Вторая ступень загорелась и придала ракете сильное ускорение. Лэнса поволокло по комнате. Руфус в последний момент открыл дверь, и Колокол свободы выбежал на газон.

В папье-маше образовалась дыра, ракета чуть сместилась, и Лэнса завертело волчком. Все подбежали к окнам.

Загорелась третья ступень. Новое ускорение повалило Колокол свободы на землю. Колокол быстро-быстро покатился по улице, и от вращения, создающего допплеровский эффект, голос Лэнса вибрировал.

На перекрестке третья ступень догорела до основного пиротехнического заряда, и Лэнс взорвался яркими синими, зелеными и малиновыми искрами. Через пару секунд от него осталось только несколько мерцающих звездочек.

Студенты переглянулись.

– Прячемся!

Они забежали в дом и забились в шкаф.



– Едрит твою налево! – выдохнул Руфус. Потом обернулся. – Концерт окончен. Всем отойти от окон… Стоп! Здесь не все. Кого нет?

Руфус посмотрел на Уилли и Слая.

– Мы любовались фейерверком…

– Обыскать дом!



– Что происходит? – спросил Серж.

– Не вижу, – сказал Махони. – Подожди-ка, дай поправлю… Вот так. Нужно немного вправо.

– Расстояние какое?

– Пятнадцать футов, сокращается. Готовься. По моей команде…

Джим Дэйвенпорт вышел на середину комнаты.

– Я бы попросил вас уйти.

Джим говорил так тихо, что Руфус едва его заметил.

– Э? Ты что-то сказал?

– Я бы хотел, чтобы вы покинули мой дом.

Руфус расхохотался.

– Да неужели?

Джим кивнул.

– Прошу вас уйти.

Марта резко зашептала:

– Джим! Ты что творишь?!

– Эй, ребята! – Руфус крикнул Уилли и Слаю. – Этот размазня вышвыривает нас из дома!

– Мой муж не размазня! – вспылила Марта.

Руфус оскалился.

– Страстная дамочка! Я тобой займусь позже, только сведу счеты за братца.

– Последний раз предупреждаю, – сказал Джим. – Уходите, а то хуже будет.

Руфус снова расхохотался.

– Ну-ка скажи мне, почему ты нас гонишь?

– Потому что вы дерьмо, а здесь живет моя семья.

Руфусу беседа разонравилась.

Для Джима время замедлилось. Он словно оказался вне тела и наблюдал за всеми с потолка. Он слышал, как слова исходят из его собственного рта, будто из магнитофона, в котором почти кончились батарейки. Будто часть мозга, которая скрывалась за закрытой дверью, вдруг взяла управление на себя. Джим наблюдал, как его тело направляется к Руфусу.

– Мое терпение кончилось, – произнес Джим. – Я могу терпеть неудачников, дураков и грубиянов, но не все три качества одновременно.

Руфус перестал смеяться и поднял револьвер.

– А ты очень спешишь подохнуть, червячок!

– Нет! – закричала Марта.

Слай указал на другой конец зала.

– Не помню этого костюма.

– Ты прав, – сказал Уилли. – На вечеринке не было бизона.

Бизон бросился в атаку.

– Руфус! Берегись!

– Что…

Поздно. Махони и Серж врезались Руфусу в спину. Тот перекатился через кофейный столик, и пистолет вылетел у него из рук. Руфус встал по другую сторону столика, злой как черт, и закричал братьям:

– Бейте бизона! Бейте бизона!

Джим Дэйвенпорт разогнался почти до скорости света. Время остановилось, масса возросла, звук заглох. Он увидел, как Уилли и Слай поворачиваются словно в замедленной съемке и направляют пистолеты на бизона, а пистолет Руфуса долго летит по деревянному полу. Джим бросился на пол за пистолетом.

Уилли и Слай начали палить по бизону. Они попали в голову, и бизон ударился в стену. От выстрелов в грудь и в бок бизон упал и скорчился в углу.

