– Кого еще нет? – спросила она доктора Идальго. – Кто еще умер? С Альдо все хорошо? А с Лиззи Рассо? Миссис Флэрти здесь?

Доктор Идальго моргнула, застигнутая врасплох последним именем, и Ньют поняла, что ей больше никто не будет откладывать пироги на кухне. Не будет больше и фруктового льда. Броны Флэрти больше не было. Она на мгновение зажмурилась и снова услышала крик отца.

Ньют повернулась к брату и скользнула в его объятия. Тот крепко прижал ее к себе.

– Я хочу к маме, – сказала она.

– Знаю, – спокойным тоном ответил Тим. – Она придет.

23

ПУТИ ПОБЕГА

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.11



Доктор Риз переминался с ногу на ноги, стоя на ступеньках, когда рядовой Стамович открыл дверь и с оружием наготове ступил в коридор. Стамович выглядел бледным и истощенным, но при этом едва ли не дрожал от нетерпения, предвкушая охоту.

Утро уже почти закончилось, но нападений чужих не случалось аж с середины ночи. Стамовичу хотелось кого-нибудь пристрелить. Доктору Ризу хотелось, чтобы рядом был кто-то способный его защитить, но его слегка беспокоило, что у рядового руки так чесались пострелять, что он мог поразить неверную цель.

Стамович оглянулся на лестничный пролет.

– Все чисто, док.

Риз проследовал за ним в коридор, и Стамович двинулся в направлении хранилища, где находилась бо́льшая часть жителей колонии.

– Вы уверены, что они не станут нападать днем? – спросил Стамович.

Доктор Риз насупился.

– Конечно, это не точно. У нас недостаточно данных. Но если не считать случаев «рождения» новых особей, они появлялись в основном по ночам.

– В основном, – эхом повторил Стамович.

– Не думаю, что мы можем с определенностью утверждать что-либо относительно ксеноморфов, рядовой. Но со временем мы узнаем о них больше.

– Не знаю, будет ли у нас столько времени, док. И, должен вам сказать, мне вообще не нужно знать ничего, кроме того, как их убивать.

Доктор Риз напрягся, но кивнул.

В этот день, расставляя рабочие группы, Деликата поменял Модести и Вилли местами, чтобы девушка пока находилась подальше от Венцеля. Полубезумные узники нервничали. Даже охранники-алжирцы заинтересовались происходящим и с любопытством ожидали предстоящего зрелища, которое должно было внести некоторое разнообразие в их монотонное существование.

– Мы работаем над этим.

Колльеру пришлось, промучиться в компании Деликаты всего час, потом его отправили в группу Венцеля. Дайна начала свою работу, разбив оставшийся участок на квадраты вместо обычных диагональных полос. Габриэль не возражал. В этом было даже некоторое преимущество. Это означало, что уже к вечеру девушка должна достичь угла форума.

Подошло время обеденного перерыва.

– Знаю-знаю, – проговорил угрюмый пехотинец, описывая стволом дуги, охватывающие коридор и впереди них, и за их спинами. – А вообще мне кажется, нам следовало бы передвигаться более солидными группами. Только мы вдвоем…

Миссис Танджи теперь только спала в маленькой комнатке, в остальное же время помещение было полностью предоставлено Модести и ее друзьям. Колльер затачивал лезвие сделанного им ножа. Вилли Гарвин придавал нужную форму стабилизаторам для двух стрел. Стабилизаторы были изготовлены из полосок пластика. Вилли обнаружил пластиковые прокладки в фуражке одного из археологов Танджи и вытащил их. Конечно, лучше было бы использовать перья индейки, но где найти индейку в пустыне?

Дайна, сидевшая рядом с Колльером, терпеливо вытягивала длинные нити из пиджака, также позаимствованного у кого-то из археологов. Вилли решил изготовить другую тетиву для лука. Нейлон — слишком упругий материал, из-за этого теряется сила выстрела. Лучше всего, конечно, для тетивы подходит пенька, но толстая хлопчатая нить тоже годится.

– Мне нужно работать, – сказал доктор Риз. – А капитан Бракетт забрал большинство своих людей на поиски тварей. Будь у меня собственная армия для защиты, уж поверь мне, она была бы сейчас со мной.

Модести сидела на своей койке, закинув ногу на ногу. Казалось, она спит, но глаза ее с черными расширенными зрачками были широко открыты. Не мигая, она смотрела в пространство и дышала так медленно, что невозможно было уловить глазом движение ее груди.

Сначала Колльеру было несколько странно наблюдать за ней. Полное душевное отсутствие при явном физическом присутствии. Но минут через десять это чувство прошло. По ее лицу он видел, что Модести становится все более и более спокойной, полностью избавляясь от внутреннего напряжения. Очевидно, ничто не могло отвлечь ее, вывести из этого состояния. Занимаясь своим луком, Вилли время от времени бросал несколько слов, говорил о чем-нибудь незначительном, о мелочах, совершенно не обращая на нее внимания.

Доктора Риза беспокоило, что они до сих пор так и не обнаружили улья чужих. К этому времени чужие должны были прибавить и в количестве, и в развитии. Чужие похитили десятки колонистов – гораздо больше, чем считал кто-либо из оставшихся, – и те просто будто исчезли. Их уносили в место, где было множество яиц. Исследования неопровержимо показывали, что один из ранних лицехватов слегка отличался от остальных. Доктор Мори предположил, что его яйцо могло быть еще на корабле и обработано особыми питательными веществами, похожими на сковывающую слизь, которая формируется у чужих в горле.

Прошло около часа. Модести сделала глубокий вдох и пошевелилась. Взгляд стал осмысленным. Она потянулась, вздохнула и легла лицом вниз на постель.

— Давай-ка устроим сеанс магии волшебных пальцев, Вилли-солнышко.

Но доктор Риз так не считал. Это означало бы, что кто-то из людей, взошедших на брошенный корабль, наткнулся на яйцо королевы. Но это было возможно лишь при неимоверном стечении обстоятельств, а потому – очень маловероятно.

— Сейчас, Принцесса.

