Алекс Константайн
Виртуальное правительство (Virtual Government)
Глава 1
ПРЕЛЮДИЯ: НА ПУТИ К ЧЕТВЕРТОМУ РЕЙХУ
ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ВИРТУАЛЬНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
Дракон тевтонского замка
В феврале 1945 года Девятая дивизия армии США, изрядно потрепанная в боях с остатками частей сопротивлявшихся нацистов неподалеку от Фогельсбурга, устало тащилась по траншее, пробитой по гребню горы. Сосняк, сквозивший сквозь туман, окутавший оба склона, уступами спускался к озеру, лежащему далеко внизу. Солдаты обогнули скалу, и вдруг из тумана выступили башни с арками и конрофорсами, сложенные из громадных бурых камней.
Американцы вошли в замок и тщательно обследовали извилистые коридоры, осмотрели журчащие мраморные фонтаны, древние горгульи и фрески времен Тевтонских рыцарей.
Система укреплений занимала площадь в несколько сот акров.
В замках Фогельсбурга размещалась тренировочная база гитлеровской элиты СС – “элиты самой элиты”, по выражению Уильяма Ширера. “Замки Ордена” (их было четыре) – апофеоз арийского романтизма. Фогельсбург давал эсэсовцам ощущение сакральности и мощи. Сюда принимали только лучших курсантов военных академий. Здесь они приобщались к дисциплине, приобретали знания, элитарную близорукость и навыки слепо исполнять приказы.
В 1943 году, после разгрома немцев под Сталинградом, замки “Ордена” превратились в инкубаторы, где принялись лихорадочно готовить политиков, ученых, шпионов, офицеров и промышленников – для будущего. Получив новые имена и прикрытие, курсанты “Орденсбургена” разъехались по всему миру. И, затаившись, стали ждать своего часа.
Расовой ненависти был придан массовый размах, она подавалась как форма идеологии. Курсанты замков “Ордена”, как и сам Гитлер, которому они клялись в верности, были одержимы идеей, которую Папа Пий XII назвал “культом насилия, отрицающим человеческую свободу и достоинство, – идолопоклонством перед расой и кровью”. Замки были устроены по образцу крепостей Тевтонских рыцарей, курсантов учили, как управлять “низшими” методами тайного террора. Школа во многом подражала преступной организации. Устав, обнаруженный в замке Фо-гельсбург солдатами Девятой дивизии, показывает, что от курсантов ожидали “верности Ордену навечно, до самой смерти. Они должны знать, что пути назад для них нет. Тот, кто ошибется или предаст дело своих вождей, будет уничтожен Орденом. Каждый из вождей национал-социализма должен помнить, что взбирается по очень крутому склону”. Уверенность в успехе вдохновлялась “абсолютной верой в ‹…›
Адольфа Гитлера”.
В 1944 году, накануне победы Союзников, в Фогельсбурге проходило подготовку более двух тысяч курсантов “Ордена”. Возможно, американцы поняли зловещее назначение замка. Но вполне вероятно, что после всех ужасов Второй Мировой они просто посмотрели на это сквозь пальцы.
Ветер пронесся по замку, породив звук – низкий и вибрирующий; он становился все громче, а потом стих – точно мрачный вой недремлющего дракона.
”Антиамериканская деятельность”
”Как впоследствии выяснилось, то были времена, когда, благодаря операции “Скрепка”, в американскую авиакосмическую индустрию перетекли такие нацистские ученые, как Артур Рудольф и Отто фон Большвинг; когда наше Центральное разведывательное управление формировалось путем скрещивания разведподразделений гитлеровского Восточного фронта с подразделениями Бюро стратегических служб*; когда друзья становились врагами, а враги – друзьями.
* Вероятно, в тексте опечатка: вместо Office of Strategic Services стоит Office of Secret Services.
Сегодня, когда само собой разумеется, что индустриальная мощь является единственной целью, к которой все мы должны стремиться, остается только молиться о том, чтобы правда продолжала пробиваться сквозь кровь и дымовую завесу”.
Питер Кэри, “Сан-Хосе Меркури-Ныос”, 18 июля 1986 года
В 1933 – году “длинных ножей” – жизнь конгрессмена Хэмилтона Фиша круто изменилась. Перелом произошел, когда Фиш прочитал брошюру “Коммунизм в Германии”, выпущенную пропагандистским издательством нацистов. Вдохновленный этим трактатом. Фиш объединил силы с Джорджем Силвестром Виреком, влиятельным агентом нацистов в Соединенных Штатах. Конгрессмен Фиш любезно предоставил шпиону Виреку свободный доступ в свой служебный офис в здании конгресса.
Пару лет спустя был арестован Джордж Хилл, сотрудник офиса Фиша. Его обвинили в шпионаже и сотрудничестве с гиммлеровскими СС. История стала предметом шумного обсуждения в конгрессе.
Еще до того, как Мартин Диез создал свой комитет, конгрессмен Фиш организовал первую в США инквизиторскую группу для “изучения коммунизма” – Комиссию конгресса по расследованию антиамериканской деятельности (КААД). В противовес двум ультраправым структурам – комитету Диеза и КААД – в 1934 году для борьбы с распространением нацистской пропаганды в Соединенных Штатах была создана комиссия Маккормака – Дикстейна. Эксперты обнаружили активно распространяющийся “фашистский заговор, направленный на захват власти в стране”. Но тут комиссию Маккормака – Дикстейна расформировали, а созданная вместо нее группа и слышать не хотела о фактах профашистской агитации на родной земле.
Доказательства того, что нацисты исподтишка переходят к следующей стадии борьбы, дал Ховард Армбрустер в книге “Вероломный мир”, которая вышла в 1947 году. Армбрустер: “Спустя несколько недель после капитуляции немецкой армии, сенатор-демократ Харли М. Кил-гор, вернувшись из первой послевоенной поездки в оккупированную Германию, заявил, что у него есть доказательства заговора, направленного на восстановление “ИГ Фарбен” и других немецких военно-промышленных корпораций. Сенатор утверждал, что промышленные лидеры Германии уже начали подготовку к следующей мировой войне”.
Американские фашисты вместе со своими европейскими двойниками замышляли тайную операцию по превращению политической и военной сферы США в поле затяжного сражения.
В “Йеху” (Марзани и Манселл, 1964 год), исследовании групп типа “Арийских рас” в Америке, Майк Ныоберри перечисляет самых добросовестных из высших “следователей” КААД, среди которых:
ЭДВАРД САЛЛИВАН: первый “главный следователь” КААД, профессиональный преступник, девять раз подвергался аресту (по обвинениям в диапазоне от содомии до воровства). Совместно с Джеймсом Тру – “Убийцей жидов” издавал нацистские “листки ненависти”. Борец с “антиамериканизмом”, выступал на слетах “Германо-Американского союза”, был предводителем откровенно фашистской “Украинской группы”.
ДОКТОР Дж. Б. МЭТТЬЮС: “второй следователь” КААД. В своей автобиографической книге предсказывал, что американским ответом на коммунизм станет фашизм или “нечто настолько близкое к нему, что разница будет несущественной”. Автобиография Мэттьюса была опубликована Джоном Сесилом, ветераном антисемитизма. Сочинения Мэттьюса печатались также “Контр-Коминтерном”, официальным органом нацистского министерства иностранных дел. Мэттьюс был доверенным советником Роберта Уэлша из “Общества Джона Берча”.
ДОКТОР ФРЕД ШВАРЦ: Один из самых авторитетных “экспертов” КААД. Председатель “Христианского антикоммунистического священного союза”.
ФУЛТОН ЛЬЮИС: Неистовый “христианский” лидер объединения “Молодые американцы за свободу”, активно помогавшего нацистам, прибывающим в США из Мюнхена. Руководил штатом сотрудников КААД. Писал для антисемитского “Меркьюри”, который издавал Харольд Лорд Варней, бывший пропагандист итальянских фашистов.
Танец антиподов
”Нам, немцам, следует быть реалистами. Две войны евреям мы уже проиграли. Зачем проигрывать еще одну?”
Нацистский пропагандист Вернер Нойманн – сотрудникам британской разведки, июль 1953 года.