Джим проехал по полу и схватил пистолет. Перекатываясь на спину, он целился в Уилли и Слая. Джим не отличался меткостью; по правде говоря, он вообще впервые взял в руки оружие. Пистолет был большим, тяжелым и очень непривычным. Джим выставил вперед правую руку. Он мог надеяться только на себя – на целую жизнь самодисциплины, осторожности и кристальной честности. Ему был дан лишь один шанс, и он целился лишнюю миллисекунду, чтобы компенсировать свое движение, как баскетболист, который изгибается всем телом, зависнув в высшей точке прыжка, и бросает мяч перед тем, как начать движение вниз.

Уилли и Слай с недоверием посмотрели на свою грудь. Коснулись рубашек. Что это, черт возьми, такое? Кровь?… Бандиты упали.

Джим встал на колени и не думая стал стрелять за кофейный столик, туда, где в последний раз видел Руфуса. Но Руфуса там не было. Вместо этого Джим убил часы с маятником. Время снова ускорилось, включился звук. Гости кричали, плакали и носились туда-сюда. Кто-то подбежал к бизону и расстегнул костюм. Заднюю часть сняли. Серж встал и осмотрел себя со всех сторон.

– Невероятно! В меня не попали.

Он посмотрел на переднюю половину бизона, которая все так же лежала.

– Махони!

Джим и Серж сняли бизонью голову. Вытекло много крови. Махони не шевелился.

Серж поднял его голову.

– Скажи что-нибудь, приятель!

Махони открыл глаза:

– Ё-моё, как больно!

Он сел, морщась, придерживая окровавленную правую руку.

– Что Макгро?

– Уилли и Слай убиты, – ответил Серж.

Глэдис Плант подошла к Джиму.

– Ого, опять убил! Еще один раз, и ты, с научной точки зрения, станешь серийным убийцей.

– Серж, – сказал Джим, – Руфус убежал.

Серж оглядел зал.

– Где Амброз?

Снаружи взвизгнули шины. В окно было видно, как с места сорвался «феррари».

– Руфус захватил Амброза! – вскричал Коулмэн.

Серж бросился к двери, потом нерешительно оглянулся.

– Со мной все будет в норме, – успокоил его Махони. – Иди спасай Амброза! Я догоню.

Серж кивнул и открыл дверь.

– Серж! – крикнул Махони.

Серж обернулся.

– Это ничего не меняет. Я все равно тебя поймаю!

48

Вечер выдался безлунным. Грозовые тучи, плывущие с востока, преждевременно затемнили город. Зарядил дождь. В заливе Тампа к берегу приманила баржа. Люди в полиэтиленовых пончо поставили пусковые установки для фейерверков. Туман и облака рассеивали свет городских огней, образуя над городом странный желтый купол. Неоновые вывески кабачков, баров и танц-клубов отражались от мокрых машин. А машин, кстати, в связи с трехдневным уик-эндом было больше обычного.

Агент Махони наскоро перебинтовал рану и сел в свою «краун-викторию». Отправив по радио запрос на «феррари», он тут же получил ответ: автомобиль, соответствующий описанию, несется на север по шоссе Дэйла Мэбри. В воздух поднялся полицейский вертолет.

Джон Милтон подъехал к салону «Тампа-Бэй моторс» в золотистом «навигаторе» Лэнса. Рокко Сильвертоун стоял перед выставочным залом и высматривал покупателей. Джон притормозил у бокового входа, вышел из машины и двинулся вперед, держа в опущенной руке шокер.

Мимо салона на огромной скорости промчался белоснежный «феррари».

– Не может быть! – взревел Рокко, прыгнул в свой «корвет» и понесся за «феррари».

– Черт! – Джон побежал обратно к «навигатору» и поехал следом за Рокко.

Вниз и вверх по шоссе от светофора к светофору по трехполосной дороге катились машины. Напротив стадиона на красный свет встало шестьдесят автомобилей. «Феррари» с Руфусом и Амброзом оказался на ближайшей к повороту полосе. Серж и Коулмэн на «барракуде» отставали на шесть рядов. Рокко Сильвертоун на «корвете» забрался прямо в середину четырнадцатого ряда. Джон Милтон в «навигаторе» ехал в конце семнадцатого ряда, а агент Махони замыкал гонку в двадцатом. Остальными участниками была все та же ночная молодежь, сливавшаяся в сексуально напряженную амебообразную реку «сатурнов», «мустангов» и «королл». На обочинах работали бездомные с враньем на картонках. Над перекрестком завис полицейский вертолет, шаря прожектором по мокрому асфальту в поисках «феррари». Дождь усилился, сверкнула первая молния.