С полчаса он, как опытный профессиональный массажист, растирал Модести, энергично работая над каждым мускулом ее тела. Наконец она сказала:

Риз подозревал о существовании некой формы самоопределения посредством биологического императива, при котором сам лицехват претерпевал изменения, чтобы превратиться в королеву и сохранить вид.

— Отлично. Как стрелы?

Как бы там ни было, об этом свидетельствовало количество чужих, которые уже появились внутри комплекса, а иных доказательств и не требовалось. Где-то в колонии у чужих была королева, которая выросла и производила яйца с поразительной скоростью, служа еще одним впечатляющим примером проявления биологического императива. Судя по тому немногому, что они уже узнали, стало очевидно, что эти ксеноморфы были самыми удивительными существами, с какими только приходилось сталкиваться людям. Они жили, чтобы сохранить свой род, и не знали пощады в стремлении к этой цели.

— Сейчас приклею к ним стабилизаторы. К вечеру будут готовы.

Сзади раздался глухой стук, и оба резко обернулись. Стамович приготовился открыть огонь. В коридоре с поднятыми руками стоял доктор Мори, а его лицо было почти таким же белым, как и его волосы.

Прошлой ночью, уже под утро, Колльер внезапно очнулся от тяжелого сна и увидел Вилли, склонившегося над маленьким костерком. Гарвин зажег его от искры, которую высек при помощи кусочка железа и осколка кремня. В кружке, наполовину заполненной водой, Вилли кипятил остатки кости какого-то древнего животного.

– Нет, не надо! – вскричал он. – Здесь только я.

Теперь, спустя двенадцать часов, на дне кружки образовалась тонкая пленка клея. Колльер смотрел, как Вилли скатал маленький шарик из шерсти, надерганной из одеяла, и несколько раз ударил кремнем по железу.

Казалось, он запыхался. Доктор Риз был готов отчитать его за неосмотрительность, но затем снова открылась дверь на лестницу и оттуда возникли их лаборант, Хати Фукуа, и вооруженный механик, который вызвался их защищать. Последний полагал, что оказывает великую помощь всей колонии, раз уж научная группа пытается найти самый быстрый способ убивать чужих.

— Не думал, что тебе удастся изготовить клей из этих костей. Они ведь такие старые. Мне показалось, что они совсем сухие.

Что, конечно, ничуть не соответствовало действительности.

— Высох только жир. Мне даже не пришлось его соскабливать. — Вилли налил немного воды в кружку и подбросил в огонь несколько коротких прутиков.

– Господи, док, – сказал Стамович доктору Мори. – Так и пулю в голову схлопотать как раз плюнуть.

Через десять минут стабилизаторы были приклеены точно в дюйме от конца каждой стрелы. Удовлетворенный своей работой, Вилли встал и спрятал готовые стрелы в углублении под двумя камнями древнего водовода, где хранился весь их арсенал.

Доктор Мори громко выдохнул и, опустив руки, поспешил к ним.

Вернувшись, Гарвин растянулся на койке миссис Танджи и взял потрепанный журнал, оставленный Скитом Лоури два дня назад. Некоторое время он сосредоточенно молчал и хмурился, решая кроссворд, потом спросил:

– Доктор Риз, нам нужно поговорить.

— Сколько «с» в слове «искусство», Принцесса?

Риз подал знак Стамовичу.

Модести вскинула бровь.

– Ведите нас, мистер Стамович. Дайте, пожалуйста, нам с доктором Мори возможность побеседовать.

— В правописании я не очень-то сильна. Трех хватит, а?

Мори махнул рукой Хати. Та вместе с механиком последовала за двинувшимся к хранилищу Стамовичем.

— С тремя в самый раз. Тогда поперек предпоследняя буква в слове будет «в». Что это за ночная птица?

– Что это за спешка такая, раз вы за мной так гнались? – негромко спросил доктор Риз, поглядывая перед собой и назад, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

Модести посмотрела на Колльера.

Мори сдвинул брови. Риз, может, и был его начальником, но ему не нравилось, когда с ним разговаривали тоном, напоминающим его собственный. Только Риза не волновало, что нравилось и что не нравилось доктору Мори.

— Да нет такой птицы, правда?

– Я только что узнал, сколько у нас убитых или пропавших колонистов, – тихо проговорил Мори. – Уже пора, доктор Риз. Я разработал компьютерную модель исхода всего этого, но этого нам и не нужно было, да? Вам сейчас нужно просто сделать звонок. И пора нам покидать Ахерон. Образцы готовы к погрузке на транспорт, я сохранил все данные. Уже готово все, что нам нужно…

Стива охватил острый приступ раздражения.

– Но не все, чего мы хотели, – возразил доктор Риз, бросив косой взгляд и раздраженно сощурившись. – Компания захочет получить живого ксеноморфа – или хотя бы овоморфа[10] на худой конец.

— Что-то сегодня меня совсем не интересуют вопросы орфографии, а тем более орнитологии. Даже не знаю почему. Возможно, из-за погоды.

– И как вы предлагаете его достать? – прошипел доктор Мори.

Модести лукаво улыбнулась.

Доктор Риз не ответил и продолжил шагать дальше, так что Мори схватил его за руку и заглянул в глаза.

— Давай, давай, Стив, мне нравится, как ты бесишься. Я просто обожаю тебя в гневе.

— Ради Бога, не говори со мной, как с неразумным ребенком!

– Модель совершенно точно…

— Хорошо, хорошо. Но ты в самом деле можешь нам помочь. Так сколько же «с», в слове «искусство»?

Колльер озадаченно уставился на нее. Дайна сказала:

– Я контролирую ситуацию, доктор Мори, – заверил Риз, крепко сжав зубы в гневе, вспыхнувшем от наглости коллеги.

— Думаю, мы со Стивом не совсем понимаем, Модести…

Вилли посмотрел на них.

– Это только иллюзия контроля, – прошептал доктор Мори. Они оба понимали, что все трое их спутников сейчас остановились и смотрели на них. – Время уходит. Если мы хотим сохранить данные и свои жизни, нужно улетать.

— Это адреналиновая усталость. Ты неподвижно сидишь, перемалывая в голове одни и те же мысли, и тратишь при этом больше энергии, чем если бы взбирался по лестнице на крышу небоскреба. Лучше решать кроссворды и беречь силы, вот и все. А у вас в Канаде, милая, есть ночные птицы, в названии которых предпоследняя буква — «в»?



