер кивнул. Он, конечно, отдавал себе отчет, что отнюдь не победил страх, но прекрасно понимал, что она имела в виду. Страх был сродни боли. Нарыв причинял боль. Но когда его вскрывали, то новая боль казалась уже благословением. Потому он, может, не испытывал того прежнего страха, но теперь его посетил новый, нормальный, вполне здоровый страх человека, который оказался в гуще сражения. Это было переносить гораздо легче, чем ходить со страшной капсулой внутри.
— Они, конечно, не сразу сунутся опять, но я все-таки пойду, — сказал Вилли, поудобнее приладил сумку с гранатами и уполз.
— Надо проверить оба крыла, Стив, — сказала Модести.
Нигде не было никакого движения, и три минуты спустя они снова залегли над передним парапетом.
— Похоже, мы вывели из строя половину их отряда, — удовлетворенно сказал Стив и добавил: — Когда я говорю «мы», я, разумеется, выражаюсь достаточно условно.
— Некоторые, возможно, только получили ранения.
— Верно, но примерно треть выведена из строя.
— Приблизительно так.
— А может, имеет смысл швырнуть несколько этих самых бомб с газом и постараться прорваться туда, где вы хотели спрятать меня с Люцифером, и там уже дождаться Далла с его ребятами? — предложил Колльер.
— Нет, тут у нас неплохая позиция, мы нанесли им немалый урон, и если они продолжат в том же духе, у них будут новые жертвы. Если же мы постараемся прорваться к морю, то подставим себя. Когда ты удерживаешь высоту, лучше оставаться на ней и не предпринимать отступления без крайней на то необходимости.
— Наверно… Ты говоришь так, словно служила в армии, воевала.
— Воевала, — сказала она, и на этом дискуссия прекратилась.
Колльер только вздохнул. Уже не в первый раз она охлаждала его пыл кратким, но выразительным заявлением, которое само по себе вызывало желание задать множество вопросов, но они так и не получали ответа.
— Каков, по-твоему, будет их следующий ход? — спросил он Модести и в ответ услышал:
— Не знаю, Стив. Похоже, сейчас начинается самое трудное. Пока инициатива была на нашей стороне. Но теперь настала пора Сеффу сделать что-то впечатляющее. Будем исходить из конкретной обстановки.
Они снова отправились проверять крылья. На северном крыле, где пуля разбила первый ноктоскоп, Колльер крайне осторожно выставил трубу, полученную от Вилли. Там все было тихо.
Стив испытал странное ощущение, что его нервы вдруг начинают испытывать давление со стороны этой внезапной тишины, несмотря на его предыдущие хвастливые заверения о том, что ему не страшно.
Модести отправилась проверить, как там поживает Люцифер в своих мечтаниях. Когда она вернулась, Колльер спросил:
— Хочешь убить Сеффа?
— Да, — совершенно спокойно отозвалась она. — Это наша задача номер один — помимо того, что надо самим остаться в живых. Его нельзя упустить. Это было бы ошибкой.
— Возмездие?
— Нет, — все так же спокойно отозвалась она, чуть распахивая рубашку, чтобы воздух охладил разгоряченное тело. — Может, Вилли и думает об этом, но для меня все проще. Сефф — слишком большой мерзавец, чтобы позволить ему жить дальше.
Колльер подумал, что она права. Сефф напоминал оживший фантом из Люциферова ада.
— А как насчет Боукера и Уиша? — спросил он.
— Они ничем не лучше. Они немного другие, но такие же мерзавцы.
— А Регина? Ее тоже хочешь убить?
Модести помолчала секунду-другую, потом ответила:
— Скажу так. Хорошо бы у нее при себе оказался пистолет когда мы загоним ее в угол.
— Она безумна, — сказал Колльер. — Как и Сефф. Они оба такие же психи, как и Люцифер, хотя каждый по-своему.
— Перестань молоть чушь, — сердито отозвалась Модести. Это очень удивило Колльера, потому что впервые он услышал от нее такое.
— Чушь?
— Если бы даже Люцифер кого-то убил, чего он пока не сделал, он бы и не подозревал, что это дурно. Даже если на него наставить пистолет, он сделает то, что хочет. С медицинской точки зрения Сефф, может быть, болен, но он прекрасно знает, что в нашей жизни хорошо, а что плохо. Он с удовольствием творит зло. Ловит от этого кайф.
— Ты проявляешь удивительную кровожадность.
— Наверно. Я встречала действительно плохих людей. Не больных, а плохих. И кроме того… — Она осеклась.
— Продолжай.
Она пожала плечами, не выпуская из рук винтовку.
— Об этом могут говорить только добродетельные люди, а какая из меня добродетельница? Я эгоистичная стерва. Но я неплохо знаю, что такое преступники и что такое полиция. Поэтому я выскажу тебе одну святую истину. Если Сеффу позволить жить, он убьет еще очень многих. С какой стати предоставлять ему такую возможность? С какой стати ставить под угрозу жизнь нормальных людей?