Загорелся зеленый; шестьдесят машин двинулось вперед. «Феррари» ушла в отрыв, но Серж обогнал «камаро» и пустился вдогонку «феррари» по аварийной полосе. Тут сделал свой ход Махони: протиснулся между двумя машинами тинейджеров, ехавших рядом и кричавших друг другу, одновременно пытаясь заняться сексом. Все водители нажали на газ, потом на тормоза и снова собрались в кучу на следующем светофоре. Зеленый свет на левый поворот долго не включался, и водители начали нервничать.

На четырех углах перекрестка под зонтиками сидели сомнительные личности и продавали аудиокассеты, сломанные часы, двухдолларовые солнечные очки со стразами и породистых хорьков.

Включился зеленый. Дорога стала шире, и машины разъехались по разным полосам. Руфус разогнал «феррари» до сотни миль в час. Посмотрел в зеркало заднего вида: все безнадежно отстали.

Вдруг краем глаза он заметил два фургона по доставке пиццы. Те обогнали его слева и исчезли у следующего съезда с шоссе.

Раздался взрыв. Руфус пригнулся.

– Что за черт?

Амброз указал куда-то за ветровое стекло.

– Начинается салют.

– Салют! – сказал Коулмэн, зажигая косяк. – Зеленый, желтый, розовый, синий…

Серж увидел просвет между машинами и поддал газу. Водитель «субару» с прижатым к уху мобильником незаметно для себя стал брать влево и вынудил «сентру» въехать в ряд оранжевых конусов. Серж воспользовался просветом и вытеснил на ремонтирующуюся часть дороги обе машины. «Сентра» и «субару» слегка поцеловались и разошлись. «Субару» отскочила от навеса автобусной остановки и застряла под полуприцепом. «Сентра» закрутилась на перекрестке, боком ударила в отбойник и пошла юзом, разгоняя эскадрон попрошаек на углу. Картонки взмыли в воздух, как летучие тарелки, а бездомные пустились бежать, сшибая клетки с хорьками. Хорьки метнулись всей стаей на север, а «сентра» покатилась дальше и врезалась в автовышку флоридской электрокомпании. Стрела крана закрутилась, из люльки, демонстрируя чудеса ловкости, выпрыгнул электрик – как раз перед тем, как та врезалась в трансформатор, который взорвался с громким треском и засыпал все искрами. Потухли все фонари, и в двадцати кварталах по шоссе пропало электричество. В это время полиция устроила рейд на клуб «Красная кусачка» в рамках кампании по борьбе со стрип-барами. Стриптизерши под прикрытием темноты бежали: выскочили из клуба, на ходу сбрасывая туфли на каблуках, и устремились на юг. Стадо танцовщиц неслось галопом, пока на парковке у кинотеатра не столкнулось с бегущей навстречу страшно испуганной стаей хорьков. Стриптизерши завизжали и рассыпались, как бильярдные шары от удара. Какой-то водитель крутанул баранку, пытаясь избежать столкновения с голыми женщинами на дороге, но машина забуксовала по мокрому асфальту и вылетела на тротуар, врезавшись в бензоколонку. Водитель едва успел выскочить из машины, как по асфальту потек бензин.

Когда над бензоколонкой вырос стофутовый огненный гриб, Махони находился от него в трех кварталах. На улице возникла пробка. Воздух наполнился дымом. Завыли сирены. Вертолеты прочесывали город прожекторами. Вдоль по шоссе, как связанные хлопушки, начали взрываться трансформаторы. Повсюду носились истерично кричащие люди. Часть хорьков растерялась и встала на задние лапы, озираясь в поисках знакомых лиц. На холодильники с пивом в магазине при бензоколонке набросились мародеры. Обезумевшие стриптизерши принялись стучать в окна машины Махони, прижимаясь грудями к ветровому стеклу: «Бога ради, заберите меня с собой!» Махони посмотрел на пешеходный мост через шоссе, который вел к спортивному комплексу, где Христос и Антихрист вели яростное сражение на фоне молний и фейерверков. Потом Махони посмотрел на Библию, лежащую на пассажирском сиденье, и почтительно положил руку на обложку.

