— Соко!

— Понимаешь, я не папа… Моя спина, может, и похожа на его спину, но она не его!

Она — моя!

Кажется, она ничего не поняла и ещё больше удивилась:

— Ты говоришь само собой разумеющиеся вещи!

— Ты говоришь, наш папа… Да его уже не существует! Его нет нигде! — Как только я сказала это, тут же пожалела о том, что начала говорить, но уже не могла остановиться. — Мама, ты пойми, всё, что с ним связано, это уже «в шкатулке». Ты же сама так мне всегда говорила… «Всё наше прошлое, всё, что мы пережили, всё это хранится в «шкатулке»!

Надежда снова достала телефон и отстучала сообщение: «Ну, ты где вообще?»

Её лицо как будто окаменело… Как будто кто-то нажал кнопку паузы на видеомагнитофоне. Она как будто забыла, что есть голос, чувства, что нужно дышать…

На предыдущие два ответа не было, а сейчас телефон тут же пискнул, слава богу, Машка написала: «Надя, извини, я опаздываю!»

Я проклинала себя.

– А то я не знаю, – проворчала Надежда, – уже полчаса тебя жду.



Она тут же усмехнулась про себя: на самом деле не полчаса, а пятнадцать минут, да и Машка вечно опаздывает, так что волноваться-то она, Надежда, еще по-настоящему не начинала.



Надежда поглядела на небо, удивительно чистое сегодня, так что она выложила зонтик, который жители славного города Петербурга не носят с собой, только если на улице свирепствует двадцатиградусный мороз.

Звуков фортепиано уже не слышно. Я и не заметила, как мама пришла на кухню. Я почувствовала запах кофе.

Сейчас мороза нет, и не будет еще месяцев шесть, а может и больше, потому что не только по календарю, но и на самом деле в городе наступила весна.

— Может, сделаешь перерыв? — сказала мама. В правой руке у неё чашка кофе, в левой — сигарета. — Если будешь заниматься без отдыха, работоспособность упадёт!



Конец апреля, на небе ни облачка, и хоть дует холодный ветер с залива, на деревьях прорезались крошечные листочки, и воробьи, обсевшие голый еще куст сирени в скверике, где стояла Надежда, расчирикались уж очень радостно.



Надежда глубоко вдохнула свежий весенний воздух и решила не расстраиваться по пустякам. Ее подруга в своем репертуаре, ее не переделаешь. Она и правда ужасно занята – преподает в Университете и пишет детективы, и критики считают, что довольно неплохие. На все это нужно время, которого у Машки катастрофически не хватает. Потому она вечно торопится и опаздывает всюду.

•

Надежда взглянула на часы.

Когда я жила с Момои, я ради него научилась готовить многие блюда. Я готовила цукудани[39], делала соленья, сушила потрошённую рыбу на балконе… Момои нравилось, когда я хлопотала на кухне.

Так, уже двадцать пять минут прошло. Она едва удержалась, чтобы не схватить телефон. Что толку?

Я тогда не пользовалась косметикой. Не смотрела телевизор. Не общалась с теми немногими друзьями и родственниками, которые у меня были. Почти не выходила на улицу, за исключением коротких прогулок или походов в близлежащий магазин. Так было, когда я жила с Момои, так было до встречи с Ним.

Ветер подул с новой силой, она плотнее укуталась шарфом и повернулась лицом к остановке автобуса. Вот он как раз вывернул из-за поворота. Ну, наконец-то!

Море весной кажется умиротворённым, оно тянется вдаль от самого окошка «Хару». Постоянные посетители по-прежнему приходят на обед или заходят вечером выпить пару рюмок и возвращаются домой.

Однако среди людей, вышедших из автобуса, подруги не оказалось.

— Будешь кофе? — спросила меня Сатико, я отрицательно качнула головой: не хочу ввязываться в разговоры. В прошлом году, когда возникла вся эта история со школой Соко, хозяева тоже так или иначе в ней участвовали, и теперь для меня «Хару» не такое уж приятное место работы. Сейчас четыре часа, и в баре ни одного посетителя.

Надежда давно уже дала себе слово не ругаться вслух и тщательно следить за своим лицом, когда такие слова невольно возникают в голове. Но сейчас лицо у нее совершенно перекосилось от злости. А что делать, если уже не хватает терпения на эту тетеху! Ведь это Машка уговорила ее пойти на эту выставку.

— Твоя дочь, Соко — очень волевая девочка, — начала было разговор Сатико, не притронувшись к кофе. Я два-три раза кивнула, но было очевидно, что я не хочу больше разговаривать, и Сатико слегка улыбнулась.

– Открылся новый музей, и там выставка какая-то особенная, просто класс! – кричала Машка по телефону. – Надя, я просто обязана туда пойти как можно быстрее!

— Не стоит занимать оборонительную позицию. Я не буду… — сказала она, и затем резко сменила тему. — У тебя такой красивый сарафанчик! Как у современной монахини…

И Надежда придержала вопрос, а зачем ей-то нужна эта выставка, потому что Машка тотчас разразилась бы негодующей тирадой, что, живя в таком большом культурном городе, Надежда мало куда ходит, хоть и имеет кучу свободного времени.

Я не поняла, что это значит — «сарафанчик, как у современной монахини», и в ответ вежливо улыбнулась. Этот тёмно-синий сарафан купил мне Момои. На Сатико сегодня, как всегда, рубашка в клетку.

Ага, как же… Надежда Николаевна Лебедева уже несколько лет не работала, но не сказать, чтобы сидела дома, потому что по своему характеру это ей было скучно. Она, конечно, вела домашнее хозяйство и заботилась о муже, а также воспитывала кота (кот, в свою очередь, считал, что это он ее воспитывает, хотя, если честно, то оба они в этом деле не слишком преуспевали).

Они — очень добрые люди.

Но все друзья и знакомые решили почему-то, что у Надежды образовалась куча свободного времени, и начали поручать ей какие-то задания и просить об одолжении. Причем просить так, как говорится в одном старом фильме: «Ему сделали такое предложение, от которого никак нельзя отказаться».