— Я не спорю, я просто задал вопрос. Могу тебя уверить, все твои намерения встречают у меня горячую поддержку.
— Ну и отлично. Но до этого надо дожить. Лучше еще разок посмотри в трубу.
Он осторожно наставил трубу, и его как током ударило. Двое моро, крадучись, пробирались по десятиярдовому открытому отрезку к задней двери с канистрой бензина с тридцать галлонов.
— Цель, — произнес он неистовым шепотом. — Они тащат бензин.
Последние слова заставили Модести вскочить и приставить приклад винтовки к плечу. Она выпрямилась во весь рост. Щелкнул выстрел, и один из носильщиков упал, но тут же из-за уступа скалы началась ответная стрельба. Колльер слышал, как щелкают снаряды над головой, как противно визжат пули, как расплющиваются они о камень ограды. Он опустил трубу и вдруг увидел, что Модести дернулась и, роняя винтовку, упала набок. На голове у нее показалась кровь. Тогда, не помня себя, Колльер вскочил на ноги со второй винтовкой, действующей в автоматическом режиме. Его палец нажал на спуск, и винтовка заходила ходуном в его руках. Колльер стрелял, ориентируясь на вспышки на темном склоне. Его сжигала всепоглощающая страсть уничтожать, и он не обращал внимания на свистевшие вокруг пули. Он поливал свинцом темноту, задыхаясь от ярости.
Винтовка вдруг перестала вибрировать в его руках. Он выругался.
Почему эта сволочь замолчала? А, ну конечно, он расстрелял всю обойму. Где запасная?
Вдруг его словно подкосило. Он почувствовал боль в спине. Он упал на настил, и Вилли Гарвин пригвоздил его своей ручищей к крыше.
— Не шевелись, — свирепо прошипел он, — иначе вообще оглушу. Ты меня слышишь?
Стив кое-как кивнул. Ярость оставила его, и теперь он испытывал только усталость и страх. Вилли же сказал:
— Погляди в трубу. Если они там что-то затеяли, крикни.
Затем он пополз к Модести. Его рука дотронулась до сонной артерии на шее, пощупала пульс. После этого Вилли несколько успокоился. Он внимательно ощупал ее туловище, затем переключил все внимание на голову.
Одна сторона ее покрытого темным гримом лица теперь была в крови. Вилли вытащил из кармана индивидуальный пакет, зубами разорвал его и начал вытирать кровь с ее лица.
— Плохо? — спросил Стив.
— Пока не знаю. — Вилли поднял голову, и в глазах его сверкнула ярость. — Бога ради, поработай немножко трубой, приятель, — сквозь зубы проговорил он.
Глава 23
— Загорится как факел, — сказал Боукер. — Они залили бензином весь верхний этаж.
Сефф закрыл крышку чемодана, в котором лежали куклы, а также алмазы, аккуратно запер его и лишь потом обернулся к Боукеру.
— Мне бы хотелось получить точный отчет, доктор Боукер, о том, что происходит, — сказал он. — Нужно сохранять четкость и последовательность даже в трудных обстоятельствах.
Боукер был весь в грязи, рубашка его липла к телу, и от него несло бензином. Он находился в тисках паники и потому говорил отрывистыми короткими фразами, стараясь унять дрожь в губах.
— Верхний этаж залит бензином. Оттуда книзу тянутся связанные и пропитанные бензином простыни. Все моро сейчас с Уишем. Он расставит оцепление вокруг дома. Потом подаем сигнал, поджигаем простыни и отходим. А моро прикрывают нас огнем.
— Звучит вполне удовлетворительно. — Сефф вытащил из ящика два браунинга тридцать восьмого калибра.
— Я могу задать доктору Боукеру вопрос, Сеффи? — почтительно осведомилась Регина.
— Разумеется, дорогая.
— Я просто хотела узнать, открыли ли вы все окна наверху, чтобы получился хороший сквозняк и все горело бы посильнее?
— Нет, я их, напротив, закрыл, — чуть визгливо отозвался тот. — Совершенно ни к чему тут сквозняк. Шестьдесят галлонов бензина в сухом деревянном строении отлично сделают свое дело. И вовсе незачем клубы дыма, чтобы противник получил отличную завесу. — Он почти перешел на визг. — Нам нужно устроить хорошую топку, чтобы крыша превратилась в раскаленную плиту. Чтобы выкурить оттуда этих сволочей и перестрелять их всех до одного, когда они начнут спасаться. — Боукер вопил, уже не помня себя. — Ну что, довольна, старая карга?!
Сефф поднял руку, успокаивая Боукера. Потом сказал Регине:
— Я полагаю, дорогая, что доктор Боукер не совершил ошибок, хотя ты совершенно справедливо поинтересовалась, что, как и почему он сделал. — Он растянул губы в страшной улыбке, потом поднял руку с одним из браунингов и дважды выстрелил Боукеру в грудь.