– Значит, все началось в Тампе…

Махони выехал на среднюю полосу и отправился в геенну Апокалипсиса.

Теперь «феррари» вырвался вперед на полмили. Руфус проехал следующую эстакаду и посмотрел на разворачивающийся бедлам в зеркало заднего вида.

– Ага! Успели!

Потом его взгляд вернулся к дороге.

– Ой ё…

Асфальт был покрыт сигнальными огнями, знаками «стоп» и пепперони: два перевернутых фургона по доставке пиццы с проколотыми шинами пылали прямо перед полицейским заграждением.

Руфус ударил по тормозам. «Феррари» медленно закрутился против часовой стрелки, пробил ограждение и пролетел тридцать футов, затем врезался носом в насыпь и соскользнул в пруд – прямо на «бьюик» последней модели. От удара все окна в «бьюике» вылетели, а крыша прогнулась до самых кресел, хотя до голов четырех старушек оставалось еще добрых шесть дюймов.

Эвника указала на щель, которая раньше была окном.

– Рука!

– Потяни! – предложила Эдит. Эвника потянула. Рука отвалилась.

Рука принадлежала Руфусу. Он был мертв. Сверху раздался удар, а за ним возглас: «Ой!» Амброз отпихнул сдувшуюся подушку безопасности и расстегнул ремень. Потому он и упал на крышу.

– Кто-то там наверху еще жив.

Эдит подалась к щели, на месте которой раньше было ее окно. В это время перевернутая голова Амброза как раз свесилась к «бьюику».

– Наш жеребчик! – проворковала Эдит.

– Ой-ей, – сказал Амброз. Еще один голос:

Бретт Холлидей

– Я спасу вас!

Убийство по доверенности

Это был Рокко Сильвертоун, который шлепал по болоту.

– Держитесь, Амброз! Помощь идет!

Глава 1

Рокко пробился через камыши, схватил Амброза под мышки и вытащил его из «феррари», затем поволок через тростник к шоссе.

– Эй! А как же мы? – возмутилась Эдит.

Эллен Гаррис, стоявшая перед большим зеркалом в центре изысканно обставленной спальни своей квартиры на одной из нью-йоркских улиц Ист-Сайда, медленно повернулась, чтобы окинуть последним взглядом большую красивую комнату и лишний раз удостовериться перед отъездом, что здесь все в полном порядке.

Снова стало тихо.

Это была высокая, великолепно сложенная женщина тридцати лет с гладкими, блестящими, золотисто-рыжими волосами, красиво завитыми на концах, и чудесным цветом лица, отличающегося точеными чертами. Широко расставленные большие синие глаза с длинными густыми ресницами, пышный чувственный рот, легко складывавшийся в улыбку, маленький твердый подбородок.

– Черт.

В этот момент Эллен Гаррис была совершенно обнажена.



На аккуратно застланной двухспальной кровати с краю лежал открытый чемодан, в котором любовно и тщательно были уложены вещи, необходимые для двухнедельного пребывания во Флориде, на полу стоял такой же саквояж с дорожными принадлежностями. На стуле около туалетного столика висело белье и платье, которое ей предстояло надеть в дорогу.

Рокко добрался до вершины насыпи, водрузив Амброза на спину. Он переступил через искореженное ограждение и осторожно опустил свою ношу на землю. Подъехали новые машины и с визгом остановились. Захлопали двери.

С удовольствием взглянув на себя в зеркало, Эллен глубоко вздохнула, но вдруг ее покрытое атласной кожей тело напряглось, когда она услышала звук ключа, поворачиваемого в замке входной двери квартиры.

Серж и Коулмэн выскочили из «барракуды» и кинулись к приятелю.

– Амброз! Ты цел?

– Не подходить! – приказал Рокко, сдавив шею Амброза толстым предплечьем. Он наклонился к уху Амброза. – Кто такие?

– А, все нормально, – сказал Амброз. – Это мои похитители.

– Похитители! – взревел Рокко, тыча пальцем в Сержа и Коулмэна. – Не приближайтесь!

Рокко перехватил Амброза другой рукой, приподнял и начал медленно отступать, держа Амброза перед собой – не как щит, а скорее как ценную добычу, которую никому не отдаст.