Я вышла на задний двор и закурила. На заднем дворе — морозно, на газоне пятна старой сухой травы, возле двери сложены картонные коробки. Ещё светло, но готовящееся к закату солнце окрасило небо в еле заметный сиреневый цвет. Я сделала глубокий вдох и почувствовала себя такой одинокой!

Точно так и с Надеждой: вроде просят, а на самом деле требуют, буквально за горло берут, говорят, что если не Надежда – то больше никто не выручит.

Я так хочу уйти отсюда! Из этого бара… Из этого города… Это всё — уже не для меня! Скоро будет два года, как я живу здесь.

И она выручала первое время, а потом поняла, что если не научится говорить слово «нет», то так и проведет все время в ожидании сантехника в чужой квартире, или в очереди к педиатру участковой поликлиники, или будет возить чужих хомяков к ветеринару, или коротать вечера с чьими-то престарелыми тетушками, пока их племянники прожигают жизнь на курортах.



Нет, на такое Надежда точно не подписывалась, поэтому слово «нет» стало выговариваться легче, и потихоньку все пришло в норму, мало кто из знакомых обиделся на нее сильно.



Бывали, конечно, случаи, когда Надежда бросала все и неслась сломя голову спасать, помогать, навещать и дежурить. Но это случалось гораздо реже.

•

— Я думаю о переезде, — сказала мама. — Конечно, как мы с тобой договорились, это будет после того, как ты окончишь школу.

Так что Машка – это не с ножом к горлу, она просто не любит никуда ходить одна, ей обязательно нужно с кем-то увиденное обсудить, немедленно поделиться впечатлениями. И Надежда согласилась, потому что выставка и правда обещала быть интересной, какие-то там удивительные восточные древности.

Вместо завтрака она налила себе ещё чашку кофе. Утром она плохо выглядит.

А Машке обязательно нужны свежие впечатления. Иначе она писать свои детективы не сможет, сама говорит, что с воображением у нее туговато.

— Хорошо, — Я сохраняю спокойствие. — Я ведь всё равно уйду в общежитие. А если придётся пропустить вступительные экзамены в этом году, то буду жить в комнате у хозяев «Хару» и работать у них в баре.

Сейчас Надежда снова вздохнула и потопталась на месте. Надо же, вроде весна, а холодно, ноги в легких ботиночках замерзли. Она снова достала телефон и – о, чудо! – он пискнул.

Мама делает глубокий вздох.

«Надя, прости ради бога, – прочитала Надежда, – никак не смогу сегодня, в издательство вызвали, какой-то у них там аврал. Давай уж отложим, ладно?»

— Соко!

Нет, ну как вам это нравится, а?

У неё уставшее лицо. Я подумала: «Вот хитрая… Специально делает вид, что устала».

Надежда едва не бросила телефон на асфальт. «Отложим», ну конечно! А что Надежда тащилась сюда в душном метро, а потом еще в набитом автобусе – это как? И еще стояла, как полная дура, на холодном ветру! А эта тетеха не могла заранее сообщить!

— Соко, это не тот город, где мы должны жить… — сказала мама.

«Нет, Машка неисправима, ее не переделаешь, надо принимать ее такой, какая она есть», – обреченно подумала Надежда.

Теперь я сделала вид, что удивилась:

Ну ладно, а ей-то что теперь делать? Ехать домой, а по дороге зайти в магазин и купить коту вкусненького? Он всегда скучает, когда хозяин в командировке, ему требуется повышенное внимание.

— Город, где мы должны жить?! А что, разве такой город где-нибудь есть? Мы же с тобой не люди, а «вороны-путешественницы»! Мне уже надоели такие путешествия!

Вот именно, муж в очередной командировке, и Надежде сегодня не нужно торопиться домой, оттого она и согласилась пойти с Машкой на выставку.

— Такой город есть, — сказала мама. — Я же тебе говорила. Когда-нибудь мы встретим папу! Твой папа — это и есть наш настоящий дом!

Мама опять за песни про папу!!!

Надежда взглянула на двери нового музея и решила туда все же зайти. Хоть согреется немного перед обратной дорогой. А Машка пускай потом сама идет впечатлений набираться.

— Мам, ты просто с ума сошла, — в сердцах сказала я. И как всегда, в этот момент мне стало больно от тоски и безнадёжности. Мне страшно захотелось пожалеть её, и я сама себя поправила:



— Там, может быть, должна жить ты, мама! Но вовсе не должна жить я! Я хочу жить в реальном мире. Как все нормальные люди! Извини, мне пора идти, я могу в школу опоздать.

Новый культурный центр впечатлял. Большое здание, шесть этажей, нужная Надежде выставка располагалась на третьем. А на пятом было кафе, о чем Надежда с большой радостью прочитала на табличке. Была у нее мысль подняться в кафе сразу, чтобы выпить кофе и согреться, но она отогнала эту мысль подальше. Сначала – духовная пища, а потом – телесная. А то и на выставку идти не захочется.

Я теперь в третьем классе средней школы[40]. До лета мне надо подать сведения, чем я собираюсь заниматься после окончания.

Выставка была не так чтобы большая, очевидно много ценных древностей не смогли привезти, а с ерундой какой-нибудь не стали заморачиваться.



И то сказать: в Петербурге музеев много, один Эрмитаж с его коллекцией чего стоит.



Сегодня утром была утренняя линейка в спортивном зале. В коридоре, соединяющем старое здание школы со спортивным залом, всегда очень приятно: прямо рядом видны зелёные деревья и трава у подножья ближней сопки. Мне нравится этот свежий зелёный цвет!

Народу днем в будний день было немного, так что Надежда беспрепятственно продвигалась по залу, рассматривая разложенные в витринах мелкие экспонаты и поставленные в углах большие статуи. Было там еще развешено старинное оружие – копья, ятаганы, кинжалы и так далее, Надежда по причине женской своей природы не слишком оружием интересовалась.