Боукер опрокинулся на спину. Он приподнялся на дюйм-другой, потом снова коснулся спиной пола. Он лежал, раскинув руки, и его пальцы какое-то время судорожно царапали пол. Из его груди вырвался нечленораздельный звук, и Боукер затих.
— Какой жуткий человек! — воскликнула Регина, и щеки ее запылали. — Ты слышал, что он мне сказал?..
— Постарайся поскорее забыть это, моя дорогая. Я, безусловно, не одобряю то, что позволил себе доктор Боукер, но что поделать, люди бывают разные, и согласись, что в течение долгого времени он приносил нам большую пользу. К несчастью, доктор Боукер больше не представляет для нас никакого интереса и было бы опрометчиво оставлять лишние концы, когда мы свертываем нашу деятельность.
— Я тебя понимаю, Сеффи. У нас еще остались какие-нибудь концы?
Сефф поставил оба браунинга на предохранители, потом ровным голосом сказал:
— Полагаю, какое-то время Джек Уиш будет нам весьма нужен. По крайней мере, еще несколько часов. Это опытный и энергичный человек. Но когда будет покончено с Блейз и ее друзьями… — Сефф замолчал и уставился в потолок. — Да, — сказал он, помолчав, — эти моро будут, конечно же, меня слушаться, ибо так приказал им мистер Ву Смит, который готов приобрести и перепродать наш последний улов. Но боюсь, что мистеру Уишу придется исчезнуть. Нам нужно начать все сначала, и нет необходимости делиться заработанными суммами, если этого можно избежать. — Сефф положил один браунинг в карман и, держа второй в руке, подошел к Регине со словами: — Когда мы покинем этот дом, мне придется находиться рядом с мистером Уишем, — сказал он. — А это, боюсь, заставляет меня просить именно тебя, дорогая, уделить внимание мистеру Гарсиа.
— О Боже! — Регина прижала пальцы к губам. — Я о нем совсем забыла…
— Это еще один конец, который надлежит поскорее отрезать, — сказал Сефф. — Мистер Гарсиа, несомненно, находится в бухте с дельфинами. Полагаю, что с ним у тебя не возникнет никаких затруднений. Мне, право, неловко нагружать тебя такой просьбой, но что поделать, так складываются обстоятельства.
— О чем ты говоришь, Сеффи, — воскликнула Регина и подарила ему нежнейшую из улыбок, потом взяла браунинг и запихала его в большую потрепанную сумку, которая стояла у верстака. — Мне, наверно, лучше подождать тебя в бухте после того, как я застрелю мистера Гарсиа?
— Это будет оптимальный вариант. — Сефф взял чемодан и первым вышел из мастерской, а затем двинулся по коридору к лестнице.
С верхней лестничной площадки свешивалась скрученная простыня, насквозь пропитанная бензином. К ней были привязаны одна за другой прочие простыни, которые уходили через открытую дверь в северное крыло.
Возле двери стоял фонарь. Сефф поднял его и направил свет к проему.
— У тебя есть спички? — спросил он Регину.
— Да, Сеффи. — Она вынула из сумки коробок и чиркнула спичкой. Сефф три раза мигнул фонарем. Тотчас с горы затрещали выстрелы. Сефф кивнул, и Регина поднесла спичку к простыне. Пламя весело побежало по коридору.
Сефф и Регина оказались за порогом дома и быстро пробежали открытый участок, после чего благополучно укрылись за большим выступом скалы. Сефф немилосердно скрипел суставами, словно плохо смазанная лебедка, Регина вовсю хромала — давали о себе знать мозоли.
Модести Блейз повернула голову, но боль и не собиралась отпускать ее. Она отчаянно карабкалась вверх из серой бездны кошмаров. Ее лицо было мокрым от пота. Чьи-то пальцы цепко держали ее за подбородок, не давая уклониться от жгучей боли бившей в нос и глаза.
— Принцесса, хватит, — услышала она тихий голос. — Принцесса, кому говорят, проснись…
Ей пришлось очень постараться, чтобы заставить себя оттолкнуть руку Вилли Гарвина, который держал у ее носа маленькую склянку. Она открыла глаза.
— То-то же… — В голосе Вилли послышалось явное облегчение. — Так-то оно будет лучше, Принцесса.
Она вдруг четко увидела его лицо, только вверх тормашками. Она поняла, что он сидит позади и ее голова лежит у него на коленях. Он по-прежнему держал в руке скляночку, чтобы снова сунуть ей под нос, если она опять потеряет сознание.
Модести лежала неподвижно, стараясь дышать ровно. Она собирала последние остатки сил. Под напором ее воли и зрение, и мозг наконец заработали с нужной четкостью.
— Как я там, Вилли?
— Тебе повезло. — Он сверкнул белоснежной улыбкой. — Получила осколком камня по голове. Кусочек отлетел от парапета. — Вилли показал ей продолговатый кусок камня длиной в три дюйма, отбитый пулей от плиты. — Поранило голову, но не глубоко.