– Скоро полетим, – пообещал доктор Риз. – Доверьтесь мне.

С приближением вечера напряжение нарастало. Около шести часов со стороны форума раздался шум возбужденных голосов. Модести работала неподалеку. Она увидела, как Габриэль, Макуиртэр и Деликата одновременно бросились к Дайне. Издали во всю прыть мчался Венцель.



Прислушавшись, Модести разобрала, что между Габриэлем и Деликатой идет перепалка. Человек-гора смеялся, а Габриэль кричал на него:

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

— …Установить прожекторы и копать ночью!

ВРЕМЯ: 11.17

— Опять ты за свое, Габриэль. Нет, нет и нет… Копать начнем завтра, — хохоча, твердил Деликата.



В конце концов Габриэль со злостью пожал плечами. Модести заметила, что Деликата бросил взгляд в ее сторону. Теперь она ясно услышала его голос:

Энн вошла в хранилище с огромным ящиком свежих фруктов из теплицы.

— Кроме того, мы не можем лишить майора Венцеля его законного права на сатисфакцию, так ведь? Лично я не могу.

Она провела около двух часов, собирая фрукты и овощи с заведующей теплицей, Женевьевой Дион, и кучкой других добровольцев, и это были одни из самых пугающих часов в ее жизни. Даже несмотря на то, что с ними был один пехотинец и двое вооруженных разведчиков, которым было поручено приглядывать за ними, пока они работали.

Он подошел к Модести и остановился перед ней.

Она гордилась тем, что участвовала в этом добровольно, и была рада помочь этим людям. Отчасти, она это знала, эти чувства обуславливались вероятностью того, что ей придется всех их бросить. Некоторые из них приходились ей друзьями, а те, кто не приходились, все равно были частью большой семьи, в которую превратилась их колония.

— Наши труды близятся к завершению, если можно доверять таланту мисс Пилгрим. А пока — разве нас не ждет великолепный аперитив перед главным событием? — Деликата радостно улыбался. — У вас назначена встреча, помните? Майор Венцель обещал еще разок потрясти перед вами своей шпагой.

Тем не менее Энн свой долг исполнила. Все время, что она находилась в теплице, и весь путь обратно у нее по коже бегали мурашки от ожидания, что вот-вот нападут чужие. Она думала, что это ощущение пройдет, когда она снова окажется среди людей, но не тут-то было. Поставив корзину с продуктами, она осмотрелась вокруг. При этом всякий раз, когда в ее поле зрения попадала забаррикадированная дверь или темные трубы с ввинченными решетками, она чувствовала, что у нее учащается пульс.

Мысль об «Онагре» вспыхнула лучом света в темном царстве ее разума. Она посмотрела по сторонам, прикинув, кто еще мог сейчас ею задаваться. Деррик Расселл, Нолан Кейл и Женевьева Дион, словно заговорщики, стояли отдельно от всех с серьезными лицами. Они что-то обдумывали, но Энн не знала что именно.

Глава 18

Бо́льшая часть колонистов сбросила бы космический экскаватор со счетов, даже если бы подумала о нем, – лишь из-за того, что он не был способен увезти их достаточно далеко. Но другие должны были понять, что он мог оказаться очень кстати и что пребывание на орбите позволит им выиграть те драгоценные дни или недели, за которые к ним придет помощь.

Песчаная поверхность небольшой овальной арены была еще теплой от дневной жары. Вокруг расположились зрители. Слева на каменном возвышении громоздилась необъятная туша Деликата. Рядом с ним сидел Габриэль. Теперь он больше не злился. Казалось, происходящее доставляет ему удовольствие.

«Если вообще придет», – подумала она. Если же нет – то всегда остается вариант с вездеходами. Она была готова увести детей в одну из этих металлических махин, если в этом возникнет необходимость. Только улетать без Демиана Энн не хотела.

На противоположной стороне арены, справа, два первых ряда сидений отвели пленникам. Здесь были все. Дайна сидела впереди между Колльером и Вилли Гарвином. Профессор Танджи и его археологи, находившиеся позади них, не шевелились и не разговаривали друг с другом. Трудно было сказать, понимают ли они, что происходит. Выше разместились охранники. Многие из них курили в ожидании представления. Двое стояли с краю, держа автоматы на изготовку.

Но время шло.

Вряд ли жители древнего Маса смотрели с этих каменных скамей на настоящие гладиаторские бои. Оторванное от внешнего мира, пестрое и довольно немногочисленное население города было лишено возможности устраивать здесь классическое представление древних римлян. Вероятнее всего, в цирке проходили спортивные состязания, скачки, петушиные бои, различные тренировки и празднества. Странно, но, похоже, Модести Блейз и Венцель оказались первыми людьми за всю многовековую историю города, которым предстояло встретиться на этой арене в дуэли не на жизнь, а на смерть.

– Мама!

В дальнем конце арены появился Макуиртэр со шпагой в руке. Модести сняла башмаки, потом брюки и рубашку. Ботинки могут заскользить на тонком слое песка, покрывающего выжженную солнцем поверхность. Что же касается остального… Для этого у нее тоже были причины.

Обернувшись, Энн увидела, что ей навстречу мчится Ньют, размахивая своей Кейси, чьи светлые волосы она сжимала в левом кулаке. Энн улыбнулась и распростерла объятия – Ньют запрыгнула ей на руки.

Модести расстегнула бюстгальтер и выпрямилась. На ней остались только плотные черные трусики. Макуиртэр замер на некотором расстоянии от нее, не сводя с Модести похотливых глаз.

– Привет, милая, – промолвила Энн, и тени в ее сердце на мгновение рассеялись. – Я рада, что ты проснулась.

— Значит, вот эти мишени вы предлагаете ему?

Ньют толкнулась так, что Энн пришлось опустить ее, а потом стукнула мать в бедро.

Модести ничего не ответила. Не сводя с нее взгляда, Макуиртэр добавил:

– Не оставляй меня больше одну! – сердито воскликнула девочка. – Ты же обещала!