— Смотри, вон Савада-сэнсэй! — показала Ёрико. Учитель шёл по дорожке вдоль автостоянки. Я увидела знакомый замшевый пиджак. Он — внештатный преподаватель, поэтому он не присутствует на утренней линейке.

Зато понравилась ей терракотовая статуя средневекового воина, в подписи под ним говорилось, что таких статуй там, в Китае, найдено было множество. Надежда представила целую толпу таких воинов… Что ж, впечатляет.

— Это тебе, сувенир! — Не успел начаться учебный год, ещё до занятия в студии я получила от него тоненькую книгу в подарок. — Другим ребятам не говори, это — секрет!

Но главное место занимала большая статуя ассирийской богини Ламашту.

Меня взволновал подарок. Говорят, учитель на весенних каникулах ездил в Нью-Йорк.

Бронзовая женщина раза в полтора выше человеческого роста, со львиной головой и когтистыми ногами, как у орла. В каждой руке она держала по извивающейся змее, и на поясе разместились фигуры диких зверей – был там леопард, кабан и еще какое-то страшное создание, отдаленно похожее на огромного волка.

— В музее современного искусства как раз в то время, когда я был в Америке, проходила выставка Боннэра. Это альбом с репродукциями Боннэра в мягком переплёте.

— Ой, мне правда можно взять эту книгу себе?

Надежда долго любовалась зловещей богиней, пока ее не подвинула энергичная бабушка с двумя внуками. Внуки были близнецы – мальчик и девочка лет восьми. Мальчик, естественно, прилип к оружию, девочка внимательно рассматривала старинные украшения. На лице у нее было самое скептическое выражение – дескать, как-то все скромно, никакого блеска и гламура.

Учитель улыбнулся и утвердительно кивнул. Про этот альбом я, естественно, никому не скажу. Ни маме, ни Ёрико. Он станет моим сокровищем.

Бабушка наконец подвела внуков к статуе богини. Мальчишка покрутился вокруг и щелкнул по носу одного из трех зверей, отдаленно похожего на волка или собаку.

– Ой! – завопил он. – Этот урод меня укусил!

Узкий переход, как муравейник — полон учеников, которые постоянно снуют в разных направлениях.

– Будет врать-то! – неожиданно басом заметила его сестра.



– Да нет же, вот кровь идет! – С пальца действительно свисала капелька крови.



– Сам поцарапался, потому что суешь пальцы, куда не следует, – сказала бабушка, но, видно, поняла, что пора уходить во избежание последствий.

•

Умудренная опытом, она пообещала внукам мороженое, и дети тотчас согласились. На прощание мальчишка погрозил ассирийской статуе кулаком, и Надежде показалось, что богиня Ламашту злобно ухмыльнулась в ответ.

Всё утро я играла на фортепиано. Сидя за инструментом, я хотя бы могу оставаться хладнокровной и сохранять спокойствие. У меня так было с детства. Если мне что-нибудь не нравилось, я садилась за пианино. Играла и играла, по нескольку часов.

В тот день, когда Он ушёл, я целый день просидела за фортепиано. Если я переставала играть, я начинала плакать. Я играла и не могла остановиться, а Момои пристально наблюдал за моей игрой. Молча. По его лицу невозможно было понять, что он чувствует.

В зале стало совсем тихо и пустынно, считая Надежду, осталось всего трое посетителей. Одна девушка бормотала что-то в телефон тихонько, не иначе – журналистка или блогерша, и еще одна женщина бродила между экспонатами. Надежда взглянула пристальнее, потому что увидела на минуту в этой женщине что-то знакомое – не то жест, не то поворот головы. Но нет, показалось…

Я не могу удержать Соко. Я поняла это. Так же, как и Момои не мог удержать меня.

Надежда остановилась перед витриной, где выставлена была только одна монета.

— Какие у тебя большие ладони! — однажды сказал мне Он. — Я так люблю твои руки!

Монета была очень необычная.

Мне всегда хотелось спрятать от мужских глаз мои неуклюжие руки, я стеснялась их. Но Он нежно приложил их к своим губам и сказал:

Она была, судя по внешнему виду, золотая, и очень хорошо сохранилась. Монета лежала на черной бархатной подушечке, и кроме нее в этой витрине больше ничего не было – значит, эта монета была какая-то особенно редкая и ценная.

— Как эти руки быстро бегают по клавиатуре, с какой силой умеют нажимать клавиши, какие красивые звуки могут извлекать из инструмента, сколько чудесных красок придать мелодии… Я всё про них знаю…

Ну да, рядом с ней лежала карточка, на которой было напечатано, что эта монета найдена при раскопках на месте поселения древней минойской цивилизации на Крите. Однако, судя по многим особенностям, в частности, по надписи, которая сделана не критским линейным письмом, а каким-то другим алфавитом, и на другом, неизвестном и не поддающемся расшифровке языке, эта монета принадлежит какой-то другой, еще более древней культуре, и датируется ориентировочно третьим или даже четвертым тысячелетием до нашей эры.

Мы с Ним всегда ходили, взявшись за руки. Мои руки любили Его руки.

Наша с Ним маленькая Соко…

Таким образом, если эта датировка верна, это – самая древняя из когда-либо найденных монет.

«Ну и что, что общежитие? Почему ты против?»



Наверное, Он бы так отреагировал на её решение. Потом бы добавил: «Я считаю, что можно разрешить»… Наверное, Он обнял бы меня сзади и шепнул бы эти слова на ухо. Чтобы я смогла успокоиться и вернуть себе самообладание.

«Третье тысячелетие… – уважительно подумала Надежда. – Или даже четвертое… выходит, этой монете примерно пять тысяч лет, а то и больше… а выглядит как новая».