“Давайте покажем, что такое природная элита! Кто величайший в мире убийца? – Белый человек!”
Дэн Берроз, секретарь Американской национальной партии.
В сентябре 1944 года Симз Картер, будущий помощник начальника военного отдела министерства юстиции, давал показания перед комиссией Килгора. Картер заявил, что, несмотря на военное фиаско Германии, немецкие индустриальные картели возобновили активность на своих базах в Аргентине. “Существует особая структура, специально созданная для сохранения германского господства па развивающемся южно-американском рынке”, – сказал Картер. Большая часть экономики региона была поглощена “ИГ Фарбен” и другими спонсорами Гитлера задолго до начала войны.
В 30-е годы, когда заводы самой Германии оснащались для стремительной военной агрессии, нацистские предприниматели без лишнего шума строили промышленные базы, железные дороги, химические и металлургические заводы по всей Южной Америке. Фарбен и Крупп свели военную промышленность в единый картель, что облегчило работу нацистской пятой колонне. Внедрение идей нацизма в карибскую политику направляли Альфред Беккер и Арнольд Маргери, сотрудники “Фарбен Ла Кимика Байер” в Каракасе. Аксель Вепиер-Грен, шведский миллионер, изобретатель современного рефрижератора и близкий друг Германа Геринга, создавал дочерние компании и ловко обретал ключевые для промышленности заводы в Аргентине.
После войны множество нацистов без лишней огласки получила должности в новом немецком правительстве. Администрация Аденауэра, маскируясь антинацистскими лозунгами, исподволь поднимала военных преступников на влиятельные посты в бюрократическом аппарате. К 1951 году руководящие должности в западно-германском министерстве иностранных дел занимало 134 бывших члена Национал-социалистической партии. Одним из них был доктор Франц Массфеллер, специалист по расовым чисткам. Однажды, еще при гитлеровском режиме, Массфеллер дал руководству “ценный” совет: после того, как будут полностью истреблены чистокровные жертвы, следует уничтожить всех евреев-полукровок. В 50-е доктор Массфеллер занимал должность советника министерства юстиции в Бонне.
В Германии, как и в Соединенных Штатах, виртуальное правительство и инженеры Холокоста занимались подрывом демократических принципов.
Прокурор Ганс Глобке разрабатывал юридические обоснования расовых законов в Третьем Рейхе. При канцлере Аденауэре он получил пост директора Бюро государственной прессы.
Вернер Нойманн, бывший офицер СС и сотрудник геббельсовского пропагандистского аппарата, основал партию Германского Рейха – при тайной поддержке правительства Аденауэра. В послевоенном рейхе repp Нойманн занимался внедрением нацистов в промышленность и бизнес.
10 мая 1996 года служба новостей “Рейтер” рассказала, как начинался путь к воскрешению Рейха, который сегодня уже почти вступил в зону видимости…
НЬЮ-ЙОРК (Рейтер): Понимая, что война проиграна, нацистские лидеры в 1944 году встретились с крупнейшими германскими промышленниками, чтобы разработать совместный план создания тайной международной структуры, целью которой должно было стать восстановление их власти.
Недавно рассекреченные документы разведки США подтверждают, что встреча, о реальности которой долго спорили историки, состоялась на самом деле. Во время совещания генерал СС и представитель немецкого министерства вооруженных сил обратились к представителям крупных компаний, среди которых были “Крупп” и “Релинг”, сообщив, что те должны быть готовы финансировать нацистскую партию после войны, когда ей придется уйти в подполье. Также было указано: “Существующие финансовые резервы в других странах должны быть переданы в распоряжение партии, которая после поражения займется воссозданием могучей Германской империи”.
Этот трехстраничный документ, недавно обнародованный Национальным архивом, был направлен госсекретарю США из штаб-квартиры командования Союзных экспедиционных сил в ноябре 1944 года. В документе описана секретная встреча, которая состоялась 10 августа 1944 года в отеле “Мэзон Руж” (”Красный дом”) в Страсбурге, на территории оккупированной Франции.
Джеффри Бэйл из Колумбийского университета, специалист по тайных нацистским структурам, объяснил, почему историки сомневались в реальности этой встречи: за месяц до нее произошло покушение на Адольфа Гитлера, после чего любые обсуждения возможного военного поражения Германии пресекались на корню.
Бэйл сказал, что упоминание об этой встрече есть в книге “Убийцы среди нас”, написанной в 1967 году охотником за скрывающимися нацистами Саймоном Визенталем, а также в книге французского коммуниста Виктора Александрова ” Мафия СС”, изданной в 1978.
“Как только партия [нацистов] станет достаточно сильной, чтобы восстановить контроль над Германией, за свою помощь и сотрудничество промышленники получат вознаграждение в виде концессий и должностей”, – сказано в документе, предоставленном разведкой. Встреча проходила под председательством “доктора Шейда”, который, согласно документу, был обергруппенфюрером [генералом] СС и директором компании “Хермс-дорф и Шонбург”.
На встрече присутствовали представители семи немецких компаний, в том числе “Крупна”, “Релинга”, “Мессершмитта” и “Фольксвагена”, сотрудники министерства вооруженных сил и министерства военно-морского флота. Эти компании имели далеко идущие интересы во Франции. Шейд сообщил им, что сражение за Францию проиграно, и “с сегодняшнего дня и впредь ‹…›
немецкая индустрия должна знать, что войну выиграть нельзя и необходимо сделать шаги, направленные на подготовку к послевоенной экономической борьбе”.
Истинное лицо Джона Макклоя
“5 октябре 1929 года Мартин Хайдеггер [экзистенциалист и конструктивист ] предупреждал чиновников германского министерства образования об опасности “обьевреивания”, представляющего угрозу для “германской духовной жизни” ‹…›
Хайдеггер был для Сартра тем же, чем Гегель для Маркса”.
Д. Каут, 1995 год, “Наблюдатель 21”, рецензия на книгу Эльжбеты Эттингер “Ханна Арсндт – Мартин Хайдеггер”, издательство Йельского университета
За кулисами затяжного Нюрнбергского процесса военным преступникам помогал верховный комиссар Германии Джон Дж. Макклой – адвокат Рокфеллера и будущий верховный комиссар расследования убийства Джона Кеннеди. Макклой действовал от имени правительства США. Обвиняемый Густав Крупп в свое время контролировал 138 частных концентрационных лагерей, где использовалась рабская рабочая сила, – и все же ему разрешали проводить совещания с высшей администрацией его промышленной империи прямо в тюремной камере в Нюрнберге. Вскоре Макклой освободил Крупна и любезно вернул оружейному магнату его собственность. Более того, работая совместно с ЦРУ, Макклой собрал группу экспертов под председательством Дэвида Пека, главного судьи Верховного суда Нью-Йорка, чтобы “пересмотреть” приговоры немцам, которых Союзники хотели привлечь к сотрудничеству. Одним из первых нацистов, тайно завербованных американской разведкой для участия в холодной войне, был Отто Скорцени, представитель Круппа в Аргентине и личный диверсант Гитлера.
19 января 1953 года газета “Нью-Йорк Таймс” констатировала: “Германский нацизм жив”. При благоприятных условиях “какая-нибудь вариация нацизма может снова придти к власти. Фигурально говоря, в 1945 году нацизм был срублен, но его цепкие корни остались”.
Экономическое возрождение Фатерланда стало национальным приоритетом. 1 июля 1953 года отдел еврейской организации “Бнаи-Брит”*, занимавшийся немецкой прессой, направил руководству меморандум, в котором была подробно описана встреча бывших эсэсовцев в Вердене, городе, где в свое время располагался гарнизон нацистов: “Может показаться, что цель небольшого клуба бывших сослуживцев вполне благовидна и даже сентиментальна – заботится об оставшихся в живых ветеранах и розыск потерянных боевых товарищей. Первая после войны встреча ветеранов собрала в Вердене пять тысяч человек. В полном обмундировании они промаршировали по увешанным флагами улицам, показав всю свою знаменитую военную выправку”.
В Соединенных Штатах нацистская “элита” могла рассчитывать на щедрую помощь одного из своих покровителей – Педро Дель Валя. В то время он боролся за место вице-президента ИТТ**.