— Этим вам не удастся отвлечь его внимание.

– Я же только… – начала Энн, но, увидев, что ее дочь была рассержена и напугана, осеклась. – Ладно, извини, – она осмотрелась вокруг. – Хочешь яблоко?

В ее голосе прозвучало нескрываемое презрение:

Ньют сначала не собиралась униматься, но затем, поразмыслив, смягчилась.

— Я просто не хочу, чтобы кусочки ткани попали в рану… если, конечно, я буду ранена.

– Яблоко я бы съела, – призналась она.

Объяснение выглядело вполне правдоподобным. В старину многие дуэлянты умирали от заражения крови, вызванного попаданием в раны загрязненных частиц одежды, поэтому доктора в те времена советовали сражаться обнаженными по пояс.

– Где Тим? – спросила Энн.

Макуиртэр хихикнул:

– Играет с Аароном, – ответила дочь с явным неодобрением.

— Боже ты мой! Может быть, крошка, ты думаешь, что бой прекратится при первой крови? Да он же просто сделает из тебя решето!

У Энн перехватило дыхание.

– Но не возле?..

Модести прекрасно видела, какими жадными глазами Макуиртэр пожирал ее обнаженное тело. Она уже давно догадывалась, что по своему сексуальному развитию он находится на уровне школьника. Его слова и поведение только подтверждали это. Страстное желание дотронуться до нее боролось в нем с каким-то стародавним запретом, заложенным скорее всего пуританским воспитанием в детстве.

– Нет, мам, – ответила Ньют. – Они не в Лабиринт чудовищ играют. Мальчишки, конечно, дураки, но не настолько. И вообще, за ними присматривает рядовой Ченовский. Я немного поиграла с Луизой, но потом мама позвала ее кушать, и я стала просто ждать.

Наконец шотландец протянул ей шпагу, держась за эфес, чтобы Модести пришлось взять ее прямо за клинок, и быстро отскочил назад. В осторожности Макуиртэру нельзя было отказать. За несколько дней он умудрился ни разу не подойти ближе чем на четыре шага к Модести Блейз или Вилли Гарвину, кроме тех случаев, когда держал их на мушке.

Энн кивнула и наклонилась, чтобы достать фрукт из корзины. Передав его дочери, она заметила, как вошли доктора Риз и Мори и еще несколько человек, среди которых был и рядовой Стамович. Она сощурилась. Когда Ньют откусила кусочек яблока, Энн ощутила желание встать с Ризом лицом к лицу и заставить его рассказать все, что ему известно о чужих. Что они там узнали?

— Да, конечно, прискорбно расставаться с таким роскошным телом, — ухмыляясь, проговорил он. — Но я все равно буду рад, когда ты уйдешь из этого мира, Блейз. Ты должна расплатиться по всем счетам. — Внезапно в его глазах вспыхнула злоба, а усмешка превратилась в гримасу ненависти. Он круто повернулся и направился к Габриэлю и Деликате, сидевшим на трибуне.

И что еще более важно, что «Вейланд-Ютани» знала об этих существах? Знала ли Компания заранее, с чем им с Рассом придется столкнуться, когда им приказали исследовать координаты заброшенного судна?

Конструкция эфеса была такой, что, взявшись за него, Модести ощутила, будто в ладонь легла рукоятка пистолета. Она сделала несколько движений шпагой, примериваясь к ней, и та моментально ожила, словно стала продолжением ее руки.

При одной лишь мысли об этом она вспыхнула гневом.

Модести опустила шпагу и стала спокойно ждать. Размышлять ей было уже не о чем. Как бы то ни было, решение принято. Теперь остается избрать тактику, но это она сделает только после того, как сможет полностью оценить фехтовальное мастерство Венцеля.

– Ньют, ты видишь там доктора Риза?

Вероятнее всего, он превосходный спортсмен. В этом, пожалуй, нет сомнений. Кроме того, у него будет одно несомненное преимущество. Правда, Модести надеялась в глубине души, что гордость не позволит Венцелю подчиниться приказу Деликаты и надеть стальную кольчугу. Но она и сама считала эту надежду почти не существующей.

– Конечно.

– Мне нужно с ним поговорить минутку. Я не уйду, я буду здесь рядом…

Сама же она располагает двумя преимуществами. Во-первых, Венцель наверняка предоставит ей некоторое время. Он не станет убивать ее в первые же минуты боя. Ведь со страстью фанатика он жаждет этой дуэли не просто для того, чтобы покончить с Модести. Он будет действовать не торопясь, наслаждаясь своим искусством владения шпагой, пользуясь всеми отработанными приемами, чтобы постепенно истощить ее силы многочисленными мелкими ранениями. Только когда она окончательно ослабеет, Венцель нанесет решающий удар. Все это доставит ему такое же удовольствие, как долгая любовная игра, завершающаяся бурным оргазмом.

– Я с тобой.

Таким образом, Модести не сомневалась, что у нее будет достаточно времени, необходимого для использования второго преимущества. Силу Венцеля она попытается обратить в его слабость. Он привык относиться к фехтованию как к одному из видов высокого искусства. Наверняка он поведет бой строго согласно правилам, так, как делал это всю жизнь на спортивной дорожке. Грубая драка, навязанная ему, вызовет у него отвращение и приведет в ярость.

– Нет, милая, – возразила Энн. – Мне нужно поговорить с ним по секрету.

Но Модести предпочитает именно такой стиль. Конечно, Венцель мог уже догадаться об этом и быть настороже на случай неожиданных действий с ее стороны. Но все равно, так или иначе, в какой-то степени его возможности будут ограничены.

Ньют уставилась на мать с подозрением, а затем перевела взгляд на докторов, чтобы оценить расстояние до них.

Модести услышала, как Макуиртэр воскликнул:

– Хорошо. Но без меня не уходи.

— Ага!

– Ни в коем случае, – заверила Энн, чмокнув дочь в макушку. – Джордены всегда вместе.

Между древних каменных столбов, обозначавших когда-то выход на арену, появился Венцель. На нем были белоснежные бриджи, спортивные туфли и великолепная гибкая стальная кольчуга, доходящая до бедер. В руках — такая же шпага, как и у Модести.