В центре монеты была очень красиво изображена львиная голова с грозно оскаленной пастью, от которой, как от солнца, исходили во все стороны лучи. По самому краю монеты была выгравирована какая-то надпись – там змеились странные буквы непривычной формы, не похожие ни на один язык, надписи на котором Надежда когда-нибудь видела – не то что на кириллицу или латиницу, но на греческие буквы, на арабскую вязь или даже на ассирийскую клинопись.



«Ну да, – подумала снова Надежда, – здесь же написано, что это – неизвестный науке язык, не поддающийся расшифровке…»

•

Но этим особенности монеты не исчерпывались.

С самого начала я знала: что бы в результате ни получилось, у меня на душе всё равно будет плохо.

В верхней ее части, над львиной головой, был выгравирован узор.

Я поужинала в «Хару» и уже собиралась идти домой, как мама сказала:

Золотая спираль шла от края этого узора к его центру, становясь все тоньше и как бы уходя в глубину.

И вдруг Надежду посетило какое-то странное чувство.

— Если ты во что бы то ни стало хочешь жить в общежитии, то я разрешаю. Может, так будет лучше…

Ей показалось, что золотая спираль затягивает ее внутрь, в свой центр, и там, в самом сердце золотой спирали, Надежду ждет что-то очень важное… что-то, к чему она безуспешно стремилась всю жизнь…

При этом у неё было совершенно обычное выражение лица. Я немного удивилась… Хотя, сказать по правде, её слова меня ничуть не удивили, но я всё же переспросила:

Она ощутила то пугающее и одновременно манящее чувство, которое иногда возникает на краю пропасти – когда страшно до тошноты и в то же время хочется шагнуть вперед, в неизведанное, пусть даже это будет последний шаг в жизни…

— Правда, можно?

В следующее мгновение Надежде показалось, что она скользит в глубину этой загадочной спирали, все глубже и глубже, и не может остановиться… еще немного, и она окажется в другом, непостижимом мире, в другой жизни…

Мама на это ничего не ответила, но добавила:

Тут какой-то посторонний звук отвлек ее внимание, Надежда вздрогнула – и словно очнулась.

Она осознала, что стоит в музейном зале, перед витриной, в которой лежит на черном бархате удивительная древняя монета…

— Хорошо, если ты сдашь экзамены и поступишь.

Надежда испытала странное чувство – она подумала, что какой-то случайный звук спас ее, иначе она без возврата покинула бы привычный мир и провалилась в неведомое.

И в то же время ее охватило сожаление – как будто она утратила какую-то удивительную возможность. Возможность, которая больше никогда не повторится.

Сразу я даже не нашлась, что ответить, и стояла в растерянности. Ведь в последнее время я привыкла всё время спорить с ней и отвечать что-нибудь в пику её словам…

Надежда снова опасливо взглянула на древнюю монету – но удивительное состояние к ней больше не вернулось. Хотя от монеты по-прежнему исходило какое-то странное тепло.

Я только и смогла сказать: «Спасибо!» Мама слабо улыбнулась, но вместо радости моё сердце сдавила грусть. С самого начала я знала: что бы в результате ни получилось, мне всё равно будет тяжело на душе. Я впервые не приняла мамину точку зрения. Она впервые изменила своё мнение и согласилась с моим. Кроме того, я пришла к выводу, что мама понимает, что ей будет трудно… Я наверняка ещё буду жалеть об этом… Нет-нет… Неужели я уже начала жалеть?! Итак, я ухожу в общежитие… Я буду жить без мамы. Зачем? После того, как мама мне разрешила, пришла моя очередь упрекать себя? Общежитие… Одна… Без мамы… Зачем я это всё затеяла?!





В это время открылась дверь, на которой была табличка, что ведет она в служебное помещение и что посторонним, естественно, вход туда запрещен. Из двери вышла группа людей. Впереди выступал вальяжный мужчина средних лет. Он был всем хорош: чисто выбрит, подстрижен явно в высококлассном салоне, костюм на нем был дорогой и отлично сидел. Еще был галстук из натурального шелка ручной работы и шикарные итальянские ботинки.



•

Надежда Николаевна, как замужняя женщина, кое-что понимала в хорошей мужской одежде. Разумеется, такого костюма у ее мужа не было и быть не могло, но глаз-то у нее наметан.

Дзуси — очень зелёный город. На дворе май. В это время года даже за окном нашего скромного дома, построенного из дешёвых материалов, такая роскошная влажная зелень деревьев и трав!

Итак, мужчина держался по-хозяйски, из чего Надежда сделала вывод, что он – какое-то здешнее начальство, а, учитывая костюм и внешний вид, начальство высокое.

Мужчина галантно придержал дверь, откуда вышла следом за ним молодая женщина. Насчет нее Надежда задержалась с определением.

Сегодня утром, когда я проснулась, как всегда в последнее время для меня на столе уже был собран завтрак. У Соко часто бывают нулевые уроки, и она очень рано уходит в школу. Я ей говорю, что у меня нет аппетита и ничего не надо готовить, но она хочет, чтобы я ела что-нибудь «кроме чашки кофе», поэтому оставляет для меня еду. Например, яйцо или овощной салат… Сегодня на столе было почищенное яблоко. Вернее, из яблока был сделан яблочный заяц.

Женщина была, несомненно, хороша собой, однако делала все, чтобы не бросаться в глаза. Никакого яркого макияжа и вызывающей одежды. Коротенькое модное пальто цвета топленого молока, шелковый шарф, повязанный сложным узлом, волосы каштановые с рыжиной были собраны скромным узлом на затылке, в руках – большая сумка-портфель. И еще очки в дорогой оправе.

Интересно, где Он сейчас?

В этом Надежда тоже понимала, совсем недавно заказывала себе очки, и муж настоял, чтобы она не жалела денег. Правда, когда увидел цены на оправы, то только головой покачал.

Закурив сигарету, я медленно втягиваю дым. Мои мысли о Нём.

За женщиной проскользнула в дверь сухонькая старушка в темном платье с кружевным воротничком и с аккуратными седыми кудряшками.

Где Он? Что Он сейчас делает?