– Стойте где стоите! Предупреждаю!

Подъехал агент Махони, выскочил из машины и показал жетон Рокко.

– Отпустите его!

С заставы прибежали полицейские. Рокко указал на Сержа с Коулмэном.

– Вот похитители! Хватайте их! Полицейские направили пистолеты на Рокко.

– Не меня, идиоты! Похитители они! Я спаситель!

– Только не волнуйтесь, – сказал Махони. Махони видел, что кто-то начинает тихо обходить Рокко сзади, но не подавал виду.

Рокко стиснул Амброза сильнее.

– Да вы что, рехнулись? – закричал он копам. – Настоящие похитители стоят вот там! Арестуйте их, пока они не смылись!

– Все будет в полном порядке…

Рокко услышал еще один голос у левого уха.

– Флиппер – морская свинья!

З-з-з-з-т!

Инстинктивно она босыми ногами шагнула по ковру к дверце открытого шкафа, где висел легкий пеньюар, бросив взгляд на электрические часы, стоявшие на столике,— они показывали половину двенадцатого.

От удара шокером Рокко забился в конвульсиях. Полицейские кинулись на него и защелкнули наручники. Амброз побежал к Сержу и Коулмэну, а те – к нему.

Серж схватил старичка за плечи.

Эллен так и замерла с протянутой рукой, повернув голову и прислушиваясь к тому, как открывается дверь в холле квартиры.

– Ты в порядке, дружок?

— Герберт? — позвала она хорошо поставленным контральто.— Это ты?

Амброз утвердительно кивнул.

— А кого же ты ждешь в такое время дня, черт возьми? — отозвался из передней сочный голос мужчины, и за дверью раздались твердые, решительные шаги.

Все трое повернулись к «барракуде», но Серж замер: там стоял Махони с пушкой тридцать восьмого калибра.

Эллен улыбнулась с облегчением при звуке знакомого голоса, сняла с крючка пеньюар и, небрежно прикрывшись им, повернулась к мужу.

– Где бедному невеже вроде меня в этом городе найти приличную жареную курицу? – спросил агент.

Он остановился на пороге, любуясь ее красотой,— хотя они с Эллен женаты уже год, восторг и восхищение, всегда испытываемые им при виде своей прелестной жены, ничуть не ослабевали.

– В «Братьях Палиос» на Макдилл-авеню, – ответил Серж.

Герберт был высоким, плотного сложения мужчиной лет тридцати пяти с гладким, красивым лицом, на котором выделялись большие карие глаза, поражавшие теплым, мягким взглядом. Антрацитового цвета костюм от Брукса подчеркивал его широкие плечи и узкую талию. Прищурив глаза, он глядел на свою жену, прислонившись к косяку двери, сунув руки в карманы брюк.

– Угощаю. – Махони засунул пистолет в кобуру. – Но это ничего не меняет. Когда-нибудь я тебя прижучу… А теперь вали отсюда, пока я не передумал!

— Мне кажется,— бросил он небрежно,— что, если бы это пришел не я, а кто-нибудь другой, ты бы не схватила так поспешно свой халатик.

Серж отсалютовал, и они бросились к «барракуде».

— Ну, конечно, нет,— ответила она в тон ему,— ведь если бы какой-то другой мужчина отворил своим ключом входную дверь нашей квартиры, то он, разумеется, ожидал бы, что я уже подготовилась, как и должно быть, к его визиту…

— О, боже, до чего же ты красива, Эллен! — сказал он с полным благоговением в голосе и шагнул к ней.

Эпилог

— Вы и сами совсем недурны, мистер Гаррис. Но я не ждала вас раньше чем через полчаса,— призналась она.

Вот и вся история.

До эфира тридцать секунд. Очередная сердобольная телевизионщица прикалывает мне табличку с именем «ЭДИТ» – как в детском саду. Мол, иначе нас друг от дружки не отличить.

— Я пораньше удрал из конторы. Подумал… Черт возьми, ты и сама отлично знаешь, что я подумал. Чертовски долго будет без тебя тянуться время.

Зрители зааплодировали. Пора. Нас проводят по коридору и открывают занавес. Ну, вот и мы.