В 1954 году Дель Валь, отставной генерал-лейтенант военно-морских сил, потерпел громкое политическое фиаско. Он добился выдвижения своей кандидатуры на пост губернатора от Республиканской партии. Однако, когда он публично одобрил гнусный антисемитский буклет “Узнай своего врага”, предвыборная кампания провалилась. В 1974 Дель Валь и консультант ИТТ Джон Маккоун, бывший директор ЦРУ, приняли участие в заговоре, направленном на свержение Альенде в Чили. ИТТ вложила в предвыборную компанию около 350 000 долларов, а после установления жестокого диктаторского режима Пиночета тайно договорилась с другими политически “консервативными” компаниями о разграблении природных ресурсов страны.
В 1944 году германские промышленники приняли меры предосторожности, чтобы в случае падения Третьего Рейха защитить награбленное добро от конфискации Соединенными Штатами и Англией. Следуя инструкции Мартина Бормана, уцелевшие эсэсовцы, которые после войны объединились в “Организацию бывших офицеров СС” (ODESSA)***, прокладывали пути к воссозданию Рейха в других странах. Они организовали сотни корпораций за рубежом и не скупясь жертвовали деньги ультраправым политическим кандидатам. Награбленные во время войны деньги проводились через лабиринт секретных банковских счетов. Деньги попадали в страны, не принимавшие участия в войне, и под контролем Бормана использовались для финансирования 750-ти компаний, которые в будущем должны были обеспечить восстановление нацистской партии.
* B’nai B’rith
** International Telephone and Telegraph Corporation концерн “Международная телефонная и телеграфная корпорация” ( США )
*** ODESSA – Organisation Der Emaligen SS-Angehoerigen – организация бывших офицеров СС
Более 100 таких компаний обосновались в Соединенных Штатах.
Деньги материализовались на счетах германских агентов по всему миру. Действуя по инструкции, они инвестировали средства в определенные отрасли, проводили пропагандистские мероприятия в США и других странах, оказывали юридическую помощь нацистам, приобретали в разных странах укромные поместья для нацистских руководителей. Кроме того, деньги шли на поддержание многочисленных “крысиных нор”, устроенных через каждые 40 миль вдоль границы Германии – это были своего рода порты захода для нацистов, ускользнувших из сетей, расставленных Союзниками,
В декабре 1946 года Лоуренс Фрэнк, консул США в Австрии, послал в государственный департамент меморандум, где сообщал, что в конце войны Геринг и Геббельс перевозили в Женеву ценности под видом дипломатического багажа, избегая досмотра. “У меня есть сведения, что рейхсмаршал Геринг и позднее использовал этот метод, чтобы перемещать личные средства, – писал Фрэнк. – В Аргентину он отправил принадлежащих ему ценностей более, чем на 20 миллионов долларов”. Часть сокровищ летом 1943 года отправилась морем – на подводных лодках. 1,3 миллиона долларов спрятал Геббельс в надежных депозитных ящиках в Буэнос-Айресе.
Как сообщала лондонская “Таймс” 6 декабря 1996 года, нацисты “в последний месяц войны тайно переправили более миллиарда долларов в Аргентину и продолжали рыскать по миру в поисках подходящих тайников для захваченных богатств. Есть сведения, что Ева Перон по поручению мужа вступила в сговор с нацистами и помогла им сделать тайные вклады. Так были спрятано награбленное золото, наличные и художественные ценности, стоимостью в миллионы долларов”.
Тем временем американские нацисты формировали реакционное общественное мнение в США. Организация “За Америку”, образованная в 1954 году, представляла собой реинкарнацию комитета “Америка, вперед!”. Делами заправляли ведущие изоляционисты времен Второй Мировой войны. Одним из самых ярых агитаторов был полковник Роберт Маккормик, издатель “Чикаго Трибюн”. Председателем “За Америку” был Кларенс Мэнион, бывший декан юридического факультета университета Нотр-Дам. В свое время Мэнион заседал в эйзенхауэровской комиссии по межправительственным связям. Одним из самых напористых вожаков объединения был Роберт Вуд, исполнительный директор компании “Сиарз”*.
* Sears (крупная холдинговая компания; контролирует ряд компаний по производству промышленного оборудования для текстильной и горнодобывающей промышленности, для прачечных, фабрик химчистки. Основана в 1912 году)
”За Америку” открыто поддерживала политиков, симпатизирующих нацизму. Ядро организации составляли три конгрессмена: Бертон К. Уилер, Хэмилтон Фиш и Ховард Баффетт. Фиш, один из лидеров Республиканской партии, лелеял честолюбивую мечту о создании в Америке третьей партии власти – партии, которая следовала бы принципам национал-социализма. К тому времени Уилер и Баффетт уже имели дурную репутацию из-за участия в пронацистской группе сторонников “невмешательства” во время войны.
“Что же нужно, чтобы положить конец этой банде? – вопрошал “Атланта Джорнал” по поводу реинкарнации комитета “Америка, вперед!”. – Третья Мировая война?”
Ультраконсерваторы генерала Ведемейера, “Клуб одиноких сердец” и “Элитарное братство” доктора Бехера
На территории страны, которая ее начала, война закончилась. Германская военная машина была вдребезги разбита в Европе и Японии, но милитаристская пропаганда вновь активизировалась в Сан-Антонио, штат Техас, – а пролетарии, в том числе ветераны войны, крутили ее шестерни. В 1961 году Четвертая армия США и отдел Торговой палаты в Сан-Антонио спонсировали проведение семинара “Посмотрим на Америку”. Собралась толпа из 3500 ультраправых радикалов. На семинаре выступил отставной генерал Элфред Ведемейер, один из столпов “Общества Джона Берча”. Он жаловался, что президент Кеннеди “потворствует” Советскому Союзу. Клеон Скаузен, бывший агент ФБР и продолжатель дела “Христианской антикоммунистической лиги”, потребовал прекратить все дипломатические отношения с Восточным блоком. Доктор Герхард Нимейер, один из авторов “Национального обозрения”, произносил речи на протяжении всего слета, как и сенатор Стром Термонд, а также Дональд Джексон из КААД.
Организаторы “семинара” пренебрегли прямыми указаниями Пентагона – военный министр Элвис Стахет предостерегал участников от “нарушения линии военной политики”. Вместо того, чтобы выполнить приказ министра, полковник дивизии G-2 Четвертой армии Уильям Блит сделал ответный залп: “Нас не интересует политика] Армия просто пытается встать и заявить о своих правах!”
После слета в Сан-Антонио генерал Ведемейер вылетел в Даллас, где встретился с нефтяным бароном X. Л. Хантом, финансовым покровителем Джозефа Маккарти (Боргер, “Тексас Ныос Геральд”, 25 сентября 1961 года).
В сонм членов откровенно фашистских организаций – марионеток, созданных для войны против собственной страны, – влился небольшой отряд кадровых военных. Среди них:
Генерал Нейтан Твайнинг, адмирал Рэдфорд, Д. Б. Медарис и адмирал тыла Честер Уорд: Военно-промышленный институт.
Адмирал Арлейф Берк: главный агитатор “Христианской антикоммунистической лиги”.
Виктор Доренко
Золото Рейха
Глава первая
В тот вечер Марина Езерская и не думала выходить из дома. Она с удовольствием посмотрела бы по телевизору какое-нибудь шоу, если бы не позвонили в дверь. Сколько раз потом девушке приходилось возвращаться в мыслях к тому звонку! Если бы она не подошла и не открыла… Если бы…
Но тогда, еще не подозревая ни о чем, она вышла в прихожую. На пороге стояла ее подруга Надя.
Генерал Чарльз Уиллоуби и генерал Пейтон Кэмпбелл: “Христианская антикоммунистическая лига”.
— Скучно, — коротко выдохнула гостья вместо приветствия.
— Скучно, — согласилась Марина.
Генерал Стрейтемейер: “Защитники свободы” и “Христианская лига”.
— Ты что, так и собираешься весь вечер дома торчать?
Генерал Боннер Феллерс: сторонник “Общества Берча” и группы “Американцы за конституционные действия”.
— Впервой, что ли?