– Значит, Алена, мы обо всем договорились, будем на связи! – говорил мужчина хорошо поставленным бархатным голосом, интимно придерживая собеседницу за локоток, затем наклонился и прошептал что-то совсем тихо.

Надо сказать, она не выразила в ответ никакой радости, просто сделала вид, что не слышала его любезностей, и это, несомненно, говорило в ее пользу. Зато старушка, которую едва не стукнуло дверью, поскольку начальник и не подумал ее придержать, не выдержала и фыркнула тихонько. Вряд ли он услышал, потому что как раз в этот момент пытался подхватить спутницу под руку, она же мягко, но настойчиво пыталась ему этого не позволить.

Я подумала, может, мои ожидания уже напрасны… Без Него, без Соко… Как же я смогу прожить совсем одна?!



– Розалия Семеновна, – сказал мужчина, едва повернувшись к старушке, – вы можете быть свободны.



– Всего вам доброго, – приветливо сказала старушке молодая женщина, – очень рада была познакомиться. Теперь мы будем встречаться часто.

Поскольку закуска была нехитрая – колбаса да хлеб, а организм еще не окрепшим, подростков довольно быстро развезло. Естественно, захотелось подвигов. А у Федотова отец хранил дома винтовку ТОЗ-8, не имея на то никакого разрешения. Сами понимаете, недорослям, насмотревшимся фильмов про индейцев, захотелось из нее пострелять. Федотов открыл балконную дверь и начал палить по фонарям. Но такая цель быстро наскучила. И тогда его взгляд упал на противоположную сторону улицы, где высился памятник Славы. Вот уже три года, как ученики школы № 55 установили возле него пост из четырех часовых. Федотов решил открыть стрельбу по ним.

Когда первая же пуля угодила в памятник и осколки от камня разлетелись в разные стороны, часовым стало понятно, что их обстреливают. Это подтвердили и две следующие пули, которые просвистели в нескольких сантиметрах над их головой. Можно было спрятаться за памятник, но никому из часовых эта идея даже в голову не пришла – оставлять пост они не имели права. А стрелок не унимался. Уже достаточно приноровившись, он очередную пулю пустил точно в цель: она угодила в бедро Миши Маршукова. Из перебитой артерии хлынула кровь. Счет шел буквально на минуты, и парню грозила неминуемая смерть от потери крови, если бы не чудо. И оно, к счастью, случилось. Мимо проезжала снегоуборочная машина, которая подобрала раненого и отвезла в ближайшую больницу.

Глава пятнадцатая

Снайпера вычислили спустя несколько часов. Правда, отделался он легко: штрафом да тумаками от отца, у которого милиция конфисковала злополучную винтовку. Что касается часовых, не дрогнувших под обстрелом, то спустя неделю их наградили: Бюро ЦК ВЛКСМ занесло имя Миши Маршукова в Книгу почета ЦК ВЛКСМ, а трех его одноклассников – Дмитрия Борзова, Евгения Бизина и Владимира Буркова – наградило почетными грамотами.

2004 год. Токио



Какое ясное апрельское утро! Сегодня — ровно месяц, как Соко уехала из дому.

В жизни так неожиданно происходит смена декораций, и нам не дано знать, когда именно она произойдёт.

Преступность в СССР в 1973 году

— Вот ты говоришь, смена декораций… А ведь не обязательно, что эта смена сулит несчастья… Она, наоборот, приносит новые радости, — улыбаясь, пытается приободрить меня Сатико. Конечно, для неё перемены, наверное, всегда приятны. — Ёко-сан, вот вы теперь остались одна, Соко выросла, и теперь пора пожить для себя, подумать о собственном счастье. — От этих слов хозяина бара мне уже делается тошно…



— О собственном счастье? Я уже нашла его. И с тех пор я счастлива…

Общее количество преступлений – 1 049 433 (в 1972-м – 1 064 976) – падение;

— Не переживайте! Соко — такая дисциплинированная девочка…

умышленные убийства – 15 733 (в 1972-м – 15 129) – рост;

покушения на убийства – 4260 (в 1972-м – 4255) – рост;

Наши постоянные посетители, Вакацуки-сан и Коно-сан, в один голос уверяют меня в том, в чём я и так уверена… Я и без них знаю, что у неё всё в порядке. Она, как и её отец, так же умна и к тому же обладает невероятной силой воли.

убийства с разбоем – 262 (в 1972-м – 247) – рост;

Но… Я не могу надеть на лицо приветливую «официантскую» улыбку и в глубине души продолжаю думать о ней.

убийства с изнасилованием – 239 (в 1972-м – 249) – падение;

Соко ведь не привыкла жить одна. Как она там? Наша с Ним дочка. Наша маленькая Соко. Мой ребёнок, появившийся на свет поздно ночью. Моя Соко, доставившая мне столько радости… Я вспоминаю, как, когда мы жили в Такасаки, я отводила её в детский сад. По дороге лицо её всё больше и больше становилось беспомощным, и когда мы заходили в садик, она всегда начинала реветь. Она цеплялась за мои ноги, не желая, чтобы я уходила. Моя любимая доченька… С тех пор как она уехала, в нашей квартире стоит такая тишина, будто все умерли… В доме нет ни красок, ни звуков — воздух и тот застыл на месте.

убийства с хулиганством – 2196 (в 1972-м – 2314) – падение;

убийства из-за ревности и ссор – 10 631 (в 1972-м – 10 155) – рост;

Я не знаю, для чего я каждый день встаю, для чего я ем завтрак, для чего я иду на работу. Мне кажется, что я наполовину умерла, а наполовину продолжаю зачем-то жить…

убийства матерью новорожденного – 454 (в 1972-м – 438) – рост;

— Слушай, давай сегодня, как закроем бар, посидим чуть-чуть… У нас есть отличный бренди! — предложила Сатико.