Он остановился прямо перед ней, положил руки на ее обнаженные плечи, притронулся нежно к волосам, жадно заглянул ей в лицо и тяжело вздохнул.

– Добрый вечер! Я Билл Мэйхер, добро пожаловать на специальный выпуск программы «Политнекорректно»! Вы уже наверняка слышали о том, что произошло в городе Тампа, занимающем третье место в списке городов США, наиболее благоприятных для жизни…

Эллен выпустила из рук пеньюар, и он соскользнул на пол. Выпрямившись во весь рост, гордая сознанием своей красоты, широко раскрыв влажно поблескивавшие глаза, она сказала мужу:

(Смех зрителей.)

— Я люблю тебя, дорогой. Я не хочу покидать тебя. Давай отменим мое путешествие…

– …Эта история о разложении нравов внутри одного отдельно взятого квартала. Безумные вечеринки, похищения, пьянство, лихачество, извращенные комнатные игры. Так что, думаю, в следующем году второе место Тампе обеспечено…

Герберт медленно привлек ее к себе, впился в ее губы, она прижалась к нему обнаженным телом, стиснув руками его талию. Несколько секунд они молча покачивались посередине комнаты в страстном объятии, а потом, так и не отстраняясь друг от друга, рухнули на постель…

(Смех зрителей.)

– Давайте громко похлопаем бывшим соседям, которые снова встретились у нас в студии. Дэйвенпорты! Именно в их дом вторглись преступники. Теперь Дэйвенпорты занимаются недвижимостью, скупили на своей улице бесхозные дома и заработали целое состояние…

Минут пятнадцать спустя Герберт вышел в маленькую чистенькую кухню, примыкавшую к гостиной,— в нее был проход через альков. Жена позвала его, когда он осторожно переливал крохотную порцию вермута с мартини в шейкер, где уже лежали кубики льда.

(Аплодисменты.)

— Сию минуту, дорогая,— откликнулся он и понес шейкер через гостиную в спальню.

На этот раз жена его была почти одета и набрасывала на себя белую прозрачную блузку, которую должна была надеть в дорогу под костюм из синего шелка.

– Джим и Марта, добро пожаловать…

Эллен повернулась к нему спиной, когда он вошел, помешивая содержимое шейкера стеклянной палочкой, и улыбнулась ему через плечо.

– Спасибо, Билл. Мы с Мартой хотели бы опровергнуть слухи о…

— Эти проклятые пуговички на спине, Герб, застегни их мне, пожалуйста.

– Позвольте вам представить Амброза Таррингтона-третъего, нашего похищенного. В восьмидесятых годах Амброз был миллионером, потом стал банкротом, а сейчас подписал контракт с киностудией на шесть миллионов долларов. Недавно он повторно женился – хе-хе – и пришел к нам со своей супругой, Эдит Грабовски, и бывшими подружками невесты, Командой Э.

Он поставил шейкер на стеклянную крышку туалетного столика и сказал:

– Спасибо, Билл, я…

— С удовольствием, дорогая.

– Ну, Эдит, как интимная жизнь?

– Лучше, чем у вас!

Подойдя к жене, Герберт стал возиться с крохотными пуговичками, стягивая блузку на ее тонкой талии.

– Бездна энергии!.. Следующий гость – Джон Милтон, ныне чрезвычайно популярный специалист по охране труда и технике безопасности. Джон, насколько я знаю, именно под вашим чутким руководством был произведен недавний снос здания «Консолидированного банка». Спасибо, что пришли к нам в студию!

— Интересно,— пробормотал он, зарываясь лицом в душистые пряди ее золотистых волос,— зачем это ты одеваешь такую блузку в дорогу. Кто тебе расстегнет ее, когда приедешь на место?

– Ну, я хотел бы…

— Я могу расстегнуть ее сама, глупый ты мой! Могу даже застегнуть, если очень будет нужно, хотя это действительно очень неудобно. К тому же всегда найдется кто-нибудь, кто будет рад оказать мне услугу.

– Обратите внимание на экран слева! У нас прямой эфир из тюрьмы с Рокко Силвертоуном, отбывающим пожизненный срок за похищение…

— Да, да, найдется,— с легкостью поддержал он ее.— В конце концов, мужчине вовсе не обязательно быть мужем, чтобы выполнять такую обязанность.