Она поднесла к голове пальцы, пощупала. От правого виска к уху вспухла шишка, заклеенная пластырем.
Вилли сначала остановил кровотечение, а потом уже заклеил рану.
Голова болела. Модести спешно взяла эту боль под контроль, отодвинув куда-то в самый угол сознания.
— Что происходит? — спросила она.
— Стив носится по крыше с трубой, но они пока затихли. Люцифер все сидит в противогазе — думает думу. Ты провалялась без сознания минуты четыре, не больше.
Модести подняла голову, потом, морщась, перевернулась на живот, встала на четвереньки.
— Осторожно, Принцесса.
— Со мной порядок. Немного пошатывает, но ничего… — Она провела рукой по крыше и сказала: — Вилли, что-то она нагревается. Не нравится мне все это…
Он тоже прижал ладонь к свинцу. Они переглянулись. Свинец нагревался с удивительной быстротой. Модести кивнула, и они поползли к передней части парапета, где лежало их оружие.
К ним присоединился Колльер. Он посмотрел на Модести и произнес:
— Слава Богу. — Потом, помолчав, добавил: — Они подожгли дом. Крыша у надстройки прямо-таки плавится.
— Да. — Модести бросила взгляд туда, где неподвижно сидел Люцифер. — А как там, Стив?
— Пока терпимо.
— Ладно, пусть пока посидит. — Она поднесла руку к голове. — Пожар. Ну да, вспомнила. Они же тащили бак с бензином. Потому-то я и рискнула…
— Понятно. — Вилли стал вкладывать в винтовку новую обойму, которая была помечена красной краской.
Колльер снова выставил трубку над парапетом, посмотрел на террасу.
— Да, там прямо как в топке. Они закрыли окна, чтобы получше удержать жар. Мы жаримся на большой конфорке. — Он убрал трубу и оглянулся. Сильно пахло горелым, и в дыры, там, где провалилась надстройка, проникал дым. Дышать становилось все труднее и труднее. Стив откашлялся. — Если останемся здесь, то поджаримся заживо, а если начнем уходить, они нас быстро перестреляют. А чтобы получилась хорошая завеса, дыма мало.
— Вилли сейчас их отгонит подальше, — сказала Модести. — Мы приберегли им угощение.
— Какое?
Она жестом пригласила его посмотреть самому. Вилли отполз от парапета. Затем встал на колено, уперся в него локтем и начал тщательно целиться. Он выбрал такую позицию, чтобы его нельзя было углядеть снизу.
Вилли произвел двенадцать одиночных выстрелов и только потом опустил винтовку.
— Погляди на их катера, Стив, — сказала Модести. Колльер снова приложил к глазу окуляр трубы. Примерно в двухстах ярдах, за скалой, у деревянного причала южного мыса бухты стояли катера моро. Теперь и на них, и на пирсе замигали огоньки. Постепенно они стали увеличиваться.
— Зажигательные патроны, — пояснила Модести. — Эти катера — спасение их всех. В том числе и Сеффа. А теперь послушай.
Они по-прежнему отчетливо слышали, как потрескивает пожар в доме, но сквозь это грозное потрескивание откуда-то справа из-за холма стали доноситься возбужденные голоса.
— Почему же, черт возьми, мы не сделали этого раньше? — спросил Колльер, на что Модести ответила, глядя на запасные обоймы и гранаты:
— Сначала нужно было, чтобы они атаковали нас. Вилли что-нибудь из этого хозяйства может взорваться от перегрева?
— Они вынесут побольше нашего, Принцесса, — ответил он. — За них как раз можно не волноваться.
— Меня мало утешает мысль о том, что гранаты взорвутся только после того, как не станет нас, — сказал Колльер.
Теперь уже до свинцового настила было невозможно дотронуться рукой, а вокруг сделалось жарко, как в мартеновском цеху.
— Придется потерпеть, пока не повалит дым, — сказала Модести. — Джек Уиш не пошлет к катерам всю шайку. Он отправит женщин и, может, половину мужчин. — Она окинула взглядом крышу. Вверх поднимались только отдельные струйки дыма. — Было бы неплохо открыть окна. Посмотрим, на что способна граната.
— Надо, чтобы взрыв произошел точно на уровне окон, — сказал Стив. — Мы можем рассчитать его с такой точностью?
— Я выдерну чеку и… в общем, это детали, — сказала Модести. Она посмотрела на Вилли. — Откуда будем уходить?
— Лучше сзади, Принцесса. Там все не так на виду. И можно отпугнуть их газовой бомбой. Потом спустим лестницу. Там, где сходятся перекладина и ножка буквы «Т».
Колльер провел пересохшим языком по потрескавшимся губам. Недавнее возбуждение исчезло, и теперь он находился в какой-то прострации. Он уже не испытывал страха, но его одолевала апатия.
— Давайте поскорее кончать это любым способом, — глухо проговорил он и вдруг получил от Модести пощечину.
— Держи себя в руках, Стив, — резко отозвалась Модести.