— А я не собираюсь.
Адмирал Стросс и генерал Ведемейер: Национальный консультативный совет организации “Молодые американцы за свободу”.
— Проходи, поскучаем вместе.
Влиятельная коалиция офицеров объединила силы с ультраконсерваторами и “арийскими” националистами. Пока высокопоставленные чиновники боролись против советского “экспансионизма”, нацисты нащупывали путь к влиянию в округе Колумбия. Одним из самых влиятельных нацистских шпионов в Соединенных Штатах был доктор Вальтер Бехер, “беженец” из Германии и активист антикоммунистического движения. В декабре 1931 года Бехер вступил в Национал-социалистическую партию, а в 1937 занял место редактора нацистской пропагандистской газеты “Время”. Этот коричневорубашечник по призванию был выходцем из национал-социалистического Студенческого союза. Газета доктора Бехера призывала к очистке пражского государственного радио от евреев. Во время войны он работал в геббельсовском министерстве пропаганды, был корреспондентом для Вермахта. Вскоре после падения Третьего Рейха он основал свою газету и повел агитацию за восстановление национал-социализма.
— Придется.
Они прошли на кухню, и Марина поставила кофе.
Герр Бехер имел покровителей в Вашингтоне, его поддерживала влиятельная группа дураков и тайных агентов под маской политиков. В 1957 году конгрессмен Ашер Бердик поместил одно из пропагандистских творений доктора Бехера в “Отчете конгресса”; еще семь статей Бехера появились на страницах того же журнала в августе 1959 года. Когда Бехер прибыл в Штаты, государственный департамент организовал конференции с его участием. Оглашать его политические взгляды взялись государственная радиосеть и целая куча газет.
Наверное, это был какой-то злой рок. Только вчера отец Марины провел на кухню телефон. И дернул же черт Надю, так сказать, обновить аппарат!
В Вашингтоне доктор Бехер встретился с сенаторами Джо Маккар-ти, Уильямом Дженнером и группой конгрессменов. В статье “Новая Германия и старые нацисты” Т. X. Титенс, ужасаясь дружбе между нацистами и вашингтонскими политиками, так трактует визиты Бехера в округ Колумбия: “Он начал выстраивать чудовищную политическую махинацию с начала 50-х, когда впервые посетил Вашингтон. Схема очень проста. Добившись поддержки ведущих политиков Соединенных Штатов, он мог колоссально повысить свой престиж и положение в Германии ‹…›
Подруга сняла трубку и, ни слова не сказав Езерской, набрала номер.
С помощью фракции Маккарти в США он рассчитывал приобрести у себя на родине репутацию главного лидера антикоммунистического крестового похода”.
— Павлик? — игривым голосом произнесла она и принялась с жеманным хихиканьем расписывать, как ей сейчас скучно и какой чудесный вечер пропадает. — Гулять, хочу гулять…
В 50-х годах несколько сенаторов послали в Мюнхен персональные письма в поддержку доктора Бехера. Среди них: Прескотт Буш, Альберт Гор, Пат Макнамара, Уильям Ноланд, Стром Термонд, Томас Додд, Роберт Берд, Уильям Лангер и Стюарт Симингтон. Спикер конгресса Джон Маккормак также передал письме в поддержку нацистского пропагандиста.
Затем Надя прикрыла трубку рукой и шепотом спросила Марину:
— Ты хочешь пройтись по городу?
Ультраконсерваторы подчеркивали сильный характер Бехера, качество, которого слишком часто не хватало в их собственных рядах. Ярким примером служит Уиллис Карто, издатель “Спотлайт”, популистской газеты, которая поддерживала Патрика Бьюкенена на президентских выборах 1996 года. В свое время Карто пользовался покровительством Фрэнсиса Паркера Йоки, правого радикала, обвиненного в подстрекательстве к мятежу во время Второй Мировой войны. Йоки обвинялся также в поддержке нацистской партии.
— А что мы будем делать?
— Разве обязательно что-то делать?
Организация Карто и еще четыре группы входили в коалицию “Защитников свободы”, которая была основана в 1957 году на международной антикоммунистической конференции в Мехико. Деятельность клики, известной ныне под именем “Защитников свободы”, направлялась комитетом американских фашистов и нацистских шпионов, среди которых были:
— Обязательно.
Генерал-майор Чарльз Уиллоуби: урожденный Адольф Вейденбах; родился в Гейдельберге, Германия, в 1892 году. Нацистский агент в верховном командовании США, ставший при Мак-картуре шефом американской разведки в Корее. Глава службы безопасности в организации “Мальтийские рыцари”. Уиллис Э. Карто: основатель и казначей. Генерал-майор Эдвин Уолкер: армия США, “Общество Джона Берча”.
— Придумаем по ходу.
Подполковник (в отставке) Филип Корсо: военная разведка США; служил под командованием Уиллоуби-Вейденбаха.
— Придумай сейчас.
Роберт Моррис: Американский совет безопасности (АСБ), “Молодые американцы за свободу”, “Общество Берча”.
— Просто прогуляемся. Я тебя с Павликом познакомлю, а то все рассказываю, рассказываю…
— Да ну, тоска!
Стром Термонд (сенатор-демократ от Южной Каролины): через некоторое время “перебежал” в Республиканскую партию, в свои девяносто с лишним лет продолжает занимать кресло сенатора.
— Да, я слушаю тебя, — пропустила Надя мимо ушей реплику подруги. — Отлично, Марина согласна.
Отто Отепка: глава инспекции службы безопасности госдепартамента.
Через двадцать минут Марина и Надя уже ждали в условленном месте.
Сенатор Джеймс О. Истлэнд (сенатор от Миссисипи): директор службы внутренней безопасности в сенате США.
— Он не опоздает? — спросила Марина.
— Ха, попробовал бы!
Защитников свободы” с нацистской партией Германии связывало множество нитей. Эдвин Уолкер был приятелем Герхарда Фрея, издателя неонацистских “Немецкой национальной газеты” и “Солдатской газеты”. Статьи для немецких газет писал ближайший помощник генерал-майора Уиллоуби-Вейденбаха Теодор Оберландер, который во время войны был командиром группы “Нахтигаль” на Украине. После войны Оберландер обосновался в Канаде. Дик Расселл, человек, который знал слишком много, разорвал покров тайны, скрывавшей связь аппарата Рейнхарда Гелена, который базировался в Мюнхене и контролировался Алленом Даллесом, с “защитниками свободы” из Мировой антикоммунистической лиги, деятельность которых направлял Уиллоуби-Вайденбах: “Были задействованы немецкие ветераны. Особо примечателен Фриц Крамер [еще один немецкий агент, приятель американского экономиста Питера Дракера, шпионское “наследство” нацистской Германии; во время войны во Вьетнаме Крамер часто навещал плановый отдел министерства обороны] – в прошлом офицер Абвера, он в свое время руководил частными эскадронами смерти, которые по указанию воротил индустрии охотились за немецкими левыми. Родственной организацией в США был АСБ”. Американский совет безопасности (АСБ) представлял собой частную охранную службу, база которой находилась в Вашингтоне. АСБ был организован в 1955 году бывшими агентами ФБР; объединял более миллиона сомнительных “подразделений”, которые действовали в рамках корпорации. Уиллоуби-Вейденбах, близкий друг Фрица Крамера, долгое время входил в правление АСБ.
— Не он идет?
— Я же говорила, его и в толпе заприметишь. Парень он видный.
Уильям Маклафлин, который проводил собственное расследование убийства Кеннеди, в своем неопубликованном эссе писал, что Уиллоуби-Вейденбах, который при Макартуре был шефом разведки в Северной Европе, всю свою жизнь “прямо содействовал Третьему Рейху, а после его разгрома – способствовал созданию Четвертого. Приходится признать тот угрожающий факт, что его усилия во многих отношениях не прошли даром”.
Павлик Марине сразу понравился. Она почему-то раньше представляла его себе совсем другим, но виновата в этом была именно Надя. В ее рассказах молодой человек представал этаким ловчилой, истинным героем нашего переходного времени. На поверку он оказался вполне симпатичным, умеющим ненавязчиво заплатить за всю компанию и при этом никого не обидеть.