– Я подал на апелляцию…

Она вздрогнула, словно он ее ударил.

– А как же улики? Как же неумело искаженное требование выкупа, которое вы наговорили на автоответчик?

— Не говори так, Герб. Даже в шутку. Это вовсе не смешно. Ты ведь сам знаешь, что я предпочла бы остаться с тобой. Это же ты настаиваешь на моем отъезде.

– Я все объясню…

— Ну вот и все.— Он застегнул последнюю пуговицу и ласково погладил ее по плечу.— Ты помнишь, что год назад, в тот день, когда мы поженились, мы договорились, что никогда не уподобимся другим супружеским парам и что, по крайней мере, раз в году будем проводить две недели вдали друг от друга. Так что поторопись, заканчивай свой туалет и выпей вместе со мной напоследок мартини.

– Кроме того, сегодня с нами пять студентов, снимавших дом напротив. После тех памятных событий они бросили учебу, открыли интернет-компанию для вуайеристов, продали акции и отошли от дел. Куда катится современное общество? Неужели скоро мы все засядем за домашний компьютер и будем друг за другом подсматривать?

— У нас есть еще время?

– А что, здорово!

— Полным-полно. Нам нужно выехать в аэропорт не раньше чем через двадцать минут, дорогая.

– И наконец, агент Махони, разгрызший дело как семечки! Насколько я знаю, шеф не воспылал к вам благодарностью. А точнее, уволил. Правда, вас тут же перехватил другой полицейский департамент, и история закончилась благополучно… Итак, агент Махони, начнем с вас. Как получилось, что квартал буквально сошел с ума?

Герберт принес из кухни два бокала для коктейля.

– Ничего странного, во Флориде таких миллионы.

Эллен вышла из спальни как раз в тот момент, когда он наполнил оба бокала на тонких ножках прозрачной жидкостью.

– Вы хотите сказать, это не единичный случай? Не слишком ли круто?… Джесси Джексон [53] ваше мнение!

— Я совершенно готова, осталось только закрыть чемодан,— сказала она, опускаясь на пуфик перед кофейным столиком, закурила ментоловую сигарету, взяла один бокал и с удовольствием глотнула коктейль.— Знаешь, Герб,— продолжала она спокойно,— я ведь вполне серьезно говорила в спальне. К черту всю эту дурацкую затею с моим путешествием в Майами. Я буду страшно тосковать все время, особенно когда подумаю о том, как ты сидишь здесь, в Нью-Йорке, и беспокоишься обо мне. И к тому же будешь придумывать всякие грязные вещи насчет меня и других мужчин. Я люблю тебя, Герб. Но если ты в этом не уверен…

– Главный вопрос в том, как нам сплотиться и исцелить…

Она нахмурилась, глядя на него поверх бокала.

– Да ладно! Кэррот Топ [54], что скажете?

– Боюсь, тема скользкая…

Герберт хрипло сказал:

– Что же мы за народ после этого? И народ ли мы вообще?… Хауи Мэндел [55]?

— Нет, уверен, Эллен, милая. Я помню об этом каждую минуту, все дни подряд. И все же считаю, что тебе необходимо поехать. И я вовсе не будут сидеть здесь и ревновать тебя. Черт побери, дорогая, если бы я не был уверен в том, что ты мне верна…

– Сейчас у всех свое мнение! Что ни скажешь, наступишь кому-то на больную мозоль.

— Тогда зачем ты мне говоришь такие вещи? — рассердилась Эллен.— Насчет мужчин, которые будут расстегивать мне блузку.

– Кто-то против?… Пени и Теллер [56]?

Она бросила сердитый взгляд на свой бокал и одним глотком осушила его, словно бросая кому-то вызов.

– Нет, мы – за.

Герберт снова наполнил ее бокал, потом допил свой и сказал примирительно:

– Зачем нам вообще сдались кварталы и соседи?… Джуэл [57]?

— Мы с тобой разумные люди, и для нас поступить именно так — самое разумное. Отдыхай хорошенько в Майами. Поезжай в Хайали, поиграй на скачках, перепробуй все напитки у Кока и непременно поиграй в рулетку в «Коралловом Казино». И не беспокойся обо мне, со мной будет все в порядке! Весельчак Герб Гаррис! Это буду я!

– Надо четко разграничить…

Эллен отпила из своего бокала и посмотрела на него из-под опущенных ресниц. Потом на губах у нее появилась робкая улыбка.

– Да что вы!.. Джимми Бреслин [58]?

— Я не буду беспокоиться о тебе, Герб. Я хочу, чтобы и ты хорошо провел время. Пригласи к себе ребят из конторы, поиграй в покер и не возись с квартирой, пока меня не будет. Посуду не мой… ни одной чашки, ни одного блюдца. Мы с Роз провозились вчера весь день, натирая тут все до блеска. Она придет снова только через две недели в понедельник, и я велела ей, чтобы она весь день приводила все в порядок перед моим приездом. Так что ни о чем не беспокойся, дорогой. Ставь всю посуду в раковину, а уж Роз с ней справится. Обещаешь?

– Помню, летом в пятьдесят шестом микрорайоне все соседи включили пожарные гидранты…

— Ну, конечно, обещаю,— сказал он осипшим голосом.— И ты тоже обещай мне, что повеселишься как следует в Майами. И отчаянно будешь скучать обо мне. А когда мы снова увидимся…

– Значит, отдадим власть в руки толпы?… Айс Кьюб [59]?

– Это попахивает двойными стандарта…

Душевная боль исказила лицо Герберта, когда он протянул руки жене. Она пристально посмотрела на него, не пошевельнувшись.

– Разве квартал не стал мифом?… Майкл Дуглас [60]?

— Все будет хорошо, Герб. Я позвоню тебе в контору сегодня же вечером, как только устроюсь в отеле. Ты будешь… осторожен… правда, дорогой?

– Не согласен. Когда я был маленьким, папа…

— Я буду… осторожен…

– Не верю, Майк! Вы – и сексоман?

Эллен допила свой бокал и встала с пуфика, тщательно оправив юбку на бедрах.

– Ну зачем вы так!

– Кто-то против?… Дэвид Кросби [61]?

— Ты запер мой чемодан, дорогой?

– Простите, я не слушал.

– Секунду! У нас звонок! Человек, с которым мы давно пытались связаться… Серж, как дела?

– Все по-старому… Ищу дантиста, который нам маленько задолжал.

– Серж, я знаю, вы большой приверженец уютных семейных кварталов. Вы слышали мнения наших знаменитостей. В них есть хоть зерно истины?

Глава 2

Прибытие красивой женщины без сопровождения мужчины в любой из десятков отелей в Майами-Бич вовсе не редкость, и обычно такое событие не привлекает особого внимания.

– Насрать мне на знаменитостей.

Но на этот раз множество голов повернулось в сторону высокой блондинки в изысканном синем шелковом костюме, появившейся здесь в четыре часа дня. Она пересекла просторный холл одного из отелей. За ней по пятам шел рассыльный, который нес чемодан и саквояж.

(Зрители ахают.)

– Ну, хи-хи, поэтому программа и называется «Политнекорректно»… Итак, ваше мнение? Устарело ли понятие квартала как сообщества соседей?

– Пока неясно, кто выиграет матч. Родители на своем поле, но у шпаны численный перевес.

Это была не просто красивая женщина с фигурой, поражавшей изысканностью линий. В ней было что-то совершенно необычное — гордая посадка головы, непринужденная манера держаться, поразительная грациозность каждого движения, какой-то особый магнетизм, притягивавший к ней буквально каждого мужчину, мимо которого она проходила.

– А я знаю, по ком вы болеете!

Сразу чувствовалось, что она привыкла к таким взглядам мужчин. Это не было для нее новостью, и более того, она была довольна, что все взоры обращены на нее, но в то же время совершенно искренне не обращала никакого внимания на всех этих жаждущих и страждущих.

– Не по ком, а за кого.

Портье отеля «Бич-Хэвен» Юстус Лоуфорд был высокий, подтянутый мужчина. При виде дамы он выпрямил и без того стройный стан, бросил быстрый взгляд на белые манжеты своей рубашки, выступающие из-под обшлагов пиджака ровно на дюйм, дотронулся до аккуратно вывязанного черного галстука-бабочки и изобразил на лице приличествующую случаю улыбку.