Ньют твердо кивнула.

На каменной скамье первого ряда Дайна, схватив руку Гарвина, прошептала:

– Джордены всегда вместе, – повторила она с набитым ртом.

— Что происходит?

Энн направилась поперек хранилища, обходя стопки продуктов и припасов, сложенные вместе, чтобы освободить пространство для самих колонистов. Доктора Риз и Мори беседовали с Элом Симпсоном. Энн смотрела на Риза, когда в охраняемую дверь, что располагалась сразу за учеными, вошел Демиан Бракетт. Он также сразу направился к Ризу, но она не сразу обратила на него внимание.

— Венцель, — почти не разжимая губ, ответил Вилли. — Сейчас начнется. Милая, не говори ничего.

Когда Энн все же его заметила, она ускорила шаг. Раскрыть свой план ученым было бы ошибкой, поэтому ей следовало быть осторожной. Но она также не могла допустить, чтобы Бракетт ушел снова, не успев поговорить с ней.

Колльер на мгновение оторвал взгляд от арены и посмотрел на лицо Дайны, искаженное смертельным ужасом. Сердце, казалось, готово было выскочить у него из груди. Тошнота подкатывала к горлу. В этот миг Стив даже позавидовал слепоте девушки. Наблюдать за дуэлью будет настоящей пыткой, но и заставить себя не смотреть совершенно невозможно. А может быть, напротив, происходящее покажется Дайне еще более ужасным. Ей придется прислушиваться к каждому звуку, чувствовать всеобщее напряжение, ловить каждый вздох сидящих рядом, но в то же время ничего не видеть, мучиться неизвестностью и напрягать воображение, пытаясь представить себе, что же на самом деле творится на арене. Колльер и сам чувствовал, что почти теряет сознание от картин, проносящихся перед его мысленным взором.

– Демиан, – сказала она, преграждая ему путь. – Нам нужно поговорить.

Он снова посмотрел на Модести. Какие прекрасные очертания всего тела, стройного и крепкого. Никаких признаков волнения. Грудь ее дышала ровно, как всегда, когда она, со шпагой в руке, неторопливо направилась к центру арены.

Он, очевидно, заметил в ней настойчивость, от чего в его взгляде сразу отразилась тревога.

Вилли Гарвин застыл в полной неподвижности, положив одну руку на колено. Другой он держал руку Дайны. Он не сводил глаз с Модести Блейз, но лицо его казалось совершенно бесстрастным.

– В чем дело? – спросил он. – С детьми все хорошо?

На арене Венцель остановился шагах в десяти от девушки. Повернувшись к трибуне, он элегантно отсалютовал шпагой зрителям, потом таким же движением отдал салют и Модести. Если ее нагота и удивила его, он никак этого не проявил.

От присутствующей в нем силы и доброжелательности на нее накатила волна сожаления. Она знала, что сделала правильный выбор, выйдя замуж за Расса – иначе Ньют и Тим никогда бы не родились, – но все равно почувствовала укол грусти, когда задумалась, куда бы привела ее жизнь с Демианом.

Модести сказала негромко, но отчетливо, так, что ее слова услышали все:

– Хорошо. Просто я… – она осеклась, когда к ним приблизились Симпсон, Риз и Мори. Какофония голосов в хранилище стала громче, и надеяться на конфиденциальный разговор показалось просто глупостью.

— Прелестно. А теперь можешь засунуть свою вонючую шпагу себе в задницу!

– Когда закончишь с ними, мне нужно будет с тобой поговорить, прежде чем ты снова убежишь.

Макуиртэр захихикал, а Деликата даже подпрыгнул от удовольствия.

Бракетт серьезно кивнул.

Колльер не сразу догадался, что Модести сделала это нарочно. Она не сомневалась, что оскорбление любимого оружия заденет Венцеля больнее, чем оскорбление, касающееся его самого.

– Разумеется. Дай мне минуту.

На мгновение высокомерное лицо венгра перекосилось от гнева, но очень скоро снова приобрело выражение спокойной уверенности. Венцель принялся внимательно и бесстрастно изучать взглядом ее тело, как хирург, осматривающий пациента перед операцией.

Энн хотела было ответить, но тут к ним подошел Симпсон, явно расстроенный.

Наконец Деликата проревел:

– Капитан, что вы делаете? – спросил администратор. – Вы нашли гнездо? – его усы дрожали, когда он говорил.

— Пожалуйста, не заставляйте нас ждать!

– Пока нет… – начал было Бракетт.

Венцель поднял шпагу и встал в стойку. То же сделала и Модести. Клинки скрестились.

Опытный фехтовальщик при встрече с незнакомым противником способен оценить его силу после первых же соприкосновений клинков. В эти моменты словно электрический ток пронизывает обоих бойцов. И именно в это первое мгновение боя Модести поняла, что встретилась с непревзойденным мастером.

– Тогда почему вы здесь? – сердито спросил Симпсон. – Уже многие считают, что ночью мы понесли потери именно из-за вашего отказа отдать всех своих людей на защиту этого убежища. Вы говорите мне, что это было неизбежно… что важнее всего выследить и убить чужих… но вы же этого еще не сделали.

Потом времени на размышления у нее уже не было. Венцель атаковал яростно и стремительно, не давая Модести ни малейшей возможности ответить контратакой. Она экономными движениями парировала его удары. Попытаться предпринять более решительные действия она не могла: сила его натиска, быстрота смены ритма и разнообразие приемов были таковы, что Модести удавалось лишь сохранять дистанцию, не давая ему приблизиться к себе.

– Симпсон, – произнес Бракетт голосом тихим, но таящим угрозу. – Я пришел поговорить не с вами. Я здесь из-за доктора Риза.

На обычной фехтовальной дорожке ей, разумеется, уже давно не хватило бы для этого свободного пространства, и она была бы прижата к ограничительной черте. Здесь такой черты не было, но небольшую овальную арену окружала низкая каменная стена, и Модести уже чувствовала, что вот-вот приблизится к ней вплотную.

Администратор буркнул что-то себе под нос и был готов уже решительно возразить, но Бракетт заставил его умолкнуть испепеляющим взглядом.