посягательства на милиционеров – 328 (в 1972-м – 341) – падение;

Я вежливо отказалась. Я не собиралась напиться и переливать из пустого в порожнее все эти темы…

грабежи – 31 808 (в 1972-м – 30 253) – рост;

разбои – 7275 (в 1972-м – 6635) – рост;

умышленные тяжкие телесные повреждения – 26 033 (в 1972-м – 23 933) – рост;

Две недели назад Соко приезжала домой на одну ночь, переночевать. И хотя прошло всего две недели, как она уехала назад в общежитие, мне показалось, что она приехала уже какая-то другая. Я отпросилась с работы, мы с ней вдвоём пообедали, потом пошли погулять. Но, сама не знаю почему, мы почти не разговаривали.

изнасилования – 14 010 (в 1972-м – 13 368) – рост;

— Как ты там? Без проблем? — спросила я.

хулиганство – 185 634 (в 1972-м – 213 464) – падение;

Соко, не задумываясь, ответила:

преступления в армии – 16 222 (в 1972-м – 14 732) – рост;

— Совершенно нормально!

взятки – 3505 (в 1972-м – 3245) – рост.

«Совершенно нормально»… В глубине души меня возмутили её слова. Но что же я тогда надеялась услышать в ответ?!

Я знала, что у неё не может быть проблем. Она заранее всё узнала о школе, она заранее съездила посмотреть общежитие. На линейке, посвящённой началу учебного года, она стояла в одном ряду со своими новыми одноклассниками, как будто уже давно училась в этом классе, а я смотрела на неё издалека и удивлялась. Боже, какое расстояние нас с ней разделяло! Для матери не оставалось ничего иного… Я познакомилась с классным руководителем, с куратором, с комендантом общежития… все они уверили меня, что беспокоиться не нужно, что всё будет хорошо. Это всё было так глупо! Ну что они знают о нашей жизни?!

В 1973 году в СССР продолжилось снижение преступности. Впервые за несколько лет падение общего количества преступлений составило более 15 тысяч случаев (в последний раз подобное произошло в 1967 году , когда количество зарегистрированных преступлений оказалось меньше прошлогоднего на 9 тысяч). Однако радоваться было рано, поскольку это падение было достигнуто за счет меньшего количества мелких правонарушений, в то время как доля тяжких, наоборот, оставалась относительно высокой. Так, убийств было совершено на 604 случая больше, чем в прошлом году, изнасилований – на 642 случая, тяжких телесных повреждений – на 2100 (рекорд за последние годы). Вот почему благостного настроения в том же союзном МВД тогда не наблюдалось. Наоборот, было предпринято все возможное, чтобы попытаться переломить ситуацию в положительную сторону. Для этого было решено еще более активно привлекать к деятельности правоохранительных органов науку.

Незаметно наступил май. В саду синтоистского храма Хисаги на кустах гортензии, густо поросших листвой, появились маленькие круглые зелёные цветы…





Стоит отметить, что она и раньше привлекалась, но теперь этот процесс стал более масштабным. Так, в июле 1973 года был принят Устав Всесоюзного научно-исследовательского института МВД СССР, что дало возможность целенаправленно организовать работу ученых-правоведов по проведению научных исследований и разработке рекомендаций, направленных на совершенствование методики предупреждения, раскрытия и расследования преступлений, исправления и перевоспитания осужденных, по оказанию научно-методической помощи органам и учреждениям системы МВД СССР.

•

Мама была гораздо спокойнее, чем я думала. За те два дня, что я была дома, она раз десять сказала: «Хорошо, если так…»

15 ноября была образована Академия МВД СССР, готовившая специалистов управления среднего и высшего звена органов внутренних дел. При академии затем был создан Научный центр исследования проблем управления в сфере охраны правопорядка. Приказом МВД СССР при МВД был создан Научно-методический совет и утверждено Положение о нем. В составе совета работали секции: правовая, научно-техническая, редакционно-издательская, секция научной организации управления и работы с кадрами. Задачами НМС были: рассмотрение предложений и разработка рекомендаций по исследованию и внедрению новейших достижений науки и передового опыта в системе деятельности МВД СССР.

— У тебя появились друзья?

— Ну, можно сказать, что это друзья… Я вполне нормально общаюсь с одноклассниками.

Тем временем за океаном ситуация с преступностью продолжала оставаться напряженной. Мы помним, что прошлый год в Америке поставил абсолютный рекорд преступлениям – только 6 миллионов тяжких! 1973 год оказался не менее кровавым. Уже за первые 6 недель в одном только городке Санта-Крусе было совершено сразу 13 убийств. В другом городе – Детройте – за год было совершено более 190 убийств, что было на 27 % больше, чем в 1972 году . Рекорд по убийствам был поставлен в Хьюстоне: 8 августа там арестовали банду из трех человек, которые в течение трех лет отправили на тот свет 40 подростков (прежний рекорд США был поставлен в Калифорнии, где некто Хуан Корона убил 25 человек).

— Но ведь тебе с ними интересно?

На втором месте после банды убийц подростков расположилась семья Хьюиттов из Техаса, которая за пять лет ( 1969–1973 ) убила на своем ранчо 33 человека. Причем эта семейка не только убивала свои жертвы, но и… поедала их. Эта история настолько всколыхнет Америку, что даже Голливуд не останется в стороне – снимет на основе этой истории «ужастик» под названием «Техасская резня бензопилой».

— Да.

Не менее криминогенной была ситуация и в других крупнейших капиталистических державах. Так, в ФРГ за десять лет ( 1963–1972 ) коэффициент преступности вырос в 10 раз! Как отмечал журнал «Квик»: «Полиция раскрывает лишь одно преступление из пяти. Наша жизнь превращается в островок среди бушующего океана преступности». И это было не преувеличение. Прирост преступности в ФРГ в те годы опережал прирост населения в 5 раз. Уже к 1973 году число зарегистрированных преступлений в этой стране перевалило за отметку 2,5 миллиона (при населении в 50 миллионов человек).

— Хорошо, если так…

— …

А вот другой пример – Франция. В 1973 году криминологический конгресс выступил с встревожившим общественность заявлением: «За последние семь лет общее число преступлений во Франции удвоилось: финансовые мошенничества выросли в 4 раза, число грабежей – в 13 раз, других вооруженных нападений – в 4 раза, наркомания и торговля наркотиками выросли в 6 раз. При таких темпах в течение десяти лет Франция способна догнать по преступности Соединенные Штаты Америки…»

— Как ты там? Без проблем?



— Совершенно нормально.



— Да… хорошо, если так.

И всё в таком духе…

1974

Она задала мне несколько вопросов, а потом, как всегда, молчала и только и делала, что курила. Когда я собралась уезжать, она напоследок сказала: «Ну всё, желаю удачи!» Как в тот раз, когда я впервые уезжала из дома в общежитие.

Рижские гангстеры

Я снова вспоминаю день моего переезда…



Это был самый грустный день в моей жизни. Несмотря на то, что всё шло своим чередом, без задержек и проблем. Несмотря на то, что я, казалось бы, привыкла к переездам. Несмотря на то, что ни я, ни мама, не говорили всего того, что могло бы ранить наши чувства. Это был ясный солнечный, но ужасно печальный день, и в этом абсолютно некого было винить. Я сама затеяла эту историю, мне и пришлось её расхлёбывать. «Ну всё. Желаю удачи!» Я запомнила тихий-тихий мамин голос…

По уровню благосостояния людей в СССР прибалтийские республики всегда лидировали. Туда даже кинематографисты приезжали, чтобы специально снимать фильмы про заграничную жизнь. Однако, несмотря на эту «заграничность», преступность в Прибалтике хоть и была чуть меньше, чем в других советских республиках, однако ненамного. И порой там такое случалось, что резонанс приобретало всесоюзный. Например, знаменитое нападение на инкассаторов 74-го года, которое стало поводом не только для газетного очерка в популярной газете, но и для создания документального фильма, показанного по ЦТ.

В конце учебного года[41] я проходила собеседование в старшую школу по рекомендации из средней; была занята оформлением документов, связанных с поступлением в старшую школу. Потом был выпускной. В «Хару» мне устроили праздничный ужин, потом мы собирали мои вещи, и в день моего отъезда мне казалось, что и я, и мама уже давно где-то в душе перестали на что-то надеяться, что мы смирились с ходом событий.

Эта история началась в новогоднюю ночь 1974 года , когда двое жителей Риги – 32-летний таксист Красовский и его 23-летний приятель Мезис – сразу после боя курантов на Спасской башне Кремля сели обсуждать свое будущее нападение на инкассаторов. Инициатором этой идеи был Красовский. Работая в таксопарке, он пару раз выезжал на своей служебной машине в город для перевозки инкассаторов (в те годы у инкассаторской службы своих машин не было, и она арендовала их в таксопарках). Во время этих выездов Красовский убедился в том, что перевозка денег осуществляется крайне небрежно, и задумал этим воспользоваться. План его был прост, но оригинален.

Это время, с февраля по апрель, я прожила в какой-то суете, мало похожей на реальность, как будто я схватила грипп и провалялась с температурой, не помня себя во время болезни.

Вот так я уехала из родного дома.

Злоумышленники должны были заранее узнать имя того таксиста, кому в день икс предстояло везти инкассаторов (это дело брал на себя Красовский), выманить его за город и убить. Его место в машине занимал Красовский, а Мезис должен был спрятаться в багажнике. На последнем пункте сбора денег грабители неожиданно нападали на инкассаторов, овладевали деньгами и скрывались на этой же машине. Машину вместе с телами инкассаторов предполагалось затем утопить в Даугаве.

Мезису план понравился. Да иначе и быть не могло. Красовский был его кумиром, он чуть ли не в рот ему смотрел. И с программными словами Красовского Мезис согласился безоговорочно. А сказано было следующее: «Если ты так будешь жить, Мезис, то прокоптишь свою жизнь некрасиво и скучно. В жизни надо гореть и рисковать, гибнуть и возрождаться. Хватать большую копейку и не жалеть ее. Вот возьмем мы с тобой большой кусок, уедем далеко-далеко, где нас никто не найдет. И начнем новую жизнь».

Может быть, точно так же моя мама когда-то ушла из дома, где она жила с Момои. В тот день, когда я переезжала в общежитие, моя голова была полна разных мыслей. Мне было очень грустно, но в душе я не жалела о произошедшем, мне просто ещё не верилось, что это всё-таки случилось… И где-то глубоко в подсознании я оставалась настолько спокойной, что мне даже самой было странно. Я уже ничего не могла изменить. Надо идти только вперёд! Вперёд… Мне казалось, что если я буду двигаться вперёд, то смогу пробудиться от этого сна и наконец-то стать самой собой.

Однако осуществить задуманное без сучка и задоринки у рижских гангстеров не получилось.





Как мы помним, план преступников состоял в том, чтобы убить водителя такси, на котором должна была произойти перевозка денег, и занять его место. Другой грабитель должен был спрятаться в багажнике. За пару дней до дня икс Красовский узнал имя таксиста, кому выпала участь быть убитым (поскольку сам Красовский работал в этом же таксопарке, навести соответствующие справки ему не составило особого труда). На рассвете 9 января Красовский пришел к Мезису с портфелем в руках. В последнем находились орудия убийства: обрубок металлической трубы и укороченный рог от вил, перевязанный изоляционной лентой. Злоумышленники поехали к таксопарку.

•

Там они разделились: Красовский остался на улице, а Мезис отправился внутрь, чтобы уговорить таксиста отвезти их с другом за город. За эту поездку Мезис должен был посулить таксисту хорошие деньги (Красовский так и сказал подельнику: мол, не скупись, все равно этих денег он не увидит). Однако злоумышленников ждало неожиданное известие. Таксист наотрез отказался от загородной поездки, не клюнув даже на приличный заработок, предложенный ему Мезисом.

Идёт дождь.

Когда Красовский узнал об этом, он чуть не убил в ярости своего подельника. Но потом малость остыл и стал лихорадочно прикидывать в уме другие варианты. Выход нашелся довольно быстро. В этот же день из этого же таксопарка должен был выехать на обслуживание инкассаторов еще один таксист – Инар Карпов. Правда, он считался кумом Красовского – несколько лет назад обслуживал в качестве водителя его свадьбу. Но Красовского это уже мало волновало: ему нужны были деньги, он уже завелся, и остановить его могла разве что собственная смерть.

Море тёмно-серого цвета, и по всей его обозримой поверхности стучат капли дождя. Сейчас два часа дня. В «Хару» сегодня пусто, работы нет. Хозяин с утра слушает «Битлз».

Учитывая его хорошие отношения с Карповым, миссию переговорщика взял на себя Красовский. Карпов поначалу тоже отказывался, но Красовский сумел-таки убедить его отвезти их за город. Во-первых, денег больших посулил, во-вторых, пообещал купить его ребенку дефицитной рыбы. Из города они выехали около трех часов дня. Ехали примерно полчаса. Когда достигли безлюдного участка трассы, Красовский подал незаметный сигнал Мезису, который занял место на заднем сиденье, за водителем. Мезис достал из портфеля рог от вил и вонзил его в шею Карпову. Но убить таксиста с первого раза не получилось.

— Когда мы с мужем встретились, он как раз запутался в своих отношениях с женщинами, представляешь? — начала рассказывать Сатико. — Он искал у меня совета, как ему быть, а в результате — мы с ним сошлись.

Я для виду поддакнула ей, но мне так и осталось непонятно, зачем она мне всё это рассказывает.

Всего лишь раненный, Карпов не потерял сознания и стал отбиваться. Красовский попытался ударить его металлической трубой, но в тесном салоне нанести точный удар ему тоже не удалось. А Карпов тем временем сумел открыть дверцу и вывалился в снег. Преступники бросились следом. Если бы Карпов не был ранен в шею и плечо, он, пожалуй, еще имел бы шанс вскочить на ноги и убежать от своих убийц. Но он был уже на последнем издыхании. Лежа в снегу и отбиваясь от наседавших на него душегубов, Карпов из последних сил умолял их: «Ребята, только не убивайте. Я же вам ничего не сделал». Но все было тщетно. Почувствовавшие запах крови убийцы не собирались оставлять его в живых. Долгую борьбу довершил удар Мезиса – рог от вил вонзился в спину таксиста.

— Тушёная курица с помидорами… Что-то не пользуется популярностью… — Хозяин бара в раздумье склонил голову, переписывая меню бизнес-ланча на неделю. Потом он мельком взглянул за окно и сказал:

Отдышавшись, преступники подняли тело жертвы и отнесли в багажник. Надо было быстрее возвращаться в город, поскольку в пять вечера такси должно было забрать инкассаторов. Однако по дороге пришлось сделать вынужденную остановку. Мезис внезапно услышал, что из багажника доносятся стоны. «Жив, гад!» – выругался Красовский. Мезис схватил все тот же рог от вил, открыл багажник и несколько раз ударил Карпова в грудь. Но это было уже лишним, поскольку к тому моменту таксист уже скончался. А шум, который они услышали, создавался воздухом, который выходил из легких убитого. Чтобы не везти тело Карпова в город, его оставили в лесу, в одной из канав, припорошив снегом.

— Дождь-то надолго зарядил… И не думает прекращаться!

Въехав в город, бандиты остановились у первой же аптеки. Там они купили вату, бинты и валидол. Все это понадобилось Красовскому, который в схватке с Карповым получил ранение (таксист прокусил ему руку до крови). Затем в магазине напротив подельники купили бутылку водки, из которой сделали по нескольку глотков за успех начатого дела. Закусили шоколадками, которые купили на бульваре Кронвальда.

Боже, как мне тяжело здесь находиться! Чем более внимательны и добры ко мне Сатико и её муж, тем больше мне хочется поскорее уйти отсюда.

На самом деле я собиралась сразу же, как только Соко уйдёт в общежитие, переехать в другой город. В новый город… В какой угодно! Но только в тот, где у меня не будет знакомых.

Заехав на один из пустырей, преступники очистили багажник от крови жертвы, после чего туда лег Мезис. Причем Красовский приказал подельнику снять с себя нейлоновую куртку, которая своим шуршанием могла привлечь внимание инкассаторов. Впоследствии окажется, что этот приказ сыграет с преступниками злую шутку. Закрыв друга в багажнике, Красовский вернулся в машину, где произвел последнее действие – сломал кнопочное устройство на задней двери, чтобы инкассатор не смог потом оттуда выбраться. И только после этого такси взяло курс к городскому банку.

Но, неожиданно для себя самой, я буквально не могу пошевелиться, с того самого момента, как уехала дочь. Скоро будет ровно три года и три месяца, как я живу в Дзуси. Я просто засиделась на одном месте, слишком долго живу в одном и том же городе. В том городе, где не должна жить…

Как и предполагали злоумышленники, ни у одного из инкассаторов не появилось даже тени подозрения относительно сопровождавшего их таксиста. Поэтому они спокойно сели в автомобиль и в течение часа объехали все пункты назначения. За это время была собрана увесистая сумка с деньгами. Последним пунктом назначения оказался магазин на улице Лубанас. Когда один из инкассаторов скрылся в его дверях, Красовский вышел из машины, якобы для того, чтобы покурить. На самом деле он отправился открывать багажник. Сделав это, он занял место у передней дверцы, чтобы встретить первого инкассатора. А Мезис в это время должен был подкрасться к задней дверце и напасть на второго инкассатора. Однако Красовский успел заметить, как странно двигается его напарник.

«Да разве где-то есть такой город, где мы могли бы жить постоянно?» Я вспомнила слова Соко, и в груди у меня всё сжалось. «Это что — и есть реальная жизнь?!»