Он сел с прямой спиной, чувствуя, как его обдают волны ярости. Некоторое время он ненавидел ее, затем понял, что только что его миновал кризис. Он испытал сильный упадок воли и энергии. Его поглотила было пучина равнодушия, когда он уже был готов — почти что рад — капитулировать. Он задался вопросом, как Модести сумела это почувствовать.
Словно угадав его мысли, Модести сказала с улыбкой:
— Такое случается с каждым. Скоро все будет в порядке. Пойди поговори с Люцифером. Не знаю, сумеешь ли ты до него достучаться, но надо бы подготовить его к тому, что вскоре нам предстоит всем спускаться по веревочной лестнице. И захвати парашют Вилли. Пусть подложит под себя, а то еще, чего доброго, поджарится.
Колльер взял в охапку черный нейлоновый купол. Жара казалась невыносимой, но дыма еще не было. Модести привязывала шнур к гранате. Это ей было нужно для того, чтобы та взорвалась на заданной высоте, на уровне окон.
— Похоже, дерево тут страшно сухое, Принцесса, — сказал Вилли, — так что дыма ждать не приходится.
— Правильно. — Она посмотрела, как Колльер пополз к Люциферу, потом перевела взгляд на Вилли и, показав рукой ему за спину, добавила: — Но мы создадим дым.
Регина ковыляла по неровной каменистой тропинке у подножия склона. У нее болели ноги, и она сильно сопела. Оглянувшись, она посмотрела на дом. Что-то грохнуло у заднего торца, и тотчас же к небу взметнулся язык пламени. Окна спереди разлетелись вдребезги, и она увидела внутри красное зарево. Верхний этаж превратился в хорошую печь.
Регина удовлетворенно кивнула. Сейчас эта девка и ее дружки попробуют спуститься, и их всех перестреляют. Так им и надо! Прижимая к груди свою сумку, Регина заковыляла дальше. Она подошла к длинной бухте, где находились дельфины — Плутон, Велиал и еще двое новичков. На другой стороне бухты стояла хижина Гарсиа. Широкая дверь была открыта, и из дома разливался свет керосиновой лампы. Но Регина не заметила, чтобы внутри двигалась тень хозяина. Похоже, Гарсиа занимался своими дельфинами. Это означало, что ей придется обходить бухту по берегу и идти в ее дальний конец.
Регина досадливо причмокнула языком и снова двинулась в путь. Она сильно устала.
Гарсиа сидел, свесив ноги в воду. Рядом с ним стояло пустое ведро. Гарсиа привык так часто бывать в воде, что никогда не тратил время на то, чтобы раздеваться. Сейчас Гарсиа было не по себе. Равно как и Плутону с Велиалом. Он знал их, как самого себя. Они съели ведро рыбы, но по-прежнему нервничали. Им хотелось, чтобы он вошел в воду и побарахтался с ними. Гарсиа подумал, что напрасно отправил двоих других дельфинов в учебный десятимильный заплыв.
Гарсиа посмотрел на гору, за которой скрывался дом. Оттуда доносилась стрельба. Шум, грохот. Потом он увидел зарево от пожара. Зачем они устроили такое безобразие? У него от этого стало скверно на душе, а в таких случаях Плутон и Велиал тоже начинали волноваться. Гарсиа соскользнул с камня, на котором сидел, и оказался в воде по грудь. Он стал тихо расхаживать по дну, а дельфины тыкались в него носами, игриво пихали его. Он же гладил их и что-то ласково втолковывал им по-испански.
Может, стоит их чем-нибудь занять? Например, пусть потаскают по бухте мертвую акулу. Гарсиа загарпунил ее четыре дня назад, и теперь она уже сильно протухла. Плутон и Велиал будут только рады этой забаве. Конечно, это не так захватывало их, как игра, но все равно они немного успокоятся.
Гарсиа обхватил руками Плутона и перевернул его на спину. Потом выбрался из воды, двинулся к навесу, под которым хранилась акула. Навес предохранял ее от птиц. С одежды Гарсиа вода лила потоком, но он не обращал на это никакого внимания. Ему было все равно, мокрые на нем штаны и рубашка или сухие. Он отодвинул доску, вытащил упряжь в сорок футов, соединенную тросом с крюком посередине, потом направился назад, к воде.
Он присел на корточки на камне и позвал Велиала. Тот весело выпрыгнул из воды, затем снова нырнул, и тотчас же из воды высунулась его морда. Гарсиа стал надевать на него упряжь. Плутон тоже появился рядом, напоминая, чтобы не забыли и его.
— Спокойно, малыш, спокойно, — сказал Гарсиа, надевая ремни и на него. — Так, а теперь погодите, ребята. — Он встал и пошел за акулой.
Тут его окликнул женский голос:
— Это вы, мистер Гарсиа?
Он повернул голову и увидел в пятидесяти шагах от себя Регину. Гарсиа сморщил нос. Он вынул из кармана спичку и вставил в рот. Ему не нравилась эта женщина. Ему вообще никто не нравился из того дома, кроме разве что парня, которого звали Колльер. И еще та смуглая девушка не вызывала у него неприязни, но она исчезла.