– Чем могу помочь, капитан? – спросил доктор Риз.

Выпад, еще один, прыжок, укол — Венцель каким-то чудом после каждого выпада моментально вновь становился в оборонительную стойку. Казалось, он делает это без всяких усилий, словно какая-то пружина возвращает его в прежнюю позицию. Ей опять пришлось отступить, когда он неожиданно исполнил балестру — скачок с выпадом вперед, таким глубоким, что он казался невозможным для обыкновенного человека.

– Я получил сообщение от руководства и хотел бы поделиться им только с вами, – заявил Бракетт.

Считая дистанцию между ними слишком большой, чтобы он сумел достать ее клинком, Модести на какую-то долю секунды опоздала парировать этот удар, и трехгранное острие коснулось ее бедра. В ту же секунду Венцель отпрыгнул, выходя из соприкосновения. Посмотрел на быстро увеличивающуюся красную полоску на теле девушки, коротко засмеялся и отошел на несколько шагов назад, поглядывая на нее через плечо.

Доктор Риз еле заметно улыбнулся.

Модести согнула и разогнула ногу. Мускулы не задеты. Все ее тело сверкало от проступившего пота, когда она вернулась к центру арены, где ее уже поджидал Венцель. Чувствовала она себя неплохо. В фехтовании на шпагах больше всего уколов приходится на руку, держащую оружие. Венцель тоже старался попасть именно туда, а ей удалось помешать ему. Первый укол был нанесен в другом месте. К тому же она отделалась простой царапиной, а ведь удар был направлен на разрыв мускулов.

– Продолжайте, пожалуйста.

И еще одно. Задавая темп схватки, Венцель явно перестарался, частично красуясь перед публикой, частично — желая испугать Модести, сразу показать свое превосходство и сломить ее волю к борьбе. Возможно, эта тактика сама по себе не плоха, но она совершенно не годится для длительного боя. Никто не может долго выдерживать такую бешеную скорость. Конечно, Венцель стремился измотать ее и в конце концов убить. Но пока его тактика оказалась ей на руку. И ее главная задача на ближайшие минуты — не погибнуть на этом этапе боя.

– Я сделал запрос об использовании моего состава в качестве охраны колониальных изыскательских миссий, ясно дав понять о своем возражении. Пришел ответ Военно-морских космических сил, из командования Эридани, с Елены-215, – продолжил он, – в котором мне было сообщено, что на меня возложено обеспечение безопасности самой колонии, а за безопасность лиц, покидающих ее границы, Колониальная морская пехота ответственность не несет.

Модести встала в стойку, и шпаги вновь скрестились. Венцель попытался спровоцировать Модести на контратаку. Это довольно распространенный прием. Фехтовальщик специально проводит незамаскированный финт или полувыпад, чтобы вызвать встречный удар соперника, перехватить его шпагу и провести собственную атаку. Но ритм боя уже несколько замедлился, и Модести, сознание которой свободно оперировало представлениями о различных типах боевых действий, смогла действовать наперекор инстинкту.

Доктор Мори фыркнул.

– Это бред. Мы всегда…

Она сосредоточила все внимание на шпаге, тщательно, рассчитывая каждое движение, засекая ложные полувыпады, не позволяя вовлечь себя в ближний бой. Когда же Венцель попытался воспользоваться своим физическим преимуществом, чтобы поскорее утомить ее, Модести твердо установила шпагу в шестой позиции, вытянув руку вперед, так, чтобы ему трудно было войти в ближнее соприкосновение.

– Тихо, – сказал доктор Риз и поднял руку. От него словно исходила зловещая уверенность, но Энн не понимала, почему. – Продолжайте, капитан Бракетт.

За этот период боя Модести многое поняла в Венцеле, и самое главное — почувствовала действительно привычный ему темп, заметно отличающийся от сумасшедшей скорости, продемонстрированной им в начале поединка.

Она взглянула в лицо Демиана и увидела в нем гнев.

В первые же минуты схватки Стивена Колльера вырвало, и он едва не упал в обморок. Теперь он сидел на широкой каменной скамье, весь мокрый от холодного пота, стиснув кулаки с такой силой, что ногти до боли впивались в мякоть ладоней.

– Но через два часа после того, как я получил те первичные приказы, пришло более приоритетное секретное сообщение, совместно выпущенное штабом станции О’Нила…

Дайна безуспешно пыталась избавиться от страшных видений, которые возникали в ее сознании под звон клинков, сдавленные стоны Стивена и прерывистый звук дыхания Вилли. Гарвин больно сжимал ее руку, но девушка терпеливо молчала. Эта боль помогала ей бороться с собственным воображением.

– От высшего командования морской пехоты, – перебил его Риз.

Ни один мускул не дрогнул на лице Вилли, но в его глазах как будто затеплился радостный огонек. Первая стремительная атака Венцеля испугала его, но теперь она была позади. Чем дольше идет бой, тем выше шансы Модести. Венцель может быть величайшим фехтовальщиком, но фехтование — всего лишь один из видов боевых искусств. Самое важное в бою — понять своего противника. А Вилли Гарвин нисколько не сомневался, что Модести за две минуты схватки узнала о Венцеле больше, чем он узнал бы о ней за две недели.

– Да, – подтвердил Бракетт. – Совместно с начальником оперативного управления Стыковочной станции, – добавил он и глянул на Энн, чтобы убедиться, что она понимает о чем речь. Затем повернулся обратно к Ризу и Мори, по-прежнему игнорируя Симпсона. – Согласно им мне поручено вместе со всем составом перейти в ваше личное распоряжение, доктор Риз. И что бы вы ни придумали для борьбы с ксеноморфами, я поддержу это, насколько это будет возможным. И я буду исполнять эти приказы, потому что я морпех. Но, – продолжил он, – я по-прежнему буду озвучивать свое мнение, и первое, что я скажу, это то, что правительство и Компания слишком уж хорошо ладят. И я вам не доверяю, доктор.

Венцель снова бросился в атаку. Он действовал хладнокровно и точно. Модести начала отступать, но по-прежнему контролировала каждое свое движение. Она редко отвечала на его выпады, и делала это скорее для пробы, чем для достижения конкретного результата. Было бы чистый безумием атаковать Венцеля наспех, особенно если учесть, что удар должен быть нанесен только в голову или в конечности.