По мнению Маклафлина, Чарльза (Адольфа) Уиллоуби, “когда-нибудь назовут одним из самых результативных массовых убийц в истории человечества, уступает он только Иосифу Сталину и Адольфу Гитлеру”.
Во рту Марина еще ощущала горький привкус кофе, когда Павлик предложил:
Маклафлин отмечает “неожиданную атаку на Пирл-Харбор 7 декабря 1941 года и последующую бомбардировку дальневосточного штаба США на Филиппинах. Оба события произошли, когда за безопасность отвечали Макартур и его закадычный друг Уиллоуби [Вейденбах]; они отказались от масштабной разведки тихоокеанского побережья, которая могла заблаговременно обнаружить японские авианосцы, готовившиеся к внезапной атаке. Вместо этого они предпочли сосредоточить все военно-воздушные силы армии США на филиппинских аэродромах, и через десять часов плотно сконцентрированные подразделения американской авиации стали легкой целью для японских самолетов”.
— Возле театра открыли небольшое кафе.
Присутствие высокопоставленных военных на крайне правых политических слетах не осталось незамеченным. В книге “Военное положите” (1962 год) Фред Д. Кук обрисовал безнадежную попытку сенатора Фулбрайта осадить “опруссачившихся” офицеров:
Прямо на улице, с зонтиками, столиками… И там, кстати, лучший в городе кофе.
— Когда открывают кафе, всегда для начала варят хороший кофе, — решила Марина сыграть роль светской дамы, — а вот потом все идет кувырком: меньше кофе, больше воды.
Сенатор Д. Уильям Фулбрайт, интеллектуал и независимый демократ из Арканзаса, председатель сенатской комиссии по международным отношениям, послал министру Макнамаре меморандум, где выразил протест против деятельности военных по идеологической обработке общества и их участия в серии форумов правых радикалов, прошедших по всей стране. Фулбрайт писал, что военные, чья роль должна заключаться в исполнении законов, пытаются влиять на государственную политику. Престиж военной формы укрепляет позиции самых оголтелых экстремистских группировок в стране ‹…›
— Там автоматы итальянские, им совок не страшен.
Фулбрайт подчеркивал, что военно-промышленный комплекс имеет прямое отношение к тому яростному реву, который шел из праворадикальных джунглей, распространялся по залам
— Ладно, попытка не пытка.
18
КОНСТАНТАЙН А.
Ехать на троллейбусе не хотелось, и они отправились пешком. Свежий асфальт, мокрый после недавнего дождя, казался хрупким, как стекло. Марине даже немного страшно было ступать по нему подкованными металлом каблучками, казалось, он вот-вот расколется.
конгресса и эхом раскатывался по всей стране. Пропагандистской кампанией дирижировал сенатор Стром Термонд, генерал-майор резервной армии – солдафон из Южной Каролины, чей разум восстал против расовых ересей двадцатого века. Термонд осудил меморандум Фулбрайта, громогласно объявив его “подлой” попыткой облить военных грязью и помешать их борьбе с коммунистическими врагами Америки.
— Посторожите столик, — сказал Павлик, усаживая девушек под цветастый зонтик, а сам отправился брать жетоны и кофе.
Вместе с другими крайне правыми консерваторами Термонд на протяжении целого дня громогласно ораторствовал в сенате ‹…›
— Слушай, Надь, неудобно как-то. Я же не халявщица, как Леня Голубков. Все-таки он не обязан за меня платить.
Вот так военно-промышленный комплекс, о котором Эйзенхауэр говорил как о потенциальной угрозе для страны, наглядно показал себя в действии. Бунт военной верхушки против предписаний министра, объединение военных и большого бизнеса в разжигании военных страстей – все это придало конфликту невероятный размах ‹…›
— Не боись, подруга, — рассмеялась Надя. — Я тоже не «МММ» — он от меня за свои деньги имеет ба-а-льшие дивиденды. Так что не обеднеет.
В сущности, произошло столкновение между традиционными американскими принципами и прусской военно-промышленной концепцией – той самой, которая породила Гитлера.
— Так это от тебя.
Экономика виртуального правительства
— Если ты только попробуешь заплатить за себя, он тут же обидится и на меня.
— И все-таки я попробую заплатить.
Ценности, конфискованные у евреев во время войны, были вложены в дело восстановления нацизма. Порой их обнаруживали в самых неожиданных и отдаленных местах. 20 сентября 1996 года, через полстолетия после войны, “Ассошиэйтед Пресс” сообщает: “Тонны золота, награбленного нацистами во время Второй Мировой войны – в том числе, переплавленные зубные коронки жертв Холокоста – хранились в Федеральном резервном банке Нью-Йорка и в Английском банке в Лондоне. Мировой еврейский конгресс (МЕК) заявил, что документы, недавно рассекреченные правительством США, свидетельствуют, что в этих двух банках хранится шесть тонн золота, награбленного нацистами. Президент МЕК Илан Штейнберг обратился к правительствам Англии и США, предлагая вернуть золото оставшимся в живых жертвам Холокоста”.
— И думать не смей!
Заявление Штейнберга было основано на рассекреченных документах Госдепартамента, согласно которым две тонны золота нацистов были обнаружены в сейфах Нью-Йорка (на сумму в 28 миллионов долларов) и четыре тонны (56 миллионов долларов) в Лондоне.
Тем временем Павлик вернулся. Кроме трех больших чашек кофе, он принес с собой еще и три рюмки, наполненные густым ароматным ликером, который можно было смаковать хоть час. Народ все прибывал, и минут через пятнадцать не осталось ни одного свободного столика.
Одним из тайных каналов перемещения золота служила семья Валленбергов. Во время войны Валленберги руководили самым крупным коммерческим банком Швеции и помогали нацистам в перемещении золота и драгоценностей, отобранных у евреев. В “Искусстве маскировки” голландские авторы Герард Аалдерс и Сиз Вибес называют семейство Валленбергов благовидной ширмой для Гитлера и К°, тайным орудием преступного режима, помогавшим маскировать зарубежные вклады германских корпораций. Стокгольмская “Энскильда”, принадлежавшая Якобу Валленбергу, была крупнейшим частным банком Швеции. Аалдерс и Вибес полагают, что связь семьи Валленбергов с Гитлером может объяснить, почему знаменитый Рауль Валленберг – агент “секретного агентства Соединенных Штатов” – в 1945 году был схвачен советскими войсками. Аароне и Лофтус пришли к заключению, что “русские задержали Рауля и пытали его несколько недель; и лишь потом поняли, что у них в руках не тот Валленберг”.
Надя что-то рассказывала про свою учебу, Павлик с умным видом кивал, а сам то и дело поглядывал на Марину. Та уже успела выпить половину содержимого рюмки. Удивительно, но крепкий ликер, казалось Марине, не пьянил, а, наоборот, отрезвлял ее, делал мысли более четкими. Но зато ускользал смысл разговора. Поэтому девушка все больше уходила в себя.
— Пойдем? — вдруг услышала она откуда-то издалека голос Павлика.
В марте 1996 года сенатор Альфонс Д’Амато так описывал схему отмывания золота: “Чтобы сохранить имущество, в 30-х годах, еще до начала Холокоста, евреи, проживавшие в Европе, да и многие другие депонировали деньги и другие ценности в швейцарские банки. Этим они надеялись уберечься от того, что, как говорится, предрекали горящие письмена – то есть от надвигающихся репрессий нацистов. Некоторые переводили деньги в Швейцарию просто по деловым соображениям. Однако к концу войны большинство швейцарских банков стало отрицать эти вклады”.
— Куда?
В годы оккупации союзнические правительства потребовали от правительства Швейцарии содействия в розыске этих вкладов. Несколько организаций упорно пытались заставить швейцарцев проверить банковские записи и найти исчезнувшие деньги. Но все впустую. А ларчик открывался просто: Швейцария делала все, чтобы уклониться от проверок и скрыть доказательства тайного сговора с нацистами. Ссылаясь на закон 1934 года о банковской тайне, первоначальной задачей которого была защита еврейских клиентов, швейцарцы утаили деньги и ценности от оставшихся в живых вкладчиков и законных наследников жертв Холокоста.