— Мистер Гарсиа, где же вы? — Регина сделала еще несколько хромающих шагов и остановилась. Гарсиа заметил, что она угодила ногой в кольцо аккуратно свернутого троса, но промолчал. Люди из дома ничего не смыслили в его работе. Он уже свыкся с этим. Жаловаться было бессмысленно. Все кончилось бы тем, что их главный, по имени Сефф, просто отослал его и Велиал с Плутоном остались бы одни. Это их сильно огорчило бы. Кто знает, вдруг они умерли бы от тоски? При мысли об этом в глазах Гарсиа появились слезы.
Костлявая стояла и пыталась что-то нашарить в своей сумке.
— Ну и ночь, — говорила она. — Сплошные неприятности. А как у вас тут, все спокойно?
– Я… б-боюсь, – проговорила я, стуча зубами.
— Да, сеньора. — Он хотел было сказать ей, что Плутон и Велиал сейчас немного поплавают с акулой, но она наконец вытащила руку из сумки, и что-то ударило его в грудь со страшной силой. Он услышал грохот, зашатался, пытаясь удержаться на ногах. Он никак не мог взять в толк, что же произошло. Регина нахмурилась, наставила на него пистолет еще раз, тщательно прицелилась и снова спустила курок. Новый удар в грудь заставил Гарсиа развернуться так, что он оказался к ней боком. Ноги его начали подгибаться, потом он рухнул в воду. Регина успела заметить, что в зубах у него была по-прежнему зажата спичка.
Плутон и Велиал рванулись прочь от берега и понеслись по бухточке. Они почувствовали, как трос натянулся под какой-то тяжестью.
– Вечно ты всего боишься, – ворчливо заметил он, и я услышала мягкие шаги. Через пару секунд в проеме показалась его голова. – Ну и что тут страшного? – Толик вышел на плиту, сделал пару шагов к ее краю и остановился, улыбаясь. – Давай же! – Он поманил меня пальцем, словно приглашая к себе в объятия.
Плутон и Велиал мчались по бухте, чувствуя, что им предложили сыграть в какую-то новую таинственную игру. Они не получали от нее прежнего удовольствия, но и остановиться никак не могли, снова и снова делая круги.
– Н-не могу! – Я замотала головой. – Н-не могу. Я разобьюсь.
– Глупости. – Он изо всех старался не потерять выдержку и говорить как можно мягче. – Не бойся. Иди сюда.
Глава 24
– Плита наклонилась. Я съеду вниз.
Жара на крыше сделалась нестерпимой. Из верхних окон спереди и сзади вырывались языки пламени, но дыма почти не было, и огонь ярко освещал все вокруг.
– Но я же не съехал!
Колльер присел вместе с Люцифером у пересечения двух секций дома. Люцифер по-прежнему был в противогазе. Он сидел на корточках, так как сделалось слишком горячо. Он обратил руками колени, опустил голову. Колльер заметил, что его большие мускулистые руки дрожат. Тогда он прохрипел:
Из комнаты послышался приглушенный смех. Они ржали, эти твари, им было весело, даже румяному бугаю Муромцу, которого я считала наиболее человечным из всех!
— Все в порядке. Все отлично. Еще немного…
– Василек! – Голос Толика сделался жестче. – Я сказал, иди ко мне.
Все отлично, подумал Колльер, если не считать того, что мыжаримся на сковородке. А если попытаемся удрать, то нас подстрелят. Если бы я мог понять, что вообще творится…
Я с трудом оторвала ладонь от стены – казалось, пальцы приклеились к холодному и грязному бетону. На негнущихся ногах я сделала пару шагов навстречу Толику. Он протянул мне руку, и я схватилась за нее, как утопающий за соломинку.
Появились Модести и Вилли — они подползли с того конца «ножки», которая уходила к горе.
– Вот так, умница. – Он наклонился и поцеловал меня в губы. – Теперь иди одна.
— Не поднимайся, Стив, — сказала Модести. — И надень противогаз.
Меня вдруг посетила спасительная мысль: если закрыть глаза, будет не так страшно. Я изо всех сил зажмурилась и хотела двинуться дальше, но не тут-то было.
Она и Вилли стали надевать свои противогазы. Газовые бомбы уже лежали наготове. Колльер увидел, как каждый из них схватил по бомбе и швырнул в большой колодец, образованный задней торцовой частью дома и горой.
Инстинкт, заставляющий опасаться смерти, животный, дарованный нам природой, дабы не прекращался род человеческий, оказался сильней любви к Толику. Он обездвижил мои ноги, парализовал их, приковал меня к месту, не позволяя сделать ни шагу.
Колльер приблизил свое лицо в противогазе к Модести и крикнул:
— Начинаем спускаться?
Я тряслась, как травинка на ветру, и затравленно смотрела на Толика.
— Нет, — покачала Модести головой. — Еще рано. Сначала нужна дымовая завеса.
– Сволочь ты, – безразличным тоном произнес он. – Какая же ты сволочь. Не будешь прыгать?
Стив с трудом различал слова, доносившиеся из-под маски но она показала рукой вперед и назад. Стив посмотрел туда куда она показывала. Он заметил, что Модести и Вилли достали взрывчатку и детонаторы, но не понимал, с какой целью. Он не увидел ничего заслуживавшего внимания, кроме резервуара с водой.
Я едва заметно качнула головой.
– Пять штук! – весело произнес где-то совсем рядом голос Толстяка.
Резервуар с водой…
– Заткнись, – зло сказал ему Толик и посмотрел на меня с ненавистью. – Ладно. Ты об этом пожалеешь. Еще как пожалеешь! Я… я докажу тебе, что ты жалкая, ничтожная трусиха, и все твои слова о любви – сплошной треп! Докажу! – Он одним прыжком приблизился к самому краю балкона. – Смотри сюда! Смотри, тебе говорят! Я сам спрыгну, и пусть тебе будет стыдно!
Вот уже несколько часов он смотрел только вниз и совершенно забыл о существовании этого резервуара. Вода… При одной этой мысли у него стало саднить в пересохшем горле.
Толик чуть наклонил корпус вперед, будто и вправду готовясь совершить прыжок. Еще секунда – и он бы полетел вниз. У меня перед глазами кроваво-красным зигзагом мелькнула ослепительная молния.
Взрыв поразил его какой-то удивительной мягкостью. Решетчатая конструкция наклонилась, словно собираясь упасть на колени, затем рухнула с грохотом, отчего вся крыша заходила ходуном.
– Не-ет! – истошно заорала я, бросаясь к Толику. – Не-ет!!
Сам резервуар упал точно туда, где раньше была надстройка, отчего в стороны полетели куски дерева, штукатурки и свинца. Вода хлынула мощным потоком по крыше, отчего та зашипела и вверх взлетели облака пара. Волна ударилась о парапет и откатила назад, распространяясь по всей поверхности крыши.
Нужно было успеть схватить его хоть за что-нибудь: за руку, за край куртки, даже за ногу! Нужно было только успеть, во что бы то ни стало – а там мы бы повалились вместе на плиту, отползли от жуткой, зловещей темноты, добрались до спасительной стены.
Колльер наклонился над образовавшейся перед ним лужей и, набрав пригоршню воды, вылил себе на шею, потом несколько раз повторил эту операцию, но вскоре лужа стала исчезать, потому что вода уходила с крыши в отверстия для водосточных труб. Но большая часть пятисотгаллонного бака вылилась в большую дыру, пробитую им в крыше при падении, и обрушилась на бушующую внизу топку.
Время словно остановилось. Секунда, пока мое тело рванулось вперед, растянулась на целое множество секунд. Я отчетливо видела плечо Толика, приготовилась обеими руками вцепиться в него, как вдруг…
…вдруг плечо отъехало куда-то в сторону. Мои пальцы царапнули пустоту, ноги скользнули по ребру плиты. На мгновение показалось, что меня поддерживают на весу чьи-то невидимые огромные руки – пальцы с силой упирались в грудь, не давая дышать. Потом руки исчезли, и я полетела в черную бездну вниз головой.
Вилли Гарвин крикнул что-то — судя по всему, что сейчас пойдет дым. Колльер стал оглядываться и увидел, что действительно теперь из окон повалил густой дым. Вскоре он уже ничего не видел на расстоянии двух ярдов.
14
— Вперед! — услышал он искаженный противогазом голос, кричавший ему прямо в ухо, и сильная рука потащила его вперед. Стив стал нашаривать рукой вслепую у парапета и обнаружил крюки веревочной лестницы. Он перекинул ногу через парапет, нащупал ступеньку, потом перебросил вторую ногу и начал спускаться.
Я лежала навзничь на спине и смотрела на звезды. Было очень странно видеть их у себя над головой, ведь я ясно помнила, что еще десять минут назад небо было сплошь затянуто чернотой.
Тем не менее я отчетливо различала серебристый ковш Медведицы, а чуть поодаль от него – яркую Полярную звезду.
Когда Колльер был уже на полпути вниз, то с ужасом понял, что забыл захватить одну из винтовок, хотя Модести предупреждала его об этом. Он все время не выпускал ее из рук, прижимал к себе, когда на крышу хлынула вода, но затем прислонил ее к парапету и стал обливаться драгоценной влагой. А потом начисто забыл о винтовке. Она так и осталась стоять там.
Боли я не чувствовала, лишь тупо ныл затылок. И еще очень хотелось пить, сделать хотя бы глоток прохладной воды.
Возвращаться было поздно. Колльер чувствовал, как над ним спускается то ли Вилли, то ли кто-то еще. Колльер обругал себя на чем свет стоит и снова двинулся вниз.