Это тянулось довольно долго. С неизменной элегантностью Венцель продемонстрировал практически все существующие классические приемы. Модести, казалось, лишь поощряла его. Она прекрасно понимала, что это доставляет Венцелю наслаждение. Дважды его шпага достигала цели. На спортивной площадке, где бойцы сражаются в защитных нагрудниках и пользуются шпагами с предохранительными наконечниками, уколов, конечно, было бы больше. Когда Модести в очередной раз отскочила назад, над правой грудью у нее словно расцвел небольшой алый цветок, и вдоль ребер тянулась глубокая кровоточащая царапина.

Энн видела, как поник Эл Симпсон. Обычно шумливый администратор лишился последних остатков управления населением «Надежды Хадли». Он был грубым и раздражительным, но она всегда уважала Симпсона за его трудолюбие и решимость, но считала, что его контроль над колонией всегда был лишь иллюзией. Все знали, что заправляла тут «Вейланд-Ютани», а это значило, что во главе стоял всегда доктор Риз. Новые приказы Бракетта лишь придали истине официальный статус.

Некоторое время Венцель, прищурившись, наблюдал за ней, и какое-то подобие уважения отразилось на его высокомерном лице. В глазах появился странный, необычный блеск. Потом он вновь принял оборонительную позицию и начал очередную атаку.

– Да что, черт возьми, с вами такое? – воскликнула она.

Все четверо уставились на нее, а ученые даже заморгали, словно до этого она была для них невидима. Вокруг собралось несколько колонистов, чтобы стать свидетелями этой странной борьбы за власть.

Модести отразила ее и сама перешла в наступление. Ее тактика, судя по всему, несколько удивила майора. Она применила захват, который, несомненно, был не самым подходящим приемом, если учесть явное силовое преимущество Венцеля. Однако в любом боевом искусстве есть своеобразный момент истины, который наступает, когда сила духа воина, освободившегося от страха и сомнений, как бы сливается воедино с его физической мощью, многократно увеличивая ее.

– Люди умирают. – Энн гневно зыркала на мужчин. – Я и мои друзья… мои дети… нам без разницы, кто тут из вас главный. Я бы даже сказала, что сейчас нам всем глубоко наплевать, кто из вас тут сам считает себя главным. Тут все распадается на куски. Мой муж мертв, как и многие из моих друзей, и еще десятки людей пропали. Чужих трудно убивать, и они быстро размножаются. Если вы не найдете способ их уничтожить, они никого не оставят в живых и вам некем будет командовать. Так что хватит тут меряться членами!

Исполненный ею жесткий круговой захват рванул клинок его шпаги. Венцелю пришлось действовать вопреки правилам, но тем не менее он отреагировал достаточно быстро. Отпрянув назад, он открылся бы для прямого выпада. Вместо этого он бросился вперед, вступив в непосредственное соприкосновение с противником, что категорически, запрещено в классическом фехтовании.

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы, раздались аплодисменты.

Теперь они оказались почти вплотную друг к другу. На какой-то миг оба замерли. Шпаги, сцепившиеся эфесами, застыли вертикально. И в этот момент Модести Блейз подняла колено и резко, изо всех сил, ударила его в пах.

– Мамочка? – донесся до нее голос Ньют, и она смутилась, поняв, что дочь слышала все, что она только что сказала. Энн обернулась и увидела, что Тим заткнул сестре уши. Она улыбнулась детям.

Когда удар достиг цели, Модести поняла, что ее замысел удался только отчасти. Под одеждой на Венцеле было что-то жесткое, какое-то защитное приспособление, вероятнее всего из пластика. Она почувствовала его коленом.

– Миссис Джорден права, – согласился Симпсон, обводя взглядом собравшихся колонистов. – И мы уже делаем все, что в наших силах, чтобы защитить вас всех, выследить чужих и вернуть наших пропавших друзей.

Вернуть? Неужели кто-то в это действительно верил? Энн услышала недовольные голоса и поняла, что колонисты не желали спускать все Симпсону с рук. Всех охватывали испуг и скорбь, и никакие слова не могли их утешить. Лишь удачный результат охоты на чужих был способен успокоить их нервы.

Она глянула на Бракетта, но тот лишь неподвижно стоял рядом с учеными, слушая то, что бормотал ему доктор Риз.

Майор хватил воздуха широко открытым ртом, оттолкнул Модести от себя что было сил и сам отскочил назад, сразу же встав в низкую позицию и по-прежнему твердо держа шпагу перед собой. Модести яростно набросилась на него, он только отступал, парируя ее удары, не давая ей нанести укол, но стараясь при этом как можно меньше двигаться. Его искаженное от боли лицо покрылось потом. Он полностью сосредоточился на защите головы и конечностей. Два раза Модести могла бы нанести ему уколы в корпус, если бы его не закрывала стальная кольчуга.

– Мы умрем? – вдруг воскликнула Луиза, девочка с растрепанными рыжими волосами.

Секунд через десять Модести поняла, что ее отчаянная попытка провалилась. Болевой шок проходил и Венцель быстро восстанавливал форму. Если все будет продолжаться в том же духе, он наверняка достанет ее контрударом.

Стивен Колльер прошептал:

Лицо Бракетта смягчилось, и он сделал шаг вперед.

— О Господи…

– Нет, милая. Я этого не…

Гарвин резко оборвал его:

Суматоха возле двери заставила всех встрепенуться. Люди отпрянули в удивлении и страхе, некоторые даже встревоженно вскрикнули, но затем в помещение ввалился Лидекер и несколько других представителей административного персонала. Он увидел, что напугал их, и извинился, прежде чем торопливо направиться к Симпсону, взять своего начальника за руку и отвести в изолированный ото всех коридор.

— Заткнись. — Потом, уже мягче, пояснил Дайне: — Все в порядке. Она еще там.

Одним из вошедших с Лидекером был молодой, приятной наружности мужчина по имени Билл Эндрюс, который раньше часто отвечал за распределение изыскательских бригад. Энн и Расс хорошо его знали, так что сейчас она подошла к нему.