— Принесем еще кофе.
Эдвард Стеттиниус, госсекретарь США, выступая на меж-американской конференции в 1945 году, предупреждал, что нацисты будут пытаться “избежать наказания за свои преступления. Мы каждый миг должны быть начеку, чтобы пресечь проникновение в наше полушарие нацистских денег и нацистских лидеров, перешедших на нелегальное положение. Они будут искать здесь убежища, чтобы затем вернуться”.
Надя осталась сторожить стол, а Марина с молодым человеком зашли в маленькое помещение, некогда бывшее подъездом старого дома. Там продавали жетоны, по которым автомат готовил кофе. Молоденькая буфетчица за стойкой отражалась в многочисленных зеркалах вместе с пестрыми бутылками.
Павлик положил на зеркальную поверхность стойки деньги. Марина добавила еще пять тысяч — как раз на два жетона, чтобы получить двойной кофе.
Но многие нацистские главари проскользнули сквозь невод Союзников. По крысиным норам, подготовленным американской разведкой и секретными агентами Ватикана, они выбрались из оккупированной Германии и обосновались в Южной Америке. В их числе были Клаус Барбье (Боливия), Генрих Мюллер (Аргентина), Йозеф Менгеле (Парагвай), Вальтер Рауф (Чили) и Фридрих Швенд (Перу). Финансовые и политические связи нацистов в Южной Америке, заговор североамериканских и латиноамериканских чиновников и военной разведки срывали любые попытки помешать их возрождению под новой личиной. Сердце нацистской партии, германский Генеральный штаб, остался практически невредимым.
— Забери деньги! — приказал Павлик.
— Почему?
В книге “Комбинат агрессии” немецкий эмигрант Карл Оттен пишет, что подпольное нацистское руководство пыталось “сохраниться навеки, стать бессмертным с помощью своего внутреннего ядра – воинственного мозгового центра. Скрываясь в укромных местах под чужими именами, нацисты контролировали политику так же тщательно, как прежде – военные операции”.
— Потому что сегодня угощаю я.
Мировая олигархия создала нацистов для войны. Но рядились они в одеяния гностиков. Эсэсовские подразделения носили символические имена, например, “Мертвая голова”; известно, что нацисты совершали ритуальные убийства. “Корни Нацистской партии надежно спрятаны”, – заверял друг Гитлера Герман Раушнинг. При этом не следует путать германские вооруженные силы с секретными нацистскими оперативниками; первые сражались на поле боя, вторые – в подполье.
Марина прижала купюры ладонью и сказала:
Когда вооруженные силы были разбиты, войну продолжали тайные агенты.
— Нам жетоны. На все.
В августе 1945 года США потребовало и успешно добилось роспуска комиссии ООН по расследованию военных преступлений. Комиссию заменили Нюрнбергским трибуналом. Идея трибунала родилась в голове “аналитика” Генри Стимсона, занимавшего при Герберте Гувере пост госсекретаря. Когда Стимсон, открытый поборник применения атомной бомбы, предложил сбросить ее на Японию, чтобы ему помочь в движение пришли все колесики и шестеренки в “урановом крыле” виртуального правительства.
— На все, не считая пяти тысяч.
— Так сколько вам все-таки жетонов? — поинтересовалась буфетчица, не убирая с лица дежурной улыбки.
В Нюрнберге Стимсон использовал стратегию, которая позднее стала стандартом работы комиссий конгресса: он добивался сужения границ расследования.
— На все, — настаивала Марина.
“В ходе судебного разбирательства в Нюрнберге, – писал Стимсоп в “Международных отношениях” (январь 1947 года), – мы добрались до самой сердцевины мирового раздора”. Четкие, гладкие, лицемерные слова.
— Нет, только на мои.
— Разберитесь между собой, потом делайте заказ, — прервала их диалог юная барменша тоном советской продавщицы.
Трибунал Стимсона добирался до “сердцевины раздора”, а “наказание” за участие в нацистском геноциде назначали агенты виртуального правительства. Директоров “ИГ Фарбен”, экономического и промышленного спонсора нацистской партии, и Крупна, главного поставщика вооружения, судили за развязывание войны в нарушение договоpa Бриана-Келлога… и отпустили на свободу – под тем предлогом, что “агрессивность” их намерений не может быть “доказана полностью”, как предусмотрено договором. После освобождения и директора “Фарбен” и Крупп продолжили тайный обмен нацистского золота на швейцарские банкноты. Они копили резервы для холодной фазы войны.
Во время этого разговора в стиле «позвольте вам не позволить» к стойке подошли двое — грузные, в плащах, несмотря на теплую погоду, чем-то друг на друга неуловимо похожие. Новые гости юную жрицу общепита явно не обрадовали. Более грузный из них плечом отодвинул Павлика в сторону и бросил на прилавок горсть купюр.
По строгому приказу из Вашингтона американские бомбардировщики оставили в целости все предприятия “ИГ Фарбен”. Чтобы облегчить дальнейший рост корпорации, в дело включился генерал Паттон и – в нарушение Потсдамского соглашения, которое особо оговаривало ликвидацию “Фарбен”, – реорганизовал компанию, способствуя продвижению наверх бывших руководителей среднего звена.
— Водки, — распорядился он, словно купчик из пьесы Островского.
На каждого осужденного в Нюрнберге нациста приходится четверо освобожденных. Ничего удивительного, что с такими принципами “правосудия” первый процесс закончился осуждением всего дюжины нацистов из двадцати двух. На следующем процессе определение намерений и полномочий зашло еще дальше, в результате 49 из 52 высокопоствленных германских офицеров и промышленников были отпущены на свободу.
Барменша широким жестом указала на витринy. Водки там было сортов десять, не меньше.
— Какой?
Доктор Роберт Кемпиер, которого можно назвать одним из первых “теоретиков конспирации”, писал, что, за редким исключением, “осужденные за убийства руководители СС в результате мощного давления закулисных покровителей, часть которых до сих пор неизвестна, были освобождены досрочно”. В июне 1949 юрисдикция над военными преступниками была передана верховному комиссару Джону Макклою, который на публике изображал из себя убежденного “антинациста”. Однако на закрытых заседаниях его позиция резко менялась. Секретная Коллегия по амнистиям, созданная Макклоем, смягчила наказания всем, кроме самых фанатичных эсэсовцев. По распоряжению Генерального штаба в Германии на свободу выпустили почти треть заключенных – за “хорошее поведение”. Амнистию получили тысячи нацистов.
— Я дрянь не пью. «Абсолют» давай.
Через год Джим Мартин, следователь министерства обороны, отправился в Германию, чтобы выследить Герхарда Вестрика, который был главным исполнительным директором ИТТ в Германии. Когда начались бомбежки, Вестрик бежал из Берлина и укрылся в одном из замков на юге. По почте он обратился за помощью к своим армейским приятелям. Они тайно переправили его в Париж, где он передал информацию о состоянии немецких активов ИТТ полковнику Алексу Сандерсу. Вестрика приговорили к символическому тюремному сроку; вскоре он вышел на свободу и стал одним из инициаторов образования Четвертого Рейха.
— Куда влез? — Павлик попытался вновь занять место у кассы.
Герман Абс, один из главных финансовых спонсоров Гитлера, получил работу консультанта “Дойче Банк” в британской зоне.
— Ты че, больно умный, — процедил любитель заграничного алкоголя, принимая бутылку и два пластиковых стаканчика. — Тут ваще только для белых.
— Скотина, — негромко произнесла Марина.
Будучи агентом Бюро стратегических служб в Восточной Европе, Фрэнк Уиснер составил список эсэсовцев. В баварской деревне Пуллах Уиснер и Даллес встретились с Рейнхардом Геленом, бывшим шефом Восточного корпуса гитлеровской военной разведки. На Гелена надели американскую униформу и переправили в форт Хаит, штат Виргиния. Там его допросили, оформили на работу и в июле 1946 года вернули в Германию, где он занялся вербовкой бывших эсэсовцев и агентов, работавших в Белоруссии, для участия в холодной войне. Гелен быстро продвинулся до уровня официального сотрудника разведки США. Его резиденция размещалась в бывшем особняке Мартина Бормана, или “Белом доме”, как называли его посвященные.
— Чего?
— Скотина, — повторила девушка, хотя и не так уверенно. Мужчина посмотрел на нее недоуменно. Такое поведение было ему явно в новинку.
Требовалось радикально преобразовать прошлое. Тех, кто заговаривал о преступлениях, игнорировали, а если избежать огласки не удавалось, правительственные чиновники вешали на них ярлык “коммунистов”. Так случилось с Декстером Уайтом и Лочлииом Карри из министерства финансов. Уайт и Карри расследовали финансовые сделки, которые во время войны заключили с Германией “Стэндард Ойл”, “Чейз”, “Нэшнл Сити Бэнк”, семейство Морганов, ИТТ, “Форд”, “Дженерал Моторс” и другие корпорации. Комиссия Маккарти положила конец деятельности обоих следователей. Их заставили замолчать.
— Шлюха долбаная, — сказал он, перебрасывая за щекой языком жвачку.
Телфорд Тэйлор, старший советник Нюрнбергского трибунала, как никто знал закулисную сторону судебных разбирательств. Он выходил из себя, видя, как с помощью юридических формальностей, оправдывали самых крупных нацистов. “Убийства, нанесение увечий, порабощение, разорение и грабеж – это уже привычный скорбный список”, – писал Тэйлор в 1970 году. Уникальными особенностями, особенно в Восточной Европе, продолжает он, были “невероятный размах, детальное планирование и педантичное исполнение зверств”.
— Ты…
Одним из стратегов геноцида был генерал Адольф Эрнст Хейзингер, генеральный инспектор западногеманского Бундесвера, бывший генерал Вермахта и шеф оперативного планирования гитлеровских сухопутных войск. Хейзингер отдавал приказы о массовых убийствах в Польше и России. В Нюрнберге он под присягой отрицал какую-либо связь с нацистской партией и заявил, что был, всего-навсего, скромным курьером. Хейзингера освободили; более того, он убедил американских чиновников отпустить и его коллег из генштаба. Среди освобожденных при его посредничестве нацистов были офицеры СС, которые расстреливали сбитых над Германией безоружных американских пилотов. Похоже, что уничтожение американских военнопленных было для “курьера” Хейзингера стандартной формулировкой приказа.
Павлик крепко сжал руку Марины:
— Успокойся, это он не тебе.
После Нюрнберга этот нацист присоединился к шпионской организации Гелена, которая в то время разделилась на ЦРУ и службу безопасности боннского правительства. Хейзингер и Гелен выступили за образование в Германии нового генерального штаба и подпольной армии, которая в значительной мере состояла из криминальных элементов. В начале 50-х Хейзингер был назначен советником по безопасности при западногерманском канцлере Конраде Аденауэре и принял любезное предложение заняться восстановлением немецкой армии.
— Тебе, что ли?
“Немецкая армия нового образца будет совершенно не прусской, -заявила “Нью-Йорк Таймс”, – это будет армия среднего класса ‹…› Ее мозгом и сердцем станет Адольф Хейзингер ‹.\"›
— Своему приятелю.
человек истинно американского склада”. В 1963 году Хейзингер был назначен председателем Постоянной военной комиссии НАТО.
Наконец двое вышли на улицу, и тут же стало легче дышать.
Тайными защитниками нацистов в Нюрнберге были Стимсон, Джордж Кеннан, Аллен Даллес, Дин Эйксон и весь госдепартамент. До Пирл-Харбора Даллес открыто выражал симпатии к гитлеровской Германии. В качестве юриста компании “Салливан и Кромвель” он занимался организацией дочерних компаний “Фарбен” в США. Дин Эйксон был убежденным “пангерманистом”. В “Сан-Франциско Кроникл” от 4 августа 1963 года описывается восторженное выступление Эйксона перед группой студентов: “Я полагаю, что Германия самая важная страна в Европе и нам следует относиться к ней как к 51-му штату. Мы должны консультироваться с ней по поводу любых наших действий”.
Ни Павлик, ни его спутница не стали обсуждать этот инцидент. В конце концов, они заплатили грубиянам той же монетой, ну и будет с них. А связываться себе дороже. Но когда они с кофе и с пачкой сигарет вышли из бара, то тут же поняли, что неприятности отнюдь не кончились. Громилы в плащах пытались устроиться за их столиком. Надя пробовала возражать, но ее тут же послали по известному адресу. Она еще несколько секунд сидела на своем стуле, с ненавистью глядя на нахалов, расположившихся рядом с ней, затем вопросительно посмотрела на Павлика. Тот шагнул было вперед, но тут Надя поняла, что против лома нет приема.
Германо-американский альянс, порожденный холодной войной, был причиной “экономического чуда” при режиме Аденауэра. В книге “Тайна операции “Скрепка” Том Бауэр в деталях описывает махинации, стоявшие за чудесным возрождением Германии:
— Ну и подавитесь! — крикнула она, выходя из-за стола. — Пошли, Павлик, нечего себе настроение портить из-за этих сволочей! Как только земля носит таких уродов!
Правда выглядит угрожающе. Идею восстановления немецкой промышленности поддержали многие вашингтонские чиновники. Против выступил только Сэмюель Клаус и несколько его сторонников, но они по разным причинам потерпели неудачу. Первоначальные планы американского военного правительства по уничтожению масонских промышленных картелей Германии не были реализованы из-за постоянного политического, экономического и дипломатического давления конгресса, нью-йоркских банкиров и британского правительства ‹…›
— Ты за уродов ответишь! — бросил ей вслед тот, что был на вид помощнее, порываясь встать.
Официально заявленная Соединенными Штатами стратегия по удалению нацистов и их сторонников “с государственной службы, из юриспруденции, системы образования и политики” не была проведена в жизнь. Очищение Германии от нацизма не состоялось.
— Сиди, это она любя, — остановил его второй.
Закон о национальной безопасности, принятый в 1947 году, создавал структуру двойного управления: традиционная система была дополнена замаскированной властью военных. Среди авторов новой виртуальной конституции был Пол Нитце, сотрудник тесно связанной с нацистами инвестиционной фирмы “Диллон-Рид” и политический протеже Джеймса Форрестола. В 1940 году связь Нитце с нацистами стала предметом расследования ФБР.
Марина прямо закипала от злости, но, увидев, что молодой человек готов ввязаться в драку, негромко сказала:
Инициаторами расследования были Элфред Берл, через некоторое время ставший помощником министра обороны, и Нельсон Рокфеллер, координатор межамериканских отношений. Но оказалось, что Нельсон просто разыскивал новые таланты – через несколько месяцев Пол Нитце уволился из “Диллон-Рид” и занял место финансового управляющего в офисе Рокфеллера.
— Пошли отсюда, ну их к черту!
Все, кто знал Нитце, отмечали его восторженное отношение к гитлеровскому режиму. Некий “надежный секретный информатор”, который поставлял “ценную информацию” гуверовскому ФБР, сообщал, что политические симпатии Нитце “все больше и больше склоняются” к нацизму и что Нитце “открыто восхищается тоталитаризмом и выражает заметное презрение к демократии”.
— Козел! — громко произнес Павлик.
— Повтори — потребовал тот, кому не понравилось слово «уроды».
Трансконтинентальное скрещивание ультраконсервативных сил для ведения холодной войны – такая задача стояла перед созданной в мае 1948 года Службой политической координации (СПК), еще одной разведывательной структурой США, принимавшей активное участие в холодной войне. Директива Совета национальной безопасности предоставила СПК и ее посредникам неограниченную свободу действий.
— Козел.
На ранних этапах холодная война зависела от эффективности команды Кеннана. Другая ветвь разведки – только что оперившееся ЦРУ – сначала была лишь придатком СПК, но страх разоблачения привел госдепартамент к идее скрыть СПК внутри ЦРУ, подальше от навязчивых глаз общественности и конгресса.
Мужчина все-таки поднялся из-за стола и вразвалочку подошел к своему обидчику, держа руки за спиной. Внезапно он ударил Павлика в лицо головой и тут же оттолкнул Марину. Молодой человек все-таки сумел устоять на ногах и почти наугад, наотмашь ударил противника кулаком в ухо. Это возымело эффект не столько болевой, сколько психологический. Второй собутыльник уже выбирался из-за стола.
Роскоу Хилленкоттер, первый директор ЦРУ, был вовсе не в восторге от такого решения, также как от нового таинственного подотдела с сотрудниками, строго соответствующими рамкам WASP*, но ему приказали закрыть глаза на деятельность СПК по вербовке нацистских военных преступников и переселению их в Штаты. Проблемы с оформлением иммиграционных документов улаживались так называемым Международным комитетом спасения – отделом ЦРУ, который возглавлял молодой сотрудник разведки но имени Уильям Кейси.
— Ну ты у меня получишь, блин! — прошипел первый мужчина.
* White Anglo-Saxon Protestant
Раздался истошный крик Нади. Посетители кафе словно оцепенели. Мужчина выхватил пистолет и повалил Павлика на землю.
На плечи СПК ложились те задания, которые само ЦРУ провернуть не могло. Скоро СПК стало оперативным подразделением Управления, которое действовало, используя информацию, собранную другими отделами, – и часто с противоположными целями.
— Лежать! — заорал он. — Суки, всем лечь! Марина повисла у него на руке, но он стряхнул ее, как какой-то неодушевленный предмет, и ударил пистолетом в лицо.
— Эй, Малофеев, уймись! — крикнул ему приятель. — Спрячь оружие.
По рекомендации Эйксона, Фрэнк Уиснер, состоятельный юрист с Уолл-стрит и бывший сотрудник Бюро стратегических служб, принял назначение на должность директора СПК. Создание СПК открыло шлюз холодной войны, а Уиснер управлял дроссельным механизмом. Его деятельность против СССР ограничивало лишь реальное или вероятное “неодобрение” вышестоящих. Уиснеру было дано право использовать экономические рычаги, пропаганду и широкий спектр террористических методов, включая поддержку подпольных групп сопротивления.
— А ты что, за них заступаешься?
‘Политические тылы Уиснера обеспечивали Джон Макклой, Эверелл Харримен (который, как Стимсон и Кеннан, принадлежал к касте выпускников Йеля) и министр обороны Джеймс Форрестол. Первоначально у Управления было всего 302 сотрудника и бюджет в 4,7 миллиона долларов. К 1952 году СПК обеспечило работой 4000 человек и съедало 84 миллиона долларов.
— Убери пистолет, тебе говорю!
Но деятельность Уиснера по розыску нацистов имела еще один -секретный – источник финансирования и еще одну цель – их переселение в США.
Павлик мгновенно сориентировался и прошептал Наде:
— Бери Марину и бегите!
Многие таинственные эмигранты получали работу в специально созданных “исследовательских институтах”. Оперативные средства проходили через “Комитет за освобождение от большевизма” и радио “Свобода”. “Комитет” был создан Джорджем Кеннаном еще до появления ЦРУ, под его прикрытием действовала СПК. Через “частные” организации, включая “Лигу за свободу”, председателем которой был генерал Люшес Клей, вышедший в отставку с поста начальника американской зоны в 1949 году, деньги для эмигрантов лились рекой. В сборе общественных пожертвований активное участие принимали Дуайт Эйзенхауэр и Рональд Рейган. Но более 90% средств поступало с тайных счетов ЦРУ. Государственный департамент отмывал наличные с помощью частных благотворительных организаций. Самыми жирными из “добрых дядюшек” были фонды Рокфеллера и Карнеги. А “Русский исследовательский комитет”, финансируемый фондом Форда, даже организовал небольшое рекламное представление, на котором рукоплескал собственному денежному пожертвованию для подрывной деятельности “Лиги за свободу”.
Он неловко вскочил и помчался по тротуару в сторону театра.
— Павлик!
Пентагон приветствовал обновленные идеи нацистов, касавшиеся производства секретного оружия и разработок новых страшных средств массового истребления. Только через 40 лет после того, как осела пыль разрушенного Берлина, правительство США признало, что американские разведслужбы часто использовали нацистов и восточно-европейских коллаборационистов в качестве “информаторов” и даже скрывали их от преследования за военные преступления. В “Несвятой троице” Аарон и Лофтус рассказывают о сговоре Ватикана с фашистской старой гвардией и аппаратом советской разведки: “Очень вероятно, что “крысиные норы” существуют в Америке до сих пор. Нацисты ‹…›
— Бегите!
Тот, кого приятель назвал Малофеевым, бросился вслед с пистолетом в руках.
нашли себе новый дом: “Мировую антикоммунистическую лигу” (МАКЛ), которую в свое время возглавлял отставной американский генерал Джон Синглауб. Эта та самая организация, которую конгресс США заподозрил в торговле оружием [и наркотиками] во время Ираигейта”.
— Стой, сука, стрелять буду!
Благодаря службе химических вооружений, созданной в 1944 году с бюджетом в 2,5 миллиона долларов, сибирская язва, ботулизм, а также два штамма биохимических ядов, которые военные готовы без колебаний применить в странах третьего мира, заняли в арсенале Америки почетное место. Основателем подразделения биохимического оружия, где были собраны ученые из самых престижных американских университетов, был Джордж У. Мерк, важная шишка в фармакологии и советник военного министра Генри Стимсона. В начале 50-х оркестром дирижировал Лоуренс Лэард Лейтон, нацистский агент, обосновавшийся в США после войны. Его семья стала ядром “Храма пародов” в Гайане – центром, где ЦРУ проводило медицинские эксперименты и опыты по контролю над человеческим сознанием.
Его приятель растерянно посмотрел на едва початую емкость, аккуратно завинтил пробку, сунул бутылку в карман и бросился вдогонку.
— Александр, стой! Слышишь? Спрячь пистолет!
Через тридцать лет после образования ЦРУ некоторые из его самых гнусных злоупотреблений выплыли наружу. Конгресс потребовал расследования, в конце концов президент Джеральд Форд распорядился сформировать президентскую комиссию для “изучения” деятельности ЦРУ. Председателем комиссии стал Нельсон Рокфеллер, впоследствии занявший пост вице-президента. Понимающие люди сравнивали это назначение с наймом лисы для охраны курятника -связи Рокфеллера с разведывательным сообществом были хорошо известны. Проведенное через некоторое время повторное расследование обнаружило, что комиссия Рокфеллера постаралась скрыть злоупотребления спецслужб.
— Не уйдешь, падла!
Крестными отцами организованного безумия, которое расползалось по только что созданному Новому Миру, были “Бешеный Билл” Донован и Аллен Даллес. Оба принадлежали к внутреннему кругу американской разведывательной сети. Донован заключал в себе клубок непримиримых противоречий. Выступая публично, он клеймил фашизм, но на самом деле был убежденным сторонником власти элиты. Он вышел из бедной ирландской семьи, как Гэтсби*, и стал влиятельным адвокатом – внешне благожелательным, но профессионально беспощадным, если дело касалось интересов Уолл-стрит. Сегодня его фирма располагается на Рокфеллер-плаза: “Донован, Лейжа, Ньютон и Ирвин”. В Вашингтоне ходят слухи, что у Бешеного Билла были приятельские отношения с европейскими аристократами.
Малофеев уже почти нагонял Павлика, и тому ничего не оставалось, как выбежать на проезжую часть. Противник гнался за ним, петляя среди машин. Когда их разделяли каких-то три метра, Павлик бросился прямо под колеса такси. Заскрежетали тормоза, шофер, выкрикивая все, что положено кричать шоферу в подобных ситуациях, выбрался из-за руля. И тут он заметил мужчину с пистолетом.
* Главный герой романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда “Великий Гэтсби”.
— Ни хрена себе, — протянул таксист.
— Да помоги же… — с трудом произнес окровавленный Павлик.
Круглый стол Четвертого Рейха
— Ты чего? — шофер шагнул навстречу мужчине.
Как заметил один ворчливый оппозиционер: “Если Бильдербергерская группа не является образцом конспирации, то она очень хорошо его имитирует”. Этим оппозиционером был Гордон Тетер, журналист из английской “Файнэншл Таймс”. Сначала Тетеру запретили писать об этой организации. А через год от него вообще избавились.