В целом же лежать и любоваться на звезды было даже приятно. Я ощущала небывалый покой и уют, будто устроилась в мягкой, теплой постели и с минуты на минуту собираюсь погрузиться в сладостный сон.
Лестница была сброшена в северном углу, где не было окон, а значит, можно спускаться, не боясь пожара, который снова стал вступать в свои права.
В отдалении послышался шум шагов и неясные голоса. Шаги приближались, надо мной склонилась гигантская черная тень, закрыв собой звезды.
Ноги Колльера коснулись земли. Он встал и начал ждать, как ему и было ведено. Появилась чья-то рука, и по той силе, с какой она вцепилась в его запястье, Колльер решил, что это Вилли. Подчиняясь этой руке, Колльер двинулся сквозь дым и темноту. Но где же, черт возьми, Модести?! Неужели ее оставили разбираться с Люцифером? Колльер попытался упереться, но получил такой толчок, от которого чуть не взмыл в воздух.
– Кажись, дышит, – произнес голос, показавшийся мне смутно знакомым. Однако я так и не смогла вспомнить, кому он принадлежит.
Они были у скал, образовывавших подножие склона. Вытянув руку, Стив почувствовал камень. Дым стал потихоньку редеть. Вилли снова дернул его за руку так, что Стив упал на колени. Теперь надо было продвигаться ползком.
– Ну, блин, мужики, доигрались! – хрипло и басисто проговорил другой голос, владельца которого я так же не смогла определить.
Порыв ветра отогнал пелену, и тут неумолимая рука заставила Колльера распластаться на земле. Стекла противогаза запотели изнутри и были покрыты копотью снаружи, но все же Стив разглядел перед собой присевшего моро с револьвером в руке и платком, обвязанным вокруг рта и носа. Не успел Колльер уверить себя, что газ явно еще действует и противник выведен из строя, как револьвер выстрелил, пуля вонзилась в камень в футе от головы Стива, и отскочивший кусочек больно ударил в щеку. Тотчас же бандит странно дернулся и рухнул на землю.
– «Скорую» надо, – неуверенно заметил третий.
Могучая рука потянула Колльера вверх и вперед. Вилли Гарвин наклонился над поверженным врагом, вытащил у него из горла нож с черной рукояткой и забрал револьвер «уэббли».
Две минуты спустя они уже спускались по ложбинке, что вела через терновник и пальмы к морю. Вилли остановился, осторожно пальцем приподнял маску и проверил, какой тут воздух. Затем стащил с лица противогаз и сказал:
– Ну да, скажешь тоже, «Скорую»! – недовольно осадил первый голос. – Где «Скорая», там и менты. Копать начнут, что да как. Мне светиться лишний раз без надобности, у нас контора солидная.
— Тут все чисто. Ветер дует в другую сторону.
– Что же делать? – поинтересовался хриплый.
Вот, значит, почему этот моро вел себя так спокойно! Вот почему у Вилли в руке оказался нож!
– Мотать отсюда подобру-поздорову.
С облегчением Колльер снял наконец проклятый противогаз По его щеке текла струйкой кровь — результат попадания каменного осколка. Вилли Гарвин вытер нож о жесткую траву и сделал головой знак двигаться дальше. Они продолжили спуск.
Они не вышли к морю сразу, но еще с четверть мили двигались параллельно воде под прикрытием деревьев. Лес перешел в заросли кустарника, а кустарник, в свою очередь, уступил место камням. Сейчас они были на внешней стороне того хребта, что образовывал южный мыс бухты.
– Так она ж помрет!
Колльер оглянулся. Он не различил дома, потому что тот скрывался за склоном, но он видел отблески огромного факела словно старавшегося оттолкнуть тьму подальше. Дыма снова почти не было. Огонь поглотил всю воду.
– Даст бог, не помрет. Полежит до утра, а там строители придут. Слышь, Толяныч, поедем от греха подальше. Ты как, не против?
Вилли Гарвин двинулся дальше, оставаясь на нижнем ярусе этого хребта. Пройдя пару сотен ярдов, он начал подниматься по лощинке, которая сужалась по мере того, как приближалась к гребню. Он двигался так уверенно, словно хорошо знал дорогу. Когда до гребня оставалось футов шесть, он опустился на четвереньки и продолжил восхождение уже ползком. Стив последовал его примеру. Десять секунд спустя они оказались в небольшой впадинке на гребне, откуда было хорошо видно всю бухту.
– Да нет. Я как все. – Я узнала голос Толика. Он звучал спокойно, только очень тихо, словно тот говорил через плотную ткань или кусок картона.
При виде горящего дома у Колльера екнуло в груди. Дом уже начал рушиться. Справа от Стива загибалась бухта, и чуть дальше от нее и полыхал гигантский костер. Прямо перед собой Стив видел дальний северный мыс, за которым уже начиналась бухточка с дельфинами. Примерно в пятидесяти ярдах под ними находился деревянный причал, от которого вела узкая тропинка к поселку моро и дальше, к горящему дому.