На арене Модести продолжала атаковать Венцеля, упорно, но уже не столь энергично. Майор с легкостью оборонялся. Гримаса боли сменилась на его лице выражением смертельной ненависти. Скоро, Модести знала это, он сам перейдет в атаку, на этот раз только с одной целью — как можно быстрее убить ее. Теперь уже не будет картинных выпадов и показательных уколов. Игре больше места нет.

– Билл… что происходит?

Модести чувствовала возрастающую уверенность Венцеля, ощущала ее всей площадью своего клинка. Что же, он имеет для этого все основания. Он уже понял, что ее упорное сопротивление было всего лишь частью целой системы ложной игры, которую она вела только для того, чтобы в конце концов справиться с ним при помощи дешевого грязного трюка. Но ей это не удалось. Поэтому теперь ее поражение психологически неизбежно. Венцель нисколько не сомневался в этом.

Он огляделся вокруг, явно неуверенный в том, как много ей можно рассказывать. Но затем сощурился, будто вспоминая то, что забывать было нельзя.

Однако его уверенность, вероятно, сильно поколебалась бы, если бы он на секунду поднял взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза. В этих темно-синих глазах не было ни страха, ни отчаяния, только бесконечное упорство, твердое желание продержаться, выстоять до конца и при необходимости начать все с начала.

– Энни, ты сама как?

Она посмотрела на детей. Ньют сидела на пластмассовом ящике с доктором Идальго и о чем-то оживленно беседовала, а Тим сидел на полу один и был погружен в печаль. Когда он приглядывал за сестрой, с ним, казалось, все было нормально, но стоило ему перестать что-то делать, как его мысли тут же возвращались к ужасу смерти отца.

Не замедляя темпа, он яростно атаковал ее. Теперь уже Модести все отступала и отступала… и вдруг заметила, что в действиях Венцеля проявляется определенный стереотип. Трижды за последние десять секунд он атаковал в одной шестой. Мини-компьютер в ее голове мгновенно выдал все, что ей было известно о личности майора Венцеля, и сразу нашел ответ, объясняющий его тактику. Майор принял решение уничтожить ее. И разумеется, это должно быть исполнено с классическим совершенством: точный выпад с поражением прямо в сердце — так кончаются многие дешевые романы.

– Я неплохо, – ответила она, медленно выдохнув. – Но я боюсь за детей. Все думаю, когда уже закончится этот кошмар. Ты знаешь?

Модести понимала, что ни ответный выпад, ни контратака не принесут ей успеха. Он слишком опытный фехтовальщик. Существует единственный шанс добраться до него. Для этого надо хотя бы на мгновение остановить клинок его шпаги. Задержать в своем теле.

Бросив быстрый взгляд на Лидекера и Симпсона, Билл понизил голос.

В зале на тренировке решающее значение имел бы укол, нанесенный первым, — укол Венцеля. А здесь будет важен только тот, который принесет противнику смерть.

– Может быть, уже скоро, – ответил он, и она с любопытством посмотрела на него. – Раньше мы тупили, не думали как следует. У нас у всех есть ПЛД-импланты, и мы наконец поняли, как отследить по ним пропавших.

Венцель сделал финт с низкой позиции, Модести парировала полукруговым ударом в одной восьмой, слегка запоздав и неожиданно применив гораздо большее давление на шпагу майора, чем нужно, — словно паникуя. Венцель плавно перешел в одну шестую.

Энн хлопнула себя ладонью по лбу. У каждого колониста под кожей стоял имплант для передачи личных данных. За годы, проведенные в «Надежде Хадли», она видела, как его применяли, лишь два раза – когда разведчики выходили за пределы дальности радиосвязи и у них случались механические поломки. Но все равно кто-то же должен был вспомнить о них раньше.

— О-ля-ля! — С триумфальным криком он бросил корпус вперед в идеальном выпаде, целясь ей прямо в сердце. И именно тогда, в самый последний момент, Модести слегка повернулась и приняла удар правой рукой, державшей шпагу, — он пришелся немного ниже плеча.

Она сама должна была.

Стальное острие, пронзив мышцы, ударилось в кость, и шпага Венцеля изогнулась дугой. Модести склонилась к земле, развернув вперед левое плечо. Шпага выпала из ее руки. Впервые Венцелю не удалось продемонстрировать свой безупречно отработанный отход на прежнюю позицию. Ему пришлось задержаться в выпаде. Глаза его яростно блеснули, когда он понял, что классическая атака провалилась. Он всего лишь ранил и обезоружил противника. Теперь оставалась работа только для грубого мясника.

– Мы думаем, что обнаружили местонахождение гнезда, под «Процессором Один», – сообщил Билл. – Мистер Лидекер считает, что пехота вот-вот направит туда своих людей.

Он все еще с недоумением и злостью смотрел на результаты своего промаха в то мгновение, когда Модести перехватила эфес падающей шпаги левой рукой и нанесла сокрушительный удар, направив клинок под углом вверх, так, что острие прошло выше края его кольчуги, вонзилось под челюсть и, проникнув в череп, поразило мозг.

Так и не выйдя из выпада, Венцель качнулся вбок. Рука, все еще сжимающая шпагу, выдернула ее из плеча Модести. Падая, он вырвал и шпагу из ее левой руки. Потом его ноги последний раз дернулись, и Венцель замер.

Он улыбнулся.

Только слабый шорох песка, подгоняемого ветром, был слышен на притихшей арене. Все замерли, словно завороженные нереальностью происходящего.

– Это закончится быстро.

Дайна почувствовала, что Стива Колльера, сидевшего к ней вплотную, внезапно затрясла крупная дрожь. Мучительный стон вырвался из его груди. Затем Вилли радостно прошептал:

Энн кивнула, не решаясь тешить себя надеждой.

— Все кончено, милая. Она ранена в руку. Но она убила этого ублюдка!

– Так или иначе.

На трибуне Деликата заколыхался всем телом, потом захихикал и наконец разразился приступом громоподобного хохота. Это была искренняя, неподдельная радость. Габриэль взглянул на него расширенными, остановившимися глазами и зло прошептал: